Репнины

Общие сведения

Реп­ни­ны — кня­же­ский род, Рюри­ко­ви­чи, потом­ки чер­ни­гов­ских кня­зей, ветвь кня­зей Обо­лен­ских. Род вне­сён в Бар­хат­ную кни­гу.[1] При пода­че доку­мен­тов (01 фев­ра­ля 1686) для вне­се­ния рода в Бар­хат­ную кни­гу, была предо­став­ле­на родо­слов­ная рос­пись кня­зей Реп­ни­ных, а так­же боярин, князь Иван Бори­со­вич Реп­нин с соро­ди­ча­ми, кня­зем Кон­стан­ти­ном Оси­по­ви­чем Щер­ба­то­вым и кня­зем Миха­и­лом Ива­но­ви­чем Лыко­вым высту­пил с про­те­стом (03 мая 1688) про­тив вне­се­ния родо­сло­вия кня­зей Вол­кон­ских в Бар­хат­ную кни­гу в гла­ву Чер­ни­гов­ских кня­зей.[2]

Вотчины князей Репниных

Вот­чи­ной кня­зей Реп­ни­ных на тер­ри­то­рии Обо­лен­ско­го уез­да было село Ива­нов­ское. Во вто­рой поло­вине XVI в., в сво­ем чет­вер­том поко­ле­нии, кня­зья Реп­ни­ны были пред­став­ле­ны четырь­мя лица­ми. Похо­же, что это поко­ле­ние серьез­но постра­да­ло во вре­мя оприч­ни­ны. О каз­ни без­дет­но­го кня­зя Миха­и­ла Пет­ро­ви­ча в 1564 г. извест­но досто­вер­но; послед­нее упо­ми­на­ние его бра­та Ю рия отно­сит­ся к 1563 г. Один из дво­ю­род­ных бра­тьев Миха­и­ла и Юрия Пет­ро­ви­чей, Семен Васи­лье­вич, изве­стен толь­ко по родо­слов­ным. Веро­ят­но, он умер моло­дым и без­дет­ным. Род про­дол­жил­ся через кня­зя Андрея Васи­лье­ви­ча и его един­ствен­но­го сына Александра.

В 1574/75 г. князь Алек­сандр Андре­евич по при­ка­зу отца дал вкла­дом в Тро­и­це-Сер­ги­ев мона­стырь две выти в селе Ива­нов­ском с 12 пусто­ша­ми в Обо­лен­ском уез­де. Дру­гие части села Ива­нов­ско­го к 1629 г. нахо­ди­лись в вот­чине у кня­зя Васи­лия Васи­лье­ви­ча Тюфя­ки­на (по менов­ной запи­си, в 1616/17 г. при­над­ле­жа­ла кня­зю Гри­го­рию Васи­лье­ви­чу Тюфя­ки­ну[3]), в поме­стьях у кня­ги­ни Пела­геи Бело­гла­зо­вой Лыко­вой с детьми (в 1616/17 г. за кня­зем Пет­ром Бори­со­ви­чем Бело­гла­зо­вым Лыко­вым) и кня­ги­ни Еле­ны Дол­го­ру­ко­вой (в 1616/17 г. за Лав­рен­ти­ем Дмит­ри­е­ви­чем Сал­ты­ко­вым). Надо думать, что эти части села Ива­нов­ско­го при­над­ле­жа­ли опаль­ным кня­зьям Реп­ни­ным и в оприч­ни­ну были отпи­са­ны на царя.

Дети кня­зя Алек­сандра Андре­еви­ча Петр и Борис сде­ла­ли бле­стя­щую карье­ру, воз­об­но­вив при­сут­ствие сво­е­го рода сре­ди бояр. Вли­я­ние и, веро­ят­но, ста­биль­но высо­кое мате­ри­аль­ное поло­же­ние поз­во­ли­ло бра­тьям воз­ро­дить и при­умно­жить вот­чи­ну кня­зей Реп­ни­ных в родо­вом гнез­де. После смер­ти кня­зя Васи­лия Ива­но­ви­ча Туре­ни­на (1633 г.) Реп­ни­ны полу­чи­ли его вымо­роч­ную вот­чи­ну. В 1638 г. Петр и Борис Алек­сан­дро­ви­чи вер­ну­ли себе вот­чи­ну «деда» (на самом деле, очень даль­не­го род­ствен­ни­ка), кня­зя Дмит­рия Ива­но­ви­ча Немо­го Ерша (Табл. 8, № 10) — село Ильин­ское с дерев­ня­ми Обо­лен­ско­го уез­да. К 1646 г. в их вот­чине ока­за­лось при­мы­кав­шее к Ильин­ско­му сель­цо Гор­не­во — былая вот­чи­на кня­зей Горен­ских, ранее (1629 г.) быв­шее в вот­чине у Яки­ма Ива­но­ва сына Ради­ще­ва и Алек­сандра Ива­но­ва сына Рыл­ко­ва. К это­му же вре­ме­ни Петр и Борис Алек­сан­дро­ви­чи выку­пи­ли у Тро­и­це-Сер­ги­е­ва мона­сты­ря село Овчи­ни­но с дерев­ня­ми и пусто­ша­ми. Эти при­об­ре­те­ния, пред­став­ляв­шие собой еди­ный мас­сив земель, сде­ла­ли кня­зей Реп­ни­ных, еще в 1629 г. вовсе не пред­став­лен­ных в чис­ле обо­лен­ских зем­ле­вла­дель­цев, круп­ней­ши­ми вот­чин­ни­ка­ми в родо­вом гнезде.

В кон­це XVII — нача­ле XVIII в. в свя­зи с без­дет­но­стью един­ствен­но­го сына кня­зя Пет­ра все вот­чи­ны это­го рода сосре­до­то­чи­лись у зна­ме­ни­то­го спо­движ­ни­ка Пет­ра I кня­зя Ники­ты (Ани­ки­ты) Ива­но­ви­ча, вну­ка кня­зя Бори­са. Женить­ба его на даль­ней род­ствен­ни­це, княжне Прас­ко­вье Михай­ловне Лыко­вой, при­нес­ла ему в при­да­ное поло­ви­ну села Спас­ско­го в Заго­рье (Лыков конец). Одна­ко в свя­зи с ран­ней и без­дет­ной кон­чи­ной кня­ги­ни Прас­ко­вьи, это име­ние ото­шло к ее отцу, а позд­нее было отпи­са­но в каз­ну. Тем не менее, и сам князь А. И. Реп­нин, и его потом­ки про­дол­жи­ли умно­жать свою обо­лен­скую вот­чи­ну. Ими была выкуп­ле­на пустошь Дор­на из вла­де­ний Ново­де­ви­чье­го мона­сты­ря, у «анто­нов­ских каза­ков» — пустошь Пани­но, Само­су­дов­ское тож, а из поме­тья Семы­ни­ных — пусто­ши Сло­бо­да, Кохо­но­во, Ниж­няя Зубовка.

Ко вре­ме­ни Гене­раль­но­го меже­ва­ния кня­зья Реп­ни­ны вышли из соста­ва обо­лен­ских зем­ле­вла­дель­цев. Села Ильин­ское и Овчи­ни­но с дерев­ня­ми (в т. ч. Гор­не­во) и пусто­ша­ми чис­ли­лись за Эко­но­ми­че­ским ведом­ством, «что преж­де были за гра­фа­ми Орловыми».

Источ­ник: Хору­жен­ко О. И. Исто­ри­че­ская гео­гра­фия Обо­лен­ско­го уез­да ХVII ‑ХVIII веков / О. И. Хору­жен­ко. — М: Квад­ри­га, 2019. — 480 с.: ил. (Исто­ри­ко-гео­гра­фи­че­ские иссле­до­ва­ния). С. 135–136.

Поколенная роспись

❋ Рюрик, князь Новгородский
⇨ Игорь Рюри­ко­вич, вели­кий князь Киев­ский +945
⇨ Свя­то­слав I Иго­ре­вич, вели­кий Киев­ский 942–972
⇨ Вла­ди­мир I, вели­кий князь Киев­ский +1015
⇨ Яро­слав I Муд­рый, вели­кий князь Киев­ский 978‑1054
⇨ Свя­то­слав II, вели­кий князь Киев­ский 1027–1076
⇨ Олег Свя­то­сла­вич, князь Чер­ни­гов­ский +1115
⇨ Свя­то­слав Ольгович
⇨ Все­во­лод Святославич
⇨ Свя­то­слав Все­во­ло­до­вич Трубчевский
⇨ Все­во­лод Святославич
⇨ Миха­ил Всеволодович
⇨ Юрий Торусский
⇨ Кон­стан­тин Юрье­вич Оболенский
⇨ Иван Кон­стан­ти­но­вич Оболенский
⇨ Иван Ива­но­вич Оболенский
⇨ Миха­ил Ива­но­вич, князь Оболенский 

XVIII генерация от Рюрика

1. КН. ИВАН МИХАЙ­ЛО­ВИЧ ОБО­ЛЕН­СКИЙ, ПР. РЕП­НЯ, ПР. НАЙ­ДЕН[4]

князь, боярин и вое­во­да в кня­же­ние Ива­на III Васи­лье­ви­ча и Васи­лия III Ива­но­ви­ча, сын одно­го из послед­них удель­ных кня­зей обо­лен­ских — Миха­и­ла Ива­но­ви­ча.[5] В 1490 году брал Вязь­му у литов­цев. В 1491 вме­сте со слу­жи­лым каси­мов­ским царе­ви­чем Саты­л­га­ном ходил на помощь Крым­ско­му хану Менгли-Гирею про­тив царе­ви­чей Боль­шой Орды — Сеид-Ахме­да и Шейх-Ахме­да и, совер­шив удач­ный маневр, выну­дил их очи­стить поле боя без сра­же­ния. В 1492 году водил к Смо­лен­ску полк пра­вой руки. В 1494 году намест­ни­чал в Суз­да­ле. В 1495 году сопро­вож­дал Ива­на III в Нов­го­род Вели­кий, отку­да был направ­лен про­тив шве­дов в Фин­лян­дию с пере­до­вым пол­ком 2‑м вое­во­дой, оса­ждал Выборг. Осе­нью 1496 года водил пере­до­вой полк к Каза­ни. В 1497 году направ­лен намест­ни­ком в Устюг Вели­кий. В 1500 упо­мя­нут на сва­дьбе кня­зя В.Д. Холм­ско­го и вели­кой княж­ны Федо­сьи Ива­нов­ны. В том же году водил пере­до­вой полк к Путив­лю про­тив литов­цев и помог вое­во­де Я.3. Кош­ки­ну-Заха­рьи­ну в заво­е­ва­нии горо­да, затем участ­во­вал в Вед­рош­ской бит­ве, где рус­ские вой­ска раз­гро­ми­ли литов­цев. В 1502 году водил пере­до­вой полк в соста­ве вой­ска, ходив­ше­го на Лит­ву, к Смо­лен­ску, брал Оршу и опу­сто­шал литов­ские воло­сти до Полоц­ка и Мсти­слав­ля. Зимой 1502/03 годов водил полк левой руки «из Севе­ры на литов­скую зем­лю». В 1505 послан про­тив хана Мухам­мед-Эми­на к Каза­ни в судо­вой рати с пол­ком левой руки в вой­ске Дмит­рия Жил­ки. Поход не удал­ся, и Обо­лен­ско­му-Репне с тру­дом уда­лось уйти от татар. Осе­нью 1507 года, в свя­зи с нача­лом Литов­ско-рус­ской вой­ны, водил пере­до­вой полк в вой­ске вое­во­ды Я. Кош­ки­на-Заха­рьи­на к Смо­лен­ску, опу­сто­шал литов­ские воло­сти. В 1508 году ходил с тем же пол­ком к Доро­го­бу­жу и брал город; осе­нью того же года ходил со сто­ро­же­вым пол­ком — 2‑м вое­во­дой из Моск­вы к Вязь­ме, а отту­да — в Доро­го­буж после полу­че­ния сооб­ще­ния о том, что король Сигиз­мунд I Ста­рый послал из Смо­лен­ска к Доро­го­бу­жу С. Киш­ку и дру­гих сво­их вое­вод. В 1500 году — намест­ник в Пско­ве, но быст­ро вос­ста­но­вил про­тив себя его жите­лей. В резуль­та­те, когда вели­кий князь осе­нью того же года при­был в Нов­го­род, к нему про­би­лись псков­ские послан­ни­ки с жало­ба­ми на Обо­лен­ско­го-Реп­ню и его адми­ни­стра­цию, а так­же послан­ни­ки про­тив­ной сто­ро­ны с жало­ба­ми на пско­ви­чей. Назна­чи­ли суд с при­сут­стви­ем намест­ни­ка, посад­ни­ков и ста­рост Пско­ва, но вме­сто суда пско­ви­чей сра­зу же аре­сто­ва­ли, а псков­ское само­управ­ле­ние уни­что­жи­ли. В 1512 году сно­ва участ­ву­ет в войне с Лит­вой. Види­мо, в том же году был воз­ве­дён в сан бояри­на и в зва­нии вязем­ско­го намест­ни­ка водил боль­шой полк к Смо­лен­ску. Летом 1513 был послан из Боров­ска в Вязь­му, где воз­гла­вил пере­до­вой полк в вой­ске вое­во­ды кня­зя Д.В. Пат­ри­ке­е­ва-Щени; осе­нью того же года был отправ­лен из Доро­го­бу­жа к Смо­лен­ску с боль­шим пол­ком впе­ре­ди основ­но­го вой­ска, встре­тил непо­да­лё­ку от город­ско­го вала смо­лен­ско­го намест­ни­ка литов­ско­го вое­во­ду Ю.Соллогуба с вой­ском, раз­бил его и оса­дил город, но не смог его взять, из-за чего был отстра­нён от воин­ских дел. За послед­ние десять лет жиз­ни кня­зя Ив. Мих. мы не встре­ча­ем его име­ни ни в Раз­ря­дах, ни в Летописях.

В 1491г. он был послан, вме­сте с кня­зем П. Н. Обо­лен­ским, во гла­ве мос­ков­ско­го вой­ска про­тив ордын­ских царей Сеид-Ахме­та и Шиг-Ахме­та, кото­рые хоте­ли идти на дру­га вели­ко­го кня­зя Иоан­на III — Крым­ско­го хана Менгли-Гирея; узнав, что мос­ков­ское вой­ско сто­ит уже на бере­гах Дон­ца, Сеид-Ахмет и Шиг-Ахмет уда­ли­лись. В 1492 г., в похо­де Иоан­на III про­тив шве­дов, князь Най­ден был дво­ря­ни­ном, а затем вое­во­дой сто­ро­же­во­го пол­ка. В 1493—1494 и 1496 гг. он был вое­во­дой пере­до­во­го пол­ка в похо­де на Вязем­ские места, а затем про­тив шве­дов. В 1494 г. уго­щал послов вел. кня­зя литов­ско­го Алек­сандра Кази­ми­ро­ви­ча, обе­дав­ших у вел. кня­зя Ива­на Васи­лье­ви­ча, а в 1500 г. был сыном бояр­ским, при­чем был в чис­ле поез­жан на сва­дьбе кня­зя Вас. Дан. Холм­ско­го с доче­рью вели­ко­го кня­зя Ива­на Васи­лье­ви­ча; в том же году он был вое­во­дой пере­до­во­го пол­ка при похо­де под Путивль и Брянск, а в 1502 г. — вое­во­дой в левой руке и участ­во­вал в оса­де Смо­лен­ска, кото­рый не мог быть взят за недо­стат­ком про­до­воль­ствия в мос­ков­ском вой­ске. В 1506 г. он был вое­во­дой в левой руке в похо­де к Каза­ни, под глав­ным пред­во­ди­тель­ством кня­зя Дмит­рия Ива­но­ви­ча, бра­та вели­ко­го кня­зя Васи­лия Ива­но­ви­ча, в 1508 г. — вое­во­дой в пере­до­вом пол­ку, при похо­де к Доро­го­бу­жу, в 1509 г. — вое­во­дой в сто­ро­же­вом пол­ку; в том же году, по пору­че­нию вели­ко­го кня­зя Васи­лия Ива­но­ви­ча, князь Ив. Мих. Реп­ня вме­сте с дву­мя дру­ги­ми нов­го­род­ски­ми намест­ни­ка­ми — Дани­и­лом Щеней и Григ. Фед. Давы­до­вым — заклю­чил в Нов­го­ро­де мир­ный дого­вор с ливон­ски­ми послами.

Мы име­ем более подроб­ные све­де­ния о кня­зе Репне толь­ко за вре­мя его намест­ни­че­ства в Пско­ве. В 1509 г. вели­кий князь Васи­лий Ива­но­вич ото­звал из Пско­ва намест­ни­ка кня­зя Пет­ра Вас. Вели­ко­го и послал на его место кня­зя Ив. Мих. Реп­ню-Обо­лен­ско­го, кото­ро­го пско­ви­чи про­зва­ли Най­де­ном, как ска­за­но в лето­пи­си, — за то, что он «не пошли­ною (не по ста­ро­му поряд­ку, не по обы­чаю) при­е­хал: нашли его пско­ви­чи на заго­род­ском дво­ре, а свя­щен­ни­ки про­тив него со кре­сты не выхо­ди­ли, а пели моле­бен на тор­гу, да шли ко Св. Тро­и­це». Само­сто­я­тель­ность Пско­ва, как вид­но, бли­зи­лась к кон­цу: Мос­ков­ский вели­кий князь назна­чал намест­ни­ков без уча­стия веча, а князь Реп­ня, при­е­хав во Псков, не счел нуж­ным выпол­нить обы­чая — встре­чи со кре­стом и слу­же­ния на пути молеб­нов. Такое нача­ло не пред­ве­ща­ло ниче­го хоро­ше­го: и дей­стви­тель­но, князь Реп­ня не толь­ко не при­ни­мал к серд­цу инте­ре­сов пско­ви­чей, но вся­че­ски при­тес­нял их и заслу­жил все­об­щую нена­висть. В кон­це октяб­ря 1509 г. пско­ви­чи, услы­хав о при­ез­де в Нов­го­род вели­ко­го кня­зя Васи­лия Ива­но­ви­ча и бра­та его кня­зя Андрея Ива­но­ви­ча, обра­до­ва­лись воз­мож­но­сти при­не­сти вели­ко­му кня­зю жало­бу на намест­ни­ка. Они отпра­ви­ли посла­ми двух посад­ни­ков: Юрия Алек­се­е­ви­ча и Миха­и­ла Пома­зо­ва и выбор­ных бояр, вру­чи­ли им пол­то­рас­та руб­лей в дар вели­ко­му кня­зю и веле­ли бить челом, что они оби­же­ны от намест­ни­ка и от его людей. Выслу­шав послов, вели­кий князь ска­зал: «Я вас, свою отчи­ну, хочу жало­вать и обо­ро­нять, так же, как отец наш и деды наши, вели­кие кня­зья. А что вы мне гово­ри­те о намест­ни­ке моем, а о сво­ем кня­зе Ив. Мих. Репне, то еже­ли на него собе­рет­ся мно­го жалоб, я его обви­ню перед вами». Воз­вра­тив­шись во Псков, послан­ни­ки пред­ста­ви­ли вечу сле­ду­ю­щий мно­го­зна­ме­на­тель­ный ответ о сво­ем посоль­стве: «Князь вели­кий Псков­ский дар при­нял чест­но, а сер­деч­ные мыс­ли никто же весть, что князь вели­кий сду­мал на свою отчи­ну и на мужей Пско­вич, и на город Псков». Несмот­ря на эти сло­ва, из кото­рых ясно, что послан­ни­ки преду­га­ды­ва­ли нерас­по­ло­же­ние вели­ко­го кня­зя ко Пско­ву, пско­ви­чи про­дол­жа­ли ссо­рить­ся со сво­им намест­ни­ком, и тот, спу­стя несколь­ко вре­ме­ни по воз­вра­ще­нию посоль­ства, сам отпра­вил­ся в Нов­го­род с жало­бой вели­ко­му кня­зю на пско­ви­чей, что они его обес­че­сти­ли. Меж­ду тем, посад­ни­ки и вече посту­пи­ли очень неосто­рож­но, поло­жив­шись на сло­ва вели­ко­го кня­зя и начав рас­сы­лать по воло­стям гра­мо­ты, что­бы все, недо­воль­ные намест­ни­ком, еха­ли в Нов­го­род бить на него челом вели­ко­му кня­зю. Недо­воль­ных набра­лось мно­же­ство, но нашлись и такие люди, кото­рые отпра­ви­лись в Нов­го­род с жало­бой не на кня­зя Реп­ню, а на сво­е­го соб­ствен­но­го псков­ско­го посад­ни­ка: так, напр., посад­ник Леон­тий, поссо­рив­шись с посад­ни­ком Юри­ем Копы­лом, поехал в Нов­го­род судить­ся с ним перед вели­ким кня­зем. Оче­вид­но, что пско­ви­чи не созна­ва­ла насто­я­ще­го поло­же­ния дел и сами под­ли­ва­ли мас­ло в огонь. Вели­кий князь тре­бо­вал при­сыл­ки всех посад­ни­ков, при­чем выра­зил­ся так: «Еже­ли не поедут посад­ни­ки из Пско­ва гово­рить про­тив кня­зя Ив. Реп­ни, то вся зем­ля будет вино­ва­та». Тогда в Нов­го­род поеха­ли не толь­ко девять посад­ни­ков, но и купе­че­ские ста­ро­сты всех рядов. Их не допра­ши­ва­ли и объ­яви­ли им, что­бы они собра­лись к празд­ни­ку Кре­ще­ния Гос­под­ня (6 янва­ря 1510 г.), и что в этот день будет дана им упра­ва. Пско­ви­чи испол­ни­ли пове­ле­ние, собра­лись к назна­чен­но­му чис­лу в Нов­го­род, пошли после обед­ни на реку, на водо­свя­тие, а отту­да на вла­дыч­ный двор; посад­ни­ки, бояре и куп­цы вве­де­ны были в пала­ту, а «молод­шие» люди сто­я­ли на дво­ре. Мос­ков­ские бояре вошли в пала­ту и ска­за­ли пско­ви­чам: «Поима­ны вы Богом и вели­ким кня­зем Васи­ли­ем Ива­но­ви­чем всея Руси». Посад­ни­ков оста­ви­ли в пала­те, а «молод­ших» людей пере­пи­са­ли и отда­ли нов­го­род­цам по ули­цам беречь и кор­мить до упра­вы. — Так гово­рит Псков­ский лето­пи­сец. По изве­стию же дру­гих лето­пис­цев, вели­кий князь при­звал к себе одно­вре­мен­но с кня­зем Реп­ней псков­ских посад­ни­ков, кото­рые и были обви­не­ны в непо­слу­ша­нии намест­ни­ку в том, что всту­па­лись в его суды и пошли­ны, дер­жа­ли его не так, как преж­них намест­ни­ков, при­чи­ня­ли со сво­ей сто­ро­ны пско­ви­чам мно­го бед и насильств и, что важ­нее все­го, госу­дар­ское имя пре­зи­ра­ли, нечест­но дер­жа­ли. За это вели­кий князь поло­жил на посад­ни­ков опа­лу и велел их схва­тить. Не берем­ся судить, кото­рое из двух изве­стий досто­вер­нее, но вско­ре после суда вели­ко­го квя­зя над псков­ски­ми посад­ни­ка­ми Псков окон­ча­тель­но лишил­ся вече­во­го устрой­ства: 13 янва­ря 1510 г. был снят вече­вой коло­кол от живо­на­чаль­ной Тро­и­цы и ночью выве­зен в Новгород.

«Полн. Собр. Рус. Лет.», СПб. 1848 г., т. IV, с. 282—285; Никон. Лет., VI, с. 127, 194; «Соф. Вре­мен­ник», II. с. 238, 288, 293; «Др. Рос. Вивл.», IX, 190—191; XX, 16, 21; «Отеч. Зап.» 1830 г., ч. 44‑я, с. 5, 24, 25, 30, 33, 40, 44, 47; Чт. М. О. И. и Д. Р. 1902 г., I, с. 9, 20, 23, 26, 32, 34, 37, 42, 48, 52, 53; Карам­зин, Ист. госуд. Рос., VI и VII; Соло­вьев, Ист. Рос­сии, т. V; Н. Лиха­чев, Раз­ряд­ные дья­ки; Бан­тыш-Камен­ский, Сло­варь досто­пам. людей, 1836 г., т. IV, с. 874—877; Беля­ев, И. Д. Исто­рия г. Пско­ва и Псков­ской зем­ли, М. 1867 г., с. 367—371; Никит­ский, Очерк внут­рен­ней исто­рии Пско­ва, СПб. 1873 г., стр. 292—294; «Сборн. Имп. Рус. Ист. Общ.», т. XXXV, стр. 123.

XIX генерация от Рюрика

2/1. КН. ВАСИ­ЛИЙ ИВА­НО­ВИЧ БОЛЬ­ШОЙ РЕП­НИН, ИН. ВАС­СИ­АН (?-1546)

вое­во­да 1‑й пол. XVI в., сын бояри­на кн. Ива­на Михай­ло­ви­ча Ива­но­ви­ча Оболенского-Репни.(Брх. I. 218; Долгоруков.Т. 1.С. 271, N° 2; Вла­сьев. Т. 1. Вып. 2. С. 414—415, № 2; Кобрин. Мате­ри­а­лы. С. 102, № 66; Кор­са­ко­ва В. Реп­нин, князь Васи­лий Ива­но­вич // РБС. Т. 16. С. 85.)) В ино­ках Вас­си­ан, — был черн­цом в Кор­ни­ли­е­ве мона­сты­ре.[6]

1519, в войне с Лит­вой, был одним из вой­ско­вых воевод.[Крмз. VII, прм. 201]. 1520, вое­во­да в Нов­го­ро­де-Север­ском [Др. Р. Вив. IX, 191— росп.] 1527, по рос­пи­си на бере­гу, был вое­во­дой на Коломне, и затем в Сер­пу­хо­ве; в сент., при наше­ствии Исла­ма, нахо­дил­ся с дру­ги­ми вое­во­да­ми в Рости­слав­ле [7] 1536—7, одним из вое­вод на Угре.[Др. р. Вив. ІХ, 191; Милюк. 99,101]. 1537, сент., в пред­по­ла­гав­шем­ся пох. на Казань был назна­чен перв. воев. пере­дов. п. кон­ной рати [Милюк. 104] В 1539 г. — намест­ник в Пско­ве вме­сте с бояри­ном кн. А. М. Шуй­ским. Оба они, по выра­же­нию лето­пис­ца, были «сви­ре­пы, как львы», а люди их, «аки зве­рие дивии до кре­стьян» (хри­сти­ан). Жите­ли Пско­ва раз­бе­жа­лись тогда по др. горо­дам, игу­ме­ны мона­сты­рей ушли в Нов­го­род Вели­кий, насе­ле­ние при­го­ро­дов не реша­лось ездить в Псков. После чело­би­тия пско­ви­чей вел. князь убрал Шуй­ско­го из горо­да, но Реп­нин про­дол­жал оста­вать­ся там ещё неко­то­рое вре­мя и, по выра­же­нию лето­пис­ца, «была ему нелюб­ка до Пско­вич вели­ка...». [8] 1541, после сме­ще­ния Андр. Мих. Шуй­ска­го, оста­ет­ся перв. воев. во Пско­ве [d, 305].

Вско­ре после это­го ушёл в Кор­ни­льев мона­стырь, при­нял ино­че­ство под име­нем Вассиана.

Вклад в Толг­ский мона­стырь был дан кня­зем Васи­ли­ем Реп­ни­ным, и соот­вет­ству­ю­щее поми­на­ние вне­се­но в СРГБ. «Род княж Васи­льев Реп­ни­на. Кня­зя Миха­и­ла, кня­зя Ива­на, кня­зя Ива­на, кне­иню Овдо­тью, кне­иню Евдо­кию, ино­ку кне­иню Ефро­си­нью» (ОР РГБ. Ф. 205. Обще­ство исто­рии и древ­но­стей Рос­сий­ских. № 234. Сбор­ник (Сино­дик Толг­ско­го мона­сты­ря). Л. 62). Вре­мя его опре­де­лить труд­но и иден­ти­фи­ци­ро­вать по родо­слов­ной лиц, вне­сен­ных в поми­на­ние слож­но. Сде­лан он был во вто­рой поло­вине XVI в. одним из бра­тьев бояри­на кня­зя Пет­ра Ива­но­ви­ча. Воз­мож­но, его стар­шим бра­том Васи­ли­ем (Васья­ном), быв­шим «в черн­цех в Кор­ни­лье­ве мона­сты­ре». Млад­ше­го бра­та Пет­ра тоже зва­ли Васи­ли­ем [9].

Без­дет­ный.

3/1. КН. ПЁТР ИВА­НО­ВИЧ РЕП­НИН (?-1546)

Сын Ива­на Михай­ло­ви­ча Ива­но­ви­ча, боярин и вое­во­да.[10]

1515 — 6, на Вошане воев. пере­дов, п., сто­ял потом на р. Доро­го­шане, в ожи­да­нии при­хо­да казан­ских людей.[Др. Р. Вив. IX, 192; Милюк. 58,60] 1518—9, сто­ял в Крас­ном Селе и был одним из воев. в Новгороде-Северск.[d; d, 65]. 1524, вес­ной, в Казан­ском пох., в кон­ной рати, перв. воев. прав. р. [ПСРЛ. VIII, 270; Крмз. VII, 79, прм. 265]. 1526, янв. 28, на сва­дьбе Вел. Кн. с Еле­ной Глин­ской был у «посте­ли» в мыльне пода­вал пла­тье Госу­да­рю [Др. Р. Вив. XIII, 16–18]. В 1526/1527 г. вое­во­да в Сер­пу­хо­ве. 1527—9, воев. на Каши­ре, в Нов­го­ро­де-Северск. и на Коло­ме.[11] 1530, в пох. на Казань, в кон­ной рати, вме­сте с бр. Васи­ли­ем, воев. прав, р. [ПСРЛ. VIII, 273; Крмз. VII, 92, прм. 302]. В янва­ре 1531 г. вто­рой вое­во­да боль­шо­го пол­ка в Козель­ске. В авгу­сте 1531 г. отправ­лен из Каши­ры в Моск­ву. [Милюк. 85; Др. Рос. Вив. IX, 192]. 1531, октябрь, послан в Ниж­ний, втор. воев. перед, п., потом был воев. на Угре [d, 86, 88; d]. 1533, при наше­ствии Сафа-Гирея из Колом­ны идет в Муром втор. воев.[d, 90, 91; d]. 1534, ноябрь, в Литовск. пох. из Можай­ска был перв. воев. прав, р.[ПСРЛ. VIII, 288; Милюк. 94]. 1535, пожа­ло­ван в Бояре [Др. Р. Вив. ХХ, 28]. 1536—7, намест­ник в Ряза­ни, затем втор. воев. больш. п. во Вла­ди­ми­ре [Милюк. 99—102; Др. Р. Вив. IX, 192] В сен­тяб­ре 1537 г. в гото­вив­шим­ся похо­де на Казань был коман­ду­ю­щим пол­ка пра­вой руки в кон­ной рати. 1538, на Коломне, втор. воев. прав. р. [d, 105—6; d]. В июне 1539 г., июле 1540 г. боярин и вто­рой вое­во­да боль­шо­го пол­ка в Коломне. [d. 108; d, 198]. В 1543 г. углич­ский и калуж­ский дво­рец­кий. Боярин и вто­рой вое­во­да боль­шо­го пол­ка во Вла­ди­ми­ре в янва­ре 1544 г. (Раз­ряд­ная кни­га 1475–1598 гг. М., 1966. С. 56, 58, 60, 62, 70, 73, 76–79, 81–83, 86, 90–92, 94–97, 107; Зимин А.А. 1) Фор­ми­ро­ва­ние бояр­ской ари­сто­кра­тии в Рос­сии во вто­рой поло­вине XV – пер­вой тре­ти XVI в. М., 1988. С. 53; 2) О соста­ве двор­цо­вых учре­жде­ний Рус­ско­го госу­дар­ства кон­ца XV и XVI в. // Исто­ри­че­ские запис­ки. Т. 63. М., 1958. С. 193).

† 1546 г. [Др. р. Вив. XX, 33].

25 мая 1545 г. дал 10 руб. в Тр.-Серг. м‑рь.[12]

4/1. Кн. ВАСИ­ЛИЙ ИВА­НО­ВИЧ МЕНЬ­ШОЙ РЕПНИН

Сын Ива­на Михай­ло­ви­ча Ива­но­ви­ча [13] В 1521 г. вое­во­да в Нов­го­ро­де Север­ском. В сен­тяб­ре 1527 г. в момент напа­де­ния на Русь крым­ско­го царе­ви­ча Исла­ма был вое­во­дой в Рости­слав­ле. В авгу­сте 1528 г. вое­во­да в Коломне. В 1529 г. вое­во­да в Каши­ре, затем в Сер­пу­хо­ве. В мае 1530 г. в кон­ной рати коман­до­вал пол­ком левой руки. Летом 1531 г. вое­во­да в Каши­ре. В июне 1535 г. в рати из Можай­ска на Смо­ленск коман­до­вал пол­ком левой руки. В 1536 г. вое­во­да на Угре. В сен­тяб­ре 1537 г. в пла­ни­ро­вав­шим­ся похо­де на Казань дол­жен был коман­до­вать пере­до­вым пол­ком кон­ной рати (Раз­ряд­ная кни­га 1475–1598 гг. М., 1966. С. 67, 71–76, 86, 87, 89, 91, 94).

∞, Софья Юрьев­на Хов­ри­на, дочь Юрия Дмит­ри­е­ви­ча Гряз­но­го Ховрина.

XX генерация от Рюрика

5/3. КН. МИХА­ИЛ ПЕТ­РО­ВИЧ РЕП­НИН (?-1565)

боярин, князь, вое­во­да в цар­ство­ва­ние Ива­на Гроз­но­го, сын бояри­на кн. Пет­ра Иван­р­ви­ча Михай­ло­ви­ча.[14] Во II ст. Тыс. кн. и Двор. тетр. кн. Обо­лен­ский.[15] Тысяч­ник 2‑й ста­тьи из Обо­лен­ских кня­зей. В Дво­ро­вой тет­ра­ди боярин, так­же запи­сан сре­ди кня­зей Обо­лен­ских (Тысяч­ная кни­га 1550 г. и Дво­ро­вая тет­радь 50‑х годов XVI в. М.; Л., 1950. С. 57, 112, 118). Боярин с лета 1559 г., либо боярин с мар­та 1559 г. (Раз­ряд­ная кни­га 1475–1598 гг. М., 1966. С. 181; Зимин А.А. Состав Бояр­ской думы в XV–XVI вв. // Архео­гра­фи­че­ский еже­год­ник за 1957. М., 1958. С.69).

1544, в пох. на Казань, был в Госу­да­ре­вом п. столь­ни­ком и еса­у­лом [Др. Р. Вив. ІХ. 133]. 1545, воев. в Прон­ске [d] Столь­ник осе­нью 1546 г. (Наза­ров В.Д. О струк­ту­ре Госу­да­ре­ва дво­ра в сере­дине XVI в. // Обще­ство и госу­дар­ство фео­даль­ной Рос­сии. Сб. ста­тей, посвя­щен­ный 70-летию ака­де­ми­ка Л. В. Череп­ни­на. М., 1975. С. 52). 1547, февр. 3, на сва­дьбе Гроз­но­го и Ана­ста­сии Заха­рьи­ной, был с бр. Юри­ем «у посте­ли» [Др. Р. Вив. XIII, 32; Раз­ряд­ная кни­га 1475–1605 гг. Т. 1. Ч. 2. М., 1977. С. 324.]. 1547, дек. 9, под­пи­сал­ся на поруч­ной запи­си по кн. Ив. Ив. Прон­ском с дру­ги­ми детьми бояр­ски­ми в 10 тыс. руб.[16] В янва­ре 1550 г. в цар­ском похо­де из Ниж­не­го Нов­го­ро­да на Казань отме­чен сре­ди рынд. [Милюк. 138]. 1550, июля, был рын­дой в пох. Госу­да­ря к Коломне [d, 145; Др. Р. Вив, IX, 193]. 1550, сын бояр­ский вто­рой ста­тьи, отчис­лен в состав сто­лич­но­го дворянства.[Др. Р. Вив. ѴІІІ, 5; Вре­мен. XX, 43]. 1551, воев. в Прон­ске [Др. Р. Вив. IX. 193]. 1552, при оса­де Крым­ским Ханом Тулы, при­шел туда на помощь с Про­ни [Крмз. VIII, 91. прм. 274]. 1553, с Колом­ны послан в Одо­ев в перед. пол­ку [Милюк. 163; Др. Р. Вив. IX, 193]. 1555, март, вое­во­да на Угре. В июле 1555 г. вое­во­да в Кара­че­ве с Угры. В июне 1556 г. в раз­ря­де цар­ско­го похо­да в Сер­пу­хов назван сре­ди столь­ни­ков в голо­вах. В нояб­ре 1555 г. в Москве встре­чал ногай­ских послов и в декаб­ре доста­вил их в Моск­ву.[17] 1557, воев. в Кара­че­ве, потом сто­ял в Кур­ске и затем во Мценске.[d, 187–8; Др. Р. Вив. XIII, 251–2]. 1557—8, послан перв. воев. в Ореш­ке потом был воев. в Рако­бо­ре [d, 203; d,277—8]. 1558—9, в Ливон­ском пох. перв. воев. бол. п. и раз­би­ва­ет во мно­гих стыч­ках нем­цев. Вме­сте с вое­во­дой кн. Д. И. Кур­ля­те­вым взя­ли горо­док Каве­лехт, сожгли Вер­поль и раз­би­ли нем­цев в самом пред­ме­стье Ревем, но затем, меж­ду Рин­ге­ном и Дерп­том, был сам раз­бит Маги­стром Кет­ле­ром.[18] В июне 1558 г. встре­чал Юнус мир­зу из Нога­ев на Рогож­ской доро­ге за поса­дом под Моск­вой и про­во­дил его до сто­ли­цы (Посоль­ские кни­ги по свя­зям Рос­сии с Ногай­ской Ордой (1551–1561 гг.) / Сост. Д.А. Муста­фи­на, В.В. Тре­пав­лов. Казань, 2006. С. 271–272). В мар­те 1559 г. в похо­де про­тив Девлет-Гирея запи­сан сре­ди бояр, из Моск­вы сопро­вож­дав­ших царя.[19] 1560, в пох. из Пско­ва к Алы­сту, был перв. воев. лев. р. [Синб. Сб. 1—2; Др. Р. Вив. XIII, 299]. 1562, декабрь, в Полоцк. пох. и при взя­тии Полоц­ка, вое­во­да у наря­да [Др. Р. Вив. ХІІІ, 330; Синб. Сб. 4; Милюк. 234; Кни­га Полоц­ко­го похо­да 1563 г. (Иссле­до­ва­ние и текст) / Подг. текст К. В. Пет­ров. СПб., 2004. С. 33, 34]. 1563, воев. на Луках Вели­ких во гла­ве пере­до­во­го пол­ка.[20] 1562, март. 20, под­пи­сал­ся на поруч­ной запи­си по кн. Ив. Дм. Бель­ском в 10 тыс. руб.[21] С дру­ги­ми бояра­ми 20 апре­ля 1563 г. пору­чил­ся по кня­зе А. И. Воро­тын­ском в 15 тыс. руб. (Анто­нов А.В. Поруч­ные запи­си 1527–1571 годов // Рус­ский дипло­ма­та­рий. Вып. 10. М., 2004. С. 22). 9 июля 1563 г. в Раз­ряд­ном при­ка­зе была состав­ле­на новая рос­пись вое­вод, сто­яв­ших на Вели­ких Луках, где кн. М.П. Реп­нин и его това­ри­щи уже не упо­ми­на­лись (РК 1598. С. 198, 204; РК 1605. Т. 2. С. 144–145)

† 1564 г. янва­ря 31, каз­нен ц. Ива­ном Гроз­ным (Скрын­ни­ков Р.Г. Цар­ство тер­ро­ра. СПб., 1992. С. 543). «Тогда же уби­енъ от него князь Михай­ла, гла­го­ле­мы Реп­н­инъ, уже в сиг­к­лит­ском сану сущъ. А за что же уби­енъ и за якую вину? Началъ пити с нѣко­то­ры­ми люби­мы­ми лас­ка­те­ли сво­и­ми оны­ми пред­ре­чен­ны­ми вели­ки­ми, обе­ща­ны­ми Дья­во­лу чаша­ми, идѣ­же и онъ по при­лу­чаю при­званъ былъ: хотя­ще бо ево тѣмъ аки в друж­бу себѣ при­сво­и­ти. И упив­ши­ся, началъ иско­мо­ро­ха­ми в маш­ка­рахъ пле­са­ти, и сущие пиру­ю­щие с нимъ. Видѣв же сие бес­чи­ние, он муж наро­чи­ты и бла­го­род­ны началъ пла­ка­ти и гла­го­ла­ти ему, иже нѣ досто­итъ ти, о царю хри­сти­ян­ский, тако­выхъ тво­ри­ти. Онъ же начал нуди­ти его, гла­го­лю­ще: «Весе­лись и играй с нами», и взяв­ши маш­ка­ру, кла­сти началъ на лице его. Он же отвер­же ю и потоп­та, и рече: «Не буди ми се безу­мие и бес­чи­ние сотво­ри­ти, в совет­ни­че­скомъ чину сущу мужу!» Царь же, яро­сти испол­ни­вся, ото­гналъ его ото очей сво­ихъ, и по неко­ли­кихъ днях по томъ, в день недѣл­ный, на все­нощ­ном бъдѣ­нию сто­я­щу ему въ церк­ви, в часъ чте­ния еван­гел­ско­го, повелѣлъ вои­номъ бѣс­че­ло­вѣч­нымъ и лютымъ закла­ти его, бли­зу само­го алта­ря сто­я­ще, аки агн­ца Божия непо­вин­но­го» (Сочи­не­ния кня­зя Андрея Курб­ско­го // Рус­ская исто­ри­че­ская биб­лио­те­ка. Т. 31. СПб., 1914. С. 279).

