Черейські / Дашкевичі-Горбацькі — вітебські бояри. Этот род следует различать от василишских Дашковичей (Дашковых), из которых происходил знаменитый Остафий Дашкович.
Генерація І
ІВАН (1450)
вітебський боярин. Иван N. (упом. ок. 1450) (ум. до 1465)
∞, .... ....., ин. Агафия.
Генерація ІІ
МИХАИЛ ИВАНОВИЧ, ИН. МИСАИЛ († 1480/81, Новгородок-Литовский)
еп. Смоленский (1451 — 1480/81), нареченный униат. митр. Киевский, Галицкий и всея Руси (между 1472/73 и 1475/76 — 1480/81). Происходил из православного рода оршанских землевладельцев. Второй сын боярина Ивана († 1454/65) и его жены, известной под иноческим именем Агафия († после 1465). О происхождении М. долгое время шли дискуссии. По мнению некоторых исследователей, он был представителем рода князей Друцких (АЗР. Т. 4. Примеч. С. 18. Примеч. 91; Tretiak J. Piotr Skarga w dziejach i literaturze Unji Brzeskiej. Kraków, 1912. S. 12; Мицик Ю. А. Мисаïл // Енцикл. iсторiï Украïни. К., 2009. Т. 6. С. 667). Однако в авг. 1578 г. в жалованной грамоте польск. кор. и Литовского вел. кн. Стефана Батория подляшскому воеводичу и дорогицкому старосте И. И. Сапеге на право «подаванья» Черейского в честь Св. Троицы мужского монастыря, расположенного на Черейском городище у оз. Головля (ныне Чашникский р‑н Витебской обл., Белоруссия), а также в подтвердительной записи от 20 янв. 1599 г. литовского канцлера Л. И. Сапеги властям обители отмечалось, что в 1466–1476 гг. князья Бабичи и Соколинские-Друцкие были одними из основных вкладчиков Черейского мон-ря, но не являлись родными братьями М. или его племянниками по мужской линии (АЗР. Т. 3. № 101/I‑V. С. 230–232; АСЗР. Т. 2. № 18. С. 15). Версия о таком происхождении М. аргументированно опровергнута (Макарий. История РЦ. Кн. 5. С. 379. Примеч. 30; Wolff. 1895. S. 669–670). М. не упоминается в ранних списках XVI в. западнорусских и московских родословных источников как представитель рода князей Друцких (ПСРЛ. Т. 35. С. 282–283; Кузьмин А. В. Опыт комментария к актам Полоцкой земли 2‑й пол. XIII — нач. XV в. // ДРВМ. 2007. № 4(30). С. 68). Вслед за польским церковным историком И. Стебельским митр. Макарий (Булгаков) пришел к выводу, что М. «происходил из рода князей Пеструцких, или Пестручов» (Макарий. История РЦ. Кн. 5. С. 379. Примеч. 30). Между тем в актах 2‑й пол. XV в. братья и племянники М. по муж. линии не упоминаются как князья (АЗР. Т. 3. № 101/VI-VIII. С. 233–234; АСЗР. Т. 2. № 1. С. 3).
Судя по данным пожалования Черейскому мон-рю 1454 г., Михаил постригся в монахи еще при жизни родителей. В актах 1578 и 1599 гг. содержатся сведения, что он был основателем и 1‑м вкладчиком этой обители (АЗР. Т. 3. № 101/I. С. 230–231; АСЗР. Т. 2. № 1. С. 3).
Учитывая время возведения М. на Смоленскую кафедру, надо признать, что Черейский мон-рь был основан не в 1454 г., а на несколько лет раньше. В его пользу М. «часть свою в именью Черейском до того монастыра наддал вечно и непорушно» (АСЗР. Т. 2. № 18. С. 15). Эти владения ранее он получил «от братьи в том же именью в Череи» (АЗР. Т. 3. № 101/I. С. 230). В период воспитания и образования М. усвоил идеи монашеской общежительной жизни. Судя по связям его семьи, М. мог обучаться как в Орше, так и в Смоленске, где общежительный устав мог быть им усвоен благодаря традиции, заложенной здесь пастырской деятельностью таких Смоленских архиереев, как еп. Даниил и свт. Михаил; последний являлся учеником прп. Сергия Радонежского. Поэтому неслучайно, что главный престол собора в Черейском мон-ре М. посвятил Св. Троице. Приверженность М. общежительному уставу косвенно подтверждает и название одного из владений обители. По соседству с ней находилось «село притом же монастыре названное Объчина-Монастыр» (АСЗР. Т. 2. № 18. С. 15).
