Кня­зья Суз­даль­ские.
© Сер­гей Без­но­сюк

Мате­ри­а­лы по гене­а­ло­гии и про­по­со­гра­фии.

Наи­бо­лее пол­но родо­слов­ная Суз­даль­ско-Ниже­го­род­ских вели­ких кня­зей отра­же­на в ста­тей­ных сооб­ще­ни­ях Нико­нов­ской летописи.12Согласно Нико­нов­ской лето­пи­си, родо­сло­вие Суз­даль­ско-Ниже­го­род­ских вели­ких кня­зей по изве­сти­ям ста­тей до 1365 года выгля­дит сле­ду­ю­щим обра­зом: Андрей Яро­сла­во­вич Суз­даль­ский, сын вели­ко­го кня­зя Вла­ди­мир­ско­го; Юрий Андре­евич, сын Андрея Яро­сла­во­ви­ча; Миха­ил Андре­евич, сын Андрея Яро­сла­во­ви­ча; Васи­лий Михай­ло­вич, сын Миха­и­ла Андре­еви­ча; Алек­сандр Васи­лье­вич, сын Васи­лия Михай­ло­ви­ча; Кон­стан­тин Васи­лье­вич, сын Васи­лия Михай­ло­ви­ча; Андрей Кон­стан­ти­но­вич, сын Кон­стан­ти­на Васи­лье­ви­ча. Но вот как сооб­ща­ет­ся о смер­ти Андрея Кон­стан­ти­но­ви­ча в ста­тье 1365 года: «Того же лета (6873-1365) пре­ста­ви­ся крот­кий и тихий и сми­рен­ный и мно­го­доб­ро­де­тель­ный вели­кий князь Андрей Кон­стан­ти­но­вичь Суз­даль­ский и Ново­го­ро­да Ниж­ня­го и Горо­дец­кий, внукъ Васи­льевъ, пра­внукъ Михай­ловъ, пра­пра­внукъ Андре­евъ, пре­пра­пра­внукъ Алек­сан­дровъ, пра­щуръ Яро­славль, пра­пра­щур Всеволожъ…».13
Несо­мнен­но, что в этом лето­пис­ном сооб­ще­нии при­сут­ству­ет явная и гру­бая ошиб­ка. Вопре­ки всем преды­ду­щим родо­слов­ным сооб­ще­ни­ям, начи­ная с 1264 года, кото­рые при­ве­де­ны в изве­сти­ях о смер­ти Андрея Яро­сла­во­ви­ча и его сыно­вьях Юрии и Миха­и­ле, лето­пи­сец (или редак­тор) Нико­нов­ской лето­пи­си решил, спу­стя 100 лет, изме­нить родо­слов­ную Суз­даль­ско-Ниже­го­род­ских вели­ких кня­зей и при­чис­лить ее нача­ло, безо вся­ких на то осно­ва­ний, к Андрею Алек­сан­дро­ви­чу.
Сле­ду­ет отме­тить, что родо­слов­ная Суз­даль­ско-Ниже­го­род­ских вели­ких кня­зей про­сле­жи­ва­ет­ся наи­бо­лее после­до­ва­тель­но тоже толь­ко в Нико­нов­ской лето­пи­си. В дру­гих лето­пис­ных сво­дах при­ве­де­ны лишь отдель­ные упо­ми­на­ния о Суз­даль­ско-Ниже­го­род­ских вели­ких кня­зьях. Одна­ко в сооб­ще­ни­ях всех лето­пис­ных сво­дов чет­ко про­сле­жи­ва­ет­ся, что вто­рым Суз­даль­ским кня­зем после Андрея Яро­сла­во­ви­ча был его сын Юрий.14 Тре­тьим Суз­даль­ским кня­зем был брат Юрия, Миха­ил Андре­евич, т.е. тоже внук Яро­сла­ва, а не Александра.15 Инфор­ма­ция о нали­чии кня­зя Миха­и­ла Андре­еви­ча в тот пери­од вре­ме­ни под­твер­жда­ет­ся и дру­ги­ми лето­пис­ны­ми сво­да­ми в свя­зи с изби­е­ни­ем веч­ни­ков в Ниж­нем Нов­го­ро­де в 1305 году. Кро­ме Нико­нов­ской лето­пи­си, об этом есть сооб­ще­ния в лето­пи­си Авра­ам­ки, Нов­го­род­ской чет­вер­той лето­пи­си, Софий­ской пер­вой лето­пи­си стар­ше­го изво­да, Мос­ков­ском лето­пис­ном сво­де кон­ца XV века.16. Нет и тен­ден­ции редак­то­ров Нико­нов­ской лето­пи­си «после­до­ва­тель­но воз­во­дить суз­даль­ских Рюри­ко­ви­чей к Андрею Александровичу».19 Про­смат­ри­ва­ет­ся лишь жела­ние редак­то­ров Нико­нов­ской лето­пи­си по какой-то при­чине взять и пере­ина­чить родо­слов­ную Суз­даль­ско-Ниже­го­род­ских вели­ких кня­зей, воз­ве­дя ее в 1365 году к вели­ко­му кня­зю Андрею Алек­сан­дро­ви­чу. При этом в Нико­нов­ской лето­пи­си перед ста­тьей 1365 года есть три родо­слов­ные бра­та Андрея Кон­стан­ти­но­ви­ча, Дмит­рия. Две из них за 1362 год (Х том ПСРЛ) и одна за 1363 год (ХI том ПСРЛ). Все три родо­слов­ные закан­чи­ва­ют­ся его пра­пра­де­дом Андреем20. Но уже после опи­са­ния в лето­пи­си родо­слов­ной Андрея Кон­стан­ти­но­ви­ча в год его смер­ти в 1365 году (ХI том ПСРЛ), появ­ля­ют­ся ана­ло­гич­ные родо­слов­ные, как и у Андрея Кон­стан­ти­но­ви­ча, у его бра­тьев Дмит­рия Кон­стан­ти­но­ви­ча в 1365 и 1370 годах, и у Бори­са Кон­стан­ти­но­ви­ча в 1365 году. Обра­ща­ет на себя вни­ма­ние и тот факт, что появ­ле­ние у всех трех бра­тьев новой родо­слов­ной, иду­щей от вели­ко­го кня­зя Андрея Алек­сан­дро­ви­ча, отно­сит­ся к одно­му и тому же году–1365. И лишь один раз, как бы для под­креп­ле­ния, при­во­дит­ся еще одна такая же родо­слов­ная у Дмит­рия Кон­стан­ти­но­ви­ча в 1370 году. И все. В даль­ней­шем же родо­слов­ные у Дмит­рия и Бори­са Кон­стан­ти­но­ви­чей пред­став­ле­ны без упо­ми­на­ния их пра­пра­де­да Андрея.

12 Хотя досто­вер­ность неко­то­рых сооб­ще­ний Нико­нов­ской лето­пи­си и вызы­ва­ет сомне­ние у ряда иссле­до­ва­те­лей, но они сами вынуж­де­ны обра­щать­ся к ним для обос­но­ва­ния сво­их вер­сий, когда нет дру­гих, более досто­вер­ных, на их взгляд, источ­ни­ков.
13 ПСРЛ, М., 1965. Т. X. С.175.
14 Напри­мер, в Мос­ков­ском лето­пис­ном сво­де кон­ца XV века о смер­ти Юрия Андре­еви­ча в 1279 году сооб­ща­ет­ся так: «Того же лета (6787-1279) пре­ста­ви­ся князь вели­ки Юрьи Суж­даль­ски, сынъ Андре­евъ Яро­сла­ви­ча…». Здесь чет­ко ука­за­но, что Юрий – внук Яро­сла­ва Все­во­ло­до­ви­ча. ПСРЛ, М., Л., 1949. Т. XXV. С.152.
15 «Того же лета (6787-1279) пре­ста­ви­ся князь вели­ки Юрьи Андре­евичь Суз­даль­ский, внукъ Яро­славль, пра­внук Все­во­ложъ, пра­пра­внук Юрья Дол­го­ру­ка­го… И по немъ сяде братъ его на вели­комъ кня­же­нии въ Суз­да­ле князь Миха­и­ло Андре­евичь». ПСРЛ, М., 1965. Т. X, С.156.
16 ПСРЛ, М., 2000. Т. XVI. С. 58; ПСРЛ, М., 2000. Т. IV. С. 253; ПСРЛ, М., 2000. Т. VI. Выпуск 1. С.368; ПСРЛ, М., Л., 1949. Т. XXV. С. 393.
19 Там же.
20 ПСРЛ, М., 1965. Т. Х. С.233, 234.

Поко­лен­ная рос­пись рода кня­зей Суз­даль­ских.

❋ Рюрик, князь Нов­го­род­ский
⇨ Игорь Рюри­ко­вич, вели­кий князь Киев­ский +945
⇨ Свя­то­слав I Иго­ре­вич, вели­кий Киев­ский 942-972
⇨ Вла­ди­мир I, вели­кий князь Киев­ский +1015
⇨ Яро­слав I Муд­рый, вели­кий князь Киев­ский 978-1054
⇨ Все­во­лод I, вели­кий князь Киев­ский 1030-1093
⇨ Вла­ди­мир II Моно­мах, князь Киев­ский 1053-1125
⇨ Юрий Дол­го­ру­кий, кн. Вла­ди­мир­ский 1090-1157
⇨ Все­во­лод III Боль­шое Гнез­до 1154-1212
⇨ Яро­слав II (Фёдор) Все­во­ло­до­вич, князь Пере­я­с­лав­ский 1190-1246

XI коле­но

1. Андрей Яро­сла­вич († 1264)
вто­рой князь Суз­даль­ский, с 1248 г. вели­кий князь Вла­ди­мир­ский
Князь нов­го­родсь­кий (1240-1241 рр.), суз­дальсь­кий (1246-1252, 1256-1264 рр.), вел. кн. воло­ди­мирсь­кий (1249-1252 рр.).
~ 1251 одру­жи­вся з доч­кою гали­ць­ко-волинсь­ко­го кня­зя Дани­ла Рома­но­ви­ча.

XII коле­но

2/1. князь Юрий Андре­евич († 8.03.1279)
Помер 8.03.1279 р. (115, с.43). Князь нов­го­родсь­кий (1267-1269 рр.), суз­дальсь­кий [?] (?- 1279 рр.).
стар­ший сын Андрея Яро­сла­ви­ча (5), тре­тий князь на суз­даль­ском сто­ле, кото­рый он полу­чил в 1264 г., после смер­ти отца. Наслед­ствен­ный удел достал­ся ему зна­чи­тель­но уре­зан­ным, ибо часть его, в цен­тре кото­рой был Горо­дец-Волж­ский, по заве­ща­нию Андрея Яро­сла­ви­ча пере­шла к пле­мян­ни­ку послед­не­го, сыну Алек­сандра Нев­ско­го, Андрею Алек­сан­дро­ви­чу. Вла­дея Суз­да­лем, Ю. А. тем не менее всю почти жизнь про­вел в Вели­ком Нов­го­ро­де, в кото­ром он кня­жил, одна­ко, не как при­зван­ный насе­ле­ни­ем князь, а как намест­ник вел. кн. Твер­ско­го Яро­сла­ва Яро­сла­ви­ча. Дата рож­де­ния Ю. А. неиз­вест­на, на исто­ри­че­скую сце­ну же он, по лето­пис­ным дан­ным, высту­пил в 1267 г., когда нов­го­род­цы «сду­ма­ша с кня­зем сво­им Юрьем, хоте­ша идти на Лит­ву». В челе с Ю. А. вой­ско Вели­ко­го Нов­го­ро­да и дви­ну­лось к гра­ни­цам Лит­вы, подо­шло уже к Дуб­ров­ке, — неболь­шой погост в нынеш­нем Пор­хов­ском уез­де, — но там про­изо­шла рас­пря из-за даль­ней­ше­го пути: одни жела­ли остать­ся вер­ны­ми при­ня­то­му наме­ре­нию, т. е. вторг­нуть­ся в Лит­ву, дру­гие сове­то­ва­ли дви­нуть­ся на Полоцк, а тре­тьи, сре­ди кото­рых был, кажет­ся, и Ю. А., наста­и­ва­ли на похо­де за Нарву, про­тив ливон­ских рыца­рей. Послед­нее тече­ние взя­ло верх, и вой­ско пошло к под­власт­но­му дат­ча­нам Рако­во­ру (Везен­бер­гу), кото­ро­го, одна­ко, взять не смог­ло и огра­ни­чи­лось опу­сто­ше­ни­ем при­ле­га­ю­ще­го края, — «мно­го зем­ля их потра­ти­ша», по выра­же­нию лето­пи­си. В сле­ду­ю­щем году нов­го­род­цы, с целью загла­дить пред­ше­ству­ю­щую неуда­чу, сно­ва дви­ну­лись к Рако­во­ру. На этот раз в похо­де, кро­ме Ю. А., при­ня­ли уча­стие, по прось­бе нов­го­род­цев, и дру­гие рус­ские кня­зья, в том чис­ле Дмит­рий Алек­сан­дро­вич пере­я­с­лав­ский, Свя­то­слав и Миха­ил Яро­сла­ви­чи, Кон­стан­тин Рости­сла­вич смо­лен­ский, псков­ский князь Дов­монт. На p. Кего­ли про­изо­шло боль­шое кро­во­про­ли­тие, «страш­ное побо­и­ще, яко не вида­ли ни отцы, ни деды», извест­ное под име­нем Рако­вор­ской бит­вы, в кото­рой нов­го­род­цы одер­жа­ли реши­тель­ную побе­ду. О роли Ю. А. в этой бит­ве сохра­нил­ся не совсем лест­ный для его памя­ти отзыв лето­пис­ца: «Юрий вда пле­чи», т. е. пока­зал непри­я­те­лю тыл; к тому же и на побу­ди­тель­ные при­чи­ны бег­ства лето­пись, хотя и не кате­го­ри­че­ски, набра­сы­ва­ет подо­зре­ние сло­ва­ми; «или пере­вет был в нем, то Бог весть», а это, по тол­ко­ва­нию новей­ших исто­ри­ков, озна­ча­ет, что мол­ва подо­зре­ва­ла его в сно­ше­ни­ях с вра­гом. Как бы то ни было, в сле­ду­ю­щем 1269 г. Ю. А. загла­дил свою вину. Дви­жи­мые чув­ством мести, ливон­цы во вто­рой поло­вине мая это­го года под­сту­пи­ли к Пско­ву и обло­жи­ли его со всех сто­рон. Тогда Ю. А. с нов­го­род­ским вой­ском пошел на выруч­ку оса­жден­ным и при­ну­дил «божьих дво­рян», т. е. рыца­рей, сна­ча­ла к бег­ству, а затем к весь­ма невы­год­но­му для них миру, заклю­чен­но­му «на всей воле нов­го­род­ской». В послед­ний раз Ю. А. упо­ми­на­ет­ся в свя­зи со ссо­рой меж­ду Яро­сла­вом Яро­сла­ви­чем и нов­го­род­ца­ми; понят­но, что Ю. А. при­нял сто­ро­ну пер­во­го, оста­вил Нов­го­род и засел в Торж­ке, где задер­жи­вал еду­щих в Нов­го­род куп­цов и иду­щие туда суда и това­ры. Скон­чал­ся Ю. А. 8 мар­та 1279 г. и погре­бен в Суз­да­ле, в хра­ме Бого­ма­те­ри. Неиз­вест­но, был ли он женат, но потом­ства во вся­ком слу­чае не оста­вил.
Полн. Собр. Русск. Летоп., т. III, стр. 59—61; т. IV, стр. 40, 43; т. V, стр. 19
3/1. князь Миха­ил Андре­евич († піс­ля 1305)
Князь суз­дальсь­кий (1279 ? — піс­ля 1305 рр.).
вто­рой сын Андрея Яро­сла­ви­ча, чет­вер­тый князь в Суз­да­ле, кото­рый полу­чил после смер­ти сво­е­го стар­ше­го бра­та Юрия в 1279 г., а до это­го года вла­дел Город­цем-Волж­ским. «Того же лета (6787-1279) пре­ста­ви­ся князь вели­ки Юрьи Андре­евичь Суз­даль­ский, внукъ Яро­славль, пра­внук Все­во­ложъ, пра­пра­внук Юрья Дол­го­ру­ка­го… И по немъ сяде братъ его на вели­комъ кня­же­нии въ Суз­да­ле князь Миха­и­ло Андре­евичь». [ПСРЛ, М., 1965. Т. X, С.156.] Подоб­но бра­ту, M. A. дол­гое вре­мя управ­лял одним Суз­да­лем с его воло­стьми, в Ниж­нем-Нов­го­ро­де же сидел сын Алек­сандра Нев­ско­го, Андрей Алек­сан­дро­вич. Толь­ко в 1304 г., после кон­чи­ны это­го кня­зя, к М. А. пере­шел и Ниж­ний-Нов­го­род, для утвер­жде­ния кото­ро­го за собою он в 1305 г. ездил в орду. Там при раз­де­ле вели­ко­кня­же­ских Вла­ди­мир­ских земель Ордын­ским царем Тах­той, вели­ко­кня­же­ский стол во Вла­ди­ми­ре был отдан «по-ста­рей­шин­ству» Твер­ско­му кня­зю Миха­и­лу Яро­сла­во­ви­чу, вну­ку вели­ко­го кня­зя Вла­ди­мир­ско­го Яро­сла­ва Все­во­ло­до­ви­ча. А Ниж­ний Нов­го­род, веро­ят­нее все­го и Горо­дец, Ордын­ский царь отдал дру­го­му вну­ку вели­ко­го кня­зя Яро­сла­ва Все­во­ло­до­ви­ча, Миха­и­лу Андре­еви­чу Суздальскому,7 кото­рые после его смер­ти пере­шли к его сыну, кня­зю Васи­лию Михай­ло­ви­чу Суз­даль­ско­му. Миха­ил Андре­евич укре­пил свое поло­же­ние сре­ди рус­ских кня­зей, женив­шись в том же 1305 году (в 1306 году по изве­стию в лето­пи­си Авра­ам­ки) на Ордын­ке: «Того же лета (6814-1306) оже­ни­ся князь Михай­ло Анъ­д­ре­евичь во орде…». ПСРЛ, М., 2000. Т. XVI. С.58. Добив­шись в орде сво­ей цели, M. A. про­ехал пря­мо в утвер­жден­ный за ним город и там пер­вым делом «изби веч­ни­ки» — каз­нил и нака­зал мно­гих жите­лей за то, что они поби­ли бояр умер­ше­го кн. Андрея Алек­сан­дро­ви­ча, при­том такое реше­ние при­ня­ли на вече, «чернь же — по мне­нию Карам­зи­на — не име­ла вла­сти судеб­ной, исклю­чи­тель­но­го пра­ва кня­же­ско­го». Супро­тив­ни­ки цієї вер­сії поси­ла­ють­ся на відо­му гра­мо­ту царя Васи­ля Шуйсь­ко­го, де суз­дальсь­кі князі виво­дять­ся від Андрія Олек­сан­дро­ви­ча. Цю дум­ку під­т­ри­мав В.Кучкін, вва­жа­ю­чи Михай­ла горо­де­ць­ким кня­зем. На нашу дум­ку, пра­виль­ність вер­сії А.Екземплярського та Г.Абрамовича під­твер­джу­ють родо­во­ди, які скла­дені рані­ше за гра­мо­ту Васи­ля Шуйсь­ко­го, покли­ка­ну дове­сти, що суз­дальсь­ка гіл­ка стар­ша за мос­ковсь­ку. Нико­нов­ская летоп. дает ему сына Васи­лия. Кон­чи­ну его на осно­ва­нии хро­но­ло­ги­че­ских сооб­ра­же­ний сле­ду­ет отне­сти к 1306 или 1307 г.
4. князь Васи­лий Андре­евич († 1309)
Князь суз­дальсь­кий (піс­ля 1305-1309 рр.), тре­тий сын Андрея Яро­сла­ви­ча, кото­рым вла­дел три или четы­ре года, так как уна­сле­до­вал его не ранее 1306—1307 г., когда умер брат Β. Α., Миха­ил, а в 1309 г. скон­чал­ся и сам Β. Α.; он и упо­ми­на­ет­ся толь­ко по пово­ду сво­ей кон­чи­ны, имен­но в Нико­нов­ской лето­пи­си, кото­рая изве­стия о нем явно пере­пу­ты­ва­ет, счи­тая его пря­мым потом­ком не Андрея Яро­сла­ви­ча, а его бра­та — Алек­сандра Нев­ско­го. Згід­но Никонівсь­ко­го зве­ден­ня був сином Михай­ла Андрій­о­ви­ча. Ми прий­має­мо вер­сію А.Екземплярського, згід­но якої Василь був бра­том Михай­ла. Ця вер­сія доз­во­ляє пого­ди­ти вік кня­зя Михай­ла та його спад­коєм­ців (660, с.397-398)От бра­ка с неиз­вест­ной имел двух сыно­вей — Алек­сандра и Кон­стан­ти­на. Помер 1309 р.
У кня­зя Андрея дей­стви­тель­но был сын по име­ни Васи­лий, что уста­нав­ли­ва­ет­ся по поми­наль­ным спис­кам в сино­ди­ках.

XIII коле­но

4. князь Васи­лий Михай­ло­вич
Изве­стие о Васи­лии Михай­ло­ви­че Суз­даль­ском есть толь­ко в Нико­нов­ской лето­пи­си в свя­зи с его смер­тью в 1309 году. «Того же лета (6817-1309) пре­ста­ви­ся князь Васи­лей Михай­ло­вич Суз­даль­ский». [ПСРЛ, М., 1965. Т. Х. С.177.]. Посколь­ку далее в лето­пи­сях упо­ми­на­ют­ся кня­зья Суз­даль­ские «Васи­лье­ви­чи» – сна­ча­ла Алек­сандр Васи­лье­вич в 1327, 1329 и 1332 году (год его смер­ти), затем Кон­стан­тин Васи­лье­вич в 1339, 1340, 1341, 1343, 1350, 1352, 1353 и 1355 году (год его смер­ти), то мож­но с уве­рен­но­стью ска­зать, что Васи­лий Михай­ло­вич был сыном кня­зя Миха­и­ла Андре­еви­ча, а Алек­сандр и Кон­стан­тин — сыно­вья Васи­лия Михай­ло­ви­ча. И ника­кой «зага­доч­но­сти» в кня­зе Васи­лии Михай­ло­ви­че Суз­даль­ском нет, как пишут неко­то­рые иссле­до­ва­те­ли [Пуда­лов Б.М.. Рус­ские зем­ли сред­не­го Повол­жья (вто­рая треть XIII –пер­вая треть XIV в.). Н.Новгород, 2004. С.226.] .

XIV коле­но

5/4. князь Алек­сандр Васи­лье­вич (ум. 1331/1332)
князь Суз­даль­ский (1309—1331), вели­кий князь Вла­ди­мир­ский (1328—1331 года), Рюри­ко­вич, стар­ший сын Суз­даль­ско­го кня­зя Васи­лий Михай­ло­ви­ча (по дру­гим дан­ным Васи­лия Андре­еви­ча).
Под­дер­жи­вал Твер­ско­го кня­зя Миха­и­ла Яро­сла­ви­ча в его борь­бе с кня­зем Мос­ков­ским Юри­ем Дани­ло­ви­чем. Затем стал союз­ни­ком Ива­на Дани­ло­ви­ча Кали­ты. Участ­во­вал в орга­ни­зо­ван­ном послед­ним кара­тель­ном похо­де на Тверь, где вспых­ну­ло анти­та­тар­ское вос­ста­ние (1327). В резуль­та­те имен­но Алек­сан­дру Васи­лье­ви­чу, оче­вид­но спе­ци­аль­но как сла­бо­му кня­зю, Узбек-хан выдал ярлык на Вла­ди­мир и «Повол­жье» (веро­ят­но, Ниж­ний Нов­го­род и Горо­дец), а за Ива­ном Кали­той оста­вил вто­рую поло­ви­ну вели­ко­го кня­же­ния — Костро­му и Вели­кий Нов­го­род. Одна­ко к уси­ле­нию маловли­я­тель­но­го Суз­даль­ско­го кня­же­ства этот шаг не при­вёл (в отли­чие от ана­ло­гич­ной ситу­а­ции деся­ти­ле­ти­ем поз­же), но «фун­да­мент при­тя­за­ний на вели­ко­кня­же­ский титул ниже­го­род­ско-суз­даль­ских кня­зей» был зало­жен. Реаль­ная роль в обще­рус­ских делах оста­лась за Ива­ном Кали­той. Мос­ков­ские лето­пи­си об Алек­сан­дре даже не упо­ми­на­ют, а нов­го­род­ские (основ­ной источ­ник све­де­ний) не назы­ва­ют вели­ким.
Алек­сандр Васи­лье­вич при­нял уча­стие в вокня­же­нии Ива­на в Нов­го­ро­де и в похо­де на Псков, про­тив укрыв­ше­го­ся там твер­ско­го кня­зя Алек­сандра Михай­ло­ви­ча (1329). Пере­вёз из Вла­ди­ми­ра в Суз­даль вече­вой коло­кол Успен­ско­го собо­ра. На новом месте коло­кол не стал зво­нить, что было вос­при­ня­то как недоб­рое зна­ме­ние, и коло­кол был воз­вра­щен обрат­но. После смер­ти Суз­даль уна­сле­до­вал его млад­ший брат Кон­стан­тин Васи­лье­вич, а Ниж­ний Нов­го­род и Горо­дец в каче­стве части вла­ди­мир­ско­го вели­ко­го кня­же­ния пере­шли к Ива­ну Кали­те.

