Кня­зья Пожар­ские.
© Сер­гей Без­но­сюк
Поко­лен­ная рос­пись рода кня­зей Пожар­ских.
Мате­ри­а­лы по гене­а­ло­гии и про­по­со­гра­фии.
https://​sites​.google​.com/​s​i​t​e​/​r​u​r​i​k​o​v​i​c​i​1​1​/​h​o​m​e​/​s​t​a​r​o​d​u​b​s​k​i​e​/​p​o​z​a​r​s​kie

❋ Рюрик, князь Нов­го­род­ский
⇨ Игорь Рюри­ко­вич, вели­кий князь Киев­ский +945
⇨ Свя­то­слав I Иго­ре­вич, вели­кий Киев­ский 942-972
⇨ Вла­ди­мир I, вели­кий князь Киев­ский +1015
⇨ Яро­слав I Муд­рый, вели­кий князь Киев­ский 978-1054
⇨ Все­во­лод I, вели­кий князь Киев­ский 1030-1093
⇨ Вла­ди­мир II Моно­мах, князь Киев­ский 1053-1125
⇨ Юрий Дол­го­ру­кий, кн. Вла­ди­мир­ский 1090-1157
⇨ Все­во­лод III Боль­шое Гнез­до 1154-1212
⇨ Иван Каша, князь Ста­ро­дуб­ский 1197-1247
⇨ Миха­ил, князь Ста­ро­дуб­ский +1281
⇨ Иван Кали­страт, князь Ста­ро­дуб­ский +1315
⇨ Федор Бла­го­вер­ный, князь Ста­ро­дуб­ский +1330
⇨ Андрей, князь Ста­ро­дуб­ский +1380

XV коле­но

1. князь Васи­лий Андре­евич Пожар­ский.
Родо­на­чаль­ник кня­зей Пожар­ских. Древ­ней­шие и авто­ри­тет­ные родо­слов­ные кни­ги (Лето­пис­ная и Румян­цев­ская редак­ции, Госу­да­рев родо­сло­вец 50-х гг. XVI в., дошед­ший до насто­я­ще­го вре­ме­ни в соста­ве Бар­хат­ной кни­ги) еди­но­душ­но назы­ва­ют стар­шим сыном кня­зя Андрея кня­зя Васи­лия Пожар­ско­го. Участ­ник Кули­ков­ской бит­вы 1380. Полу­чил от отца разо­рен­ную пожа­ром волость Радо­гость, отче­го и про­зва­ли кня­зя Пожар­ским. Вот­чи­ну пере­дал в наслед­ство един­ствен­но­му сыну кня­зю Дани­и­лу. Отец его Андрей Федо­ро­вич , удель­ный князь Ста­ро­дуб­ский (1330 — 1380), пер­вый начал дро­бить Ста­ро­дуб­ский удел меж­ду сво­и­ми сыно­вья­ми и стар­ше­му (а по неко­то­рым родо­слов­ным, вто­ро­му) сыну Васи­лию выде­лил селе­ние Погар, сме­ши­ва­е­мое неко­то­ры­ми — напри­мер, А.Ф. Мали­нов­ским в его «Био­гра­фии» Д.М. Пожар­ско­го , — с Пога­ром ста­ро­дуб­ско-чер­ни­гов­ским, назы­вав­шим­ся до наше­ствия Батыя Радо­го­стем, или Радо­го­щем, Радо­щем. Васи­лий Андре­евич имел одно­го толь­ко сына Дани­и­ла, быв­ше­го, кажет­ся, еще удель­ным кня­зем. См. родо­слов­ные и кни­гу Б. Чер­те­жа. Ср. А. Экзем­пляр­ско­го «Вели­кие и удель­ные кня­зья в татар­ский пери­од» (II, 183 — 4, 186 — 191). А. Экземплярский.князь Васи­лий Андре­евич, умер­ший, веро­ят­но, рань­ше отца, полу­чил в удел волость Пожар, кото­рая в свою оче­редь пере­шла к сыну послед­не­го — кня­зю Дани­лу Васи­лье­ви­чу, по уде­лу назы­ва­е­мо­му Пожар­ским. Он стал родо­на­чаль­ни­ком кня­зей Пожар­ских, столь слав­ных в исто­рии Рос­сии. Пер­во­на­чаль­ный удел кня­зей Пожар­ских нахо­дил­ся на юго-запа­де Ста­ро­дуб­ско­го кня­же­ства и вклю­чал в себя зем­ли в нынеш­нем Ков­ров­ском рай­оне от посел­ка Меле­хо­ве до Ива­но­во-Эси­но, а так­же села Пав­лов­ское и Новое, воз­мож­но, дерев­ню Ста­рая и смеж­ные зем­ли южнее этой дерев­ни и восточ­нее дерев­ни Бабу­рине. В сере­дине XV века боль­шую часть это­го уде­ла кня­зья Пожар­ские поме­ня­ли на удел сво­их род­ствен­ни­ков кня­зей Ряпо­лов­ских в Муг­ре­еве на реке Лух.

XVI коле­но

2.1. князь Дани­ло Васи­лье­вич
князь Дани­ла Васи­лье­вич Пожар­ский про­ме­нял кня­зю Дмит­рию Ива­но­ви­чу Ряпо­лов­ско­му свой родо­вой Пожар в обмен на часть родо­во­го уде­ла кня­зей Ряпо­лов­ских – село Муг­ре­ево (так реша­ет­ся ста­рая про­бле­ма о про­ис­хож­де­нии фами­лии Пожар­ских – см. № 1). древ­ней­шие и авто­ри­тет­ные родо­слов­ные кни­ги (Лето­пис­ная и Румян­цев­ская редак­ции, Госу­да­рев родо­сло­вец 50-х гг. XVI в., дошед­ший до насто­я­ще­го вре­ме­ни в соста­ве Бар­хат­ной кни­ги) еди­но­душ­но назы­ва­ют стар­шим сыном кня­зя Андрея кня­зя Васи­лия Пожар­ско­го. Отпа­да­ет и аргу­мент о незна­чи­тель­но­сти уде­ла: князь Д. И. Ряпо­лов­ский при­дал к сво­е­му круп­но­му селу с почин­ка­ми за выме­нен­ный Пожар денег и иму­ще­ства на 170 руб­лей (огром­ная по тем вре­ме­нам сум­ма), что сви­де­тель­ству­ет о зна­чи­тель­но­сти искон­ных вла­де­ний кня­зей Пожар­ских (см. № 1).В менов­ной кня­зя Д. В. Пожар­ско­го с кня­зем Д. И. Ряпо­лов­ским (см. № 3) упо­мя­ну­ты вла­де­ния бра­та послед­не­го, кото­ры­ми он вла­дел (подоб­ное мог­ло про­изой­ти толь­ко после смер­ти кня­зя А. И. Лоба­на Ряпо­лов­ско­го), а пер­вым послу­хом, печа­тью кото­ро­го вос­поль­зо­вал­ся князь Дани­ла Пожар­ский, назван Андрей Федо­ро­вич. Во вто­рой чет­вер­ти XV в. высо­ко­ста­тус­ным лицом с таким име­нем и отче­ством был толь­ко А. Ф. Гол­тя­ев, дядя боров­ско­го удель­но­го кня­зя Васи­лия Яро­сла­ви­ча и супру­ги вели­ко­го кня­зя Васи­лия Васи­лье­ви­ча Тем­но­го. Он погиб в побо­и­ще под Суз­да­лем 7 июля 1445 г., а в бою под Беле­вым 5 декаб­ря 1437 г. пал князь А. И. Ряпо­лов­ский. Меж­ду эти­ми дата­ми и совер­ши­ли обмен родо­вы­ми зем­ля­ми князь Дани­ла Пожар­ский и князь Дмит­рий Ряпо­лов­ский. В назван­ных рам­ках пре­де­лах более веро­ят­ны 1438–1440 гг. и 1443– нача­ло 1445 г., когда Васи­лий II осу­ществ­лял пол­ный кон­троль над Суз­даль­ским кня­же­ством, сосед­ним со Ста­ро­ду­бом Ряпо­лов­ским (бояре князь Юрий Пат­ри­ке­е­вич и А. Ф. Гол­тя­ев в нача­ле 40-х гг. XV в. при­сут­ство­ва­ли при докла­де миро­вой сдел­ки вели­ко­му кня­зю о спор­ных зем­лях меж­ду вла­стя­ми суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва и вла­ди­мир­ско­го Рож­де­ствен­ско­го мона­сты­рей) [АСЭИ. М., 1958. Т. 2. № 442. С. 484.].

XVII коле­но

3.2. князь Федор Дани­ло­вич Пожар­ский
князь Федор Дани­ло­вич выме­нил у сво­е­го тро­ю­род­но­го бра­та кня­зя Миха­и­ла Ива­но­ви­ча его родо­вые зем­ли – село Тро­иц­кое с Гали­бе­сов­ски­ми дерев­ня­ми (см. № 2).