Соглас­но Шере­ме­тев­ско­му послуж­но­му спис­ку дум­ных людей, боярин кн. М.П. Реп­нин Обо­лен­ский «умер» в 1564/65 г., но это ошиб­ка (ПС. С. 47). Казнь кн. М.П. Реп­ни­на напря­мую засви­де­тель­ство­ва­на сино­ди­ка­ми опаль­ных (Весе­лов­ский 1963. С. 392, 433; Скрын­ни­ков 1992. С. 543, 545). Глу­хое общее под­твер­жде­ние этой каз­ни нахо­дит­ся в Пер­вом посла­нии 1564 г., в кото­ром Курб­ский писал из Воль­ма­ра царю Ива­ну, что тот свя­той побе­до­нос­ной кро­вью вое­вод обаг­рил «пра­ги цер­ков­ные» (ПИГАК. С. 7, 9). В ответ­ном посла­нии царя Ива­на от 5 июля 1564 г. содер­жа­лось объ­яс­не­ние при­чин каз­ней вое­вод, кото­рые были уби­ты за их изме­ны по его при­ка­зу: «таких собак вез­де каз­нят». Одна­ко, при­зна­вая каз­ни этих вое­вод, «силь­ных во Изра­и­ли», Иван IV в то же самое вре­мя реши­тель­но отвер­гал обви­не­ние Курб­ско­го о том, что каз­ни вое­вод были совер­ше­ны на цер­ков­ной папер­ти (ПИГАК. С. 26). По всей веро­ят­но­сти, смерть бояри­на кн. М.П. Реп­ни­на сле­ду­ет дати­ро­вать 31 янва­ря 1564 г., когда погиб его близ­кий одно­ро­дец кн. Ю.И. Кашин Обо­лен­ский (см.: Вла­сьев 1906. Т. 1, ч. 2. С. 449–500), посколь­ку, по сооб­ще­нию Курб­ско­го, кн. М.П. Реп­нин погиб в той же церк­ви несколь­ки­ми часа­ми рань­ше кн. Ю.И. Каши­на. Как отме­тил А.А. Зимин, казнь М.П. Реп­ни­на состо­я­лась в Москве после полу­че­ния царем Ива­ном изве­стия о пора­же­нии вой­ска кн. П.И. Шуй­ско­го на р. Уле (Зимин 2001. С. 79).

В ящи­ке 215 Цар­ско­го архи­ва хра­ни­лось мест­ни­че­ское дело Миха­и­ла Реп­ни­на с кня­зем Пет­ром Тате­вым (А. А. Зимин счи­тал, что они мест­ни­ча­ли в Кур­ске летом 1557 г.) (Госу­дар­ствен­ный архив Рос­сии XVI сто­ле­тия. Опыт рекон­струк­ции / Подг. тек­ста и ком­мент. А. А. Зими­на. М., 1978. С. 90, 482, 483, 489). 

Упо­мя­нут со сво­и­ми род­ны­ми в духов­ной кня­зя Ю. А. Обо­лен­ско­го в 1547–1565 гг. Назван его отец князь Петр Ива­но­вич, его сыно­вья кня­зья Миха­ил и Юрий (Акты фео­даль­но­го зем­ле­вла­де­ния и хозяй­ства XIV–XVI веков. Ч. 2. М., 1956. № 207). Дочь его Еле­на была заму­жем за царем Васи­ли­ем Ива­но­ви­чем Шуйским. 

До 1594, 1595 г. кня­зья Андрей и Миха­ил Реп­ни­ны утра­ти­ли в Вол­стен­ском стане Вязем­ско­го уез­да поме­стье дерев­ни Мура­вье­во, Пав­ле­щев, Боро­ду­ли­но (83 чет­вер­ти). За кня­зем Миха­и­лом Реп­ни­ным там же было в поме­стье сель­цо, что была дерев­ня Ерма­ко­во с 6 дерев­ня­ми и пусто­шью (250 чет­вер­тей сред­ней зем­ли) (Пис­цо­вые кни­ги Мос­ков­ско­го госу­дар­ства XVI в. Ч. 1. Отд. 2. СПб., 1877. С. 749, 753).

∞, Мария ..... ..... (? — после 1578). Муж­ско­го потом­ства у бояри­на кн. Миха­и­ла Реп­ни­на Обо­лен­ско­го, по дан­ным родо­слов­цев, не было, так как он пока­зан в них без­дет­ным (см.: БК. Ч. 1. С. 218; ср.: ПИРСС. С. 63). В 1578 г. вдо­ва, за ней с доче­рью Анной вот­чи­ны в Коло­мен­ском у.[22] Вне­се­на в сино­дик Чудо­ва м‑ря.[23]

Без­дет­ный.

6/3. КН. ЮРИЙ ПЕТ­РО­ВИЧ РЕП­НИН (1563)

Сын Пет­ра Ива­но­ви­ча Михай­ло­ви­ча [24] В раз­ря­дах 1547–1563 гг. Тысяч­ник 3‑й ста­тьи из Обо­лен­ских кня­зей. В Дво­ро­вой тет­ра­ди из Обо­лен­ских кня­зей (Тысяч­ная кни­га 1550 г. и Дво­ро­вая тет­радь 50‑х годов XVI в. М.; Л., 1950. С. 61, 118). 

1547, февр. 3, сын бояр­ский, на сва­дьбе царя Ива­на Васи­лье­ви­ча и Ана­ста­сии Заха­рьи­ной был с бр. Миха­и­лом «у посте­ли» [Др. Р. Вив. ХIII, 32]. 1547, нояб. 3, на сва­дьбе кн. Юрия Васи­лье­ви­ча с кж. Улья­ной Дмит­ри­ев­ной Палец­кой, испол­нял ту же обя­зан­ность [d,38]. 1550, сын бояр­ский 3 ста­тьи, отчис­лен в состав сто­лич­но­го дво­рян­ства [Др. Р. Вив. VIII, 8; Вре­мен. XX, 44] 1557, в Ливонск. пох., с ц. Шиг-Але­ем, перв. воев. прав. р.[Др. Р. Вив. XIII, 270; Милюк. 198]. 1562— 3 в Полоц­ком пох. с Казан­ски­ми, Сви­яж­ски­ми и Чебок­сар­ски­ми людь­ми, был воев. перед. п., потом втор. воев. бол. п. [d, 329, 334; Милюк. 233, 236; Синб. Сб. 5]. В фев­ра­ле 1563 г. под Полоц­ком про­тив войск Гет­ма­на Рад­зи­вил­ла был отправ­лен во гла­ве боль­шо­го пол­ка. [Крмз. ІХ, 22].

В фев­ра­ле 1563 г. умер от болез­ни (Раз­ряд­ная кни­га 1475–1598 гг. М., 1966. С. 200).

До 1594, 1595 г. князь Юрий Реп­нин утра­тил в Лосмен­ском стане Вязем­ско­го уез­да поме­стье сель­цо, что была дерев­ня Юши­но на р. Вол­сте с 5 дерев­ня­ми (189 чет­вер­тей) (Пис­цо­вые кни­ги Мос­ков­ско­го госу­дар­ства XVI в. Ч. 1. Отд. 2. СПб., 1877. С. 767). 

Упо­ми­на­ет­ся в духов­ной кня­зя Ю. А. Обо­лен­ско­го (Пенин­ско­го) в 1547–1565 гг. (Акты фео­даль­но­го зем­ле­вла­де­ния и хозяй­ства XIV–XVI веков. Ч. 2. М., 1956. № 207).

Без­дет­ный.

КН. СЕМЕН ВАСИ­ЛЬЕ­ВИЧ РЕПНИН 

Сын Васи­лия Мень­шо­го Ива­но­ви­ча Михай­ло­ви­ча.[25]

7/4. КН. АНДРЕЙ ВАСИ­ЛЬЕ­ВИЧ РЕП­НИН (1544,1578)

Сын Васи­лия Мень­шо­го Ива­но­ви­ча Михай­ло­ви­ча.[26] В раз­ря­дах 1544–1578 гг. В Двор. тетр. кн. Обо­лен­ский.[27]

1544, в пох. на Казань, в вой­сках, шед­ших нагор­ной сто­ро­ной воев. в перед. п. [Др. Р. Вив. ІХ, 133]. 1562, дек. 23, ука­за­но ему в пох. Госу­да­ря к Полоц­ку, ездить за ним в каче­стве рын­ды [Крмз. IX, 21, прм. 66]. 1563, назна­чен воев. в Кара­чев [Др. Р. Вив. XIII, 341; Милюк. 241]. 1566, в бол. п. кн. Ив. Дм. Бель­ско­го был пол­ко­вым вое­во­дой, затем воев. на Михай­ло­ве [Ммюк. 260, 264—5; Др. Р. Вив. XIII, 370, 377—8]. 1566, июл. 2, дво­ря­нин перв. ста­тьи, под­пи­сал­ся на при­го­вор­ной гра­мо­те избра­ния об отка­зе Поля­кам в пере­ми­рии и о про­дол­же­нии вой­ны [Соб. Гос. гр. и дог. I, 549; Про­длж. Др. Р. Вив. VII, 16]. 1567, воев. в Прон­ске, на слу­чай втор­же­ния Крым­цев [Синб. Сб. 18, 21; Др. р. Вив. XIII, 384]. 1569, втор. воев. в Дан­ко­ве [d, 22; d, 394]. 1570, перв. воев. на Орле, затем при­мы­ка­ет к боль­шо­му пол­ку и оста­ет­ся воев. в Туле. [d, 24—5; d, 398. 400—2]. 1571, воев. в Путив­ле [d, 28; d, 414]. 1572, при наше­ствии Девлет-Гирея пер. воев. лев. р. [d, 36; d, 433]. 1572 на Лопасне воев. в лев. р. и в кон­це года, в пох. на Эсто­нию воев. ерто­ульн. п. [Крмз. ІХ, 118, 128, прм. 388, 412]. 1573, намест­ник в Путив­ле [d, 41; d, 440]. 1574, по рос­пи­си на бере­гу, втор. воев. перед, п., а по ухо­ду стар­ших вое­вод, был перв. воев. сто­рож .п. [d, 44–5; d, 447]. 1574, в пох. под Пер­нов, втор. воев. прав. р. и с 1575, іюл. 20, воев. в Пер­но­ве, а так­же и в 1576 г. [d, 48—9, 55, 57; d, 457; XIV, 313, 317]. 4 мар­та 1576 г. ему и дья­ку Васи­лию Алек­се­е­ву в Пер­нов адре­со­ва­на указ­ная гра­мо­та с пред­пи­са­ни­ем об орга­ни­за­ции отправ­ки морем импер­ско­го посла Дани­е­ля Прин­ца и рус­ско­го посоль­ства кн. Заха­рия Сугор­ско­го (Памят­ни­ки дипло­ма­ти­че­ских сно­ше­ний Древ­ней Рос­сии с дер­жа­ва­ми ино­стран­ны­ми. Т. 1. СПб., 1851. Стб. 624). 1577, нояб. в пох. к Кеси перв. воев. перед, п. [d, 61; d, XIV, 336]. 1578, янв. в Ливонск. пох. 2 воев. сто­рож. п. [Др. Р. Вив. XIV, 337]. 

† 1578 г., после 1 февраля.

В 1574/1575 г. по кня­зе А. В. Реп­нине его сын князь Алек­сандр Андре­евич Реп­нин дал Тро­и­це-Сер­ги­е­ву мона­сты­рю жере­бей села Ива­нов­ское на р. Поро­тве с 11 пусто­ша­ми на р. Про­тве (47 чет­вер­тей) в Обо­лен­ске в Сер­пу­хов­ском уез­де (ВКТСМ, с. 99; Архив СПб ИИРАН. Ф. 29. Оп. 1. Д. 8. № 1577, л. 2314–2315; ПКОУ, с. 178). До 1594 г. кня­зья Андрей (Васи­лье­вич) и Миха­ил (Пет­ро­вич) Реп­ни­ны утра­ти­ли поме­стье в Вол­стен­ском стане Вязем­ско­го уез­да – дерев­ни Мура­вье­во, Пав­ле­щев, Боро­ду­ли­но (83 чет­вер­ти), сель­цо, «что была дерев­ня Пру­ды» с 5 дерев­ня­ми, дерев­ню Блю­ха­чен­ка Малая и еще деся­ток дере­вень (ПКМГ. Ч. 1, отд. 2, с. 749–753).

∞, Ксе­ния .... ....., уп. в дан­ной гра­мо­те сына кн. Ал-дра Андр. 1574/75 г.

XXI генерация от Рюрика

КНЖ. ЕЛЕ­НА МИХАЙ­ЛОВ­НА РЕП­НИ­НА (1550‑е — 1592)

Дочь Миха­и­ла Пет­ро­ви­ча Ива­но­ви­ча. В сент. 1580 г. на сва­дьбе ц. Ив. Гроз­но­го с Мари­ей Фед. Нагой была свахой.

∞, кн. Васи­лий Ива­но­вич Шуй­ский (1552–12.09.1612), рус­ский царь с 1606 по 1610 гг. под име­нем Васи­лия IV Иоанновича.

КНЖ. АННА МИХАЙ­ЛОВ­НА РЕП­НИ­НА (* ...., 1578, † ....), 

Дочь Миха­и­ла Пет­ро­ви­ча Ива­но­ви­ча. 1578, деви­ца, за ней с мате­рью, Коло­менск. у 1/2 сц. Вер­хов­лян, дд. Посы­ки­на, Левон­тье­ва и Лопа­ко­во. [Пис. кн. XIV в. I, 514].

8/7. КН. АЛЕК­САНДР АНДРЕ­ЕВИЧ РЕП­НИН (* ...., 1574, † 3.01.1612)

Сын Андрея Васи­лье­ви­ча Ива­но­ви­ча[28] Столь­ник с 1577 г. В раз­ря­дах 1577–1611 гг.

1577, столь­ник, напи­сан в спис­ке бояр, околь­ни­чих и дво­рян, кото­рые слу­жат изъ выбо­ра 85 года; затем в том же спис­ке, напи­сан Дво­ря­ни­ном Мос­ков­ским, с помет­кой — «в
Ниж­нем». [Акт. Moск Гос. I, 39]. 1584, послан был для осмот­ра сто­ро­же­во­го пол­ка на Коломне и пол­ка левой руки, рас­по­ло­жен­но­го на Каши­ре [Крмз. Х, прм. 133; Др. Р. Вив. IX, 194]. 1593, воев. в Пере­я­с­лав­ле-Рязан­ском [Синб. Сб. 127; Др. Р. Вив. IX, 194]. 1594, июл..1, на бере­гу, ука­за­но ему сме­нить околь­нич. кн. Ив. Вас. Гаги­на, и быть пер. воев. перед. п. [d, 128; d, 194]. 1595, сно­ва в Пере­я­с­лав­ле Рязан­ском и в 1597, воев. в Ряза­ни [Др. Р.Вив. IX, 194—5]. 1598, в пох. Году­но­ва к Сер­пу­хо­ву был 3 воев. перед. п., а по роспус­ке стар­ших вое­вод — перв. воев. того
же п.[Синб. Сб. 135]. 1598, авг. 1 двор. Моск., под­пи­сал­ся на гра­мо­те избранія Царем» Бори­са Годунова.[Акт. соб. в биб. и арх. II, 43, 50]. 1599, апр. в ожи­да­нии Крымск. царя, был воев. сто­рож, п. [Синб. Сб. 139; Др. Р. Вив. IX, 195]. 1601,воев. в Яран­ске, под­верг­ся силь­но­му гоне­нию Бори­са Году­но­ва, и обви­нен­ный, конеч­но соглас­но с жела­ни­ем послед­не­го, буд­то бы в про­из­ве­ден­ных им хище­ни­ях, сослан со всей семьей в Уфу. Вот какое неспра­вед­ли­вое реше­ние вынес­ли судив­шие его: «и бояре, выслу­шав отпис­ки, при­го­во­ри­ли: у кн. Алек­сандра Реп­ни­на за воров­ство, что он в Яран­ском Госу­да­ре­ву Царе­ву и Вел. Кн. Бори­са Ѳеодо­ро­ви­ча всеа Рус­сіи каз­ну, ден­ги и изъ жит­ницъ хлѣбъ, рожь и овесъ, кралъ, отчи­ны и помѣ­стья и дворъ Мос­ков­скій, и живо­ты, что у него въ вот­чи­нахъ, и въ помѣ­стьяхъ, и во дворѣ, и съ нимъ на Уфѣ, поима­ти на Госу­да­ря Царя и В. К. Бори­са Ѳеодо­ро­ви­ча всеа Русіи, а ему съ женою и съ дѣтьми быть на УфѢ врядъ» [Акт. Ист. II. 37—9]. 1608—9, воев. в Ниж­нем Нов­го­ро­де [d, 137, 141; Акт. соб. въ биб. и арх. II. 204]. 1611, февр. идет с вой­ска­ми из Ниж­не­го для очи­ще­ния Моск­вы от Поля­ков, и в мар­те, на пути из Вла­ди­мі­ра, под­пи­сы­ва­ет­ся во гла­ве на при­зыв­ной грамоте,
послан­ной в Казань [Соб. Гос. гр. и дог. II, № 244; Акт. соб. въ биб. и арх. II, 302, 313, 323]. В 1608—1611 гг.—воевода в Ниж­нем Нов­го­ро­де и остал­ся верен царю Васи­лию Ива­но­ви­чу Шуй­ско­му. Он и това­рищ его Аля­бьев муже­ствен­но выдер­жа­ли оса­ду Ниж­не­го мятеж­ни­ка­ми и посы­ла­ли уве­ща­тель­ные гра­мо­ты в раз­ные горо­да о при­сыл­ке рат­ных людей, что­бы идти «очи­щать Мос­ков­ское госу­дар­ство от Лит­вы». 10 мар­та 1611 года князь Р. и мно­гие дру­гие вое­во­ды высту­пи­ли из Вла­ди­ми­ра в Москву. 

† 3 янв. 1612 г. □ Пафн. м‑рь. «Лета 7120 гаду ген­ва­ря в 3 день пре­ста­ви­ся раб божий князь Алек­сандр Андре­евич Реп­нин, на память свя­то­го про­ро­ка Мала­хии» (ДРВ. Т. 19. С. 348; Лео­нид. С. 188, № 1).

В 1598 г. князь Фео­дор Ногот­ков (так же, как и князь Реп­нин, про­ис­хо­див­ший из рода кня­зей Обо­лен­ских) подал на кня­зя Р. чело­бит­ную царю Бори­су Году­но­ву; чело­бит­ная эта была вызва­на тем обсто­я­тель­ством, что князь Р., назна­чен­ный в этом году, по крым­ским вестям, тре­тьим вое­во­дой в пере­до­вой полк, при­нял назна­че­ние, несмот­ря на то, что боярин князь Ив. Вас. Сиц­кий был в пра­вой руке в тре­тьих, сле­до­ва­тель­но, князь Р. согла­сил­ся стать ниже его; князь Ногот­ков при­ба­вил в кон­це чело­бит­ной, что сде­ла­но это по зло­умыш­ле­нию Фео­до­ра Ники­ти­ча Рома­но­ва, для «пору­хи» и «уко­ра» от рода Рома­но­вых и мно­гих дру­гих родов все­му роду кня­зей Обо­лен­ских, так как Фео­дор Ники­тич Рома­нов, князь Ив. Вас. Сиц­кий и князь Реп­нин меж­ду собою «бра­тья» и «вели­кие дру­ги». Как князь Р. состо­ял с ними в род­стве, мы не зна­ем, пото­му что не извест­но, на ком он был женат, а князь Ив. Вас. Сиц­кий счи­тал­ся бра­том Ф. Н. Рома­но­ва пото­му, что был женат на его род­ной сест­ре, Евфи­мии Ники­тичне Рома­но­вой. Царь Борис Году­нов, выслу­шав чело­би­тье, велел запи­сать в Раз­ряд, что князь Р. был с кня­зем Сиц­ким в похо­де по друж­бе, и «князь Алек­сандр Реп­нин кня­зю Ива­ну (Сиц­ко­му) вино­ват один, а роду его всем кня­зем Обо­лен­ским в том пору­хи в оте­че­стве нет никому».

В 1574/1575 г. князь Алек­сандр Андре­евич Реп­нин дал по при­ка­зу Тро­и­це-Сер­ги­е­ву мона­сты­рю жере­бей села Ива­нов­ское на р. Поро­тве с 11 пусто­ша­ми на р. Про­тве (47 чет­вер­тей) в Обо­лен­ске в Сер­пу­хов­ском уез­де (ВКТСМ, с. 99; Архив СПб ИИРАН. Ф. 29. Оп. 1. Д. 8. № 1577, л. 2314–2315; ПКОУ, с. 178). Был вла­дель­цем 1/2 пус. Вату­ти­но (Яко­влев­ское) Моск. у., кото­рая в 1627 г. при­над­ле­жа­ла его сыну Пет­ру [Хол­мог. Чтен. 1892 г. I, 98—100]. За ним же было 1/2 с. Жели­вы у Оки реки Коло­менск. у. [Писц. кн. XVI в. I, 364]

Кн. А. А. Реп­нин, при царе Бори­се, «дру­жась со кня­зем Ива­ном Сиц­ким и уго­ждая Федо­ру Ники­ти­чу Рома­но­ву, пото­му что Федор Рома­нов и князь Иван Ситц­кой и князь Алек­сандр Реп­нин меж себя бра­тья и вели­кие дру­ти», не стал мест­ни­чать с кн. И. В. Сиц­ким, жерт­вуя во имя друж­бы с Рома­но­вы­ми даже мест­ни­че­ски­ми инте­ре­са­ми рода кня­зей Обо­лен­ских.[29]

∞, Мария. «[7] 122 (1б14)-то году майя в 7 день дали вкла­ду князь Петр да князь Борис Алек­сан­дро­ви­чи Реп­ни­ны по мате­ри сво­ей кня­гине Марье денег 50 руб­лев».[30]

XXII генерация от Рюрика

9 КН. ПЁТР АЛЕК­САН­ДРО­ВИЧ РЕП­НИН (?-27.01.1643)

Сын кня­зя Алек­сандра Андре­еви­ча Васи­лье­ви­ча, боярин.[31] В раз­ря­дах 1611–1641 гг. 18 мар­та 1627 г. пожа­ло­ван из стол, в дв. м., 5 мая 1635 г. в бояре. В 1639 г. управ­лял при­ка­за­ми Устюж­ской чет­вер­ти и Сыск­ных дел. 

Кн. П. А. Реп­нин был бли­зок к Ф. И. Шере­ме­те­ву. Его пер­вой супру­гой явля­лась дочь Заха­рия Пет­ро­ви­ча Ляпу­но­ва Федо­ра Заха­рьев­на (ум. 10 мая 1632 г.); «был Ляпу­но­вым свой».[32] С семьей Ляпу­но­вых был свя­зан боярин Ф. И. Шере­ме­тев, сидев­ший «в отцо­во место» на сва­дьбе царе­ви­ча Миха­и­ла Кай­бу­ли­ча с доче­рью Гри­го­рия Ляпу­но­ва в фев­ра­ле 1623 г.[33] Вто­рой женой П. А. Реп­ни­на была кнж. Ксе­ния Ива­нов­на (ум. 18 декаб­ря 1696 г.), дочь кн. И. П. Буй­но­со­ва-Ростов­ско­го и Марии Семе­нов­ны Кура­ки­ной. Мария Семе­нов­на, теща П. А. Реп­ни­на, была сест­рой бояри­на кн. И. С. Кура­ки­на, имев­ше­го тес­ные свя­зи с Ф. И. Шере­ме­те­вым. В 1633 г. Ф. И. Шере­ме­тев дал вклад по кн. И. С. Кура­кине и его жене Гли­ке­рии в Тро­и­це-Сер­ги­ев мона­стырь (Тро­иц­кая вклад­ная. С. 96). Реп­нин был бли­зок к Шере­ме­те­ву и по воз­зре­ни­ям на внеш­нюю поли­ти­ку. Соглас­но сооб­ще­нию швед­ско­го рези­ден­та, «из цар­ских совет­ни­ков двое выде­ля­ют­ся сво­ею враж­дою к Шве­ции, а имен­но Федор Ива­но­вич Шере­ме­тев и Алек­сандр Пет­ро­вич Реп­нин (веро­ят­но, кн. Петр Алек­сан­дро­вич Реп­нин. — А. П.)».[34] Свя­зью через брак с Буй­но­со­вой П. А. Реп­нин был пород­нен так­же с кня­зья­ми Шуй­ски­ми, Воро­тын­ски­ми, Дол­го­ру­ко­вы­ми и Пожар­ски­ми. Дядя Ксе­нии Пет­ров­ны Реп­ни­ной (урожд. Буй­но­со­вой-Ростов­ской) кн. Юрий Пет­ро­вич Буй­но­сов был женат пер­вым бра­ком на доче­ри кн. Д. П. Лопа­ты Пожар­ско­го Марии (ЛИРО. 1906. Вып. III, С. 28). Род­ные ее тет­ки были в заму­же­стве за кн. Алек­се­ем Гри­го­рье­ви­чем Дол­го­ру­ко­вым (Пела­гея Пет­ров­на), царем Васи­ли­ем Шуй­ским (Ека­те­ри­на Пет­ров­на) и кн. И. М. Воро­тын­ским (Мария Пет­ров­на). Через брак сво­ей доче­ри кнж. Марии с кн. Ива­ном Корел-Мур­зи­ным сыном Ису­по­вым[35] П. А. Реп­нин сбли­зил­ся с бояри­ном кн. Ю. Я. Суле­ше­вым, кото­рый зна­чит­ся в источ­ни­ках «дедом» Ису­по­ва,[36] и заве­щал сво­е­му «вну­ку» основ­ную часть сво­их вотчин.

1611, столь­ник, нахо­дил­ся в Ниж­нем Нов­го­ро­де [Др. Р. Вив. IX, 195]. 1618, при оса­де Моск­вы, был при ее защи­те и жало­ван за служ­бу [d]. 1618, за обе­ден­ным сто­лом Госу­да­ря «вина наря­жал» [Дв. Раз. I, 325]. 1621, мая 13, при посе­ще­нии Англий­ско­го посла ездил его под­чи­вать [d, 474] 1621, сент. 21, ездил от Пат­ри­ар­ха к Турец­ко­му послу со сто­лом [d, 490]. 1624, сент. 19, и 1626, февр. 5, на обе­их свадъ­бах Госу­да­ря был в чис­ле поез­жан [Дв. Раз, I, 635, 775; Др. Р. Вив. XIII, 138, 160]. 1625, март, назна­чен перв. воев. в Пере­я­с­лавль-Рязан­ский и в слу­чае при­хо­да крым­цев на Рязан­ские места, вое­во­ды из Михай­ло­ва, из Прон­ска и из Тулы долж­ны были быть в схо­де в Пере­я­с­лав­ле-Рязан­ском с кня­зем Реп­ни­ным; если же, напро­тив, крым­цы при­дут к Туле, Мцен­ску, Орлу, Ново­си­лю, Чер­ни или Одо­е­ву, а к Ряза­ни не при­дут, то князь Реп­нин дол­жен был идти на Тулу-помо­гать кня­зю Катыреву-Ростовскому.[Раз. кн. I, 1052; Дв. Раз. I. 667–9]. 1625, окт. 2, отпу­щен в Моск­ву наравне с осталь­ны­ми боль­ши­ми пол­ко­вы­ми вое­во­да­ми Укра­ин­но­го Разряда.[Дв. Раз. I. 755]. 

В мар­те 1625 г. во вре­мя служ­бы в г. Михай­ло­ве с кн. Ф. Ф. Вол­кон­ским мест­ни­чал Ульян Ляпу­нов, кото­рый за бес­че­стье Вол­кон­ско­го и неяв­ку к нему на служ­бу был поса­жен в тюрь­му. Вла­ди­мир Про­ко­пье­вич и Ульян Семе­но­вич Ляпу­но­вы оспа­ри­ва­ли само кня­же­ское про­ис­хож­де­ние Вол­кон­ских, «назы­вая их всех выплят­ка­ми, что они пошли от дев­ки, а кня­зи по реч­ке по Вол кон­ке». Мест­ни­че­ские при­тя­за­ния Ляпу­но­вых под­дер­жи­вал глав­ный вое­во­да рязан­ско­го укра­ин­но­го раз­ря­да столь­ник кн. П. А. Реп­нин, кото­рый был «Ляпу­но­вым свой, пото­му что Заха­рье­ва дочь Ляпу­но­ва за князь Пет­ром, а Воло­ди­ме­ру и Улья­ну Ляпу­но­вым сест­ра». Опа­са­ясь «недруж­бы» со сто­ро­ны Реп­ни­на, «либо князь Петр ста­нет за Ляпу­но­вых ему мстить» род­ствен­ник Ф. Ф. Вол­кон­ско­го кн. И. Ф. Черм­ной Вол­кон­ский добил­ся от госу­да­ря сво­ей отстав­ки от долж­но­сти вто­ро­го вое­во­ды в Пере­слав­ле- Рязан­ском.[37]

В 1625 и 1626 г., на обе­их сва­дьбах царя Миха­и­ла Федо­ро­ви­ча, князь Реп­нин был в чис­ле поез­жан. 1627, март. 18, пожа­ло­ван из столь­ни­ков в Мос­ковск. дво­ряне и в день Свет­ло­го Хри­сто­ва Вос­кре­се­ния уда­рил госу­да­рю челом «в ком­на­те»; помест­ный оклад его был 600 чети, а денеж­ный — 50 руб. [Рус. Ист. Биб. IX. 473; Дв. Раз. I. 905]. 1627 — 30, исправ­лял исклю­чи­тель­но все­воз­мож­ный при­двор­ные долж­но­сти и часто обе­дал за цар­ским сто­лом [Дв. Раз. I, 905‑1027; II, 7—210]. В 1628 г. при­сут­ство­вал при при­е­ме кизил­баш­ских куп­цов, а в 1631 г.-при при­е­ме швед­ско­го посла Анто­на Мони­ра. 1632, март. 11 — 1633, янв. 18, воев. на Луках Вели­ких [Барс. Гор. В. 128, 554; Акт. Моск. Гос. 1,465]. 1632, нояб. 23, он был пол­ко­вым вое­во­дой на Луках-Вели­ких и посы­ла­ет Госу­да­рю изве­стие, что Литов­ских людей поби­ли, и острог в г. Неве­ле взя­ли, а 25 чис­ла изве­ща­ет и о взя­тии само­го Неве­ля [Дв. Раз. II, 301—2]. 1633, янв. 18, Госу­дарь посы­ла­ет к нему на Луки свое жало­ван­ное сло­во и золо­тые [d, 313]. 

5 мая 1635 г. был пожа­ло­ван в бояре П. А. Реп­нин; прав­да, бояр­ство ему в тот день ска­за­но не было, посколь­ку назна­чен­ный ска­зы­вать бояр­ство Реп­ни­ну кн. И. А. Голи­цын по мест­ни­че­ским сооб­ра­же­ни­ям отка­зал­ся от воз­ло­жен­но­го на него пору­че­ния; окон­ча­тель­но П. А. Реп­нин полу­чил чин бояри­на месяц спу­стя, 4 июня 1635 г.[38] Летом 1635 г., вско­ре после пожа­ло­ва­ния в бояре, П. А. Реп­нин был отправ­лен на вое­вод­ство в Нов­го­род, где слу­жил до 1637 г.[39] Он дол­жен был сле­дить, что­бы в Нов­го­род не явля­лись швед­ские пере­беж­чи­ки и что­бы никто из ино­зем­цев, без раз­ре­ше­ния, не смел ехать в Моск­ву; сам он не мог дать тако­го раз­ре­ше­ния и дол­жен был для каж­до­го отдель­но­го слу­чая испра­ши­вать доз­во­ле­ния у царя Миха­и­ла Федо­ро­ви­ча. В быт­ность кня­зя Реп­ни­на в Нов­го­ро­де сде­ла­ны были исправ­ле­ния кры­ши горо­до­вой сте­ны на Софий­ской сто­роне, на Камен­ном горо­де, сруб­лен горо­док с баш­ня­ми воз­ле камен­ных ворот, по направ­ле­нию к реке Вол­хо­ву, и вычи­щен тай­ник; вся рабо­та вме­сте с мате­ри­а­лом сто­и­ла 170 руб. По-види­мо­му, князь Реп­нин был чело­век забот­ли­вый и испол­ни­тель­ный; это мож­но, меж­ду про­чим, заклю­чить из посто­ян­ных сно­ше­ний его с жив­шим в Нов­го­ро­де при­каз­чи­ком гол­ланд­ско­го куп­ца, про­да­вав­шим ему ядра для раз­ных пищалей.[d, 469]. 1637, авг. все еще воев. в Нов­го­ро­де [Акт. до юрид. б. I, 156; Дв. Раз. II, 549]. 

После это­го он до сво­ей кон­чи­ны в 1643 г. слу­жил пре­иму­ще­ствен­но на Москве. В 1638–1639 гг. П. А. Реп­нин являл­ся гла­вой Сыск­но­го при­ка­за, зани­мав­ше­го­ся сыском посад­ских тяг­ле­цов.[40] 25 мая 1639 г. во гла­ве при­ка­за Сыск­ных дел по сыс­ку посад­ских людей на место П. А. Реп­ни­на было ука­за­но быть его бра­ту кн. Б. А. Реп­ни­ну.[41] Реаль­но П. А. Реп­нин про­дол­жал оста­вать­ся в при­ка­зе и в июне 1639 г., когда его сме­нил брат Б. А. Реп­нин.[42] Впо­след­ствии П. А. Реп­ни­на в дан­ном Сыск­ном при­ка­зе сме­нил его брат Борис. Осе­нью 1638 г. — мар­те 1639 г. П. А. Реп­нин вме­сте с дья­ка­ми Пан­те­ле­ем Чири­ко­вым и Еме­лья­ном Евсе­вье­вым сто­ял во гла­ве При­ка­за сбо­ра рат­ных людей;[43] при­каз этот дей­ство­вал, оче­вид­но, на базе Устюж­ской чети[44] — дья­ки П. Чири­ков и М. Неве­ров, а так­же сам П. А. Реп­нин (январь 1639 г.) дей­стви­тель­но состо­я­ли в то вре­мя в Устюж­ской чети.[45] 30 апре­ля и 1 мая 1639 г. П. А. Реп­нин вме­сте с дья­ком В. Про­ко­фье­вым упо­ми­на­ет­ся судьей Сыск­но­го при­ка­за, из кото­ро­го «для вер­ше­ния вот­чин­но­го дела» был подан запрос в Посоль­ский при­каз о куп­лен­ных и заклад­ных вот­чи­нах слу­жи­лых «нем­цев».[46]

1639, март, в ожи­да­нии при­хо­да Крым­цев назна­чен воев. в Пере­я­с­лавль-Рязан­ский [Дв. Раз. II, 605; Рус. Ист. Биб. X, 190]. В 1639 г., в янва­ре, он дне­вал и ноче­вал при гро­бе царе­ви­ча Ива­на Михай­ло­ви­ча, а затем при гро­бе царе­ви­ча Васи­лия Михай­ло­ви­ча; в том же году был по крым­ским вестям в Пере­я­с­лав­ле Рязан­ском, а в 1640 г., по цар­ско­му ука­зу, рас­пу­стил рат­ных людей и вер­нул­ся в Моск­ву. [Дв. Раз. II, 570—968; III, 385 — 6; Рус. Ист. Биб. X. 137—284].