стар­ший сын Васи­лия Андре­еви­ча (7), шестой князь на суз­даль­ском сто­ле, кото­рый он полу­чил в 1309 г., после смер­ти отца, тем не менее, впер­вые упо­ми­на­ет­ся В. А. толь­ко в 1327 г., когда он вме­сте с дру­ги­ми рус­ски­ми кня­зья­ми, под нача­лом Ива­на Кали­ты, ходил на Тверь с целью нака­зать твер­ско­го кня­зя Алек­сандра Михай­ло­ви­ча и жите­лей Тве­ри за то, что послед­ние истре­би­ли татар­ский отряд и его началь­ни­ка Шев­ка­ла (Щел­ка­на-Дуден­тье­ви­ча). Алек­сандр Михай­ло­вич бежал во Псков, где был избран кня­зем, но Кали­та не оста­вил его и там в покое и в 1329 г. пред­при­нял поход на при­ютив­ший это­го кня­зя город. В этом похо­де опять-таки участ­во­вал и А. В. От бра­ка с неиз­вест­ной имел дочь Ана­ста­сию, быв­шую вто­рою женою твер­ско­го кня­зя Бори­са Александровича.Князь суз­дальсь­кий (1309-1332 рр.)
[Тало­вин Д. С.Великое Ниже­го­род­ско-Суз­даль­ское кня­же­ство (1341—1392 гг.) в систе­ме земель Севе­ро-Восточ­ной Руси — Авто­ре­фе­рат. Н. Нов­го­род, 2001; Пуда­лов Б. М. Рус­ские зем­ли Сред­не­го Повол­жья (вто­рая треть XIII — пер­вая треть XIV в.); Сер­бов Н. Суз­даль­ские и Суз­даль­ско-Ниже­го­род­ские удель­ные кня­зья // Рус­ский био­гра­фи­че­ский сло­варь : в 25 томах. — СПб.—М., 1896—1918.; Сла­вян­ская энцик­ло­пе­дия. Киев­ская Русь — Мос­ко­вия: в 2 т. / Автор-соста­ви­тель В. В. Богу­слав­ский. — Т. 1. — С. 15.]
6/4. князь Кон­стан­тин Васи­лье­вич (*1295/1303 —† 21.11.1355)
князь Суз­даль­ский (1332—1341), князь Ниже­го­род­ский (1341—1355).
Сын Васи­лия Михай­ло­ви­ча, внук Миха­ил Андре­еви­ча, пра­внук Андрея Яро­сла­ви­ча и пра­вну­ча­тый пле­мян­ник Алек­сандра Нев­ско­го (по дру­гим дан­ным был сыном Васи­лия Андре­еви­ча, являв­ше­го­ся бра­том Миха­ил Андре­еви­ча). Начал пра­вить Суз­даль­ским кня­же­ством после смер­ти сво­е­го без­дет­но­го бра­та Алек­сандра Васи­лье­ви­ча, кня­зя Суз­даль­ско­го в 1309—1331 годы и вели­ко­го кня­зя Вла­ди­мир­ско­го в 1328—1331 годы.
Впер­вые начи­на­ет участ­во­вать в усо­би­цах и про­во­дить актив­ную поли­ти­ку с 1339 года, когда Смо­лен­ский князь вос­стал про­тив Орды, всту­пив в союз с Геди­ми­ном. Про­тив Ива­на Алек­сан­дро­ви­ча Смо­лен­ско­го высту­пи­ло татар­ское вой­ско под руко­вод­ством Тов­лу­бия, а так­же ряд рус­ских кня­зей, в том чис­ле, как ука­зы­ва­ет Нико­нов­ская лето­пись, в соста­ве мос­ков­ской рати и Кон­стан­тин Васи­лье­вич.
После смер­ти Ива­на Кали­ты Узбек-хан в 1341 году отдал в под­чи­не­ние Кон­стан­ти­ну Васи­лье­ви­чу низов­ские горо­да: Ниж­ний Нов­го­род, Горо­дец и Унжу, одна­ко, над­ле­жав­шее ему по пра­ву стар­шин­ства вели­кое кня­же­ние он так и не полу­чил. После он посе­щал Орду и в 1342 году, задаб­ри­вая хана Чани­бе­ка, и в 1344 году вме­сте с осталь­ны­ми рус­ски­ми кня­зья­ми.
В 1350 году Кон­стан­тин Васи­лье­вич пере­но­сит сто­ли­цу из теря­ю­ще­го своё былое зна­че­ние Суз­да­ля в актив­но раз­ви­ва­ю­щий­ся Ниж­ний Нов­го­род. В том же году, по прось­бе Кон­стан­ти­на Васи­лье­ви­ча кон­стан­ти­но­поль­ский пат­ри­арх поста­вил суз­даль­ским епи­ско­пом Иоан­на, а так­же зало­жил в новой сто­ли­це Храм Бого­леп­но­го Пре­об­ра­же­ния, куда из Суз­да­ля был пере­не­сен образ Спа­са. Так было обра­зо­ва­но Ниже­го­род­ско-Суз­даль­ское вели­кое кня­же­ство.
В 1353 году, после смер­ти Семе­на Ива­но­ви­ча, Кон­стан­тин попы­тал­ся оспо­рить пра­во на вели­кое кня­же­ние у Ива­на Крас­но­го, зару­чив­шись под­держ­кой нов­го­род­цев, но хан оста­вил ярлык у Моск­вы. Лишь перед сво­ей смер­тью Кон­стан­тин при­знал пра­во Ива­на Крас­но­го на вели­ко­кня­же­ский пре­стол.
При его прав­ле­нии актив­но осва­и­ва­лись южные и юго-восточ­ные гра­ни­цы кня­же­ства, в том чис­ле бас­сейн реки Кудь­мы и пра­во­бе­ре­жье Оки. Засе­ле­ние новых земель шло мир­но, пере­се­лен­цы были воль­ны селит­ся вез­де, где они хоте­ли. Восточ­ная гра­ни­ца кня­же­ства рас­ши­ри­лась до реки Сун­до­вик.
Вре­мя прав­ле­ния Кон­стан­ти­на — нача­ло эпо­хи наи­боль­ше­го рас­цве­та вли­я­ния Суз­даль­ско-Ниже­го­род­ско­го кня­же­ства, кото­рое вста­ло в один ряд с Мос­ков­ским и Твер­ским. Кон­стан­тин сбли­зил­ся с Лит­вой, женил сво­е­го сына Бори­са на доче­ри кня­зя Оль­гер­да Агрип­пине.
У Кон­стан­ти­на было два бра­ка.
~ Пер­вый брак был с княж­ной ман­гуп­ской Анной Васи­льев­ной (ум. до 1335), доче­рью вла­де­тель­но­го ман­гуп­ско­го кня­зя Васи­лия (воз­мож­но из визан­тий­ско­го рода Ком­ни­ных), или, по дру­гой вер­сии, визан­тий­ско­го царе­ви­ча Василия[1]. Она умер­ла в Ниж­нем Нов­го­ро­де, похо­ро­не­на там же в Спа­со-Пре­об­ра­жен­ском собо­ре.
~ Вто­рой супру­гой была Еле­на (ум. после 1365), неиз­вест­но­го про­ис­хож­де­ния. В 1365 году Еле­на сопро­вож­да­ла кня­зя Дмит­рия к Ниж­не­му Нов­го­ро­ду, заня­то­му его бра­том кня­зем Бори­сом. Имел несколь­ких детей (но кто из них родил­ся от какой жены — допод­лин­но неиз­вест­но):
Дети: Андрей (1320/1321—1365) — вели­кий князь Суз­даль­ско-Ниже­го­род­ский (1355—1365), Дмит­рий (1323/1324—1383) — князь Суз­даль­ский с 1356, вели­кий князь Суз­даль­ско-Ниже­го­род­ский с 1365. В 1360—1362 — фор­маль­ный гла­ва рус­ских кня­жеств (вели­кий князь Вла­ди­мир­ский), Борис (ум. 1394) — князь горо­дец­ко-суз­даль­ский
Дмит­рий Ноготь — без­удель­ный князь, Евдо­кия (ок. 1340—1404) — супру­га Миха­и­ла Алек­сан­дро­ви­ча, кня­зя Твер­ско­го, Анто­ни­да (ум. 1365) — пер­вая супру­га Андрея Федо­ро­ви­ча, кня­зя Ростов­ско­го.
[Коган В.М., Дом­бров­ский-Шала­гин В.И. Князь Рюрик и его потом­ки: Исто­ри­ко-гене­а­ло­ги­че­ский свод. — СПб: «Пари­тет», 2004. — С. 242. — 688 с. Сер­бов Н. Суз­даль­ские и Суз­даль­ско-Ниже­го­род­ские удель­ные кня­зья // Рус­ский био­гра­фи­че­ский сло­варь : в 25 томах. — СПб.—М., 1896—1918. Экзем­пляр­ский А. В. Кон­стан­тин Васи­лье­вич, сын Васи­лия Андре­еви­ча // Рус­ский био­гра­фи­че­ский сло­варь : в 25 томах. — СПб.—М., 1896—1918.]