3а.2. Анна Дани­лов­на

XVIII коле­но

4.3. Иван Федо­ро­вич
5.3. Федор Федо­ро­вич (в мона­ше­стве Фео­гност)
Пока­за­тельн­де­ло­вая 1490 г. кня­зей Ф. Ф. и В. Ф. Пожар­ских. Кро­ме двух их род­ных бра­тьев (кня­зей И. Ф. и С. Ф. Пожар­ских) осталь­ные послу­хи явно пред­став­ля­ли мест­ное кре­стьян­ское насе­ле­ние (см. № 3). Это гаран­ти­ро­ва­ло точ­ность меже­ва­ния, но одно­вре­мен­но чет­ко высве­чи­ва­ло соци­аль­ный фон жиз­не­де­я­тель­но­сти кня­зей Пожар­ских. Их род захи­рел вовсе не в резуль­та­те опа­лы в годы оприч­ни­ны (так пред­став­лял ситу­а­цию в нача­ле XVII в. князь Д. М. Пожар­ский), а гораз­до рань­ше. Совсем не слу­чай­но кня­зей Пожар­ских нет в перечне дво­ро­вых 1495 г., где фигу­ри­ру­ют 11 потом­ков трех бра­тьев Федо­ра, Ива­на и Давы­да Андре­еви­чей, но нет потом­ков их стар­ше­го бра­та – Васи­лия Андре­еви­ча. За весь XVI в. Пожар­ские не полу­чи­ли ни одно­го вое­вод­ско­го назна­че­ния (извест­ны лишь их служ­бы в каче­стве город­ни­чих в Сви­яж­с­ке и Каза­ни и т. п.) РК 1475-1598 гг. М., 1966. С. 25, 152, 160, 172, 265, 593. Леген­да об оприч­ном закос­не­нии Пожар­ских весь­ма живу­ча, см.: Пав­лов А. П. Госу­да­рев двор и поли­ти­че­ская борь­ба при Бори­се Году­но­ве. СПб., 1992. С. 25 (при­ме­ча­ние 92), 77, 132, 157, 158..
~ Анна
6.3. Семен Федо­ро­вич, ум. до 1527
~ Евфро­си­ния N, сыно­вьям Дани­и­лу и Гри­го­рию бла­го­сло­ви­ла дать вклад в Суз­даль­ский Спа­со-Евфи­мьев­ский мона­стырь.
7.3. Васи­лий Федо­ро­вич
До 1505 г. воло­стель в Костром­ском уез­де (Анто­нов А.В. Из исто­рии вели­ко­кня­же­ской кан­це­ля­рии: корм­лен­ные гра­мо­ты XV–середины XVI века // Рус­ский дипло­ма­та­рий. Вып. 3. М., 1998. С. 135).
~ Ана­ста­сия N.
8.3. Иван Федо­ро­вич Тре­тьяк
До 1515 г. воло­стель во Вла­ди­мир­ском уез­де (Анто­нов А.В. Из исто­рии вели­ко­кня­же­ской кан­це­ля­рии: корм­лен­ные гра­мо­ты XV–середины XVI века // Рус­ский дипло­ма­та­рий. Вып. 3. М., 1998. С. 135).
~ Фео­до­сия

XIX коле­но

9.4. Васи­лий Ива­но­вич Рубец
В 1557 г. дал вклад в Суз­даль­ский Спа­со-Евфи­мьев мона­стырь — пустошь Кле­стов­скую и в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском, в Муг­ре­ев­ском ста­ну пустошь Михе­ев­скую, пустошь Дмит­ри­е­во и четь озе­ра Бого­яв­лен­ско­го.
~ Ана­ста­сия
10.4. Иван Ива­но­вич Боль­шой Уша­тый Бык
В ДТ из кня­зей Ста­ро­дуб­ских. В 1556/1557 г. князь Иван-Сте­фан (в ино­че­стве Сер­гий) Боль­шой Уша­тый Ива­но­вич Пожар­ский соста­вил духов­ную гра­мо­ту, по кото­рой пере­да­вал Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю отцов­скую вот­чи­ну – сель­цо Могу­чее с 13 дерев­ня­ми в Муг­ре­еве Ста­ро­дуб­ско­го уез­да (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва
мона­сты­ря 1506-1608 гг. 1998, № 96).
11.4. Миха­ил Ива­но­вич Столб Боль­шо­го
В ДТ из кня­зей Ста­ро­дуб­ских. Был послу­хом в «дело­вой» 1518/1519 г. кня­зей Бори­са, Ива­на, Васи­лия и Тимо­фея Федо­ро­вых детей Пожар­ских на вот­чи­ну отца – село Тро­иц­кое с дерев­ня­ми в Муг­ре­еве в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском, и дерев­ню Тара­со­во и дру­гие в Юрьев­ском уез­де. В 1540/1541 г. Алек­сандр Андре­ев сын Лоды­гин купил у кня­зя Миха­и­ла Ива­но­ва сына Боль­шо­го Пожар­ско­го его вот­чи­ну («бла­го­сло­ве­ние отца» по духов­ной гра­мо­те) в Муг­ре­еве в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском – село Дмит­ре­ев­ское с 7 дерев­ня­ми, почин­ком и сели­щем за 150 руб. В 1571/1572 г. князь Петр Тимо­фе­е­вич Пожар­ский по насто­я­нию сно­хи, жены кня­зя Пет­ра Бори­со­ви­ча Пожар­ско­го Фео­до­сьи, про­дал в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском в Муг­ре­еве дерев­ню Три Дво­ри­ща (быв­шую вот­чи­ну кня­зя М. И. Пожар­ско­го, куп­лен­ную его дядей кня­зем Бори­сом Федо­ро­ви­чем Пожар­ским) за 15 руб. Миха­и­лу Федо­ро­ву сыну Тре­тья­ко­ву Пожар­ско­му (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. 1998, № 11, 48, 75, 172, 173). До 1577/1578 г. князь Миха­ил Пожар­ский утра­тил поме­стье в стане Боль­шой Мику­лин Коло­мен­ско­го уез­да – пол­се­ла Жели­вы с пол­де­рев­ней и пол­пу­сто­шью (444 чет­вер­ти), но там же сохра­нил вот­чи­ну – сель­цо Луке­рьи­но-Фоми­но на р. Коло­мен­ке (130 чет­вер­тей) (ПКМГ. Ч. 1, отд. 1, с. 363, 376).
12.4. Иван Ива­но­вич Мень­шой
В ДТ из кня­зей Ста­ро­дуб­ских. В 1566/1567 г. в Ста­ро­дуб­ском уез­де за ним упо­ми­на­ют­ся дерев­ни Крю­ко­во, Роди­о­но­во, Кро­пив­на, Берес­ни­цы, Коси­но, Воз­не­се­нье­во, Сте­пан­ко­во, сели­ще Луч­ки­но (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. 1998, № 148). Был душе­при­каз­чи­ком в духов­ной 1556/1557 г. кня­зя Ива­на Боль­шо­го Ива­но­ви­ча Пожар­ско­го; вни­зу духов­ной сто­ит при­пис­ка о том, что он с детьми выку­пил (веро­ят­но, за 100 руб.) у мона­сты­ря сель­цо Могу­чее с 13 дерев­ня­ми в Муг­ре­еве в Ста­ро­ду­бе (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. 1998, № 96; ДДГ, с. 434). В 1572/1573 г. князь Ф. И. Мень­шо­го Пожар­ский по при­ка­зу отца дал Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю его вот­чи­ну, «по отце его», кня­зе И. И. Мень­шом Пожар­ском, «по мате­ри», – дерев­ни Гри­го­рье­во, Раме­нье, Мат­фей­ко­во, Олту­хо­во, Левон­тье­во, Взвоз, почи­нок Микуль­ки­но в Муг­ре­еве в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. 1998, № 180). В 1557/1558 г. с детьми Федо­ром и Андре­ем выку­пил у Мити и Васи­лия Рюмы Ярцо­вых детей Тимо­фе­е­ва, быв­шую вот­чи­ну сво­е­го дяди, кня­зя Семе­на Федо­ро­ва сына Пожар­ско­го,– сель­цо Стар­ко­во с сели­ща­ми Михай­лов­ское, Под­дуб­ное и Тара­сов­ское в Крив­цо­ве стане Юрьев­ско­го уез­да. В 1557/1558 г. Юрий Афа­на­сьев сын Дмит­ри­ев купил эту вот­чи­ну у кня­зя Ива­на Мень­шо­го Ива­но­ва сына Пожар­ско­го и его детей (РД. Вып. 1, с. 65, № 136, 137; Каш­та­нов 1996, с. 136-137).
~ Мат­ре­на (ино­ки­ня Мар­фа). Оба супру­га погре­бе­ны в Суз­даль­ском Спа­со-Евфи­мьев­ском мона­сты­ре
12а.4. Сте­фан Иоан­но­вич (инок Сер­гий).
В 1557 г. пере­дал Суз­даль­ско­му Спа­со-Евфи­мьев­ско­му мона­сты­рю несколь­ко дере­вень с пра­вом выку­па бра­тья­ми.