† 27 янв. 1643 г. □ Боров­ский Пафн. м‑рь. 22 «Лета 7151 году ген­ва­ря в 27 день на память пре­по­доб­но­го отца наше­го Ефре­ма Сири­на пре­ста­ви­ся раб божий боярин князь Петр Алек­сан­дро­вич Реп­нин».[47] Родо­вые вла­де­ния Реп­ни­ных рас­по­ла­га­лись не в Обо­лен­ском, а в сосед­нем Боров­ском у. В пис­цо­вой кни­ге Боров­ско­го у. 1629–1630 гг. в Щитов­ском ст. за кн. П. А. Реп­ни­ным зна­чи­лась ста­рин­ная вот­чи­на д. Шуби­на на р. Моче (90 четв.) В 1613/14 г. кн. П. А. Реп­нин про­дал кн. Ал. Д. При­им­ко­ву-Ростов­ско­му вот­чи­ну в Кашин­ском у. в ст. Мень­шая Сло­бод­ка (с. Туро­во на р. Яхро­ме, 260 четв.).[48]

Бла­го­да­ря бли­зо­сти ко дво­ру кн. Реп­ни­ны жалу­ют­ся вот­чи­на­ми сво­их соро­ди­чей — кня­зей Обо­лен­ских. В пис­цо­вой кни­ге Коло­мен­ско­го у. 1627–1628 гг. в Оглоб­лин­ской вол. за П. А. и Б. А. Реп­ни­ны­ми чис­ли­лась быв­шая вот­чи­на вдо­вы кн. Миха­и­ла Пет­ро­ви­ча Реп­ни­на (их тро­ю­род­но­го деда) кнг. Марии (пер­во­му при­над­ле­жа­ла поло­ви­на с. Вер­хов­ля, 258 четв., вто­ро­му — д. Посы­ки­но и др., 306 четв.).[49]) По всей види­мо­сти, эта коло­мен­ская вот­чи­на была пожа­ло­ва­на П. А. и Б. А. Реп­ни­ным уже после 1613 г., посколь­ку в 1613 г. за П. А. Реп­ни­ным чис­ли­лось толь­ко 134 четв. вот­чин­ной зем­ли. Но осо­бен­но щед­рые пожа­ло­ва­ния Реп­ни­ным «роди­тель­ских» вот­чин наблю­да­ют­ся во вто­рой поло­вине 30‑х — нача­ле 40‑х гг., когда про­ис­хо­дит стре­ми­тель­ное воз­вы­ше­ние Б. А. Реп­ни­на. 12 сен­тяб­ря 1637 г., как мы виде­ли, кн. П. А. и Б. А. Реп­ни­ны были пожа­ло­ва­ны выслу­жен­ны­ми вот­чи­на­ми их «бра­та», кн. В. И. Туре­ни­на- Обо­лен­ско­го (послед­не­го пред­стви­те­ля рода Туре­ни­ных) в Кашин­ском и Венев­ском у., а к кн. П. А. Реп­ни­ну пере­шла родо­вая вот­чи­на В. И. Туре­ни­на в Обо­лен­ском у. (села Хру­сталь и Поре­чье с дерев­ня­ми и пусто­ша­ми). В авгу­сте 1640 г. бра­тья П. А. и Б. А. Реп­ни­ны были пожа­ло­ва­ны за служ­бу их отца кн. А. А. Реп­ни­на (за Ниже­го­род­ское осад­ное сиде­ние при царе Васи­лии) вот­чи­на­ми по 100 четв. (с помест­но­го окла­да отца в 1000 четв.; сам кн. А. А. Реп­нин, вот­чи­ну «взять не успел») — П. А. Реп­нин был пожа­ло­ван вот­чи­ной из его воло­год­ско­го поме­стья (в Федо­се­ев­ской вол.), кн. Б. А. Реп­нин — вот­чи­ной из его поме­стья в Нугор­ском ст. Вол­хов­ско­го у. (с. Еман­ды­ко­во и сло­бод­ка Фили­мо­но­ва).[50] Упо­мя­ну­тое поме­стье в Федо­се­ев­ской вол. Воло­год­ско­го у. (дан­ное из двор­цо­вых сел) по дозор­ным кни­гам 1615 и 1616 гг. при­над­ле­жа­ло обо­им бра­тьям, по 127 четв. каж­до­му (ПК 59. Л. 123; ПК 62. Л. 1858), а в пис­цо­вой кни­ге 1628–1629 гг. зна­чит­ся за одним П. А. Реп­ни­ным (ПК 14720. Л. 604). Соглас­но послуш­ной гра­мо­те, дан­ной в 1643 г. П. А. Реп­ни­ну на его вла­де­ния в Федо­се­ев­ской вол. Воло­год­ско­го у., за ним чис­ли­лось в вот­чине д. Шек­ша, 220 четв., и в поме­стье д. Поле­жай­ка, 116 четв. (РГА­ДА. Ф. 233. Кн. 670. Л. 222). 

Инте­рес­на исто­рия бол­хов­ско­го вла­де­ния кн. Реп­ни­ных, с. Еман­ды­ки. В дозор­ной кни­ге Бол­хов­ско­го у. 1619/20 г. пуст., что было село Емал(н)дыки в Нугор­ском ст. (401 четв.) чис­ли­лось за бра­тья­ми П. А. и Б. А. Реп­ни­ны­ми как вот­чи­на (РНБ. OP. F.IV. № 375. Л. 44 об.). Одна­ко в пла­теж­ни­це 1628–1629 гг. в Нугор­ском ст. вот­чин за кн. Реп­ни­ны­ми не упо­ми­на­ет­ся, а упо­ми­на­ет­ся лишь поме­стье одно­го кн. Б. А. Реп­ни­на (село и 4 дерев­ни; назва­ния этих селе­ний не ука­за­ны: ПК 409. Л. 724). Мож­но пред­по­ло­жить, что бол­хов­ское с. Еман­ды­ки было пожа­ло­ва­но за служ­бу кн. А. А. Реп­ни­ну, а впо­след­ствии его сыно­вья пыта­лись закре­пить эту вот­чи­ну за собой. Но, посколь­ку их отец реаль­но вот­чи­ной не вла­дел («взять не успел»), то П. А. и Б. А. Реп­ни­ны были лише­ны пра­ва вла­деть этой вот­чи­ной, кото­рая была пере­ве­де­на им в поме­стье. И лишь в 1640 г. бра­тья Реп­ни­ны были офи­ци­аль­но пожа­ло­ва­ны вот­чи­на­ми за служ­бу их отца. Извест­но, что бра­тья кн. П. А. и Б. А. Реп­ни­ны в сен­тяб­ре 1626 (7135) г. полю­бов­но раз­де­ли­ли меж­ду собой воло­год­ское и бол­хов­ское поме­стья (Сто­ро­жев В. Н. Мате­ри­а­лы Помест­но­го при­ка­за. Стб. 369). 

Кн. П. А. Реп­нин вла­дел упо­мя­ну­ты­ми выше ста­рин­ны­ми вот­чи­на­ми в Боров­ском и Кашин­ском у., пожа­ло­ван­ной ему вме­сте с бра­том вот­чи­ной в Оглоб­лин­ской вол. Коло­мен­ско­го у. (поло­ви­на с. Вер­хов­ля, 258 четв., быв­шей неко­гда за вдо­вой кн. М. П. Реп­ни­на кнг. Марьей), пожа­ло­ван­ной ему родо­вой вот­чи­ной умер­ше­го соро­ди­ча кн. В. И. Туре­ни­на в Обо­лен­ском у. (села Хру­сталь и Поре­чье с дерев­ня­ми и пусто­ша­ми), дан­ны­ми ему вме­сте с бра­том Бори­сом выслу­жен­ны­ми вот­чи­на­ми В. И. Туре­ни­на в Кашин­ском и Венев­ском у., пожа­ло­ван­ной ему за служ­бы отца вот­чи­ной в Воло­год­ском у. Упо­ми­на­ют­ся так­же его при­да­ная вот­чи­на в Город­ском ст. Яро­слав­ско­го у., дан­ная ему в 1635 г. тестем, кн. Ива­ном Пет­ро­ви­чем Буй­но­со­вым-Ростов­ским, за его доче­рью Ксенией.1038 За кн. П. А. Реп­ни­ным зна­чи­лись ста­рое отцов­ское поме­стье в Сосен­ском ст. Мос­ков­ско­го у., (поло­ви­на пусто­ши Вату­ти­ной- Яко­влев­ской, 68 четв.), кото­рое при нем ста­но­вит­ся вотчиной,1039 и упо­мя­ну­тое выше поме­стье в Федо­се­ев­ской вол. Воло­год­ско­го у.1040 По мате­ри­а­лам При­ка­за сбо­ра рат­ных людей 1638 г. за кн. П. А. Реп­ни­ным чис­ли­лось 1101 четв. помест­ной и вот­чин­ной зем­ли «в горо­дах» (и 102 дво­ра) и, кро­ме того, при­да­ная вот­чи­на, полу­чен­ная око­ло 1638 г. от тестя, кн. Ива­на Пет­ро­ви­ча Буй­но­со­ва-Ростов­ско­го (28 дворов).1041 Соглас­но кни­гам Печат­но­го при­ка­за, в 1643 г., после смер­ти П. А. Реп­ни­на (27 янва­ря 1643 г.) его вот­чи­ны в Обо­лен­ском (272 четв.), Венев­ском (84 четв.) и Воло­год­ском (222 четв.), а так­же поме­стье в Воло­год­ском у. (в Федо­се­ев­ской вол. д. Поле­жай­ка, 116 четв.), все­го 694 четв. помест­ной и вот­чин­ной зем­ли были даны его вдо­ве кнг. Акси­нье Ива­новне с сыном Ива­ном и доче­рью Аку­ли­ной.[51] В родо­слов­цах кн. П. А. Реп­нин пока­зан без­дет­ным (Бар­хат­ная кни­га. С. 123; Родо­сло­вец М. А. Обо­лен­ско­го. С. 63) и о нахож­де­нии и служ­бе кн. И. П. Реп­ни­на при дво­ре мы не встре­ча­ем упо­ми­на­ний в источ­ни­ках. У Г. А. Вла­сье­ва ука­за­на дочь Б. А. Реп­ни­на кнж. Анна, а не Акулина.

1038 ЗВК. С. 387; Вла­сьев Г. А. Т. I. Ч. 2. С. 422. 1039 ПК 9808. Л. 13 об.; Хол­мо­го­ро­вы. Вып. VIII. С. 99; Шват­чен­ко О. А. Вот­чи­ны (1996). С. 101. 1040 ПК 59. Л. 123; ПК 62. Л. 1858; ПК 14720. Л. 604. 1041 РГА­ДА. Ф. 137. Москва. № 2. Л. 21. 

1637, дана ему вот­чи­на кн. Вас. Ива­но­ви­ча Туре­ни­на, Веневск. у. д. Сви­ри­до­ва. Эта вот­чи­на в 1643 г. отда­на жене его, вдо­ве кн. Ксе­нии с детьми: кн. Ива­ном и доче­рью кж. Анной [Тула, ст. кн. 14364, д. 1]. 1638, ему с бр. Бори­сом, дана вот­чи­на «деда» их бояр. кн. Дм. Ив. Немо­го-Телеп­не­ва-Обо­лен­ско­го, Обо­ленс. у. с. Ильин­ское, пп. Дуро­во, Хале­во, Хани­ти­но и Мака­ров­ская. 1674, вот­чи­на его с. Хру­сталь с дд. дана виз­жу его, кн. Сем. Ив. Юсу­по­ву [Колмн. ст. кн. 49, д. I]. 

«[7] 122 (1б14)-то году майя в 7 день дали вкла­ду князь Петр да князь Борис Алек­сан­дро­ви­чи Реп­ни­ны по мате­ри сво­ей кня­гине Марье денег 50 руб­лев».[52]

∞, 1°, Фео­до­ра Заха­ров­на Ляпу­но­ва (? — 10.05.1632), дочь Заха­ра (Заха­рия) Пет­ро­ви­ча Ляпу­но­ва. д. Заха­ра Петр, f 10 мая 1632 г. □ Пафн. м‑рь. «Лета 7140 маня в 10 день, на память свя­то­го апо­сто­ла Симо­на, пре­ста­ви­ся раба божия, бояри­на князь Пет­ра Алек­сан­дро­ви­ча Реп­ни­на кня­ги­ня Фео­до­ра Заха­рьев­на».[53]

∞, 2°, 1635, кнж. Ксе­ния Ива­нов­на Буй­но­со­ва-Ростов­ская (? — 18.12.1697), дочь кн. Ива­на Пет­ро­ви­ча Буй­но­со­ва-Ростов­ско­го и кнж. Марии Семе­нов­ны Кура­ки­ной. В 1646 г. за ней муж­няя вот­чи­на Обол. у. сц. Хру­сталь [54]. † 18 дек. 1696 г. □ Пафн. м‑рь. «Лета 7205 году, декем­врия в 18 день, на память свя­то­го муче­ни­ка Сева­сти­а­на и дру­жи­ны его, пре­ста­ви­ся раба божия, бояри­на кня­зя Пет­ра Алек­сан­дро­ви­ча Реп­ни­на бояры­ня кня­ги­ня Ксе­ния Ива­нов­на, и погре­бе­на зде, во оби­те­ли Рож­де­ства пре­свя­тые Бого­ро­ди­цы, пре­по­доб­но­го отца Паф­ну­тия Боров­ско­го, того ж меся­ца в 22 день, на память свя­тые вели­ко­му­че­ни­цы Ана­ста­сии Узо­ре­ши­тель­ни­цы» (ДРВ. Т. 19. С. 35Ф-351; Лео­нид. С. 190, № 11).

Без­дет­ный

10 КН. БОРИС АЛЕК­САН­ДРО­ВИЧ РЕП­НИН, ПР. КЛЮК­ВА[55] (?-27.05.1670)

Сын Алек­сандра Андре­еви­ча Васи­лье­ви­ча.[56] Боярин (с 1639 г.) и вое­во­да. Вид­ный поли­ти­че­ский и воен­ный дея­тель. Люби­мец царя Миха­и­ла Федо­ро­ви­ча, кото­рый воз­вел его пря­мо из столь­ни­ков в бояре, минуя чин окольничего. 

Заслу­жи­ва­ет вни­ма­ния позд­ней­шая (1672 г.) чело­бит­ная сына кн. Б. А. Реп­ни­на Ива­на Бори­со­ви­ча Реп­ни­на, в кото­рой он сооб­ща­ет о сво­ем отце, что тот «сво­е­го дому не знал, а не искал ни в ком помо­щи, опричь вашей госу­дар­ской мило­сти. И за то мно­гую при­нял нена­висть и оглас­ку и тер­пе­нья».[57] Под сло­ва­ми «дому сво­е­го не знал» под­ра­зу­ме­ва­лось, оче­вид­но, то, что Б. А. Реп­нин в дет­стве жил не в сво­ем дому, а в цар­ском Двор­це. Его отец кн. Алек­сандр Андре­евич Реп­нин умер 3 янва­ря 1612 г.,[58] когда его сын Борис был еще совсем ребен­ком. По-види­мо­му, вско­ре по вступ­ле­нии на пре­стол Миха­и­ла Федо­ро­ви­ча мало­лет­ний князь-сиро­та и был взят на житие во Дво­рец. 17 мая 7122 (1614) г. Борис Реп­нин был пожа­ло­ван сук­ном и таф­той по при­ка­зу госу­да­ры­ни ста­ри­цы Мар­фы (РИБ. Т. IX. С. 290). Начи­ная с 1617 г. он часто полу­ча­ет пожа­ло­ва­ния из Каз­ны по госу­да­ре­ву имен­но­му при­ка­зу и рас­по­ря­жа­ет­ся во Двор­це (при­ка­зы­ва­ет «госу­да­ре­вым сло­вом», отно­сит «в верх», в цар­ские хоро­мы раз­лич­ные вещи).[59] 7 фев­ра­ля 1617 г. «госу­дарь царь и вели­кий князь Миха­ил Федо­ро­вич всеа Русии пожа­ло­вал жиль­ца кня­зя Бори­са Реп­ни­на, дано ему госу­да­ре­ва жало­ва­нья пол­ше­ста аршин кам­ки...».[60] В осад­ном спис­ке 1618 г. он зна­чит­ся под руб­ри­кой «Столь­ни­ки ж, кото­рые малы, по пол­ком были не рос­пи­са­ны, а были в вер­ху у госу­да­ря и в [ъ] спо­ло­хи в пол­ки езди­ли собою» (РГА­ДА. Ф. 388. № 828. Л. 267). К мар­ту 1624 г. он ста­но­вит­ся ком­нат­ным столь­ни­ком (спаль­ни­ком).[61] Выпол­нял при­двор­ные столь­ни­чьи обя­зан­но­сти, в том чис­ле харак­тер­ные для спаль­ни­ков служ­бы — во вре­мя цар­ских сто­лов «пить нали­вал госу­да­рю».[62] 1624, сент. 19, на сва­дьбе Госу­да­ря — «нес под­но­жие». 1626, февр. 5 на дру­гой сва­дьбе был в чис­ле поез­жан и нахо­дил­ся в мыльне [Др. Р. вив. XIII, 143, 160; Дв. Раз. I, 637, 775, 785; Соб. Гос. гр. и дог. III, № 72]. 1630—38 нахо­дил­ся на двор­цо­вой служ­бе [Дв. Разр. II, 173—645; 839, 870]. 

Стре­ми­тель­ный взлет карье­ры Б. А. Реп­ни­на начи­на­ет­ся с 1638 г. В апре­ле 1638 г. он заме­нил у руко­вод­ства важ­ны­ми двор­цо­вы­ми при­ка­за­ми (Ору­жей­ным при­ка­зом, Золо­той и Сереб­ря­ной пала­та­ми, Икон­ным при­ка­зом), а так­же в Новой чети, важ­ном финан­со­вом при­ка­зе, род­ствен­ни­ка цари­цы Евдо­кии Лукья­нов­ны околь­ни­че­го В. И. Стреш­не­ва, отправ­лен­но­го на «бере­го­вую» служ­бу на Тулу вме­сте с бояри­ном кн. И. Б. Чер­кас­ским. В Икон­ном при­ка­зе 16 апре­ля 1638 г. сидел еще В. И. Стреш­нев, а 27 апре­ля упо­ми­на­ет­ся Б. А. Реп­нин — см.: Бого­яв­лен­ский С. К. С. 71. В Золо­той пала­те 20 фев­ра­ля 1638 г. нахо­дил­ся В. И. Стреш­нев, а 26 мая упо­ми­на­ет­ся Б. А. Реп­нин (Там же. С. 70; РГА­ДА. Ф. 396. Оп. 2. Кн. 629. Л. 803). В Сереб­ря­ной пала­те 20 фев­ра­ля упо­ми­на­ет­ся Стреш­нев, а 30 апре­ля — Реп­нин (Бого­яв­лен­ский С. К. С. 156). В Ору­жей­ном при­ка­зе 28 янва­ря 1638 г. упо­ми­на­ет­ся Стреш­нев, а 26 июня — Реп­нин (РГА­ДА. Ф. 396. Оп. 2. Кн. 293. Л. 120, 257 об.; Бого­яв­лен­ский С. К. С. 106). В Новой чети 4 апре­ля 1638 г. упо­ми­на­ет­ся В. И. Стреш­нев и тогда же (4 апре­ля) — Б. А. Реп­нин (Бого­яв­лен­ский С. К. С. 100).

Вполне веро­ят­но, что за спи­ной Б. А. Реп­ни­на сто­я­ла вли­я­тель­ная и могу­ще­ствен­ная при­двор­ная груп­пи­ров­ка. По-види­мо­му, неслу­чай­но стре­ми­тель­ное воз­вы­ше­ние Б. А. Реп­ни­на и его назна­че­ние гла­вой важ­ных двор­цо­вых при­ка­зов, ведо­мых ранее В. И. Стреш­не­вым, в апре­ле 1638 г. сов­па­ло с отъ­ез­дом гла­вы пра­ви­тель­ства кн. И. Б. Чер­кас­ско­го на вое­вод­ство в Тулу и вре­мен­ным его заме­ще­ни­ем на посту мос­ков­ско­го пра­ви­тель­ства Ф. И. Шере­ме­те­вым. Тогда же к апре­лю 1638 г. вер­нул­ся в Моск­ву с вое­вод­ства в Нов­го­ро­де брат Б. А. Реп­ни­на Петр,1018 назна­чен­ный в этом же году на важ­ный пост гла­вы Сыск­но­го при­ка­за, ведав­ше­го сыском посад­ских тяг­ле­цов. Харак­тер­но, что если ведо­мые И. Б. Чер­кас­ским при­ка­зы (Боль­шой каз­ны, Стре­лец­кий, Ино­зем­ский, Апте­кар­ский), пере­шед­шие на вре­мя его служ­бы в пол­ках под управ­ле­ние Ф. И. Шере­ме­те­ва, после воз­вра­ще­ния Чер­кас­ско­го в Моск­ву, как мы отме­ча­ли выше, вновь воз­вра­ща­ют­ся (за исклю­че­ни­ем Апте­кар­ско­го при­ка­за) под его управ­ле­ние, то по воз­вра­ще­нии в Моск­ву В. И. Стреш­не­ва ведо­мые им преж­де при­ка­зы (Ору­жей­ный при­каз, Золо­тая и Сереб­ря­ная пала­ты, Икон­ный при­каз и Новая четь) про­дол­жа­ли оста­вать­ся за Реп­ни­ным.[63] В. И. Стреш­нев, таким обра­зом, был пря­мо оттес­нен в 1638 г. от управ­ле­ния груп­пой важ­ней­ших двор­цо­вых при­ка­зов новым цар­ским фаво­ри­том Б. А. Репниным.

То обсто­я­тель­ство, что В. И. Стреш­не­ву, отправ­лен­но­му в пол­ки на Тулу вме­сте с И. Б. Чер­кас­ским, не вер­ну­ли по воз­вра­ще­нии в Моск­ву управ­ля­е­мых им преж­де при­ка­зов, сви­де­тель­ству­ет о спла­ни­ро­ван­ной про­тив него интри­ге. Вся пол­но­та вла­сти в тот пери­од нахо­ди­лась в руках И. Б. Чер­кас­ско­го и Ф. И. Шере­ме­те­ва и, по всей веро­ят­но­сти, имен­но в этой пра­ви­тель­ствен­ной груп­пи­ров­ке ста­рых бояр рома­нов­ско­го кру­га, стре­мив­ших­ся сохра­нить свое гос­под­ству­ю­щее поло­же­ние при дво­ре (зани­ма­е­мое ими со вре­ме­ни прав­ле­ния Фила­ре­та), мог­ли заро­дить­ся пла­ны огра­ни­че­ния вли­я­ния новой при­двор­ной зна­ти, груп­пи­ро­вав­шей­ся вокруг цари­цы Евдо­кии Стреш­не­вой и царе­ви­ча Алек­сея. Мож­но пред­по­ло­жить, что стре­ми­тель­ное воз­вы­ше­ние Б. А. Реп­ни­на в кон­це 30‑х — нача­ле 40‑х гг. и было обу­слов­ле­но под­держ­кой его со сто­ро­ны бояр этой ста­рой рома­нов­ской груп­пи­ров­ки. По сво­е­му про­ис­хож­де­нию Б. А. Реп­нин при­над­ле­жал к тому же кру­гу, что и бояре Чер­кас­ский и Шере­ме­тев. Его отец, кн. А. А. Реп­нин, при царе Бори­се, «дру­жась со кня­зем Ива­ном Сиц­ким и уго­ждая Федо­ру Ники­ти­чу Рома­но­ву, пото­му что Федор Рома­нов и князь Иван Ситц­кой и князь Алек­сандр Реп­нин меж себя бра­тья и вели­кие дру­ти», не стал мест­ни­чать с кн. И. В. Сиц­ким, жерт­вуя во имя друж­бы с Рома­но­вы­ми даже мест­ни­че­ски­ми инте­ре­са­ми рода кня­зей Обо­лен­ских.[64] В цар­ство­ва­ние Году­но­ва А. А. Реп­нин вме­сте с Рома­но­вы­ми, Чер­кас­ски­ми и про­чи­ми бояра­ми рома­нов­ско­го кру­га под­верг­ся репрес­си­ям и ссыл­ке. Свя­зи с бояра­ми рома­нов­ско­го кру­га под­дер­жи­ва­ли и сыно­вья А. А. Реп­ни­на. Кн. Б. А. Реп­нин, оче­вид­но, состо­ял в каком-то род­стве с кнг. Еле­ной Бори­сов­ной Хво­ро­сти­ни­ной, женой кн. Ф. Ю. Хво­ро­сти­ни­на и доче­рью бояри­на кн. Б. М. Лыко­ва.[65] В близ­ких отно­ше­ни­ях Б. А. Реп­нин состо­ял с кн. Алек­се­ем Ники­ти­чем Тру­бец­ким (впо­след­ствии вид­ным при­двор­ным вре­ме­ни цар­ство­ва­ния Алек­сея Михай­ло­ви­ча), кото­рый высту­пал в каче­стве его душе­при­каз­чи­ка в декаб­ре 1644 г. (когда Реп­нин нахо­дил­ся на вое­вод­стве в Аст­ра­ха­ни) при про­да­же его вот­чи­ны.[66] Сын Б. А. Реп­ни­на Иван был женат на доче­ри Ники­фо­ра Юрье­ви­ча Пле­ще­е­ва и Мав­ры Оси­пов­ны (доче­ри Оси­па Гри­го­рье­ви­ча Гряз­но­ва) Евдо­кии, род­ная сест­ра кото­рой Мария была заму­жем за царе­ви­чем Васи­ли­ем Арасла­но­ви­чем (Сеид-Бур­ха­ном) Каси­мов­ским,[67] близ­ким к семье Рома­но­вых — тет­ка царя Миха­и­ла Ири­на Ники­тич­на Году­но­ва заве­ща­ла царе­ви­чу Сеид-Бур­ха­ну свою вот­чи­ну.[68] Выше мы гово­ри­ли о бли­зо­сти бра­та Б. А. Реп­ни­на Пет­ра к бояри­ну Ф. И. Шереметеву.

Сви­де­тель­ством осо­бо­го, исклю­чи­тель­но­го поло­же­ния Б. А. Реп­ни­на при дво­ре может слу­жить тот факт, что он, еще будучи ком­нат­ным столь­ни­ком, на Рож­де­ство Хри­сто­во (25 декаб­ря) 1639 г. был удо­сто­ен чести «лех­чить (стричь) волос­ки» у царя.[69] Сле­ду­ет отме­тить, что подоб­но­го рода почет­ную обя­зан­ность выпол­ня­ли пер­вые лица в пра­ви­тель­стве — боярин Б. М. Сал­ты­ков (в нача­ле цар­ство­ва­ния Миха­и­ла Федо­ро­ви­ча), а затем — боярин кн. И. Б. Чер­кас­ский. 6 янва­ря 1640 г. Б. А. Реп­нин был пожа­ло­ван из ком­нат­ных столь­ни­ков в бояре.[70] Как один из вид­ней­ших дея­те­лей пра­ви­тель­ства Реп­нин имел воз­мож­ность вли­ять на про­дви­же­ние при дво­ре сво­их род­ствен­ни­ков и сто­рон­ни­ков. Оче­вид­но, неслу­чай­но в околь­ни­чие 27 апре­ля 1641 г. был пожа­ло­ван близ­кий к Б. А. Реп­ни­ну чело­век (оче­вид­но, его тесть) Мирон Андре­евич Велья­ми­нов, преж­де мало­за­мет­ный на госу­да­ре­вой служ­бе (см. выше). В ком­нат­ные столь­ни­ки в нача­ле 1640‑х гг. были пожа­ло­ва­ны оба сына Б. А. Реп­ни­на — Иван и Афа­на­сий Бори­со­ви­чи Репнины. 

Как боярин Б. А. Реп­нин неод­но­крат­но при­сут­ство­вал за цар­ски­ми сто­ла­ми, участ­во­вал в цар­ских похо­дах по мона­сты­рям, остав­лял­ся на Москве в отсут­ствие госу­да­ря.[71] В 1639–1643 гг. Б. А. Реп­нин, сме­нив сво­е­го бра­та Пет­ра, руко­во­дил вме­сте с дья­ком Миной Гря­зе­вым При­ка­зом сыск­ных дел, зани­мав­шим­ся сыском и выво­зом бег­лых посад­ских людей и заклад­чи­ков.[72] Дан­ный Б. А. Реп­ни­ну в 1639/40 г. наказ, раз­ра­бо­тан­ный, веро­ят­но, в Бояр­ской думе (во гла­ве кото­рой сто­ял кн. И. Б. Чер­кас­ский, являв­ший­ся одним из круп­ней­ших дво­ро­вла­дель­цев), огра­ни­чи­вал, по срав­не­нию с преды­ду­щи­ми нака­за­ми, уступ­ки посад­ским людям, одна­ко под дав­ле­ни­ем обсто­я­тельств Реп­нин отсту­пил от нака­за и был вынуж­ден ущем­лять «силь­ных людей.[73] В 1642–1643 г. Б. А. Реп­нин вме­сте с дья­ком Ст. Угоц­ким и 9 подья­чи­ми (а в мар­те 1643 г. в това­ри­щи к Б. А. Реп­ни­ну был назна­чен столь­ник Гри­го­рий Гав­ри­ло­вич Пуш­кин) являл­ся гла­вой При­ка­за при­каз­ных дел, руко­во­див­ше­го рабо­та­ми по воз­об­нов­ле­нию рос­пи­си («стен­но­го пись­ма» ) Успен­ско­го собо­ра Мос­ков­ско­го Крем­ля.[74] В 1640–1643 гг. Б. А. Реп­нин воз­глав­лял сыск­ную комис­сию (Счет­ный, или Сыск­ной при­каз в соста­ве дум­но­го дья­ка М. Дани­ло­ва и дья­ка И. Пере­но­со­ва) по рас­сле­до­ва­нию зло­упо­треб­ле­ний в при­ка­зе Сбо­ра рат­ных людей; как было отме­че­но, след­ствие не затро­ну­ло дея­тель­но­сти само­го гла­вы при­ка­за бояри­на И. П. Шере­ме­те­ва, несмот­ря на то что мно­гие ули­ки ука­зы­ва­ли на его при­част­ность к зло­упо­треб­ле­ни­ям.[75] В нача­ле 1640‑х гг. упо­ми­на­ет­ся Сыск­ной при­каз в соста­ве бояри­на кн. Б. А. Реп­ни­на, околь­ни­че­го кн. Ф. Ф. Вол­кон­ско­го и дья­ка М. Дани­ло­ва.[76] 1 мая 1642 г. Реп­нин полу­чил наказ ехать в Тверь «сыс­ки­вать руды золо­тые» вме­сте с Ф. В. Кле­пи­ко­вым-Бутур­ли­ным и дья­ком Наза­ром Чистым.[77] 15 июля 1642 г. упо­ми­на­ет­ся осо­бый При­каз руд­но­го сыс­ка, воз­глав­ля­е­мый Б. А. Реп­ни­ным вме­сте с И. П. Матюш­ки­ным (жена­тым на сест­ре цари­цы Евдо­кии Лукья­нов­ны) и дья­ком Н. Чистым.[78] В лите­ра­ту­ре выска­зы­ва­лось мне­ние, что отправ­ка Б. А. Реп­ни­на в Тверь для сыс­ка руды была про­яв­ле­ни­ем цар­ской неми­ло­сти.[79] Одна­ко Реп­нин про­дол­жал поль­зо­вать­ся огром­ным вли­я­ни­ем при дво­ре и позд­нее. Пока­за­те­лем осо­бо­го рас­по­ло­же­ния к Б. А. Реп­ни­ну и его бра­ту Пет­ру при цар­ском дво­ре в 1637–1643 гг. могут слу­жить щед­рые пожа­ло­ва­ния им «роди­тель­ских» вот­чин, т. е. вот­чин соро­ди­чей — кня­зей Обо­лен­ско­го рода. 12 сен­тяб­ря 1637 г. бра­тья были пожа­ло­ва­ны выслу­жен­ны­ми вот­чи­на­ми «бра­та» их кн. В. И. Туре­ни­на- Обо­лен­ско­го (послед­не­го пред­стви­те­ля рода Туре­ни­ных) в Кашин­ском и Венев­ском у.; родо­вая вот­чи­на кн. В. И. Туре­ни­на в Обо­лен­ском у. (села Хру­сталь и Поре­чье) была отда­на кн. П. А. Реп­ни­ну; в авгу­сте 1640 г. бра­тья были пожа­ло­ва­ны за служ­бу их отца кн. А. А. Реп­ни­на (за Ниже­го­род­ское осад­ное сиде­ние при царе Васи­лии) вот­чи­на­ми в Воло­год­ском и Вол­хов­ском у.; 4 июня 1641 г. Б. А. Реп­ни­ну была дана гра­мо­та на ста­рин­ную вот­чи­ну его «деда» бояри­на кн. Дмит­рия Ива­но­ви­ча Немо­го Телеп­не­ва Обо­лен­ско­го в Обо­лен­ском у., быв­шей после кн. Д. И. Немо­го в двор­цо­вых селах, а затем в помест­ной раз­да­че; по жало­ван­ной гра­мо­те от 31 мар­та 1643 г. Б. А. Реп­ни­ну были даны на выкуп из Тро­и­це-Сер­ги­е­ва мона­сты­ря круп­ная родо­вая вот­чи­на его «пра­де­да» кн. Ива­на Федо­ро­ви­ча Овчи­ни­на-Обо­лен­ско­го, а так­же родо­вая вот­чи­на его отца, кн. А. А. Реп­ни­на, кото­рую А. А. Реп­нин в 1574/75 г. дал в Тро­и­це-Сер­ги­ев мона­стырь. В кон­це 30‑х — нача­ле 40‑х гг. Б. А. Реп­нин актив­но при­об­ре­тал вот­чи­ны в раз­лич­ных уез­дах. При­об­ре­тал он и дво­ры в Москве. В 1638/39 г. он купил 6 дво­ров на Никиц­кой ул. воз­ле церк­ви Дио­ни­сия Аре­о­па­ги­та.[80] По сосед­ству с Б. А. Реп­ни­ным в при­хо­де церк­ви Дио­ни­сия Аре­о­па­ги­та рас­по­ла­га­лись дво­ры И. Н. Рома­но­ва (а затем его сына Ники­ты) и кн. Ф. Ф. Вол­кон­ско­го.[81]

Уси­ле­ние вли­я­ния Б. А. Реп­ни­на при дво­ре сопро­вож­да­лось его­кон­флик­та­ми не толь­ко со Стреш­не­вы­ми, но и с лица­ми, близ­ки­ми к бояри­ну Б. И. Моро­зо­ву. В октяб­ре 1640 г. боярин кн. Б. А. Реп­нин с дья­ка­ми М. Гря­зе­вым и Пахо­мом Луч­ни­ко­вым воз­глав­лял след­ствен­ную комис­сию о «ведов­стве и воров­стве» Левонтья Сте­па­но­ви­ча Пле­ще­е­ва (извест­но­го впо­след­ствии судьи Зем­ско­го при­ка­за, уби­то­го во вре­мя мос­ков­ско­го вос­ста­ния 1648 г.), его сына Ива­на и их това­ри­щей.[82] Л. С. Пле­ще­ев был женат на сест­ре П. Т. Тра­ха­нио­то­ва (так­же уби­то­го впо­след­ствии во вре­мя вос­ста­ния 1648 г.) Ирине Тихо­новне,[83] а через Тра­ха­нио­то­ва состо­ял в род­стве с Б. И. Моро­зо­вым. Кн. Б. А. Реп­нин писал позд­нее, что было у него «сыск­ное дело Лев­ки Пле­ще­е­ва да сына его Иваш­ка в ведо­стве и в коре­нье и в под­пис­ке, что он Лев­ка к себе при­во­дил веду­нов и под­пи­щи­ков, а сын его Иваш­ко ведо­вал и пись­ма и коре­нья вся­кие воров­ские у себя дер­жал... и он Лев­ка и сын его Иваш­ко пыта­ны, и сын его Иваш­ко к каз­ни при­во­жен...».[84] В нояб­ре 1640 г. Л. С. Пле­ще­ев под­верг­ся опа­ле, был взят за при­ста­ва и сослан в Сибирь, в Пелым.1028 Вме­сте с ним в Сибирь в опа­ле был сослан его сын Иван.1029 Мож­но пред­по­ло­жить, что Л. С. Пле­ще­ев и его сын обви­ня­лись в каких-то дей­стви­ях, направ­лен­ных про­тив цари­цы Евдо­кии Лукья­нов­ны и ее род­ни. Наме­ки на это содер­жат­ся в дру­гом след­ствен­ном деле, кото­рое вел тот же боярин Б. А. Реп­нин. Вес­ной 1642 г. Б. А. Реп­ни­ну было пору­че­но (вме­сто забо­лев­ше­го И. Б. Чер­кас­ско­го) рас­сле­до­вать дело слу­ги И. Ф. Стреш­не­ва Афон­ки Нау­мен­ка в наме­ре­нии «пор­тить и умо­рить цари­цу». Сре­ди тех, кто «научал» его «испор­тить цари­цу», Афон­ка назы­вал Леон­тия Пле­ще­е­ва и Федо­ра Долматова-Карпова.1030 Пока­за­ния слу­ги отно­си­тель­но Л. С. Пле­ще­е­ва и Ф. Б. Дол­ма­то­ва- Кар­по­ва, дан­ные под пыт­ка­ми, едва ли мож­но пол­но­стью при­ни­мать на веру. В то же вре­мя упо­ми­на­ние им имен имен­но этих двух при­двор­ных явля­ет­ся, по-види­мо­му, неслу­чай­ным — и Л. С. Пле­ще­ев, и Ф. Б. Дол­ма­тов-Кар­пов при­над­ле­жа­ли к кру­гу лиц, близ­ких к Б. И. Моро­зо­ву: Л. С. Пле­ще­ев при­хо­дил­ся род­ствен­ни­ком Моро­зо­ву, а Ф. Б. Кар­пов являл­ся помощ­ни­ков Моро­зо­ва по вос­пи­та­нию (вто­рым «дядь­кой») царе­ви­ча Алек­сея. Харак­тер­но, что сле­до­ва­те­лей по делу Афон­ки Нау­мен­ка (Б. А. Реп­ни­на с тов.) осо­бо инте­ре­со­вал вопрос, кто из ближ­них людей, свя­зан­ных с дво­ром, был заме­шан в деле.1031 Пока­за­ния Афон­ки Нау­мен­ка, дава­е­мые им в ходе след­ствия, не были бес­поч­вен­ны­ми. Л. С. Пле­ще­ев дей­стви­тель­но пол­то­ра года назад, как мы виде­ли, попал под след­ствие, был обви­нен «в ведо­стве и в коре­нье» и сослан в Сибирь. Соглас­но чело­бит­ной пелым­ско­го вое­во­ды Ива­на Леон­тье­ви­ча Ско­бель­цы­на, Л. С. Пле­ще­ев, будучи в ссыл­ке, тво­рил вся­че­ские без­об­ра­зия, и 23 авгу­ста 1642 г. царь, слу­шав дело, «велел Левонтья Пле­ще­е­ва за его преж­нее и нынеш­нее воров­ство, что он в Нарым­ском зер­нью игра­ет и вое­вод и слу­жи­лых людей и при­ста­ва лает и бьет, в Нарым­ском поса­дить в тюрь­му до сво­е­го госу­да­ре­ва ука­зу». Нака­за­ния Л. С. Пле­ще­е­ву на этом не огра­ни­чи­лись. Как сооб­щал в сво­ей чело­бит­ной тот же И. Л. Ско­бель­цын, ссыль­ный Л. С. Пле­ще­ев заяв­лял ему, что «сослан де он от недру­га сво­е­го от бояри­на от князь Бори­са Алек­сан­дро­ви­ча Реп­ни­на, и как де я буду на Москве, и я де ему само­му то сде­лаю (т. е. ото­мщу. — А. П.)». Сло­ва эти ста­ли извест­ны Реп­ни­ну, кото­рый подал чело­бит­ную о бес­че­стье, и 29 авгу­ста 1642 г. после­до­ва­ла цар­ская гра­мо­та в Пелым вое­во­де И. Л. Ско­бель­цы­ну с ука­за­ни­ем «за бес­че­стье бояри­на наше­го кня­зя Бори­са Алек­сан­дро­ви­ча Реп­ни­на Лев­ку Пле­ще­е­ва бить бато­ги нещад­но... а, бив бато­ги, по преж­не­му наше­му нака­зу велеть его в Нарым­ском поса­дить в тюрь­му до наше­го указу».1032 Оче­вид­но, Л. С. Пле­ще­ев был лишен и мос­ков­ско­го чина (чина мос­ков­ско­го дво­ря­ни­на) — с поме­та­ми о ссыл­ке в Сибирь за опа­лу он упо­ми­на­ет­ся в бояр­ских спис­ках 1640/41 и 1642/43 гг.,1033 но уже в «под­лин­ных» бояр­ских спис­ках 1643/44–1644/45 гг. его имя отсут­ству­ет. Позд­нее, по вступ­ле­нии на пре­стол царя Алек­сея Михай­ло­ви­ча (не без вли­я­ния Б. И. Моро­зо­ва), дело Л. С. Пле­ще­е­ва было пере­смот­ре­но, и осе­нью 1646 г. про­щен­ный Пле­ще­ев уехал из Сиби­ри в столицу.1034