М. стал преемником Смоленского еп. Симеона († 3 марта 1445). Во 2‑й пол. XV в. в круг родственников и соседей М. входили князья Друцкие, Мосальские, Лукомские и влиятельный при Виленском дворе королевский писарь Б. С. Сапежич (1471–1488). По-видимому, при избрании М. епископом Смоленским особенно важными оказались связи его семьи с князьями Друцкими, которые в Литовском великом княжестве (ВКЛ) через родство с литов. правосл. князьями Гольшанскими являлись ближайшими родственниками кор. Казимира IV Ягеллончика и князей Слуцких-Олельковичей, «сестричей» владимирского и вел. кн. Московского Василия II Васильевича Тёмного. Большое значение для победы последнего в 1436 г. в битве под с. Скорятином в Ростовском княжестве над войсками звенигородского кн. Василия Косого имела помощь кн. И. С. Бабы-Друцкого (ПСРЛ. Т. 25. С. 252). Его внук, кн. Ф. Ф. Конопля-Бабич-Соколинский, был женат на Марии, родной племяннице М. (АЗР. Т. 3. № 101/VIII. С. 231; Wolff. 1895. S. 59–61), а младшие дети, князья Василий († после 1485) и Семен († 1455) Ивановичи Бабичи, служили в Москве при дворе вел. кн. Василия II и его сына вел. кн. Иоанна III Васильевича (РГБ ОР. Ф. 256. № 349. Л. 153–154; ПСРЛ. Т. 25. С. 273; Wolff. 1895. S. 60–61).
Мисаилу, еп. Смоленскому, вручают Смоленскую икону Божией Матери. Миниатюра из Лицевого летописного свода. 70‑е гг. XVI в. (РНБ. F. IV. 225. Л. 860 об.) Учитывая перемирие между польским королем и Литовским вел. кн. Казимиром IV Ягеллончиком и вел. кн. Василием Тёмным (грамота от 31 авг. 1449 г.), которое обозначило военно-политический союз между ними (ДДГ. № 53. С. 160–163), а также признание литовской стороной прав митрополита свт. Ионы на Киевскую кафедру, что было зафиксировано в грамоте, датирующейся 31 янв. 1451 г. (РФА. 2008. № 29. С. 151–152), можно полагать, что после своего избрания Смоленский архиерей должен был получить благословение Московского архиерея, чтобы обеспечить полную каноническую легитимацию своей власти.
Избрание М. на Смоленскую кафедру связано также с близким знакомством членов его семьи и родственников с Казимиром IV: они могли обратить внимание правителя страны на энергичного настоятеля Черейского мон-ря. Осенью 1440 г. королевич Казимир Ягеллончик с войсками осаждал Смоленск, зимой 1444/45 г. он жил в городе (ПСРЛ. Т. 35. С. 60), а в нач. марта 1451 г. вновь посетил его, заехав в Смоленск из Витебска на пути в Полоцк (Rutkowska G. Itinerarium króla Kazimierza Jagielloñczyka, 1440–1492 // Itineraria Jagiellonów. Warsz., 2014. S. 62, 68, 102–103). 27 марта 1451 г. «вл(а)д(ы)ка Смоленскии Мисаило» был 1‑м в числе свидетелей в записи виленского каштеляна и смоленского наместника пана Петра Семена Гедигольдовича, удочерившего панну Анну Бутримковну, к‑рой пожаловал в полную собственность свою «выслугу» двор Мир со всеми его землями, угодьями и людьми (Ibid. S. 102. Pryzp. 329; Лiцкевiч. 2009).
В 50‑х гг. XV в. источники отмечают полное взаимопонимание между митрополичьим двором в Москве и архиерейским двором в Смоленске. После победы в династической войне 1425–1453 гг. правители Москвы стремились заручиться письменными гарантиями и реальной поддержкой светских и церковных властей ВКЛ, чтобы военные отряды удельных князей-иммигрантов ничего не замышляли против владений и жизни членов семьи вел. кн. Василия Тёмного. По этому поводу осенью 1454 г. Киевский митр. Иона отослал одну из грамот в Смоленск к М., чтобы тот препятствовал возможным антимосковским действиям можайского кн. Ивана Андреевича (Абеленцева. 2009. С. 403–406).