13.5. Борис Федо­ро­вич Дол­гий
В 1518/1519 г. Борис, Иван, Васи­лий и Тимо­фей Федо­ро­вы дети Пожар­ские поде­ли­ли отцов­скую вот­чи­ну – село Тро­иц­кое с дерев­ня­ми в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском и дерев­ню Тара­со­во и дру­гие в Юрьев­ском уез­де. Кня­зьям Ива­ну и Тимо­фею доста­лись село Тро­иц­кое и дерев­ня Ива­нов­ское (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. 1998, № 11, 34, 101). В 1548/1549 г. сыно­вья Алек­сандра Андре­еви­ча Лоды­ги­на – Яков и Дмит­рий – про­да­ли эту вот­чи­ну вновь кня­зям Пожар­ским. На этот раз поку­па­те­лем был Борис Фёдо­ро­вич Пожар­ский.
Сум­ма выку­па была тоже 150 рублей.13 Через несколь­ко лет, а имен­но в 1566/67 г. соглас­но разъ­ез­жей пис­цов Ф.И.Бутурлина и подья­че­го М.К. Тук­ма­чё­ва сель­цо Дмит­ри­ев­ское при­над­ле­жит сно­хе Б.Ф.Пожарского Федо­сье Семё­новне Пожар­ской, урож­дён­ной княжне Мезецкой.14
Акты суз­даль­ско­го Спа­со-Евфмиье­ва мона­сты­ря. С. 27-28.
13. Там же. С. 146.
14. Там же. С. 301-302.
~ Евдо­кия
14.5. Иван Федо­ро­вич (по дру­гой рос­пи­си его про­зва­ние Бык) ум. 1552
В 1518/1519 г. Борис, Иван, Васи­лий и Тимо­фей Федо­ро­вы дети Пожар­ские поде­ли­ли отцов­скую вот­чи­ну – село Тро­иц­кое с дерев­ня­ми в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском и дерев­ню Тара­со­во и дру­гие в Юрьев­ском уез­де. Кня­зьям Ива­ну и Тимо­фею доста­лись село Тро­иц­кое и дерев­ня Ива­нов­ское (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. 1998, № 11, 34, 101).
Убит под Каза­нью
б/д
15.5. Васи­лий Федо­ро­вич Мед­ведь
В 1518/1519 г. Борис, Иван, Васи­лий и Тимо­фей Федо­ро­вы дети Пожар­ские поде­ли­ли отцов­скую вот­чи­ну – село Тро­иц­кое с дерев­ня­ми в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском и дерев­ню Тара­со­во и дру­гие в Юрьев­ском уез­де. Кня­зьям Ива­ну и Тимо­фею доста­лись село Тро­иц­кое и дерев­ня Ива­нов­ское (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. 1998, № 11, 34, 101).
16.5. Тимо­фей Федо­ро­вич
Тысяч­ник 3-й ста­тьи из Ста­ро­дуб­ских кня­зей (Тысяч­ная кни­га 1550 г. и Дво­ро­вая тет­радь 50-х годов XVI в. М.; Л., 1950. С. 63). В мае 1555 г. вое­во­да в Сви­яж­с­ке в горо­де. Летом 1558 г. был в при­ка­зе в город­ни­чих в Сви­яж­с­ке (Раз­ряд­ная кни­га 1475–1598 гг. М., 1966. С. 152, 172). В декаб­ре 1560 г. разъ­езд­чик земель в Кашин­ском уез­де (Анто­нов А.В. Вот­чин­ные архи­вы Кашин­ских и Углич­ских мона­сты­рей и церк­вей XV –нача­ла XVII века // Рус­ский дипло­ма­та­рий. Вып. 3. М., 1998. № 290). Око­ло 1562 г. ушел в Спа­со-Евфи­мьев мона­стырь, стал ино­ком Тихо­ном. Умер не ранее 1567 г. (Юрга­нов А.Л. О ста­ро­дуб­ском «уде­ле» М. И. Воро­тын­ско­го и ста­ро­дуб­ских вот­чи­нах в заве­ща­нии Ива­на Гроз­но­го // Архив рус­ской исто­рии. 1992. Вып. 2. С. 40).
В 1518/1519 г. Борис, Иван, Васи­лий и Тимо­фей Федо­ро­вы дети Пожар­ские поде­ли­ли отцов­скую вот­чи­ну село Тро­иц­кое с дерев­ня­ми и дерев­ню Тара­со­во и др. в Юрьев­ском уез­де. Кня­зьям Ива­ну и Тимо­фею доста­лись село Тро­ец­кое и дерев­ню Ива­нов­ское. Кня­зьям Бори­су и Васи­лию пере­шли в Муг­ре­еве в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском дерев­ни в Кочен­ги­ре и Бело­усо­ве, и в Юрьев­ском уез­де дерев­ни Ива­ни­со­во, Тара­со­во, да Лучин­ская выть. Душе­при­каз­чик в духов­ной 1533/1534 г. кня­зя Андрея Васи­лье­ви­ча Ног­те­ва-Суз­даль­ско­го. Послух в дан­ной кня­зей Семе­на и Миха­и­ла Бори­со­вых детей Пожар­ских Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю на пусто­ши Нефе­дов­ское, Сере­не­во, Оста­по­во и др. в Муг­ре­еве в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском в 1557/1558 г. (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. М., 1998. № 11, 34, 101). В 1554/1555 г. князь Тимо­фей Федо­ро­вич Пожар­ский выку­пил у И. И. Мяч­ко­ва в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском на р. Нерехте при­дан­ную вот­чи­ну его жены Офро­си­ньи, доче­ри кня­зя Ива­на Федо­ро­ви­ча Пожар­ско­го, поло­ви­ну села Тро­иц­кое с дерев­ня­ми Мура­вье­во и Сима­но­во. Так­же князь Пожар­ский купил у Мяч­ко­ва дру­гую поло­ви­ну села Тро­иц­кое с дерев­ня­ми Чер­не­во, Поряд­ни­но, Мели­хо­во, сели­ще Влас­ко­во, что купил И. И. Мяч­ков при­дан­ную вот­чи­ну Сте­па­на Неве­жи­на сына Коп­ни­на, взяв­ше­го ее в при­да­ное за кня­ги­ней Агра­фе­ной, доче­рью кня­зя Ива­на Пожар­ско­го. Мяч­ков полу­чил за всё 100 руб. (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. М., 1998. № 85). В 1556/1557 г. кня­зья Васи­лий Ива­но­вич, Иван и Петр Васи­лье­ви­чи, Федор и Иван Ива­но­ви­чи, Тимо­фей Федо­ро­вич и Петр Бори­со­ви­чи Пожар­ские дали Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском пустошь Кле­стов­ское с сели­ща­ми по кня­зе Дани­ле Семе­но­ви­че Пожар­ском, по его отце и мате­ри. Преду­смот­ре­на воз­мож­ность выку­па вот­чи­ны роди­ча­ми за 80 руб. (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. М., 1998. № 94; Шума­ков С.А. Обзор гра­мот кол­ле­гии эко­но­мии. Вып. 5. М., 2002. С. 21-22). В 1626-1630 гг. за бояри­ном кня­зем Д. М. Пожар­ским в стане Ста­ро­дуб Ряпо­лов­ский Суз­даль­ско­го уез­да вот­чи­на, что рань­ше была за кня­зем Пет­ром Тимо­фе­е­ви­чем Пожар­ским, сель­цо, что была дерев­ня Фале­ле­е­во Федо­то­во на Сухо­до­ле и 4 пусто­ши (68 чет­вер­тей). В то же вре­мя за кня­зем Рома­ном Пет­ро­ви­чем Пожар­ским родо­вая вот­чи­на отца его кня­зя Пет­ра Тимо­фе­е­ви­ча Пожар­ско­го треть села Тро­ец­кое на Пру­де с дерев­ней и 3 пусто­ша­ми (108 чет­вер­тей). За кня­зем Федо­ром Ива­но­ви­чем Пожар­ским родо­вая вот­чи­на, что преж­де была за кня­зем Пет­ром Тимо­фе­е­ви­чем Пожар­ским, дерев­ня Мура­вье­во на Сухо­до­ле и 4 пусто­ши (78 чет­вер­тей) (РГА­ДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 11320. Л. 1074-1080). Послух в менов­ной 1537/1538 г. Ива­на Юрье­ва сына и Семе­на Дмит­ри­е­ва сына Пеш­ко­вых Сабу­ро­вых на вот­чи­ны Костром­ском и Коло­мен­ском уез­дах (Архив СПб ИИРАН. Ф. 29. Оп. 1. № 800. Л. 666). В 1559/1560 г. князь Т. Ф. Пожар­ский дал Тро­и­це-Сер­ги­е­ву мона­сты­рю по жене кня­гине Марье-Ека­те­рине ее вот­чи­ну в Город­ском стане Зве­ни­го­род­ско­го уез­да дерев­ню Гущи­но, кото­рую она купи­ла у Семе­на Ники­ти­на сына Пиче­е­ва и его детей (Архив СПб ИИРАН. Ф. 29. Оп. 1. № 1208. Л. 1448; Вклад­ная кни­га Тро­и­це-Сер­ги­е­ва мона­сты­ря. М., 1987. С. 100; Шума­ков С.А. Обзор гра­мот кол­ле­гии эко­но­мии. Вып. 3. М., 1912. С. 109; Чер­ка­со­ва М.С. Зем­ле­вла­де­ние Тро­и­це-Сер­ги­е­ва мона­сты­ря в XV–XVI вв. М., 1996. С. 142). Послух в дан­ной 1564/1565 г. кня­зя И. В. Пожар­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском в Пожа­ре село Тро­иц­кое с дерев­ня­ми Ста­рое, Баба­и­ник, Гри­гор­цо­во, Иса­ко­во, пустошь Поле­та­ев­ское. В 1566/1567 г. напи­сал духов­ную, по кото­рой дал Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю по каба­ле в 70 руб. сель­ца Федо­то­во и Фале­ле­е­во с дерев­ня­ми. В слу­чае неупла­ты сыном кня­зем Пет­ром остав­ших­ся 34 руб. дол­га вот­чи­на долж­на была достать­ся мона­сты­рю. В 1566/1567 г. ста­рец Тихон дал вкла­дом Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю по отце Федо­ре, в ино­че­стве Фео­гно­ста, по мате­ри кня­гине Анне и по себе за недо­ста­ю­щий долг в 34 руб. в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском в селе Федо­то­во дерев­ни Воры­па­е­во, Нефе­до­во, Сели­вер­сто­во, Офо­ни­но, Мозы­ри­но, Коло­со­во. Его сын князь Петр Тимо­фе­е­вич в 1568/1569 г. дал Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском пустошь Иван­ко­во Вар­но­пин­ское на помять по отце, по мате­ри кня­гине Прас­ко­вье (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. М., 1998. № 130, 145, 146, 156).