XV коле­но

7/5. княж­на Ана­ста­сия Алек­сан­дров­на
~ З нею вдру­ге одру­жи­вся вел. кн. тверсь­кий Борис Олек­сан­дро­вич.
8/6. князь Андрей Кон­стан­ти­но­вич († 2.06.1365)
Князь ниже­го­родсь­кий (1355-1365 рр.).
стар­ший сын Кон­стан­ти­на Васи­лье­ви­ча (17), вось­мой князь Суз­даль­ско-Ниже­го­род­ский, родил­ся не поз­же 1329 г., впер­вые же в лето­пи­сях упо­ми­на­ет­ся толь­ко под 1355 г., когда умер его отец, и А. К. в ту же зиму отпра­вил­ся к хану Чани­бе­ку: «и чество­ва­ше его царь, и пожа­ло­ва его, и даде ему стол отца его, кня­же­ние Суз­даль­ское и Ниж­ний Нов­го­род и Горо­дец». Из орды А. К. воз­вра­тил­ся «с честию и пожа­ло­ва­ни­ем» летом 1356 г., а через несколь­ко меся­цев после это­го меж­ду ним и вели­ким кня­зем мос­ков­ским Ива­ном Ива­но­ви­чем про­изо­шло в Пере­я­с­лав­ле сви­да­ние, о целях кото­ро­го, вви­ду умол­ча­ния лето­пи­сей об этом, мож­но толь­ко дога­ды­вать­ся. А. К., харак­те­ром мяг­кий и миро­лю­би­вый, не желая про­дол­жать рас­прей из-за вели­ко­кня­же­ско­го сто­ла, так рев­ност­но оспа­ри­вав­ше­го­ся его отцом, пер­вый, по-види­мо­му, сде­лал неко­то­рые шаги к при­ми­ре­нию о Мос­ков­ским кня­зем, в поль­зу послед­не­го отка­зал­ся от вся­ких при­тя­за­ний на вели­кое кня­же­ние, и упо­мя­ну­тое сви­да­ние для того, как кажет­ся, и состо­я­лось, что­бы этот отказ офор­мить. Извест­но, что Мос­ков­ский князь щед­ро ода­рил «молод­ше­го бра­та», т. е. А. К., и «отпу­стил его с миром». Под 1359 г, лето­пи­си отме­ча­ют А. К. пре­бы­ва­ю­щим в орде, где в это вре­мя про­ис­хо­ди­ли сму­ты — двор­цо­вые пере­во­ро­ты и хано­убий­ства сле­до­ва­ли непре­рыв­ным рядом. Бран­ные вре­ме­на в орде чуть было не захва­ти­ли и А. К. в чис­ло сво­их жертв, что явству­ет из слов лето­пи­си: «…. едва упа­се его Бог от горь­кия смер­ти от рук пога­ных».
Когда хан­ский пре­стол нена­дол­го занял один из мно­го­чис­лен­ных пре­тен­ден­тов на него, Нар­бус, все рус­ские кня­зья в том же 1359 г. езди­ли в орду с дара­ми и покло­ном ново­му хану; сре­ди них был и А. К. Око­ло это­го вре­ме­ни умер Мос­ков­ский князь Иван Ива­но­вич, и в свя­зи с этим воз­ник вопрос о том, кому сидеть на вели­ко­кня­же­ском сто­ле, ибо сын умер­ше­го, Димит­рий (Дон­ской), был еще ребе­нок. Вели­ко­кня­же­ский Вла­ди­мир­ский пре­стол хан пред­ло­жил А. К., одна­ко он «по то не поял­ся», т. е. от пред­ло­жен­ной чести отка­зал­ся, при том не из скром­но­сти, как склон­ны пред­по­ла­гать мно­гие исто­ри­ки, а веро­ят­нее из про­сто­го рас­че­та: при­няв дар, ему при­шлось бы за него вести оже­сто­чен­ную борь­бу с дру­ги­ми кня­зья­ми, и преж­де все­го с Моск­вою, мерять­ся с кото­рою для него было, разу­ме­ет­ся, не под силу. Эти вполне веро­ят­ные сооб­ра­же­ния нахо­дят неко­то­рое под­твер­жде­ние и в сло­вах, кото­рые Тати­щев, неиз­вест­но отку­да их почерп­нув­ший, вла­га­ет в уста A. K.: «Доис­ки­вать­ся ярлы­ка (на вели­кое кня­же­ние) — потра­тить толь­ко день­ги, а потом, когда вырас­тет Димит­рий, то надоб­но будет вое­вать с ним, при том долж­но нару­шить клят­ву, дан­ную его отцу». Как извест­но, вели­ко­кня­же­ский пре­стол после отка­за А. К. достал­ся его млад­ше­му бра­ту, Дмит­рию Кон­стан­ти­но­ви­чу (12), кото­рый менее чем через два года на опы­те убе­дил­ся в спра­вед­ли­во­сти опа­се­ний А. К.
В 1360 г. А. К. участ­во­вал в съез­де кня­зей, состо­яв­шем­ся в Костро­ме для реше­ния вопро­са о том, как отве­тить на тре­бо­ва­ние хана о выда­че нов­го­род­ских раз­бой­ни­ков, «ушкуй­ни­ков», на кото­рых в орде жало­ва­лись жуко­тин­ские кня­зья. Надоб­но думать, что А. К. при­со­еди­нил­ся к обще­му мне­нию, в смыс­ле удо­вле­тво­ре­ния тре­бо­ва­ния. Наря­ду с дру­ги­ми рус­ски­ми кня­зья­ми А. К. в 1361 г. отпра­вил­ся в орду пред­ста­вить­ся ново­му хану Хиды­рю и попал туда как раз в то вре­мя, когда там про­ис­хо­ди­ла новая «замят­ня» — Хидырь был убит стар­шим сыном, Темир-Хозем, в свою оче­редь тоже ско­ро уби­тым. Рус­ские кня­зья поспе­ши­ли уда­лить­ся. На обрат­ном пути из орды на Α. Κ. напал какой-то татар­ский князь Рятя­козь, отби­тый толь­ко с боль­шим тру­дом.
В 1364 г. А. К., чув­ствуя сил сво­их ума­ле­ние, постриг­ся, а 2 июня 1365 г. скон­чал­ся, пред смер­тью при­няв схи­му, и погре­бен в ниже­го­род­ском Спа­со-Пре­об­ра­жен­ском мона­сты­ре. О его харак­те­ре лето­пи­си отзы­ва­ют­ся в самых теп­лых выра­же­ни­ях, назы­вая его — крот­ким, сми­рен­ным, тихим, «зело духов­ным» и мно­го­доб­ро­де­тель­ным. Он был женат, по одним дан­ным, на неко­ей Ана­ста­сии, про­ис­хож­де­ни­ем нам неиз­вест­ной, а по дру­гим — на доче­ри тве­ри­тя­ни­на Ива­на Киа­сов­ско­го, Васи­ли­се, но потом­ства не оста­вил. Еще при жиз­ни А. К. дал уде­лы и двум млад­шим бра­тьям: Димит­рию (12) — Суз­даль, а Бори­су (6) — Горо­дец с Повол­жьем, и толь­ко тре­тье­го из них Димит­рия-млад­ше­го (13), про­зви­щем Ноготь, оста­вил без осо­бой воло­сти.
~ 1-й вари­ант: Ана­ста­сия
2-й вари­ант: Васи­ли­се NN (во ино­ки­нях Фео­до­ре)
9/6. князь Дмит­рий Кон­стан­ти­но­вич (* 1323/24 † 5.07.1383)
Наро­ди­вся 1323/24 р. Помер 5.07.1383 р. (115,с.92; 116, с.238; 119, с.48-49). Князь суз­дальсь­кий (1356-1363 рр.), ниже­го­родсь­кий (1365-1383 рр.), вел. кн. воло­ди­мирсь­кий (1360-1361 рр.). Один з най­знач­ні­ших князів суз­дальсь­кої дина­стії.
вто­рой сын Кон­стан­ти­на Васи­лье­ви­ча, девя­тый князь Суз­даль­ский и Ниже­го­род­ский, одно вре­мя вели­кий князь Вла­ди­мир­ский, родил­ся, как мож­но заклю­чить из кос­вен­ных ука­за­ний Вос­кре­сен­ской и Нико­нов­ской лето­пи­сей, в 1323 г. О пер­вой поло­вине его жиз­ни не сохра­ни­лось ника­ких изве­стий — впер­вые его имя на стра­ни­цах лето­пи­сей упо­ми­на­ет­ся поче­му-то толь­ко под 1359 г., когда рус­ские кня­зья, а в чис­ле их и Д. К., езди­ли в орду на поклон ново­му хану, Навру­су. Заме­ча­тель­но, что в тече­ние целых 35 лет ни разу даже не упо­ми­на­е­мый лето­пис­ца­ми, сле­до­ва­тель­но, как мож­но думать по это­му при­зна­ку, не при­ни­мав­ший ника­ко­го уча­стия в совре­мен­ных собы­ти­ях, ничем себя не про­явив­ший и ничем не видав­ший­ся, Д. Κ. в эту поезд­ку, бла­го­да­ря отча­сти сте­че­ни­ям обсто­я­тельств, отча­сти же, по-види­мо­му, лич­ным каче­ствам, сра­зу же выдви­га­ет­ся на пер­вый исто­ри­че­ский план с тем, что­бы вско­ре и сой­ти с него. Неза­дол­го перед поезд­кой кня­зей в орду скон­чал­ся мос­ков­ский князь Иван Ива­но­вич, быв­ший в то же вре­мя и вели­ким кня­зем Вла­ди­мир­ским. Так как даже стар­ший его сын, Димит­рий (Дон­ской), был мало­ле­тен, то воз­ник вопрос, не отдать ли вели­ко­кня­же­ский пре­стол кому-нибудь стар­ше­му. Хан пред­ло­жил его сна­ча­ла стар­ше­му бра­ту Д. К., Андрею Кон­стан­ти­но­ви­чу (4), но тот отка­зал­ся от этой чести. Тогда Наврус дал ярлык Д. К. Послед­ний, по выра­же­нию лето­пи­си, полу­чил кня­же­ние «не по отчине и не по дедине», т. е. ни отец, ни дед его вели­ки­ми кня­зья­ми Вла­ди­мир­ски­ми не были, сле­до­ва­тель­но, наслед­ствен­но­го пра­ва на это досто­ин­ство он не имел. Сам Д. К., одна­ко, был дру­го­го мне­ния (хотя бы пото­му, что он был коле­ном стар­ше детей Ива­на Ива­но­ви­ча), ярлык при­нял и из орды напра­вил­ся непо­сред­ствен­но во Вла­ди­мир, в кото­ром, что­бы проч­нее закре­пить его за собою, остал­ся жить, воз­вра­тив это­му горо­ду зна­че­ние сто­ли­цы. Но Москва не дума­ла усту­пать. Бояре ее, при­вык­шие быть бояра­ми силь­ней­ших кня­зей, не жела­ли сой­ти на низ­шую сту­пень и при­ло­жи­ли все силы, что­бы добыть ярлык для мало­лет­не­го Димит­рия. Послед­ний был отправ­лен с этой целью в орду, где за него хло­по­та­ли вли­я­тель­ные его род­ствен­ни­ки, кня­зья твер­ской и ростов­ский, пола­гав­шие, что для них без­опас­нее иметь на Вла­ди­мир­ском сто­ле без­воль­но­го малют­ку, чем взрос­ло­го често­люб­ца, каким они счи­та­ли Д. К. В орде про­дол­жа­лись сму­ты, и добить­ся чего-нибудь не пред­став­ля­лось воз­мож­ным. Тогда мос­ков­ские бояре в 1362 г. дви­ну­ли про­тив Д. К. мно­го­чис­лен­ное вой­ско, вви­ду кото­ро­го он, не счи­тая воз­мож­ным сопро­тив­лять­ся, отсту­пил­ся от вели­ко­го кня­же­ния, и оно пере­шло к Димит­рию Ива­но­ви­чу.
На этом борь­ба Д. К. за вели­кое кня­же­ние не закон­чи­лась. В 1363 г. он сно­ва полу­чил вели­ко­кня­же­ский ярлык, на этот раз от хана Мюри­да, кото­рый гне­вал­ся на мос­ков­ско­го кня­зя и этим хотел его нака­зать. Д. К. тот­час же поехал во Вла­ди­мир, но про­кня­жил там толь­ко 12 дней, так как Димит­рий Ива­но­вич опять пошел на него с боль­шим вой­ском, вытес­нил его из Вла­ди­ми­ра, оса­дил в Суз­да­ле и при­ну­дил к миру на всей сво­ей воле. Хотя в том году в Суз­даль к Д. К. при­бе­жа­ли несколь­ко вли­я­тель­ных рус­ских кня­зей, в том или дру­гом оби­жен­ных Моск­вою, и пред­ла­га­ли ему союз про­тив послед­ней, он, одна­ко, не риск­нул воз­об­но­вить борь­бу. Даже когда в 1365 г. он в тре­тий раз полу­чил ярлык на вели­кое кня­же­ние Вла­ди­мир­ское и борь­ба за осу­ществ­ле­ние сво­их прав, так ска­зать, сама собою напра­ши­ва­лась, Д. К., два­жды испы­тав на себе могу­ще­ство мос­ков­ско­го кня­зя, пред­по­чел укло­нить­ся от нее, доб­ро­воль­но отка­зав­шись от ярлы­ка в поль­зу Димит­рия Ива­но­ви­ча, чем снис­кал его рас­по­ло­же­ние и обес­пе­чил для себя в труд­ных слу­ча­ях его под­держ­ку, кото­рая при­го­ди­лась в самом бли­жай­шем вре­ме­ни.
В том же 1365 г. скон­чал­ся Андрей Кон­стан­ти­но­вич, и Д. К., как стар­ший после умер­ше­го, дол­жен был уна­сле­до­вать ему Ниж­ний-Нов­го­род, но его пре­ду­пре­дил млад­ший брат, Борис Кон­стан­ти­но­вич (6), кото­рый не допу­стил Д. К. даже въе­хать в город. При таких затруд­ни­тель­ных обсто­я­тель­ствах, сам не имея доста­точ­ной силы, что­бы упра­вить­ся с само­воль­ным бра­том, Д. К. обра­тил­ся за помо­щью к Димит­рию Ива­но­ви­чу, кото­рый через посред­ни­че­ство св. Сер­гия Радо­неж­ско­го пред­ло­жил сна­ча­ла Бори­су суд, затем при­гро­зил закры­ти­ем всех церк­вей в Ниж­нем, а когда эти меры на Бори­са не про­из­ве­ли воз­дей­ствия, дал Д. К. зна­чи­тель­ное вой­ско, во гла­ве кото­ро­го послед­ний и под­сту­пил к Ниж­не­му. Силе Борис при­нуж­ден был усту­пить, и Д. К. сел на кня­же­ние в Ниж­нем-Нов­го­ро­де, наи­бо­лее круп­ном и бога­том горо­де в суз­даль­ском кня­же­стве, сво­е­му побеж­ден­но­му бра­ту отдав Горо­дец. Ока­зан­ная Моск­вою помощь Д. К. окон­ча­тель­но при­ми­ри­ла его с Димит­ри­ем Ива­но­ви­чем, а в 1366 г. друж­ба меж­ду ними была закреп­ле­на уза­ми свой­ства — мос­ков­ский князь женил­ся на доче­ри Д. К., Евдо­кии.
При­ми­рив­шись с Димит­ри­ем Ива­но­ви­чем и с род­ным бра­том Бори­сом, Д. К. мог обра­тить свое вни­ма­ние и на про­тив­ни­ков дру­го­го рода. Еще рань­ше Ниже­го­род­скую зем­лю тре­во­жи­ли волж­ские пира­ты, «ушкуй­ни­ки» или, как назы­ва­ет их Нико­нов­ская лето­пись, «мла­дые дво­рян­чи­ки»; при­ня­тое в 1360 г. на костром­ском съез­де кня­зей, в кото­ром участ­во­вал и Д. К., реше­ние о выда­че раз­бой­ни­ков хану ни к чему не при­ве­ло, так как они на сво­их лег­ких судах, «ушку­ях», были неуло­ви­мы. В 1366 г. эти «мла­дые дво­рян­чи­ки» вне­зап­но под­плы­ли на 200 ушку­ях к само­му Ниж­не­му, огра­би­ли здесь гостей и ушли с боль­шой добы­чей, а Д. К. был бес­си­лен даже пре­сле­до­вать их, огра­ни­чив­шись при­ня­ти­ем лишь обо­ро­ни­тель­ных мер на слу­чай повтор­ных набе­гов. В 1367 г. он имел рат­ное дело с ордын­ским выход­цем кн. Булат-Теми­ром, кото­рый, поль­зу­ясь непре­кра­ща­ю­щи­ми­ся сму­та­ми в орде, овла­дел сред­ним тече­ни­ем Вол­ги и отту­да стал тре­во­жить и гра­бить Ниже­го­род­скую область. С целью разом покон­чить с этим хищ­ни­ком, Д. К. собрал зна­чи­тель­ное вой­ско и лич­но вывел его про­тив татар­ско­го князь­ка, кото­ро­го встре­тил у бере­гов Пья­ны, сыг­рав­шей такую роко­вую роль в судь­бе Д. К., и наго­ло­ву его раз­бил. Нако­нец, в 1370 г. Д. К. послал бра­та Бори­са и сына Васи­лия про­тив сво­е­го сосе­да, бол­гар­ско­го кня­зя Аса­на (Оса­на), кото­рый, не всту­пая даже в бой, встре­тил рус­ских с чело­би­тьем и дара­ми. Поход был пред­при­нят Д. К. не по сво­ей воле, так как с бол­га­ра­ми он под­дер­жи­вал самые доб­ро­со­сед­ские отно­ше­ния, а по при­ка­за­нию хана, чем, веро­ят­но, и объ­яс­ня­ет­ся доволь­но ред­кий в исто­рии рус­ских кня­зей посту­пок: при­няв от Аса­на чело­би­тье и дары, они, тем не менее, его само­го сме­сти­ли и на Бол­гар­ское кня­же­ство поса­ди­ли како­го-то Сал­та­на, сына Бако­ва, по-види­мо­му — став­лен­ни­ка хана. В 1372 г., опа­са­ясь новых набе­гов со сто­ро­ны раз­бой­ни­ков — «ушкуй­ни­ков» и ино­род­цев, Д. К. обнес Ниж­ний-Нов­го­род камен­ной сте­ной.
После это­го о Д. К. нет ника­ких изве­стий до 1374 г. В этом году к Ниж­не­му-Нов­го­ро­ду подо­шли 1½ тыс. татар, состав­ляв­шие, как вид­но, лишь пере­до­вой отряд более круп­но­го вой­ска и направ­ляв­ши­е­ся к Москве, где в это вре­мя нахо­дил­ся и Д. К., гостя на кре­сти­нах у зятя, Димит­рия Ива­но­ви­ча. Ниже­го­род­цы татар не толь­ко не про­пу­сти­ли, но напа­ли на них, мно­гих пере­би­ли, а глав­но­го посла, име­нем Сарай­ку, и его дру­жи­ну захва­ти­ли живьем и поса­ди­ли в кре­пость. Воз­вра­тив­шись из Моск­вы, Д. К. рас­по­ря­дил­ся раз­ве­сти плен­ных татар по раз­ным местам, но они, как повест­ву­ет лето­пись, вырва­лись, про­би­лись на архи­ерей­ский двор и отту­да, пред­во­ди­тель­ству­е­мые Сарай­кой, ста­ли стре­лять по напа­дав­шим ниже­го­род­цам. Послед­ние, конеч­но, одо­ле­ли и, при­дя в оже­сто­че­ние, пере­би­ли всех татар. Мстя за свой отряд и послов, тогдаш­ний хан Мамай выслал про­тив Ниж­не­го зна­чи­тель­ное вой­ско, кото­рое опу­сто­ши­ло побе­ре­жья pp. Киши и Пья­ной, мно­гих людей пере­би­ло и в полон побра­ло. Ока­зать сопро­тив­ле­ние Д. К. было не под силу. Так же пас­сив­но отнес­ся он к наше­ствию татар и в сле­ду­ю­щем 1375 г., послан­ных Мама­ем нака­зать его за то, что он помо­гал Мос­ков­ско­му кня­зю в похо­де послед­не­го на Миха­и­ла Алек­сан­дро­ви­ча, кн. Твер­ско­го, быв­ше­го в то вре­мя в мило­сти у Мамая. И на этот раз тата­ры пожгли и погра­би­ли ниже­го­род­ские засе­ле­ния и ушли с боль­шим поло­ном. Неиз­вест­но по каким при­чи­нам, в 1376 г. у Д. К. вышла ссо­ра с бол­га­ра­ми, и зимою это­го года он пред­при­нял про­тив них поход, в кото­ром его соб­ствен­ное мно­го­чис­лен­ное вой­ско было уси­ле­но еще зна­чи­тель­ною ратью, при­слан­ною в помощь, по его прось­бе, Мос­ков­ским кня­зем. 16 мар­та рус­ские подо­шли к Каза­ни. При­нять бой жите­ли вышли за город — нача­ли стре­лять, «гром пуща­ху, стра­ша­ю­ще рус­ские пол­ки», выез­жа­ли на вер­блю­дах в надеж­де вспо­ло­шить у рус­ских лоша­дей, но еди­но­душ­но­го и стре­ми­тель­но­го натис­ка не выдер­жа­ли и бежа­ли в город, пре­сле­ду­е­мые и изби­ва­е­мые рус­ски­ми, кото­рые потом ста­ли разо­рять и гра­бить села и зимо­ви­ща окрест Каза­ни, а на Каме пожгли все бол­гар­ские суда. Не видя исхо­да, оса­жден­ные кня­зья Мах­мет-Сал­тан и упо­мя­ну­тый выше Асан доби­ли челом Д. К. дву­мя тыся­ча­ми руб­лей, на вои­нов дали три тыся­чи, да кро­ме того при­нуж­де­ны были согла­сить­ся на обло­же­ние стра­ны данью.
В 1377 г. на Ниж­ний-Нов­го­род, не без ведо­ма Мамая, пошел ратью выхо­дец из Синей орды (от Араль­ско­го моря) царе­вич Арап­ша (Араб-шах), «рат­ник велий и муже­ствен, и кре­пок, и сви­реп зело». Д. К. послал про­сить помо­щи у Мос­ков­ско­го кня­зя, кото­рый явил­ся лич­но к Ниж­не­му и при­вел с собою мно­го­чис­лен­ные пол­ки. Так как слу­хи о наше­ствии Арап­ши посте­пен­но затих­ли, то Димит­рий Ива­но­вич решил отъ­е­хать в Моск­ву, свою рать оста­вив в рас­по­ря­же­нии Д. К. Вско­ре выяс­ни­лось, что тата­ры до поры до вре­ме­ни скры­ва­ют­ся у уро­чи­ща Вол­чьих Вод (где-то в нынеш­ней Сим­бир­ской губ.). Д. К. немед­лен­но послал сво­е­го сына Ива­на (16) и како­го-то кн. Семе­на Михай­ло­ви­ча с боль­шой ратью, к кото­рой при­со­еди­ни­лись и мос­ков­ские пол­ки. В похо­де и вой­ско и его началь­ни­ки вели себя очень неосто­рож­но: доспе­хи, щиты и шле­мы дер­жа­ли на повоз­ках, ору­жие име­ли не гото­вое к бою, «езди­ша пор­ты своя с плеч спу­ща­ю­ще, а пет­ли рас­те­гав­ше, аки в бане рас­тре­па­ша», все «мед пиа­ху допи­а­на и ловы дею­щее, поте­ху себе тво­ря­ще… мня­шесь дома суще». Меж­ду тем тата­ры, тай­но наве­ден­ные мор­дов­ски­ми кня­зья­ми на рус­ских, зашли с тыла и непо­да­ле­ку от той же р. Пья­ны 2 авгу­ста уда­ри­ли на них, «бью­ще, колю­ще и секу­ще». Сре­ди рус­ских пол­ков воз­ник­ла нево­об­ра­зи­мая пани­ка: пре­сле­ду­е­мые и изби­ва­е­мые тата­ра­ми, люди бро­си­лись бежать в бес­по­ряд­ке к Пьяне, в водах кото­рой мно­гие нашли свою смерть, и сре­ди них сын Д. К., Иван. Толь­ко неболь­шая горсть людей спас­лась или оста­лась в живых в этой несчаст­ной бит­ве, память о кото­рой дол­го еще жила у наро­да в сар­ка­сти­че­ской «послов­ке»: «За Пья­ною люди пья­ны». Побе­ди­те­ли-тата­ры «ста­ша на костех», а затем быст­рым мар­шем дви­ну­лись к Ниж­не­му. Думать об обо­роне при таких обсто­я­тель­ствах, когда все вой­ско было уни­что­же­но, Д. К. не при­хо­ди­лось, и он ушел в Суз­даль, а его при­ме­ру после­до­ва­ло и боль­шин­ство жите­лей. 5 авгу­ста тата­ры были уже в горо­де, пере­би­ли остав­ших­ся там людей, дома, церк­ви и мона­сты­ри сожгли, а затем раз­ру­ши­тель­ной лавой раз­ли­лись по окрест­но­стям Ниж­не­го, все пре­да­вая огню и мечу.
Кня­же­ство Д. K. наше­стви­ем Арап­ши до того было опу­сто­ше­но и ослаб­ле­но, что по ухо­де татар на него осме­ли­лась напасть даже ничтож­ная морд­ва, побив­шая мно­гих людей и пожег­шая уце­лев­шие селе­ния. На борь­бу с этим не столь­ко несча­стьем, сколь­ко позо­ром за Д. K. высту­пил его бла­го­род­ный брат Борис, кото­рый, наско­ро собрав­ши незна­чи­тель­ное вой­ско, бро­сил­ся по сле­дам ухо­дя­щей морд­вы, у той же роко­вой р. Пья­ны настиг ее и жесто­ко раз­бил, ото­мстив за пору­га­ние. Этим месть не огра­ни­чи­лась, и зимою того же 1377 г. Д. К. сам, собрав­шись с сила­ми, выслал на хищ­ни­ков зна­чи­тель­ную рать, кото­рая в сою­зе с при­слан­ны­ми на помощь мос­ков­ски­ми пол­ка­ми всю Мор­дов­скую зем­лю «пусту сотво­ри­ша», селе­ния раз­гра­бив и пожег­ши, жите­лей побив и поло­нив. В отмще­ние за этот кара­тель­ный поход на под­власт­ную хану морд­ву, Мамай в 1378 г. выслал рать на Ниж­ний. Д. К., быв­ший в то вре­мя в Город­це, поспе­шил домой, но жите­лей нашел раз­бе­жав­ши­ми­ся. Не наде­ясь на успеш­ность сопро­тив­ле­ния, он попы­тал­ся отде­лать­ся от бед­ствия отку­пом, но тата­ры послед­ний не при­ня­ли, вошли в город, погра­би­ли и сожгли его и отпра­ви­лись в орду с боль­шим поло­ном.
Опи­сав эти бед­ствен­ные собы­тия, лето­пи­си на неко­то­рое вре­мя, года на четы­ре, пере­ста­ют гово­рить о Д. Κ. Πо-види­мо­му, он не участ­во­вал даже в Кули­ков­ской бит­ве, может быть из-за сво­е­го бес­си­лия, может быть и по неко­то­рым сооб­ра­же­ни­ям. Имен­но, мож­но думать, что напу­ган­ный преды­ду­щи­ми наше­стви­я­ми татар и опа­са­ясь еще боль­ших опу­сто­ше­ний, он не толь­ко не под­дер­жи­вал Мос­ков­ско­го кня­зя в его анти­ор­дын­ской поли­ти­ке, но напро­тив — стал искать для себя у хана мило­сти. Объ­яс­не­ние пово­ро­та Д. К. нуж­но искать в том, что ему при­хо­ди­лось труд­нее чем кому бы то ни было вви­ду близ­ко­го сосед­ства с тата­ра­ми и еще бли­жай­ше­го с под­власт­ны­ми им ино­род­че­ски­ми пле­ме­на­ми и вви­ду того, что и те и дру­гие мог­ли во вся­кое вре­мя набе­гать на ниже­го­род­ские воло­сти. Дей­стви­тель­но, когда в 1382 г. на Моск­ву и вооб­ще на Русь ста­ла надви­гать­ся гроз­ная туча — с несмет­ны­ми пол­чи­ща­ми шел побе­ди­тель Мамая, Тох­та­мыш, Д. K., желая спа­сти свою зем­лю от новых бед, отпра­вил навстре­чу ему боль­шое посоль­ство во гла­ве с сво­и­ми сыно­вья­ми Васи­ли­ем (8) и Семе­ном (20), при­чем послед­ние сопро­вож­да­ли хана во все вре­мя пре­бы­ва­ния его на Руси. Такая покор­ность понра­ви­лась Тох­та­мы­шу, а он оста­вил зем­ли Д. К. в покое, а на обрат­ном пути в орду не по-татар­ски любез­но отве­тил ему так­же посоль­ством, во гла­ве кото­ро­го поста­вил сво­е­го шури­на Ших­ма­та. Вме­сте с посоль­ством был отпу­щен к Д. К. и его сын Семен, дру­го­го же хан взял с собою в орду в каче­стве залож­ни­ка.
Скон­чал­ся Д. К. 5 июля 1383 г., «жив всех лет 61», перед смер­тью при­няв ино­че­ский образ с име­нем Фео­до­ра; погре­бен в церк­ви св. Спа­са. Он был женат на про­ис­хож­де­ни­ем нам неиз­вест­ной Анне, от бра­ка с кото­рой имел тро­их сыно­вей — Васи­лия (8), Ива­на (16) и Семе­на (20), и двух доче­рей — Марию, быв­шую за Нико­ла­ем Васи­лье­ви­чем Велья­ми­но­вым, и Евдо­кию — как ска­за­но, жену Дмит­рия Ива­но­ви­ча Дон­ско­го. Д. К. обла­дал древ­ней­шим хара­тей­ным спис­ком лето­пи­си Несто­ра; сде­лан­ный по его при­ка­зу спи­сок с это­го спис­ка дошел до нас и напе­ча­тан под назва­ни­ем «Лав­рен­тьев­ской лето­пи­си».
~ Анна.
10/6. князь Борис Кон­стан­ти­но­вич († 12.05.1394)
— тре­тий сын Кон­стан­ти­на Васи­лье­ви­ча, деся­тый князь Суз­даль­ский, князь горо­де­ць­кий (1356-1383 рр.), ниже­го­родсь­кий (1365, 1383-1387, 1389-1392 рр.).
Родил­ся око­ло 1335 г., но в лето­пи­сях пер­вый раз встре­ча­ет­ся толь­ко в 1354 г., по пово­ду его женить­бы на доче­ри вели­ко­го кня­зя литов­ско­го Оль­гер­да. В сле­ду­ю­щем году умер отец Б. К., перед смер­тью назна­чив детям сво­им осо­бые уде­лы: стар­ше­му сыну, Андрею (4), он дал Н.-Новгород, Дмит­рию (12) — Суз­даль, Б. К.-городец. Десять лет спу­стя умер и Андрей, не оста­вив потом­ства. Его удел по тогдаш­не­му пра­ву насле­до­ва­ния дол­жен был перей­ти к Дмит­рию, но Б. K. пре­ду­пре­дил послед­не­го — само­воль­но засел в Ниж­нем и даже не пустил бра­та въе­хать в город, когда тот хотел осу­ще­ствить свои пра­ва. В нуж­де Дмит­рий обра­тил­ся к помо­щи вел. кн. Дмит­рия Ива­но­ви­ча (Дон­ско­го), кото­рый уго­ва­ри­вал бра­тьев мир­но поде­лить­ся, но Б. K. сове­та не послу­шал­ся. Тогда Мос­ков­ский князь послал к нему пре­по­доб­но­го Сер­гия (Радо­неж­ско­го) звать его на суд в Моск­ву, на что Б. К. отве­тил, по сло­вам лето­пи­си — «Кня­зей судит толь­ко Бог», т. е. от суда отка­зал­ся и в Моск­ву, конеч­но, не поехал. По насто­я­нию мит­ро­по­ли­та и Димит­рия Ива­но­ви­ча, Сер­гий при­ме­нил рез­кую меру — затво­рил все церк­ви в Ниж­нем-Нов­го­ро­де, но и это не помог­ло. Когда же, нако­нец, все мир­ные сред­ства были исчер­па­ны, Мос­ков­ский князь при­бег­нул к более дей­стви­тель­но­му — послал свои пол­ки на помощь Дмит­рию, и послед­ний, при­со­еди­нив к ним и свою доволь­но зна­чи­тель­ную рать, в 1365 г. подо­шел к Ниж­не­му-Нов­го­ро­ду. Не наде­ясь на успеш­ность сопро­тив­ле­ния, Б. К. вышел бра­ту навстре­чу и запро­сил мира, отсту­па­ясь от Ниж­не­го. Мир был дан, и Б. К. сно­ва посе­лил­ся в сво­ем Город­це. С тех пор он ни разу не нару­шил уста­но­вив­ше­го­ся меж­ду ним и бра­том согла­сия и в этом отно­ше­нии явля­ет­ся ред­ким и отрад­ным исклю­че­ни­ем на фоне тогдаш­ней исто­ри­че­ской жиз­ни, когда нару­ше­ние заклю­чен­ных дого­во­ров, сло­же­ние крест­ных цело­ва­ний и пр. были общим явле­ни­ем. Как бра­ту Дмит­рию, так и вел. кн. Мос­ков­ско­му он все­гда оста­вал­ся вер­ным союз­ни­ком: в 1367 г. вме­сте с бра­том борол­ся про­тив мон­голь­ско­го мур­зы Булат-Теми­ра, гра­бив­ше­го ниже­го­род­ские зем­ли; соеди­нен­ны­ми сила­ми кня­зья раз­би­ли татар и про­гна­ли их за p. Поя­ну; в 1370 г., по тре­бо­ва­нию бра­та, он ходил на бол­гар­ско­го царя Аса­на, кото­рый сдал­ся без бит­вы и был сме­щен с пре­сто­ла; далее, в 1375 г. Б. К. помо­гал Димит­рию Ива­но­ви­чу в борь­бе его с Твер­ским кня­зем Миха­и­лом Алек­сан­дро­ви­чем; нако­нец, в 1377 г. Б. К. раз­бил и жесто­ко нака­зал морд­ву, сжег­шую Ниж­ний-Нов­го­род и огра­бив­шую удел Дмит­рия, кото­рый сам в то вре­мя был бес­си­лен, так как неза­дол­го до того его пол­ки были раз­гром­ле­ны y p. Пья­ны ордын­ским выход­цем Арапшею.В 1383 г. умер Дмит­рий Кон­стан­ти­но­вич, и вслед за этим воз­ник вопрос, кому дол­жен достать­ся глав­ный в Суз­даль­ском кня­же­стве удел, Ниж­ний-Нов­го­род, его ли детям или же Б. К., как сле­ду­ю­ще­му бра­ту скон­чав­ше­го­ся. Б. К., нахо­див­ший­ся в это вре­мя в орде у Тох­та­мы­ша, повел пред послед­ним энер­гич­ные хло­по­ты и успел у него выпро­сить себе ярлык на Ниже­го­род­ский удел. Сыно­вья же Дмит­рия, Семен (20) и Васи­лий (8) Кир­дя­па, при­нуж­де­ны были тем самым доволь­ство­вать­ся Суз­да­лем. Этим она оста­лись, конеч­но, недо­воль­ны, и в 1387 г., когда воз­вра­тил­ся из орды млад­ший из них, Васи­лий, дер­жав­ший­ся там с 1382 г. в каче­стве залож­ни­ка, бра­тья нача­ли борь­бу с Б. К. за Ниж­ний и даже за Горо­дец, на кото­рый полу­чил ярлык от хана Васи­лий. Так как им помо­гал Мос­ков­ский князь, то Б. К. при­нуж­ден был усту­пить силе, отсту­пил­ся от Ниж­не­го и вновь посе­лил­ся в Город­це, кото­рый полу­чил по заклю­чен­но­му с пле­мян­ни­ка­ми дого­во­ру. Счи­тая свои пра­ва на Ниже­го­род­ский удел несо­мнен­ны­ми, Б. К. не терял надеж­ды воз­вра­тить его себе и ждал толь­ко удоб­но­го слу­чая. Такой слу­чай пред­ста­вил­ся в 1389 г., когда умер Димит­рий Дон­ской, в кото­ром пле­мян­ни­ки Б. К. нахо­ди­ли силь­ную под­держ­ку. Б. К. тот­час отпра­вил­ся в орду хло­по­тать о ярлы­ке. Не застав в орде Тох­та­мы­ша, отпра­вив­ше­го­ся к гра­ни­цам Пер­сии вое­вать с Тамер­ла­ном, он нагнал его в пути, дол­гое вре­мя стран­ство­вал с ним, нако­нец, добил­ся жела­е­мо­го и в 1390 г. вер­нул­ся в Ниж­ний. Но и в этот раз кня­же­ние В. К. в Ниж­нем про­дол­жа­лось недол­го. В 1393 г. Мос­ков­ский князь Васи­лий Димит­ри­е­вич поехал в орду «со мно­гою честию и дары», «умздил» там всех хан­ских вель­мож и само­го хана в осо­бен­но­сти и вме­сте с дру­ги­ми уде­ла­ми полу­чил ярлык и на кня­же­ство Ниже­го­род­ское. В том же году, воз­вра­тив­шись из орды, он отпра­вил в Ниж­ний-Нов­го­род послов, кото­рым ниже­го­род­ские бояре, не любив­шие, как пола­га­ют неко­то­рые исто­ри­ки, В. К. или, что веро­ят­нее, пони­мав­шие, на чьей сто­роне сила и успех, — пре­да­ли город, а наро­ду объ­яви­ли, что он теперь при­над­ле­жит Мос­ков­ско­му кня­зю. Через неко­то­рое вре­мя при­е­хал в Ниж­ний и Васи­лий Димит­ри­е­вич, схва­тил В. К., его жену и детей, заклю­чил их в око­вы и раз­вел их по раз­ным горо­дам, а в Ниж­нем поса­дил сво­их намест­ни­ков. С этих пор пре­кра­ти­лась само­сто­я­тель­ность Ниже­го­род­ско­го кня­же­ства, став­ше­го вла­де­ни­ем мос­ков­ских кня­зей. Поми­мо про­че­го запом­нил­ся совре­мен­ни­кам актив­ной хра­мо­здан­ной дея­тель­но­стью: при его под­держ­ке на рубе­же 50–60-х гг. XIV в. был осно­ван и в даль­ней­шем обу­стра­и­вал­ся Спа­со-Евфи­ми­ев мона­стырь (подроб­нее см.: Крив­цов, 2008. С. 385, 386), в 1368/69 г. постро­ен собор во имя Архан­ге­ла Миха­и­ла в Город­це (ПСРЛ. Т. VIII. 2001. С. 16), нако­нец, по наше­му мне­нию, почти несо­мнен­ной пред­став­ля­ет­ся при­част­ность семьи Бори­са к ста­нов­ле­нию Спа­со-Кукоц­кой оби­те­ли, нахо­див­шей­ся на юго-запад­ных рубе­жах Суз­даль­щи­ны. В 1372 г., в виде опло­та от набе­гов морд­вы, чере­мис и татар, он осно­вал на p. Суре город. Кур­мыш (ныне уезд­ный город в Сим­бир­ской губ.),
Скон­чал­ся Б. К. в Суз­да­ле, по одним изве­сти­ям в 1393 г., по дру­гим — 12 мая 1394 г.; тело его погре­бе­но в суз­даль­ском Рож­де­ствен­ско-Бого­ро­диц­ком собо­ре; поз­же его прах был пере­не­сен в горо­дец­кий Михай­лов­ский собор. Как упо­мя­ну­то выше, он был женат на доче­ри литов­ско­го кня­зя Оль­гер­да, Марии, и от бра­ка с нею имел двух сыно­вей — Даниила(10) и Ива­на (14) про­зва­ни­ем Тугий Лук.
Помер у мос­ковсь­кій в’язниці 12.05.1394 р. (115, с.99; 116, с.245; 117, с.123-124; 118, с.64).
~ жена: с 1354 год кнж. Агрип­пи­на (+ 1393 г), дочь вел. кн. Литов­ско­го Оль­гер­да,
11/6. князь Дмит­рий Кон­стан­ти­но­вич Ноготь Одно­ок Суз­даль­ский (1375)
чет­вер­тый сын Кон­стан­ти­на Васи­лье­ви­ча, князь Суз­даль­ский, в ино­ках Дио­ни­сий. Немно­гие сохра­нив­ши­е­ся о нем лето­пис­ные изве­стия едва ли досто­вер­ны. Соглас­но дан­ным этих источ­ни­ков, в 1367 г. он вме­сте с стар­ши­ми бра­тья­ми Дмит­ри­ем и Бори­сом Кон­стан­ти­но­ви­ча­ми ходил про­тив ордын­ско­го выход­ца Булат-Теми­ра, разо­ряв­ше­го сво­и­ми набе­га­ми Ниже­го­род­скую зем­лю, а в 1375 г. был в похо­де Димит­рия Ива­но­ви­ча (Дон­ско­го) про­тив Твер­ско­го кня­зя Миха­и­ла Алек­сан­дро­ви­ча. Меж­ду тем сохра­нил­ся офи­ци­аль­ный доку­мент — дан­ная суз­даль­ско­му Васи­льев­ско­му мона­сты­рю, — в кото­ром 1353 годом поме­ча­ет­ся смерть кн. «Дмит­рея Костян­ти­но­ви­ца», и этот князь, по мне­нию А. В. Экзем­пляр­ско­го, не кто иной, как Д. К.
Навер­ное вла­дел уде­лом по р.Уводи. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­си с опре­де­ле­ни­ем «Суж­даль­скыи». Отсю­да мож­но заклю­чить, что Ноготь так­же имел вла­де­ния в Суз­да­ле. Рас­смот­ре­ние актов XV—XVI вв. убеж­да­ет в точ­но­сти лето­пис­но­го опре­де­ле­ния кня­зя Дмит­рия Кон­стан­ти­но­ви­ча Ног­тя как кня­зя имен­но суз­даль­ско­го. Ска­зан­ное под­твер­жда­ет­ся ана­ли­зом извест­ной «дан­ной» чер­ни­цы Мари­ны. В насто­я­щее вре­мя мож­но счи­тать уста­нов­лен­ным, что доку­мент этот дол­жен дати­ро­вать­ся не XIII в., как счи­та­лось ранее, а 1453 г.. Спе­ци­аль­ный раз­бор «дан­ной» под­твер­жда­ет выска­зан­ную еще А.В.Экземплярским догад­ку, что упо­ми­на­е­мый в гра­мо­те князь Дмит­рии Кон­стан­ти­но­вич — это Дмит­рий Ноготь. Соглас­но тек­сту «дан­ной», Дмит­рию при­над­ле­жа­ли села Минин­ское, Рома­нов­ское и «при­куп­ной» луг Любо­ща «под­ле реки Пер­ли», у «Василь­ков­ско­го мочи­ща». Село Минин­ское, в XVI в. пре­вра­тив­ше­е­ся в пустошь, нахо­ди­лось в двух вер­стах к югу от Суз­да­ля, вле­во от доро­ги Суз­даль — Вла­ди­мир. Село Рома­нов­ское по назва­нию отож­деств­ля­ет­ся с позд­ней­шим с.Романовом, сто­яв­шим на Ирме­се в шести вер­стах к севе­ру от Суз­да­ля. Луг Любо­ща был рас­по­ло­жен по пра­во­му бере­гу Нер­ли Клязь­мин­ской, ниже с.Василькова, близ суз­даль­ско-вла­ди­мир­ско­го рубе­жа. Таким обра­зом, ука­зан­ные в «дан­ной» чер­ни­цы Мари­ны села кня­зя Дмит­рия Ног­тя кон­цен­три­ро­ва­лись вокруг Суз­да­ля. Лишь «при­куп­ной» луг Любо­ща был уда­лен от Суз­да­ля при­мер­но на 16 км.
Дру­гие вла­де­ния млад­ше­го Дмит­рия Кон­стан­ти­но­ви­ча опре­де­ля­ют­ся, прав­да отча­сти, но отчи­нам его потом­ков. Села, дерев­ни, раз­лич­ные уго­дья, при­над­ле­жав­шие кня­зьям Ног­те­вым, упо­ми­на­ют­ся в неко­то­рых гра­мо­тах XV—XVI вв. Так, кня­зю Андрею Андре­еви­чу в 40-е годы XV в. при­над­ле­жа­ло с. Коров­ни­че­ское «по ста­ринѣ и съ судомъ». Село явля­лось «вонт­чи­ной» вла­дель­ца [АСВР, т. 2, № 441, с. 483.]. И.А. Голуб­цов, опуб­ли­ко­вав­ший доку­мент, вна­ча­ле отож­де­ствил кня­зя Андрея Андре­еви­ча с пра­пра­пра­пра­вну­ком или с пра­пра­пра­вну­ком кня­зя Дмит­рия Ног­тя Андре­ем, сыном кня­зя Андрея Васи­лье­ви­ча Ног­те­ва. Одна­ко затем иссле­до­ва­тель внес поправ­ку, ука­зав, что этот Андрей Андре­евич был отцом Васи­лия Ног­тя, т. е. пра­вну­ком кня­зя Дмит­рия Кон­стан­ти­но­ви­ча Млад­ше­го [АСВР, т. 3, с. 477, 513.]. Послед­нее мне­ние И.А. Голуб­цо­ва абсо­лют­но вер­но. Пра­внук Дмит­рия Ног­тя князь Андрей Андре­евич вне­сен в один из древ­ней­ших по соста­ву родо­слов­цев, сохра­нив­ший­ся в спис­ке 40-х годов XVI в. и обна­ру­жен­ный несколь­ко лет назад авто­ром этих строк [БАН, 17.15.19, л. 292.]. Быв­шая вот­чи­на кня­зя Андрея Андре­еви­ча с. Коров­ни­че­ское сохра­ни­лось и в XIX в. Оно было рас­по­ло­же­но на севе­ро-запад­ной окра­ине Суз­да­ля [Вла­ди­мир­ская губер­ния. Спи­сок насе­лен­ных мест, с. 194, № 5165; ЦГВИА, ВУА, № 21272, л. 12.].
Жало­ван­ная гра­мо­та Ива­на III вла­стям суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря от 17 октяб­ря 1472 г. назы­ва­ет при­над­ле­жав­шие кня­зю Андрею Андре­еви­чу Ног­те­ву «в Суз­да­ле… зем­ли Мед­ве­жей Угол и с пустош­ми на реце на Уво­те» [АСВР, т. 2, № 466, с. 505.]. Речь идет о том же лице, кото­рое вла­де­ло и с. Коров­ни­че­ским. Мед­ве­жий Угол так­же был селом [АСВР, т. 2; № 497, с. 546.]. И.А. Голуб­цов, издав­ший самые ран­ние доку­мен­ты, в кото­рых речь идет о с. Мед­ве­жий Угол, пред­по­ло­жи­тель­но отож­де­ствил это село с суще­ство­вав­шей в XIX в. д. Мед­ве­жье Ков­ров­ско­го уез­да [АСВР, т. 2, с. 605, по «Ука­за­те­лю гео­гра­фи­че­ских назва­ний».]. Отож­деств­ле­ние ока­зы­ва­ет­ся невер­ным. Точ­но лока­ли­зо­вать с. Мед­ве­жий Угол поз­во­ля­ют дан­ные пере­пис­ной кни­ги 1678 г. Суз­даль­ско­го уез­да. Там упо­ми­на­ют­ся с. Мед­ве­жий Угол и в нем цер­ковь Воз­не­се­ния [ЦГА­ДА, ф. 1209, № 11325, л. 562.]. А в Спис­ке насе­лен­ных мест Вла­ди­мир­ской губер­нии зна­чит­ся казен­ное (обыч­но быв­шее мона­стыр­ское) село «Воз­не­се­ние, что в Мед­ве­жьем Углу» [Вла­ди­мир­ская губер­ния. Спи­сок насе­лен­ных мест, с. 106, № 2870.]. Ста­но­вит­ся оче­вид­ным, что Воз­не­се­ние — вто­рое назва­ние с. Мед­ве­жий Угол, полу­чен­ное им по мест­ной церк­ви. Сто­я­ло это село на пра­вом бере­гу Уво­ди, в ее ниж­нем тече­нии [ЦГВИА, ВУА, № 21272, л. 13; ЦГА­ДА, ф. 1356, он. 1, д. 202.].
К той же реке под­хо­ди­ли и дру­гие вла­де­ния кня­зей Ног­те­вых. Сохра­ни­лась состав­лен­ная око­ло 1500—1515 гг. раз­дель­ная гра­мо­та вну­ков кня­зя А.А. Ног­те­ва кня­зей Семе­на, Ива­на и Андрея Васи­лье­ви­чей Ног­те­вых на вот­чи­ну их отца — Лям­цын­ский Угол. В гра­мо­те ука­за­ны гра­ни­цы земель млад­ше­го из бра­тьев — Андрея. Они состо­я­ли из трех отдель­ных участ­ков. В каче­стве ори­ен­ти­ров назва­ны реки Ухтах­ма с Поче­вин­ским езом, Сага­лен­ка, Вязь­ма, Юрьев­ка, Шереш, Чер­ная, Уводь, близ кото­рой был «ост­ров» Син­горь; боло­та Сага­лин­ское, Боло­гов­ское, Юрьев­ское, Козин­ское, Бере­зо­во, плав Раз­ве­ев­ский; заводь Дол­гая, Ине­уль­ское устье, овраг Кор­дов­ский, луг Мал­ков; дерев­ни и сели­ща Мас­лов­ская, Ста­рое и Новое Лям­цы­но, Селыш­ки, Боло­го­во, Зме­ин­ское, Яков­ля (Яко­вль­ское), Стро­и­ко­во, Селыш­ко Круг­лое, Щит­ни­ко­во (Щит­ни­че), Буш­ма­но­во, Шереш, Бор­що­во­во, Малое Голуб­цо­во [АСВР, т. 3, № 500, с. 476.]. И.А. Голуб­цов счи­тал, что Лям­цын­ский Угол полу­чил свое назва­ние от д. Лям­цы­но, в XIX в. чис­лив­шей­ся в Нере­хот­ском уез­де Костром­ской губер­нии [АСВР, т. 3, с. 513, ком­мен­та­рий к акту № 500; ср.: Костром­ская губер­ния. Спи­сок насе­лен­ных мест, с. 281, № 8502]. Нере­хот­ское Лям­цы­но сто­я­ло на левом бере­гу р. Шачи почти при ее исто­ке [ЦГА­ДА, ф. 1356, оп. 1, д. 1714]. Вла­де­ния же кня­зя А.В. Ног­те­ва он лока­ли­зо­вал зна­чи­тель­ное южнее это­го Лям­цы­на, в ниж­нем тече­нии рек Уво­ди и Вязь­мы [АСВР, т. 3, с. 513.]. Дей­стви­тель­но, основ­ной мас­сив вла­де­ний кня­зя А.В. Ног­те­ва про­сти­рал­ся от сто­яв­шей на пра­вом бере­гу Ухто­мы (Ухтах­мы), в ее ниж­нем тече­нии, д. Мас­лов­ской до рас­по­ло­жен­ной на левом бере­гу р. Вязь­мы д. Боло­го­во, далее вниз по Вязь­ме, от нее обрат­но на восток к Козин­ско­му боло­ту, далее к дерев­ням Яко­в­ле (Яко­вль­ско­му), Щит­ни­ко­ву (Щит­ни­чу) и к р. Ухто­ме (Ухтах­ме), где был «забит» ез кре­стьян д. Поче­ви­ной [АСВР, т. 3, с. 476.]. Все ука­зан­ные здесь посе­ле­ния сохра­ни­лись и в XIX в., лишь незна­чи­тель­но изме­нив свои назва­ния [ЦГВИА, ВУА, № 21272, л. 5, 6]. Вто­рой уча­сток вла­де­ний кня­зя Андрея Васи­лье­ви­ча был рас­по­ло­жен ниже пер­во­го по р. Вязь­ме и не на левом, а на пра­вом бере­гу этой реки. В раз­дель­ной гра­мо­те упо­ми­на­ют­ся д. Буш­ма­но­во и р. Шереш [АСВР, т. 3, 500, с. 476.]. На кар­те 1812 г. пока­за­ны сто­яв­шая на пра­вом бере­гу Вязь­мы д. Буш­ма­ко­во и к югу от нее пра­вый при­ток Вязь­мы р. Аве­реш [ЦГВИА, ВУА, № 21272, л. 5.]. Несмот­ря на неко­то­рую раз­ни­цу в назва­ни­ях (воз­мож­но, что на кар­те про­сто опис­ки в наиме­но­ва­ни­ях), ста­но­вит­ся оче­вид­ным, что речь в гра­мо­те нача­ла XVI в. идет о вла­де­нии, рас­по­ло­жен­ном в рай­оне зафик­си­ро­ван­ных источ­ни­ком XIX в. д. Буш­ма­ко­во и р. Аве­ре­ша. Нако­нец, тре­тий уча­сток кня­зя А.В. Ног­те­ва — «ост­ров на рѣкѣ на Уво­ти Син­горь» [АСВР, т. 3, № 500, с. 476.] — И.А. Голуб­цов совер­шен­но пра­виль­но поме­стил на р. Син­го­ри, впа­да­ю­щей сле­ва в р. Уводь, в 12—13 км от устья послед­ней 177. Таким обра­зом, вла­де­ния кня­зя А.В. Ног­те­ва были рас­по­ло­же­ны по ниж­не­му тече­нию рек Уво­ди, Вязь­мы и Ухто­мы (Ухтах­мы). Посколь­ку они состав­ля­ли лишь часть отчи­ны его отца, мож­но думать, что в свое вре­мя князь Васи­лий Ног­тев вла­дел зем­ля­ми и по сред­не­му тече­нию назван­ных рек. Одна­ко сомни­тель­но, что­бы вот­чи­ны Ног­те­вых вклю­ча­ли в себя пере­хот­ское Лям­цы­но, как пола­гал И.А. Голуб­цов. Ста­рое и Новое Лям­цы­но упо­ми­на­ют­ся в раз­дель­ной гра­мо­те 1500—1515 гг. при фик­са­ции гра­ни­цы части кня­зя А.В. Ног­те­ва от д. Мас­лов­ской до д. Боло­го­во («…про­меж Ста­ро­ва Лям­ци­на и Ново­го в Боло­гов­ское боло­то».) [АСВР, т. 3, № 500, с. 476.]. Оче­вид­но, назва­ния этих Лям­цы­ных, теперь уже не сохра­нив­ших­ся, сле­ду­ет свя­зы­вать с наиме­но­ва­ни­ем всей мест­но­сти — вла­де­ния бра­тьев Ног­те­вых — Лям­цын­ским Углом, а не пере­хот­ско­го Лям­цы­на.
Итак, рас­смот­ре­ние актов XV—XVI вв. убеж­да­ет в точ­но­сти лето­пис­но­го опре­де­ле­ния кня­зя Дмит­рия Кон­стан­ти­но­ви­ча Ног­тя как кня­зя имен­но суз­даль­ско­го. Дан­ные акто­во­го мате­ри­а­ла поз­во­ля­ют гово­рить о том, что удел само­го млад­ше­го из сыно­вей Кон­стан­ти­на Васи­лье­ви­ча Ниже­го­род­ско­го состо­ял как мини­мум из отдель­ных сел и уго­дий в суз­даль­ской горо­до­вой окру­ге и обшир­ных про­странств по сред­не­му и ниж­не­му тече­нию рек Уво­ди, Вязь­мы и Ухто­мы.
[АСВР, т. 3, № 93, с. 129, 491—492; Куч­кин В.А. «Дан­ная» чер­ни­цы Мари­ны. — Ист. зап., 1982, вып. 108, с. 306.]
~ Мария, в ино­че­стве Мари­на; она скон­ча­лась и погре­бе­на в Суз­да­ле, в нынеш­ней церк­ви св. Алек­сандра Перт­ско­го, быв­шей жен­ским мона­сты­рем. Д. К. имел един­ствен­но­го сына Юрия, через кото­ро­го он счи­та­ет­ся родо­на­чаль­ни­ком неудель­ных кня­зей Ног­те­вых.
13/6. княж­на Евдо­кия Кон­стан­ти­нов­на (ок. 1340—1404)
~ супру­га Миха­и­ла Алек­сан­дро­ви­ча, кня­зя Твер­ско­го,
14/6. княж­на Анто­ни­да Кон­стан­ти­нов­на (ум. 1365)
~ пер­вая супру­га Андрея Федо­ро­ви­ча, кня­зя Ростов­ско­го.