В янв. 1456 г. М. «со многими местичи Смоленскыми» посетили Москву, 18 янв. они были приняты в Кремле. Василий II был заинтересован в военно-политической поддержке со стороны ВКЛ для совместной борьбы против хана Большой орды Сеид-Ахмеда. Смоляне просили вел. кн. Василия II, чтобы государь пожаловал пришедших и возвратил им чудотворный образ Смоленской Божией Матери, «ея же пленом взял Юрга (т. е. последний Смоленский вел. кн. Георгий (Юрий) Святославич.- А. К.)». В ответ на это Василий II, «помыслив себе» с Киевским митр. Ионой и «с прочими святители и з боары своими, како вь плену дръжати неодержимую Владычицю всего мира». Правитель Московского княжества почтил М., смолян и устроил праздник «на отпущение» иконы. Вел. князь пригласил Киевского митр. Иону, «весь… освященныи събор» и, очевидно, М. и смолян на свой двор в Благовещенскую ц., где находился чудотворный образ «на поклоне въ церкви, на деснеи стране от святых двереи царскых». Здесь во главе с Киевским митр. Ионой все пришедшие «молебная съвръшиша пред образом Пресвятыа, по том же и литургию». Для поклонения к иконе подходили вел. кн. Василий II, его жена вел. кнг. Мария Ярославна, его соправитель и старший сын вел. кн. Иоанн III и др. члены великокняжеской семьи. После этого вел. кн. Василий II, Киевский митр. Иона и «прочии» вынули из киота «чюдотворную икону Пресвятыа Владычица наша Богородица и приснодева Мариа» и вручили ее М. Московский летописец подчеркивал, что вместе с ней Смоленский архиерей получил «и иные многы иконы, опрочь того, менши тоа, златом же и камениемъ и жемчугом украшены, того же плена», к‑рые М. не просил у вел. кн. Василия II. Взяв чудотворный образ в руки, митр. Иона обратился с речью к М. («о, епископе, сыну и брате нашего смирениа») и попросил его разрешить написание списка чудотворного образа, «иже о многъ лет от вас скрывшееся», чтобы оставить его в Москве для членов великокняжеской семьи. В присутствии М. Киевский митр. Иона благословил иконой еще раз семью Василия II, а затем передал ее вел. князю, который разрешил вынести икону из Благовещенской ц., «ея же к Смоленску отпусти». Процессию возглавил Киевский митр. Иона «с освященным събором»; в ней участвовали члены великокняжеской семьи, служившие им князья, бояре («бе бо тогда и многое множства воиньства на Москве, вси ти последоваху»), и московские горожане. Они проводили икону из Москвы до Благовещенской ц., находившейся в загородном с. Дорогомилове, а затем вернули ее в кремлевскую Благовещенскую ц. По приказу вел. князя был написан список с иконы, перед которой он приказал «на всяк день молебен священником пети, акафист со икосы» (ПСРЛ. Т. 25. С. 273–274). Поездка смолян в Москву завершилась удачно. Им был возвращен чудотворный образ Смоленской Божией Матери, а М. стал последним Смоленским архиереем, принимавшим до 1514 г. участие в общерусских гос. церемониях в Москве.
Первоначально М. не поддерживал Григория, к‑рый был поставлен на Киевскую кафедру в Риме униатским К‑польским патриархом Григорием III Маммой. Вместе с Черниговским и Брянским еп. Евфимием (впосл. епископ Суздальский) М. был в числе наиболее последовательных сторонников поддержки в ВКЛ прав Киевского митр. Ионы. Известно неск. посланий Ионы, одним из адресатов к‑рых был М. В 1459 г. через земли его епархии проходил путь московских послов — настоятелей Троице-Сергиева мон-ря игум. Вассиана I (Рыло) и Кирилло-Белозерского мон-ря Кассиана, направленных в Киев к вдовствующей Киевской вел. кнг. Анастасии Васильевне Московке, ее детям и братии Киево-Печерского мон-ря с целью агитации в поддержку митр. Ионы.
В апр.-дек. 1459 г. в Москве проходили переговоры с королевскими послами писарем Якубом и киевским боярином Ивашенцем, которым сообщили о непризнании московской стороной прав Григория на Киевскую кафедру, о поездке митрополичьих московских послов в ВКЛ и мнении митр. Ионы о происходящих событиях (ПДРКП. № 87–88/I. Стб. 645–664; РФА. 2008. № 24. С. 137–140; № 34. С. 160–161; № 51. С. 193–196). 13 дек. 1459 г. по этому поводу М. было отправлено послание правосл. епископов Сев.-Вост. Руси (ПДРКП. № 84. Стб. 632). Однако к апр. 1460 г., после Берестейского съезда, когда стало известно о постоянстве позиции кор. Казимира IV Ягеллончика в вопросе о митр. Григории, М. вслед за большинством правосл. архиереев (прежде всего Полоцким еп. Каллистом) изменил свою позицию и, по-видимому, формально признал его права на Киевскую кафедру. Вместе с тем в источниках нет сведений о прямых контактах между М. и Киевским митр. Григорием.