~ 1) Прас­ко­вья,
~ 2) Мария N;
Ека­те­ри­на-Мария в пер­вом бра­ке состо­я­ла заму­жем за Семе­ном Нико­ла­е­вым сыном Чеш­ко­вым. В 1547/1548 г. она купи­ла у Семе­на Ники­ти­на сына Пыхи­че­ва и его детей в Городц­ком стане Зве­ни­го­род­ско­го уез­да их вот­чи­ну дерев­ню Гущи­но за 36 руб. (по опи­са­нию 1559 г. кн. И. Ростов­ско­го в Гущине было око­ло 65 деся­тин) (Архив СПб ИИРАН. Ф. 29. Оп. 1. Д. 8. № 1024. Л. 1087).
~ 3) Мар­фа
17.6. Дани­ло Семе­но­вич
18.6. Иван Семе­но­вич, ум. 1527
† 1527 г. В 1527 г. сёла в Муг­ре­ев­ском ста­ну, достав­ши­е­ся ему от отца, его бра­тья пере­да­ли Суз­даль­ско­му Спа­со-Евфи­мьев­ско­му мона­сты­рю.
19.6. Тимо­фей Семе­но­вич
20.6. Гри­го­рий Семе­но­вич Хро­мой
г. В 1558 г. дал вклад в Суз­даль­ский Спа­со-Евфи-мьев­ский мона­стырь — сель­цо с Бого­яв­лен­ским озе­ром и лесом и рыб­ною лов­лею.
~ Мав­ра Кузь­ми­нич­на Коро­ты­ги­на, † 1557 г.
20а.7. Кос­ма Васи­лье­вич.
21.7. Иван Васи­лье­вич Чер­ный (1520, 1569)
Князь Иван Васи­льев сын Пожар­ский в июле 1520 г. был отправ­лен с доне­се­ни­ем вели­ко­му кня­зю из Смо­лен­ска от намест­ни­ка кня­зя И. В. Шуй­ско­го (Сбор­ник Рус­ско­го исто­ри­че­ско­го обще­ства. Т. 35. СПб., 1882. С. 571). В апре­ле 1547 г. намест­ник в г. Пере­я­с­лав­ле (Акты юри­ди­че­ские или собра­ние форм ста­рин­но­го дело­про­из­вод­ства. СПб. 1838. С. 51; Анто­нов А.В. Част­ные архи­вы рус­ских фео­да­лов XV–начала XVII века // Рус­ский дипло­ма­та­рий. Вып. 8. М., 2002. № 2598). Тысяч­ник 3-й ста­тьи из Ста­ро­дуб­ских кня­зей (Тысяч­ная кни­га 1550 г. и Дво­ро­вая тет­радь 50-х годов XVI в. М.; Л., 1950. С. 63). Князь Пожар­ский Иван Васи­лье­вич с дру­ги­ми детьми бояр­ски­ми пору­чил­ся по Л. А Сал­ты­ко­ве и его сыно­вьях Миха­и­ле и Иване в 1564/1565 г. в их вер­но­сти в 5 тыс. руб. (Анто­нов А.В. Поруч­ные запи­си 1527–1571 годов // Рус­ский дипло­ма­та­рий. Вып. 10. М., 2004. С. 37).
В 1556/1557 г. кня­зья Васи­лий Ива­но­вич, Иван и Петр Васи­лье­ви­чи, Федор и Иван Ива­но­ви­чи, Тимо­фей Федо­ро­вич и Петр Бори­со­ви­чи Пожар­ские дали Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском пустошь Кле­стов­ское с сели­ща­ми по кня­зе Дани­ле Семе­но­ви­че Пожар­ском, по его отце и мате­ри. Преду­смот­ре­на воз­мож­ность выку­па вот­чи­ны роди­ча­ми за 80 руб. (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. М., 1998. № 94; Шума­ков С.А. Обзор гра­мот кол­ле­гии эко­но­мии. Вып. 5. М., 2002. С. 21-22).
В 1564/1565 г. князь И. В. Пожар­ский дал по себе, отце Васи­лии и мате­ри кня­гине Наста­сье, по жене Вар­ва­ре Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском в Пожа­ре село Тро­иц­кое с дерев­ня­ми Ста­рое, Баба­и­ник, Гри­гор­цо­во, Иса­ко­во, пустошь Поле­та­ев­ское, а так­же дал вкла­дом куп­лен­ную у пле­мян­ни­ков у кня­зей Семе­на и Миха­и­ла Бори­со­ви­чей Пожар­ских дерев­ню Ботен­ское, пусто­ши Каза­ри­нов­ское и Кур­че­ва­нов­ское. Душе­при­каз­чик в духов­ной кня­зя Тимо­фея Федо­ро­ви­ча Пожар­ско­го в 1566/1567 г. Отме­че­но, что князь И. В. Пожар­ский болен и при смер­ти лежит. В 1568/1569 г. дал Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю треть сель­ца Тро­иц­ко­го в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском в Пожа­ре с дерев­ня­ми Баба­и­ник, Ста­рое, Гри­гор­цо­во, Иса­ко­во, пустошь Поле­та­ев­ское, а так­же зало­жен­ным им пле­мян­ни­ка­ми кня­зья­ми Семе­ном и Миха­и­лом Бори­со­ви­ча­ми дерев­ню Батин­ское, пусто­ши Орло­во, Каза­ри­но­во. Преду­смот­ре­на воз­мож­ность выку­па этой вот­чи­ны пле­мян­ни­ка­ми за 25 руб. Князь Пожар­ский Иван Васи­лье­вич послух в дан­ной кня­зей Семе­на и Миха­и­ла Бори­со­вых детей Пожар­ских Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю на пусто­ши Нефе­дов­ское, Сере­не­во, Оста­по­во и др. в Муг­ре­еве в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском в 1557/1558 г. Душе­при­каз­чик в духов­ной кня­зя Пет­ра Васи­лье­ви­ча Пожар­ско­го в 1557/1558 г. (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. М., 1998. № 101, 102, 130, 145, 152, 153, 154).
~ Вар­ва­ра
б/д
22.7. Борис Васи­лье­вич Бело­бок (по др. рос­пи­си Голо­бок)
~ Мария
23.7. Петр Васи­лье­вич Чер­ный (Ноздрун?)
Тысяч­ник 3-й ста­тьи из Ста­ро­дуб­ских кня­зей. В Дво­ро­вой тет­ра­ди из Ста­ро­дуб­ских кня­зей (Тысяч­ная кни­га 1550 г. и Дво­ро­вая тет­радь 50-х годов XVI в. М.; Л., 1950. С. 63, 123). Князь Петр Пожар­ский в 1552 г. писец в Сви­яж­ском уез­де (Чер­ка­со­ва М.С. Круп­ная фео­даль­ная вот­чи­на в Рос­сии кон­ца XVI–XVII вв. (по архи­ву Тро­и­це-Сер­ги­е­вой Лав­ры. М., 2004. С. 278). По Бояр­ской кни­ге 1556/57 г. был намест­ни­ком и корм­лен­щи­ком на поло­вине Дмит­ро­ва с лета 1554 г. по 29 июня 1555 г. Запи­сан в 18 ста­тью, оклад 17 руб. Вот­чи­на за ним в чет­верть сохи, поме­стье на 200 чет­вер­тей. На Сер­пу­хов­ском смот­ре не был, годо­вал в Сви­яж­с­ке в 1556 г. (Рус­ский дипло­ма­та­рий. Вып. 10. М., 2004. С. 89-90). В 1565 г. сослан в Сви­яж­ский уезд (Спи­сок с пис­цо­вой и меже­вой кни­ги горо­да Сви­яж­ска и уез­да пись­ма и меже­ва­ния Ники­ты Васи­лье­ви­ча Бори­со­ва и Дмит­рия Андре­еви­ча Кики­на (1565–1567 г.). Казань, 1909. С. 83).