1028 РГА­ДА. Ф. 210. Оп. 17. № 45. Л. 96; Оп. 9. № 166. Стол­пик 6. Л. 156; Бояр­ская кни­га 1639 г. С. 96. — А. Н. Зер­ца­лов пола­га­ет, что было два бра­та с име­нем Леон­тий, один из кото­рых был сослан в 1640 г. в Нарым­ский острог, а дру­гой являл­ся извест­ным руко­во­ди­те­лем Зем­ско­го при­ка­за, уби­тым во вре­мя Мос­ков­ско­го вос­ста­ния 1648 г. (Зер­ца­лов А. Н. О мяте­жах... С. 16). Но родо­слов­ные рос­пи­си Пле­ще­е­вых в инте­ре­су­ю­щем нас колене зна­ют имя толь­ко одно­го Леон­тия Пле­ще­е­ва — Леон­тия Сте­па­но­ви­ча. О том, что нарым­ский ссыль­ный 1642–1647 гг. и началь­ник Зем­ско­го при­ка­за 1648 г. — одно и то же лицо, см. так­же: Золъ­ни­ко­ва Н. Д. «Нарым­ское дело» 1642–1647 гг. // Древ­не­рус­ская руко­пис­ная кни­га и ее быто­ва­ние в Сиби­ри. Ново­си­бирск, 1982. С. 212. 1029 РГА­ДА. Ф. 210. Оп. 17. № 45. Л. 22; Оп. 9. № 1064. Стол­пик 1. Л. 23; № 182. Стол­пик 2. Л. 32; № 166. Стол­пик 6. Л. 172; № 216. Л. 144. В ссыл­ке в Сиби­ри он и умер в 1644/45 г. (РГА­ДА. Ф. 210. Оп. 9. № 184. Л. 14). 1030 Забе­лин И. Е. Домаш­ний быт рус­ских цариц. С. 440–441. 1031 Там же. С. 440
1032 Зер­ца­лов А. Н. О мяте­жах... С. 186–191. Извест­но, что недру­га­ми Л. С. Пле­ще­е­ва и его бра­тьев Семе­на и Ива­на были началь­ни­ки Помест­но­го при­ка­за кн. А. В. Сиц­кий и Я. М. Бобо­ры­кин (Сто­ро­жев В. Н. Мате­ри­а­лы Помест­но­го при­ка­за. Стб. 75), люди близ­кие к И. Н. Рома­но­ву. 1033 РГА­ДА. Ф. 210. Оп. 17. № 45. Л. 96; Оп. 9. № 1064. Стол­пик 1. Л. 50; № 182. Стол­пик 2. Л. 53. 1034 Золъ­ни­ко­ва Н. Д. «Нарым­ское дело»... С. 222–223. — Желая ото­мстить нарым­ско­му вое­во­де И. Л. Ско­бель­цы­ну за свое уни­же­ние в ссыл­ке, Л. С. Пле­ще­ев под­го­во­рил его пле­мян­ни­ка Сав­ву Ско­бель­цы­на доно­сить царю на сво­их дядей Ива­на и Федо­ра Ско­бель­цы­ных, что буд­то они «хоте­ли изве­сти госу­да­ря царя и вели­ко­го кня­зя Алек­сея Михай­ло­ви­ча» (Зер­ца­лов А. Н. О мяте­жах... При­ло­же­ние II. С. 116–185).

Стре­ми­тель­ное воз­вы­ше­ние Б. А. Реп­ни­на и его поли­ти­че­ская актив­ность вызы­ва­ли недо­воль­ство и раз­дра­же­ние в опре­де­лен­ных кру­гах при­двор­ной зна­ти. В конеч­ном сче­те вра­гам Реп­ни­на уда­лось добить­ся его уда­ле­ния из Моск­вы и отправ­ки его под пред­ло­гом недо­пу­ще­ния «отло­же­ния» ногай­ских татар от Рос­сии на вое­вод­ство в дале­кую Аст­ра­хань в 1643 г. А. П. Бар­су­ков ука­зы­ва­ет, что Б. А. Реп­нин нахо­дил­ся в Аст­ра­ха­ни уже 28 нояб­ря 1642 (7151) г. (Бар­су­ков А. П. Спис­ки. С. 9). Но в доку­мен­те, на кото­рый он ссы­ла­ет­ся, отсут­ству­ет точ­ное ука­за­ние на год отправ­ки Реп­ни­на в Аст­ра­хань (АИ. Т. 4. С. 87). По всей види­мо­сти, здесь имел­ся в виду не 7151, а 7152 г. В чело­бит­ной аст­ра­хан­ско­го архи­епи­ско­па Пахо­мия на вое­во­ду кн. Ф. А. Теля­тев­ско­го от 1 апре­ля 1643 (7151) г. гово­рит­ся о том, что новый аст­ра­хан­ский вое­во­да Б. А. Реп­нин еще толь­ко дол­жен при­быть в Аст­ра­хань (АИ. Т. 4. С. 84). Соглас­но раз­ря­дам, он был послан (полу­чил наказ) «по ногай­ским и кал­мыц­ким вестям» в Аст­ра­хань 7 апре­ля 1643 (7151) г.; 5 мая 1643 г. был еще в Москве — при­сут­ство­вал за сто­лом у госу­да­ря (ДР. Т. II. Стб. 699–702). 7 мая 151 (1643) г. Б. А. Реп­нин нахо­дил­ся в при­ка­зе Сыск­ных дел вме­сте с дья­ком М. Гря­зе­вым (РГА­ДА. Ф. 396. On. 1. № 50644. Л. 3). 13 мая 1643 (7151) г. сыну Б. А. Реп­ни­на Ива­ну, кото­рый был послан в Аст­ра­хань вме­сте с отцом, был учи­нен оклад 700 четв. и 50 руб. (Бояр­ская кни­га 1639 г. С. 32), т. е. в это вре­мя он еще был на Москве. В мае-июне 1643 г. в Сыск­ном при­ка­зе, ведав­шем сыском посад­ских людей, Б. А. Реп­нин был заме­нен кн. Ю. А. Сиц­ким (Гур­лянд И. Я. При­каз сыск­ных дел. C. 23; Бого­яв­лен­ский С. К. С. 185). 13 июля 1643 г. гла­вой Счет­но­го при­ка­за по рас­сле­до­ва­нию зло­упо­треб­ле­ний в при­ка­зе Сбо­ра рат­ных людей был назна­чен боярин кн. Ю. А. Сиц­кий, а преж­де во гла­ве это­го при­ка­за сто­ял Б. А. Реп­нин (Яко­влев А. И. При­каз сбо­ра рат­ных людей... С. 529). Мож­но пола­гать, таким обра­зом, что Б. А. Реп­нин отпра­вил­ся в Аст­ра­хань в кон­це вес­ны — летом 1643 г. Сле­ду­ет отме­тить, что отправ­ка Реп­ни­на в Аст­ра­хань про­изо­шла уже после смер­ти бояри­на кн. И. Б. Чер­кас­ско­го, быв­ше­го, оче­вид­но, его покро­ви­те­лем при дворе.

Весь­ма инте­рес­ные и важ­ные подроб­но­сти об обсто­я­тель­ствах отправ­ки Б. А. Реп­ни­на в Аст­ра­хань сооб­ща­ют­ся в одной из «запи­сок» B. Н. Тати­ще­ва, посвя­щен­ных «делам поли­ти­че­ским» в цар­ство­ва­ние Миха­и­ла Федо­ро­ви­ча.[85] Соглас­но «Запис­ке», кн. Б. А. Реп­нин[86] состо­ял при царе Миха­и­ла «в вели­кой мило­сти и такой силе», что «мно­гие на него воз­не­го­до­ва­ли, а наи­па­че оная по смер­ти Фила­ре­та Ники­ти­ча и цари­це была непри­ят­ною (т. е. осо­бен­но «непри­ят­но» воз­вы­ше­ние Реп­ни­на было цари­це)». «Запис­ка» сооб­ща­ет далее, что недо­воль­ные при­двор­ные пыта­лись вос­пре­пят­ство­вать воз­вы­ше­нию Реп­ни­на («поку­ша­лись оно­му его щастию»), «но нико­му (это) не уда­лось, и более с соб­ствен­ною бедою оное засви­де­тель­ство­ва­ли». До поры до вре­ме­ни без­успеш­ны­ми ока­зы­ва­лись замыс­лы оппо­зи­ции «как бы его (Реп­ни­на) на вре­мя куды отлу­чить к знат­но­му делу» — пока Реп­нин был ком­нат­ным столь­ни­ком, обя­зан­ным неот­луч­но нахо­дить­ся при осо­бе царя, его назна­че­ние на служ­бу вне сто­ли­цы было делом затруд­ни­тель­ным. В этой свя­зи оппо­зи­ция пред­при­ня­ла сле­ду­ю­щий лов­кий ход. Яко­бы «доб­ро­хот­ствуя» Реп­ни­ну, его про­тив­ни­ки ста­ли убеж­дать царя пожа­ло­вать его бояр­ским чином, аргу­мен­ти­руя это тем, что Реп­нин, «как чело­век острой, не имея слу­чая в пола­те свой совет дать, оста­ет­ся напрас­но и его вели­че­ство поря­доч­но его сове­та­ми поль­зо­вать­ся не может». После про­из­вод­ства Б. А. Реп­ни­на в бояре, совер­шив­ше­го­ся «во удо­воль­ство­ва­ние как госу­да­ря, так и оных обо­их сто­рон», пред­ста­вил­ся и удоб­ный слу­чай отпра­вить его из Моск­вы «к знат­но­му делу». Из Аст­ра­ха­ни при­шли изве­стия о «смя­те­нии» татар. И хотя собы­тия в Аст­ра­ха­ни не были столь опас­ны­ми, как это пред­став­ля­ли госу­да­рю, было при­ня­то реше­ние «послать (в Аст­ра­хань) кого из знат­ней­ших бояр, кото­ро­го б имя более, неже­ли чис­ло вой­ска страх дела­ло». Назы­ва­лись име­на знат­ней­ших бояр кня­зей И. Б. Чер­кас­ско­го, Мсти­слав­ско­го и Лыко­ва,[87] но царь по при­чине их почтен­но­го воз­рас­та и «поло­жен­ных на них вели­ких дел» откло­нил их кан­ди­да­ту­ры. Тогда пред­ло­жи­ли отпра­вить на вое­вод­ство в Аст­ра­хань кн. Б. А. Реп­ни­на, и тот, видя, что до него на эту служ­бу наме­ча­лись столь знат­ные лица, «охот­но сам на то скло­нил­ся». Источ­ни­ком рас­смот­рен­ных выше изве­стий, по-види­мо­му, явил­ся рас­сказ одно­го из совре­мен­ни­ков собы­тий 1640‑х гг., или (что более веро­ят­но) его бли­жай­ше­го потом­ка. Содер­жа­ща­я­ся в «Запис­ке» инфор­ма­ция исхо­ди­ла от лица, явно близ­ко­го к при­двор­ным сфе­рам и доста­точ­но осве­дом­лен­но­го о нра­вах и собы­ти­ях при­двор­ной жиз­ни вре­ме­ни кон­ца цар­ство­ва­ния Миха­и­ла Федо­ро­ви­ча. Несмот­ря на то что «Запис­ка» содер­жит неточ­но­сти в дета­лях, сама суть собы­тий изла­га­ет­ся в ней вполне прав­до­по­доб­но. Факт необыч­ной, стре­ми­тель­ной карье­ры Б. А. Реп­ни­на, сопро­вож­дав­шей­ся кон­флик­та­ми в при­двор­ной сре­де, как мы виде­ли, нахо­дит под­твер­жде­ние в источ­ни­ках раз­лич­но­го про­ис­хож­де­ния. О гла­вен­ству­ю­щем поло­же­нии Б. А. Реп­ни­на при дво­ре царя Миха­и­ла Федо­ро­ви­ча и недо­воль­стве этим со сто­ро­ны дру­гих при­двор­ных сооб­ща­ет в сво­ем сочи­не­нии Павел Потоц­кий при харак­те­ри­сти­ке дум­ных людей вре­ме­ни цар­ство­ва­ния Алек­сея Михай­ло­ви­ча (Север­ный архив. 1825. № 20. С. 303; Фили­на Е. И. «В поис­ках аль­тер­на­ти­вы...». При­ло­же­ние 4. С. 335).

Уда­ле­ние Реп­ни­на из Моск­вы серьез­но под­ры­ва­ло пози­ции это­го вид­но­го бояри­на и при­двор­но­го. Отправ­лен­ный в Аст­ра­хань в кон­це вес­ны или летом 1643 г. Б. А. Реп­нин был воз­вра­щен в Моск­ву лишь спу­стя три с лиш­ним года (после 15 сен­тяб­ря 1646 г.). Б. А. Реп­нин упо­ми­на­ет­ся как вое­во­да в Аст­ра­ха­ни еще 9 сен­тяб­ря 1646 г. (АИ. Т. 4. С. 48). 15 сен­тяб­ря в Аст­ра­хань при­был новый вое­во­да кн. Ф. С. Кура­кин. Одна­ко Б. А. Реп­нин, в отли­чие от сво­их това­ри­щей кн. Ф. Ф. Вол­кон­ско­го и дья­ка Гав­ри­ла Леон­тье­ва, был отпу­щен из Аст­ра­ха­ни не сра­зу, и ему при­шлось пода­вать осо­бую чело­бит­ную о воз­вра­ще­нии в Моск­ву (Смир­нов П. П. Посад­ские люди... Т. I. С. 485). В послед­ние годы цар­ство­ва­ния Миха­и­ла Федо­ро­ви­ча и в нача­ле цар­ство­ва­ния Алек­сея Михай­ло­ви­ча он был, таким обра­зом, фак­ти­че­ски отстра­нен от уча­стия в при­двор­ной жизни.

Про­тив Б. А. Реп­ни­на интри­го­ва­ла не толь­ко «пар­тия» Стреш­не­вых во гла­ве с цари­цей Евдо­ки­ей, как явству­ет из рас­ска­за В. Н. Тати­ще­ва, но и груп­пи­ров­ка бояри­на Б. И. Моро­зо­ва, неко­то­рые пред­ста­ви­те­ли кото­рой, как мы виде­ли, под­верг­лись гоне­ни­ям от Реп­ни­на. О враж­деб­ном отно­ше­нии Б. А. Реп­ни­на к груп­пи­ров­ке Б. И. Моро­зо­ва сви­де­тель­ству­ет и то обсто­я­тель­ство, что в нача­ле цар­ство­ва­ния Алек­сея Михай­ло­ви­ча (в пери­од прав­ле­ния Б. И. Моро­зо­ва) Б. А. Реп­нин, по сло­вам совре­мен­ни­ка, не поль­зо­вал­ся рас­по­ло­же­ни­ем при дво­ре и нахо­дил­ся в «неми­ло­сти» (Фор­стен Г. В. Сно­ше­ния Шве­ции с Рос­си­ей в цар­ство­ва­ние Хри­сти­ны. С. 371). Дей­стви­тель­но, новый царь не спе­шил воз­вра­щать его в Моск­ву с вое­вод­ства из Аст­ра­ха­ни. Но и после воз­вра­ще­ния с аст­ра­хан­ско­го вое­вод­ства (после 15 сен­тяб­ря 1646 г.) Реп­нин был совер­шен­но неза­ме­тен на служ­бе в Москве. Лишь после мос­ков­ско­го вос­ста­ния 1648 г. и паде­ния Моро­зо­ва с 2 декаб­ря 1648 г. по октябрь 1649 г. он являл­ся судьей Вла­ди­мир­ско­го Суд­но­го при­ка­за (Бого­яв­лен­ский С. К. С. 169). Но затем, когда Б. И. Моро­зов вновь укре­пил­ся во вла­сти, Реп­нин был вновь отправ­лен из Моск­вы на вое­вод­ства в горо­да. В октяб­ре 1649 г. «по чер­кас­ским вестям» послан вое­во­дой в Севск, а в мае 1650 г. «для при­хо­ду крым­ских людей» был послан в Бел­го­род, где нахо­дил­ся и в 1651 г. (ДР. Т. III. Стб. 135,166,177,210; Бар­су­ков А. П. Спис­ки. С. 27). 1651, воев. в Ябло­но­ве, ука­за­но, в слу­чае при­хо­да татар, соеди­нить­ся с кн. Про­зо­ров­ски­ми и Хво­ро­сти­ным, и дей­ство­вать про­тив непри­я­те­лей [d, 252—4]. С. Кол­линс сооб­ща­ет, что Б. И. Моро­зов «разо­слал всех ста­рых кня­зей по отда­лен­ным обла­стям: Реп­ни­на в Бел­го­род, а Кура­ки­на в Казань» (Кол­линс С. Нынеш­нее состо­я­ние Рос­сии... // Утвер­жде­ние дина­стии. М., 1997. С. 218).

1652, июл. 5 и дек. намест­ник Вели­ко­перм­ский, был «в отве­те с поль­ски­ми послами»[d, 320, 335]. 1653, апр. 24, с тем же зва­ни­ем, Вели­ко-Перм­ско­го Намест­ни­ка, отправ­лен со сви­той в Лит­ву, к Польск. коро­лю Яну-Кази­ми­ру вели­ким и пол­но­моч­ным послом [d, 348; Акт. Ист. II, 352; Соб. гос. гр. и дог. III, № 15]. 1653, сент. 25, воз­вра­тил­ся из посоль­ства, и был у руки Госу­да­ря в Тро­иц­ком мон. [Дв. Раз. III, 368]. 1654, ведал Раз­бой­ный Приказ.[Др. Р. Вив. XX, 387]. 1654, май, в пох. про­тив Поля­ков состо­ял при царе; 1655, в том же пох., в Смо­лен­ске перв. воев. сто­рож, п., и июл. 30, от него и от дру­гих вое­вод из Виль­ны, были посла­ны к Госу­да­рю в д. Кро­пив­ну сеун­чи, с изве­сти­ем о взя­тии Виль­ны, и раз­би­тии гет­ма­нов Рад­зи­вил­ла и Гон­сев­ско­го [Дв. Раз. III. 413, 468, 478, 485]. 1655, нояб. 13, 1656, февр. 17, воев. в Смо­лен­ске [Барс. Гор. в. 209]. 1659, март. 15 — 1661, март. 20, тоже [d, 210; Акт. Ист. IV, 457]. После Б. И. Моро­зо­ва (ум. 1 нояб­ря 1661 г.) пер­вен­ство в Думе пере­шло к кн. Бори­су Алек­сан­дро­ви­чу Реп­ни­ну, пред­ста­ви­те­лю фами­лии, еще с XVI в. тес­но свя­зан­ной с кла­ном Рома­но­вых. 1662, началь­ник Вла­ди­мир­ско­го Суд­но­го При­ка­за [Др. р. Вив. XX, 294]. 1664 — 6, воев. и намест­ник в Бел­го­ро­де [Рус. Ист. Биб. XI. 12, 120, 301, 321; Барс. Гор. В. 29]. 

† 1670, мая 27, погре­бен в Паф­ну­тьев. мон.[88]

Был круп­ным зем­ле­вла­дель­цем. Его вла­де­ния нахо­ди­лись в Пере­я­с­лав­ле-Залес­ском, Мос­ков­ском, Коло­мен­ском, Обо­лен­ском, Арза­мас­ском и дру­гих уез­дах. При этом сыно­вья кн. Алек­сандра Андре­еви­ча Реп­ни­на (под­верг­ше­го­ся по делу Рома­но­вых репрес­си­ям при Бори­се Году­но­ве; участ­ник I опол­че­ния, ум. в 1612 г.) — кн. Петр и Борис Алек­сан­дро­ви­чи Реп­ни­ны — в нача­ле цар­ство­ва­ния не были бога­ты­ми землевладельцами. 

Родо­вые вла­де­ния Реп­ни­ных рас­по­ла­га­лись не в Обо­лен­ском, а в сосед­нем Боров­ском у. В пис­цо­вой кни­ге Боров­ско­го у. 1629–1630 гг. в Щитов­ском ст. за кн. П. А. Реп­ни­ным зна­чи­лась ста­рин­ная вот­чи­на д. Шуби­на на р. Моче (90 четв.), за кн. Б. А. Реп­ни­ным — ста­рин­ная вот­чи­на, сц. Велья­ми­но­во-Сви­ти­но (90 четв.).[89] За кн. Б. А. Реп­ни­ным зна­чи­лись выслу­жен­ная вот­чи­на за мос­ков­ское осад­ное сиде­ние «в коро­ле­ви­чев при­ход» в Галич­ском у. (в Пар­фе­ньев­ской Око­ло­го­род­ной вол., 207 четв.)[90] и при­да­ная вот­чи­на в Унжен­ском ст. Муром­ско­го у., кото­рую он зало­жил в 1623/24 г. Ива­ну Пет­ро­ви­чу Хомя­ко­ву-Язы­ко­ву.[91]

Бла­го­да­ря бли­зо­сти ко дво­ру кн. Реп­ни­ны жалу­ют­ся вот­чи­на­ми сво­их соро­ди­чей — кня­зей Обо­лен­ских. В пис­цо­вой кни­ге Коло­мен­ско­го у. 1627–1628 гг. в Оглоб­лин­ской вол. за П. А. и Б. А. Реп­ни­ны­ми чис­ли­лась быв­шая вот­чи­на вдо­вы кн. Миха­и­ла Пет­ро­ви­ча Реп­ни­на (их тро­ю­род­но­го деда) кнг. Марии (пер­во­му при­над­ле­жа­ла поло­ви­на с. Вер­хов­ля, 258 четв., вто­ро­му — д. Посы­ки­но и др., 306 четв.).[92]) По всей види­мо­сти, эта коло­мен­ская вот­чи­на была пожа­ло­ва­на П. А. и Б. А. Реп­ни­ным уже после 1613 г., посколь­ку в 1613 г. за П. А. Реп­ни­ным чис­ли­лось толь­ко 134 четв. вот­чин­ной зем­ли. Но осо­бен­но щед­рые пожа­ло­ва­ния Реп­ни­ным «роди­тель­ских» вот­чин наблю­да­ют­ся во вто­рой поло­вине 30‑х — нача­ле 40‑х гг., когда про­ис­хо­дит стре­ми­тель­ное воз­вы­ше­ние Б. А. Реп­ни­на. 12 сен­тяб­ря 1637 г., как мы виде­ли, кн. П. А. и Б. А. Реп­ни­ны были пожа­ло­ва­ны выслу­жен­ны­ми вот­чи­на­ми их «бра­та», кн. В. И. Туре­ни­на- Обо­лен­ско­го (послед­не­го пред­стви­те­ля рода Туре­ни­ных) в Кашин­ском и Венев­ском у., а к кн. П. А. Реп­ни­ну пере­шла родо­вая вот­чи­на В. И. Туре­ни­на в Обо­лен­ском у. (села Хру­сталь и Поре­чье с дерев­ня­ми и пусто­ша­ми). В авгу­сте 1640 г. бра­тья П. А. и Б. А. Реп­ни­ны были пожа­ло­ва­ны за служ­бу их отца кн. А. А. Реп­ни­на (за Ниже­го­род­ское осад­ное сиде­ние при царе Васи­лии) вот­чи­на­ми по 100 четв. (с помест­но­го окла­да отца в 1000 четв.; сам кн. А. А. Реп­нин, вот­чи­ну «взять не успел») — П. А. Реп­нин был пожа­ло­ван вот­чи­ной из его воло­год­ско­го поме­стья (в Федо­се­ев­ской вол.), кн. Б. А. Реп­нин — вот­чи­ной из его поме­стья в Нугор­ском ст. Вол­хов­ско­го у. (с. Еман­ды­ко­во и сло­бод­ка Фили­мо­но­ва).[93] Упо­мя­ну­тое поме­стье в Федо­се­ев­ской вол. Воло­год­ско­го у. (дан­ное из двор­цо­вых сел) по дозор­ным кни­гам 1615 и 1616 гг. при­над­ле­жа­ло обо­им бра­тьям, по 127 четв. каж­до­му (ПК 59. Л. 123; ПК 62. Л. 1858), а в пис­цо­вой кни­ге 1628–1629 гг. зна­чит­ся за одним П. А. Реп­ни­ным (ПК 14720. Л. 604). Соглас­но послуш­ной гра­мо­те, дан­ной в 1643 г. П. А. Реп­ни­ну на его вла­де­ния в Федо­се­ев­ской вол. Воло­год­ско­го у., за ним чис­ли­лось в вот­чине д. Шек­ша, 220 четв., и в поме­стье д. Поле­жай­ка, 116 четв. (РГА­ДА. Ф. 233. Кн. 670. Л. 222). 

Инте­рес­на исто­рия бол­хов­ско­го вла­де­ния кн. Реп­ни­ных, с. Еман­ды­ки. В дозор­ной кни­ге Бол­хов­ско­го у. 1619/20 г. пуст., что было село Емал(н)дыки в Нугор­ском ст. (401 четв.) чис­ли­лось за бра­тья­ми П. А. и Б. А. Реп­ни­ны­ми как вот­чи­на (РНБ. OP. F.IV. № 375. Л. 44 об.). Одна­ко в пла­теж­ни­це 1628–1629 гг. в Нугор­ском ст. вот­чин за кн. Реп­ни­ны­ми не упо­ми­на­ет­ся, а упо­ми­на­ет­ся лишь поме­стье одно­го кн. Б. А. Реп­ни­на (село и 4 дерев­ни; назва­ния этих селе­ний не ука­за­ны: ПК 409. Л. 724). Мож­но пред­по­ло­жить, что бол­хов­ское с. Еман­ды­ки было пожа­ло­ва­но за служ­бу кн. А. А. Реп­ни­ну, а впо­след­ствии его сыно­вья пыта­лись закре­пить эту вот­чи­ну за собой. Но, посколь­ку их отец реаль­но вот­чи­ной не вла­дел («взять не успел»), то П. А. и Б. А. Реп­ни­ны были лише­ны пра­ва вла­деть этой вот­чи­ной, кото­рая была пере­ве­де­на им в поме­стье. И лишь в 1640 г. бра­тья Реп­ни­ны были офи­ци­аль­но пожа­ло­ва­ны вот­чи­на­ми за служ­бу их отца. Извест­но, что бра­тья кн. П. А. и Б. А. Реп­ни­ны в сен­тяб­ре 1626 (7135) г. полю­бов­но раз­де­ли­ли меж­ду собой воло­год­ское и бол­хов­ское поме­стья (Сто­ро­жев В. Н. Мате­ри­а­лы Помест­но­го при­ка­за. Стб. 369).

4 июня 1641 г. Б. А. Реп­ни­ну была дана гра­мо­та на ста­рин­ную вот­чи­ну его «деда» бояри­на кн. Дмит­рия Ива­но­ви­ча Немо­го Телеп­не­ва Обо­лен­ско­го с. Ильин­ское с пусто­ша­ми в Обо­лен­ском у., быв­ши­ми после кн. Д. И. Немо­го в двор­цо­вых селах, а затем в помест­ной раз­да­че. Поло­ви­на с. Ильин­ско­го чис­ли­лось перед пожа­ло­ва­ни­ем вот­чи­ны Б. А. Реп­ни­ну в выслу­жен­ной вот­чине за Афа­на­си­ем Нико­ла­е­вым сыном Гре­ча­ни­но­вым, а затем за его сыно­вья­ми (120 четв.). В каче­стве ком­пен­са­ции за эту вот­чи­ну Гре­ча­ни­но­вым была дана куп­лен­ная вот­чи­на Б. А. Реп­ни­на в Мещер­ском (Елатом­ском) у. Дру­гая поло­ви­на с. Ильин­ско­го нахо­ди­лась в поме­стье за вдо­вой кн. Гри­го­рия Тимо­фе­е­ви­ча Дол­го­ру­ко­ва кнг. Але­ной (111 четв.), а в 1633/34 г. поме­стье пере­шло к кн. Васи­лию Васи­лье­ви­чу Тюфя­ки­ну. Послед­ний (усту­пая, по-види­мо­му, сво­е­му вли­я­тель­но­му соро­ди­чу кн. Б. А. Реп­ни­ну) бил челом госу­да­рю о «сня­тии» с него это­го поме­стья «за пусто­тою» (AGAD. Zb. Doc. peg., nr. 8767; см. так­же: РГА­ДА. Ф. 210. Оп. 16. № 22. Л. 24–26; РГА­ДА. Ф. 233. Кн. 670. Л. 225; ПК 325. Л. 197 об., 217 об.). По дан­ным Г. А. Вла­сье­ва, вот­чи­на кн. Д. И. Немо­го- Обо­лен­ско­го с. Ильин­ское с пусто­ша­ми была дана в 1638 г. бра­тьям П. А. и Б. А. Реп­ни­ным (.Вла­сьев Г. А. Т. I. Ч. И. С. 421).

Нако­нец, по жало­ван­ной гра­мо­те от 31 мар­та 1643 г. Б. А. Реп­ни­ну были даны на выкуп из Тро­и­це-Сер­ги­е­ва м‑ря круп­ная родо­вая вот­чи­на его «пра­де­да» кн. Ива­на Федо­ро­ви­ча Овчи­ни­на-Обо­лен­ско­го (с. Овчи­ни­но Новое с пусто­ша­ми в Обо­лен­ском у., все­го 1697 четв.), дан­ная в 1559/60 г. в м‑рь вдо­вой И. Ф. Овчи­ни­на-Обо­лен­ско­го кнг. Марьей, а так­же родо­вая вот­чи­на его отца, кн. А. А. Реп­ни­на (жере­бей с. Ива­нов­ско­го на р. Поро­тве в Обо­лен­ском у., 47 четв.), кото­рую А. А. Реп­нин в 1574/75 г. дал в Тро­и­це-Сер­ги­ев м‑рь. Соглас­но жало­ван­ной гра­мо­те, Б. А. Реп­ни­ну было ука­за­но дать в Тро­и­це-Сер­ги­ев м‑рь денег за вот­чи­ну кн. И. Ф. Овчи­ни­на «вдвое, за четь по руб­лю, так как та пра­де­да ево вот­чи­ни в мона­сты­ре заста­ре­ла», а за вот­чи­ну его отца кн. А. А. Реп­ни­на «дать выку­пу за четь по пол­тине, так как отца вот­чи­на пуста».[94] В каче­стве свое­об­раз­ной ком­пен­са­ции за предо­став­лен­ное Б. А. Реп­ни­ну пра­во на выкуп родо­вых вот­чин Тро­и­це-Сер­ги­е­ву м‑рю 1 фев­ра­ля 1644 г. была дана жало­ван­ная гра­мо­та, закреп­ляв­шая его пра­во на вла­де­ние куп­лен­ной у кн. Суле­ше­вых вот­чи­ной в Юрьев-Поль­ском у. «про­тив взя­тые вот­чи­ны, что по госу­да­ре­ву ука­зу и по чело­би­тью бояри­на кня­зя Бори­са Алек­сан­дро­ви­ча Реп­ни­на дано ему на выкуп вот­чи­ны в Обо­лен­ском уез­де с. Овчи­ни­но, Запа­жье тож...», а око­ло 1645/46 г. вла­сти Тро­и­це-Сер­ги­е­ва м‑ря полу­чи­ли раз­ре­ше­ние на покуп­ку у вдо­вы Пет­ра Ива­но­ви­ча Вну­ко­ва Анны с детьми вот­чи­ны в Ста­ро­дуб­ском ст. Суз­даль­ско­го у. вза­мен выкуп­лен­но­го из м‑ря бояри­ном Б. А. Реп­ни­ным с. Овчи­ни­но-Запа­жье в Обо­лен­ском у.[95] Все это сви­де­тель­ству­ет об осо­бом харак­те­ре пожа­ло­ва­ния Б. А. Репнину. 

В кон­це 30‑х — нача­ле 40‑х гг. Б. А. Реп­нин актив­но при­об­ре­та­ет вот­чи­ны в раз­лич­ных уез­дах. Целый ряд вот­чин Б. А. Реп­нин при­об­рел в 1642 г. — Васи­лий Ива­но­вич Тар­бе­ев зало­жил ему вот­чи­ну с. Оно­со­во (Сло­бод­ка) в Замош­ском ст. Мещер­ско­го у. (285 четв.);[96] калуж­ский сын бояр­ский Иван Пет­ро­вич Гурьев зало­жил ему вот­чи­ну поло­ви­ну сц. Гор­не­во (Горин­ско­го) в Обо­лен­ском у.[97] Дру­гую поло­ви­ну сц. Гор­не­го кн. Б. А. Реп­нин как поме­стье в апре­ле 1643 г. выме­нял у калу­жа­ни­на Мар­ка Рыл­ко­ва.[98] Алек­сей Ники­тич Году­нов про­дал ему вот­чи­ну в Медуш­ском ст. Вла­ди­мир­ско­го у. (дерев­ни Клюш­ни­ко­во-Тяж­ко­во и Куда­е­во);[99] вдо­ва Пет­ра Ива­но­ви­ча Бутур­ли­на Соло­мо­ни­да Кон­стан­ти­нов­на зало­жи­ла Б. А. Реп­ни­ну выслу­жен­ную вот­чи­ну сво­е­го мужа в Залес­ном ст. Арза­мас­ско­го у. (с. Пано­во).[100] Иван Сте­па­но­вич Бла­го­во про­дал ему свою вот­чи­ну в Фомин­ском ст. Руз­ско­го у.[101] В декаб­ре 1644 г. кн. Алек­сей Ники­тич Тру­бец­кой, душе­при­каз­чик бояри­на кн. Б. А. Реп­ни­на, про­дал его вот­чи­ну в Фомин­ском ст. Руз­ско­го у. кн. Васи­лию Гри­го­рье­ви­чу Мень­шо­му Ромо­да­нов­ско­му (ЗВК. С. 1068). В 1643 г. кн. Б. А. Реп­нин выме­нял у кн. Ива­на Ису­по­ва села Кара­ча­ро­во и Пан­фи­ло­во с дерев­ням в Муром­ском у. (558 четв.) и купил в вот­чи­ну часть сво­е­го поме­стья в Замош­ском ст. Мещер­ско­го у. (40 четв.).[102] В меже­вой Мос­ков­ско­го у. от 10 нояб­ря 1640 г. упо­ми­на­ют­ся вот­чи­на Б. А. Реп­ни­на сц., что была пуст. Шати­ло­во (в Сетун­ском ст.), и его вла­де­ние почи­нок, что была пуст. Бата­ше­во в Черм­не­ве ст., «что ныне за бояри­ном кня­зем Бори­сом Алек­сан­дро­ви­чем Реп­ни­ным», т. е. недав­ние его при­об­ре­те­ния.[103] Вот­чи­на д. Шати­ло­во в Сетун­ском ст. упо­ми­на­ет­ся за ним в рос­пи­си земель­ных вла­де­ний Мос­ков­ско­го у. вто­рой поло­ви­ны 1640‑х гг.[104] В пере­пис­ных кни­гах 1646 г. вот­чи­на Б. А. Реп­ни­на в Сетун­ском ст. зна­чит­ся как д. Шаба(о)лово.[105] В 1633/34 (7142) г. встре­ча­ем упо­ми­на­ние о вот­чине кн. Б. А. Реп­ни­на Радо­не­же и Кор­зе­не­ве ст. Мос­ков­ско­го у. (сц. Фомин­ское-Бого­слов­ское).[106] Сц. Фомин­ское-Бого­слов­ское зна­чи­лось за ним в вот­чине в пере­пис­ной кни­ге 1646 г.[107] Ранее эта вот­чи­на при­над­ле­жа­ла кн. И. С. Кура­ки­ну. Б. А. Реп­нин поку­па­ет 6 дво­ров в Москве, на Никит­ской ул. воз­ле церк­ви Дио­ни­сия Аре­о­па­ги­та.[108] Упо­ми­на­ют­ся поме­стья кн. Б. А. Реп­ни­на (вла­дел ими в раз­ные годы) во Вла­ди­мир­ском (с. Вели­кое, 328 четв.; отка­за­но ему в 1637 г.),[109] Воло­год­ском (127 четв., поме­стье пере­шло затем к его бра­ту Пет­ру),[110] Вол­хов­ском (из это­го поме­стья ему была дана вот­чи­на за служ­бы его отца),[111] Галич­ском (полу­чил в нояб­ре 1624 г. быв­шее про­жи­точ­ное поме­стье вдо­вы бояри­на М. Б. Сабу­ро­ва Улья­ны, 187 четв.),[112] Обо­лен­ском (поло­ви­на сц. Гор­не­го, 146 четв.; выме­нял у калу­жа­ни­на Мар­ка Рыл­ко­ва в 1643 г.),[113] Пере­слав­ском (с. Гор­ки, 336 четв.; полу­чил в мае 1643 г. быв­шее поме­стье бояри­на кн. Ю. Я. Суле­ше­ва)[114] и Шац­ком (с. Воз­не­сен­ское в Замо­кош­ском ст.)[115] у. К сере­дине XVII в. Б. А. Реп­нин ста­но­вит­ся одним из круп­ней­ших зем­ле­вла­дель­цев стра­ны. Если в нача­ле цар­ство­ва­ния Миха­и­ла Федо­ро­ви­ча совсем юный тогда Б. А. Реп­нин едва ли вла­дел более 134 четв. вот­чин­ной зем­ли (такие раз­ме­ры вот­чин пока­за­ны в зем­ля­ном спис­ке 1613 г. за его стар­шим бра­том Пет­ром), то по мате­ри­а­лам При­ка­за сбо­ра рат­ных людей 1638 г. за ним зна­чи­лось уже 2343 четв. помест­ной и вот­чин­ной зем­ли и 199 дво­ров; после 1638 г., как мы виде­ли, Б. А. Реп­нин осо­бен­но актив­но при­об­ре­та­ет земель­ные вла­де­ния, и к 1647/48 г. в его вла­де­ни­ях «в Мос­ков­ском уез­де и в горо­дех» насчи­ты­ва­лось уже 718 дво­ров. Стре­ми­тель­ный рост зем­ле­вла­де­ния Б. А. Реп­ни­на может слу­жить ярким при­ме­ром зави­си­мо­сти земель­ных богатств слу­жи­ло­го чело­ве­ка от его бли­зо­сти ко дво­ру и поли­ти­че­ско­го влияния.