Занятие М. Смоленской кафедры привело к увеличению внимания вкладчиков к его Черейскому мон-рю. В 1454 г. обители и «господину отцу своему и по плоти брату моему Мисаилу, владыце Смоленскому» его родной брат пожаловал «свое дельницо, што на мене пришло, отчины и дедины» (АСЗР. Т. 2. № 1. С. 3). В 1465–1468 гг. обитель получила ряд пожалований от князей Друцких. В 1465 г. в мон-рь был сделан вклад матерью М. инокиней Агафией, к‑рая «записала есми бонду свою, у Витебску, селце Улановичи» в Черейский мон-рь и «сыну своему Мисайлу, владыце Смоленьскому, со всим с тым, што к тому селцу слушает, с пашною землею и с водами и сеножатьми» для «своей души и на память и всему роду своему». За этот вклад М. должен «мене кормити и мною печаловатися до моего живота, а по моем животе душею моею печаловатися ему» (АЗР. Т. 3. № 101/I‑VII. С. 230–233). Расширение владений обители, созданной М., укрепляло его положение не только на Смоленщине, но и в Витебской губ., входившей в состав Полоцкой епархии, архиереи к‑рой были очень влиятельны при Виленском дворе. В столице ВКЛ Смоленский архиерей добился подтверждения прав обители кор. Казимиром Ягеллончиком.
31 янв. 1465 г. в Бирштанах М. добился от кор. Казимира IV Ягеллончика возвращения в состав владений Смоленской епископии ее старинного имения Прости (Rutkowska G. Itinerarium króla Kazimierza Jagiellończyka 1440–1492. S. 202), к‑рое между 28 сент. 1395 г. и нач. 1396 г. литов. вел. кн. Витовт, «розгневався на первого владыку» (т. е. свт. Михаила), отнял у нее и позднее отдавал в держание местным боярам и местичам, а «в казну и в посребничого деи не давали» (Lietuvos Metrika. Kn. Nr. 3 (1440–1498). Užrašymu kn. 3 / Par.: L. Anužyte ir A. Baliulis. Vilnius, 1998. С. 43–44).
После несостоявшейся унии в ВКЛ митр. Григорий в февр. 1467 г. получил грамоту от К‑польского патриарха Дионисия I, признавшего его единственным законным митрополитом на Руси, а в 1469 г. добился благословения от К‑польского патриарха Симеона I. Это мешало планам римской курии и кор. Казимира IV Ягеллончика о подчинении правосл. епархий и их архиереев папской власти (Chodynicki. 1934. S. 65). В 1470 г. впервые за 20 лет из Вильно через Полоцк и Витебск король приехал в Смоленск (Rutkowska G. Itinerarium króla Kazimierza Jagielloñczyka, 1440–1492. // Itineraria Jagiellonóv. Warsz., 2014. S. 227). Возможно, что здесь Казимир IV провел переговоры с М., как с буд. преемником митр. Григория.
В историографии иногда неточно относят время занятия М. Киевской кафедры к 1474 г. (Строев. Списки иерархов. № 34. Стб. 3; № 14. Стб. 589), ко времени до 1476 г. (Chodynicki. 1934. S. 66) или к 1476 г. (Mironowicz. 2001. S. 320; 2003. S. 192, 291). Но вполне вероятно, что Смоленский архиерей занял ее почти сразу после смерти зимой 1472/73 г. Киевского митр. Григория. В Москве, по-видимому, учитывая поведение М. в 60‑х гг. XV в., всерьез даже не рассматривали его кандидатуру после смерти митр. Московского Филиппа I, когда еще в 1472 г. наметилось новое сближение между папским двором, кор. Казимиром IV Ягеллончиком и вел. кн. Иоанном III. В апр. 1473 г. в Москве Собором рус. архиереев новым митрополитом Московским и всея Руси был избран свт. Геронтий. В это же время в Вильно состоялась встреча правосл. архиереев ВКЛ с папским легатом еп. Аяччо Антонио Бонумбре, возвращавшимся из Москвы в Рим после свадьбы (12 нояб. 1472) вел. кн. Иоанна III и вел. кнг. Софии (Зои) Палеолог. С легатом епископы и представители разных слоев правосл. знати отправили свое «писание», обращенное к папе Римскому Сиксту IV (Chodynicki. 1934. S. 65–66).