Князь Петр Пожар­ский в 1565-1567 гг. имел поме­стье жере­бей в Сви­яж­ском уез­де (Спи­сок с пис­цо­вой и меже­вой кни­ги горо­да Сви­яж­ска и уез­да пись­ма и меже­ва­ния Ники­ты Васи­лье­ви­ча Бори­со­ва и Дмит­рия Андре­еви­ча Кики­на (1565–1567 г.). Казань, 1909. С. 83). В 1548/1549 г. послух в куп­чей кня­зя Бори­са Федо­ро­ва сына Пожар­ско­го у Яко­ва и Дмит­рия Алек­сан­дро­вых детей Лоды­ги­на на село Дмит­ри­ев­ское с дерев­ня­ми в Муг­ре­еве в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. М., 1998. № 75). Душе­при­каз­чик в духов­ной 1556/1557 г. кня­зя Ива­на Боль­шо­го Ива­но­ви­ча Пожар­ско­го. Послух в дан­ной кня­зей Семе­на и Миха­и­ла Бори­со­вых детей Пожар­ских Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю на пусто­ши Нефе­дов­ское, Сере­не­во, Оста­по­во и др. в Муг­ре­еве в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском в 1557/1558 г. (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. М., 1998. № 96, 101).
В 1556/1557 г. кня­зья Васи­лий Ива­но­вич, Иван и Петр Васи­лье­ви­чи, Федор и Иван Ива­но­ви­чи, Тимо­фей Федо­ро­вич и Петр Бори­со­ви­чи Пожар­ские дали Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском пустошь Кле­стов­ское с сели­ща­ми по кня­зе Дани­ле Семе­но­ви­че Пожар­ском, по его отце и мате­ри. Преду­смот­ре­на воз­мож­ность выку­па вот­чи­ны роди­ча­ми за 80 руб. (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. М., 1998. № 94). В 1557/1558 г. соста­вил духов­ную гра­мо­ту, по кото­рой свою вот­чи­ну сель­цо Тро­иц­кое с дерев­ня­ми Хреп­то­во, Бабу­ри­но, Наза­ро­во, Высо­кое в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском дал сво­ей жене Окси­ньи до ее живо­та, а даль­ше Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю. Преду­смот­ре­на воз­мож­ность выку­па вот­чи­ча­ми за 70 руб. (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря, № 102).
~ 1) Ксе­ния
~ 2) Вар­ва­ра
б/д
24.8. Федор Ива­но­вич Немой Тре­тья­ков (ум. 1581)
Князь Федор Ива­но­вич Немой, кото­ро­му доста­лось Мед­вед­ко­во, был дедом зна­ме­ни­то­го Дмит­рия Михай­ло­ви­ча. Тысяч­ник 3-й ста­тьи из Ста­ро­дуб­ских кня­зей. В Дво­ро­вой тет­ра­ди из Ста­ро­дуб­ских кня­зей (Тысяч­ная кни­га 1550 г. и Дво­ро­вая тет­радь 50-х годов XVI в. М.; Л., 1950. С. 63, 123). Князь Федор Пожар­ский в мае-июне 1553 г. при­став у ногай­ских послов, сопро­вож­дал их от Воро­на­жа до Моск­вы (Посоль­ские кни­ги по свя­зям Рос­сии с Ногай­ской Ордой (1551–1561 гг.) / Сост. Д.А. Муста­фи­на, В.В. Тре­пав­лов. Казань, 2006. С. 117, 120). В 1556 г. в Сви­яж­ском горо­де был город­ни­чим в при­ка­зе (Раз­ряд­ная кни­га 1475–1598 гг. М., 1966. С. 160).
За ним и его бра­том Ива­ном Ива­но­ви­чем в 1566/1567 г. в Ста­ро­дуб­ском уез­де было село Волосьи­ни­но, дерев­ни Ново Коси­ко­во, Шах­ма­тов­ское, Змей­ки­но, Пят­ко­во, Мат­ре­нин­ское. В 1572/1573 г. князь Федор Пожар­ский-Тре­тья­ков с сыном, кня­зем Миха­и­лом, дали Тро­и­це-Сер­ги­е­ву мона­сты­рю «при­да­ную вот­чи­ну» сына (пере­шед­шую к нему от тестя Федо­ра Ива­но­ви­ча Бер­се­не­ва-Бекле­ми­ше­ва) – село Кал­мань в Шут­кине стане Юрьев­ско­го уез­да (Архив СПб ИИРАН. Ф. 29. Оп. 1. Д. 8. № 1507, л. 2151-2152; ПКМГ. Ч. 1, отд. 1, с. 859; ВКТСМ, с. 100; Чер­ка­со­ва 1996, с. 142). Кня­зьям Федо­ру и Ива­ну Пожар­ским до 1588–1589 гг. при­над­ле­жа­ло поме­стье пустошь Поли­би­но (Пого­рел­ко­во) на р. Туду (13 чет­вер­тей) в Жило­го­стиц­кой воло­сти Ржев­ско­го уез­да (Пис­цо­вая при­пра­воч­ная кни­га 1588–1589 годов уез­да Рже­вы Воло­ди­ме­ро­вой (поло­ви­на кня­зя Дмит­рия Ива­но­ви­ча) 2014, с. 177).
Послух в дан­ной кня­зя Ива­на Васи­лье­ви­ча Пожар­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю на сель­цо Тро­иц­кое с дерев­ня­ми в Пожа­ре в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. М., 1998. № 148, 153). Князь Федор Ива­но­вич Пожар­ский Тре­тья­ков послух в дан­ной кня­зя Гри­го­рия Семе­но­ва сына Пожар­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю в 1557/1558 г. на сель­цо Бого­яв­лен­ское в Ста­ро­дуб­ском уез­де, а так­же послух в дан­ной кня­зей Семе­на и Миха­и­ла Бори­со­вых детей Пожар­ских Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю на пусто­ши Нефе­дов­ское, Сере­не­во, Оста­по­во и др. в Муг­ре­еве в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском в 1557/1558 г. (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. М., 1998. № 101).
20 сен­тяб­ря 1545 г. по кня­зе Ели­за­рии Ива­но­ви­че Пожар­ском дал Тро­и­це-Сер­ги­е­ву мона­сты­рю князь Федор Ива­но­вич Пожар­ский 38 руб. 16 декаб­ря он дал по мате­ри ино­ке Федо­сье 10 руб. 11 авгу­ста 1563 г. дал мона­сты­рю по сест­ре ино­ке Ани­сье 10 руб. 28 мая 1572 г. князь Ф. И. Пожар­ский дал 30 руб. 27 октяб­ря 1576 г. дал 50 руб. В 1572/73 г. он с сыном кня­зем Миха­и­лом дали по себе и по Федо­ре Бер­се­не­ве и по роди­те­лям вот­чи­ну в Юрьев­ском уез­де сель­цо Кал­мань (Кал­ман), при­дан­ную вот­чи­ну невест­ки кня­зя Федо­ра, и взя­ли сда­чи 400 руб. (Вклад­ная кни­га Тро­и­це-Сер­ги­е­ва мона­сты­ря. М., 1987. С. 100; Чер­ка­со­ва М.С. Зем­ле­вла­де­ние Тро­и­це-Сер­ги­е­ва мона­сты­ря в XV–XVI вв. М., 1996. С. 142).
Князь Федор Ива­но­вич Пожар­ский, умер­ший 2 июля 1581 г. (Саве­лов Л.М. Кня­зья Пожар­ские // Лето­пись исто­ри­ко-родо­слов­но­го обще­ства в Москве. 1906. Вып. 2–3. С. 18). Одна­ко на самом деле про­изо­шла пута­ни­ца с име­на­ми двух пол­ных тезок (о такой опас­но­сти пре­ду­пре­ждал и Л.М. Саве­лов). Ведь сам факт того, что захо­ро­не­ния кня­зей Хво­ро­сти­ни­ных и кня­зей Пожар­ских рас­по­ло­же­ны рядом, не был слу­чай­ным. Кро­ме того, недав­но обна­ру­жен доку­мент, в кото­ром род­ной дед кня­зя Дмит­рия Михай­ло­ви­ча упо­ми­нал­ся и после 1581 г. В явоч­ной чело­бит­ной о побе­ге, раз­бой­ни­ка, пой­ман­но­го в Пурех­ской воло­сти Лухов­ско­го уез­да, дати­ро­ван­ной октяб­рем 1582 г., упо­ми­на­ют­ся люди кня­зя Миха­и­ла Федо­ро­ви­ча Пожар­ско­го и кня­зя Федо­ра Ива­но­ви­ча Пожар­ско­го. (Машта­фа­ров А.В. Явоч­ные чело­бит­ные 1568–1612 годов из архи­ва Суз­даль­ско­го Покров­ско­го деви­чье­го мона­сты­ря // Рус­ский дипло­ма­та­рий. М., 2003. С. 286), позд­нее постриг­ся под име­нем Фео­до­рит и был похо­ро­нен вме­сте с женой Мав­рой в Тро­и­це-Сер­ги­е­вом мона­сты­ре.