В мар­те 1640 г. про­изо­шел кон­фликт Ф. В. Волын­ско­го с бра­том П. А. Реп­ни­на Бори­сом — околь­ни­чий Ф. В. и каз­на­чей П. И. Волын­ские «бра­ни­лись» с бояри­ном кн. Б. А. Реп­ни­ным, назы­вая его «сво­им бра­том» (т. е. ров­ней), и за бес­че­стье Реп­ни­на Волын­ских веле­но было поса­дить в тюрь­му.[116] Через брак с Ири­ной Про­ко­пьев­ной Ляпу­но­вой Ф. В. Волын­ский состо­ял в свой­стве с кн. П. А. Реп­ни­ным, пер­вой супру­гой кото­ро­го была дочь Заха­рия Пет­ро­ви­ча Ляпу­но­ва Федо­ра Заха­рьев­на, при­хо­див­ша­я­ся Ирине Про­ко­пьевне Волын­ской дво­ю­род­ной сестрой.

∞, Мария Миро­нов­на Велья­ми­но­ва (? — 2.10.1681). По всей види­мо­сти, Мирон Андре­евич Велья­ми­нов состо­ял в близ­ком род­стве с бояри­ном кн. Б. А. Реп­ни­ным, явля­ясь его тестем. Женою Б. А. Реп­ни­на зна­чи­лась Мария Миро­нов­на (отме­тим, что Мирон — срав­ни­тель­но ред­кое имя в дво­рян­ской сре­де). На род­ство М. А. Велья­ми­но­ва с Б. А. Реп­ни­ным кос­вен­но ука­зы­ва­ет тот факт, что пожа­ло­ва­ние М. А. Велья­ми­но­ва в околь­ни­чие состо­я­лось в пери­од, когда Б. А. Реп­нин нахо­дил­ся на пике сво­ей при­двор­ной карье­ры. В 1670 г. с сыном кн. Ив. Бор. Мария Миро­нов­на при­ни­ма­ла уча­стие в построй­ке в Пафн. м‑ре при­де­ла про­ро­ка Ильи.[117] † 2 окт. 1680 г. □ Пафн. м‑рь. «Лета 7189 году, октяб­ря во 2 день, на память свя­то­го муче­ни­ка Кипри­а­на, пре­ста­ви­ся раба божия бояри­на князь Бори­са Алек­сан­дро­ви­ча Реп­ни­на, жена его бояры­ня кня­ги­ня...».[118]

XXIII генерация от Рюрика

11/9. КН. ИВАН ПЕТ­РО­ВИЧ РЕП­НИН (1643)

Сын Пет­ра Алек­сан­дро­ви­ча Андре­еви­ча[119]. Соглас­но кни­гам Печат­но­го при­ка­за, в 1643 г., после смер­ти П. А. Реп­ни­на (27 янва­ря 1643 г.) его вот­чи­ны в Обо­лен­ском (272 четв.), Венев­ском (84 четв.) и Воло­год­ском (222 четв.), а так­же поме­стье в Воло­год­ском у. (в Федо­се­ев­ской вол. д. Поле­жай­ка, 116 четв.), все­го 694 четв. помест­ной и вот­чин­ной зем­ли были даны его вдо­ве кнг. Акси­нье Ива­новне с сыном Ива­ном и доче­рью Аку­ли­ной.[120] В родо­слов­цах кн. П. А. Реп­нин пока­зан без­дет­ным (Бар­хат­ная кни­га. С. 123; Родо­сло­вец М. А. Обо­лен­ско­го. С. 63) и о нахож­де­нии и служ­бе кн. И. П. Реп­ни­на при дво­ре мы не встре­ча­ем упо­ми­на­ний в источниках. 

КНЖ. АКУ­ЛИ­НА ПЕТРОВНА

дочь кня­зя Пет­ра Александровича
Реп­ни­на. У Г. А. Вла­сье­ва ука­за­на дочь Б. А. Реп­ни­на кнж. Анна, а не Аку­ли­на. Веро­ят­но, ж. кн. Ива­на (Бий мур­зы) Коре­по­ви­ча Юсу­по­ва, посколь­ку его с. кн. Сем. Ив. при­хо­дил­ся вну­ком кн. Пет­ру Ал-др. (№ 9). 

У Коре­ла изве­стен сын
Бий (Иван), уна­сле­до­вав­ший вот­чи­ны сво­е­го деда кня­зя Юрия Янше­е­ви­ча Суле­ше­ва.[121]
Бий кре­стил­ся в 1639/40 г. и стал кня­зем Ива­ном Юсу­по­вым (Ису­по­вым).[122] До 1648 г. он
столь­ник, далее попа­да­ет в опа­лу: в 1649 г. с женой Марьей, сыном и дво­ро­вы­ми людьми
Иван ока­зал­ся в ссыл­ке на Бело­озе­ре. Кара после­до­ва­ла за недо­но­си­тель­ство более трех
меся­цев на сво­их дво­ро­вых, гово­рив­ших непри­го­жие сло­ва о госу­да­ре, буд­то он «не пря­мой госу­дарь» (неза­кон­но­рож­ден­ный).[123] В 1651/52 г. жена с детьми по чело­бит­ной ее
дяди бояри­на кня­зя Бори­са Алек­сан­дро­ви­ча Репнина91 была отпу­ще­на в Моск­ву. Князя
Ива­на пере­ве­ли «под нача­ло» в Кирил­ло-Бело­зер­ский мона­стырь.[124] Далее он упо­ми­на­ет­ся как дво­ря­нин мос­ков­ский.[125] Умер Иван не ранее 1676/77 г.[126] Он имел сына Семена
(с 1671/72 г. – стряп­чий, 1675/76 г. – столь­ник), умер­ше­го не ранее 1685/86 г.[127]

Соглас­но кни­гам Печат­но­го при­ка­за, в 1643 г., после смер­ти П. А. Реп­ни­на (27 янва­ря 1643 г.) его вот­чи­ны в Обо­лен­ском (272 четв.), Венев­ском (84 четв.) и Воло­год­ском (222 четв.), а так­же поме­стье в Воло­год­ском у. (в Федо­се­ев­ской вол. д. Поле­жай­ка, 116 четв.), все­го 694 четв. помест­ной и вот­чин­ной зем­ли были даны его вдо­ве кнг. Акси­нье Ива­новне с сыном Ива­ном и доче­рью Аку­ли­ной.[128]

∞, кн. Иван Коре­ло­вич (Бий-мур­за) Юсу­пов (ум. после 1676), сын ногай­ско­го кня­зя Корас-мурзы

12 КН. ИВАН БОРИ­СО­ВИЧ РЕП­НИН (* ...., † 05.06.1697)

боярин и дво­рец­кий; сын кня­зя Бори­са Алек­сан­дро­ви­ча[129]. В раз­ря­дах 1640–1697 гг. 

В состав цар­ских спаль­ни­ков были зачис­ле­ны сыно­вья воз­вы­сив­ше­го­ся при дво­ре в кон­це 30‑х — нача­ле 40‑х гг. кн. Б. А. Реп­ни­на — Иван и Афа­на­сий Бори­со­ви­чи Реп­ни­ны. Оба они упо­мя­ну­ты сре­ди ком­нат­ных столь­ни­ков царя Миха­и­ла в «Спис­ке дум­ных и при­двор­ных чинов 1533–1700 гг.».[130] Бра­тья появ­ля­ют­ся на госу­да­ре­вой служ­бе в нача­ле 1640‑х гг. — Иван впер­вые упо­ми­на­ет­ся в бояр­ском «налич­ном» (оче­вид­но, авгу­стов­ском) спис­ке 1641 (7149) г. как столь­ник.[131] Его имя запи­са­но, оче­вид­но, и в «под­лин­ном» бояр­ском спис­ке 7149 г.[132] Оче­вид­но, они были одно­вре­мен­но зачис­ле­ны и в ком­нат­ные столь­ни­ки. Уже в 1643 г. боярин кн. Б. А. Реп­нин был отправ­лен на вое­вод­ство в Аст­ра­хань, а вме­сте с ним в Аст­ра­хань были посла­ны его сыно­вья Иван и Афа­на­сий, упо­мя­ну­тые в бояр­ских спис­ках 7151 и 7152 гг. с поме­та­ми о служ­бе «С отцом в Аст­ра­ха­ни».[133] Хотя боярин Б. А. Реп­нин оста­вал­ся на служ­бе в Аст­ра­ха­ни до 1646 г., его сын Иван вер­нул­ся в Моск­ву рань­ше, еще при царе Миха­и­ле Федо­ро­ви­че. В мар­те 1645 г. он неод­но­крат­но упо­ми­на­ет­ся во Двор­це в чис­ле поку­па­те­лей цар­ско­го «отстав­но­го пла­тья».[134] В сен­тябрь­ском «налич­ном» бояр­ском спис­ке 7153 г. он не упо­ми­на­ет­ся [135], т. е. осе­нью 1645 г. его еще, по-види­мо­му, не было на Москве. В 1647 г. имел помест­ный оклад в 700 четв. и денеж­ный — в 50 рублей. 

1648—1653, нахо­дил­ся на двор­цо­вой служ­бе: сопро­вож­дал Госу­да­ря в его поезд­ках, был рын­дой при при­е­мах и отпус­ках послов, при­слу­жи­вал за сто­лом Госу­да­ря, сопро­вож­дал царя в его бого­моль­ных похо­дах в Тро­и­це-Сер­ги­ев мона­стырь, в Кашин и Зве­ни­го­род и т. п. [Дв. Раз. III, 101—346; Рус. Ист. Биб. X, 414—59]. В 1650 г. Р. был судьей Вла­ди­мир­ско­го Суд­но­го Про­ка­за и был послан в Полоцк для бере­же­ния от при­хо­да воин­ских людей. 1654—5, в пох. Госу­да­ря на Поля­ков был в Госу­да­ре­вом пол­ку голо­вой у дво­рян [Дв. Раз. III, 416. 465, 474]. За при­езд в Вязь­му на указ­ной срок 17 мар­та 1655 г. он полу­чил в при­бав­ку 50 четв. и 5 руб­лей, да за «Литов­скую» служ­бу, т. е. за вое­вод­ство в Моги­ле­ве в 1655—1656 гг. полу­чил еще при­бав­ку 200 четв. и 15 руб­лей. 1655, нояб.—1656 мая 7, воев. в Моги­ле­ве [Барс. Гор. В. 139; Др. Р. Вив. IX, 200.] 

Во вре­мя вой­ны 1654—1656 гг. с поль­ским коро­лем Яном-Кази­ми­ром, когда запад­но­рус­ский край был занят вой­ска­ми царя Алек­сея Михай­ло­ви­ча, — во мно­гие горо­да «Литов­ской» Руси были назна­че­ны мос­ков­ские вое­во­ды, — и в Моги­лев назна­чен, 1 нояб­ря 1655 г., князь Р. Он и това­рищ его Фед. Богд. Гле­бов полу­чи­ли наказ, в кото­ром, кро­ме обыч­но­го пове­ле­ния при­нять денеж­ную, хлеб­ную и зелей­ную каз­ну, было подроб­но ска­за­но, что вхо­ди­ло в круг их обя­зан­но­стей. Они долж­ны были обра­щать осо­бен­ное вни­ма­ние на «сидель­цев» (оса­жден­ных) г. Быхо­ва; узна­вать об отно­ше­ни­ях поль­ско­го коро­ля к швед­ско­му коро­лю, крым­ско­му хану и гет­ма­ну вой­ска Запо­ролж­ско­го Бог­да­ну Хмель­ниц­ко­му; обе­ре­гать Моги­лев от при­хо­да воин­ских людей, наблю­дать за сохран­но­стью хлеб­ных запа­сов, мило­сти­во обхо­дить­ся с моги­лев­ски­ми жите­ля­ми, а суда им ни в каких делах не давать, пото­му что царь пожа­ло­вал их, велел им меж­ду собой судить­ся в рату­ше по преж­ним обы­ча­ям. Для моги­лев­ской служ­бы веле­но выде­лить им себе в Моги­лев­ском уез­де — кня­зю Реп­ни­ну 100 кре­стьян, а Гле­бо­ву 50, и вла­деть ими, пока они будут на моги­лев­ской служ­бе, «а дохо­ды вся­кие с тех кре­стьян им на себя делать про­тив их мочи, а лиш­не­го через их моч у них ниче­го не имать, чтоб им не было боль­шие нало­ги и тяго­сти, и чело­би­тья от них к госу­да­рю не было, и роз­но не разойтись».

1658, июл. 20, при встре­че Гру­зинск. царя Тей­му­ра­за Дави­до­ви­ча был голо­вой у стряп­чих, a июл. 6, при нем же смот­рел в кри­вой стол [Дв. Раз. III, 496, 502]. 1659, февр. 3, пожа­ло­ван из столь­ни­ков в Бояре [d, III, дополн. 169; Др. Р. Вив. XX, 114]. 1659, Март. 13, быв­ши до это­го Судьей Вла­дим. При­ка­за, заме­нен дру­гим [Др. Раз. Ill, дополн. 174] 1659, март. 15, послан осад­ным воев. в Полоцк, и был там до 1660, июл., но отпу­щен был в Моск­ву по болез­ни. [d, 175; Барс. Гор. в. 179]. 1660, дек. 22, назна­чен Судьей Вла­ди­мирск. Суд­но­го При­ка­за, и 1661, заме­нен отцом [Дв. Раз. III, дополн. 246; Др. Р. Вив. XX, 294]. В 1661 году Аф. Лавр. Ордин-Нащо­кин, быв­ший послом в Шве­ции, писал царю Алек­сею Михай­ло­ви­чу о сво­их сооб­ра­же­ни­ях по пово­ду заклю­че­ния мира как со Шве­ци­ей, так и с Поль­шей, и пред­ла­гал, что­бы съезд с поль­ски­ми комис­са­ра­ми был в Полоц­ке, а вели­ким послом — князь Ив. Бор. Реп­нин, «пото­му что его Лит­ва хоро­шо зна­ет, разум и дела его выслав­ля­ет вез­де»; с кня­зем Р. он пола­гал жела­тель­ным послать дум­но­го дья­ка Алма­за Иванова.

1661, мая 5, послан воев. в Нов­го­род, где был до 1665, февр. 1 [Дв. Раз. III, дополн., 263; Барс. Гор. В. 154]. Инте­рес­ны подроб­но­сти одной из встреч кня­зя Р. в пре­де­лах Нов­го­род­ской обла­сти, при при­ез­де его туда на вое­вод­ство. Во вто­рой поло­вине мая 1661 г. до насто­я­те­ля Нов­го­род­ско­го Ивер­ско­го мона­сты­ря архи­манд­ри­та Фило­фея дошло изве­стие, что назна­чен­ный в Нов­го­род вое­во­да, боярин князь Ив. Бор. Реп­нин выехал из Моск­вы и ско­ро при­бу­дет в Нов­го­род. На пути кня­зя Реп­ни­на лежа­ло мона­стыр­ское село Выд­ро­пуск, и архим. Фило­фей напи­сал «посель­ским стар­цам» Авра­мию и Алим­пию, что­бы они при­го­то­ви­ли для него при­лич­ное поме­ще­ние. «A как он к вам при­е­дет — закан­чи­ва­ет­ся настав­ле­ние, — и вы б под­нес­ли ему две чети овса, или скол­ко при­гож, по тамош­не­му смот­ря, да сена, да хле­бов пече­ных и ква­су по рас­смот­ре­нию, чтоб честь воз­дать достой­ную, и ни в чем им не прекословить».

Бли­зость Нов­го­ро­да к Шве­ции тре­бо­ва­ла осо­бен­ной вни­ма­тель­но­сти как в рат­ном деле, так и в пра­виль­ном веде­нии тор­гов­ли. Тих­вин­ский мона­стырь при­ни­мал дея­тель­ное уча­стие во внут­рен­ней и внеш­ней тор­гов­ле, а пото­му в 1662 г. князь Р. неод­но­крат­но писал туда архи­манд­ри­ту Иоси­фу о раз­ных меро­при­я­ти­ях отно­си­тель­но тор­гов­ли: 1) о про­да­же юфти, льна, пень­ки, говя­жье­го сала и крас­ной меди лишь осо­бо назна­чен­ным покуп­щи­кам; 2) о про­из­вод­стве в Тих­вине тор­гов­ли со шве­да­ми на осно­ва­нии Кар­дис­ско­го дого­во­ра; 3) о рас­спро­се Нов­го­род­ских тор­го­вых луч­ших людей, про­из­во­див­ших тор­гов­лю в швед­ских горо­дах: Сте­кольне (Сток­голь­ме), Риге и Колы­ва­ни (Реве­ле), нет ли каких-либо стес­не­ний срав­ни­тель­но со Стол­бов­ским дого­во­ром в покуп­ке, про­да­же и выво­зе това­ров, пла­те­же пошлин и пр. Это надо было знать, пото­му что вско­ре долж­ны были отпра­вить­ся из Моск­вы вели­кие послы на съезд со швед­ски­ми посла­ми. Во гла­ве посоль­ства назна­чен Вас. Сем. Волын­ский, а кня­зю Реп­ни­ну веле­но было выбрать для сопро­вож­де­ния его на съезд 200 самых луч­ших рей­тар. — Игу­ме­ну Алек­сан­дро-Свир­ско­го мона­сты­ря Симо­ну князь Р. писал в том же 1662 г. о наблю­де­нии за швед­ски­ми тор­гов­ца­ми на Алек­сан­дро-Свир­ской ярмар­ке. Для досмот­ра и при­е­ма в каз­ну так назы­ва­е­мых указ­ных това­ров князь Р. рас­по­ря­дил­ся выбрать цело­валь­ни­ка из посад­ских людей.

Оби­лие мона­сты­рей в Нов­го­ро­де и его окрест­но­стях услож­ня­ло вое­вод­ские обя­зан­но­сти кня­зя Р. Так, напри­мер, в кон­це 1661 г. он полу­чил от царя Алек­сея Михай­ло­ви­ча пове­ле­ние отпу­стить, соглас­но чело­бит­ной стро­и­те­ля Вишер­ско­го мона­сты­ря, день­ги на постро­е­ние новой церк­ви в этом мона­сты­ре, а несколь­ко меся­цев спу­стя хло­по­тал о при­сыл­ке из Ивер­ско­го мона­сты­ря рез­чи­ка, для почин­ки раки Пре­по­доб­но­го Сав­вы Вишер­ско­го; рез­чик явил­ся, но отка­зал­ся чинить раку, так как она реза­на и золо­че­на по лев­ка­су; на устрой­ство же новой раки потре­бо­ва­лось бы очень мно­го вре­ме­ни, — око­ло года. Архи­манд­рит Ивер­ско­го мона­сты­ря Фило­фей часто обра­щал­ся с отпис­ка­ми то к кня­зю Р., то к пат­ри­ар­ху Нико­ну. В кон­це янва­ря 1662 г. он жало­вал­ся кня­зю Р. на раз­гром про­из­ве­ден­ный в одном из мона­стыр­ских сел немец­ким пол­ков­ни­ком и его людь­ми: у несколь­ких кре­стьян были отня­ты гуси, откорм­лен­ные боро­ва, сено, овес, а у одно­го из постра­дав­ших взя­ты, кро­ме того, жен­ские фере­зи на заячьем меху, кры­тые зеле­ным кин­дя­ком, и малень­кая ско­во­род­ка с рыльцем.

Вес­ной 1662 г. нуж­но было собрать с Нов­го­ро­да и с Нов­го­род­ско­го уез­да стре­лец­кий хлеб для выда­чи хлеб­но­го жало­ва­нья, а из при­воз­но­го Псков­ско­го хле­ба про­да­вать или раз­да­вать в долг бед­ным людям. Встре­ти­лось затруд­не­ние в сбо­ре хле­ба со «вла­стей», т. е., с мит­ро­по­ли­та, с духо­вен­ства и, глав­ным обра­зом, с Ивер­ско­го мона­сты­ря, имев­ше­го жало­ван­ную гра­мо­ту, по кото­рой он был «обе­лен», т. е. осво­бож­ден от всех пода­тей. Ивер­ский и Вос­кре­сен­ский мона­сты­ри в Нов­го­ро­де нахо­ди­лись в глав­ном заве­до­ва­нии пат­ри­ар­ха Нико­на, и тот, по прось­бе насто­я­те­лей, выхло­па­ты­вал у царя раз­ные льго­ты, как, напри­мер, осво­бож­де­ние мона­стыр­ских кре­стьян от ямской служ­бы и выбо­ра в цело­валь­ни­ки, а соля­ных мона­стыр­ских про­мыс­лов — от пла­те­жа «пятой» день­ги. В Выш­нем Волоч­ке, отпи­сан­ном за Ивер­ский мона­стырь, было запре­ще­но вновь откры­вать кабак и ссы­лать кре­стьян, посе­лив­ших­ся на зем­ле, при­над­ле­жав­шей преж­не­му каба­ку. Все эти отме­ны вызы­ва­ли обшир­ную пере­пис­ку: посы­ла­лись чело­бит­ные царю и доне­се­ния пат­ри­ар­ху, дела­лись справ­ки, и князь Р. полу­чал ука­зы отно­си­тель­но раз­ных рас­по­ря­же­ний. В 1663 г. князь Р. удо­сто­ил­ся похва­лы от царя за то, что уста­но­вил цену вся­ким хлеб­ным и съест­ные запа­сам и запре­тил пере­куп­щи­кам поку­пать преж­де мир­ских людей, отче­го цена на съест­ные при­па­сы пони­зи­лась и они ста­ли доступ­нее для бед­ных людей.

1665, май, сдал все дела по Нов­го­ро­ду кн. Вас. Григ. Ромо­да­нов­ско­му [Рус. Ист. Биб. XI, 222]. 1666, воев. в Бел­го­ро­де [d, 154; Др. Р. Вив. XX, 134]. 1667, окт. 30 — 1668, воев. в Смо­лен­ске [Дв. Раз. III, 682, 842; Барс. Гор. В. 210]. Скуд­ное состо­я­ние денеж­ной каз­ны в Смо­лен­ске и малое коли­че­ство подья­чих в съез­жей избе тяго­ти­ли кня­зя Реп­ни­на: он неод­но­крат­но доно­сил царю о необ­хо­ди­мо­сти при­сыл­ки денег из Моск­вы и, не полу­чая тако­вых, напи­сал в нояб­ре 1667 г., что после выда­чи сол­да­там и началь­ным людям в Рос­лав­ле кор­мо­вых денег за вто­рую поло­ви­ну сен­тяб­ря, а в Смо­лен­ске за ноябрь, в Смо­лен­ской казне денег не оста­лось, вслед­ствие чего нель­зя выдать жало­ва­нья гене­рал-май­о­ру Дани­ле Кра­фер­ту и пол­ков­ни­кам и началь­ным людям рей­тар­ско­го и сол­дат­ско­го строя. По цар­ско­му ука­зу веле­но было оста­вить за смо­лен­ски­ми рей­та­ра­ми, уже наде­лен­ны­ми поме­стья­ми, толь­ко по пяти дво­ров, а изли­шек отобрать у них и раз­дать бес­по­мест­ным рей­та­рам, что­бы у всех было поров­ну кре­стьян­ских и бобыль­ских дво­ров, паш­ни, сен­ных поко­сов и вся­ких уго­дий. После отво­да поме­стий — напи­сать в отказ­ные кни­ги по име­нам и при­слать в Моск­ву, в Помест­ный При­каз, а спи­сок оста­вить в Смо­лен­ской съез­жей избе. Полу­чив это пове­ле­ние, кня­зя Р. отве­чал в декаб­ре 1667 г., что в Смо­лен­ской съез­жей избе толь­ко четы­ре подья­чих, — сле­до­ва­тель­но нель­зя ско­ро напи­сать отказ­ные кни­ги, да и отвод поме­стий рей­та­рам невоз­мож­но выпол­нить в непро­дол­жи­тель­ном вре­ме­ни, пото­му что в Смо­лен­ске мало таких неслу­жа­щих дво­рян, кото­рым мож­но было бы пору­чить это дело.

В 1669 г. князь Р. дне­вал и ноче­вал при гро­бе царе­ви­ча Семи­о­на Алек­се­е­ви­ча, а в 1670 г. — при гро­бе царе­ви­ча Алек­сея Алек­се­е­ви­ча; в этом же году он был судьей в Ямском При­ка­зе. 1671 — 3, нояб., воев. в Тоболь­ске [Соб. Гос. гр. и дог. IV, № 74; Барс. Гор. В. 240]. 1671, быв­ши вое­во­дой в Тоболь­ске, — водил мит­ро­по­ли­чье­го осла в Верб­ное Вос­кре­се­нье [Др. Р. Вив. III, 205]. За это вре­мя сохра­ни­лись сле­ду­ю­щие све­де­ния о дея­тель­но­сти кня­зя Реп­ни­на: 1) в июне и июле 1670 г. он писал Вер­хо­тур­ско­му вое­во­де Фед. Григ. Хру­що­ву о набе­ге кал­мы­ков на Вер­хо­тур­ский и Тоболь­ский уез­ды и сове­то­вал ему при­нять меры предо­сто­рож­но­сти; 2) дол­жен был сооб­щить по горо­дам и остро­гам о состав­ле­нии пере­пи­си сло­бод­ских и дере­вен­ских вся­ких чинов людей и о запре­ще­нии впредь вер­стать пашен­ных кре­стьян в бело­мест­цы, а бело­мест­цев в кре­стьяне; 3) царь велел ему оста­вить в «кре­ча­тьих помоч­ни­ках» тех, кто вер­стан из каза­чьих и из дра­гун­ских детей и из гуля­щих людей и из захре­бет­ных татар, а из ясач­ных татар веле­но быть тем, «кото­рым кре­ча­тья лов­ля за обы­чай и по вся годы кре­ча­тов ловят»; слу­жи­лых людей, пашен­ных и оброч­ных кре­стьян, кото­рые были преж­де в кре­ча­тьих помоч­ни­ках, и осталь­ных ясач­ных татар от лов­ли кре­че­тов отста­вить, что­бы каж­дый из них, судя по роду заня­тий, исправ­лял служ­бу, пахал зем­лю и пла­тил ясак. Отно­си­тель­но кре­че­тов, отправ­ля­е­мых в Моск­ву для цар­ской охо­ты, веле­но было посы­лать: крас­ных кре­че­тов — сколь­ко будет налов­ле­но, по 10 серых кре­че­тов и по 15 чели­гов кре­чат­ных; 4) в 1672 г. он послал в Ени­сейск, для отправ­ки в Нер­чин­ский острог, бое­вые сна­ря­ды, хлеб и вино для ама­на­тов и для ясач­ных и слу­жи­лых людей: 5) в 1673 г. он донес царю, что кал­мы­ки Мелай-тай­ша и брат его Бабай со сво­и­ми улу­сны­ми людь­ми при­ко­че­ва­ли из даль­не­го коче­вья к рекам Исе­ти и Тобо­лу. Он не высы­лал про­тив них рат­ных людей и не отпра­вил обрат­но в даль­ние коче­вья по сле­ду­ю­щим при­чи­нам: от тай­ши при­хо­ди­ли в Тобольск послы с заяв­ле­ни­ем, что он при­ко­че­вал со сво­и­ми улу­сны­ми людь­ми, наде­ясь на милость вели­ко­го госу­да­ря, кото­ро­му жела­ет слу­жить; царь не велел зате­вать задо­ров с кал­мы­ка­ми; если бы кал­мы­ки ушли обрат­но в свои коче­вья, то мог­ли бы потом явить­ся в боль­шем коли­че­стве и уже не с мир­ны­ми намерениями.

1674 — 7, исправ­лял бояр­ские долж­но­сти при Госу­да­ре: сопро­вож­дал при поезд­ках, участ­во­вал в цере­мо­ни­ях при­е­ма послов, и часто был при­гла­ша­ем к сто­лу Госу­да­ря [Дв. Раз. III, 1152—1636; IV, 10]. 1676, март.—1679, март., Судья Помест­но­го При­ка­за [Чтен. 1904 г. IV, 166]. 1678, ука­за­но ему идти перв. воев. с Сев­ским и Бел­го­род­ским пол­ка­ми [Разр. Кн. I, 1047, 1053—5]. Царь велел ему при­слать в Раз­ряд выпис­ку: сколь­ко в Замос­ков­ных, Укра­ин­ных, Рязан­ских и Заоц­ких горо­дах, поса­дах и уез­дах ока­за­лось по пере­пи­си 1677—1678 гг. вся­ких чинов людей, кре­стьян и бобы­лей; а из кото­рых горо­дов пере­пис­чи­ки не пода­ли в Помест­ный При­каз пере­пис­ных книг, то сооб­щить, сколь­ко дво­ров по пере­пис­ным кни­гам 1646 г. 

С 13 фев­ра­ля 1679 г. князь Реп­нин был ближ­ним бояри­ном, в 1681 г. — судьей в При­ка­зе Казан­ско­го двор­ца, а затем в Сибир­ском При­ка­зе[136], где оста­вал­ся до самой кон­чи­ны в 1697 г. Бояр­ский денеж­ный оклад его, кро­ме упо­мя­ну­тых выше земель­ных и денеж­ных дач, состо­ял из 400 руб. Он полу­чал в при­бав­ку четы­ре раза по 100 руб.: 1 сен­тяб­ря 1668 г., по слу­чаю объ­яв­ле­ния совер­шен­но­ле­тия царе­ви­ча Алек­сея Алек­се­е­ви­ча; за служ­бу в Полоц­ке, Моги­ле­ве, Нов­го­ро­де и Смо­лен­ске, так как он «слу­жил и радел и в Госу­да­ре­ве казне чинил при­быль»; в 1675 г. «для объ­яв­ле­ния царе­ви­ча», т. е. по слу­чаю совер­шен­но­ле­тия наслед­ни­ка пре­сто­ла Федо­ра Алек­се­е­ви­ча, и в 1686 г. — «для веч­но­го мира с поль­ским коро­лем». 1682, янв. 12, под­пи­сал­ся на собор­ном поста­нов­ле­нии об уни­что­же­нии мест­ни­че­ства [Соб. Гос. гр. и дог. II, №130].

† 5 июня 1697 г. □ Пафн. м ‑рь. «Лета 7205 году, июня в 5 день, на память свя­то­го свя­щен­но­му­че­ни­ка Доро­фея, епи­ско-па Тир­ско­го, в 3 часу дня, пре­ста­ви­ся раб божий боярин князь Иоанн Бори­со­ви­ча Реп­нин, погре­бен зде, во оби­те­ли Рож­де­ства пре­свя­тые Бого­ро­ди­цы, пре­по­доб­но­го отца Паф­ну­тия Боров­ско­го, того же меся­ца в 10 день, на память свя­то­го свя­щен­но­му­че­ни­ка Тимо­фея, епи­ско­па Прус­ско­го» (ДРВ. Т. 19. С. 350; Лео­нид. С. 190, № 10).

В 1678 г. вла­дел в Обол. у. сс. Ильин­ским, Овчи­ни­ным, д. Новой Сло­бод­кой, сц. Шахов Конец, дд. Гор­нее, Марьи­но, Зыба­ло­во, Кань­ши­но, Пур­го­со­во-Михе­е­во, Лука­ни­но, Несте­ров­кой, Тимо­хи­но, Василь­чи­но­во, Ахма­то­во, Куз­не­цо­ве, Тяп­ки­но, Д ень­ги­но, Ляби­но, Дадо­ров­кой, Чер­ной Гря­зью, Филип­пов­кой, Ерде­не­во, с. Ста­рым.[137]

∞, Евдо­кия Ники­фо­ров­на Пле­ще­е­ва (при­бл 1635/40? — 8.04.1695), дочь Ники­фо­ра Юрье­ви­ча Пле­ще­е­ва. д. Никиф. Юр. † 8 апр. 1665 г. □ Пафн. м‑рь. «Лета 7203 году, апре­ля в 8 день, на память свя­тых апо­стол Ага­фа и Руфа и иже с ними,
пре­ста­ви­ся раба божия, бояри­на кня­зя Ива­на Бори­со­ви­ча Реп­ни­на, жена его кня­ги­ня Евдо­кия Ники­фо­ров­на дочь Юрье­ви­ча Пле­ще­е­ва, погре­бе­на во оби­те­ли пре­по­доб­но­го отца Паф­ну­тия, боров­ско­го чудо­твор­ца» (ДРВ. Т. 19. С. 350; Лео­нид. С. 189–190, № 9).

КН. АФА­НА­СИЙ БОРИ­СО­ВИЧ РЕП­НИН (ок. 1628 — 25.11.1653),

Сын Бори­са Алек­сан­дро­ви­ча Андре­еви­ча[138], столь­ник (с 13.05.1643), рын­да (7.05.1649). В 1653 г. отпра­вил­ся с отцом в посоль­ство в Польшу.

В состав цар­ских спаль­ни­ков были зачис­ле­ны сыно­вья воз­вы­сив­ше­го­ся при дво­ре в кон­це 30‑х — нача­ле 40‑х гг. кн. Б. А. Реп­ни­на — Иван и Афа­на­сий Бори­со­ви­чи Реп­ни­ны. Оба они упо­мя­ну­ты сре­ди ком­нат­ных столь­ни­ков царя Миха­и­ла в «Спис­ке дум­ных и при­двор­ных чинов 1533–1700 гг.».[139] Бра­тья появ­ля­ют­ся на госу­да­ре­вой служ­бе в нача­ле 1640‑х гг. 1643, мая 13, пожа­ло­ван в столь­ни­ки.[140] Афа­на­сий впер­вые встре­ча­ет­ся как столь­ник в бояр­ском спис­ке 7151 (1642/43) г.[141] Оче­вид­но, они были одно­вре­мен­но зачис­ле­ны и в ком­нат­ные столь­ни­ки. Уже в 1643 г. боярин кн. Б. А. Реп­нин был отправ­лен на вое­вод­ство в Аст­ра­хань, а вме­сте с ним в Аст­ра­хань были посла­ны его сыно­вья Иван и Афа­на­сий, упо­мя­ну­тые в бояр­ских спис­ках 7151 и 7152 гг. с поме­та­ми о служ­бе «С отцом в Аст­ра­ха­ни».[142] 1648, авг. 16, 1649, мая 5, смот­рел в кри­вой стол.[143]

† 25 нояб. 1653 г. □ Пафн. м‑рь. «Лета 7162 году нояб­ря в 25 день пре­ста­ви­ся раб божий князь Афа­на­сий Бори­со­вич Реп­нин, на память иже во свя­тых отец наших Кли­мен­та папы рим­ско­го и Пет­ра Алек­сан­дрий­ско­го».[144]

∞, 1653, кнж. Анна Пет­ров­на Пожар­ская (? — 1669), дочь кн. Пет­ра Дмит­ри­е­ви­ча Пожар­ско­го; Полу­чи­ла въ приданое
Сузд. у. сс. Мыт и Воло­сы­ни­но; овдо­вѣвъ, в 1655 г. вышла за околь­нич. Ив. Андр. Мило­слав­ска­го.[145]

Без­дет­ный.

КНЖ. ВЕРА БОРИ­СОВ­НА РЕП­НИ­НА (? — после 15.12.1673)

Деви­ца, 15 дек. 1673 г. дала вкла­дом по отце в Тр.-Серг. м‑рь мит­ру.[146]

XXIV генерация от Рюрика

КН. СТЕ­ПА­НИ­ДА ИВА­НОВ­НА РЕП­НИ­НА (* ...., † 03.03.1651)

† 3 мар­та 1651 г. □ Пафн. м‑рь. «Лета 7159 году мар­та в 3 день, на память свя­тых муче­ник Евтро­пия и дру­жи­ны его,
пре­ста­ви­ся раба божия, столь­ни­ка кня­зя Васи­лия Пет­ро­ви­ча Уру­со­ва, жена его, а бояри­на кня­зя Ива­на Бори­со­ви­ча Реп­ни­на дочь, вдо­ва кня­ги­ня Сте­фа­ни­да Ива­нов­на, и погре­бе­на на сем месте во оби­те­ли пре­по­доб­но­го отца Паф­ну­тия, воров­ско­го чудо­твор­ца» (ДРВ. Т. 19. С. 349; Лео­нид. С. 188–189, № 4).

∞, кн. Васи­лий Пет­ро­вич Уру­сов, стольник.

14 КН. АНДРЕЙ ИВА­НО­ВИЧ БОЛЬ­ШОЙ (? — 26.05.1666)

[147].