В апр. 1473 г. Виленский Собор епископов, как предполагает Б. Н. Флоря, избрал М. на вакантную Киевскую кафедру. При этом принявший унию Смоленский архиерей решил, что «он не станет обращаться за посвящением в Константинополь, а будет ждать ответа из Рима» (Флоря. 2007. С. 241). Однако послание к папе осталось без ответа.
12 янв. 1475 г. папа Римский Сикст IV благосклонно принял в Риме киевского клирика Павла, выдав ему грамоту, в которой разрешил предоставить Павлу духовника для исповеди и ««свободно» совершать церковные обряды». По мнению Флори, «поездка в Рим клирика Киевской епархии, находившейся в 1475 г. под управлением Смоленского епископа Мисаила, вряд ли была делом случая и плодом его инициативы» (Там же. С. 245).
14 мар. 1476 г. от имени М. по поручению кор. Казимира IV Ягеллончика к папе Римскому Сиксту IV было направлено новое послание. Оно сохранилось в неск. списках. В 1‑й пол. XVI в. один из них попал в архив Московской митрополии (ГИМ. Син. № 700; Mironowicz. 2001. S. 320; Idem. 2003. S. 192, 291). Послание является оригинальным риторическим произведением, текст которого принадлежит весьма образованному и начитанному человеку. После многочисленных комплиментов, обращенных к папе Римскому Сиксту IV, М. признает решения 1439 г. Ферраро-Флорентийского Собора, католич. определение Св. Троицы и отмечает угрозу христ. миру со стороны воинственного ислама («в свой закон Махметов многих от них обратиша»). Призывая участников Собора отойти от догматических споров о вере, М. замечает, что «несть бо разнствия о Христе грекам и римлянам, и нам сущим российским славянам, все едино то же суть». М. был готов подчиниться власти папы, но рассчитывал, что под рим. властью Западнорусская митрополия получит равноправное положение с католич. Церковью, сохранит свои «обычай и устав», полученные ранее от греч. патриархов. Возможно, поэтому на послание не последовало ответа из Рима.
Круг поддержавших инициативу М. оказался слишком узким. Помимо ближайших родственников кор. Казимира IV Ягеллончика и его доверенных лиц, идеи унии разделяли или под нажимом властей были вынуждены принять немногие, в т. ч. настоятели Киево-Печерского монастыря архим. Иоанн и виленского Троицкого мон-ря архим. Макарий, правитель Вяземского княжества кн. Дмитрий Константинович, влиятельные киевские бояре братья Роман и Иван Ивашковичи Волчковичи и полоцкий боярин Остафий Васильевич Корсак. При этом некоторые из названных в послании этот документ не подписали. Несмотря на участие в составлении этого послания потомков Киевского вел. кн. Владимира (Василия) Ольгердовича, семья князей Слуцких-Олельковичей активно выступила против унии, выдвигая вместо М. из числа своих сторонников новых претендентов на Киевскую митрополию, к‑рых в 1475–1477 гг. утверждали в К‑поле — Спиридона (Савву) и Галактиона. Т. о., новая попытка заключения унии не нашла поддержки в широких кругах правосл. знати и духовенства, но создала важный прецедент на будущее (Флоря. 2007. С. 241–259). Тем не менее кор. Казимир IV Ягеллончик последовательно защищал права М., к‑рый, хотя и не стал митрополитом Киевским, но вплоть до смерти несомненно управлял владениями Западнорусской митрополии. Так, напр., Спиридон (Савва) после прибытия в кон. 1475 г. на Русь был арестован, сослан в заточение и в 1476 г. находился в г. Пуня на р. Неман (Турилов А. А. Забытое сочинение митр. Саввы-Спиридона литов. периода его творчества // Славяне и их соседи. М., 1999. Вып. 7. С. 121–137).