~ Мав­ра N, † 1615 г. умер­ла 17 фев­ра­ля 1615 г. (Спи­сок погре­бен­ных в Тро­иц­кой Сер­ги­е­вой лав­ре от осно­ва­ния оной до 1880 года. М., 1880. С. 30; Гирш­берг В.Б. Мате­ри­а­лы для сво­да над­пи­сей на камен­ных пли­тах Моск­вы и Под­мос­ко­вья XIV–XVII вв. Ч. 1 // Нумиз­ма­ти­ка и эпи­гра­фи­ка. Т. 1. М., 1960. С. 40-41).
25.8. Иван Ива­но­вич Немой Тре­тья­ков
Тысяч­ник 3-й ста­тьи из Ста­ро­дуб­ских кня­зей. В Дво­ро­вой тет­ра­ди из Ста­ро­дуб­ских кня­зей с поме­той «Иван поме­стье отка­зал Миха­и­лу он слу­жит» (Тысяч­ная кни­га 1550 г. и Дво­ро­вая тет­радь 50-х годов XVI в. М.; Л., 1950. С. 63, 123). По Бояр­ской кни­ге 1556/57 г. был на корм­ле­нии в Берен­де­ев­ском стане Дмит­ров­ско­го уез­да с 1550 г. по 29 июня 1552 г. Запи­сан в 20 ста­тью, оклад 12 руб. Вот­чи­ны за ним пол­тре­ти сохи, поме­стье в 500 чет­вер­тей: …Князь Иван Немой княж Ива­нов сын Тре­тья­ков Пожар­ско­го. Съе­хал с Берен­де­е­ва на Пет­ро­во заго­вей­но 6О-го, дер­жал 2 году. Вот­чи­ны за ним пол­тре­ти сохи, поме­стья 500 чети. По ста­ро­му смот­ру людей его 4 (ч) в доспе­сех. В Сер­пу­хо­ве смотр не был — годо­вал в Сви­яж­ском горо­де. А лета 7060 чет­вер­та­го в Сви­яж­ском поме­стья ска­зал за собою на 400 чети, вот­чи­ны 130 чети; сам на коне в доспе­се; людей его 4 (ч) в доспе­сех и в шело­мех, 3 (ч) на конех, а (ч) на мерине на доб­ре, с копьи и С рога­ти­на­ми, да конь прост. А по уло­же­нью взя­ти с него з зем­ли 5 (ч) в доспе­сех да (ч) в теги­ляе. И не додал (ч) в доспе­се да (ч) в [100] теги­ляе. А по /Л. 87 об./ ново­му окла­ду дати ему на его голо­ву в 20 ста­тье 12 руб­лев да на люди з зем.ли пять руб­лев, а не дода­ти ему 6 руб­лев. Отсут­ство­вал на смот­ре в Сер­пу­хо­ве в июне 1556 г., так как годо­вал в Сви­яж­с­ке (Рус­ский дипло­ма­та­рий. Вып. 10. М., 2004. С. 100-101). В 1557/58 г. был в Каза­ни в при­ка­зе в город­ни­чих (Раз­ряд­ная кни­га 1475–1598 гг. М., 1966. С. 172).
За ним и его бра­том Ива­ном Ива­но­ви­чем в 1566/1567 г. в Ста­ро­дуб­ском уез­де было село Волосьи­ни­но, дерев­ни Ново Коси­ко­во, Шах­ма­тов­ское, Змейкино,Пятково, Мат­ре­нин­ское. Кня­зьям Федо­ру и Ива­ну Пожар­ским до 1588–1589 гг. при­над­ле­жа­ло поме­стье пустошь Поли­би­но (Пого­рел­ко­во) на р. Туду (13 чет­вер­тей) в Жило­го­стиц­кой воло­сти Ржев­ско­го уез­да (Пис­цо­вая при­пра­воч­ная кни­га 1588–1589 годов уез­да Рже­вы Воло­ди­ме­ро­вой (поло­ви­на кня­зя Дмит­рия Ива­но­ви­ча) 2014, с. 177). Князь Иван Ива­но­вич Пожар­ский-Тре­тья­ков высту­пил послу­хом в «дан­ной» кня­зя Гри­го­рия Семе­но­ва сына Пожар­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю в 1557/1558 г. – на сель­цо Бого­яв­лен­ское в Ста­ро­дуб­ском уез­де, а так­же послу­хом в «дан­ной» кня­зей Семе­на и Миха­и­ла Бори­со­вых детей Пожар­ских Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю – на пусто­ши Нефе­дов­ское, Сере­не­во, Оста­по­во и др. в Муг­ре­еве в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском в 1557/1558 г. (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. 1998, № 99, 101).
б/д
26.8. Петр Ива­но­вич
б/д
27.8. Юрий Ива­но­вич
б/д
27а.8. ино­ка Ани­сья Ива­нов­на
Погре­бе­на в Тро­и­це-Сер­ги­е­вом мона­сты­ре. В 1563 г. её брат Фео­дор дал по ней вклад в Суз­даль­ский Спа­со-Евфи­мьев­ский мона­стырь.

XX коле­но

28.9. Миха­ил Васи­лье­вич
29.9. Тимо­фей Васи­лье­вич
30.9. Петр Васи­лье­вич
В 1551—1557 гг. бра­тья упо­ми­на­ют­ся как яро­слав­ские поме­щи­ки.
1556/57 г. — Кни­га раз­да­чи жало­ва­нья слу­жи­лым людям госу­да­ре­ва пол­ка (отры­вок). /Л. 15/ 17 ста­тья по 20 рублев/Л. 34/ Князь Петр княж Васи­льев сын Пожар­ско­го. Съе­хал с поло­ви­ны Дмит­ро­ва на Пет­ров день 63, дер­жал год. Вот­чи­ны за ним чет­верть сохи, поме­стья 200 чет­вер­тей. По ста­ро­му смот­ру людей его 3 (ч) в доспе­сех. В Сер­пу­хо­ве смотр не был — годо­вал в Сви­яж­ском. Лета 7063 в Сви­яж­ском на году князь Петр сам на коне в доспе­се без шело­ма, в саа­да­ке и в саб­ле; людей его 2 (ч) в [89] доспе­сех, на одном шап­ка желез­ная, в саа­да­цех и в саб­лях, с рога­ти­на­ми; поме­стья ска­зал за собою на 200 чети, а вот­чи­ны на 80 чети. А по уло­же­нью взя­ти с него з зем­ли 3 (ч) в доспе­сех. А по ново­му окла­ду дати было ему на его голо­ву в 18 ста­тье /Л. 34 об./ 17 руб­лев да на люди з зем­ли 6 руб­лев. И ныне ему и на люди денег не дати.
31.10. Федор Ива­но­вич Мень­шо­го
В Дво­ро­вой тет­ра­ди из Ста­ро­дуб­ских кня­зей (Тысяч­ная кни­га 1550 г. и Дво­ро­вая тет­радь 50-х годов XVI в. М.; Л., 1950. С. 123). В 1562/1563 г. князь Федор Ива­но­вич Пожар­ский писец Зао­неж­ских пого­стов Обо­неж­ской пяти­ны (Пис­цо­вые кни­ги Обо­неж­ской пяти­ны 1496 и 1563 гг. Л., 1930. С. 221, 222). Князь Федор Ива­но­вич Пожар­ский 20 мар­та 1562 г. с дру­ги­ми детьми бояр­ски­ми пору­чил­ся по кня­зе И. Д. Бель­ском в 10 тыс. руб. (Анто­нов А.В. Поруч­ные запи­си 1527–1571 годов // Рус­ский дипло­ма­та­рий. Вып. 10. М., 2004. С. 17). В 1565–1576 гг. вхо­дил в Зем­ский двор. Око­ло 28 мар­та 1565 г. пору­чил­ся (напи­са­но, что у него поме­стье в Мещев­ске) с кня­зья­ми и детьми бояр­ски­ми круп­ной сум­мой денег в вер­но­сти И. П. Яко­вле­ва. В 1565 г. отправ­лен в ссыл­ку в Сви­яж­ский уезд. Вско­ре кня­зя Ф. И. Пожар­ско­го «госу­дарь велел от казан­ско­го жития отста­вить». В 1575/76 г. в вой­ске на Бере­гу голо­ва при вто­ром вое­во­де боль­шо­го пол­ка. Вес­ной 1576 г. голо­ва в боль­шом пол­ку в Сер­пу­хо­ве (Рус­ский дипло­ма­та­рий. Вып. М., 2004. 10. С. 49; Раз­ряд­ная кни­га 1475–1598 гг. М., 1966. С. 265; Раз­ряд­ная кни­га 1475–1605 гг. Т. 2. Ч. 2. М., 1982. С. 409; Анто­нов А.В. Поруч­ные запи­си 1527–1571 годов // Рус­ский дипло­ма­та­рий. Вып. 10. М., 2004. С. 49; Спи­сок с пис­цо­вой и меже­вой кни­ги горо­да Сви­яж­ска и уез­да пись­ма и меже­ва­ния Ники­ты Васи­лье­ви­ча Бори­со­ва и Дмит­рия Андре­еви­ча Кики­на (1565–1567 г.). Казань, 1909 С. 22, 48, 79, 83).