XVI коле­но

князь Васи­лий Дмит­ри­е­вич Кир­дя­па Суз­даль­ский († 1403)
стар­ший сын Дмит­рия Кон­стан­ти­но­ви­ча, родил­ся око­ло 1350 г., князь горо­дец­кий (1387-1389, 1394?- 1403 гг.), соглас­но В.Татищева полу­чил с бра­тья­ми Шую.
На поли­ти­че­ское попри­ще он высту­пил рано, имен­но с 1365 г. Выступ­ле­ние это сто­я­ло в свя­зи с борь­бой за Ниже­го­род­ское кня­же­ство меж­ду отцом В. Д. и его дядей, Бори­сом Кон­стан­ти­но­ви­чем, кото­рый само­воль­но занял Ниж­ний-Нов­го­род поми­мо стар­ше­го бра­та. По пору­че­нию отца, В. Д. в этом 1365 г. вме­сте с бра­том Семе­ном ездил для пере­го­во­ров к дяде, но тот не пустил его к себе; тогда В. Д. отпра­вил­ся в орду, отку­да вско­ре воз­вра­тил­ся с хан­ским послом и, глав­ное, с ярлы­ком для отца на вели­кое кня­же­ние Вла­ди­мир­ское, от кото­ро­го Дмит­рий Кон­стан­ти­но­вич, впро­чем, доб­ро­воль­но отка­зал­ся в поль­зу мос­ков­ско­го кня­зя, чем обес­пе­чил себе под­держ­ку послед­не­го в борь­бе с Бори­сом. Когда Борис был слом­лен и Дмит­рий Кон­стан­ти­но­вич сел в Ниж­нем, В. Д. полу­чил Суз­даль, в кото­ром кня­жил до 1382 г. За это вре­мя о нем сохра­ни­лись немно­го­чис­лен­ные све­де­ния: в 1367 г. он участ­во­вал вме­сте с отцом и дядей Бори­сом в похо­де на ордын­ско­го выход­ца Булат-Теми­ра, в 1370 г. толь­ко с дядей ходил на бол­гар­ско­го царя Аса­на и, нако­нец, в 1376 г. с бра­том Ива­ном водил соеди­нен­ную рать ниже­го­род­скую и мос­ков­скую опять на бол­гар, кото­рых под Каза­нью раз­бил, обло­жил данью и взял с них еди­но­вре­мен­ный выкуп в раз­ме­ре 5000 руб. Есть изве­стие, что В. Д. при­над­ле­жит ини­ци­а­ти­ва про­ис­шед­ше­го в 1374 г. в Ниж­нем изби­е­ния татар­ско­го посла Сарай­ки и его сви­ты, одна­ко досто­вер­ность его сомни­тель­на. В тра­ги­че­ской бит­ве с тата­ра­ми на p. Пьяне В. Д. не участ­во­вал, нахо­дясь в это вре­мя в Суз­да­ле; полу­чив же весть о пора­же­нии рус­ских и о гибе­ли бра­та Ива­на, он отпра­вил­ся к месту бит­вы и там отыс­кал тело бра­та, кото­рое при­вез в Ниж­ний и пре­дал зем­ле. В 1382 г. на Русь и в част­но­сти на Моск­ву надви­ну­лась гро­за в лице Тох­та­мы­ша. В. Д. отцом, желав­шим откло­нять от Суз­даль­ско-Ниже­го­род­ско­го кня­же­ства новый раз­гром, был послан с дара­ми навстре­чу хану. Когда моск­ви­чи отка­за­лись отво­рить пред Тох­та­мы­шем город­ские воро­та, В. Д. и брат его Семен всту­пи­ли с оса­жден­ны­ми в пере­го­во­ры, при­чем кля­лись им в отсут­ствии злых наме­ре­ний у хана, доб­ро­со­вест­но, по-види­мо­му, будучи убеж­де­ны в этом. Одна­ко, как ока­за­лось, они заблуж­да­лись — хан, достиг­нув цели, веро­лом­но нару­шил обе­ща­ние не уби­вать и не гра­бить, и В. Д. с бра­том явля­ют­ся, таким обра­зом, кос­вен­ною при­чи­ною, хотя бы и неволь­ною, про­изо­шед­шей в Москве рез­ни. Из-под Моск­вы Тох­та­мыш взял Б. Д. с собою в орду в каче­стве залож­ни­ка, ама­на­та. Там он томил­ся до 1386 г., когда, не будучи в силах долее выдер­жи­вать нево­лю, бежал, но на доро­ге был пой­ман и вновь достав­лен в орду, где за свою попыт­ку при­нял от хана «исто­му велию». Одна­ко вско­ре он успел чем-то уми­ло­сти­вить Тох­ту и в 1387 г. был отпу­щен на Русь, при­чем полу­чил даже ярлык на Горо­дец.
Воз­вра­тив­шись на Русь, В. Д. нашел, что вла­деть Город­цом ему обид­но, и стал домо­гать­ся Ниж­не­го-Нов­го­ро­да, в кото­ром сидел его дядя Борис Кон­стан­ти­но­вич. В сою­зе с бра­том Семе­ном он собрал суз­даль­ские, горо­дец­кие пол­ки, выпро­сил помощь у Димит­рия Ива­но­ви­ча Дон­ско­го и под­сту­пил к Ниж­не­му, под кото­рым про­сто­ял восемь дней, и при­ну­дил дядю к сда­че. Одна­ко В. Д. вла­дел Ниж­ним-Нов­го­ро­дом недол­го, так как в 1389 г. он, по хан­ско­му ярлы­ку, сно­ва пере­шел к Бори­су, а несколь­ко поз­же, в 1393 г., был при­со­еди­нен к Москве вел. кн. Васи­ли­ем Димит­ри­е­ви­чем (сыном Дон­ско­го), кото­рый, не доволь­ству­ясь этим, пошел на Суз­даль, где сно­ва кня­жил В. Д. вме­сте с бра­том Семе­ном. По дан­ным Тати­щев­ско­го сво­да, Мос­ков­ский князь вывел бра­тьев из Суз­да­ля и дал им Шую, чем они, как стар­шие в роду Суз­даль­ско-Ниже­го­род­ских кня­зей, оста­лись крайне недо­воль­ны и в 1394 г. «побе­жа­ли» в орду доби­вать­ся сво­ей вот­чи­ны, — пола­гать надо, не Суз­да­ля, а Ниж­не­го. Вели­кий князь послал за ними пого­ню, но бра­тья ускольз­ну­ли от нее. С этих пор вплоть до самой кон­чи­ны В. Д. более в лето­пи­сях не упо­ми­на­ет­ся. Надо думать, что он поми­рил­ся с Мос­ков­ским кня­зем, конеч­но, на всей воле послед­не­го, при­чем, веро­ят­но, полу­чил Горо­дец; по край­ней мере, извест­но, что в нем он скон­чал­ся, имен­но в 1403 г.; тело его пре­да­но зем­ле в ниже­го­род­ском Спа­со-Пре­об­ра­жен­ском собо­ре. От бра­ка с неиз­вест­ной он имел четы­рех сыно­вей: Ива­на, Юрия, Федо­ра и Дани­и­ла, через кото­рых счи­та­ет­ся родо­на­чаль­ни­ком кня­зей Шуй­ских стар­шей вет­ви.
князь Иван Дмит­ри­е­вич († 2.08.1377)
Заги­нув 2.08. 1 377 р., вто­пив­шись у р. П’яні при пере­слі­ду­ван­ні ордин­ця­ми (114, с.91; 115, с.73; 116, с.236; 119, с.25-26; 126, стб.436-437).
вто­рой сын Дмит­рия Кон­стан­ти­но­ви­ча (11), кня­жич Суз­даль­ско-Ниже­го­род­ский, осо­бо­го уде­ла не имел. Све­де­ния о нем немно­го­чис­лен­ны: в 1367 г. вме­сте с отцом, дядей Бори­сом (6) и бра­тья­ми пре­сле­до­вал Булат-Теми­ра, в 1376 г. — участ­во­вал в похо­де на Казань и в 1377 г. — ходил с ниже­го­род­ски­ми и мос­ков­ски­ми вой­ска­ми про­тив при­шед­ше­го из Синей орды царе­ви­ча Арап­ши, при­чем во вре­мя про­изо­шед­шей 2 авгу­ста на бере­гах р. Пья­ны тра­ги­че­ской для рус­ских бит­вы И. Д., спа­са­ясь от татар, бро­сил­ся в реку и уто­нул. Тело его поз­же было разыс­ка­но бра­том Васи­ли­ем Дмит­ри­е­ви­чем (8) и погре­бе­но в ниже­го­род­ском Спас­ском собо­ре. Потом­ства И. Д. не оста­вил и неиз­вест­но даже, был ли он женат.
княж­на Мария Дмит­ри­ев­на
~ Вида­на за відо­мо­го мос­ковсь­ко­го бояри­на Мико­лу Васи­льо­ви­ча Велья­мі­но­ва.
княж­на Авдо­тья Дмит­ри­ев­на
~ 18.01.1366 р. вида­на за мос­ковсь­ко­го кня­зя Дмит­ра Іва­но­ви­ча Донсь­ко­го.
князь Семен Дмит­ри­е­вич († 1402)
Помер у 1402 р. на заслан­ні у В’ятці, напев­но не без сто­рон­ньої допо­мо­ги (116, с.243-254; 117, с. 131). З 1395 р. нама­гав­ся повер­ну­ти захопле­ний Моск­вою Ниж­ній Нов­го­род. Коли, у 1401 р. у Морд­ві захо­пи­ли в полон його сім’ю, здав­ся сам і був засла­ний у В’ятку.
млад­ший сын Дмит­рия Кон­стан­ти­но­ви­ча (11), две­на­дца­тый кн. Суз­даль­ский, в лето­пи­сях начи­на­ет упо­ми­нать­ся с 1375 г., когда был в похо­де Мос­ков­ско­го кня­зя на Тверь, хотя с боль­шим веро­я­ти­ем мож­но думать, что еще в 1367 г. он участ­во­вал в пре­сле­до­ва­нии мур­зы Булат-Теми­ра. В 1377 г. С. Д., вме­сте с дядей Бори­сом Кон­стан­ти­но­ви­чем (6) пред­во­ди­тель­ствуя соеди­нен­ны­ми ниже­го­род­ски­ми и мос­ков­ски­ми пол­ка­ми, ходил на морд­ву, осме­лив­шу­ю­ся после несчаст­ной для рус­ских бит­вы y p. Пья­ны с царе­ви­чем Арап­шей напасть на Ниже­го­род­скую зем­лю; поход был настоль­ко жесток, что мор­дов­ская зем­ля «сотво­ри­лась пуста». Во вре­мя наше­ствия на Русь в 1382 г. Тох­та­мы­ша С. Д., вме­сте с бра­том Васи­ли­ем (8), по пору­че­нию отца, сопро­вож­дал хана в похо­де на Моск­ву и был одним из сове­то­вав­ших моск­ви­чам отво­рить город­ские воро­та, так как хан пита­ет-де самые мир­ные наме­ре­ния, что, как ука­за­но в био­гра­фии Васи­лия Дмит­ри­е­ви­ча, ока­за­лось невер­ным: тата­ры пре­да­ли город страш­но­му раз­ру­ше­нию. На обрат­ном пути в орду Тох­та, задер­жав при себе Васи­лия Дмит­ри­е­ви­ча, само­го С. Д. отпу­стил к отцу вме­сте со сво­им шури­ном Ших­ма­том и целым посоль­ством, наря­жен­ным ханом к Дмит­рию Кон­стан­ти­но­ви­чу в знак мило­сти хана к нему за его покор­ность.
После смер­ти отца С. Д. в Ниж­нем-Нов­го­ро­де занял кня­же­ский стол его дядя Борис, а сам С. Д. и брат его долж­ны были кня­жить в Суз­да­ле, чем оста­лись недо­воль­ны и в 1387 г. с помо­щью мос­ков­ских войск отня­ли у дяди Ниж­ний, в кото­ром, одна­ко, про­си­де­ли не более двух лет, так как Борис Кон­стан­ти­но­вич добил­ся хан­ско­го ярлы­ка на Ниж­ний, и С. Д. с бра­том при­нуж­де­ны были усту­пить, сно­ва сев­ши в Суз­да­ле. В 1393 г. Мос­ков­ский князь, купив в орде ярлык на ниже­го­род­ское кня­же­ние, отнял Ниж­ний у Бори­са и выгнал С. Д. и Васи­лия из Суз­да­ля, дав им Шую. Бра­тья оста­лись новым уде­лом недо­воль­ны и «побе­жа­ли» в орду жало­вать­ся Тох­та­мы­шу, при­чем счаст­ли­во избе­жа­ли пого­ни, выслан­ной им вслед из Моск­вы. У Тох­та­мы­ша они, по-види­мо­му, ниче­го не доби­лись, и Васи­лий, поте­ряв­ши вся­кую надеж­ду на воз­вра­ще­ние вот­чи­ны, успо­ко­ил­ся и поми­рил­ся с Мос­ков­ским кня­зем. С. Д. одна­ко не оста­вил сво­их домо­га­ний и стал дей­ство­вать уже само­сто­я­тель­но. В 1395 г. он, собрав­ши кое-какие соб­ствен­ные силы и полу­чив под­креп­ле­ние от казан­ских татар, под­сту­пил к Ниж­не­му и обло­жил его. Оса­жден­ные дол­го сопро­тив­ля­лись, но, нако­нец, долж­ны были согла­сить­ся на сда­чу при усло­вии, что ниче­го не будет раз­граб­ле­но, в чем С. Д. и его вои­ны цело­ва­ли крест, а тата­ры «роту пили по сво­ей вере». Тем не менее, послед­ние не сдер­жа­ли сло­ва: ворва­лись в город и раз­гра­би­ли его. «Не аз тво­рих месть, но тата­ро­ве; а яз в них не волен, а с них не могу», при­во­дит лето­пись оправ­да­ния С. Д. Мос­ков­ский князь вско­ре послал силь­ный отряд на выруч­ку ниже­го­род­цев; тата­ры бежа­ли, а с ними и С. Д., не желав­ший поко­рить­ся вели­ко­му кня­зю и отка­зать­ся от Ниж­не­го. В 1399 г. С. Д. опять пытал­ся при помо­щи казан­ских татар овла­деть Ниж­ним-Нов­го­ро­дом, но об этом забла­го­вре­мен­но узна­ли в Москве, отку­да была посла­на за С. Д. пого­ня, кото­рая пре­сле­до­ва­ла его до Каза­ни, но «не уго­ни­ша». В 1401 г. вели­кий князь сно­ва послал дво­их вое­вод искать С. Д. и его семью. Послед­ние нашли семей­ство С. Д. в Мор­дов­ской зем­ле и при­вез­ли его в Моск­ву, где оно было заклю­че­но во дво­ре бояри­на Беле­ута. Узнав об этом, С. Д., скры­вав­ший­ся в орде, стал про­сить у мос­ков­ско­го кня­зя «мира и люб­ви», что и полу­чил в том же году. На мир Мос­ков­ский князь согла­сил­ся, веро­ят­но, под вли­я­ни­ем посла­ния игу­ме­на Бело­зер­ско­го мона­сты­ря Кирил­ла, в кото­ром он уве­ще­вал вели­ко­го кня­зя в его борь­бе с суз­даль­ски­ми кня­зья­ми не под­да­вать­ся зло­бе и чув­ству мще­ния, а быть спра­вед­ли­вым, миро­лю­би­вым и мяг­ко­сер­дым. После это­го С. Д. уехал с семей­ством в Вят­ку, где ско­ро умер — 21 декаб­ря 1402 г., оста­вив дво­их сыно­вей, из кото­рых толь­ко один изве­стен по име­ни — Васи­лий (9). Тщет­ные забо­ты и хло­по­ты С. Д. о воз­вра­ще­нии сво­ей вот­чи­ны лето­пись рису­ет сле­ду­ю­щи­ми сло­ва­ми: «Сей же князь Семен Дмит­ре­евич суз­дол­скии из Ниж­не­го Нова­го­ро­да мно­ги напа­сти подъ­ят и мно­ги исто­мы пре­тер­пе во Орде и на Руси, тру­жав­ся доби­ва­ясь сво­ея отчи­ны, и 8 лет не почи­вая по ряду во Орде слу­жил четы­рем царем: пер­во­му — Тах­та­мы­шу, вто­ро­му — Аскак-Теми­рю, тре­тье­му — Темир-Кут­лую, чет­вер­то­му — Шади­бе­ку; а все то под­ни­мая рать на вели­ко­го кня­зя Васи­лья Дмит­ре­еви­ча мос­ков­ско­го, како бы ему най­ти свою отчи­ну — кня­же­ние Нова­го­ро­да Ниж­не­го, и Суз­даль и Горо­дец; и того ради мног труд подъя, и мно­го напа­стей и бед пре­тер­пе, сво­е­го при­ста­ни­ща не имея и не обре­тая покоя нога­ма сво­има, и не успе ничтож».
~ ж.Александра
князь Дани­ло Бори­со­вич († піс­ля 1418)
Князь ниже­го­родсь­кий (1411-1414 рр.). У 1411 р. з допо­мо­гою Морд­ви здо­був Ниж­ній Нов­го­род, а потім і Воло­ди­мир. У 1414 р. зно­ву вигна­ний з Ниж­ньо­го Нов­го­ро­да. У 1417 р. потра­пив у полон і був ув’язнений в Москві, але вже наступ­но­го року втік. Даль­ша доля неві­до­ма.
стар­ший сын Бори­са Кон­стан­ти­но­ви­ча (6), родил­ся ранее 1370 г., веро­ят­но в Ниж­нем-Нов­го­ро­де, в пер­вый раз упо­ми­на­ет­ся под 1392 г., при­том безы­мен­но: в этом году вели­кий князь Мос­ков­ский отнял у Бори­са Кон­стан­ти­но­ви­ча Ниж­ний-Нов­го­род, а его само­го, жену и детей захва­тил в плен и раз­вел по раз­ным горо­дам. Осво­бо­див­шись из нево­ли — когда имен­но, неиз­вест­но, — Д. Б. жил сна­ча­ла в орде, потом у казан­ских татар, в Бол­га­рии. Это ски­та­ние по чужим зем­лям сви­де­тель­ству­ет, что из нево­ли он, веро­ят­но, бежал. Из Бол­га­рии Д. Б., стар­ший меж­ду налич­ны­ми суз­даль­ско-ниже­го­род­ски­ми кня­зья­ми, или, как назы­ва­ют его лето­пи­си, «отчич Ниж­не­го-Нов­го­ро­да», пытал­ся вырвать свою отчи­ну из рук Мос­ков­ско­го кня­зя Васи­лия Димит­ри­е­ви­ча. В 1411 г. он и его брат Иван (14) с бол­гар­ски­ми, жуко­тин­ски­ми и мор­дов­ски­ми кня­зья­ми подо­шли к Ниж­не­му и обло­жи­ли его. Узнав об этом, Мос­ков­ский князь на выруч­ку оса­жден­ным послал сво­е­го сына Пет­ра, кото­ро­му дал ростов­ские и яро­слав­ские пол­ки. Про­тив­ни­ки встре­ти­лись 15 янва­ря при с. Лыс­ко­ве. «Бысть межи ими сеча зла», из кото­рой Д. Б. вышел побе­ди­те­лем, но не совсем ясно, сумел ли он исполь­зо­вать свое бла­го­при­ят­ное поло­же­ние, овла­дел ли Ниж­ним или нет; толь­ко кос­вен­ные дан­ные поз­во­ля­ют с неко­то­рою веро­ят­но­стью отве­чать на этот вопрос утвер­ди­тель­но. В том же 1411 г. Д. Б., «укры­вая тай­но от всех, при­ве­де к себе», веро­ят­но в Ниж­ний, татар­ско­го царе­ви­ча Талы­ча и в июле послал его вме­сте со сво­им бояри­ном Семе­ном Кара­мы­ше­вым на Вла­ди­мир, кото­рый был страш­но разо­рен и опу­сто­шен. Сле­ду­ю­щее изве­стие о Д. Б. гла­сит, что он отпра­вил­ся в орду хло­по­тать о ярлы­ке на Ниже­го­род­ское кня­же­ство, кото­рый и полу­чил, бла­го­да­ря тому, что хан Зеле­ни-Сал­тан (Дже­дал-Эдин) гне­вал­ся на Мос­ков­ско­го кня­зя. Послед­ний, одна­ко, и сам пошел в орду, где нашел уже ново­го хана, бра­та и убий­цу Зеле­ни-Сал­та­на, Керим­бен­дея, кото­рый утвер­дил Ниж­ний за Мос­ков­ским кня­зем. Тем не менее, Д. Б. не поко­рил­ся, и толь­ко в 1414 г. послан­ный вели­ким кня­зем Юрий Димит­ри­е­вич кн. Галиц­кий при­ну­дил его, после без­успеш­но­го сопро­тив­ле­ния, уйти из Ниж­не­го.
Три сле­ду­ю­щих за тем года Д. Б. ски­тал­ся по раз­ным зем­лям, ища себе помо­щи про­тив Моск­вы и нигде не нахо­дя ее. Видя бес­плод­ность сво­их уси­лий, он и его брат Иван, кото­рый все­гда делил с Д. Б. и радо­сти и неуда­чи, в 1417 г. яви­лись в Моск­ву и при­ми­ри­лись с вели­ким кня­зем, но этот мир был непро­дол­жи­те­лен, так как уже в сле­ду­ю­щем году они бежа­ли из Моск­вы, а куда — неиз­вест­но. На этом лето­пис­ные изве­стия о Д. Б. пре­кра­ща­ют­ся. От бра­ка с Мари­ей, отче­ством и про­ис­хож­де­ни­ем неиз­вест­ной (в ино­че­стве Мари­на), он имел сына Алек­сандра, про­зва­ни­ем Взме­тень.
~ Мария; 1444 г. жало­ван­ной дан­ной гра­мо­те кня­ги­ни-ино­ки Мари­ны (в миру Марии) Спа­со-Евфи­ми­е­ву мона­сты­рю на муж­ни­ну вот­чи­ну село Омут­ское, рас­по­ло­жен­ное на пра­вом бере­гу Нер­ли про­тив устья Ирме­са. (АСЭИ. Т. II. 1958. № 444).
князь Иван Бори­со­вич Тугой Лук (* 1370 † 1418)
Наро­ди­вся у 1370 р. Помер і похо­ва­ний у Ниж­ньо­му Нов­го­роді (660, с.434-435). Князь ниже­го­родсь­кий (1414-1418 рр.).
вто­рой и млад­ший сын Бори­са Кон­стан­ти­но­ви­ча (6), родил­ся в 1370 г. в Ниж­нем-Нов­го­ро­де и там же был кре­щен мит­ро­по­ли­том Алек­си­ем. На аре­ну поли­ти­че­ской дея­тель­но­сти высту­пил весь­ма рано — 12—ти лет; имен­но, в 1383 г. вслед за отцом отпра­вил­ся в орду, куда повез, как кажет­ся, допол­ни­тель­ные подар­ки для хана Тох­та­мы­ша, у кото­ро­го Борис Кон­стан­ти­но­вич искал мило­сти, а через три года, сле­до­ва­тель­но, 15-ти лет, И. Б., по пору­че­нию отца, вновь ездил в орду — с целью, по-види­мо­му, хло­по­тать у хана о даль­ней­шем задер­жа­нии в орде Васи­лия Кир­дя­пы (8), в кото­ром Борис Кон­стан­ти­но­вич не без осно­ва­ния боял­ся уви­деть опас­но­го сопер­ни­ка на ниже­го­род­ский стол. В 1392 г., когда Ниж­ний-Нов­го­род был насиль­ствен­но отнят у Суз­даль­ских кня­зей и при­со­еди­нен к Москве, И. Б. вме­сте с отцом, мате­рью и бра­том попал к мос­ков­ско­му кня­зю в плен, из кото­ро­го впо­след­ствии бежал в орду. В даль­ней­шем его судь­ба тес­ным обра­зом свя­за­на с судь­бою его стар­ше­го бра­та, Дани­и­ла (10); вме­сте с ним он в 1411 г. при­вел к Ниж­не­му казан­ских татар, вме­сте же выиг­рал бит­ву при с. Лыс­ко­ве у кн. Пет­ра Дмит­ри­е­ви­ча, сына Мос­ков­ско­го кня­зя, затем овла­дел Ниж­ним, в 1412 г. ездил в орду, где выхло­по­тан был ярлык на Ниже­го­род­ское кня­же­ство, в 1414 г. был изгнан Моск­вою из Ниж­не­го, в 1417 г. при­ми­рил­ся с вели­ким кня­зем и, нако­нец, в 1418 г. бежал из Моск­вы — неиз­вест­но куда. Скон­чал­ся И. Б., во вся­ком слу­чае, в Ниж­нем, по одним изве­сти­ям в том же 1418 г., по дру­гим — в 1448 г. (веро­ят­но, опис­ка или опе­чат­ка), и там же погре­бен, в Спа­со-Пре­об­ра­жен­ском собо­ре. На ком женат был И. Б. — неиз­вест­но; что же каса­ет­ся его потом­ства, то одни родо­слов­ные счи­та­ют И. Б. без­дет­ным, дру­гие же дают ему сына Алек­сандра, про­зва­ни­ем Брю­ха­то­го.
князь Юрий Дмит­ри­е­вич Ног­тев
изве­стен толь­ко по родо­слов­ным рос­пи­сям.