По-видимому, в последние годы жизни М. много болел. 7 окт. 1475 г. он составил духовную грамоту, в которой завещал Черейский мон-рь «в оборону и в поданье» своей племяннице кнг. Марии, жене кн. Конопли-Соколинского-Бабича, а также «зятю нашому пану Богдану Сопезе, писару королеву, и жоне его, и детем и наследком их, со всими людми и селы своими, и што князи Друцкие Бабичы тому монастырю села в Рудомле, а князи Лукомские село в Кореевичах и озеро Золотино придали, с куплями и со всим наданьем природных и неприродных моих, вечно и на веки». М. также завещал «господарю дастъ сто рублев грошей» (АЗР. Т. 3. № 101/VIII. С. 233–234).
П. М. Строев ошибочно считал, что М. уже умер к 1477 г. (Строев. Списки иерархов. № 34. Стб. 3). Митр. Макарий (Булгаков) обратил внимание на то, что М. был жив еще в кон. 1480 г., когда на его имя в Новгородке-Литовском местному Борисоглебскому собору и мон-рю были пожертвованы неск. вкладов. После смерти имя М. не было внесено в поминальные списки Киевских митрополитов. Его поминали лишь как епископа Смоленского (Макарий. История РЦ. Кн. 5. С. 381. Примеч. 40, 45). Ставленная грамота К‑польского патриарха Максима III новому митрополиту датирована июнем 1481 г. По всей видимости, М. умер в самом кон. 1480 или в первые месяцы 1481 г.
В нач. XVII в. Киевский митрополит-униат Ипатий Потей использовал послание М. к папе Римскому Сиксту IV для пропаганды унии среди православных Речи Посполитой (Fijałek J. Los unii florenckiej w Wielkim Księstwie Litewskim za Kazimierza Jagiellończyka // Sprawozdanie z czynności i posiedzeń Polskiej Akademii Umiejętności. Kraków, 1934. T. 33. S. 23–25; Русина. 2002. С. 283). В 1605 г. оно было издано в Вильно, почти сразу началась дискуссия между православными и униатами об аутентичности послания. Достоверность этого источника была доказана митр. Макарием (Булгаковым) (Русина. 2002. С. 283–291).
Ист.: Pociej I. Poselstwo do Papierża Rzymskiego Sixta IV od duchowieństwa i od książąt panow ruskich w 1476 r. [Wilno], 1605; АЗР. Т. 3. № 101. С. 230–234; Т. 4. № 136. С. 189–191, [Примеч.] С. 18. Примеч. 91; АрхЮЗР. 1887. Ч. 1. Т. 7. С. 199–231; АСЗР. 1867. Т. 2. № 1. С. 3; № 18. С. 15; ПДРКП. № 84. Стб. 631–634; № 87–88/I. Стб. 645–664; MUH. 1971. Vol. 9/10. N 4. P. 5–30; ПСРЛ. Т. 25. С. 273; Т. 26. С. 213–214; Т. 27. С. 118–119, 297; Т. 28. С. 112–113, 280–281; РФА. 1992. Вып. 5. С. 1071–1074; 2008. № 24. С. 137–140; № 34. С. 159–161; № 51. С. 193–196; Русина О. В. Мисаïлове послання Сиксту IV за Синодальним списком // Укр. археогр. щорiчник. Н. с. К.; Н.-Й., 2002. Вип. 7. С. 291–296; Лiцкевiч А. У. Старабеларускiя граматы XV ст. з Archiwum głównego akt dawnych у Варшаве // Здабыткi: Дакументальныя помнiкi на Беларусi / Склад.: Л. Г. Кiрухiна, К. В. Суша. Мн., 2009. Вып. 11. № 6. С. 19–20; Абеленцева О. А. Митр. Иона и установление автокефалии Рус. церкви. М.; СПб., 2009. № 37. С. 403–406.