† 26 мая 1666 г. □ Пафн. м‑рь. «Лета 7174 году майя в 26 день, на память свя­то­го апо­сто­ла Кар­па, еди­но­го от 70, пре­ста­ви­ся раб божий бояри­на кня­зя Ива­на Бори­со­ви­ча сын Реп­ни­на князь Андрей Ива­но­вич».[148]

15 КН. НИКИ­ТА (АНИ­КИ­ТА) ИВА­НО­ВИЧ (1668–1726)

[149]. Род. 1668 г. Коми. стол. Пет­ра I, с 1685 г. поруч., с 1700 г. ген.-аншеф,
нов­го­род­ский губ., 27 июня 1709 г. полу­чил орден Андр. Пер­во­зван­но­го. С 1711 г. риж­ский ген.-губ., с 1724 г. пре­зи­дент Воен­ной кол­ле­гии, ген.-фельдмаршал. † 3 июля 1726 г., Рига. □ Алек­се­ев­ская ц., г. Рига. 

","link_href":null,"link_target":"_self","link_rel":null,"attributes":[]}]" data-atts="{"ids":"14584","layout":"square"}">

Гене­рал-фельд­мар­шал (1725). С юно­ше­ских лет один из спо­движ­ни­ков царя Пет­ра I, в 1683 г. — столь­ник, в 1685 г. — пору­чик «потеш­ной роты». Во вре­мя Азов­ско­го похо­да отли­чил­ся захва­том бере­го­вых башен у турок, с 1698 г.— гене­рал. Был при взя­тии Шлис­сель­бур­га и Ниен­шан­ца и в бит­ве под Нар­вою 1704 г.; в 1707 г. потер­пел пора­же­ние при Голов­чине от Кар­ла XII, за что раз­жа­ло­ван царем в сол­да­ты; за отли­чие в бит­ве при Лес­ном вос­ста­нов­лен в преж­нем чине. В Пол­тав­ском сра­же­нии коман­до­вал цен­тром армии.При взя­тии Риги пер­вым вошел в город и за это был назна­чен риж­ским гене­рал-губер­на­то­ром. В 1711 г. во вре­мя Прут­ско­го похо­да коман­до­вал аван­гар­дом и один из пер­вых подал голос: «уме­реть, но не сда­вать­ся». В 1712 г. участ­во­вал в оса­де Штет­ти­на и заня­тии Фри­дрих­штад­ских укреп­ле­ний. В 1715 г. на него была воз­ло­же­на защи­та бере­гов Кур­лян­дии. В 1724 г. назна­чен пре­зи­ден­том Воен­ной коллегии

После смер­ти Пет­ра I под­дер­жал кня­зя А. Д. Мен­ши­ко­ва, бла­го­да­ря чему воз­ве­де­ние на пре­стол Ека­те­ри­ны I про­изо­шло без ослож­не­ний. Зна­че­ние поступ­ка Ани­ки­ты Ива­но­ви­ча было по досто­ин­ству оце­не­но импе­ра­три­цей, и он полу­чил бога­тые подар­ки, а в день коро­на­ции про­из­ве­ден в гене­рал-фельд­мар­ша­лы с остав­ле­ни­ем в долж­но­сти пре­зи­ден­та Воен­ной кол­ле­гии и гене­рал-губер­на­то­ра Лиф­лян­дии. Опа­са­ясь его уси­ле­ния, Мен­ши­ков добил­ся пере­да­чи долж­но­сти пре­зи­ден­та Воен­ной кол­ле­гии себе и отпра­вил пре­ста­ре­ло­го кня­зя для осмот­ра соору­же­ний в Риге. Из этой коман­ди­ров­ки Ани­ки­та Ива­но­вич не вернулся.

В кру­гу бли­жай­ших сотруд­ни­ков Пет­ра I Ани­ки­та Ива­но­вич оста­вал­ся всю жизнь на вто­рых ролях. Сме­лый в бою при испол­не­нии дан­ных ему при­ка­за­ний, он не обла­дал ни выда­ю­щи­ми­ся спо­соб­но­стя­ми, ни широ­той взгля­да, ни осо­бен­но­стью к лич­но­му почи­ну. Он сохра­нил до кон­ца сво­ей воен­ной дея­тель­но­сти «недо­зна­ние» в обла­сти регу­ляр­но­го боя, оста­ва­ясь, как гене­рал-фельд­мар­шал Б. П. Шере­ме­тев, «вое­во­дой» в строю Пет­ров­ских «гене­ра­лов».

Ани­ки­та Ива­но­вич в 16 лет был опре­де­лен столь­ни­ком к Пет­ру Алек­се­е­ви­чу (кото­ро­му тогда было 12 лет) и при учре­жде­нии юным царем в 1685 г. «потеш­ных» войск в селе Пре­об­ра­жен­ском близ Моск­вы полу­чил чин пору­чи­ка, через два года про­из­ве­ден в под­пол­ков­ни­ки. Обе­ре­гал царя в Тро­иц­ком мона­сты­ре во вре­мя мяте­жа стрель­цов в 1689 г. Подав­ле­ние мяте­жа и отстра­не­ние Пет­ром от вла­сти пра­ви­тель­ни­цы Софьи выве­ли на аре­ну актив­ной дея­тель­но­сти пле­я­ду убеж­ден­ных сто­рон­ни­ков юно­го царя, сре­ди кото­рых был и Репнин.

Во вре­мя пер­во­го Азов­ско­го похо­да Пет­ра (1695 г.) Реп­нин отли­чил­ся, захва­тив у турок две бере­го­вые баш­ни с 32 пуш­ка­ми, во вто­ром похо­де под Азов (1696 г.), коман­дуя фре­га­том, участ­во­вал во взя­тии этой кре­по­сти, дав­шей Рос­сии выход к южным морям. С 1698 г. Ани­ки­та Ива­но­вич в чине гене­рал-май­о­ра зани­мал­ся фор­ми­ро­ва­ни­ем и обу­че­ни­ем пехот­ных пол­ков, наби­ра­е­мых вза­мен отжи­вав­ше­го свой век стре­лец­ко­го вой­ска. В это вре­мя Петр начал гото­вить­ся к войне со Шве­ци­ей, и, дей­ствуя по его ука­за­ни­ям, А.Репнин и Ф.Головин к весне 1700 г. сфор­ми­ро­ва­ли в селе Пре­об­ра­жен­ском под Моск­вой 27 пехот­ных и 2 дра­гун­ских пол­ка. Воору­жа­лись они фузе­я­ми и муш­ке­та­ми, заку­па­е­мы­ми за гра­ни­цей. Ани­ки­та Ива­но­вич был назна­чен коман­ди­ром диви­зии, состо­я­щей из 9 пехот­ных пол­ков. Видя усер­дие Реп­ни­на в набо­ре и под­го­тов­ке войск, царь в июне 1700 г. про­из­вел его в гене­ра­лы от пехо­ты — чин, соот­вет­ство­вав­ший гене­рал-анше­фу. Кня­зю в этот момент было 32 года, и он пер­вым из лиц знат­ных фами­лий в этом воз­расте под­нял­ся так высо­ко в воен­ной карьере.

С нача­лом Север­ной вой­ны вой­ска под коман­до­ва­ни­ем Голо­ви­на дви­ну­лись к Нарве, а Реп­нин был направ­лен царем в Нов­го­род, где он набрал и напра­вил к Нарве новую диви­зию. Назна­чен­ный гене­рал-губер­на­то­ром Нов­го­ро­да, он про­дол­жал набор войск, затем при­во­дил в поря­док пол­ки, вер­нув­ши­е­ся из-под Нар­вы после жесто­ко­го пора­же­ния. Вско­ре при­шел и его черед отпра­вить­ся на поля сра­же­ний: в августе

1701 г. он во гла­ве 19 пол­ков дви­нул­ся в Лиф­лян­дию, где вошел под коман­до­ва­ние фельд­мар­ша­ла Б.Шереметева. Под его руко­вод­ством Реп­нин наби­рал­ся бое­во­го опы­та, учил­ся бить шве­дов не толь­ко чис­лом, но и уме­ньем. Пол­ки Ани­ки­ты Ива­но­ви­ча при­ня­ли уча­стие в оса­де и взя­тии Ноте­бур­га, в овла­де­нии Ниен­шан­цем и Нарвой.

Не обла­дая выда­ю­щи­ми­ся пол­ко­вод­че­ски­ми талан­та­ми, Реп­нин, по оцен­ке воен­ных исто­ри­ков, дей­ство­вал в сра­же­ни­ях с долж­ной настой­чи­во­стью и разум­но­стью, был «отва­жен без задо­ру, но гото­вым, если надо для вели­ко­го дела, и уме­реть, не пятясь». По мне­нию зна­то­ков воен­но­го искус­ства, он все же оста­вал­ся «вое­во­дой сре­ди пет­ров­ских гене­ра­лов», не все­гда дей­ство­вал ини­ци­а­тив­но и решительно.

Из-под Нар­вы Петр напра­вил Реп­ни­на во гла­ве 10-тысяч­но­го кор­пу­са к поль­ским гра­ни­цам на помощь союз­ни­ку — поль­ско­му коро­лю Авгу­сту II. Ани­ки­та Ива­но­вич дей­ство­вал в соот­вет­ствии с напут­стви­ем царя — осте­ре­гать­ся «двух дел: пер­вое, чтоб не зело дале­ко зай­тить, вто­рое, что если захо­чет король дать гене­раль­ный бой со всем вой­ском швед­ским, на то не посту­пай и ска­жи, что имен­но того делать тебе не веде­но». Наря­ду с удач­ны­ми боя­ми в дей­стви­ях рус­ских войск был один кри­ти­че­ский пери­од, когда они были бло­ки­ро­ва­ны в Грод­но стре­ми­тель­но подо­шед­шей арми­ей Кар­ла XII. После 75-днев­ной бло­ка­ды, выбрав момент, Реп­нин орга­ни­зо­вал скрыт­ную пере­пра­ву войск на левый берег Нема­на и ото­шел к Бре­сту, при­крыв­шись боло­та­ми Поле­сья. При этом были уве­де­ны вся артил­ле­рия и обоз, сохра­не­ны все боль­ные и ране­ные. «Воис­тин­но ныне уже весе­ло жить по уве­дом­ле­нию сего», — радо­вал­ся этой уда­че Петр.

Летом 1708 г. в бое­вой служ­бе Реп­ни­на неожи­дан­но про­изо­шел дра­ма­ти­че­ский пово­рот. Рус­ская армия, про­тив кото­рой дви­ну­лись глав­ные силы Кар­ла XII, при отступ­ле­нии заня­ла пози­цию у села Голов­чи­но (непо­да­ле­ку от Моги­ле­ва). В ночь на 3 июля швед­ские пол­ки, фор­си­ро­вав реку вброд, ата­ко­ва­ли диви­зию гене­ра­ла Реп­ни­на, нахо­див­шу­ю­ся в цен­тре пози­ции рус­ских войск, и после двух­ча­со­во­го упор­но­го боя опро­ки­ну­ли ее. Это повлек­ло за собой общее отступ­ле­ние рус­ской армии. Рас­сер­жен­ный Петр пове­лел А.Меншикову «про сие злое пове­де­ние накреп­ко разыс­кать, начи­ная с пер­во­го до послед­не­го». При про­из­вод­стве след­ствия Мен­ши­ко­вым не было учте­но, что диви­зия Реп­ни­на была неожи­дан­но ата­ко­ва­на пре­вос­хо­дя­щи­ми сила­ми про­тив­ни­ка, свое­вре­мен­но не полу­чи­ла помо­щи от сосед­них войск и тем не менее смог­ла нане­сти шве­дам зна­чи­тель­ный урон. В остраст­ку дру­гим вое­на­чаль­ни­кам царь, хотя и любил кня­зя Реп­ни­на, раз­жа­ло­вал его в сол­да­ты. Суро­вость нака­за­ния и оби­да на Мен­ши­ко­ва угне­та­ли Ани­ки­ту Ива­но­ви­ча, но он не стал отпра­ши­вать­ся из армии, счи­тая это дезер­тир­ством. По горя­чим сле­дам Голов­чи­на Петр соста­вил зна­ме­ни­тые «Пра­ви­ла сра­же­ния», опре­де­ляв­шие поря­док дей­ствий войск на всех эта­пах боя, и осо­бен­но вза­и­мо­дей­ствия пехо­ты, кава­ле­рии и артиллерии.

При раз­бо­ре «голов­чин­ско­го позо­ра» Ани­ки­та Ива­но­вич выка­зал уди­ви­тель­ное бла­го­род­ство, взяв всю вину за слу­чив­ше­е­ся на себя, не сде­лав ни одной попыт­ки пере­ло­жить ответ­ствен­ность на дру­гих вое­на­чаль­ни­ков и сво­их под­чи­нен­ных. На вопрос: «Как вели себя во вре­мя сра­же­ния выс­шие и ниж­ние его диви­зии офи­це­ры?» — он отве­чал: «Гене­рал-лей­те­нант Чам­берс и все пол­ков­ни­ки долж­ность свою отправ­ля­ли как надлежало».

В сра­же­нии под Лес­ной (сен­тябрь 1708 г.) князь Реп­нин дей­ство­вал как рядо­вой воин, в одном из эпи­зо­дов он про­сил царя дать пове­ле­ние каза­кам и баш­ки­рам, сто­яв­шим за пехо­той, колоть всех, кто пода­ет­ся назад. После выиг­ран­но­го сра­же­ния Петр по хода­тай­ству кня­зя М.Голицына, осо­бо отли­чив­ше­го­ся в этой бит­ве, вос­ста­но­вил Реп­ни­на в гене­раль­ском зва­нии и долж­но­сти началь­ни­ка диви­зии. В после­ду­ю­щих боях Ани­ки­та Ива­но­вич пол­но­стью оправ­дал дове­рие царя. В Пол­тав­ском сра­же­нии 27 июня 1709 г., во мно­гом пред­опре­де­лив­шем исход вой­ны со шве­да­ми, Реп­нин коман­до­вал две­на­дца­тью пехот­ны­ми пол­ка­ми в цен­тре пози­ции, за свои дей­ствия и побе­ду был удо­сто­ен от царя выс­шей награ­ды — орде­на свя­то­го Андрея Первозванного.

Вско­ре после Пол­та­вы Петр при­ка­зал кня­зю с его диви­зи­ей пере­дви­нуть­ся к южным гра­ни­цам для наблю­де­ния за дви­же­ни­ем крым­ских татар и турок, а так­же за поряд­ком в каза­чьих вой­сках. В 1709 — 1710 гг. Ани­ки­та Ива­но­вич участ­во­вал в оса­де Риги, в пери­од отъ­ез­да коман­ду­ю­ще­го Шере­ме­те­ва испол­нял обя­зан­но­сти началь­ни­ка армии, 4 июля 1710 г., после капи­ту­ля­ции гар­ни­зо­на Риги, пер­вым вошел в город с несколь­ки­ми пол­ка­ми, 12-го имел тор­же­ствен­ный въезд Шере­ме­тев. После это­го Рей­нин был назна­чен гене­рал-губер­на­то­ром Риги и началь­ни­ком войск, рас­по­ло­жен­ных в ее окрестностях.

Когда нача­лась вой­на с Тур­ци­ей, диви­зия Реп­ни­на вошла в состав войск, воз­глав­ля­е­мых Шере­ме­те­вым, и под общим руко­вод­ством Пет­ра участ­во­ва­ла в Прут­ском похо­де. Несмот­ря на окру­же­ние рус­ских войск непри­я­те­лем, Ани­ки­та Ива­но­вич, как и Голи­цын, изъ­явил жела­ние «луч­ше уме­реть, неже­ли под­дать­ся», но царь все же вынуж­ден был пой­ти на мир­ные переговоры.

В 1712 — 1718 гг. Реп­нин дей­ство­вал в Поме­ра­нии, Кур­лян­дии и Поль­ше, затем, воз­вра­тясь в Ригу, испол­нял обя­зан­но­сти гене­рал-губер­на­то­ра Лиф­лян­дии. В 1724 г. он был назна­чен вме­сто любим­ца царя Мен­ши­ко­ва, про­ви­нив­ше­го­ся рас­тра­той казен­ных средств, пре­зи­ден­том Воен­ной кол­ле­гии с сохра­не­ни­ем риж­ско­го губер­на­тор­ства. 7 мая, в день про­воз­гла­ше­ния Пет­ром сво­ей жены Ека­те­ри­ны импе­ра­три­цей, заслу­жен­ный гене­рал удо­сто­ил­ся чина фельдмаршала.

Когда после смер­ти Пет­ра уси­ли­я­ми Мен­ши­ко­ва на пре­стол взо­шла Ека­те­ри­на, Ани­ки­та Ива­но­вич вме­сте с дру­ги­ми Андре­ев­ски­ми кава­ле­ра­ми был пожа­ло­ван вновь учре­жден­ным орде­ном свя­то­го Алек­сандра Нев­ско­го. Эта награ­да не умень­ши­ла его недо­воль­ства тем, что при Ека­те­рине всю выс­шую власть сосре­до­то­чил в сво­их руках свет­лей­ший князь Мен­ши­ков. Не желая участ­во­вать в интри­гах, Ани­ки­та Ива­но­вич вер­нул­ся к губер­на­тор­ству в Риге, где скон­чал­ся 3 июля 1726 г. на 58‑м году жизни.

Сын фельд­мар­ша­ла, Васи­лий Ани­ки­то­вич Реп­нин, гене­рал-фельд­цейх­мей­стер, в 1747 — 1748 гг. был коман­ду­ю­щим рус­ски­ми вой­ска­ми, направ­лен­ны­ми на помощь австрий­ской госу­да­рыне Марии Тере­зии, спо­соб­ство­вал заклю­че­нию Ахен­ско­го мира. Внук, Нико­лай Васи­лье­вич Реп­нин, был извест­ным пол­ко­вод­цем и дипло­ма­том вре­мен Ека­те­ри­ны II, генерал-фельдмаршалом.

Бан­тыш-Камен­ский Дмит­рий Нико­ла­е­вич. Дея­ния зна­ме­ни­тых пол­ко­вод­цев и мини­стров, слу­жив­ших в цар­ство­ва­ние Госу­да­ря Импе­ра­то­ра Пет­ра Великого:

«В 1707 году Реп­нин сно­ва рас­по­ло­жил­ся с вой­ска­ми в Поль­ше. Насту­пил 1708 год, досто­па­мят­ный в его жиз­ни: армия наша, под пред­во­ди­тель­ством Шере­ме­те­ва, зани­ма­ла, вна­чал Июля, близь местеч­ка Голов­чи­на, пози­цию вдоль по Баби­чу. В тылу нахо­дил­ся лес; впе­ре­ди боло­ти­стый берег, укреп­лен­ный неболь­ши­ми шан­ца­ми и рогат­ка­ми. Цен­тром коман­до­вал Фельд­мар­шал; на пра­вом фланг Гене­рал Аларт; на левом Фельд­мар­шал-Лей­те­нант Гольц и Князь Реп­нин. 14-го чис­ла Карл ХII‑й, поль­зу­ясь силь­ным дождем и тума­ном, пере­пра­вил­ся на рас­све­те через реку с пятью пехот­ны­ми пол­ка­ми, пере­шел непро­хо­ди­мое почти боло­то и напал на диви­зию Реп­ни­на, отре­зал ее от Голь­ца, при­ну­дил отсту­пить в бес­по­ряд­ке к лесу. Реп­нин, охра­няв­ший раз­ные пере­пра­вы и мосты, и, пото­му, ослаб­лен­ный в силах, оста­но­вил бежав­ших и, под при­кры­ти­ем леса, воз­об­но­вил бит­ву, удер­жал силь­ным ружей­ным огнем натиск непри­я­те­ля; но, рас­тра­тив все заря­ды, при­нуж­ден был уда­лить­ся, оста­вив Шве­дам семь пушек. В этом дл, с нашей сто­ро­ны уби­то 118 чел., ране­но 218 и без вести про­па­ло 408. Поте­ря Шве­дов состо­я­ла из 255 чел. уби­ты­ми и 1219 ранеными.

Недо­воль­ный дей­стви­я­ми Реп­ни­на Петр Вели­кий пре­дал его воен­но­му суду; при­ка­зал Мен­ши­ко­ву накреп­ко разыс­кать винов­ных, с пер­во­го до послед­не­го, со вся­кою прав­дою, как пред судом Божи­им, учи­нив пред розыс­ком при­ся­гу. Князь Реп­нин раз­жа­ло­ван был в солдаты.

Вско­ре пред­ста­вил­ся ему слу­чай отли­чить себя в при­сут­ствии Госу­да­ря. 28-го Сен­тяб­ря, в двух милях от Про­пой­ска, под дерев­нею Лес­ным, Петр Вели­кий настиг Левен­гауп­та. Мен­ши­ков, Брюс, Голи­цын пред­во­ди­тель­ство­ва­ли наши­ми войсками.

Реп­нин сто­ял с ружьем в рядах вои­нов и видя, что Шве­ды пре­вос­хо­ди­ли чис­лом Рос­си­ян, осме­лил­ся про­сить Госу­да­ря дать гроз­ное пове­ле­ние: что­бы нахо­див­ши­е­ся за регу­ляр­ною пехо­тою Каза­ки и Кал­мы­ки коло­ли всех, кто подаст­ся назад. «Това­рищ! — ска­зал тогда Петр Вели­кий Реп­ни­ну, — Я еще от тебя пер­во­го слы­шу такой совет и чув­ствую, что мы не про­иг­ра­ем баталии».

Отча­ян­ная бит­ва про­дол­жа­лась боле шести часов; 16 пушек, 42 зна­мен и штан­дар­тов и 2673 чел. плен­ных доста­лись побе­ди­те­лям. На пол сра­же­ния сочте­но 8000 непри­я­тель­ских тел.

Под Лес­ным Князь Голи­цын, пред­во­ди­тель­ство­вав­ший цен­тром, покрыл себя бес­смерт­ною сла­вой, сра­жал­ся как лев. Петр Вели­кий рас­це­ло­вал его на месте бит­вы, пожа­ло­вал ему порт­рет Свой, осы­пан­ный брил­ли­ан­та­ми, чин Гене­рал-Пору­чи­ка и предо­ста­вил про­сить еще чего поже­ла­ет. «Про­сти Реп­ни­на» — ска­зал вели­ко­душ­ный герой, забыв враж­ду свою с опаль­ным и ува­жая храб­рость его. Чер­та, ред­ко встре­ча­е­мая в наше вре­мя! Вслед за тем Князь Реп­нин сно­ва, в чине Гене­ра­ла, при­нял началь­ство над диви­зи­ею, рас­по­ло­жен­ною в Малороссии.

27-го Июня (1709 г.), в день зна­ме­ни­той бит­вы Пол­тав­ской, Реп­нин коман­до­вал цен­тром армии, состо­яв­шим из две­на­дца­ти пехот­ных пол­ков и за муже­ствен­ные подви­ги свои удо­сто­ен орде­на Св. Апо­сто­ла Андрея Пер­во­зван­но­го; награж­ден деревнями.

От Пол­та­вы Князь Реп­нин с вве­рен­ною ему диви­зи­ей пошел в Лиф­лян­дию; участ­во­вал в бло­ка­де Риги и когда Фельд­мар­шал Граф Шере­ме­тев ото­зван был в Моск­ву с Гене­ра­лом Алар­том, для при­сут­ство­ва­ния при тор­же­ствен­ном въез­де Госу­да­ря, при­нял 7‑го Нояб­ря глав­ное началь­ство над арми­ею: про­дол­жал бом­бар­ди­ро­вать Ригу; пре­рвал, посред­ством устро­ен­ных бата­рей, сооб­ще­ние оса­жден­ных с Дина­мин­дом; взо­рвал на воз­дух поро­хо­вой мага­зин; пре­вра­тил в кучу раз­ва­лин внут­рен­ность цита­де­ли; раз­ру­шил часть вала, при­ле­гав­ше­го к Двине; сдал 11 Мар­та (1711 г.) пред­во­ди­тель­ство Фельд­мар­ша­лу. Еще храб­рый Гене­рал-Губер­на­тор Риж­ский Штрем­берг защи­щал неко­то­рое вре­мя вве­рен­ный ему город, пред­став­ляв­ший гру­ду кам­ней; нако­нец, при­нуж­ден был про­сить пере­ми­рия и согла­сил­ся на сда­чу: 4‑го Июля Реп­нин пер­вый вошел в Ригу с несколь­ки­ми пол­ка­ми; Фельд­мар­шал Граф Шере­ме­тев имел тор­же­ствен­ный въезд 12-го чис­ла. Тогда Князь Ани­ки­та Ива­но­вич, за воен­ные подви­ги свои, пожа­ло­ван Риж­ским Гене­рал-Губер­на­то­ром и, по слу­чаю отъ­ез­да Фельд­мар­ша­ла (в Авг.), началь­ство­вал над вой­ска­ми, рас­ста­вил их в окрест­но­стях горо­да, в кото­ром сви­реп­ство­ва­ли болез­ни и мно­же­ство уми­ра­ло людей.

В 1711 г. воз­го­ре­лась вой­на с Тур­ци­ею. Князь Реп­нин полу­чил при­ка­за­ние при­со­еди­нить­ся с диви­зи­ею к армии Гра­фа Шере­ме­те­ва; коман­до­вал аван­гар­дом в досто­па­мят­ный поход к Пру­ту и, когда вой­ско наше было окру­же­но мно­го­чис­лен­ным непри­я­те­лем, объ­явил, вме­сте с про­чи­ми Гене­ра­ла­ми, жела­ние луч­ше уме­реть неже­ли поддаться.

Он состо­ял вто­рым, после Мен­ши­ко­ва, началь­ни­ком кор­пу­са, выслан­но­го в Поме­ра­нию; дер­жал в осад Ште­тин (1712 г.); овла­дел под Фри­дрих­штад­том несколь­ки­ми укреп­ле­ни­я­ми; содей­ство­вал Кня­зю Ижор­ско­му во взя­тии Тенин­ге­на; ото­брал, по при­ка­за­нию Фри­дри­ха, от Швед­ско­го Фельд­мар­ша­ла Штен­бо­ка най­ден­ные в кре­по­сти ору­дия, зна­ме­на, ружья и про­чие воин­ские сна­ря­ды; полу­чил от Коро­ля Дат­ска­го орден Сло­на; участ­во­вал во взя­тии Ште­ти­на (1713 г.); квар­ти­ро­вал с диви­зи­ею в Смо­лен­ской губер­нии (1714 г.); воз­вра­тил­ся в Ригу 30 Мая, и рас­по­ло­жил вой­ска лаге­рем в окрест­но­стях города.

Петр Вели­кий, отды­хая от воен­ных тру­дов, при­гла­сил в исход 1714 года в Петер­бург мно­гих Вель­мож, и в том чис­ле Кня­зя Реп­ни­на, на мас­ка­рад­ную сва­дьбу ста­ро­го настав­ни­ка сво­е­го Зото­ва, носив­ше­го титул Кня­зя Папы. Все гости, рав­но как и Госу­дарь, при­сут­ство­ва­ли на оной и разъ­ез­жа­ли потом (с 16 Янв. 1715 г.) в раз­но­ха­рак­тер­ных одеж­дах, в длин­ных лине­ях, по горо­ду, весе­лясь таким обра­зом до Фев­ра­ля меся­ца. Реп­нин (с Гра­фом Муси­ным-Пуш­ки­ным, дву­мя Кня­зья­ми Дол­го­ру­ко­вы­ми и Рагу­зин­ским) пред­став­лял Вене­ци­я­ни­на и имел в руках сви­рель. Мен­ши­ков, Апрак­син, Брюс, Вей­де наря­ди­лись Гам­бург­ски­ми Бур­го­мистра­ми и игра­ли на рылях; Под­канц­лер Шафи­ров, чрез­вы­чай­но туч­ный, нахо­дил­ся в чис­ле ско­ро­хо­дов; Канц­лер Граф Голов­кин и слав­ный Дол­го­ру­ков, бес­тре­пет­но гово­рив­ший прав­ду Пет­ру, игра­ли на дудоч­ках, в Китай­ских пла­тьях; Госу­дарь бил в барабан.

В Мае (1715 г.] Князь Реп­нин всту­пил с диви­зи­ею сво­ею в Кур­лян­дию и защи­щал мор­ской берег от непри­я­те­ля; в 1716 году был в Копен­га­ген, во вре­мя пред­на­ме­ре­ва­е­мой Пет­ром Вели­ким высад­ки войск в Шонию; рас­по­ло­жил, потом, в Мек­лен­бур­гии вве­рен­ные ему пол­ки и, в начал 1717 года занял в Поль­ше Вое­вод­ства: Хель­мин­ское, Плоц­кое, Мазо­вец­кое и Любель­ское; при­ну­дил Дан­циг­ский Маги­страт (1718 г.) к упла­те нало­жен­ной Госу­да­рем кон­три­бу­ции, 140,000 ефим­ков; не участ­во­вал в утвер­жде­нии смерт­но­го при­го­во­ра Царе­ви­чу Алексию.

С того вре­ме­ни, Князь Ани­ки­та Ива­но­вичь, воз­вра­тясь в Ригу, пять лет управ­лял вве­рен­ною ему губер­ни­ею. В 1724 году (20 Янв.) пожа­ло­ван он, вме­сто Мен­ши­ко­ва, Пре­зи­ден­том Воен­ной Кол­ле­гии с сохра­не­ни­ем зва­ния Риж­ско­го Гене­рал-Губер­на­то­ра, а 7‑го Мая, в день коро­но­ва­ния Пет­ром Вели­ким Ека­те­ри­ны, полу­чил досто­ин­ство Генерал-Фельдмаршала.

Князь Реп­нин нахо­дил­ся в Петер­бур­ге, когда Ека­те­ри­на И воз­ве­де­на была на Пре­стол отваж­ным Мен­ши­ко­вым (1725 г.). Он желал, вме­сте с Голи­цы­ны­ми, Тру­бец­ки­ми, Дол­го­ру­ко­вы­ми, Голов­ки­ны­ми, воца­ре­ния юно­го Вели­ко­го Кня­зя Пет­ра Алек­се­ви­ча, но Мен­ши­ков пре­воз­мог, имея на сво­ей сто­рон Синод, гвар­дию и Флот. Тогда Князь Ани­ки­та Ива­но­вич, полу­чив­ший, с про­чи­ми Андре­ев­ски­ми кава­ле­ра­ми, орден Св. Алек­сандра Нев­ско­го в день учре­жде­ния оно­го (21 Мая 1725 г.), уда­лил­ся от при­двор­ных интриг в Ригу, где скон­чал­ся 3‑го Июля 1726 года, на 58 от рож­де­ния. Остан­ки его поко­ят­ся в тамош­ней Рос­сий­ской церк­ви, пре­об­ра­щен­ной им из Люте­ран­ской в Пра­во­слав­ную и нахо­дя­щей­ся в кре­по­сти. Досе­ле висит в ней герб Кня­зя Репнина.

К чести Кня­зя Ани­ки­ты Ива­но­ви­ча, слу­жив­ше­го бес­пре­рыв­но Оте­че­ству сорок три года, долж­но упо­мя­нуть, что он тер­пе­ли­во пере­но­сил все непри­ят­но­сти, постиг­шие его в мно­го­труд­ной жиз­ни; постра­дал, в 1708 году, невин­но, по ого­во­ру Мен­ши­ко­ва, ибо при Голов­чине диви­зия его, на кото­рую вне­зап­но напал Карл ХII‑й, была ослаб­ле­на раз­ны­ми отко­ман­ди­ров­ка­ми отря­дов; Реп­нин не полу­чил ника­ко­го под­креп­ле­ния от сво­их, и совсем тем, оста­но­вя бежав­ших, защи­щал­ся отча­ян­но, нанес чув­стви­тель­ный вред Шве­дам. Потом, был он под­чи­нен сво­е­му обви­ни­те­лю, не имев­ше­му еще ника­ко­го зна­че­ния, когда Реп­нин слу­жил Гене­ра­лом. Утвер­жда­ют, буд­то Князь Ани­ки­та Ива­но­вич, по делу Камер­ге­ра Мон­са, откло­нил Пет­ра Вели­ко­го, в мину­ту силь­но­го гне­ва, от мще­ния, кото­рое мог­ло бы помра­чить бес­смерт­ные Его дела».

∞, 1°, 1684, кнж. Прас­ко­вья Михай­лов­на Лыко­ва-Обо­лен­ская (ум. 1685), дочь Миха­и­ла Ива­но­ви­ча Лыко­ва-Обо­лен­ско­го (1640–1701) и Анны Гри­го­рьев­ны Вер­де­рев­ской (ум. 1678). За ней было дано в при­да­ное 1/2 с. Спас­ско­го Обол. у. † 7 окт. 1685 г. □ Пафн. м‑рь. «Лета 7144 году октяб­ря в 7 день, на память свя­тых муче­ник Сер­гия и Вак­ха, пре­ста-вись раба божия, бояри­на кня­зя Миха­и­ла Ива­но­ви­ча Лыко­ва, дочь его кня­ги­ня Парас­ке­вия Михай­лов­на, а в супру­же­стве была заму­жем за столь­ни­ком за кня­зем Ники­тою Ива­но­ви­чем Реп­ни­ным» (ДРВ. Т. 19. С. 355–356).

~ 2) 1694, кнж. Прас­ко­вья Дмит­ри­ев­на Голи­цы­на (ум. 1703), дочь кн. Дмит­рия Алек­се­е­ви­ча Голи­цы­на (ум 1671) и кнж. Агра­фе­ны Ива­нов­ны Пожар­ской; дети от 2‑го бра­ка. Ее вто­рой брак. в 1‑м за Фед. Кир. Нарыш­ки­ным († 1691 г.). † 4 янв. 1703 г. □ Пафн. м‑рь. «Лета 1703 году ген­ва­ря 4 дня, за два часа до дни, на Собор свя­тых сед­ми­де­сят апо­стол, пре­ста­ви­ся раба божия кня­зя Ники­ты Ива­но­ви­ча Реп­ни­на, жена его кня­ги­ня Парас­ке­ва Дмит­ри­ев­на» (ДРВ. Т. 19. С. 351; Лео­нид. С. 190–191, № 13); Реп­ни­на, кня­ги­ня Прасковья
Дмит­ри­ев­на // РБС. Т. 16. С. 69.

~ 3) 1704 Прас­ко­вья Гле­бов­на Быч­ко­ва * 4‑я четв. XVII в.

Источ­ник: Maxim Volkonsky. Князь Ани­ки­та Реп­нин. Публ. 25 нояб­ря 2020 г. // https://m.facebook.com/story.php?story_fbid=pfbid0Q7jfQXxbxqMpWGwXD9pieZCi2RtYwWoEQyHb2Vxf2m8uoegwcumvsnigr9MQPKZ3l&id=102173778332965

16 КН. АНДРЕЙ ИВА­НО­ВИЧ РЕП­НИН (?-1699)

[150]

Комн. стол. Пет­ра I, в 1683 г. был в тро­иц­ком похо­де, в 1689 г. сопро­вож­дал Пет­ра в Тро­и­цу. В 1697 г. был послан в Ита­лию, «в нем­цы, в науче­ние»: «А дети ево князь Ники­та Ива­но­вич на Москве, а князь Андрей Ива­но­вич в посыл­ке во
Ита­лии... сына ево болы­ие­ва посла­ли в науче­ние в нем­цы». При­ве­ден­ная цита­та поз­во­ля­ет пред­по­ло­жить, что Андрей Ива­но­вич был стар­шим сыном кня­зя Ива­на Бори­со­ви­ча.[151]

† 27 янв. 1699 г. □ Пафн. м‑рь. «Лета 7207 ген­ва­ря 27 дня, на память иже во свя­тых отца наше­го Иоан­на Зла­то­усто­го, пре­ста­ви­ся раб божий столь­ник князь Андрей Ива­но­вичь Реп­нин, и погре­бе­но тело его зде, во оби­те­ли Рож­де­ства пре­свя­тые Бого­ро­ди­цы и пре­по­доб­но­го Паф­ну­тия игу­ме­на, воров­ско­го чудо­твор­ца, того жь году фев­ра­ля 23 дня, на память свя­то­го свя­щен­но­му­че­ни­ка Поли­кар­па, епи­ско­па Смирн­ско­го» (ДРВ. Т. 19. С. ЪЬ\\ Лео­нид. С. 190, № 12).

∞, Татья­на Алек­се­ев­на Ржев­ская (1663–1715), дочь Ал. Ив. (2‑й б р., в 1‑м за кн. Ив. Мих. Дол­го­ру­ко­вым, 1 1685). В 1687 г. раз­де­ли­ла с бр. мужа Вас., Петром 

и Вл. и его мате­рью кнг. Федо­сьей Вас. вот­чи­ны в Коло­мен­ском у. 

1 25 дек. 1715 г. □ Пафн. м‑рь. «Лета 1715 декаб­ря про­тив 25 чис­ла пре­ста­ви­ся раба божия столь­ни­ка кня­зя Андрея Ива-
нови­ча Реп­ни­на жена его вдо­ва кня­ги­ня Татья­на..» (ДРВ. Т. 19. С. 351; Лео­нид. С. 191, № 14)

XXV генерация от Рюрика

17/15. КН. ВАСИ­ЛИЙ АНИ­КИ­ТИЧ (*1696–30.07.1748)

[152] Гене­рал-адъ­ютант, гене­рал-фельд­цейх­мей­стер, начал воен­ную служ­бу с юных лет, участ­вуя в отря­де сво­е­го отца во вре­мя Север­ной вой­ны. В 1717 г. Петр I отпра­вил его волон­те­ром в армию прин­ца Евге­ния для изу­че­ния воен­но­го искус­ства. В янв. 1726 г. фенд­рик Пре­об­ра­жен­ско­го пол­ка, в 1731 г. гвар­дии кап., В 1736—1739 гг. он участ­во­вал в рус­ско-турец­кой войне. В 1740 г. ген.-лейт., в 1744 г. пол­ный ген., ген.-адъютант. В 1745 г. назна­чен гене­рал-фельд­цейх­мей­сте­ром и одно­вре­мен­но обер-гоф­мей­сте­ром дво­ра вели­ко­го кня­зя Пет­ра Федо­ро­ви­ча и его вос­пи­та­те­лем, а так­же заве­ду­ю­щим шля­хет­ным кадет­ским кор­пу­сом. В 1747—1748 гг. он был глав­но­ко­ман­ду­ю­щим рус­ских войск, отправ­лен­ных на помощь импе­ра­три­це Марии-Тере­зии, и спо­соб­ство­вал заклю­че­нию Аахен­ско­го мира. 

† 21 июля 1748 г. при Купьм­ба­хе на обрат­ном пути в Московию.

В 1714 г. полу­чил от отца сс. Ильин­ское и Овчи­ни­но Обол. у.