XVII коле­но

4/2. князь Иван Васи­лье­вич Кир­дя­пин Суз­даль­ский †1417
стар­ший сын Васи­лия Дмит­ри­е­ви­ча Кир­дя­пы, кня­жил в Суз­да­ле, но не само­сто­я­тель­но, а под волей мос­ков­ско­го кня­зя, кото­ро­му в общем был поко­рен. Толь­ко в 1414 г. он вошел в какую-то сдел­ку со сво­и­ми дво­ю­род­ны­ми дядья­ми, детьми Бори­са Кон­стан­ти­но­ви­ча, боров­ши­ми­ся с Моск­вою за Ниж­ний-Нов­го­род, но ско­ро был усми­рен бра­том вели­ко­го кня­зя, Юри­ем Дмит­ри­е­ви­чем Галиц­ким. Скон­чал­ся он в 1417 г.
Помер 1417 р. Князь горо­де­ць­кий [?] (1403-1414 рр.). У 1414 р. нама­гав­ся повер­ну­ти володін­ня суз­дальсь­кої дина­стії, захоплені мос­ковсь­ки­ми кня­зя­ми. З 1416 р. у Москві.
5/2. князь Юрий Васи­лье­вич Кир­дя­пин, князь Шуй­ский
Князь Шуй­ский: 1387 — 1405 гг.
Шуй­ское кня­же­ство воз­ник­ло в 1378 году и доста­лось Юрию Васи­лье­ви­чу, вто­ро­му сыну кня­зя ниже­го­род­ско-суз­даль­ско­го Васи­лия Кир­дя­пы.
6/2. князь Федор Васи­лье­вич Суз­даль­ский († 15.01.1411)
Заги­нув 15.01.1411 р. в битві при Лис­ко­ві про­ти Борисовичів.третий сын Васи­лия Дмит­ри­е­ви­ча Кир­дя­пы, изве­стен толь­ко по родо­слов­ным, кото­рые счи­та­ют его без­дет­ным.
7/2. князь Дани­ил Васи­лье­вич Суз­даль­ский († 15.01.1411)
Заги­нув 15.01.1411 р. в битві при Лис­ко­ві разом з бра­том Федо­ром.
чет­вер­тый и млад­ший сын Васи­лия Димит­ри­е­ви­ча Кир­дя­пы, изве­стен толь­ко по одно­му отме­чен­но­му лето­пи­ся­ми фак­ту: в 1411 г., нахо­дясь в рядах вели­ко­кня­же­ских войск, он участ­во­вал в бит­ве при с. Лыс­ко­ве; в этой бит­ве он и пал. Родо­слов­ные счи­та­ют его без­дет­ным.
8/2. князь Васи­лий Семе­но­вич Шуй­ский
князь Алек­сандр Ива­но­вич Взме­тень († о.1434)
един­ствен­ный сын Дани­и­ла Бори­со­ви­ча (10), упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях толь­ко одна­жды, по слу­чаю женить­бы его в 1419 г. на вдо­ве Алек­сандра Ива­но­ви­ча Брю­ха­то­го, Васи­ли­се Васи­льевне. Потом­ства он не имел.
Князь ниже­го­родсь­кий (1418 — піс­ля 1419 рр.).женитьба Алек­сандра Ива­но­ви­ча состо­я­лась зимой, в послед­ний месяц 6926 мар­тов­ско­го года, а это соот­вет­ству­ет уже нача­лу 1419 г.
По пово­ду про­ис­хож­де­ния Алек­сандра, носив­ше­го про­зва­ние Взме­тень, в источ­ни­ках отме­че­ны про­ти­во­ре­чи­вые све­де­ния. Пер­вая вер­сия содер­жит­ся в древ­ней­шей родо­слов­ной рос­пи­си кня­зей Суз­даль­ских, кото­рая поме­ще­на сре­ди раз­лич­ных при­пи­сок к Типо­граф­ской лето­пи­си. Этот родо­сло­вец, кото­рый мы услов­но назо­вем Типо­граф­ским, судя по вре­ме­ни жиз­ни послед­них запи­сан­ных в нем лиц, был состав­лен в кон­це XV в. Здесь Алек­сандр Взме­тень назван сыном Ива­на Бори­со­ви­ча Туго­го Лука, вну­ком Бори­са Константиновича3. Одна­ко в офи­ци­аль­ной Бар­хат­ной кни­ге, вос­хо­дя­щей к так назы­ва­е­мо­му Госу­да­ре­ву родо­слов­цу 1555 г. [Лиха­чев, с. 6–8], Иван Бори­со­вич пока­зан без­дет­ным, а Алек­сандр Взме­тень назван сыном его стар­ше­го бра­та, Дани­и­ла Борисовича4. Эта вер­сия отра­зи­лась и в неко­то­рых дру­гих родословных5. В то же вре­мя, по край­ней мере, в одной из редак­ций родо­слов­ных книг содер­жит­ся вер­сия Типо­граф­ско­го родо­слов­ца, при­чем со сле­ду­ю­щим при­ме­ча­ни­ем соста­ви­те­ля: «А въ иныхъ родо­слов­цахъ пишет­ся князь Алек­сан­дро Взме­тенъ Дани­ловъ, а князь Иванъ де Тугой Лукъ былъ без­де­тенъ; и то спра­вилъ подлинно»6.Помимо ука­зан­но­го про­ти­во­ре­чия, в родо­слов­ных рос­пи­сях суще­ству­ет и еще одно. В тех из них, где Алек­сандр Взме­тень пока­зан сыном Ива­на Бори­со­ви­ча, он назван пер­вым мужем Васи­ли­сы, доче­ри вели­ко­го кня­зя Мос­ков­ско­го Васи­лия Дмит­ри­е­ви­ча, кото­рая вто­рич­но вышла замуж за его пол­но­го тез­ку, Алек­сандра Ива­но­ви­ча Брю­ха­то­го. По вер­сии же родо­слов­ных книг, счи­та­ю­щих Алек­сандра Взмет­ня сыном Дани­и­ла Бори­со­ви­ча, он был вто­рым мужем Васи­ли­сы, вдо­вы Алек­сандра Брю­ха­то­го. Первую вер­сию сле­ду­ет при­знать более веро­ят­ной уже пото­му, что она содер­жит­ся в древ­ней­шем Типо­граф­ском родо­слов­це, кото­рый был состав­лен лет на 60 ранее так назы­ва­е­мо­го Госу­да­ре­ва родо­слов­ца 1555 г. Кро­ме того, досто­вер­ность обе­их вер­сий про­ве­ря­лась еще в XVI в., когда соста­ви­тель одной из родо­слов­ных книг «спра­вилъ под­лин­но», что Алек­сандр Взме­тень был сыном Ива­на Туго­го Лука, а не Дани­и­ла Бори­со­ви­ча. Но, глав­ное, нали­чие у Ива­на Бори­со­ви­ча сына Алек­сандра под­твер­жда­ет­ся дан­ны­ми сра­зу несколь­ких совре­мен­ных источ­ни­ков: 1) лето­пис­ная запись 1416 г.9 (о ней см. ниже); 2) дан­ная гра­мо­та кня­зя Ива­на Бори­со­ви­ча с сыном Алек­сан­дром Спа­со-Евфи­ми­е­ву монастырю10; 3) дан­ная гра­мо­та вели­ко­го кня­зя Васи­лия Васи­лье­ви­ча тому же Спа­со-Евфи­ми­е­ву
мона­сты­рю, выдан­ная «по при­ка­зу» его пле­мян­ни­ка (от сест­ры) кня­зя Семе­на Алек­сан­дро­ви­ча, в кото­рой пред­ка­ми Семе­на назва­ны вели­кий князь Кон­стан­тин, князь Борис, князь Иван, князь Алек­сандр и кня­ги­ня Василиса11; 4) моне­ты с име­нем кня­зя Алек­сандра Ива­но­ви­ча, кото­рые повто­ря­ют монет­ный тип денег кня­зя Ива­на Бори­со­ви­ча; по сло­вам Н. Д. Мец, «сход­ство типов монет этих двух кня­зей под­твер­жда­ет пря­мое род­ство меж­ду ними» [Мец, с. 315]. В то же вре­мя князь Алек­сандр Дани­ло­вич ни в одном источ­ни­ке XV в. не упомянут.Правильность такой гене­а­ло­гии под­твер­жда­ет­ся еще и дан­ны­ми мос­ков­ско­го Сино­ди­ка Успен­ско­го собо­ра, в кото­ром име­ет­ся сле­ду­ю­щая поми­наль­ная запись: «…бла­го­вѣр­но­му кня­зю Алек­сан­дру и дру­го­му кня­зю Алек­сан­дру Ива­но­ви­чемъ Суж­даль­скимъ вѣч­ная память»12. Оче­вид­но так­же, что вслед за Типо­граф­ским родо­слов­цем Алек­сандра Взмет­ня сле­ду­ет при­знать пер­вым мужем Васи­ли­сы Васи­льев­ны, а Алек­сандра Брю­ха­то­го – вто­рым.
Алек­сандр, сын Ива­на Бори­со­ви­ча, впер­вые упо­ми­на­ет­ся в нача­ле 1415 г. Тогда, вско­ре после бег­ства его стар­ших род­ствен­ни­ков, в том чис­ле и само­го Ива­на Бори­со­ви­ча, из Ниж­не­го Нов­го­ро­да в Орду13, Алек­сандр Ива­но­вич при­нял реше­ние поми­рить­ся с Васи­ли­ем Дмит­ри­е­ви­чем Московским14. Оче­вид­но, глав­ным сти­му­лом для столь необыч­но­го реше­ния моло­до­го кня­зя было при­зна­ние за ним, конеч­но, в каче­стве вас­са­ла Моск­вы прав на Суз­даль­ское кня­же­ние. В про­тив­ном слу­чае труд­но пред­по­ло­жить, что­бы Алек­сандр мог иметь какие-то дру­гие, сколь­ко-нибудь весо­мые при­чи­ны для того, что­бы мирить­ся с глав­ным вра­гом соб­ствен­но­го отца. Прав­да,
уже в 1416 г. в Моск­ву при­е­хал с миром и сам Иван Бори­со­вич, а в 1417 г. – его стар­ший брат Дани­ил, быв­ший вели­кий князь Ниже­го­род­ский (1409–1414 г.)15. Понят­но, что после это­го Алек­сандр Ива­но­вич дол­жен был усту­пить суз­даль­ский стол отцу и дяде. Одна­ко сыно­вья Бори­са Кон­стан­ти­но­ви­ча ужить­ся с Васи­ли­ем Мос­ков­ским так и не
смог­ли. Уже в 1418 г. оба бра­та, Дани­ил и Иван, бежа­ли от него, оче­вид­но, опять в Орду. Что каса­ет­ся Алек­сандра Ива­но­ви­ча, то он и на этот раз про­явил само­сто­я­тель­ность, сохра­нив вер­ность Москве. Вско­ре за это после­до­ва­ла достой­ная награ­да: 5 фев­ра­ля 1419 г. вели­кий князь Васи­лий Дмит­ри­е­вич выдал за Алек­сандра соб­ствен­ную дочь, Василису16. При­чем все лето­пи­си, сооб­ща­ю­щие об этой сва­дьбе, назы­ва­ют жени­ха кня­зем Суз­даль­ским. Пола­га­ем, что в дан­ном слу­чае этот титул явля­ет­ся не толь­ко родо­вым про­зва­ни­ем Алек­сандра Ива­но­ви­ча, но и
сви­де­тель­ством реаль­но­го кня­же­ния в Суз­да­ле столь важ­но­го лица, каким был зять мос­ков­ско­го госу­да­ря. К тому же из духов­ных гра­мот Васи­лия Дмит­ри­е­ви­ча извест­но, что он до кон­ца жиз­ни при­зна­вал само­сто­я­тель­ность Суз­даль­ско­го кня­же­ния (см. выше).Свидетельством прав­ле­ния Алек­сандра Ива­но­ви­ча в Суз­да­ле на рубе­же 10–20-х годов XV в. явля­ют­ся и его имен­ные моне­ты. При­чем эти моне­ты были наи­бо­лее ран­ни­ми суз­даль­ско-
ниже­го­род­ски­ми моне­та­ми так назы­ва­е­мой «тре­тьей груп­пы» (по клас­си­фи­ка­ции Н. Д. Мец), то есть чека­ни­лись рань­ше, чем моне­ты этой же груп­пы Дани­и­ла и Ива­на Бори­со­ви­чей [Мец, с. 315; Ильин, с. 37–38; Тро­стьян­ский, с. 248–249, 256–257]. Послед­ние отно­сят­ся к пери­о­ду после того, как Бори­со­ви­чи в оче­ред­ной раз вер­ну­лись из Орды на Русь, что про­изо­шло в 1423/1424 г. После это­го Дани­ил Бори­со­вич вокня­жил­ся в Ниж­нем Нов­го­ро­де, а Иван – в Суз­да­ле, где, веро­ят­но, раз­де­лил власть со сво­им сыном Алек­сан­дром [Гор­ский, с. 160–164]. «Рез­чик, изго­то­вив­ший обо­рот­ные штем­пе­ли для монет кня­зя Алек­сандра Ива­но­ви­ча, делал их и для ново­го кня­зя суз­даль­ско­го» (Ива­на Бори­со­ви­ча) [Тро­стьян­ский, с. 257].Приблизительную дату смер­ти Алек­сандра Ива­но­ви­ча уста­но­вил И. А. Голуб­цов, кото­рый при­влек для это­го сле­ду­ю­щий фраг­мент из дого­вор­ной гра­мо­ты вели­ко­го кня­зя Васи­лия Васи­лье­ви­ча с кня­зья­ми Дмит­ри­ем Юрье­ви­чем Шемя­кой и его бра­том Дмит­ри­ем Крас­ным 1434 г.: «А што въвел зять мой, князь Олек­сан­дръ Ива­но­вич, отцу ваше­му четы­ре села, два Гав­ри­лов­ские, да Яры­ше­во, да Ива­новь­ское, в дол­гу в пяти­сот руб­лѣхъ, и мнѣ то вам отъ­пра­ви­ти по доконь­ча­нью. А заприт­ца мой сест­ри­чичь, и мнѣ, кня­зю вели­ко­му, у него суд взя­ти по доконьчанью»17. Упо­мя­ну­тый здесь без име­ни «сест­ри­чичь» Васи­лия Васи­лье­ви­ча – это, вне вся­ких сомне­ний, сын его сест­ры Васи­ли­сы и Алек­сандра Ива­но­ви­ча Семен; как «сест­ри­чич»
Васи­лия Семен Алек­сан­дро­вич упо­мя­нут и в несколь­ких дру­гих гра­мо­тах, в одной из кото­рых его пред­ка­ми назва­ны вели­кий князь Кон­стан­тин, князь Борис, князь Иван, князь Алек­сандр и кня­ги­ня Василиса18. Такая родо­слов­ная Семе­на совер­шен­но одно­знач­но сви­де­тель­ству­ет о том, что в при­ве­ден­ной цита­те речь идет об Алек­сан­дре Ива­но­ви­че Взметне, сыне Ива­на Бори­со­ви­ча, а не о его пол­ном тез­ке Алек­сан­дре Ива­но­ви­че Брю­ха­том.
Инте­ре­су­ю­щий нас фраг­мент из гра­мо­ты 1434 г. И. А. Голуб­цов истол­ко­вы­ва­ет сле­ду­ю­щим обра­зом: «Из при­ве­ден­но­го обя­за­тель­ства сле­ду­ет, что в. князь не при­знал за кн. Ал-дром Ива­но­ви­чем пра­ва отчуж­де­ния назван­ной тер­ри­то­рии в руки сво­е­го про­тив­ни­ка – кн. Юрия и тре­бо­вал от его сына лик­ви­да­ции этой сдел­ки с воз­вра­ще­ни­ем зало­жен­ной тер­ри­то­рии, беря на себя взыс­ка­ние с сына кн. Алек­сандра – сво­е­го пле­мян­ни­ка – кн. Семе­на полу­чен­но­го дол­га (500 р.). Кн. Юрий, наобо­рот, заклю­чая сдел­ку, при­зна­вал, оче­вид­но, в кн. Алек­сан­дре
пол­но­прав­но­го хозя­и­на закла­ды­ва­е­мых сел»19. Дума­ет­ся, что такое тол­ко­ва­ние несколь­ко «натя­ну­то» и неточ­но. На самом деле Васи­лий Васи­лье­вич все­го лишь обе­щал Юрье­ви­чам повли­ять на сво­е­го пле­мян­ни­ка Семе­на Алек­сан­дро­ви­ча, что­бы тот испол­нил усло­вия согла­ше­ния, заклю­чен­но­го меж­ду их покой­ны­ми отца­ми – Алек­сан­дром Ива­но­ви­чем и Юри­ем Дмит­ри­е­ви­чем («мнѣ, кня­зю вели­ко­му, у него (Семе­на – С. К.) суд взя­ти по доконьчанью»).По пово­ду вре­ме­ни смер­ти Алек­сандра Ива­но­ви­ча И. А. Голуб­цов писал: «Судя по тому,
что в докон­чаль­ных гра­мо­тах в. кн. Вас. Вас. с дядей кн. Юри­ем Дмит­ри­е­ви­чем от 1428 г.
(мар­та 11) и от 1433 г. (см. ДДГ, №№ 24 и 30) нет упо­ми­на­ния о каких-либо сче­тах меж­ду
ними, свя­зан­ных с дол­гом кн. Алек­сандра Ив. и закла­дом суз­даль­ских сел, мож­но думать, что
заклад состо­ял­ся неза­дол­го до смер­ти кн. Юрия Дмит­ри­е­ви­ча (умер­ше­го 5 июня 1434 г.), –
при­мер­но, око­ло 1433 г., – учи­ты­ва­ем здесь обы­чай тех вре­мен заклад­ные каба­лы, как и заем­ные,
совер­шать сро­ком на год. Таким обра­зом, оста­ет­ся пред­по­ло­жить, что кн. Ал-др Ива­но­вич умер,
не выпла­тив дол­га, неза­дол­го до смер­ти кн. Юрия Дмит­ри­е­ви­ча, око­ло 1433 – нач. 1434 г.»20
Пере­хо­дим к вопро­су о кня­же­нии Алек­сандра Ива­но­ви­ча в Ниж­нем Нов­го­ро­де. О самом
этом фак­те извест­но толь­ко из двух его жало­ван­ных гра­мот, выдан­ных мест­ным мона­сты­рям
– ниже­го­род­ско­му Бла­го­ве­щен­ско­му и суз­даль­ско­му Спа­со-Евфи­ми­е­ву. Пер­вая из них была
выда­на «июля того лета, коли князь Алек­сандр Ива­но­вич сел на сво­ей отчине на Новегороде»24.
Вто­рая гра­мо­та Алек­сандра, на мона­стыр­ские вла­де­ния «в моей вот­чине в Ноуго­род­ском
кня­же­нии, в Горо­хов­це», отно­сит­ся ко вре­ме­ни, когда «вели­кий князь Алек­сандр Ива­но­вичь
взял ми[p] с вели­ким кня­зем (Мос­ков­ским. – С. К.)»25. К сожа­ле­нию, оба этих доку­мен­та дат
выда­чи не содер­жат. Алек­сандр Ива­но­вич (Брю­ха­тый или Взме­тень) полу­чил Ниж­ний Нов­го­род от
вели­ко­го кня­зя Васи­лия Дмит­ри­е­ви­ча в свя­зи с женить­бой на его доче­ри Васи­ли­се. Одна­ко
как раз этот факт ника­ко­го под­твер­жде­ния в источ­ни­ках не нахо­дит, явля­ясь лишь догад­кой
А. В. Экзем­пляр­ско­го, кото­рая «по инер­ции» пере­шла в после­ду­ю­щую исто­рио­гра­фию. Все
лето­пи­си, сооб­ща­ю­щие о женить­бе Алек­сандра в фев­ра­ле 1419 г., титу­лу­ют его толь­ко кня­зем
Суз­даль­ским, а не Ниже­го­род­ским, как назва­ны его дядя Дани­ил и отец Иван Борисовичи29.
В круп­ном кла­де из Селит­рен­но­го горо­ди­ща, сокры­том в сере­дине 1420-х годов, содер­жат­ся
почти исклю­чи­тель­но суз­даль­ско-ниже­го­род­ские моне­ты «тре­тьей груп­пы» (по клас­си­фи­ка­ции
Н. Д. Мец). Из них 1109 – ниже­го­род­ские вели­ко­го кня­зя Дани­и­ла Бори­со­ви­ча, 42 –
суз­даль­ские кня­зя Алек­сандра Ива­но­ви­ча и 39 – кня­зя Ива­на Бори­со­ви­ча [Тро­стьян­ский,
с. 237, 255–256]. Если бы Алек­сандр кня­жил в Ниж­нем Нов­го­ро­де в кон­це прав­ле­ния Васи­лия
Дмит­ри­е­ви­ча, то логич­но было бы ожи­дать, что свои моне­ты он чека­нил бы имен­но здесь и с
вели­ко­кня­же­ским титу­лом, а не в Суз­да­ле с кня­же­ским. А то, что моне­ты Алек­сандра чека­ни­лись
в Суз­да­ле, поми­мо ико­но­гра­фии, дока­зы­ва­ют их обо­рот­ные штем­пе­ля, иден­тич­ные с моне­та­ми
Ива­на Бори­со­ви­ча – несо­мнен­но, толь­ко кня­зя Суз­даль­ско­го (см. выше).
Но, глав­ное, жало­ван­ную гра­мо­ту вели­ко­го кня­зя Алек­сандра Ива­но­ви­ча Спа­со-
Евфи­ми­е­ву мона­сты­рю, в кото­рой он назы­ва­ет сво­ей отчи­ной Нов­го­род­ское кня­же­ние, по ряду
при­зна­ков сле­ду­ет отно­сить уже ко вре­ме­ни прав­ле­ния вели­ко­го кня­зя Мос­ков­ско­го Васи­лия
Васи­лье­ви­ча (с 1425 г.). Спас­ский архи­манд­рит Авра­амий, на имя кото­ро­го был выдан этот
доку­мент, по дру­гим источ­ни­кам (кро­ме одной, так­же неда­ти­ро­ван­ной гра­мо­ты) неиз­ве­стен.
По дан­ным П. М. Стро­е­ва, Авра­амий упо­ми­на­ет­ся око­ло 1417 г., при­чем дает­ся ссыл­ка на
руко­пись Румян­цев­ско­го музея [Стро­ев, стб. 664]. А посколь­ку гра­мо­та Алек­сандра Ива­но­ви­ча
Спа­со-Евфи­ми­е­ву мона­сты­рю извест­на толь­ко по спис­ку нача­ла XIX в. как раз из собра­ния
Н. П. Румян­це­ва, то, ско­рее все­го, упо­ми­на­ние об Авра­амии П. М. Стро­ев заим­ство­вал
имен­но из это­го доку­мен­та. Дата же «око­ло 1417» навер­ня­ка осно­ва­на на «Исто­рии»
Н. М. Карам­зи­на, где смерть Алек­сандра Ива­но­ви­ча была оши­боч­но отне­се­на к 1418 г.; поэто­му дату
П. М. Стро­е­ва во вни­ма­ние при­ни­мать не сле­ду­ет. Веро­ят­нее все­го, архи­манд­ри­та Авра­амия
нуж­но отож­де­ствить с извест­ным епи­ско­пом Суз­даль­ским Авра­ами­ем, кото­рый упо­ми­на­ет­ся
в источ­ни­ках с 1437 г.30, а до заня­тия епи­скоп­ской кафед­ры вполне мог быть насто­я­те­лем
круп­ней­ше­го из суз­даль­ских монастырей31.Грамоту Алек­сандра Ива­но­ви­ча поз­же под­твер­дил князь Суз­даль­ско-Ниже­го­род­ский
Федор Юрье­вич, а после окон­ча­тель­но­го при­со­еди­не­ния Суз­даль­ско-Ниже­го­род­ской зем­ли к
Мос­ков­ско­му госу­дар­ству, 17 янва­ря 1451 г., жало­ван­ную гра­мо­ту точ­но тако­го же содер­жа­ния
выдал мона­сты­рю и вели­кий князь Мос­ков­ский Васи­лий Васильевич34. Если допу­стить, что
гра­мо­та Алек­сандра Ива­но­ви­ча была выда­на ранее 1425 г., то совер­шен­но непо­нят­но, поче­му
гра­мо­та Васи­лия Васи­лье­ви­ча дослов­но повто­ря­ет имен­но этот доку­мент, а не более позд­нюю
гра­мо­ту его соб­ствен­но­го отца, Васи­лия Дмит­ри­е­ви­ча. Учи­ты­вая ска­зан­ное, выда­чу гра­мо­ты
Алек­сандра Ива­но­ви­ча Ниже­го­род­ско­го Спа­со-Евфи­ми­е­ву мона­сты­рю, пола­га­ем, мож­но
доста­точ­но уве­рен­но отно­сить ко вре­ме­ни после 8 фев­ра­ля 1425 г., то есть к пер­вым годам
мос­ков­ско­го кня­же­ния Васи­лия Васи­лье­ви­ча.
В поль­зу такой дати­ров­ки мож­но при­ве­сти еще один источ­ник – над­пись на напре­столь­ном кре­сте ниже­го­род­ско­го Спа­со-Пре­об­ра­жен­ско­го собо­ра (в XIX в. он был пере­дан в одну из про­вин­ци­аль­ных церк­вей Ниже­го­род­ской епар­хии). Эта над­пись гла­сит: «В лѣто 6942-е положе[н] бысть си кр[е]стъ на пре­столѣ в Ниж­немъ Новѣго[ро]дѣ в собо­руи ц[е]рковь б[о]голѣпново Пре­об­ра­же­ния Сп[а]сова бл[а]говѣрноию и бл[а]городной вели­коу кн[я]гинею
Вас[или]сою на память с[вя]таго отца наше­го Епси­хия е…» [Мака­рий, с. 332–334; Нико­ла­е­ва, с. 14]. Память св. муче­ни­ка Евпси­хия Кеса­рий­ско­го отме­ча­ет­ся пра­во­слав­ной цер­ко­вью два­жды – 9 апре­ля и 7 сен­тяб­ря. В Чети­их Мине­ях мит­ро­по­ли­та Мака­рия под 9 апре­ля его муче­ни­че­ство поме­ще­но на пер­вом месте35, тогда как под 7 сен­тяб­ря – на вто­ром после св. муче­ни­ка Созон­та Ликий­ско­го (при­чем с оши­боч­ным име­нем Евти­хий) и повтор­но зна­чи­тель­но ниже36. Поэто­му датой вкла­да Васи­ли­сы сле­ду­ет при­знать 9 апре­ля 6942, то есть 1434, г. Дари­тель­ни­ца кре­ста –
это, несо­мнен­но, дочь вели­ко­го кня­зя Мос­ков­ско­го Васи­лия Дмит­ри­е­ви­ча, с 1419 г. жена Алек­сандра Ива­но­ви­ча Взметня.То, что 9 апре­ля 1434 г. Васи­ли­са назы­ва­ла себя в Ниж­нем Нов­го­ро­де вели­кой кня­ги­ней, конеч­но, само по себе еще не озна­ча­ет, что она была женой пра­вя­ще­го вели­ко­го кня­зя Ниже­го­род­ско­го. Одна­ко, учи­ты­вая дру­гие аргу­мен­ты (см. так­же далее), имен­но такая трак­тов­ка нам кажет­ся наи­бо­лее пред­по­чти­тель­ной. Логич­но так­же свя­зать вклад Васи­ли­сы с пла­чев­ной судь­бой ее бра­та, нахо­див­ше­го­ся тогда «в бегах», после пора­же­ния от Юрия Дмит­ри­е­ви­ча (20 мар­та) и поте­ри Моск­вы (31 мар­та). Кста­ти, и сам Васи­лий Васи­лье­вич где-то в мае (воз­мож­но, в июне) нашел убе­жи­ще имен­но в Ниж­нем Нов­го­ро­де [Зимин, с. 64–66].Как нам кажет­ся, факт вос­ста­нов­ле­ния Ниже­го­род­ско­го вели­ко­го кня­же­ния око­ло 1430 г. отра­зил­ся отра­же­ние и в неко­то­рых доку­мен­тах из Мос­ков­ско­го вели­ко­кня­же­ско­го архи­ва. Так, в дого­вор­ной гра­мо­те вели­ко­го кня­зя Васи­лия Васи­лье­ви­ча с кня­зем Юри­ем Дмит­ри­е­ви­чем Зве­ни­го­род­ским от 11 мар­та 1428 г. Ниж­ний Нов­го­род опре­де­лен­но назван в соста­ве вели­ко­кня­же­ских владений37. Одна­ко в дого­вор­ной гра­мо­те Васи­лия Васи­лье­ви­ча с кня­зем Васи­ли­ем Яро­сла­ви­чем Сер­пу­хов­ским, состав­лен­ной осе­нью 1432 г. [Зимин, с. 50], этот город сре­ди мос­ков­ских вла­де­ний уже не ука­зан (так же и в дого­во­ре с кня­зем Юри­ем Дмит­ри­е­ви­чем 1433 г.)38. При­чем этот про­пуск вряд ли мож­но объ­яс­нить про­стой слу­чай­но­стью, посколь­ку в обе­их гра­мо­тах упо­мя­нут гораз­до менее зна­чи­тель­ный Муром, в доку­мен­те 1428 г. запи­сан­ный сра­зу после Ниж­не­го Нов­го­ро­да. Вари­ант же, что в гра­мо­те 1432 г. Ниж­ний Нов­го­род уже
рас­смат­ри­ва­ет­ся как часть обще­го поня­тия «вели­кое кня­же­ние» (а в состав ста­ро­го Вели­ко­го кня­же­ния Вла­ди­мир­ско­го Муром не вхо­дил), мы так­же счи­та­ем мало­ве­ро­ят­ным, посколь­ку очень уж неве­лик хро­но­ло­ги­че­ский отре­зок меж­ду доку­мен­та­ми – все­го 4 года. А если это так, то сле­ду­ет прий­ти к заклю­че­нию, что меж­ду 1428 и 1432 г. Ниже­го­род­ская зем­ля вышла из-под непо­сред­ствен­ной вла­сти мос­ков­ско­го госу­да­ря.
Итак, на осно­ва­нии при­ве­ден­ных аргу­мен­тов мож­но заклю­чить, что Алек­сандр Ива­но­вич вокня­жил­ся в Ниж­нем Нов­го­ро­де в пери­од меж­ду 1428 и 1432 г. вклю­чи­тель­но. Хотя каж­дый из этих аргу­мен­тов, взя­тый по отдель­но­сти, и может быть оспо­рен, по их сум­ме пред­ло­жен­ная вер­сия, пола­га­ем, выгля­дит доста­точ­но убе­ди­тель­но. Тем более что аль­тер­на­тив­ная, тра­ди­ци­он­ная вер­сия, отно­ся­щая ниже­го­род­ское кня­же­ние Алек­сандра к пери­о­ду 1419–1423 г., ника­ких под­твер­жде­ний в источ­ни­ках не нахо­дит. Более того, нумиз­ма­ти­че­ский мате­ри­ал, хотя и кос­вен­но,
ей даже про­ти­во­ре­чит (см. выше).Наиболее веро­ят­ной датой вос­ста­нов­ле­ния Ниже­го­род­ско­го кня­же­ния нам пред­став­ля­ет­ся весна/лето 1432 г. В это вре­мя хан Улу-Мухам­мед, хотя и под­твер­дил вели­кое кня­же­ние Васи­лию
Васи­лье­ви­чу, отдал его сопер­ни­ку, Юрию Дмит­ри­е­ви­чу, «вымо­роч­ный» Дмит­ров­ский удел.
При этом Юрий назван в лето­пи­си «побра­ти­мом» вели­ко­го кня­зя Литов­ско­го Свидригайла39. А
послед­ний с мая 1431 г. нахо­дил­ся в тес­ном сою­зе с ордын­ским ханом40. Поэто­му Улу-Мухам­мед,
наря­ду с изъ­я­ти­ем из соста­ва вла­де­ний Васи­лия Дмит­ро­ва вполне мог и выдать ярлык на Ниж­ний
Нов­го­род мест­но­му «отчи­чу» (мос­ков­ские же лето­пи­си, в любом слу­чае, об этом фак­те умол­ча­ли).
Кста­ти, утра­чен­ная гра­мо­та кня­зя Алек­сандра Ива­но­ви­ча Спа­со-Пре­об­ра­жен­ско­му мона­сты­рю
на поло­ви­ну с. Лубян­це­ва, упо­мя­ну­тая в опи­си 1660 г., была выда­на имен­но в 6940, то есть
1431/1432, г.41 Ср. его же гра­мо­ту ниже­го­род­ско­му Бла­го­ве­щен­ско­му мона­сты­рю, выдан­ную
«июля того лета, коли князь Алек­сандр Ива­но­вич сел на сво­ей отчине на Новегороде»42.Но какой имен­но Алек­сандр Ива­но­вич вокня­жил­ся в Ниж­нем Нов­го­ро­де? Точ­ный ответ на этот вопрос дать невоз­мож­но. Но более веро­ят­но, что это был все же Алек­сандр Взме­тень, сын Ива­на Бори­со­ви­ча. Во-пер­вых, он в то вре­мя являл­ся гла­вой рода кня­зей Суз­даль­ских, будучи на поко­ле­ние стар­ше Алек­сандра Брю­ха­то­го. А во-вто­рых, похо­же, нахо­дил­ся в непло­хих отно­ше­ни­ях с Юри­ем Дмит­ри­е­ви­чем: как упо­ми­на­лось выше, неза­дол­го до смер­ти Алек­сандр занял у Юрия 500 руб­лей, за кото­рые зало­жил ему четы­ре суз­даль­ских села (воз­мож­но, как раз в счет упла­ты за ярлык на Ниж­ний Нов­го­род).
После смер­ти Алек­сандра Взмет­ня в 1433 / 1-й поло­вине 1434 г. его вдо­ва, мос­ков­ская княж­на Васи­ли­са Васи­льев­на, вто­рич­но вышла замуж за Алек­сандра Брю­ха­то­го.
3 ПСРЛ. Т. XXIV. С. 230.
4 Родо­слов­ная кни­га кня­зей и дво­рян рос­сий­ских и выез­жих… Ч. 1. С. 67–68.
5 Вре­мен­ник Импе­ра­тор­ско­го Мос­ков­ско­го обще­ства исто­рии и древ­но­стей рос­сий­ских. Кн. 10. С. 227.
9 ПСРЛ. М., 2004 [М.; Л., 1949]. Т. XXV. С. 243; так же и в ряде дру­гих сво­дов.
10 АСЭИ. Т. II. С. 480, № 436.
11 Там же. С. 487, № 446.
12 Древ­няя Рос­сий­ская Вив­лио­фи­ка. М., 1788. Ч. VI. С. 448
13 ПСРЛ. М., 2000 [СПб., 1863]. Т. XV. Стб. 486–487. 14 ПСРЛ. Т. XXV. С. 243; так же и в ряде дру­гих сво­дов. 15 Там же. 16 Там же. С. 243–244; так же и в ряде дру­гих сво­дов
17 ДДГ. С. 88, № 34. 18 АСЭИ. Т. II. С. 487, № 446. 19 Там же. С. 566. 20 Там же.
24 АФЗХ. М., 1951. Ч. I. С. 205, № 234. 25 АСЭИ. Т. II. С. 437, № 435
29 ПСРЛ. Т. XXV. С. 244; так же и в дру­гих сво­дах. 30 Там же. С. 253. 31 Из гра­мо­ты кня­зя Андрея Андре­еви­ча (Ног­те­ва-Суз­даль­ско­го) сле­ду­ет, что в мар­те 1434 г. архи­манд­ри­том
Спа­со-Евфи­ми­е­ва мона­сты­ря был Фео­гност (Наза­ров В. Д. Акты XV века из архи­ва Суз­даль­ско­го Спа­со-
Евфи­мье­ва мона­сты­ря // Рус­ский дипло­ма­та­рий. М., 1998. Вып. 4. С. 15, № 2). Но был ли этот Фео­гност
пре­ем­ни­ком, или еще пред­ше­ствен­ни­ком Авра­амия, опре­де­лить невоз­мож­но.
32 АСЭИ. Т. II. С. 480–481, № 437.
35 Вели­кие Минеи Четии. М., 1912. Апрель. Тет­радь II. Дни 8–21. Стб. тк҃е. 36 Вели­кие Минеи Четии. СПб., 1868. Сен­тябрь. Дни 1–13. Стб. 320–321, 348.
37 ДДГ. С. 64, № 24. 38 Там же. С. 70, № 27; С. 76, № 30. 39 ПСРЛ. Т. XXV. С. 249–250. 40 Коце­бу А. Свит­ри­гай­ло, вели­кий князь Литов­ский. СПб., 1835. С. 93–94 (пись­мо от 9 мая 1431 г.). 41 АСЭИ. Т. III. С. 482. 42 АФЗХ. Ч. I. С. 205, № 234
[С. Н. Келем­бет. Суз­даль­ско-Ниже­го­род­ские кня­зья Алек­сандр Взме­тень и Алек­сандр Брю­ха­тый]
князь Андрей Юрье­вич Ног­тев
изве­стен толь­ко по родо­слов­ным рос­пи­сям.