Лит.: Строев. Списки иерархов. № 34. Стб. 3; № 14. Стб. 589; Wolff J. Kniaziowie litewsko-ruscy od końca XIV w. Warsz., 1895. S. 60–61, 669–670; Chodynicki K. Kościół prawosławny a Rzeczpospolita Polska: Zarys hist., 1370–1632. Warsz., 1934. S. 63, 65–68, 74; Грушевський М. С. Исторiя Украïни-Руси. К., 1994. Т. 5. Кн. 1 С. 213; Hryniewicz W. Prekursos unijnych dążeń Rusinów. Memoriał unijny metr. Mizaela // Unia brzeska: Geneza, dzieje i konsekwencje w kulturze narodów słowiańskich / Red. R. Łuïny e. a. Kraków, 1994. S. 54–65; Макарий. История РЦ. Кн. 4. Ч. 1. С. 26; Кн. 5. С. 40–50, 62, 70, 85–91, 96, 106, 211, 221, 379–381. Примеч. 30–35, 39–40; Флоря Б. Н. Попытка осуществления церк. унии в вел. кн-ве Литов. в посл. четв. XV — нач. XVI в. // Славяне и их соседи. М., 1999. Вып. 7. С. 40–81; он же. Исследования по истории Церкви: Древнерус. и слав. средневековье. М., 2007. С. 241, 245–246, 250–253, 256, 258, 279; Примеч. 25–26. С. 281–282, 476; Korczak L. W kręgu litewskich zwolenników unii kościelnej w drugiej połowie XV w. // Polska i jej sąsiedzi w póżnym średniowieczu. Kraków, 2000. S. 323–332; Mironowicz A. Ko prawosławny w dziejach dawnej Rzeczypospolitej. Białystok, 2001. S. 320, 325; idem. Kościół prawosławny w państwie Piastów i Jagiellonów. Białystok, 2003. S. 192–194, 291; Русина О. В. Мисаïлове послання Сиксту IV за Синодальним списком // Укр. археогр. щорiчник. Н. с. К.; Н.-Й., 2002. Вип. 7. С. 281–291.
СЕНЬКО ИВАНОВИЧ (* ...., 1455, † ок. 1457)
имел единственную дочь Марию (ум. после 1496), которая вышла замуж за князя Фёдора Ивановича Бабича (ум. после 1450). Она передала мужу свою наследственную долю в Череи. Их дочь княжна Федора (Федка) Друцкая-Соколинская (ум. 1519/22) наследовала черейскую долю своей матери, в качестве материзны, которую затем уступила своему мужу пану Богдану Семёновичу Сапеге (ум. после 1512). Последний известен на Черейщине уже в 1499 г.
МИХАИЛ ИВАНОВИЧ, ПР. ПСТРУГ (1454,1499)
имел единственную дочь, которая вышла замуж за князя Романа Ивановича Лукомского. Пструга Михайловна уступила своему мужу часть Черейского имения своего отца. Однако в целом владетельная доля Михаила Ивановича в Череи отошла в собственность Черейскому монастырю Святой Троицы.
ДАШКО ІВАНОВИЧ (1475, † 1476/77)
имел сыновей Ивашка, Василия, Олехна и Сенька, которые наследовали Черейское имение своего отца. Данное владение у Олехна и Сенька Дашковичей также приобрёл Богдан Сапега.
МИКИТА ИВАНОВИЧ (1465, 1475)
вместе с братьями распоряжался частью Черейского имения. Наследственную долю Никиты в Череи наследовал его сын Ждан (упом. 1541), а затем внук Лев Жданович. Последний в 1602 г. продал свою часть Черейского имения Льву Сапеге.
Генерація ІІI
МАРИЯ СЕНЬКОВНА
вышла замуж за князя Фёдора Ивановича Бабича (ум. после 1450). Она передала мужу свою наследственную долю в Череи. Их дочь княжна Федора (Федка) Друцкая-Соколинская (ум. 1519/22) наследовала черейскую долю своей матери, в качестве материзны, которую затем уступила своему мужу пану Богдану Семёновичу Сапеге (ум. после 1512). Последний известен на Черейщине уже в 1499 г.
[.....] МИХАЙЛОВНА ПСТРУГ
имел единственную дочь, которая вышла замуж за князя Романа Ивановича Лукомского. Пструга Михайловна уступила своему мужу часть Черейского имения своего отца. Однако в целом владетельная доля Михаила Ивановича в Череи отошла в собственность Черейскому монастырю Святой Троицы.
ІВАШКО ДАШКОВИЧ (1476, 1485)
1470, ключник Вітебський (НегЬагг РоБкі, т. IV, стор. 108). із документів Литовської Метрики, ми знаємо, що Іван Ходкевич, намісник вітебський, видав у 1476 році Івашку Дашкевичу «деклярацію», що без його дозволу не буде полювати в його пущах і лісах. У цій деклярації Ходкевич називає Івана Дашкевича своїм «братанцем», що вказує на споріднення між ними. Генеалог А. Бонецький вважає, що вони були полубратами — дітьми одної матері, яка була двічи замужем. Подібну ж деклярацію видав у 1485 році тому ж Івашкові Дашкевичу і брату його Олехнові (про якого ми вж е згадували) князь Іван Юрєвич Заславський, намісник вітебський (М. Л. 23 фол. 436). У той час Івашко був ключником Вітебським, а брат його Олехно — ловчим.