Совре­мен­ни­ки оста­ви­ли о нем сле­ду­ю­щие вос­по­ми­на­ния: «Князь Реп­нин был чело­век весь­ма умный и уче­ный, в осо­бен­но­сти по инже­нер­ству и фор­ти­фи­ка­ции, — писал Нащо­кин, — точию нра­ва был горя­че­го и имел чест­ное пра­во­су­дие, за что мно­ги­ми нелю­бим был». Фельд­мар­шал Миних писал: «Князь Васи­лий Ани­ки­то­вич был умен, храбр, хоро­ше­го пове­де­ния, слу­жил рев­ност­но, обе­щал занять место меж­ду пер­вы­ми гене­ра­ла­ми, знал ино­стран­ные язы­ки и поль­зо­вал­ся все­об­щей любовью».

∞, 1v, Доро­тея (Дарья) Федо­ров­на фон Поль (* рубеж 1700‑х), дочь ливон­ско­го пас­то­ра.[153]

∞, 2v, Мария Ива­нов­на Голо­ви­на (*1707,+1770), дочь Ива­на Фёдо­ро­ви­ча Голо­ви­на (1682–1708) и гр. Анны Бори­сов­ны Шере­ме­те­вой (1675–1739).

∞, 3v, Дарья Фед. Мака­ро­ва, д. Фед. и Прас­ко­вьи Юр.

18/15. КН. ИВАН АНИ­КИ­ТИЧ РЕП­НИН (20.01.1686–17.11.1727)

[154] В 1727 г. пол­ков­ник Яро­слав­ско­го пехот­но­го полк.

1721, под­пол­ков­ник князь Иван Реп­нин, подал офи­цер­скую сказ­ку: «По имен­но­му Его Цар­ско­го Вели­че­ства ука­зу в 704‑м году опре­де­лен вален­ти­ром при ата­ке Нарв­ском к гос­по­ди­ну гене­ра­лу-фельд­мар­ша­лу барон фон Агиль­вию за вален­ти­ра, а веле­но управ­лять за гене­ра­ла-адъ­ютан­та. По взя­тье Нар­вы в том же году опре­де­лен по имен­но­му ж Его Цар­ско­го Вели­че­ства ука­зу к отцу сво­ему, гене­ра­лу и кава­ле­ру и гене­ра­лу-губер­на­то­ру Лиф­лян­дии кня­зю Ани­ки­те Ива­новичу Реп­ни­ну, в гене­ра­лы-адъ­ютан­ты в ран­ге капи­тан­ском. И в 707‑м году по имен­но­му ж Его Цар­ско­го Вели­че­ства ука­зу в Жол­кве апре­ля в 23‑м чис­ле пожа­лован в под­пол­ков­ни­ки, и веле­но быть гене­ра­лом-адъ­ютан­том у его ж сия­тель­ства гене­ра­ла-губер­на­то­ра Лиф­лян­дии и кава­ле­ра кня­зя Ани­ки­ты Ива­но­ви­ча Реп­ни­на. А в 712‑м году опре­де­лен к пол­ку Бутыр­ско­му на место под­пол­ков­ни­ка При­к­лон­ско­го, кото­рый из оно­го пол­ку пере­ве­ден в гра­но­дер­ский Леси­ев полк. А у дела был на штур­ме Нарв­ском, при ата­ке Митав­ской, при акции Голов­чин­ской, Опо­шен­ской, при бата­лии Пол­тав­ской, при ата­ке Риж­ской, при ата­ке Штет­тинской, при акции Турец­кой, [ата­ке] Висмар­ской и Тен­нинг­ской. Дво­ров кре­стьян­ских 42 в уез­де Костром­ском[155].

† 17 нояб. 1727 г. □ Пафн. м ‑рь. «На сем месте погре­бе­но тело раба божия кня­зя Иоан­на Ани­ки­ти­ча Реп­ни­на, учреж-ден­ный пол­ков­ни­ком, рож­де­ние ево от Ада­ма 7194 году ген­ва­ря 20 дня, от сего све­та отьи­де 1727 года, меся­ца нояб­ря 17 дня попо­лу­но­щи в 8 часу в 30‑й мину­те, а жития ево было от рож­де­ния 41 год, 9 меся­цев и 26 дней, а по пред­став­ле­нии ево супру­га и дети с вели­ким и неутеш­ным пла­чем тело погре­бо­ша» (ДРВ. Т. 19. С. 352; Лео­нид. С. 191, № 15).

∞, 1714, кнж. Мар­фа Яко­влев­на Лоба­но­ва-Ростов­ская († 1729), дочь кн. Яко­ва Ива­но­ви­ча Лоба­но­ва-Ростов­ско­го (1660–1732) и кнж. Марии Михай­лов­ны Черкасской.

19 КН. ЮРИЙ АНИ­КИ­ТИЧ РЕП­НИН (17.04.1701–26.07.1744)

гене­рал-лей­те­нант, выборг­ский губер­на­тор, сын гене­рал-фельд­мар­ша­ла и кава­ле­ра кня­зя Ани­ки­ты Ив. Реп­ни­на, от вто­ро­го бра­ка его с Прас­ко­вьей Дмит­ри­ев­ной Нарыш­ки­ной, урож­ден­ной княж­ной Голи­цы­ной (умер­шей 4 янва­ря 1703 г.) [156]; родил­ся 17 апре­ля 1701 года. В 1722 г. серж . П реоб­раж енско­го пол­ка, в 1728 г.
под­пол­ков­ник, в 1743 г. ген.-лейт., в 1744 г. выборг­ский губ., кавалер 

орден а А л ‑д р а Н евского.
Будучи еще в моло­дых годах зачис­лен на воен­ную служ­бу, он был послан в 1717 г. Импе­ра­то­ром Пет­ром I, вме­сте с бра­том Васи­ли­ем, кня­зем В. Дол­го­ру­ко­вым, кня­зем Ю. Гага­ри­ным и И. Тол­стым, волон­те­ром в Австрий­скую армию, под Бел­град, к прин­цу Евге­нию Савой­ско­му, кото­рый в это вре­мя вое­вал про­тив турок. Коман­ди­ров­ка эта была пред­при­ня­та «для луч­ше­го воин­ско­му искус­ству обу­че­ния и при­смот­ра», и госу­дарь, оза­бо­чи­ва­ясь о сво­их волон­те­рах, послал о них реко­мен­да­тель­ные пись­ма к глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­му цесар­ской арми­ей, но, насколь­ко мож­но судить из сохра­нив­ше­го­ся пись­ма ста­ри­ка кня­зя Ники­ты Реп­ни­на, оба бра­та зани­ма­лись за гра­ни­цей не столь­ко обу­че­ни­ем воин­ско­му искус­ству, сколь­ко весе­лым вре­мя­пре­про­вож­де­ни­ем. «Они, писал ста­рик, в Вене жили, а теперь в обо­зе живут непо­треб­но со вся­ким непо­сто­ян­ством». Жалу­ясь далее на то, что вос­пи­та­ние Юрия и его бра­та и так обо­шлось ему уж в 15000 руб. и заста­ви­ло вой­ти в дол­ги, Ники­та Реп­нин про­сил Пет­ра І издать указ о воз­вра­ще­нии его детей в Рос­сию, нахо­дя даль­ней­шее пре­бы­ва­ние их там бес­цель­ным: «дети мои, будучи там в армии, от сво­е­го бес­пут­но­го житья Ваше­му Вели­че­ству ныне и впредь ника­ко­го пло­да не пока­жут, толь­ко мне веч­ный стыд и разо­ре­ние и неснос­ная к ста­ро­сти печаль». Неиз­вест­но, была ли удо­вле­тво­ре­на Пет­ром I эта прось­ба; точ­но так­же и о пер­вых шагах на воин­ском попри­ще кня­зя Юрия Ники­ти­ча ука­за­ний в исто­ри­че­ских доку­мен­тах не сохра­ни­лось; извест­но лишь, что, посте­пен­но повы­ша­ясь в воин­ских чинах по служ­бе в Воен­ной Кол­ле­гии, Ю. Реп­нин в цар­ство­ва­ние импе­ра­три­цы Ека­те­ри­ны I был пожа­ло­ван в под­пол­ков­ни­ки и вско­ре после это­го был, соглас­но про­ше­нию, уво­лен в домо­вой отпуск «для сво­их необ­хо­ди­мых нужд и для раз­де­ле­ния пожит­ков с бра­тья­ми» после смер­ти отца, после­до­вав­шей в 1726 г. Соглас­но остав­лен­но­му отцом заве­ща­нию, князь Юрий Ники­тич дол­жен был всту­пить в обла­да­ние поло­ви­ной все­го дви­жи­мо­го отцов­ско­го иму­ще­ства и, кро­ме того, от стар­ше­го сво­е­го бра­та Ива­на полу­чал выпла­той 6000 руб. Оста­ва­ясь в отпус­ке до сре­ди­ны 1728 г., Реп­нин, по воз­вра­ще­нию из него, подал Пет­ру II чело­бит­ную, в кото­рой про­сил опре­де­лить его пол­ков­ни­ком в Вят­ский пехот­ный полк в Моск­ву, в коман­ду гене­ра­ла Бона, на место Ероп­ки­на, назна­чен­но­го Мос­ков­ским обер-комен­дан­том. Прось­ба эта была ува­же­на, и 12 июля 1728 г. после­до­вал имен­ной указ о пожа­ло­ва­нии Реп­ни­на пол­ков­ни­ком. Когда, после смер­ти поль­ско­го коро­ля Авгу­ста II, пра­ви­тель­ство Анны Иоан­нов­ны реши­ло под­дер­жать кан­ди­да­ту­ру на осво­бо­див­ший­ся пре­стол кур­фюр­ста Сак­сон­ско­го про­тив Ста­ни­сла­ва Лещин­ско­го и, не оста­но­вив­шись на одних пред­став­ле­ни­ях, при­бег­ло к воору­жен­но­му вме­ша­тель­ству, — Реп­нин был коман­ди­ро­ван в Лит­ву вме­сте с гене­ра­лом Измай­ло­вым. Хотя он нахо­дил­ся под непо­сред­ствен­ным началь­ством послед­не­го, но, как вид­но из дошед­ших до нас имен­ных ука­зов Импе­ра­три­цы, во мно­гих слу­ча­ях дей­ство­вал само­сто­я­тель­но, посто­ян­но рапор­туя о всех пред­при­ни­ма­е­мых шагах непо­сред­ствен­но в Каби­нет Мини­стров. В кон­це октяб­ря 1733 г. Реп­нин полу­чил высо­чай­ший указ высту­пить из Смо­лен­ска в Лит­ву по доро­ге на Витебск и Быхов и при­нять под свое коман­до­ва­ние Воло­год­ский пехот­ный полк, один бата­льон из Смо­лен­ско­го гар­ни­зо­на и Рос­лавль­ский эскад­рон. 31 октяб­ря того же года он уже доно­сил об испол­не­нии это­го ука­за, сооб­щая, что высту­па­ет в поход без Рос­лавль­ско­го эскад­ро­на, собрать кото­рый ока­за­лось нелег­ко в корот­кий срок. В силу дан­ной Реп­ни­ну, одно­вре­мен­но с ука­зом, инструк­ции из Госу­дар­ствен­ной Воен­ной Кол­ле­гии, ему при­шлось раз­ме­стить свой отряд по отдель­ным горо­дам, обра­тив пре­иму­ще­ствен­ное вни­ма­ние на Витебск и Быхов. При заня­тии обо­их этих горо­дов, 19 и 20 декаб­ря 1733 г. у него про­изо­шли столк­но­ве­ния с поля­ка­ми, окон­чив­ши­е­ся быст­рым успе­хом. В чис­ле про­чих обя­зан­но­стей, воз­ло­жен­ных в эту кам­па­нию на Реп­ни­на, лежа­ло меж­ду про­чим и скло­не­ние про­жи­вав­шей в Лит­ве шлях­ты на сто­ро­ну рус­ско­го пре­тен­ден­та на поль­ский пре­стол. В Витеб­ском вое­вод­стве Реп­ни­ну уда­лось достиг­нуть это­го без осо­бых тру­дов, но в Оршан­ском пове­те он ожи­дал на пред­сто­я­щем «сей­ми­ке» про­ти­во­дей­ствия наме­ре­ни­ям рус­ско­го пра­ви­тель­ства, а пото­му, дабы обес­пе­чить и там избра­ние на поль­ский пре­стол Авгу­ста III, он коман­ди­ро­вал на сей­мик отряд дра­гун и сол­дат под началь­ством капи­та­на. Вско­ре после это­го Реп­ни­ну было при­ка­за­но дви­нуть­ся с воен­ным отря­дом к г. Полоц­ку, что и было им выпол­не­но к 25-му фев­ра­ля 1734 г., но сооб­ще­ние об этом поче­му-то свое­вре­мен­но не было полу­че­но в Петер­бур­ге. Вслед­ствие это­го на имя кня­зя Ю. Н. Реп­ни­на 30 мар­та 1734 г. был дан высо­чай­ший рескрипт с выра­же­ни­ем в нем удив­ле­ния о непо­лу­че­нии от него в тече­ние дол­го­го вре­ме­ни «репор­тов» и с при­ка­за­ни­ем немед­лен­но сооб­щить с нароч­ным о сво­их дей­стви­ях. «К нема­ло­му наше­му удив­ле­нию, было напи­са­но в этом рескрип­те, что от вас.... ника­ко­го изве­стия не име­ем и хотя здесь сло­вес­но объ­яв­ля­ют, яко­бы вы, для разо­гна­ния про­тив­ной пар­тий, к Полоц­ку при­шли и оный взя­ли и про­тив­ни­ков разо­гна­ли, одна­ко ж, за неиме­ни­ем от вас о тамош­нем про­ис­хож­де­нии ника­ких репор­тов, весь­ма сум­не­ва­ем­ся, для чего так при­сыл­кою оных замед­ле­ние учи­ни­лось...». О том, что на самом деле про­ис­хо­ди­ло у г. Полоц­ка, доне­се­ний не сохра­ни­лось; извест­но лишь, что стра­те­ги­че­ские пере­дви­же­ния меж­ду Полоц­ком и Витеб­ском Реп­ни­ну при­хо­ди­лось пред­при­ни­мать неод­но­крат­но, что самый город в кон­це кон­цов был занят рус­ским отря­дом, а с Полоц­ко­го вое­вод­ства была взя­та при­ся­га в нояб­ре 1734 г. Как вид­но из жур­наль­ных запи­сей Каби­не­та Мини­стров, дей­ствия Реп­ни­на в Бело­рус­сии встре­ча­ли пол­ное одоб­ре­ние пра­ви­тель­ства. Для уси­ле­ния нахо­див­ших­ся в его рас­по­ря­же­нии воен­ных сил было отда­но рас­по­ря­же­ние о при­сыл­ке в его коман­до­ва­ние Вят­ско­го бата­льо­на из Смо­лен­ска и отря­да кня­зя Радзивилла.

Осо­бой апро­ба­ции удо­сто­и­лись рас­по­ря­же­ния кня­зя Реп­ни­на о раз­гоне воору­жен­ной силой собра­ний про­тив­ной пар­тий, о чем 17 апре­ля 1734 г. после­до­вал новый рескрипт на его имя; в этом же рескрип­те, вви­ду достиг­ну­то­го, бла­го­да­ря при­ня­тым мерам, неко­то­ро­го успо­ко­е­ния в Бело­рус­сии, Реп­ни­ну пору­ча­лось рас­ши­рить рай­он сво­ей дея­тель­но­сти на при­ле­га­ю­щие к послед­ней уез­ды Псков­ской про­вин­ции (а имен­но: Пус­тор­жев­ский, Заво­лоц­кий и Опо­чец­кий), отку­да в это вре­мя ста­ли посту­пать сооб­ще­ния о разо­ре­ни­ях, чини­мых поля­ка­ми. Но, вви­ду огра­ни­чен­но­сти воин­ских сил, нахо­див­ших­ся в рас­по­ря­же­нии Ю. Н. Реп­ни­на, а так­же вви­ду отда­лен­но­сти от него ново­го рай­о­на, ему была предо­став­ле­на при этом широ­кая само­сто­я­тель­ность. За обна­ру­жен­ные по испол­не­нию воз­ло­жен­ных на него пору­че­ний успе­хи Реп­нин был про­из­ве­ден 12 декаб­ря 1734 г., в гене­рал-май­о­ры и про­дол­жал оста­вать­ся в Бело­рус­сии до окон­ча­тель­но­го ула­же­ния рус­ско-поль­ских отно­ше­ний, наблю­дая за пре­кра­ще­ни­ем раз­бо­ев, водво­ре­ни­ем пра­виль­ной граж­дан­ской жиз­ни, свое­вре­мен­ным сбо­ром повин­но­стей и уре­гу­ли­ро­ва­ни­ем тор­го­вых сооб­ще­ний. Кро­ме того, ему было пору­че­но про­из­вод­ство тща­тель­ных розыс­ков о том, не скры­ва­ют­ся ли за поль­ской гра­ни­цей бег­лые рус­ские сол­да­ты и кре­пост­ные кре­стьяне. В фев­ра­ле 1735 г., когда до Петер­бур­га ста­ли дохо­дить слу­хи о дви­же­нии поль­ских отря­дов на Смо­ленск, Реп­ни­ну было пред­пи­са­но дей­ство­вать сов­мест­но с пол­ков­ни­ком Шамор­ди­ным для разо­гна­ния «про­тив­ни­чьих собра­ний» и для охра­ны в без­опас­но­сти рус­ских гра­ниц. Для той же цели был сфор­ми­ро­ван из Смо­лен­ской шлях­ты отряд в 500 кон­ных воору­жен­ных чело­век, кото­рый и был отдан в коман­ду гене­рал-май­о­ра Реп­ни­на. 11 мая того же года, во испол­не­ние пред­пи­са­ния, Реп­нин доно­сил о раз­би­тии его отря­дом Огин­ско­го, сына Витеб­ско­го вое­во­ды, за что ука­зом от 20 июня ему была вновь выра­же­на бла­го­дар­ность, с пред­пи­са­ни­ем: «еже­ли б такие про­тив­ни­ки у вас еще являть­ся ста­ли, то ста­рать­ся вам вся­ки­ми обра­зы таких шата­ю­щих­ся про­тив­ни­ков пре­кра­тить и через вся­кие воз­мож­ные спо­со­бы к поко­ре­нию при­ве­сти и оных вовсе иско­ре­нить и в тамош­них местах успокоить».

На этих сооб­ще­ни­ях све­де­ния об уча­стии Реп­ни­на в Поль­ской кам­па­нии обры­ва­ют­ся; оче­вид­но, он был вско­ре ото­зван из Бело­рус­сии вви­ду насту­пив­ше­го там успо­ко­е­ния. Во вто­рой поло­вине того же 1735 г., по сви­де­тель­ству англий­ско­го посла К. Рон­до, Реп­нин при­нял, с раз­ре­ше­ния самой Импе­ра­три­цы, уча­стие в воен­ной кам­па­нии на Рейне, при­со­еди­нив­шись к кор­пу­су ген. Лас­си, состо­яв­ше­му из 8 рус­ских пол­ков и пред­на­зна­чав­ше­му­ся для под­креп­ле­ния армии Австрий­ско­го импе­ра­то­ра. Реп­нин отпра­вил­ся на Силез­скую гра­ни­цу, где нахо­дил­ся в то вре­мя театр воен­ных дей­ствий, вме­сте с бра­том сво­им и несколь­ки­ми дру­ги­ми офи­це­ра­ми рус­ской служ­бы. Как вид­но из пере­пис­ки К. Рон­до с лор­дом Гар­ринг­то­ном, Реп­нин счи­тал­ся одним из луч­ших офи­це­ров того вре­ме­ни. О после­ду­ю­щих годах служ­бы Реп­ни­на све­де­ний не сохра­ни­лось, и лишь начи­ная с 1739 г. его имя начи­на­ет опять попа­дать­ся на стра­ни­цах исто­ри­че­ских памят­ни­ков. В декаб­ре 1739 г. князь Реп­нин в тре­тий раз отпра­вил­ся за гра­ни­цу, на этот раз полу­чив поз­во­ле­ние: «для лече­ния от сво­их болез­ней к лечи­тель­ным водам в немец­кия зем­ли ехать». По воз­вра­ще­нию отту­да кня­зю Юрию Ники­ти­чу было пору­че­но при­нять уча­стие в сов­мест­ном с турец­ки­ми Комис­са­ра­ми уста­нов­ле­ний гра­ниц вокруг г. Азо­ва. По мир­но­му трак­та­ту, заклю­чен­но­му меж­ду рус­ским пра­ви­тель­ством и Пор­той еще 18 сен­тяб­ря 1739 г., а имен­но по 3‑му арти­ку­лу это­го дого­во­ра, Азов­ская кре­пость долж­на была быть совер­шен­но раз­ру­ше­на, а зем­ля, зани­ма­е­мая ею, долж­на была — ради обес­пе­че­ния «веч­но­го и истин­но­го мира» оста­вать­ся пустой по гра­ни­цам, уста­нов­лен­ным еще дого­во­ром 1700 года. Выпол­не­ние это­го-то раз­гра­ни­че­ния и было воз­ло­же­но на Реп­ни­на. Вме­сте с тем, ему было пору­че­но оза­бо­тить­ся судь­бой пра­ви­тель­ствен­ных чинов­ни­ков из упразд­ня­е­мо­го горо­да. Первую зада­чу — раз­гра­ни­че­ние земель вокруг г. Азо­ва по Кубан­ской сто­роне реки Дона князь Реп­нин закон­чил еще осе­нью 1741 г., и 20 октяб­ря выдал турец­ким комис­са­рам «кон­вен­цию о раз­гра­ни­че­нии кру­гом Азо­ва зем­ли». Опре­де­лив затем остав­ших­ся по разо­ре­нии Азо­ва чинов­ни­ков в Донец­кую кре­пость и рас­по­ря­див­шись, что­бы комен­дант оной отпус­кал им про­ви­ант и жало­ва­ние из тамош­не­го мага­зи­на, Реп­нин еще в про­дол­же­ние неко­то­ро­го вре­ме­ни про­дол­жал руко­во­дить дела­ми погра­нич­ной с Тур­ци­ей обла­сти, то испол­няя воз­ла­га­е­мые на него пору­че­ния цен­траль­ной вла­сти, а то пред­при­ни­мая, в слу­чае надоб­но­сти, и само­сто­я­тель­ные шаги. Так в кон­це янва­ря 1742 г. ему было пред­ло­же­но сдать дела, каз­ну и нахо­див­ших­ся у него под нача­лом чинов­ни­ков сек­ре­та­рю Кол­ле­гии Ино­стран­ных Дел Тей­ль­су, а само­му напра­вить­ся из кре­по­сти св. Анны в Мало­рос­сию и оза­бо­тить­ся отправ­кой в Крым плен­ных туров, содер­жав­ших­ся во вре­мя вой­ны с Тур­ци­ей в г. Аст­ра­ха­ни. Вслед за тем, ука­зом Импе­ра­три­цы Ели­за­ве­ты, ему было пове­ле­но «пере­се­лить на нагор­ную сто­ро­ну жену хана Дун­ду­ка, а в слу­чае ее непо­кор­ства — пре­ду­пре­дить турец­ких комис­са­ров, Крым­ско­го хана и Кубан­ско­го серас­ки­ра, дабы с их сто­ро­ны не было ока­за­но ей ника­кой помо­щи». Дей­ствия Реп­ни­на, пред­при­ня­тые им во испол­не­ние всех этих пору­че­ний, как вид­но из днев­ных запи­сок Госу­дар­ствен­ной Кол­ле­гии Ино­стран­ных Дел, име­ли резуль­та­том «апро­ба­цию его тру­дов и рев­но­сти по сей Комис­сии». В мар­те того же года до све­де­ния Реп­ни­на дошло, что кочу­ю­щие око­ло Куба­ни кал­мы­ки соби­ра­ют­ся осу­ще­ствить свое наме­ре­ние и пере­брать­ся из-за Куба­ни в Крым. Дабы поме­шать это­му пла­ну или, во вся­ком слу­чае, удер­жать кочев­ни­ков от про­яв­ле­ний само­управ­ства и гра­бе­жей, Реп­нин рас­по­ря­дил­ся уве­ли­чить гар­ни­зо­ны в погра­нич­ных кре­по­стях и вооб­ще при­нял все нуж­ные меры.

Вско­ре дея­тель­ность Реп­ни­на на юге Рос­сии пре­кра­ти­лась, и в авгу­сте 1743 г. он уже при­нял уча­стие в гене­раль­ном Суде, учре­жден­ном Имп. Ели­за­ве­той Пет­ров­ной над под­пол­ков­ни­ком Ив. Степ. Лопу­хи­ным, его отцом, мате­рью, гра­фи­ней Бес­ту­же­вой и дру­ги­ми лица­ми, обви­няв­ши­ми­ся в сно­ше­ни­ях с неко­то­ры­ми ссыль­ны­ми, а так­же с чле­на­ми Бра­ун­швейг­ской фами­лии. В соста­ве это­го Суда при­ни­ма­ли уча­стие, поми­мо все­го Сена­та с гене­рал-про­ку­ро­ром, архи­епи­скоп Псков­ский и Суз­даль­ский, архи­манд­рит Тро­иц­ко-Сер­ги­е­ва мона­сты­ря и зна­чи­тель­ное чис­ло гене­рал-лей­те­нан­тов и гене­рал май­о­ров; в каче­стве судьи князь Реп­нин полу­чил пред­пи­са­ние «то дело немед­лен­но рас­смот­реть и что кому по пра­вам учи­нить над­ле­жит, под­пи­сав свое мне­ние, для нашей апро­ба­ции нам (т. е. Ели­за­ве­те Пет­ровне) подать».

Непо­сред­ствен­но по воз­вра­ще­нию с юга, Реп­ни­ну было пору­че­но при­сут­ство­вать в Сенат­ской Кон­то­ре и вру­че­на глав­ная коман­да в С.-Петербурге, оста­вав­ша­я­ся в его веде­нии до нача­ла 1744 г., когда 16 янва­ря он был назна­чен, соглас­но утвер­жден­но­му докла­ду Сена­та, губер­на­то­ром в г. Выборг, в толь­ко что учре­жден­ную по заво­е­ва­нии Фин­лян­дии губер­нию, к кото­рой были при­со­еди­не­ны Выборг­ская и Кекс­гольм­ская про­вин­ции; по при­ме­ру Эст­лянд­ской губер­нии, при нем в Выбор­ге был учре­жден «губер­на­ментс-рат». По новой долж­но­сти ему было пору­че­но заве­до­вать сек­рет­ной о лиф­лянд­ских делах Комис­си­ей, т. е. раз­ве­доч­ной служ­бой о пере­дви­же­ни­ях и меро­при­я­ти­ях на Швед­ской гра­ни­це. В мае же 1744 г., веро­ят­но, вви­ду успеш­но­го выпол­не­ния воз­ло­жен­ных на него в 1741 г. пору­че­ний по раз­ме­же­ва­нию с Тур­ци­ей, Реп­ни­ну пред­ло­же­но было при­нять уча­стие в Комис­сии по раз­гра­ни­че­нию гра­ниц со Шве­ци­ей; в после­до­вав­шем по это­му пово­ду рескрип­те на имя кня­зя Ю. Н. Реп­ни­на от 25 мая 1744 г. ему пред­пи­сы­ва­лось домо­гать­ся, что­бы гра­ни­ца со Шве­ци­ей про­хо­ди­ла око­ло Ней­ш­ло­та, со вклю­че­ни­ем в рус­ские вла­де­ния все­го Пума­ла-Зун­та (мне­ние ген. Любра­са) или, по край­ней мере, поло­ви­ны его и немед­лен­но при­сту­пить к рабо­там по раз­гра­ни­че­нию. За выпол­не­ние выше­озна­чен­ных пору­че­ний Ю. Н. Реп­нин был награж­ден, 15 июля 1744 г., по слу­чаю тор­же­ства мира со Шве­ци­ею, орде­ном св. Алек­сандра Нев­ско­го, рескрипт о пожа­ло­ва­нии кото­ро­го после­до­вал 26 июля 1744 г. 

Он, одна­ко, нена­дол­го пере­жил эту награ­ду и умер в Выбор­ге, в чине гене­рал-лей­те­нан­та, 14 октяб­ря 1744 года, 43 лет от роду. □ Пафн. м‑рь54.«1744 году октяб­ря 14 чис­ла пре­ста­ви­ся гене­рал-лей­те­нант и Выбор­ской губер­нии гу-бер­на­тор и кава­лер князь Геор­гий Ани­ки­тичь Реп­нин, рож­де­ние ево в [1]701 году, 17 апре­ля дня, а тезо­име­нит­ство того жь апре­ля 23 чис­ла, а погре­бен фев­ра­ля 2 дня 1745 года» (ДРВ. Т. 19. С. 352, Лео­нид. С. 191, № 17). 

В 1753 г. его име­ния отда­ны в обход сла­бо­ум­но­го сына Ал-дра Юр. пле­мян­ни­ку Ник. Вас. (№ 21). В 1714 г. по
раз­де­лу отца полу­чил с. Хру­сталь и д. Ерде­но­во Обол. у. 

Князь Юрий Ники­тич был женат на Клео­пат­ре NN и имел от нее сына Алек­сандра, стра­дав­ше­го сла­бо­уми­ем. Вви­ду послед­не­го обсто­я­тель­ства Реп­нин, уми­рая, заве­щал все свое иму­ще­ство, минуя боль­но­го сына, пле­мян­ни­ку сво­е­му, сыну гене­рал-фельд­цейх­мей­сте­ра кня­зя Васи­лия Реп­ни­на — кня­зю Нико­лаю Васи­лье­ви­чу. Сила сего заве­ща­ния была, одна­ко, оспо­ре­на; дело вос­хо­ди­ло на Высо­чай­шее рас­смот­ре­ние, и толь­ко 10 июня 1753 г. после­до­вал имен­ной указ об испол­не­нии во всем объ­е­ме воли завещателя.

∞, 1721, Клео­пат­ра Ив. Муси­на-Пуш­ки­на, д. Ив. А лек­се­ев.[157] † 2 мар­та 1744 г. □ Пафн. м‑рь. «1734 года мар­та 2 дня пре­ста­ви­ся раба божия кня­ги­ня Клео­пат­ра Ива­нов­на Реп­ни­на, князь Юрья Ники­ти­ча жена, рож­де­ния ея ген­ва­ря 1 дня, а тезо­име­нит­ства ея октяб­ря 19 дня».[158]

«Сбор­ник Имп. Русск. Исто­рич. Обще­ства», т. LXXVII, стр. 401, 402; т. LXXXIV, стр. 123, 217; т. СVI, стр. 582, 584, 585, 587, 588, 590; т. СVІІІ, стр. 3, 8, 21, 27, 28, 35, 44, 46, 47, 63, 64, 79, 97, 98, 102—104, 114, 115, 121, 123, 124, 132, 139, 142, 143, 181, 198, 205—207, 259, 264, 285, 315, 316, 330, 337, 345, 375, 382, 397, 429, 435, 439, 440; т. СХI, стр. 1, 14, 15, 23—26, 40, 41, 47, 48, 92, 128, 175, 195, 216, 288, 382, 335, 521; т. СХІV, стр. 42; т. СХХХ, стр. 588; Бан­тыш-Камен­ский, Исто­рич. собра­ние спис­ков кавал. 4‑х Рос­сийск. Имп. Орде­нов, M. 1814 г., стр. 196; «Русск. Ста­ри­на» 1874 г., т. XI, стр. 41; «Архив кн. Ворон­цо­ва», т. І, стр. 117, 167, 203, 208, 234, 243, 244, 245, 320, 322, 308; т. VI, стр. 93, 103, 116, 118; т. XXV, стр. 51, 54, 56—58; «Сенат­ский Архив», т. VI, стр. 125, 136, 139; т. VII, стр. 362; «Опись Высоч. Ука­зов и Повел. в Сенат­ском Архи­ве», П. Бара­но­ва, т. ІІ, №3144; т. III, №№ 9083, 9173, 9288, 10301; С. Соло­вьев, Исто­рия Рос­сии с древ­нейш. врем., кн. IV, стр. 155; Бан­тыш-Камен­ский, Обзор внешн. сно­ше­ний Рос­сии, М. 1894, т. І, стр. 47; т. III, стр. 73; Спи­сок воен, генер. со вреv. Пет­ра І до Ека­те­ри­ны II, СПб. 1809 г., стр. 43; Опи­са­ние Дел Архи­ва Морск. Минист-ва, т. IV, стр. 206, 211; т. VII, стр. 355. Князь П. В. Дол­го­ру­ков, Рус­ская родо­слов­ная кни­га, т. І.

20 КН. СЕР­ГЕЙ АНИ­КИ­ТИЧ РЕП­НИН (1714)

[159] Уп. в 1714 г.

КЖ. АННА АНИ­КИ­ТИЧ­НА РЕП­НИ­НА (* сер. 1680‑х, 1709, 1713, † ....)

Уп. в 1709–1713 гг.

Муж 1‑й: кн. Борис Федо­ро­вич Хован­ский (* 3‑я треть XVII в.† око­ло 1708);

Муж 2‑й: 1711, кн. Федор Пет­ро­вич Хован­ский (* 2‑я пол. XVII в.† 1755)

XXVI генерация от Рюрика

21/17. КН. НИКО­ЛАЙ ВАСИ­ЛЬЕ­ВИЧ РЕП­НИН (11.03.1734–12.05.1801)

","link_href":null,"link_target":"_self","link_rel":null,"attributes":[]}]" data-atts="{"ids":"15452","layout":"square"}">

[160] Воен­ный дея­тель, дипло­мат, гене­рал-адъ­ютант, гене­рал-фельд­мар­шал (1796).

Род. 11 мар­та 1734 г., в 1745 г. запи­сан в Пре­об­ра­жен­ский полк, в 1749 г. про­из­ве­ден в прап., в 1753 г. в пол­ко­вые адъю тан­ты, в 1758 г. в капи­та­ны гвар­дии, в 1760 г. в пол­ков­ни­ки армии, в 1762 г. в ген.-майоры, в 1774 г. в ген.-аншефы и под­пол­ков­ни­ки Измай­лов­ско­го пол­ка, в 1796 г. в ген.-фельдмаршалы.

14-ти лет от роду участ­во­вал в похо­де отца на Рейн, потом дол­го жил за гра­ни­цей и полу­чил «дель­ное немец­кое вос­пи­та­ние». В 1749 г. про­из­ве­ден в офи­це­ры. Участ­ник Семи­лет­ней вой­ны 1756—1763 гг. В 1762—1763 гг. посол в Прус­сии, в 1763—1768 гг.—в Поль­ше, где добил­ся уси­лия рус­ско­го вли­я­ния. Коман­до­вал отдель­ным кор­пу­сом в рус­ско-турец­кой войне 1768—1774 гг., в 1770 г. овла­дел кре­по­стя­ми Изма­ил и Килия, участ­во­вал в выра­бот­ке усло­вий Кючук-Кай­нар­джий­ско­го мир­но­го дого­во­ра 1774 г. В 1775—1776 гг.—посол в Тур­ции. Его уси­лен­ное посред­ни­че­ство при заклю­че­нии Ре-шен­ско­го мира 1779 г. укре­пи­ло авто­ри­тет рус­ской дипло­ма­тии. Назна­чен­ный в 1791 г. (на вре­мя отсут­ствия Г. А. Потем­ки­на) глав­но­ко­ман­ду­ю­щим в войне с Тур­ци­ей, он после побе­ды при Мачине выну­дил турок под­пи­сать в Гала­це пред­ва­ри­тель­ные усло­вия мира, став­шие осно­вой Ясско­го мир­но­го дого­во­ра 1791 г. Зани­мал долж­но­сти гене­рал-губер­на­то­ра Смо­лен­ско­го (1777— 1778), Псков­ско­го (1781), Риж­ско­го и Ревель­ско­го (1792), в Лит­ве (1794—1796). Дипло­ма­ти­че­ская мис­сия его в 1798 г. в Австрии и Прус­сии с целью созда­ния анти­фран­цуз­ской коа­ли­ции окон­чи­лась неуда­чей, он был уво­лен в отстав­ку и посе­лил­ся в Москве.

† 12 мая 1801 г. □ Дон­ской м‑рь.[161]

По отзы­ву совре­мен­ни­ков был крайне высо­ко­ме­рен и горяч, но честен и щедр до рас­то­чи­тель­но­сти. Он поло­жил нача­ло бога­то­му собра­нию исто­ри­че­ских доку­мен­тов кня­зей Реп­ни­ных, часть кото­рых изда­на в V т. «Сбор­ни­ка Рус­ско­го Исто­ри­че­ско­го обще­ства» и в «Киев­ской ста­рине» за 1884 г.

∞, 20.01.1754, кнж. Ната­лья Алек­сан­дров­на Кура­ки­на (7.04.1737–22.11.1797), дочь кн. Алек­сандра Бори­со­ви­ча Кура­ки­на (1697–1749) и Алек­сан­дры Ива­нов­ны Пани­ной (1711–1786). род. 20 янв. 1754 г.; в 1794 г. статс-дама, 5 апр. 1797 г. полу­чи­ла орден Ека­те­ри­ны I клас­са, f 17 нояб. 1797 г., Виль­на. □ близ Виль­ны.[162]

22/17. КН. ПЁТР ВАСИ­ЛЬЕ­ВИЧ РЕП­НИН (1744–1773)

[163]. Род. в 1744 г. В 1773 г. подполковник.

22а/​17. КН. ПРАС­КО­ВЬЯ ВАСИ­ЛЬЕВ­НА РЕП­НИ­НА (ум. 28.02.1783)

Фрей­ли­на.

Муж: 12.11.1749, Пётр Пет­ро­вич Нарыш­кин (ум. 1782), сын Пет­ра Кирил­ло­ви­ча Нарыш­ки­на (1713–1770) и Евдо­кии Михай­лов­ны Готов­це­вой (род. 1723)

КН. МАРИЯ ВАСИ­ЛЬЕВ­НА РЕП­НИ­НА (* ...., 1750, † ....

От 3‑го бра­ка, уп. в 1750 г.

КН. НИКИ­ТА ИВА­НО­ВИЧ РЕП­НИН (* 1710‑е † 1738)

23/18. КН. ПЁТР ИВА­НО­ВИЧ РЕП­НИН (*1720‑е, +1778)

[164] В 1755 г. — камер­гер. В 1760 г. назна­чен пол­но­моч­ным мини­стром в Мад­рид и про­из­ве­ден в гене­рал-пору­чи­ки. В 1776 г. — обер-штал­мей­стер, гене­рал-аншеф и дей­стви­тель­ный камергер. 

В 1730 г. недо­росль, в 1738 г. рот­мистр Кон­но­го пол­ка, в 1748 г. про­из­ве­ден в камер-юнке­ры, в 1755 г. в камер­ге­ры, в 1760 г. в ген.-поруч. В 1776 г. обер-штал­мей­стер, ген.-анеф и дейст. камергер. 