XVIII коле­но

9/4. князь Алек­сандр Ива­но­вич Брю­ха­тый
Алек­сандр Ива­но­вич Брю­ха­тый, соглас­но всем вари­ан­там родо­слов­ных рос­пи­сей,
был сыном Ива­на Васи­лье­ви­ча, вну­ком Васи­лия Дмит­ри­е­ви­ча Кир­дя­пы, пра­вну­ком Дмит­рия
Кон­стан­ти­но­ви­ча ПСРЛ. М., 2000 [Пг., 1921]. Т. XXIV. С. 229; Родо­слов­ная кни­га кня­зей и дво­рян рос­сий­ских и выез­жих…
М., 1787. Ч. 1. С. 68; Вре­мен­ник Импе­ра­тор­ско­го Мос­ков­ско­го обще­ства исто­рии и древ­но­стей рос­сий­ских. М.,
1851. Кн. 10. С. 44, 226 (част­ные родо­слов­ные кни­ги).
.един­ствен­ный сын, по одним родо­слов­ным, Ива­на Васи­лье­ви­ча (15), а по дру­гим — Ива­на Бори­со­ви­ча (14), что более веро­ят­но, так как нахо­дит под­твер­жде­ние в офи­ци­аль­ных доку­мен­тах. Изве­стия о нем доволь­но скуд­ны. До 1414 г. он был заод­но с Суз­даль­ско-Ниже­го­род­ски­ми кня­зья­ми Дани­и­лом (10) и Ива­ном (14) Бори­со­ви­ча­ми, Васи­ли­ем Семе­но­ви­чем (9) и Ива­ном Васильевичем(15), боров­ши­ми­ся про­тив Моск­вы за обла­да­ние Н.-Новгородом, когда же в этом году брат вели­ко­го кня­зя Юрий Димит­ри­е­вич назван­ных кня­зей выгнал из Ниж­не­го, оттес­нив их за p. Cypy, А. И. поспе­шил при­ми­рить­ся с вели­ким кня­зем, а несколь­ко поз­же даже пород­нил­ся с ним, женив­шись в 1418 г. на доче­ри его Васи­ли­се. В виде при­да­но­го он полу­чил Ниж­ний Нов­го­род и писал­ся вели­ким кня­зем, хотя кня­же­ние его нахо­ди­лось, конеч­но, в пол­ной зави­си­мо­сти от Моск­вы. Про­кня­жил он недол­го, так как в кон­це того же 1418 г. скон­чал­ся, оста­вив един­ствен­но­го сына Семе­на, кото­рый потом­ства не имел.