В 1557/1558 г. его отец кн. Иван Ива­но­вич с детьми Федо­ром и Андре­ем выку­пил у Мити и Васи­лия Рюмы Ярцо­вых детей Тимо­фе­е­ва, быв­шую вот­чи­ну сво­е­го дяди, кня­зя Семе­на Федо­ро­ва сына Пожар­ско­го,– сель­цо Стар­ко­во с сели­ща­ми Михай­лов­ское, Под­дуб­ное и Тара­сов­ское в Крив­цо­ве стане Юрьев­ско­го уез­да. В 1557/1558 г. Юрий Афа­на­сьев сын Дмит­ри­ев купил эту вот­чи­ну у кня­зя Ива­на Мень­шо­го Ива­но­ва сына Пожар­ско­го и его детей (РД. Вып. 1, с. 65, № 136, 137; Каш­та­нов 1996, с. 136-137). Федор Ива­но­вич Пожар­ский дал вкла­ды Тро­и­це-Сер­ги­е­ву мона­сты­рю 11 авгу­ста 1563 г., 27 октяб­ря 1576 г. (Вклад­ная кни­га Тро­и­це-Сер­ги­е­ва мона­сты­ря. М., 1987. С. 100). В 1556/1557 г. кня­зья Васи­лий Ива­но­вич, Иван и Петр Васи­лье­ви­чи, Федор и Иван Ива­но­ви­чи, Тимо­фей Федо­ро­вич и Петр Бори­со­ви­чи Пожар­ские дали Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском пустошь Кле­стов­ское с сели­ща­ми по кня­зе Дани­ле Семе­но­ви­че Пожар­ском, по его отце и мате­ри. Преду­смот­ре­на воз­мож­ность выку­па вот­чи­ны роди­ча­ми за 80 руб. (Шума­ков С.А. Обзор гра­мот кол­ле­гии эко­но­мии. Вып. 5. М., 2002. С. 21-22). В 1572/1573 г. князь Ф. И. Мень­шой Пожар­ский дал Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю отца сво­е­го вот­чи­ну по его при­ка­зу по отце кня­зе И. И. Мень­шом Пожар­ском, по мате­ри Мат­рене (в ино­че­стве Мар­фе), по бра­те кня­зе Яко­ве и сест­ре Анне в Муг­ре­еве в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском дерев­ни Гри­го­рье­во, Раме­нье, Мат­фей­ко­во, Олту­хо­во, Левон­тье­во, Взвоз, почи­нок Микуль­ки­но (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. М., 1998. № 180). В 1577/1578 г. за кня­зем Федо­ром Ива­но­ви­чем Пожар­ским в вот­чине в Скул­нев­ском стане Коло­мен­ско­го уез­да было сель­цо Куз­мин­ское (175 чет­вер­тей сред­ней зем­ли) (Пис­цо­вые кни­ги Мос­ков­ско­го госу­дар­ства XVI в. Ч. 1. Отд. 1. СПб., 1872. С. 451). В 1565-1567 гг. имел поме­стье жере­бей в селе Бусур­ман­ская сло­бо­да в Сви­яж­ском (Спи­сок с пис­цо­вой и меже­вой кни­ги горо­да Сви­яж­ска и уез­да пись­ма и меже­ва­ния Ники­ты Васи­лье­ви­ча Бори­со­ва и Дмит­рия Андре­еви­ча Кики­на (1565–1567 г.). Казань, 1909 С. 22, 48, 79, 83).
В 1569—1575 гг. упо­ми­на­ет­ся как сви­яж­ский поме­щик.
Послух в дан­ной кня­зя Федо­ра Ива­но­ви­ча Тре­тья­ко­ва Пожар­ско­го, кото­рый в 1572/1573 г. с сыном кня­зем Миха­и­лом дали Тро­и­це-Сер­ги­е­ву мона­сты­рю вот­чи­ну сына при­дан­ную (Федо­ра Ива­но­ви­ча Бер­се­не­ва) в Шут­кине стане Юрьев Поль­ско­го уез­да село Кал­мань (Архив СПб ИИРАН. Ф. 29. Оп. 1. Д. 8. № 1507. Л. 2151-2152). Послух в дан­ной 1568/1569 г. кня­зя Ива­на Пет­ро­ви­ча Пожар­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю на дерев­ни и сели­ще в Муг­ре­еве в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. М., 1998. № 155).
~ кнж. Ана­ста­сия Ива­нов­на Хво­ро­сти­ни­на
В пуб­ли­ка­ции актов Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­ми­е­ва мона­сты­ря, под­го­тов­лен­ной С.Н. Кисте­ре­вым и Л.А. Тимо­ши­ной в 1998 г., впер­вые был издан один при­ме­ча­тель­ный доку­мент: дан­ная кня­ги­ни Ана­ста­сии Ива­нов­ны – жены кня­зя Федо­ра Ива­но­ви­ча Пожар­ско­го, пере­дав­шей в мона­стырь село Могу­чее с дерев­ня­ми в Ста­ро­ду­бе
Ряпо­лов­ском в 7095 (1586/1587) году. Она объ­яс­ни­ла свое пра­во рас­по­ря­же­ния этой вот­чи­ной необыч­но: тем, что «ту мне вот­чи­ну село Могу­чее з дерев­ня­ми дал князь мой княж Федор Ива­но­вич за при­да­ное за три­ста руб­лей». Рас­по­ря­ди­лась она ею как вкла­дом «по сво­ей душе» и для поми­на­ния сво­их роди­те­лей: «кня­зя ино­ка
Иоси­фа, кня­ги­ню ино­ку Софью, кня­зя ино­ка Део­ни­сья, кня­зя Пет­ра, кня­зя ино­ка Афо­на­сья, ино­ку Маре­мья­ну». На выкуп вот­чи­ны был нало­жен запрет: «а нет дела до тое вот­чи­ны ни роду мое­му, ни пле­мя­ни». Сло­вом, созда­ет­ся впе­чат­ле­ние како­го-то семей­но­го раз­де­ла, но речь не об этом. Уда­ет­ся вос­ста­но­вить, что кня­ги­ня Ана­ста­сия Ива­нов­на Пожар­ская про­ис­хо­ди­ла из замет­но­го рода яро­слав­ских кня­зей-оприч­ни­ков Хво­ро­сти­ни­ных. Инок Иосиф – это ее отец князь Иван Михай­ло­вич Хво­ро­сти­нин – тысяч­ник по Коломне в 1550 г., носив­ший высо­кий дум­ный чин околь­ни­че­го. Он умер в 1571 г. и при­нял постриг в Ростов­ском Бори­со­глеб­ском мона­сты­ре. Упо­мя­ну­тый в спис­ке для поми­на­ния «князь Петр», воз­мож­но, князь Петр Ива­но­вич Хво­ро­сти­нин. Дру­гой брат Дмит­рий Ива­но­вич, в мо-
наше­стве, дей­стви­тель­но, при­нял имя Дио­ни­сий. В духов­ной 1602 г. кня­зя Федо­ра Ива­но­ви­ча Хво­ро­сти­ни­на, как обра­щал вни­ма­ние В.Б. Кобрин, одним из душе­при­каз­чи­ков высту­пи­ла его сест­ра «кня­ги­ня Наста­сья княж Федо­ро­ва кня­ги­ня Пожар­ска­го». Она же и выда­ла упо­мя­ну­тую дан­ную 1586/87 г. на село Могу­чее с дерев­ня­ми. (Духов­ное заве­ща­ние кня­зя Ф.И. Хво­ро­сти­ни­на / Публ. С. Шере­ме­те­ва // Рус­ский архив, № 4. 1896. С. 572; Весе­лов­ский С.Б. Иссле­до­ва­ния по исто­рии оприч­ни­ны. М., 1963. С. 235; Кобрин В.Б. Мате­ри­а­лы гене­а­ло­гии кня­же­ско-бояр­ской ари­сто­кра­тии XV–XVI вв. М., 1995. С. 63; Акты суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. / Сост. С.Н. Кисте­рев, Л.А. Тимо­ши­на. М., 1998. № 225. С. 424–426).
Андрей Ива­но­вич
В 1557/1558 г. его отец кн. Иван Ива­но­вич с детьми Федо­ром и Андре­ем выку­пил у Мити и Васи­лия Рюмы Ярцо­вых детей Тимо­фе­е­ва, быв­шую вот­чи­ну сво­е­го дяди, кня­зя Семе­на Федо­ро­ва сына Пожар­ско­го,– сель­цо Стар­ко­во с сели­ща­ми Михай­лов­ское, Под­дуб­ное и Тара­сов­ское в Крив­цо­ве стане Юрьев­ско­го уез­да. В 1557/1558 г. Юрий Афа­на­сьев сын Дмит­ри­ев купил эту вот­чи­ну у кня­зя Ива­на Мень­шо­го Ива­но­ва сына Пожар­ско­го и его детей (РД. Вып. 1, с. 65, № 136, 137; Каш­та­нов 1996, с. 136-137).