† 1778 г. 

∞, гр. Мар­фа Ива­нов­на Голов­ки­на (* 1.04.1707, † 17.12.1770), д. Ив. Гав­ри­ло­ви­ча. □ Пафн. м‑рь, «1770 году декаб­ря в 17 день пре­ста­ви­ся раба божия, его сия­тель­ства обер-штал­меб­сте­ра гене­рал-анше­фа, дей­стви­тель­на­го камер­ге­ра и раз­ны х орде­нов кава­ле­ра князь Пет­ра Ива­но­ви­ча Реп­ни­на, супру­га его кня­ги­ня М ария, дочь покой­на­го тай­на­го дей­стви­тель­но­го совет­ни­ка, сена­то­ра, лейб-гвар­дии Кон­на­го пол­ку под­пол­ков­ни­ка, рим ска­го и рос­сий­ска­го гра­фа Ива­на Гав­ри­ло­ви­ча Голов[к]нна, в мире сем пожи­ве 64 года, рож дение ее в [1]707 году «...» дня, тезо­име­нит­ство апре­ля 1 чис­ло, и тело ее погре­бе­но под сим кам­нем» (ДРВ. Т. 19. С. 353–354; Лео­нид. С. 192–193, № 19).

24 КН. СЕР­ГЕЙ ИВА­НО­ВИЧ РЕП­НИН (11.09.1718–1.01.1761)

В 1738 г. рот­мистр лейб-гвар­дии Кира­сир­ско­го пол­ка, имел сов­мест­но со
сво­им бра­том дом в Москве. В 1740 г. капи­тан Воло­год­ско­го дра­гун­ско­го пол­ка, с 1749 г. — под­пол­ков­ник Ингер-манд­лан­ско­го пол­ка. В 1755 г. пожа­ло­ван в кол­леж­ские совет­ни­ки и в 1756 г. уво­лен от служ­бы в чине стат­ско­го советника. 

† 1 янв. 1761 г. □ Пафн. м‑рь, «На сем почи­ва­ет м есте его сия­тель­ство князь Сер­гий княж Ива­но­вич Реп­нин, сын князя
Ива­на Ани­ки­ти­ча и кня­ги­ни М арфы Яко­влев­ны, рож­ден в 1718 году сен­тяб­ря в 11 день, а
тезо­име­нит­ство его сен­тяб­ря 25 чис­ла... и сего [1]761 году ген­ва­ря в 1 день попо­лу­дни в пол­се­ма часа со все­ми хри­сти­ан­ски­ми таин­ст­вы чрез семи­днев­ную коли­ку, идучи из Моск­вы, в доро­ге душ у воз­вра­тил все­выш­не­му созда­те­лю Хри­сту богу, имея от рож­де­ния 42 года и 4 меся­ца со днем...» (Лео­нид. С. 191, № 16).

В 1749 г. обла­дал име­ни­я­ми: Архан­гель­ское око­ло Шац­ка, Репье­ва око­ло Керен­ска и Тамо­ла у Ниж­не­го Ломова.

∞, Анна Авто­но­мов­на Голо­ви­на, дочь гене­ра­ла Авто­но­ма Михай­ло­ви­ча Головина.

25/19 КН. АЛЕК­САНДР ЮРЬЕ­ВИЧ РЕПНИН

[165] В 1753 г. по ука­зу Сена­та и заве­ща­нию отца его име­ния, в свя­зи со сла­бо­уми­ем, отда­ны дво­ю­род­но­му бр. кн. Ник. Вас.

XXVII генерация от Рюрика

25а.21. КН. АЛЕК­САНДРА НИКО­ЛА­ЕВ­НА РЕП­НИ­НА (25.04.1756–23.12.1834)

С 1797 г. — кава­лер­ствен­ная дама, полу­чи­ла крест св. Ека­те­ри­ны 2‑й сте­пе­ни. В 1808 г. пожа­ло­ва­на зва­ни­ем статс-дамы, а в 1826 г. полу­чи­ла лен­ту и брил­ли­ан­то­вые зна­ки орде­на св. Ека­те­ри­ны 1‑й сте­пе­ни. Была обер-гоф­мей­сте­ри­ной импе­ра­три­цы Марии Федоровны.

Послед­няя пред­ста­ви­тель­ни­ца потом­ства кня­зей Реп­ни­ных, при­схо­дя­щих от кня­зей Обо­лен­ских. Похо­ро­не­на в Александро-Невской
лав­ре в Санкт-Петер­бур­ге. У супру­гов были дочь и пяте­ро сыно­вей, стар­ший из которых,
князь Нико­лай Гри­го­рье­вич Вол­кон­ский, при­нял по ука­зу импера¬
тора Алек­сандра I имя сво­е­го деда по мате­рин­ской линии и с 1801 г.
име­но­вал­ся кня­зем Нико­ла­ем Гри­го­рье­ви­чем Репниным.
Кня­ги­ня Алек­сандра Нико­ла­ев­на Вол­кон­ская была кавалерствен-
ной дамой орде­на Свя­той Ека­те­ри­ны мало­го кре­ста (1797), боль­шо­го кре­ста (1826) и с порт­ре­том (1808). Гоф­мей­сте­ри­на дво­ра импе¬
ратри­цы Алек­сан­дры Федоровны.

∞, кн. Гри­го­рий Семе­но­вич Вол­кон­ский (* 25.01.1742 † 17.07.1824). Сын гене­рал-анше­фа Семе­на Федо­ро­ви­ча Вол­кон­ско­го и его жены Софии Семе­нов­ны, урож­ден­ной княж­ны Мещер­ской. Зять гене­рал-фельд­мар­ша­ла кня­зя Нико­лая Васи­лье­ви­ча Реп­ни­на. По линии кня­зей Вол­кон­ских нахо­дит­ся в XXV колене от Рюри­ка. В служ­бе зна­чил­ся с 1754 г. юнке­ром, с 1756 г. пору­чик, с 1757 г. капи­тан. В 1762 г. был назна­чен обер-квар­тир­мей­сте­ром в чине май­о­ра. В 1763 г. под­пол­ков­ник Ряж­ско­го кара­би­нер­но­го пол­ка, затем в отпус­ке до 1765 г. В 1767—1768 гг. сра­жал­ся про­тив поль­ской кон­фе­де­ра­ции в Баре1. Затем он был постав­лен во гла­ве Сибир­ско­го кара­би­нер­но­го пол­ка. В 1769 г. вое­вал про­тив турок под коман­до­ва­ни­ем кня­зя Нико­лая Васи­лье­ви­ча Реп­ни­на, участ­во­вал в 1770 г. в сра­же­нии при Кагу­ле и был награж­ден орде­ном Свя­то­го Геор­гия 4‑й сте­пе­ни. В 1773 г. про­из­ве­ден в чин гене­рал-май­о­ра, в 1791 г. был ранен в голо­ву в сра­же­нии при Мачине и в 1792 г. награж­ден орде­ном Свя­то­го Геор­гия 2‑й сте­пе­ни. Гене­рал-аншеф с 1794 г. Пере­име­но­ван в дей­стви­тель­ные тай­ные совет­ни­ки в 1797 г. и гене­ра­лы от кава­ле­рии в 1803 г.

Сена­тор. Орен­бург­ский гене­рал-губер­на­тор с 1803 по 1817 г. В 1806 г. награж­ден орде­ном Свя­то­го Андрея Пер­во­зван­но­го. В 1817 г. воз­вра­ща­ет­ся в Санкт-Петербург.

Похо­ро­нен с супру­гой в Алек­сан­дро-Нев­ской лавре.

КН. ПРАС­КО­ВЬЯ НИКО­ЛА­ЕВ­НА РЕП­НИ­НА (* 1766, † 19.10.1784 в Смоленске)

","link_href":null,"link_target":"_self","link_rel":null,"attributes":[]}]" data-atts="{"ids":"15454","layout":"square"}">

∞, 13.02.1783, кн. Фёдор Нико­ла­е­вич Голи­цын (1751–1827), сын кн. Нико­лая Фёдо­ро­ви­ча Голи­цы­на (1728–1780) и Прас­ко­вья Ива­нов­ны Шува­ло­вой (1734–1802). Он вновь женил­ся на Вар­ва­ре († l4.12.1804), доче­ри Ива­на Пет­ро­ви­ча Шипо­ва и его супру­ги Вар­ва­ры Алек­се­ев­ны, урож­ден­ной княж­ны Горчаковой.

25в КН. ДАРЬЯ НИКО­ЛА­ЕВ­НА РЕП­НИ­НА ОБО­ЛЕН­СКАЯ (* 1769, † 03.12.1812)

ей после смер­ти отца в 1801 году была пред­на­зна­че­на усадь­ба Ворон­цо­во, а не стар­шей Алек­сан­дре Вол­кон­ской. Отец заве­щал млад­шей доче­ре «замуж не выхо­дить, жить при сест­ре и жить друж­но». Это на пер­вый взгляд стран­ное тре­бо­ва­ние было обу­слов­ле­но тем, что Дарья Реп­ни­на была гор­ба­та с дет­ства и по тем мер­кам уже немо­ло­да, поэто­му фельд­мар­шал боял­ся, что иска­те­ли её руки польстят­ся толь­ко на состо­я­ние. Впро­чем, запрет не помог. Дарья доволь­но ско­ро, 1 июля 1803 года[166], вышла замуж за отстав­но­го пол­ков­ни­ка и про­хо­дим­ца баро­на Авгу­ста Кар­ло­ви­ча фон Кален­бер­га (ум. 1880), кото­рый её обма­нул. А. Я. Бул­га­ков писал бра­ту 6 фев­ра­ля 1812 года[167]: « Тре­тье­го дня скон­ча­лась Дарья Нико­ла­ев­на Кален­берг­ша, к сво­е­му бла­го­по­лу­чию; умер­ла в нище­те, нашли пол­ти­ну денег. Ожье, один фран­цуз (ибо кому это сде­лать, еже­ли не гадине этой?), её совер­шен­но обо­крал и обо­брал. Когда она богу душу отда­ла, ниче­го более не име­ла; почти всё было отнято.

∞, 01.07.1805[168], Август Кар­ло­вич фон Кален­берг († 1880)

КН. ИВАН ?ВАСИ­ЛИЙ? НИКО­ЛА­Е­ВИЧ РЕП­НИН (* 6.06.1765 † 10.09.1774)

Умер от водян­ки. □ Ал-дро-Нев­ский м‑рь.[169]

КН. МАР­ФА ПЕТ­РОВ­НА РЕПНИНА

Дочь Пет­ра Васи­лье­ви­ча Репнина.

Без места в росписи

В спра­воч­ни­ке Саи­то­ва упо­ми­на­ют­ся не вошед­шие в таб­ли­цу и неиз­вест­ные иным источ­ни­кам «кня­зья Иван и Федор Ива­но­ви­чи, погре­бе­ны в под­цер­ков­ной палат­ке церк­ви Всех свя­тых у Все­свят­ских ворот в Чер­то­дье, постро­ен­ной им и в 7023 (1514 г.) году и разо­бран­ной в 1838 г. по случаю
построй­ки храм а Х риста Спа­си­те­ля».[170] Отче­ство этих кня­зей и вре­мя их дея­тель­но­сти поз­во­ляю т пред­по­ло­жить, что они были сыно­вья­ми осно­ва­те­ля рода кн. Ив. Мих. Репин.

1. Сост: А. В. Анто­нов. Родо­слов­ные рос­пи­си кон­ца XVII века. — Изд. М.: Рос.гос.арх.древ.актов. Архео­гр. центр. Вып. 6. 1996 г. Кня­зья Вол­кон­ские. стр. 116—118. Кня­зья Реп­ни­ны. стр. 283. ISBN 5–011-86169–1 (Т.6). ISBN 5–028-86169–6.[↩]
2. Н. Нови­ков. Родо­слов­ная кни­га кня­зей и дво­рян Рос­сий­ских и выез­жих (Бар­хат­ная кни­га). В 2‑х частях. Часть I. Тип: Уни­вер­си­тет­ская тип. 1787 г. Род кня­зей Реп­ни­ных. стр. 218—219[↩]
3. РГА­ДА- Ф ‑1209. On. 1. Кн. 15. Л. 160.[↩]
4. Кор­са­ко­ва В. Реп­ня-Обо­лен­ский, князь Иван Михай­ло­вич // РБС. Т. 16. С. 136–138.[↩]
5. Долгоруков.Т. 1. С. 52, № 89; С. 270, № 1; Вла­сьев. Т. 1. Вып. 2. С. 262, № 30; С. 414, № 1; Кобрин. Мате­ри­а­лы. С. 97, № 28; Лихач Е. Обо­лен­ский, князь Иван Михай­ло­вич Реп­ня // РБС. Т. 12. С. 38–39.[↩]
6. Брх. I, 2І8.[↩]
7. Др. Р. Вив. ІХ, 101; Милюк. 76–7]. 1530, в пох. на Казань вме­сте с бр. Пет­ром Ива­но­ви­чем Р., в кон­ной рати, воев. прав. р.[ПСРЛ. ѴІII, 273: Милюк. 81; Крмз. VII, 92, прм. 302]. 1534—5, в Литов­ских похо­дах перв. воев. лев. р.[ПСРЛ. VIII, 288–90; Милюк. 94,96]

   В 1536 при­сут­ство­вал на тор­жеств, при­ё­ме пра­ви­тель­ни­цей Еле­ной Глин­ской и 6‑летним вел. кн. Ива­ном IV осво­бож­ден­но­го из заклю­че­ния хана Шейх-Али и его жены Фатьмы и во вре­мя обе­да был крав­чим Фатьмы.((Крмз. VIII, 22.[↩]

8. Крмз. VII, 33[↩]
9. Вла­сьев Г.А. Потом­ство Рюри­ка. Мате­ри­а­лы для состав­ле­ния родо­сло­вий. СПб., 1906. Т. 1. Ч. 2. С. 414–415.[↩]
10. Брх. I, 218; Долгоруков.Т. 1.С. 271, № 3; Вла­сьев. Т. 1. Вып. 2. С. 415–416, № 3; Кобрин. Мате­ри­а­лы. С. 102, № 67.[↩]
11. ДР. р. Вив. IX, 192; Милюк. 78 — 9.[↩]
12. Вкл. кн. Тр.-Серг. м‑ря. С. 99, л. 355.[↩]
13. Брх. I, 218; Долгоруков.1. 1. С. 271, № 4; Вла­сьев. Т. 1. Вып. 2. С. 416, № 4; Кобрин. Мате­ри­а­лы. С. 102, № 68.[↩]
14. Брх. I, 218; Дол­го­ру­ков. Т. 1. С. 271, № 5; Вла­сьев. Т. 1. Вып. 2. С. 416–417, № 5; Кобрин. Мате­ри­а­лы. С. 110, № 146; Кор­са­ко­ва В. Реп­нин, князь Миха­ил Пет­ро­вич // РБС. Т. 16. С. 92–93.[↩]
15. Тыс. кн. С. 57, л. 118; Двор. тетр. С. 118, л. 90.[↩]
16. Соб. Гос. гр. и дог. I, № 166; Про­долж. Др. Р. Вив. VI, 7; Анто­нов А.В. Поруч­ные запи­си 1527–1571 годов // Рус­ский дипло­ма­та­рий. Вып. 10. М., 2004. С. 13.[↩]
17. Посоль­ские кни­ги по свя­зям Рос­сии с Ногай­ской Ордой (1551–1561 гг.). С. 94, 179–180.[↩]
18. ПСРЛ. IV, 311, Крмз. VIII, 163, 174–5, прм. 540.[↩]
19. Др. Р. Вив. XX, 43.[↩]
20. Др. Р. Вив. ХІІІ, 343; Синб. Сб., 5; Милюк., 241.[↩]
21. Соб. Гос. гр. и дог. I, № 175; Анто­нов А.В. Поруч­ные запи­си 1527–1571 годов // Рус­ский дипло­ма­та­рий. Вып. 10. М., 2004. С. 15, 18[↩]
22. Писц. кн. XVI, I, 514.[↩]
23. РНБ. F IV. № 194. Л. 79 об. («Род князь Михай­ло­вы кня­ги­ни Пет­ро­ви­ча Реп­ни­на. Кня­ги­ню Марию»).[↩]
24. Брх. I, 218; Дол­го­ру­ков. Т. 1. С. 271, № 6; Вла­сьев. Т. 1. Вып. 2. С. 417–418, № 6; Кобрин. Мате­ри­а­лы. С. 11О, № 147.[↩]
25. РГБ. Q IV. № 124. Л. 412 об.[↩]
26. Брх. I, 218; Дол­го­ру­ков. Т. 1. С. 271, № 7; Вла­сьев. Т. 1. Выл. 2. С. 418, № 7; Кобрин. Мате­ри­а­лы. С. 110, № 148.[↩]
27. Двор. тетр. С 118, л. 90 об.[↩]
28. Дол­го­ру­ков. Т. 1.С. 271, № 8; Вла­съев. Т.1. Вып. 2. С. 419–420, № 8; Кор­са­ко­ва В. Реп­нин, князь Алек­сандр Андре­евич // РБС. Т. 16. С. 73; Кобрин. Мате­ри­а­лы. С. 119, № 240; «Собр. Гос. Гр. и Дог.», II, стр. 623; «Акты Ист.», II, стр. 137, 141; «Акты Арх. Эксп.», II, стр. 204, 302, 313, 323; «Др. Рос. Вивл.», IX, 194–195; «Синб. Сб.», стр. 127, 135, 137, 139; «Акты Моск. госуд.», I, стр. 40; Карам­зин, Ист. госуд. Рос., т. X, пр. 133; XI, пр. 146; Соло­вьев, Исто­рия Рос­сии, т. т. VIII и IX; А. П. Бар­су­ков Род Шере­ме­те­вых, т. II, стр. 161.[↩]
29. РК 1598–1638. С. 66–67.[↩]
30. Вкл. кн. Тр.-Серг. м‑ря. С. 99, л. 355.[↩]
31. Брх. I, 219;Долгоруков. Т. 1. С. 271. № 9; Вла­сьев. Т. 1. Вып. 2. С. 420–421, № 9; Кор­са­ко­ва В. Реп­нин, князь Петр Алек­сан­дро­вич. С. 127–128.[↩]
32. ДР. Т. I. Стб. 668.[↩]
33. ДР. Т. I. Стб. 538.[↩]
34. Фор­стен Г. В. Сно­ше­ния Шве­ции с Рос­си­ей в цар­ство­ва­ние Хри­сти­ны. С. 365.[↩]
35. РИБ. Т. XXII. Стб. 63.[↩]
36. См., напри­мер: РГА­ДА. Ф. 233. № 670. Л. 196 об.[↩]
37. ДР. Т. I. Стб. 668, 669. 678–680, 712–714, 726, 747, 748, 752, 755; КР. Т. I. Стб. 1052–1058.[↩]
38. ДР. Т. II. Стб. 456, 457, 467.[↩]
39. Бар­су­ков А. П. Спис­ки. С. 153.[↩]
40. Бого­яв­лен­ский С. К. С. 184–185; АПД. М., 1917. Т. И. С. 430,431; ААЭ. Т. III, № 279.[↩]
41. Смир­нов П. П. Посад­ские люди... Т. I. С. 461–463.[↩]
42. РГА­ДА. Ф. 396. Оп. 1.№ 41568. Л. 20.[↩]
43. Бого­яв­лен­ский С. К. С. 154; При­ка­зы Мос­ков­ско­го госу­дар­ства. С. 168.[↩]
44. ДР. Т. II. Стб. 596.[↩]
45. Бого­яв­лен­ский С. К. С. 190.[↩]
46. РГА­ДА. Ф. 141. 1639 г. Д. 15. Л. 1–2; упо­ми­на­ет­ся дело: Бого­яв­лен­ский С. К. С. 185.[↩]
47. ДРВ. Т. 19. С. 349; Лео­нид. С. 188, № 3).)

    В зем­ля­ном спис­ке 1613 г. за кн. П. А. Реп­ни­ным чис­ли­лось все­го 134 четв. ста­рых вот­чин, а так­же поме­стья «новые дачи, что ему дано при госу­да­ре на Волог­де из чер­ных воло­стей, 300 чети».((ЧОИДР. 1895. Кн. I. Отд. I. С. 12.[↩]

48. ПК 173‑а. Л. 1551.[↩]
49. ПК 204. Л. 134–138. За вдо­вой кн. М. П. Реп­ни­на кнг. Марьей эта вот­чи­на упо­ми­на­ет­ся в коло­мен­ской пис­цо­вой кни­ге 1577/78 г. (ПКМГ. Ч. I. Отд. I. С. 514[↩]
50. AGAD. Zb. Doc. peg., nr. 8765 и 8766.[↩]
51. РГА­ДА. Ф. 233. Кн. 670. Л. 222[↩]
52. Вкл. кн. Тр.-Серг. м‑ря. С. 99, л. 355.[↩]
53. ДРВ. Т. 19. С. 348; Лео­нид. С. 188, № 2.[↩]
54. РГА­ДА. Ф. 1209. Oп. 1. Кн. 440. Л. 229 об. — 213.[↩]
55. ГИМ. Муз. № 1520. Л. 209.[↩]
56. Дол­го­ру­ков. Т. 1. С. 271, № 10; Вла­сьев. Т. 1. Вып. 2. С. 422–423, № 10; ГИМ. Муз. № 1520. л. 209; Бело­усов. Т. 1. С. 274; Кор­са­ко­ва В. Реп­нин, князь Борис Алек­сан­дро­вич //РБС. Т. 16. С. 83–85.[↩]
57. 1012 Ромо­да­нов­ская Е. К. Избран­ные тру­ды. Сибирь и лите­ра­ту­ра. XVII век. Ново­си­бирск, 2002. С. 344.[↩]
58. ДРВ. М., 1790. Ч. XIII. С. 348.[↩]
59. РГА­ДА. Ф. 396. Оп. 2. Кн. 202. Л. 63. См. так­же (дан­ные за 1618–1635 гг.): РГА­ДА. Ф. 396. Оп. 2. Кн. 203. Л. 94, 197, 415; Кн. 205. Л. 184; Кн. 207. Л. 238 об.; Кн. 209. Л. 12 об., 299, 318, 586; Кн. 280. Л. 154 об., 247, 373, 395; Кн. 281. Л. 655; Кн. 629. Л. 70; Кн. 215. Л. 151; Кн. 286. Л. 407; Кн. 218. Л. 108; Кн. 288. Л. 302; Кн. 289. Л. 330, 374 об., 850 об.; Кн. 220. Л. 14, 134 об.; Кн. 290. Л. 67, 115 об., 254, 344; Кн. 291. Л. 69 об., 233; № 292. Л. 147 об., 280 об., 310 об. [↩]
60. РГА­ДА. Ф. 396. Оп. 2. Кн. 202. Л. 63.[↩]
61. РГА­ДА. Ф. 396. Оп. 2. Кн. 209. Л. 299.[↩]
62. ДР. Т. I. Стб. 429, 436, 443, 447, 465, 524, 558.[↩]
63. Бого­яв­лен­ский С. К. С. 70, 71, 100, 106, 156.[↩]
64. РК 1598–1638. С. 66–67.[↩]
65. Вла­сьев Г. А. Т. I. Ч. II. С. 443.[↩]
66. ЗВК. С. 1068. [↩]
67. ГИМ. Собр. Ува­ро­ва. № 206. Л. 132 об.; Родо­сло­вец М. А. Обо­лен­ско­го. С. 91; Беля­ков А. В. Чин­ги­си­ды в Рос­сии. С. 112.[↩]
68. Беля­ков А. В. Послед­ний царь Каси­мов­ский. С. 11, 16.[↩]
69. РГА­ДА. Ф. 396. Оп. 2. Кн. 295. Л. 116.[↩]
70. ДР. Т. И. Стб. 621.[↩]
71. ДР. Т. II. Стб. 621, 645, 653, 702 и др.[↩]
72. Смир­нов П. П. Посад­ские люди... Т. I. С. 461–463; Бого­яв­лен­ский С. К. С. 185; Гур­лянд И. Я. При­каз сыск­ных дел. С. 3–5.[↩]
73. Смир­нов П. П. Посад­ские люди... Т. I. С. 469, 474–479, 482, 483.[↩]
74. Гур­лянд И. Я. При­каз вели­ко­го госу­да­ря Тай­ных дел. Яро­славль. С. 98–100; Бого­яв­лен­ский С. К. С. 135; При­ка­зы Мос­ков­ско­го госу­дар­ства. С. 175 (зд. рас­смат­ри­ва­ет­ся как При­каз Собор­но­го дела); ААЭ. Т. III. № 317. С. 465; Вре­мен­ник ОИДР. М., 1850. Кн. 7. Отд. II (2). С. 6.[↩]
75. Яко­влев А. И. При­каз сбо­ра рат­ных людей... С. 459–540.[↩]
76. Бого­яв­лен­ский С. К. С. 185; см. так­же: Соко­ло­ва А. А., фон-Мекк А. К. Рас­ход­ные кни­ги. С. 69 (здесь упо­ми­на­ет­ся при­каз «Сыск­но­го дела мурз Чер­кас­ских» 1640/41 г., воз­глав­ля­е­мый бояри­ном кн. Б. А. Реп­ни­ным с тов.).[↩]
77. ДР. Т. II. Стб. 679.[↩]
78. Бого­яв­лен­ский С. К. С. 132. 1007 [↩]
79. Смир­нов П. П. Посад­ские люди... Т. I. С. 482.[↩]
80. Мате­ри­а­лы для исто­рии, архео­ло­гии и ста­ти­сти­ки мос­ков­ских церк­вей. Ч. 2. С. 101–105.[↩]
81. Там же; Лав­рен­тьев А. В. Люди и вещи. Памят­ни­ки рус­ской исто­рии и куль­ту­ры XVI-XVII вв., их созда­те­ли и вла­дель­цы. М., 1997. С. 32.[↩]
82. РИБ. Т. X. С. 298. — Сре­ди обви­ня­е­мых был и пле­мян­ник Л. С. Пле­ще­е­ва Иван Мар­ку­шев­ский (Там же). О род­стве Мар­ку­шев­ских с Л. С. Пле­ще­е­вым и пери­пе­ти­ях их вза­и­мо­от­но­ше­ний см.: Опа­ри­на Т. А. Ино­зем­цы в Рос­сии XVI- XVII вв. М., 2007. С. 227–267. [↩]
83. ГИМ. Собр. Ува­ро­ва, № 206. Л. 197 об.; Родо­сло­вец М. А. Обо­лен­ско­го. С. 130.[↩]
84. Зер­ца­лов А. Н. О мяте­жах... С. 191.[↩]
85. Тати­щев В. Н. Исто­рия Рос­сий­ская. Л., 1968. Т. VII. С. 160–162; РГА­ДА. Ф. 199 (порт­фе­ли Г. Ф. Мил­ле­ра). On. 1. № 46/8.[↩]
86. В нача­ле тек­ста «запис­ки» он оши­боч­но назван Кура­ки­ным, а затем (пра­виль­но) — Реп­ни­ным.[↩]
87. Све­де­ния наше­го источ­ни­ка здесь не точ­ны — кн. Ф. И. Мсти­слав­ский умер еще в 1622 г., задол­го до опи­сы­ва­е­мых собы­тий; к тому вре­ме­ни умер и кн. И. Б. Чер­кас­ский (в апре­ле 1642 г.).[↩]
88. Др. Р. Вив. XIX, 349; XX, 121.[↩]
89. ПК 10326. Л. 495 о6.–498.[↩]
90. ПК 96. Л. 476.[↩]
91. ПК 11829. Л. 260.[↩]
92. ПК 204. Л. 134–138. За вдо­вой кн. М. П. Реп­ни­на кнг. Марьей эта вот­чи­на упо­ми­на­ет­ся в коло­мен­ской пис­цо­вой кни­ге 1577/78 г. (ПКМГ. Ч. I. Отд. I. С. 514[↩]
93. AGAD. Zb. Doc. peg., nr. 8765 и 8766.[↩]
94. AGAD. Zb. Doc. peg., nr. 8768; см. так­же: РГА­ДА. Ф. 233. Кн. 670. Л. 315 об. (здесь гра­мо­та дати­ро­ва­на 11 апре­ля 1643 г.).[↩]
95. Чер­ка­со­ва М. С. Круп­ная фео­даль­ная вот­чи­на. С. 108,110; см. так­же: РГА­ДА. Ф. 233. Кн. 671. Л. 290 об.-291; ЗВК. С. 1250; Опи­са­ние Гра­мот Кол­ле­гии эко­но­мии. Т. 2. С. 667.[↩]
96. ЗВК. С. 270; см. так­же: ПК 533. Л. 488; РГА­ДА. Ф. 233. Кн. 673. Л. 643.[↩]
97. ЗВК. С. 271.[↩]
98. РГА­ДА. Ф. 233. Кн. 670. Л. 316 об.[↩]
99. ЗВК. С. 271.[↩]
100. ЗВК. С. 683.[↩]
101. ЗВК. С. 688.[↩]
102. РГА­ДА. Ф. 233. Кн. 670. Л. 318, 318 об.[↩]
103. ПК 687. Л. 116 и об.[↩]
104. РГА­ДА. Ф. 210. Оп. 9. № 1063. Л. 48.[↩]
105. Шват­чен­ко О. А. Вот­чи­ны (1996). С. 101; Рож­де­ствен­ский С. В. Рос­пись 1647/48 г. Стб. 205.[↩]
106. Хол­мо­го­ро­вы. Вып. V. С. 137.[↩]
107. Рож­де­ствен­ский С. В. Рос­пись 1647/48 г. Стб. 205.[↩]
108. Мате­ри­а­лы для исто­рии, архео­ло­гии и ста­ти­сти­ки мос­ков­ских церк­вей. М., 1891. Ч. 2. С. 101–105.[↩]
109. РГА­ДА. Ф. 233. Кн. 797. Л. 78 об.[↩]
110. ПК 59. Л. 123; ПК 62. Л, 1858; ПК 14720. Л. 604.[↩]
111. ПК 409. Л. 724.[↩]
112. РГА­ДА. Ф. 233. Кн. 662. Л. 79 об.[↩]
113. Там же. Кн. 670. Л. 316 об.[↩]
114. Там же. Л. 317 об.[↩]
115. ПК 533. Л. 751 об.[↩]
116. ДР. Т. II. Стб. 624,626.[↩]
117. Матер, для истор. опис. Пафн. мон, Зер­ца­ло­ва, Калужс. губ. вѣдом. 1860 г, № 50—1.[↩]
118. ДРВ. Т. 19. С. 350; Лео­нид. С. 189, № 8.[↩]
119. Вла­сьев. Т. 1. Вып. 2. С. 423, № 11.[↩]
120. РГА­ДА. Ф. 233. Кн. 670. Л. 222[↩]
121. Пав­лов А.П. Указ. соч. Т. II. С. 231.[↩]
122. РИБ. СПб., 1884. Т. 8. Стб. 208.[↩]
123. Смир­нов П.П. Посад­ские люди и их клас­со­вая борь­ба до сере­ди­ны XVII века. М.; Л., 1948. С. 212, 246; Новомберг­ский Н.Я. «Сло­во и Дело» // Изве­стия Том­ско­го уни­вер­си­те­та. Томск, 1919. Кн. LXVIII. С. 22, 69–70.[↩]
124. Опи­са­ние доку­мен­тов и бумаг … М., 1908. Кн. 15. С. 276.[↩]
125. Бело­усов М.Р. Указ. соч. Т. I. С. 315.[↩]
126. Алфа­вит­ный ука­за­тель фами­лий и лиц … С. 489.[↩]
127. Там же. С. 489[↩]
128. РГА­ДА. Ф. 233. Кн. 670. Л. 222[↩]
129. Долгоруков.Т. 1. С. 271, № 11; Вла­сьев. Т. 1. Вып. 2. С. 424—425, № 12; Бело­усов. Т. 1. С. 274; Кор­са­ко­ва В. Реп­нин, князь Иван Бори­со­вич // РБС. Т. 16. С. 89–92.[↩]
130. РГА­ДА. Ф.188. Оп.1. № 475. Л. 99 об.[↩]
131. РГА­ДА. Ф. 210. Оп. 9. № 165. Стол­пик 1. Л. 5.[↩]
132. РГА­ДА. Ф. 210. Оп. 17. № 45. Л. 67 — здесь чита­ет­ся лишь: «князь Иван княж..» /​вписан меж­ду строк/​, но, судя по поряд­ку рас­по­ло­же­ния имен, име­ет­ся в виду, ско­рее все­го, имен­но кн. И. Б. Реп­нин).[↩]
133. РГА­ДА. Ф. 210. Оп. 9. № 182. Стол­пик 2. Л. 9; № 216. Л. 123.[↩]
134. РГА­ДА. Ф. 396. Оп. 2. Кн. 586. Л. 245, 248, 253, 255, 262, 264, 266.[↩]
135. РГА­ДА. Ф. 210. Оп. 9. № 189. Стол­пик 7.[↩]
136. Акт. Ист. V. 78—488.[↩]
137. РГА­ДА Ф. 1209. Oп. 1. Кн. 10320. Л. 209–237 об.[↩]
138. Брх. I, 219; Долгоруков.Т. 1. С. 271, № 12; Вла­сьев. Т. 1. Вып. 2. С. 425, № 13; Бело­усов. Т. 1. С. 274.[↩]
139. РГА­ДА. Ф.188. Оп.1. № 475. Л. 99 об.[↩]
140. ДР. Р. Вив. IX, 202.[↩]
141. РГА­ДА. Ф. 210. Оп. 9. № 182. Стол­пик 2. Л. 8.[↩]
142. РГА­ДА. Ф. 210. Оп. 9. № 182. Стол­пик 2. Л. 9; № 216. Л. 123.[↩]
143. Дв. Раз. III, 101, 118]. 1649, мая 7, рын­да в белом плать, при при­е­ме Поль­ска­го посла [d, 120]. 1649, сент, до нояб., сопро­вож­дал Госу­да­ря в поезд­ках [d, 133—42]. 1651—2, слу­жит при дво­ре [d, 251, 346]. 1653, апр. 24, столь­ник, отправ­ля­ет­ся с отцом в сви­те посоль­ства в Польшу.((d, 348[↩]
144. ДРВ. Т. 19. С. 349; Лео­нид. С. 189, № 5.[↩]
145. Моск. ст. кн. 9880, д. 3; Сузд. ст. кн. 60. Д. 23.[↩]
146. Леонд. над­пис. Тр.-Сер. Л.; № 59.[↩]
147. Дол­го­ру­ков. Т. 1. С. 271, № 13; Вла­сьев. Т. 1. Вып. 2. С. 425, № 14.[↩]
148. ДРВ. Т. 19. С. 349; Лео­нид. С. 189, № 6.[↩]
149. Долгоруков.Т. 1. С. 271, № 14; Вла­сьев. Т. 1. Вып. 2. С. 426–427, № 15; Мас­лов­ский С. Д. Реп­нин, князь Ани­ки­та Ива­но­вич РБС. Т. 16. С. 74–83.[↩]
150. Дол­го­ру­ков. Т. 1. С. 271, № 15; Вла­сьев. Т. 1. Вып. 2. С. 428, № 16.[↩]
151. «Что сво­е­му бра­ту учи­нишь, також­де и сам при­и­мешь»: Гра­мот­ки и чело­бит­ные крас­но­яр­ско­му вое­во­де С. И. Дур­но­во. 1696— 1698 гт. Исто­ри­че­ский архив, № 5. 1993. С. 194 [↩]
152. Дол­го­ру­ков. Т. 1. С. 271, № 16; Вла­сьев. Т. 1. Вып. 2. С. [↩]
153. Рус­ский архив. 1912. Вып. 1. С. 404.[↩]
154. Долгоруков.Т. 1. С. 271, № 17; Вла­сьев. Т. 1. Вып. 2. С. 431, № 18.[↩]
155. РГВИА. Ф.490. Оп.2. Д.32.Л.ЗЗ об.-34.[↩]
156. Долгоруков.Т. 1. С. 272, № 18; Вла­сьев. Т. 1. Вып. 2. С. 431–432, № 19; Реп­нин, князь
     Юрий Никитич/​/ Т. 16. С. 132–136[↩]
157. Днев­ник камер-юнке­ра Берх­голь­ца, веден­ный им в Рос­сии в цар­ство­ва­ние Пет­ра Вели­ко­го, с 1721-го по 1725‑й год / Пер. [пре­дисл.] с нем. И. Аммон. 2‑е изд. М., 1858. Ч. 1. С. 205.[↩]
158. Лео­нид. С. 191, № 16.[↩]
159. Вла­сьев. Т. 1. Вып. 2. С. 432, № 20.[↩]
160. Долгоруков.Т. 1. С. 272, № 19; Вла­сьев. Т. 1. Вып. 2. С. 432–434, № 21; Мас­лов­ский С.Д. Реп­нин, князь Нико­лай Васи­лье­вич // РБС. X 16. С. 93–118.[↩]
161. Саи­тов. Т. 3. С. 17.[↩]
162. Реп­ни­на, кня­ги­ня Ната­лья Алек­сан­дров­на // РБС. Т. 16. С. 68–69.[↩]
163. Вла­сьев. Т. 1. Вып. 2. С. 435, № 22.[↩]
164. Долгоруков.1. 1. С. 272, № 20; Вла­сьев. Т. 1. Вып. 2. С. 435–436, № 23; Ель­ниц­кий А. Реп­нин, князь Петр Ива­но­вич // РБС. Т. 16. С. 128–132.[↩]
165. Вла­сьев. Т. 1. Вып. 2. С. 436. № 25.[↩]
166. ЦГИА СПб. ф.19. оп.111. д.133. с. 97. Мет­ри­че­ские кни­ги Николь­ско­го Бого­яв­лен­ско­го мор­ско­го собо­ра.[↩]
167. Бра­тья Бул­га­ко­вы. Пере­пис­ка. Т. 1. — М.: Заха­ров, 2010. — 749 с.[↩]
168. ЦГИА СПб. ф.19. оп.111. д.133. с. 97. Мет­ри­че­ские кни­ги Николь­ско­го Бого­яв­лен­ско­го мор­ско­го собо­ра.[↩]
169. Исто­ри­че­ские клад­бищ а Петер­бур­га. СПб., 1993. С. 154, № 328 (чугун­ная над­гроб­ная пли­та, най­де­на при рас­коп­ках у запад­ной сте­ны Лаза­рев­ской ц. в 1929–1931 гг.).[↩]
170. Саи­тов. Т. 3. С. 17 (ссыл­ка на руко­пись А. А. Мар­ты­но­ва «Хра­мо­здан­ные летописи
     Моск­вы», хра­ня­щу­ю­ся в имп. Об-ве исто­рии и древ­но­стей рос­сий­ских).[↩]