Недо­сто­вер­ность запис­ки Н. М. Карам­зи­на окон­ча­тель­но выяс­ня­ет­ся из дан­ных
Опис­ной кни­ги суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­ми­е­ва мона­сты­ря 1660 г., опуб­ли­ко­ван­ных
И. А. Голуб­цо­вым несколь­ко поз­же цити­ро­ван­но­го ком­мен­та­рия. Так, если по Н. М. Карам­зи­ну
един­ствен­ный в роде кня­зей Суз­даль­ских Алек­сандр Ива­но­вич – Брю­ха­тый – умер в 1418 г., то
в Опис­ной кни­ге сре­ди доку­мен­тов, хра­нив­ших­ся в мона­стыр­ском архи­ве, упо­мя­ну­та утра­чен­ная
к насто­я­ще­му вре­ме­ни «гра­мо­та кн. Ал-дра Ив-ча на поло­ви­ну с. Лубян­це­ва 6940 г.», то есть от
1431/1432 г. АСЭИ. М., 1964. Т. III. С. 482
Кро­ме того, как будет пока­за­но ниже, дру­гая сохра­нив­ша­я­ся жало­ван­ная гра­мо­та
вели­ко­го кня­зя Ниже­го­род­ско­го Алек­сандра Ива­но­ви­ча Спа­со-Евфи­ми­е­ву мона­сты­рю была
выда­на не ранее 1425 г. Пра­виль­ность такой гене­а­ло­гии под­твер­жда­ет­ся еще и дан­ны­ми мос­ков­ско­го Сино­ди­ка
Успен­ско­го собо­ра, в кото­ром име­ет­ся сле­ду­ю­щая поми­наль­ная запись: «…бла­го­вѣр­но­му кня­зю
Алек­сан­дру и дру­го­му кня­зю Алек­сан­дру Ива­но­ви­чемъ Суж­даль­скимъ вѣч­ная память» 12 Древ­няя Рос­сий­ская Вив­лио­фи­ка. М., 1788. Ч. VI. С. 448.
Оче­вид­но так­же, что вслед за Типо­граф­ским родо­слов­цем Алек­сандра Взмет­ня сле­ду­ет при­знать
пер­вым мужем Васи­ли­сы Васи­льев­ны, а Алек­сандра Брю­ха­то­го – вто­рым.
После смер­ти Алек­сандра Взмет­ня в 1433 / 1-й поло­вине 1434 г. его вдо­ва, мос­ков­ская
княж­на Васи­ли­са Васи­льев­на, вто­рич­но вышла замуж за Алек­сандра Брю­ха­то­го. В то вре­мя
Васи­ли­се было все­го чуть за 30 лет (допус­кая, что ее пер­вый брак в фев­ра­ле 1419 г. состо­ял­ся в
16-лет­нем воз­расте, – око­ло 31 года); остав­лять ее в таком воз­расте вдо­вой со сто­ро­ны ее бра­та,
вели­ко­го кня­зя Васи­лия Васи­лье­ви­ча, было бы не очень «гуман­но», да и новый дина­сти­че­ский
союз со стар­шим из кня­зей Суз­даль­ских был явно не лиш­ним. Этот брак, как пред­став­ля­ет­ся,
был воз­мо­жен толь­ко в слу­чае при­зна­ния за Алек­сан­дром Брю­ха­тым прав, по край­ней мере, на
Суз­даль­ское кня­же­ние. Ука­жем для срав­не­ния, что его млад­шие дво­ю­род­ные бра­тья, Васи­лий и Федор Юрье­ви­чи, после при­со­еди­не­ния Суз­да­ля к Москве (см. ниже) пол­но­стью разо­рва­ли
отно­ше­ния с Васи­ли­ем Васи­лье­ви­чем. В част­но­сти, в 1440-х годах они со сво­и­ми бояра­ми
гра­би­ли мос­ков­ские земли43, а затем вынуж­де­ны были вооб­ще поки­нуть свою «отчи­ну»: Васи­лия
Юрье­ви­ча в 1444 г. мы видим на служ­бе в Нов­го­ро­де Великом44, а Федор в 1446 г. слу­жил
вели­ко­му кня­зю Твер­ско­му Бори­су Александровичу45.
Одна­ко есть неко­то­рые осно­ва­ния пола­гать, что вме­сте с Суз­да­лем Алек­сандр Брю­ха­тый
мог уна­сле­до­вать и Ниж­ний Нов­го­род. Это мог­ло най­ти отра­же­ние в дого­во­ре вели­ко­го кня­зя
Васи­лия с кня­зем Дмит­ри­ем Шемя­кой от 13 июня 1436 г., где сре­ди вели­ко­кня­же­ских вла­де­ний
Ниж­ний Нов­го­род не упо­мя­нут, в отли­чие от менее зна­чи­тель­но­го Мурома46 (в дого­во­ре
1428 г. с отцом Шемя­ки, Юри­ем Дмит­ри­е­ви­чем, Ниж­ний фигу­ри­ру­ет перед Муро­мом –
см. выше). Поли­ти­че­ская ситу­а­ция для вокня­же­ния Алек­сандра Брю­ха­то­го в Ниж­нем Нов­го­ро­де
в 1433/1434 г. была весь­ма бла­го­при­ят­ной, ведь как раз в эти годы вели­кий князь Васи­лий
вел оже­сто­чен­ную борь­бу со сво­им дядей Юри­ем Дмит­ри­е­ви­чем, а затем его сыном Васи­ли­ем
Косым (напом­ним, в мае/июне 1434 г. Васи­лий, после пора­же­ния от Юрия, нашел убе­жи­ще
имен­но в Ниж­нем Нов­го­ро­де).
Как уже отме­ча­лось, Алек­сандр Брю­ха­тый тео­ре­ти­че­ски мог выдать и упо­мя­ну­тые гра­мо­ты
на ниже­го­род­ские вла­де­ния суз­даль­ско-ниже­го­род­ским мона­сты­рям, при­чем как обе, так и
какую-то одну из них. В поль­зу вто­ро­го вари­ан­та (одна из гра­мот выда­на Взмет­нем, дру­гая –
Брю­ха­тым) могут сви­де­тель­ство­вать раз­ные титу­лы Алек­сандра Ива­но­ви­ча в этих доку­мен­тах:
в гра­мо­те Бла­го­ве­щен­ско­му мона­сты­рю он назы­ва­ет себя кня­зем, а в гра­мо­те Спа­со-Евфи­ми­е­ву
мона­сты­рю – вели­ким кня­зем. Вто­рую из этих гра­мот даже логич­нее отне­сти имен­но к Алек­сан­дру
Брю­ха­то­му, посколь­ку в ее позд­ней­шем под­твер­жде­нии кня­зя Федо­ра Юрье­ви­ча тот назы­ва­ет
Алек­сандра Ива­но­ви­ча сво­им братом47; веро­ят­нее, что так был назван Алек­сандр Брю­ха­тый,
дво­ю­род­ный брат Федо­ра Юрье­ви­ча, а не Алек­сандр Взме­тень, при­хо­див­ший­ся ему тро­ю­род­ным
дядей. В этом доку­мен­те сохра­ни­лось важ­ное упо­ми­на­ние о том, что отно­ше­ния Алек­сандра
Ива­но­ви­ча со сво­им мос­ков­ским шури­ном были дале­ко не без­об­лач­ны­ми: в одно вре­мя они даже
дошли до откры­то­го раз­ры­ва, хотя, в кон­це кон­цов, вели­кие кня­зья Мос­ков­ский и Ниже­го­род­ский
заклю­чи­ли мир, по усло­ви­ям кото­ро­го Алек­сандр сохра­нил за собой Ниж­ний Нов­го­род.
Одна­ко, в любом слу­чае, через несколь­ко лет не толь­ко спор­ный Ниж­ний Нов­го­род,
но и Суз­даль, кото­рый ранее все­гда при­зна­вал­ся закон­ным вла­де­ни­ем мест­ных кня­зей, были
вклю­че­ны в состав Мос­ков­ско­го госу­дар­ства. 4 мар­та 1438 г. вели­кий князь Васи­лий выдал
жало­ван­ную гра­мо­ту на ниже­го­род­ские зем­ли Бла­го­ве­щен­ско­го мона­сты­ря, в кото­рой опре­де­лен­но
упо­ми­на­ют­ся его ниже­го­род­ские наместники48. Он же в 1438/1439 г. выдал гра­мо­ту Тро­и­це-
Сер­ги­е­ву мона­сты­рю на пустошь в ниже­го­род­ской Горо­хо­вец­кой волости49. Отсю­да сле­ду­ет
вывод, что, веро­ят­нее все­го, в пре­де­лах хро­но­ло­ги­че­ско­го отрез­ка с июня 1436 по фев­раль
1438 г. Ниж­ний Нов­го­род ото­шел к Мос­ков­ско­му госу­дар­ству. При­бли­зи­тель­но тогда же был
при­со­еди­нен к Москве и Суз­даль. Извест­но, что неко­то­рое вре­мя этот город при­над­ле­жал кня­зю
Алек­сан­дру Васи­лье­ви­чу Чарто­рый­ско­му, выехав­ше­му на мос­ков­скую служ­бу из Лит­вы в 1440 г.,
а затем в 1442 г. был отдан вели­ким кня­зем Васи­ли­ем сво­е­му дво­ю­род­но­му бра­ту, кня­зю
Ива­ну Андре­еви­чу Можайскому50. Вряд ли мос­ков­ский пра­ви­тель мог пой­ти на столь круп­ный
«при­мы­сел», как при­со­еди­не­ние Ниж­не­го Нов­го­ро­да и Суз­да­ля, еще при жиз­ни кня­жив­ше­го там
сво­е­го зятя. Оче­вид­но, это про­изо­шло уже после смер­ти без­дет­но­го Алек­сандра Брю­ха­то­го.
Итак, выво­ды насто­я­щей ста­тьи сво­дят­ся к сле­ду­ю­ще­му. Сре­ди пред­ста­ви­те­лей рода
кня­зей Суз­даль­ских в 1-й поло­вине XV в. суще­ство­ва­ли два пол­ных тез­ки – Алек­сандр
Взме­тень, сын Ива­на Бори­со­ви­ча Туго­го Лука, и его тро­ю­род­ный пле­мян­ник Алек­сандр
Брю­ха­тый, сын Ива­на Васи­лье­ви­ча Кир­дя­пи­на. Алек­сандр Взме­тень в 1415–1416 и с 1418 г.
кня­жил в Суз­да­ле, с 1423 г. – сов­мест­но со сво­им отцом. Соглас­но нашей вер­сии, меж­ду 1428
и 1432 г., веро­ят­нее все­го весной/летом 1432 г., Алек­сандр Ива­но­вич вокня­жил­ся так­же и
в Ниж­нем Нов­го­ро­де. Какой имен­но был этот Алек­сандр, точ­но ска­зать нель­зя, но более
веро­ят­но, что все же Взме­тень. Он умер в 1433 / 1-й поло­вине 1434 г. После это­го его вдо­ва,
мос­ков­ская княж­на Васи­ли­са Васи­льев­на, вто­рич­но вышла замуж за Алек­сандра Брю­ха­то­го,
кото­рый уна­сле­до­вал Суз­даль и, нель­зя исклю­чать, так­же Ниж­ний Нов­го­род. Во 2-й поло­вине
1436 – нача­ле 1438 г., оче­вид­но, в свя­зи со смер­тью Алек­сандра Брю­ха­то­го Суз­даль (впер­вые)
и Ниж­ний Нов­го­род (в оче­ред­ной раз) были вклю­че­ны в состав Мос­ков­ско­го государства.Князь ниже­го­родсь­кий (1418 р.).
43 ДДГ. С. 120, № 40. 44 Нов­го­род­ская пер­вая лето­пись стар­ше­го и млад­ше­го изво­дов. М.; Л., 1950. С. 424. 45 Памят­ни­ки древ­ней пись­мен­но­сти и искус­ства. СПб., 1908. Вып. CLXVIII. Ино­ка Фомы сло­во похваль­ное о
бла­го­вер­ном вели­ком кня­зе Бори­се Алек­сан­дро­ви­че / Сооб­ще­ние Н. П. Лиха­че­ва. С. 42.
46 ДДГ. С. 90, 92, № 35. Так же и в дого­во­ре с Шемя­кой 1441/1442 г. (Там же. С. 107, № 38), когда Ниж­ний
Нов­го­род, несо­мнен­но, уже при­над­ле­жал Москве. Но это может объ­яс­нять­ся тем, что за осно­ву его фор­му­ля­ра был
взят дого­вор 1436 г., то есть меха­ни­че­ской пере­пиской преды­ду­ще­го тек­ста. То же самое, пола­га­ем, отно­сит­ся и к
дого­во­рам с Васи­ли­ем Яро­сла­ви­чем кон­ца 1440-х – нача­ла 1450-х годов (Там же. С. 129, № 47; С. 169, № 56;
С. 179, № 58), фор­му­ляр кото­рых вос­хо­дит к докон­ча­нию 1432 г.
47 АСЭИ. Т. II. С. 479, № 435. 48 АФЗХ. Ч. I. С. 203, № 231. 49 АСЭИ. М., 1952. Т. I. С. 104–105, № 135
50 ПСРЛ. М., 2004 [СПб., 1910]. Т. XXIII. С. 151
~ (с 1418 г.) Васи­ли­са, дочь Дмит­рия Дон­ско­го.
[С. Н. Келем­бет. Суз­даль­ско-Ниже­го­род­ские кня­зья Алек­сандр Взме­тень и Алек­сандр Брю­ха­тый]
10/5. князь Васи­лий Юрье­вич Шуй­ский
сын пер­во­го удель­но­го кня­зя шуй­ско­го Юрия Васи­лье­ви­ча, внук Кир­дя­пы.
Князь шуй­ский: ок. 1405 — 1447 гг. Князь суз­даль­ский: 1446 — 1447 гг.
Васи­лий Юрье­вич, будучи удель­ным кня­зем Шуй­ским, нахо­дил­ся на служ­бе у мос­ков­ских кня­зей, но во вре­мя сму­ты бежал с бра­том Фёдо­ром из сво­ей вот­чи­ны в Нов­го­род. Там в 1445 г. Васи­лий участ­во­вал в обо­роне Яма от нем­цев, а затем при­стал к Дмит­рию Шемя­ке. Меж­ду Дмит­ри­ем, Васи­ли­ем и Фёдо­ром был заклю­чен дого­вор, по кото­ро­му Васи­лий при­зна­вал­ся рав­ным бра­том Шемя­ки, а Фёдор — млад­шим бра­том. В слу­чае вос­ше­ствия на пре­стол Шемя­ка обе­щал вер­нуть бра­тьям их вот­чи­ну — Ниж­ний Нов­го­род, Суз­даль и Горо­дец с пра­вом пря­мых сно­ше­ний с Ордой (т.е. фак­ти­че­ски вос­ста­но­вить неза­ви­си­мость Суз­даль­ско-Ниже­го­род­ско­го кня­же­ства), дать еще Вят­ку и анну­ли­ро­вать все про­чие пожа­ло­ва­ния, дан­ные мос­ков­ски­ми кня­зья­ми на эти зем­ли. Так в ито­ге и про­изо­шло, но Шемя­ка про­дер­жал­ся в Москве недол­го, а вско­ре после его пора­же­ния в 1448 г. Васи­лий Юрье­вич скон­чал­ся.
11/5. князь Фёдор Юрье­вич, князь Шуй­ский +1476
Князь шуй­ский: ок. 1405 — 1447 гг. Князь суз­даль­ский: 1446 — 1447 гг.
Фёдор во вре­ме­на Васи­лия II Васи­лье­ви­ча Тём­но­го вла­дел Суз­да­лем вме­сте со сво­им бра­том Васи­ли­ем.
Во вре­мя борь­бы Васи­лия Тём­но­го с Дмит­ри­ем Шемя­кой Фёдор Юрье­вич с бра­том Васи­ли­ем при­нял сто­ро­ну послед­не­го. По заклю­чен­но­му с Дмит­ри­ем Шемя­кой дого­во­ру, Федор Юрье­вич с бра­том Васи­ли­ем полу­чи­ли Суз­даль­скую зем­лю и пра­во пря­мых сно­ше­ний с Ордой. Но Тём­ный взял верх над Шемя­кой, и Юрье­ви­чи долж­ны были сми­рить­ся перед ним.
После смер­ти Васи­лия Тём­но­го Фёдор пере­шёл на служ­бу Ива­ну III. Бла­го­да­ря это­му ему уда­лось полу­чить рас­по­ло­же­ние мос­ков­ско­го кня­зя.
В 1463 г. Фёдор Юрье­вич, вое­во­да Ива­на III, был послан на помощь пско­ви­чам для обо­ро­ны от ливон­цев. Бла­го­да­ря побе­де при­об­рёл попу­ляр­ность сре­ди пско­ви­чей. По прось­бам горо­жан Фёдор Юрье­вич назна­чен намест­ни­ком Пско­ва.
В 1472 г. поссо­рил­ся с пско­ви­ча­ми (пред­по­ло­жи­тель­но, при­чи­ной был спор из-за деле­жа добы­чи, захва­чен­ной пско­ви­ча­ми в бит­ве при Шело­ни; т.к. Федор Юрье­вич не участ­во­вал в бит­ве сам, пско­ви­чи не поде­ли­лись с ним тро­фе­я­ми) и поки­нул город. умер в 1476 г.
С тор­же­ствен­ной встре­чи 29 апре­ля 1467 г. нача­лось в Пско­ве кня­же­ние Федо­ра Юрье­ви­ча Шуй­ско­го, при­е­хав­ше­го на Псков­скую зем­лю вме­сте с сыном Васи­ли­ем. Федор Юрье­вич являл­ся сыном родо­на­чаль­ни­ка стар­шей вет­ви Шуй­ских, а для пско­ви­чей он не был нович­ком: ранее корот­кое вре­мя — с 8 июля по 31 авгу­ста 1463 г. – он был псков­ским вое­во­дой. Федор Юрье­вич Шуй­ский в каче­стве намест­ни­ка вели­ко­го кня­зя Ива­на III зани­мал­ся в Пско­ве совер­шен­ство­ва­ни­ем управ­ле­ния псков­ски­ми при­го­ро­да­ми: в Гдов, Кобы­лий горо­док, Изборск, Ост­ров, Котель­но, Врев, Выш­го­ро­док, Дуб­ков, Выбор, Опоч­ка он назна­чил сво­их наместников.11 Он же укреп­лял псков­скую кре­пость:
осе­нью 1468 г. стро­и­лись кре­пост­ные воро­та на Запско­вье, в 1469 г. шла рекон­струк­ция Вели­ких ворот Кро­ма; при нем при­сту­пи­ли к воз­ве­де­нию камен­ных церк­вей: в 1467 г. – Вос­кре­се­ния на Поло­ни­ще, в 1468 г. – в мона­сты­ре Пан­те­лей­мо­на на Крас­ном дворе.12От стро­и­тель­ных работ Федо­ра Юрье­ви­ча посто­ян­но отвле­ка­ли меж­ду­на­род­ные дела: при­хо­ди­лось зани­мать­ся уре­гу­ли­ро­ва­ни­ем погра­нич­ных вопро­сов с поля­ка­ми и литовцами.13 Рассо­рив­шись с пско­ви­ча­ми, Федор Юрье­вич 19 фев­ра­ля 1472 г. сло­жил на вече крест­ное цело­ва­ние и сошел с кня­же­ния.
ПСРЛ. Т. 28. С. 124; ИЛ. С. 66.
12/5. князь Иван Юрье­вич Шуй­ский
13/8. князь Алек­сандр Васи­лье­вич Гла­за­тый Шуй­ский
— родо­на­чаль­ник стар­шей вет­ви линии, дав­шей фами­лии Гла­за­тых-Ш. (пре­сек­лась в нач. 16 в.) и Бар­ба­ши­ных-Ш. (пре­сек­лась ок. 1571 со смер­тью кн. Васи­лия Ива­но­ви­ча Бар­ба­ши­на-Ш., извест­но­го воен. дея­те­ля 50-60-х гг., раз­гро­мив­ше­го в 1560 отбор­ную кон­ни­цу Ливон­ско­го орде­на, оприч­ни­ка к лету 1570);
14/8. князь Иван Васи­лье­вич Шуй­ский Гор­ба­тый
князь, родо­на­чаль­ник вет­ви Гор­ба­тых-Шуй­ских. Умер в кон­це XV века. Вели­кий князь Ниже­го­род­ско-Суз­даль­ский. Пер­вый из Шуй­ских, доб­ро­воль­но при­знав­ший власть мос­ков­ско­го князя.Во вре­мя шемя­ки­но­го бун­та под­дер­жал Васи­лия Тём­но­го. В 1449 отка­зал­ся от кня­же­ства в его поль­зу по дого­во­ру, сдав все ярлы­ки Золо­той Орды, что были за его отцом и отка­зав­шись полу­чать иные. За это в пожа­ло­ван Город­цом и «вот­чи­ной в Суз­да­ле» в про­ти­во­вес пред­ста­ви­те­лям стар­шей вет­ви под­дер­жав­шим Шемя­ку. Он с потом­ством вла­дел Город­цом, Шуей, Юрьев­цем и др. с пра­ва­ми дер­жав­ных кня­зей. Вое­во­да в похо­де про­тив вят­чан 1458.
Родо­на­чаль­ни­ком фами­лии Гор­ба­тых был Иван Васи­лье­вич Гор­ба­тый. В кон­це 40-х гг. XV в. он стал слу­жи­лым кня­зем мос­ков­ско­го вели­ко­го кня­зя Васи­лия Васи­лье­ви­ча Тем­но­го. Это собы­тие яви­лось одним из эта­пов посте­пен­но­го отка­за суз­даль­ских Рюри­ко­ви­чей от борь­бы с Моск­вой за вос­ста­нов­ле­ние неза­ви­си­мо­сти сво­е­го кня­же­ства, кото­рая про­хо­ди­ла с кон­ца XIV в. Резуль­та­том был их пере­ход в ста­тус слу­жи­лых кня­зей. Вас­саль­ное поло­же­ние Ива­на Васи­лье­ви­ча было закреп­ле­но пожа­ло­ва­ни­ем ему его же суз­даль­ской «отчи­ны», а так­же земель Горо­дец­ко­го кня­же­ства (состав­ной части быв­ше­го вели­ко­го кня­же­ства Ниже­го­род­ско­го). Почти пол­ный внут­рен­ний суве­ре­ни­тет вла­де­ний был обу­слов­лен воен­ной служ­бой мос­ков­ско­му госу­да­рю. Горо­дец не мог стать цен­тром вла­де­ний, т. к. не воз­ро­дил­ся после раз­гро­ма тата­ра­ми Еди­гея (1408 г.). По-види­мо­му, управ­ле­ние было сосре­до­то­че­но в город­ке Юрьев­це на Вол­ге.
Со вре­ме­нем пол­но­та прав на родо­вые вот­чи­ны потом­ков Ива­на Васи­лье­ви­ча под­вер­га­лась серьез­но­му огра­ни­че­нию. Вла­де­ния дро­би­лись меж­ду наслед­ни­ка­ми и раз­лич­ны­ми путя­ми пере­хо­ди­ли в соб­ствен­ность вели­ко­го кня­зя, позд­нее – царя. Одна­ко родо­вые зем­ли в соб­ствен­но­сти Гор­ба­тых оставались[14].
[Чечен­ков П.В. Инте­гра­ция ниже­го­род­ских земель в поли­ти­че­скую систе­му вели­ко­го кня­же­ства Мос­ков­ско­го в кон­це XIV – пер­вой поло­вине XV в. // Ниже­го­род­ский кремль. К 500-летию осно­ва­ния камен­ной кре­по­сти – памят­ни­ка архи­тек­ту­ры XVI в. Ниж­ний Нов­го­род, 2001. С. 45 – 57; он же. Пути мос­ков­ской поли­ти­ки в Ниже­го­род­ском кня­же­стве (пер­вая поло­ви­на XV в.) // Госу­дар­ство и обще­ство в Рос­сии XV – нача­ла XX века: Сбор­ник ста­тей памя­ти Н.Е. Носо­ва. СПб., 2007. C. 94 – 105. Наза­ров В.Д. Слу­жи­лые кня­зья Севе­ро-Восточ­ной Руси в XV в. // Рус­ский дипло­ма­та­рий. Вып. 5. М., 1999. С. 175 – 196. Чечен­ков П.В. Адми­ни­стра­тив­но-тер­ри­то­ри­аль­ное устрой­ство и управ­ле­ние на зем­лях Горо­дец­ко­го уде­ла в XV – сере­дине XVI вв. // V Горо­дец­кие чте­ния. Горо­дец, 2004. С. 77 – 91 Чечен­ков П.В. . Ниже­го­род­ский край в кон­це XIV – тре­тьей чет­вер­ти XVI в.: внут­рен­нее устрой­ство и систе­ма управ­ле­ния. Ниж­ний Нов­го­род, 2004. С. 37 – 44.]
15/8. князь Роман Васи­лье­вич Шуй­ский
Б/д.
16/8. князь Андрей Васи­лье­вич Луг­ви­ца Шуй­ский (ум. 1445 без­дет­ным)
— слу­жи­лый князь удель­но­го кн. Ива­на Андре­еви­ча Можай­ско­го; Чет­вёр­тый сын удель­но­го суз­даль­ско­го кня­зя Васи­лия Семё­но­ви­ча Шуй­ско­го, внук Симео­на Дмит­ри­е­ви­ча Суз­даль­ско­го. Про­зви­ще озна­ча­ет пев­чую пти­цу лугов­ку — чиби­са. Слу­жил вое­во­дой при кня­зе Иване Андре­еви­че Можай­ском. Убит в бит­ве на Суход­ре­ве. Потом­ства не оста­вил. Упо­ми­на­ет­ся в Ермо­лин­ской лето­пи­си и Нико­нов­ской лето­пи­си.
17/8. князь Васи­лий Васи­лье­вич Гре­бен­ка Шуй­ский (ум. после 1478 без­дет­ным)
слу­жи­лый князь в Пско­ве (1448-55) и Вел. Нов­го­ро­де (1455-78), актив­ный участ­ник анти­моск. борь­бы нов­го­род­ско­го бояр­ства в 1456 и 1471.
Пер­вым намест­ни­ком вели­ко­го Мос­ков­ско­го кня­зя в Пско­ве был Васи­лий Васи­лье­вич Гре­бен­ка – из млад­шей вет­ви Шуй­ских. Пско­ви­чи встре­ча­ли его 14 янва­ря 1448 г., а дли­лась его служ­ба в Пско­ве семь лет – до 1455 г.Период кня­же­ния Гре­бен­ки отме­чен рядом собы­тий, зафик­си­ро­ван­ных в лето­пи­сях. Так, ему при­шлось пере­жить два опу­сто­ши­тель­ных пожара.Осенью 1449 г. пожар начал­ся в юго-запад­ной части Засте­нья от кост­ра (баш­ни) у Бур­ко­вой лави­цы (Бур­ков­ский костер сохра­нил­ся до насто­я­ще­го вре­ме­ни – это Мсти­слав­ская баш­ня). Пско­ви­чи без­успеш­но боро­лись с огнем более полу­то­ра суток, город выго­рел до Детин­ца (Кро­ма), хотя послед­ний не пострадал.6 Дру­гой пожар начал­ся 14 декаб­ря 1453 г. у Плос­ких ворот (в насто­я­щее вре­мя – спуск по ули­це Проф­со­юз­ной к набе­реж­ной Вели­кой), огонь пере­ки­нул­ся к церк­ви Спа­са (на ее месте теперь мага­зин Юве­лир­т­ор­га, быв­ший «Алмаз»), сго­ре­ли дома вбли­зи Глу­хой баш­ни и от нее вдоль сте­ны посад­ни­ка Бори­са до реки Пско­вы. Пожар туши­ли целые сутки.7Князь-воин забо­тил­ся об обо­ро­ни­тель­ных соору­же­ни­ях горо­да. При нем пско­ви­чи укреп­ля­ли Кром, постро­и­ли камен­ную сте­ну от Вели­ких до Малых ворот (Малые воро­та нахо­ди­лись в стене на месте нынеш­ней коло­коль­ни Тро­иц­ко­го собо­ра). В стене соору­ди­ли пять погре­бов, позд­нее пре­вра­щен­ных в госу­дар­ствен­ную тюрь­му. Эти рабо­ты про­во­ди­лись в 1451/52 гг. В 1453 г. у Луж­ских ворот про­ве­ли рекон­струк­цию пряс­ла кре­пост­ной стены,9 постро­ен­ной в 1374/75 гг. До наших дней сохра­ни­лись два ее участ­ка: один – у зда­ния есте­ствен­но-гео­гра­фи­че­ско­го факуль­те­та педа­го­ги­че­ско­го уни­вер­си­те­та, дру­гой – на тер­ри­то­рии цен­траль­но­го рын­ка. Сте­на от Вели­кой до Пско­вы шла парал­лель. но нынеш­ним ули­цам Пуш­ки­на и Крас­ных пар­ти­зан.
Б/д.
[Псков­ский био­гра­фи­че­ский сло­варь. Псков,2002. С.77 Лето­пись зем­ли Псков­ской: годы и собы­тия. Псков.2007. С.56; Лабу­ти­на И.К. Исто­ри­че­ская топо­гра­фия Пско­ва в XIV-XV вв. М.,1985. С.63 Лето­пись зем­ли Псков­ской. С.57 Лабу­ти­на И.К. Указ. соч. Сс.67, 68; Бол­хо­ви­ти­нов Е.А. (Мит­ро­по­лит Евге­ний). Сокра­щен­ная Псков­ская лето­пись. Псков.1993. С.36 Бол­хо­ви­ти­нов Е.А. Указ. соч. С.36 Лабу­ти­на И.К. Указ. соч. Сс.55, 59, 69]
18/8. князь Борис Васи­лье­вич Шуй­ский
Борис еще в 1436 г. кня­жил во Пскове.ПЛ. Вып. 1. С. 43.
князь Семен Алек­сан­дро­вич (* 1419 † ?)
Зга­да­ний як внук вели­кої кня­гині Софії Віто­втів­ни (20, т. 1, N 38).скончавшемся где-то на рубе­же 30–40-х гг. XV в.
(Гор­ский, 2004. С. 164, 165).
~ Мария едва на деся­ти­ле­тие пере­жи­ла сво­е­го супру­га; во вся­ком слу­чае, упо­ми­на­ния о ней в источ­ни­ках не идут далее сере­ди­ны того же сто­ле­тия (АСЭИ. Т. I. 1952. № 222; Т. II. 1958. № 450).
князь Андрей Андре­евич Ног­тев
кня­зю Андрею Андре­еви­чу в 40-е годы XV в. при­над­ле­жа­ло с.Коровническое «по ста­ринЪ и съ судомъ». Село явля­лось «вонт­чи­ной» владельца.Правнук Дмит­рия Ног­тя князь Андрей Андре­евич вне­сен в один из древ­ней­ших по соста­ву родо­слов­цев, сохра­нив­ший­ся в спис­ке 40-х годов XVI в.
князь А. А. Ног­тев зафик­си­ро­ван документально.Хронология дан­ной кня­зя А. А. Ног­те­ва (см. № 2) не вызы­ва­ет сомне­ний. Поме­та (сде­лан­ная спе­ци­аль­но от име­ни кня­зя) о том, что вклад был дан «коли бои был вели­ко­му кн(я)зю Васи­лью Васи­лье­ви­чю со кн(я)зем Юрьемъ Мит­ри­е­ви­чемъ на Холь­му» ука­зы­ва­ет одно­знач­но на несчаст­ли­вое для Васи­лия II сра­же­ние с его дядей и сопер­ни­ком в борь­бе за вели­ко­кня­же­ский стол. По авто­ри­тет­но­му ука­за­нию ростов­ско­го вла­дыч­но­го сво­да оно про­изо­шло 20 мар­та 1434 г. «у свя­то­го Нико­лы на горе, на реце на Могзе» (Ермо­лин­ская лето­пись и мос­ков­ские лето­пис­цы кон­ца XV в. назы­ва­ют Лаза­ре­ву суб­бо­ту, канун Верб­но­го вос­кре­се­нья, кото­рая в 1434 г. и при­шлась на 20 мар­та) 10. Участ­во­вал ли в бою сам князь Андрей (это не исклю­че­но, но очень сомни­тель­но, учи­ты­вая вне­зап­ность похо­да кня­зя Юрия Дмит­ри­е­ви­ча и крат­ко­вре­мен­ность ком­па­нии в целом) или же факт сра­же­ния про­сто стал вско­ре изве­стен ему и в Суз­да­ле вооб­ще (что пред­по­чти­тель­нее думать), оста­ет­ся до кон­ца невы­яс­нен­ным. Но как бы то ни было, помет­ка с таким содер­жа­ни­ем и с подоб­ным опре­де­ле­ни­ем ста­ту­са Васи­лия II и его дяди мог­ла быть сде­ла­на в бли­жай­шие после 20 мар­та дни, [6] вряд ли позд­нее 1-2 апре­ля (31 мар­та, в сре­ду на Свет­лой неде­ле князь Юрий взял Моск­ву после недель­ной оса­ды, о чем в Суз­да­ле долж­ны были узнать через один-два дня). Инфор­ма­ция двух крат­ких тек­стов поз­во­ля­ет мно­гое про­яс­нить в ста­ту­се кня­зя Андрея Андре­еви­ча. Во-пер­вых, речь идет об одном вла­де­нии – селе Коров­ни­чьем (Коров­ни­ки), рас­по­ло­жен­ным в бли­жай­шем око­ло­го­ро­дье Суз­да­ля и смеж­но с самим мона­сты­рем. Там же обре­тал­ся и Ветель­ский пруд (пра­виль­но опре­де­лил его место­на­хож­де­ние В. А. Куч­кин, испра­вив­ший ошиб­ку И. А. Голуб­цо­ва), пожню у кото­ро­го и отдал в мона­стырь вклад­чик «на поми­нок сво­еи д(у)ше». Вклад был несо­мнен­но обет­ным. Само село было наслед­ствен­но-родо­вой вот­чи­ной кня­зя Андрея, кото­рой он вла­дел «по ста­рине и с судомъ» (это зафик­си­ро­ва­ла менов­ная Ног­те­ва с мона­сты­рем пер­вой поло­ви­ны 1440-х гг.), что сви­де­тель­ству­ет о его суве­рен­ных пра­вах на это вла­де­ние. Сооб­ра­зуя дан­ное обсто­я­тель­ство с обо­зна­че­ни­ем имен­но Васи­лия II вели­ким кня­зем в помет­ке гра­мо­ты на пожню (хотя князь Андрей Андре­евич в кон­це мар­та 1434 г. знал и о пора­же­нии Васи­лия II, и о пре­тен­зи­ях кня­зя Юрия Дмит­ри­е­ви­ча на вели­ко­кня­же­ский стол), при­хо­дим к есте­ствен­но­му выво­ду. Князь А. А. Ног­тев обла­дал в 30-е гг. XV в. инди­ви­ду­аль­ным ста­ту­сом слу­жи­ло­го кня­зя мос­ков­ско­го вели­ко­го кня­зя и сохра­нял за собой родо­вые зем­ли уде­ла сво­е­го пра­де­да. Ста­тус слу­жи­лых кня­зей XV в. иссле­до­ван нами в спе­ци­аль­ной ста­тье, сей­час же под­черк­нем толь­ко, что пра­ва и обя­зан­но­сти кня­зя Андрея в 30-е гг. XV в. прин­ци­пи­аль­но не отли­ча­лись ско­рее все­го от соот­вет­ству­ю­щих норм докон­ча­ния 1448–1449 гг. Васи­лия II с даль­ним род­ствен­ни­ком Ног­те­ва, кня­зем И. В. Гор­ба­тым [Куч­кин В. А. Фор­ми­ро­ва­нии госу­дар­ствен­ной тер­ри­то­рии… С. 220; Он же. «Дан­ная» чер­ни­цы Мари­ны // Исто­ри­че­ские запис­ки. М., 1982. Т. 108. С. 308, 315. При­ме­ча­ние 76; АСЭИ. М., 1958. Т. 2. № 441; насто­я­щая пуб­ли­ка­ция № 1; ДДГ. М.-Л., 1950. № 52; Наза­ров В. Д. Слу­жи­лые кня­зья Севе­ро-Восточ­ной Руси в XV в. (в печа­ти); ср. Наза­ров, 1996 б. С. 81.].
В момент обме­на на село Коров­ни­ки ста­тус Андрея Андре­еви­ча, види­мо, уже начал менять­ся. Пока­за­тель­но, что в акте не фигу­ри­ру­ют ни вве­ли­кий князь, ни любой дру­гой суве­рен Суз­даль­ско­го кня­же­ства (в 1441–1442 гг., а может быть и в 1443 г. им после­до­ва­тель­но вла­де­ли князь А. В. Чарто­рый­ский, эми­грант из Лит­вы, и мос­ков­ский удель­ный князь Иван Андре­евич можай­ский). Князь Андрей совер­ша­ет сдел­ку «доло­жа сво­е­го гос­по­ди­на Авра­мия, вла­ды­ки Суж­дал­ско­го». Подоб­ное име­но­ва­ние архи­ере­ев не харак­тер­но для вла­де­тель­ных кня­зей (вели­ких, удель­ных, слу­жи­лых). В жало­ван­ных и менов­ных гра­мо­тах вели­кие кня­зья (Васи­лий I, Васи­лий Тем­ный, Иван III) име­ну­ют мит­ро­по­ли­тов «сво­и­ми отца­ми». Ана­ло­гич­ны акты мос­ков­ских удель­ных кня­зей в адрес раз­ных иерар­хов (князь Миха­ил Андре­евич бело­зер­ский, князь Васи­лий Яро­сла­вич боров­ский, князь Юрий Васи­лье­вич дмит­ров­ский). Так же обсто­я­ло дело у суз­даль­ских кня­зей: князь Иван Бори­со­вич Тугой Лук дал вкла­дом в Спа­со-Евфи­мьев мона­стырь село Пере­бо­ро­во «пого­во­ря по духов­но­му делу», «с отцомъ сво­имъ с Мит­ро­фа­ном, со вла­ды­кою Суз­даль­ским» [ПСРЛ. СПб., 1910. Т. 23. С. 151; Куч­кин В. А., Фло­ря Б. Н. О докон­ча­нии Дмит­рия Шемя­ки… С. 206, 207; Зимин А. А. Витязь на рас­пу­тье… С. 89, 90, 92, 94, 95, 97; АФЗХ. М., 1951. Т. 1. С. 84, 92,1 08, 116, 131, 149, 178, 179, 186, 198, 200, 211, 225, 242-244, 246, 274, 276-278; АСЭИ. М., 1958. Т. 2. № 436.].
Мит­ро­по­ли­ты и епи­ско­пы были «госу­да­ря­ми и гос­по­ди­на­ми» для свет­ских вас­са­лов пра­во­слав­ных иерар­хов, начи­ная от дво­рец­ких и бояр и кон­чая рядо­вы­ми детьми бояр­ски­ми и слу­га­ми. Мно­го­чис­лен­ные тек­сты с подоб­ным сло­во­упо­треб­ле­ни­ем хоро­шо извест­ны спе­ци­а­ли­стам хотя бы по архи­ву мит­ро­по­ли­чьей кафед­ры. «Гос­по­ди­на­ми» мит­ро­по­лит и дру­гие вла­ды­ки были для вас­са­лов вели­ких и удель­ных кня­зей, не обла­дав­ших хотя бы инди­ви­ду­аль­ным ста­ту­сом вла­де­тель­но­го слу­жи­ло­го кня­зя (князь И. Ю. Пат­ри­ке­ев, князь И. В. Бул­гак-Голи­цын, В. Т. Осте­ев и др.) [АФЗХ. М., 1951. Т. 1. С. 26, 49, 117, 159 и др.]. Если это наше наблю­де­ние спра­вед­ли­во, то князь А. А. Ног­тев к момен­ту сдел­ки утра­тил цели­ком или в зна­чи­тель­ной мере инди­ви­ду­аль­ный ста­тус слу­жи­ло­го кня­зя мос­ков­ско­го госу­да­ря. Это­му спо­соб­ство­ва­ли по край­ней мере два обсто­я­тель­ства. Во-пер­вых, рез­ко уси­лив­ший­ся нажим на юго-восточ­ные зем­ли Рос­сии со сто­ро­ны толь­ко что воз­ник­ше­го Казан­ско­го хан­ства. Во-вто­рых, чехар­да вла­де­тель­ных кня­зей в Суз­да­ле в кон­це 30-х – нача­ле 40-х гг. XV в.
Позд­нее князь А. А. Ног­тев про­дол­жал терять зем­ли. Выме­нен­ное им у вла­стей мона­сты­ря село Запо­лиц­кое (к югу от Суз­да­ля) ока­за­лось в 70-е гг. XV в. вот­чи­ной кня­зя Семе­на Ива­но­ви­ча Хри­пу­на Ряпо­лов­ско­го (он вхо­дил в бли­жай­шее окру­же­ние и Васи­лия Тем­но­го, и Ива­на III). Свою родо­вую вот­чи­ну Мед­ве­жий Угол он отдал в Спа­со-Евфи­мьев мона­стырь, что было под­твер­жде­но жало­ван­ной гра­мо­той Ива­на III от 17 октяб­ря 1472 г. В ней, одна­ко, отсут­ству­ет пере­чис­ле­ние посе­ле­ний в Мед­ве­жьем Углу, что кос­вен­но под­твер­жда­ет воз­мож­ность замет­но­го вре­мен­но­го зазо­ра меж­ду вкла­дом и его утвер­жде­ни­ем [10] мос­ков­ским госу­да­рем. Посколь­ку при­мер­но тогда же Иван III от сво­е­го име­ни пожа­ло­вал в оби­тель «свое озе­ро Воз­не­сен­ское в Мед­ве­жьем Углу» с пра­вом ловить рыбу в реке Уво­ти, напра­ши­ва­ет­ся вывод о хотя бы частич­ной кон­фис­ка­ции родо­во­го уде­ла кня­зя Андрея в поль­зу мос­ков­ско­го вели­ко­го кня­зя. Мож­но дога­ды­вать­ся, что выда­ча жало­ван­ной гра­мо­ты 1472 г. была отча­сти свое­об­раз­ной и не исклю­че­но посмерт­ной реа­би­ли­та­ци­ей кня­зя А. А. Ног­те­ва, коль ско­ро при­зна­ва­лась закон­ной отда­ча родо­вых земель слу­жи­ло­го кня­зя в мона­стырь [АСЭИ. М., 1958. Т. 2. № 466, 469, 470.].
Что же менял князь В. А. Ног­тев Игна­тию Посуль­щи­ко­ву? Он сам обо­зна­чил пра­во­вой ста­тус отда­ва­е­мых им вла­де­ний как куп­ли. Ско­рее все­го, речь идет о родо­вом выку­пе у мона­стыр­ских вла­стей какой-то части быв­ше­го слу­жи­ло­го уде­ла. В момент сдел­ки поло­же­ние кня­зя Васи­лия Андре­еви­ча было затруд­ни­тель­ным. Это про­яви­лось в нерав­но­цен­но­сти обме­на (он полу­чил две дерев­ни, пустошь и 30 руб­лей, отдав девять дере­вень и сем­на­дцать пусто­шей), в пре­об­ла­да­нии запу­стев­ших посе­ле­ний в его вот­чине. Поми­мо общих при­чин, затруд­не­ния кня­зя В. А. Ног­те­ва к кон­цу сто­ле­тия были явно обя­за­ны поте­рям и утра­там земель, отча­сти ста­ту­са, кото­рые сопро­вож­да­ли кня­зя А. А. Ног­те­ва на его жиз­нен­ном пути. Впро­чем, князь Васи­лий Андре­евич сохра­нял пра­ва и обя­зан­но­сти слу­жи­ло­го кня­зя в его груп­по­вом ста­ту­се, в соста­ве тер­ри­то­ри­аль­ной кор­по­ра­ции суз­даль­ских Рюри­ко­ви­чей, что и зафик­си­ро­вал спи­сок дво­ро­вых 1495 г.
[АСЭИ. М., 1958. Т. 2. № 441 и насто­я­щую пуб­ли­ка­цию № 2. О сыно­вьях кня­зя В. А. Ног­те­ва см.: АСЭИ. М., 1964. Т. 3. № 500; Сбор­ник кня­зя Хил­ко­ва. СПб., 1879. С. 153, 154. Спи­сок дво­ро­вых 1495 г. см.: РК 1475-1598 гг. М., 1966. С. 25. О назна­че­ни­ях кн. В. А. Ногот­ко­ва-Обо­лен­ско­го см.: РК 1475-1598 гг. М., 1966. С. 55, 56, 72, 73; АСЭИ. М., 1964. Т. 3. С. 477 (выво­ды И. А. Голуб­цо­ва), ср. повто­ре­ние оши­боч­ных отож­деств­ле­ний у А. А. Зими­на (Фор­ми­ро­ва­ние бояр­ской ари­сто­кра­тии… С. 75, 100. При­ме­ча­ние 59).]