ОЛЕХНО ДАШКОВИЧ (* ...., 1476, 1500, † ....)
1475, ловчий Вітебський, що помер бездітний (Литовська метрика, кн. IV записів, лист 61 та 109). Одержав разом зі своїм братом Іваном у 1485 році «деклярацію» від кн. Івана Юрєвича Заславського, намісника вітебського, що він не буде без їх дозволу полювати в їх пущах і лісах.
МИКИТА ДАШКОВИЧ
Микита був батьком Дашка, що можна вивести з призвіща дочки Васька Дашковича та двоюрідної сестри Остапа Дашковича, яка вийшла заміж за князя Крошинського. Згідно з литовською метрикою (книга записів 23, лист 100- 102, 97), вона прозивалася: «Кнегиня Ганна Дашкович Никитина».
СЕНЬКО ДАШКОВИЧ (* ...., 1476, 1524, † 1524/1528)
Сын Дашка Ивановича
ЖДАН МИКИТОВИЧ (1541)
Сын Микиты Ивановича.
Генерація ІV
ВАСЬКО МИКИТИЧ ДАШКОВИЧ (1505, 1511),
1505, городничий Ковенський. Guvernator al Guberniei Kovna, anul 1511. Pentru merite
militare i s‑a dăruit de către Regele Poloniei și conte Moștenitor de la Litva Alexandru mari moșii în 1505, în regiunea Kovna: Mihailovcina, Petralevcina, Ganovcina, Krupevcina. În re giunea Cracevskaia i s‑au dăruit moșiile Zecovana și în regiunea Caralevna Balcovcina și Incovcina, Gorbațka.
Покоління V
ІВАН ВАСЬКОВИЧ ДАШКОВИЧ (1552)
ГАННА ВАСЬКОВНА ДАШКОВИЧ
Дочка Васька Дашковича та двоюрідної сестри Остапа Дашковича, яка вийшла заміж за князя Крошинського. Згідно з литовською метрикою (книга записів 23, лист 100–102, 97), вона прозивалася: «Кнегиня Ганна Дашкович Никитина».
ЛЕВ ЖДАНОВИЧ ЧЕРЕЙСКИЙ
В 1602 г. продал свою часть Черейского имения Льву Сапеге.
Покоління VI
СЕМЕН ІВАНОВИЧ ДАШКОВИЧ ГОРБАЦЬКИЙ (1591)
Semion Pentru merite militare a fost dăruit de Regele Sigismnd III cu moșiile : Gloșno(Glisnievo), în regiunea de la Voievodatul de la Mâstislav. Prin decretul prin i s‑a dăruit această moșie ‚deja a fost numit Dașkovici-Gorbațki , întrucât el a trăit în timpul acela pe moșia care s‑a numit Gorbațka (1591)
Семена Івановича, який став прозиватися Дашкович-Горбацький. По смерти Семена Дашковича, що залишив малолітнього сина Василя, якийсь Дашкович Михайло, виставляючи себе, як законного сина Остапа, заявив свої права на родові маетности Дашковичів, що лежали в Румшинськім старостві, Ковенського повіту. Подавши фіктивні документи, цей Михайло продав потім ці маетности Камедульському Пожайському монастиреві. Нащадки Василя Дашкевича-Горбацького розпочали з цього приводу довший судовий процес проти ченців Пожайського монастиря. 3 документів про цей процес і встановлюється родовий зв’язок Остапа та Васька Дашкевичів, як також і те, що Остап помер бездітний (Архив Деп. Герольдій, Дело №. 722 та в виписки з книг земських провінції Мстиславської 1778 р., місяця лютого 27 дня).
Покоління VII
6/. ВАСИЛЬ-ТОМАШ СЕМЕНОВИЧ ДАШКОВИЧ ГОРБАЦЬКИЙ
a fost secretar al Voievodului de Mstislav, 1632–1634. Voievodul de Mstislav a publicat decretul prin care Regele Poloniei și Mare Conte(!) de la Letoniei (?)7, Wladislaw, i‑a dăruit orașele Zalencovice și Beli.
VI
9/6. Benedikt 1654–1700
VII
11/9. Anton 1712
VIII
21/11. Stanislaw-Daniel (1738–1828)
IX
37/21. Stanislaw-Vikent Дашкевич Горбацький, с. Станислава-Даниэля (1810–1881)
X 50)Wladislaw 1847–1912
XI
60) Nicolai, 1873
61) Wladislaw,1879
62) Loghin 1883–1924