XIX коле­но

19/10. князь Васи­лий Васи­лье­вич Блед­ный Шуй­ский (1478,—1497)
кн.Псков(1497) полк.воев.(1492) 1С:Вас.Юр.Вас-ча
25 нояб­ря 1477 г. на псков­ском вече состо­я­лось кре­сто­це­ло­ва­ние вели­ко­кня­же­ско­го намест­ни­ка Васи­лия Васи­лье­ви­ча Бледного-Шуйского,15 при­хо­див­ше­го­ся Федо­ру Юрье­ви­чу племянником.16 Он участ­во­вал в собы­ти­ях, свя­зан­ных с при­со­еди­не­ни­ем в 1478 г. к Мос­ков­ско­му госу­дар­ству Нов­го­род­ской зем­ли. Князь во гла­ве псков­ско­го вой­ска 1-2 декаб­ря 1477 г. при­был под Нов­го­род, где состо­я­лась встре­ча с вой­ском Ива­на III, а затем и соеди­не­ние с ним. Нов­го­род­цы 13 янва­ря 1478 г. капи­ту­ли­ро­ва­ли, и пско­ви­чи на сле­ду­ю­щий день (14 янва­ря) вер­ну­лись домой.
В пери­од кня­же­ния Васи­лия Васи­лье­ви­ча Блед­но­го раз­вер­ну­лись бое­вые дей­ствия на рубе­жах Псков­ской рес­пуб­ли­ки, начав­ши­е­ся 1 янва­ря 1480 г. наступ­ле­ни­ем на псков­ские зем­ли войск Ливон­ско­го орде­на. Про­тив­ник
опу­сто­шил воло­сти близ Выш­го­род­ка, Гдо­ва и Избор­ска, а лето­пи­си сооб­ща­ют об актив­ном уча­стии в борь­бе с ним Васи­лия Васи­лье­ви­ча. В Казан­ском похо­де 1487 года был началь­ни­ком вой­ска. В 1492 году князь Васи­лий Васи­лье­вич — пер­вый вое­во­да пол­ка пра­вой руки в похо­де рус­ской рати на Север­скую зем­лю.
ПЛ. Вып. 2. С. 212—213, 218, 222; РК. С. 22.
20/10. князь Миха­ил Васи­лье­вич Шуй­ский
В 1495—96 в сви­те Ива­на III в его поезд­ке по Нов­го­ро­ду.. В мае 1508—мае 1514 г. (в 1508/09 г. ?) он вме­сте с В. М. Забо­лоц­ким был пере­слав­ским намест­ни­ком и «сте­рег» в Пере­слав­ле детей «княж Ондре­евых» (Углиц­ко­го).
[РК. С. 25; ОАПП. Ч. 1. С. 57 (меж­ду маем 1508 г. и маем 1514 г.); Опи­си Цар­ско­го архи­ва. С. 60 (1508/09 г.); ГАР. С. 44—45 (ящик 27/II), 167—168.]
~ Мар­фа ино­ка кнг. (1490?)
21/11. князь Васи­лий Фёдо­ро­вич Китай Шуй­ский (1471,—1496)
кн.Новг.(1496) кн.Псков(1493,1495) полк.воев.(1487) С:Фед.Юр. /ин.ФЕОГНОСТ/
слу­жи­лый князь Ива­на III, намест­ник в Вел. Нов­го­ро­де в 1481, участ­ник похо­да на Казань в 1487, князь и намест­ник в Пско­ве в 1491-95;17 фев­ра­ля 1491 г. в Псков при­е­хал намест­ник вели­ко­го кня­зя Ива­на III Васи­лий Федо­ро­вич Шуй­ский, ранее здесь уже бывав­ший: в 1467-1472 гг. он нахо­дил­ся в горо­де вме­сте с отцом Федо­ром Юрьевичем.18 При Васи­лии Федо­ро­ви­че в Пско­ве велось стро­и­тель­ство несколь­ких камен­ных церк­вей: Геор­гия на боло­те в Острой лави­це ( до наших дней не сохра­ни­лась, нахо­ди­лась на месте пра­во­го кры­ла глав­но­го кор­пу­са педу­ни­вер­си­те­та), Геор­гия на Взво­зе (нахо­дит­ся воз­ле зда­ния кол­ле­джа искусств), Вар­ла­а­ма Хутын­ско­го на Запско­вье, на Зва­ни­це (ул. Лео­на Позем­ско­го). Но вско­ре воз­ве­де­ние хра­мов затруд­ни­лось, т.к. пско­ви­чи по тре­бо­ва­нию Ива­на III и реше­нию веча долж­ны были высту­пить в поход про­тив шве­дов под Выборг. Князь Васи­лий Федо­ро­вич нахо­дил­ся во гла­ве псков­ско­го вой­ска с 6 сен­тяб­ря 1495 до нача­ла янва­ря 1496 гг., т.к. 17 янва­ря того же года умер.
[ПСРЛ. Т. 25. С. 329; АЗР. Т. 1. № 75. С. 95; Сбор­ник Муха­но­ва. СПб., 1866. № 27. С. 39; ПЛ. Вып. 1. С. 81, 82; Сб. РИО. Т. 35. С. 94, 153; Род. кн. Ч. 1. С. 68; см. его гра­мо­ты нача­ла XV в. (АСЭИ. Т. 2. № 438).]
22/13. князь Дмит­рий Алек­сан­дро­вич Гла­за­тый Шуй­ский
23/13. князь Борис Алек­сан­дро­вич Гла­за­тый Шуй­ский
умер­ший без­дет­ным
24/13. князь Иван Алек­сан­дро­вич Бар­баш Гла­за­тый-Шуй­ский кня­зья Бар­ба­ши­ны
пра­внук вели­ко­го кня­зя Ниже­го­род­ско­го суз­даль­ско­го кня­зя Семё­на Дмит­ри­е­ви­ча, сын Алек­сандра Васи­лье­ви­ча Гла­за­то­го, кня­зя Шуй­ско­го. Князь Иван Алек­сан­дро­вич Бар­баш изве­стен тем, что слу­жил Ива­ну III в нов­го­род­ском похо­де 1495 года, и пред­во­ди­тель­ство­вал судо­вой ратью в похо­де на Казань в 1499 году.
25/13. княж­на Ана­ста­сия Алек­сан­дров­на Гла­за­тая Шуй­ская
~ с 1453 вели­кий князь Твер­ской Борис Алек­сан­дро­вич
26/18. князь Семен Бори­со­вич Суз­даль­ский
упо­ми­на­ю­щий­ся в пра­вой гра­мо­те око­ло 1455—1464 гг. и в дан­ных 1503/04 и 1508—1515 гг. По родо­слов­цам, он «был в Лит­ве, там и извелся».[АСЭИ. Т. 2. № 458; Сбор­ник Муха­но­ва. СПб., 1866. № 292; Род. кн. Ч. 1. С. 71. По Лето­пис­ной и Румян­цев­ской редак­ци­ям Госу­да­ре­ва родо­слов­ца кн. Борис пока­зан без­дет­ным (РИИР. Вып. 2. С. 17, 94).]
князь Иван Ива­но­вич Чес­нок Гор­ба­тый Шуй­ский (1496,1497) ин.Иов
1С:Ив.Вас. СУЗ­ДАЛЬ­СКИЙ. ГОРО­ДЕЦ­КИЙ. ГОР­БА­ТЫЙ.
вотч.-Стародуб-у.(Ряполово-ст.)
24 апре­ля 1501 г. в Псков при­был на кня­же­ние Иван Ива­но­вич Шуй­ский-Гор­ба­тый, внук Васи­лия Семе­но­ви­ча, родо­на­чаль­ни­ка млад­шей вет­ви Шуй­ских. Пско­ви­чи сами про­си­ли Ива­на III напра­вить Ива­на Ива­но­ви­ча к ним, отпра­вив 14 апре­ля в Моск­ву посла.20 В пери­од сво­е­го намест­ни­че­ства в Пско­ве Иван Ива­но­вич Гор­ба­тый вое­вал в
1501-1503 гг. с ливон­ца­ми. Бои шли на при­гра­нич­ных к Псков­ской рес­пуб­ли­ке тер­ри­то­ри­ях с пере­мен­ным успе­хом для про­ти­во­бор­ству­ю­щих сто­рон. Враг сжег Ост­ров, пытал­ся захва­тить Изборск, Опоч­ку и Крас­ный город, но без­успеш­но. А направ­лен­ные в Псков Ива­ном III мос­ков­ские вои­ны вме­сте с пско­ви­ча­ми совер­ши­ли осе­нью 1501 и
летом 1502 гг. опу­сто­ши­тель­ные похо­ды в Ливо­нию. Начав­ши­е­ся в янва­ре 1503 г. пере­го­во­ры нем­цев с пред­ста­ви­те­ля­ми Моск­вы завер­ши­лись в апре­ле того же года заклю­че­ни­ем мир­ных дого­во­ров меж­ду Нов­го­ро­дом
и Ливо­ни­ей, Пско­вом и Ливо­ни­ей и Пско­ва с Дерпт­ским епископством.21В 1510 г. про­изо­шло при­со­еди­не­ние Пско­ва к Мос­ков­ско­му госу­дар­ству, вече­вая рес­пуб­ли­ка была лик­ви­ди­ро­ва­на, а из двух при­быв­ших из Моск­вы дья­ков обра­зо­ва­но адми­ни­стра­тив­ное управ­ле­ние. Теперь в Псков вме­сто одно­го намест­ни­ка ста­ли при­сы­лать двух. Они обя­за­ны были испол­нять госу­да­ре­ву служ­бу, зани­мать­ся фор­ми­ро­ва­ни­ем псков­ских воен­ных отря­дов и коман­до-
вать ими.
Око­ло 1490—1496 гг. И. И. Гор­ба­тый вла­дел с. Лопат­ни­чи в Суз­даль­щине (АСЭИ. Т. 2. № 484)
~ Фео­гния ин.Иов Чес­нок ино­ка
князь Андрей Ива­но­вич Гор­ба­тый Шуй­ский (1480?,—1519+до)
без­детн. 2С:Ив.Вас. СУЗ­ДАЛЬ­СКИЙ. ГОРО­ДЕЦ­КИЙ. ГОР­БА­ТЫЙ.
при сбо­ре вой­ска для отра­же­ния крым­цев в 1493 году вое­во­дою пра­вой руки. умер, как пишут родо­слов­цы, «без­дет­ным».
князь Борис Ива­но­вич Гор­ба­тый Шуй­ский (1489,1495)
3С:Ив.Вас. СУЗ­ДАЛЬ­СКИЙ ГОРО­ДЕЦ­КИЙ ГОР­БА­ТЫЙ.
полк.воев.(1489)
князь и вое­во­да на служ­бе у Мос­ков­ско­го кня­зя Ива­на III. Один из пред­ста­ви­те­лей кня­же­ско­го рода Гор­ба­тых-Шуй­ских, отрас­ли кня­зей Шуй­ских. Рюри­ко­вич в XX поко­ле­нии. тре­тий сын кня­зя Ива­на Васи­лье­ви­ча Гор­ба­то­го-Шуй­ско­го, кото­рый удель­ных прав уже не имел и так­же состо­ял на мос­ков­ской служ­бе.
В 1489 году был коман­до­вал судо­вой ратью в похо­де на Вят­ку. В 1492-1495 годах участ­во­вал в похо­дах Ива­на III на Нов­го­род, состоя в его сви­те.
Имел шесте­рых сыно­вей: Иван Боль­шой, Андрей Сучок, Васи­лий, Фёдор Куз­нец, Дани­ил, Иван Мень­шой.
РК – 98. С. 21.
княж­на […] Ива­нов­на Гор­ба­тая Шуй­ская
~ жена кн. Дани­и­ла Васи­лье­ви­ча Щени (?-1516)
князь Васи­лий Ива­но­вич Гор­ба­тый Шуй­ский (1471,1491)
в 1471 кн.Новг.(1471) 4С:Ив.Вас. СУЗ­ДАЛЬ­СКИЙ ГОРО­ДЕЦ­КИЙ ГОР­БА­ТЫЙ.
был намест­ни­ком в Нов­го­ро­де перед самым воз­му­ще­ни­ем (1471 г.). Заду­мы­ва­ние отло­жить­ся к Лит­ве граж­дане воль­ной дер­жа­вы намест­ни­ка мос­ков­ско­го спро­ва­ди­ли под при­смотр в Заво­ло­чье, отку­да уда­лось ему, одна­ко счаст­ли­во воро­тить­ся.
князь Иван Алек­сан­дро­вич Бар­баш Гла­за­тый-Шуй­ский
пра­внук вели­ко­го кня­зя Ниже­го­род­ско­го суз­даль­ско­го кня­зя Семё­на Дмит­ри­е­ви­ча, сын Алек­сандра Васи­лье­ви­ча Гла­за­то­го, кня­зя Шуй­ско­го. Князь Иван Алек­сан­дро­вич Бар­баш изве­стен тем, что слу­жил Ива­ну III в нов­го­род­ском похо­де 1495 года, и пред­во­ди­тель­ство­вал судо­вой ратью в похо­де на Казань в 1499 году.
князь Васи­лий Андре­евич Ног­тев (1495,—1529/33)
воев.Калуга(1528) воев.Серпухов(1529) С:Анд.Анд. ХУДОЙ.
един­ствен­ный сын кня­зя А. А. Ног­тя. В 1495 году сопро­вож­дал Ива­на III в его похо­де на Нов­го­род.
В 1514 году при­нял уча­стие в похо­де на Смо­ленск. В авгу­сте 1528 года был пер­вым вое­во­дой Калу­ге, затем пере­ве­дён в Каши­ру и был остав­лен там пер­вым вое­во­дой после ухо­да из Каши­ры войск в Рости­славль-Рязан­ский для помо­щи кня­зю Ф. М. Мсти­слав­ско­му про­тив крым­ско­го царе­ви­ча Ислам Гирея. В мар­те 1529 года был пер­вым вое­во­дой в Сер­пу­хо­ве, а в мае того же года пере­ве­дён пер­вым вое­во­дой в Каши­ру.
Имел трёх сыно­вей Семё­на, Ива­на и Васи­лия.
Васи­лий Андре­евич Ног­тев был в 1514 г. пись­мен­ный голо­ва, послан­ный под Смо­ленск из-под Тулы, 1515 г.- 1-й вое­во­да Сто­ро­же­во­го пол­ка в Туле, 1529 г.- 1-й вое­во­да в Сер­пу­хо­ве, а 1533 г.- в Коломне, при ожи­да­нии набе­га крым­цев.
обмен кня­зя В. А. Ног­те­ва с И. М. Посуль­щи­ко­вым (см. № 9) состо­ял­ся где-то в 1470–1490-е гг. Дати­ру­ю­щее зна­че­ние име­ют неко­то­рые био­гра­фи­че­ские фак­ты контр­аген­тов сдел­ки и их род­ствен­ни­ков, а так­же ана­ло­гич­ные све­де­ния о послу­хах. Отец В. А. Ног­те­ва изве­стен нам по доку­мен­там 1430-х – пер­вой поло­ви­ны 1440-х гг. Трое сыно­вей кня­зя Васи­лия делят вот­чи­ну его чет­вер­то­го отпрыс­ка меж­ду собой где-то в 1500–1515 гг., а млад­ший его сын (два­жды жена­тый и неоста­вив­ший муж­ско­го потом­ства) умер в 1533/34 г., заве­щав свои дол­ги и часть родо­вых вот­чин двум пле­мян­ни­кам (из чего сле­ду­ет, что двух его стар­ших бра­тьев уже не было в живых). Сам князь В. А. Ног­тев фигу­ри­ру­ет в спис­ке дво­ро­вых 1495 г. (там же при­сут­ству­ет его вто­рой по стар­шин­ству сын Иван), при­чем назван князь Васи­лий с «вичем», что гово­рит о его высо­ком ста­ту­се и вполне солид­ном воз­расте. Сооб­ра­зуя все при­ве­ден­ные дан­ные сви­де­тель­ства, кон­чи­ну кня­зя В. А. Ног­те­ва сле­ду­ет отне­сти к рубе­жу сто­ле­тий (раз­ряд­ные назна­че­ния 1514–1529 гг., как дока­зал И. А. Голуб­цов при­пи­сы­ва­ют­ся ему оши­боч­но: речь идет о кня­зе В. А. Ногот­ко­ве-Обо­лен­ском).
~ Анна (1533)

Print Friendly, PDF & Email