32.10. Иван Ива­но­вич
32а.10. Иаков Иоан­но­вич
Погре­бен в Суз­даль­ском Спа­со-Евфи­мьев­ском мона­сты­ре.
32б.10. Анна Иоан­нов­на † до 1573 г.
Погре­бе­на в Суз­даль­ском Спа­со-Евфи­мьев­ском мона­сты­ре.
33.13. Петр Бори­со­вич Коро­ва, ум. до 1571
Тысяч­ник 3-й ста­тьи из Ста­ро­дуб­ских кня­зей (Тысяч­ная кни­га 1550 г. и Дво­ро­вая тет­радь 50-х годов XVI в. М.; Л., 1950. С. 63). По Бояр­ской кни­ге 1556/57 г. дол­жен был поехать воло­сте­лем в волость Соль Боль­шая Костром­ско­го уез­да в 1554/55 г., но не был там, так как волость с 1 сен­тяб­ря 1555 г. была пере­ве­де­на на денеж­ный оброк. Запи­сан в 17 ста­тью. Оклад 20 руб. Вот­чи­ны за ним пол­пол­пол­чет­вер­ти сохи, поме­стья на 503 чет­вер­ти (Рус­ский дипло­ма­та­рий. Вып. 10. М., 2004. С. 88). Князь Петр княж Бори­сов сын Пожар­ско­го. Дана была ему Соль Бол­шая, и он не наез­жи­вал. Вот­чи­ны за ним отца его пол-пол-пол­чет­вер­ти сохи, поме­стья 503 чет­вер­ти. По ста­ро­му смот­ру людей его на году в Каза­ни 6 (ч) на конех, в них 5 (ч) в доспе­сех. В Сер­пу­хо­ве смотр не был — годо­вал в Каза­ни. А лета 7060 чет­вер­та­го на Сви­я­ге сам на арга­ма­чиш­ке в доспе­се и в шело­ме; людей его 5 (ч) в доспе­сех без шело­мов, 4 (ч) на кониш­кех, пятой на мери­не­ш­ке; поме­стья ска­зал на пол-200 чет­вер­тей, вот­чи­ны на 30 чет­вер­тей. А по уло­же­нью взя­ти с него з зем­ли 2 (ч) в доспе­сех да (ч) в теги­ляе. И пере­дал 3 (ч) в доспе­сех, а не додал (ч) в теги­ляе /Л. 27 об./ да 5 шело­мов. А по ново­му окла­ду дати­на его голо­ву в 17 ста­тье 20 руб­лев да на люди з зем­ли 5 руб­лев, да на пере­да­точ­ных людей 6 руб­лев, а не дода­ти ему 9 руб­лев (РД. Вып. 10, с. 88).
Вла­дел вот­чи­на­ми в Суз­даль­ском уез­де, кото­рые пере­дал сыну. Его сын, князь Иван Пет­ро­вич Пожар­ский, в 1568/1569 г. дал Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю (за долг отца) в Муг­ре­еве в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском «отца бла­го­сло­ве­ние»– дерев­ни Офо­нин Почи­нок, Хухо­ров Почи­нок, Цари­щев Почи­нок, сели­ще Боза­ро­во. В 1571/1572 г. И. П. Пожар­ский соста­вил заве­ща­ние, по кото­ро­му пере­дал Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю за долг отца в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском дерев­ни Офо­нин, Хухо­ров, Цари­щев и сели­ще База­ров. «Деда и отца бла­го­сло­ве­ние» в Муг­ре­еве в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском – сель­цо Дмит­ри­ев­ское с дерев­ня­ми – он дал мате­ри Фео­до­сье «до ее живо­та», а затем заве­щал Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю. Еще одну вот­чи­ну деда и отца в Муг­ре­еве в Кочин­ги­ре – дерев­ни Тель­пи­но, Горо­ди­ще, Ива­ни­ше­во, Риго­на, Чару­зо­во (вот­чи­ну мате­ри) – он так­же отдал мона­сты­рю за долг отца и свой.
В 1556/1557 г. кня­зья Васи­лий Ива­но­вич, Иван и Петр Васи­лье­ви­чи, Федор и Иван Ива­но­ви­чи, Тимо­фей Федо­ро­вич и Петр Бори­со­ви­чи Пожар­ские дали Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском пустошь Кле­стов­ское с сели­ща­ми по кня­зе Дани­ле Семе­но­ви­че Пожар­ском, по его отце и мате­ри. Преду­смот­ре­на воз­мож­ность выку­па вот­чи­ны роди­ча­ми за 80 руб. (Шума­ков С.А. Обзор гра­мот кол­ле­гии эко­но­мии. Вып. 5. М., 2002. С. 21-22) . Послух в духов­ной кня­зя Ива­на Боль­шо­го Ива­но­ви­ча Пожар­ско­го в 1556/1557 г. В 1571/1572 г. кня­ги­ня Фео­до­сья (жена кня­зя П. Б. Пожар­ско­го и дочь кня­зя Семе­на Михай­ло­ви­ча Мезец­ко­го) и князь Петр Тимо­фе­е­вич Пожар­ский, душе­при­каз­чи­ки И. П. Пожар­ско­го, пере­да­ли по его духов­ной Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю в Муг­ре­еве в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском сель­цо Дмит­ри­ев­ское с 22 дерев­ня­ми, 3 пусто­ша­ми и сели­щем (Шума­ков. Обзор. Вып. 5, с. 26-27; Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. 1998, № 106, 165, 167; Юрга­нов 1992, с. 46).
В духов­ной гра­мо­те 1572 г. царь Иван Гроз­ный пере­да­вал сыну Ива­ну в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском село Дмит­ри­ев­ское с дерев­ня­ми, при­над­ле­жав­шее кня­гине Фео­до­сии, доче­ри кня­зя Семе­на Мезец­ко­го, с детьми (ДДГ, с. 434-435).
В 1566/67 г. соглас­но разъ­ез­жей пис­цов Ф.И. Бутур­ли­на и подья­че­го М.К. Тук­ма­чё­ва сель­цо Дмит­ри­ев­ское при­над­ле­жит сно­хе Б.Ф.Пожарского Федо­сье Семё­новне Пожар­ской, урож­дён­ной княжне Мезецкой.14
К это­му вре­ме­ни её муж князь Пётр Бори­со­вич Коро­ва-Пожар­ский умер. Сель­цо пере­шло к его сыну Ива­ну, кото­ро­го и опе­ка­ла мать – кня­ги­ня Феодосья.15 В 1571/72 г. Иван Пет­ро­вич Пожар­ский соста­вил духов­ное заве­ща­ние, в кото­ром после сво­ей смер­ти пере­да­вал сель­цо Дмит­ри­ев­ское сво­ей мате­ри кня­гине Фео­до­сье до её смер­ти. После это­го вот­чи­на долж­на была быть пере­да­на в вот­чи­ну Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю на помин моло­до­го кня­зя
и его роди­те­лей. Пред­ста­ви­те­ли кня­же­ско­го рода Пожар­ских мог­ли выку­пить у мона­сты­ря дан­ную вот­чи­ну, упла­тив 100 рублей.16 Сво­и­ми душе­при­каз­чи­ка­ми И.П.Пожарский назна­чил мать и дядю – кня­зя Пет­ра Тимо­фе­е­ви­ча Пожар­ско­го. В этом же году кня­ги­ня Ф.Пожарская и князь П.Т. Пожар­ский пере­да­ли сель­цо Дмит­ри­ев­ское с хра­мом Дмит­рия Солун­ско­го, а так­же все при­над­ле­жа­щие дерев­ни, почин­ки и пусто­ши, кро­ме дерев­ни Три Дво­ри­ща, Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю. При­чем без преду­смот­рен­ной духов­ной И.П.Пожарского воз­мож­но­сти для пред­ста­ви­те­лей рода выку­пить дан­ную вотчину.17 А дерев­ню Три Дво­ри­ща, по пору­че­нию кня­ги­ни Фео­до­сьи, князь П.Т. Пожар­ский про­дал за 15 руб­лей и «шубу белью хреб­то­ву» кня­зю Миха­и­лу Федо­ро­ви­чу Тре­тья­ко­ву Пожар­ско­му, отцу Дмит­рия Михай­ло­ви­ча Пожарского.18
За кн. Пет­ром Пожар­ским в 1575/76 г.–1588 г. в поме­стье была дерев­ня Гри­ва Ста­рая на р. Север­ке в Бере­з­о­поль­ском стане Ниже­го­род­ско­го уез­да в 25 чет­вр­тей зем­ли (Акты слу­жи­лых зем­ле­вла­дель­цев XV–начала XVII в. Т. 1. М., 1997. № 133). В 1556/1557 г. князь П. Б. Пожар­ский взял у каз­на­чея Спас­ско­го мона­сты­ря жем­чуж­ное оже­ре­лье и серь­ги вза­мен дан­ной на свою при­да­ную вот­чи­ну (Архив П. М. Стро­е­ва. Т. I // Рус­ская исто­ри­че­ская биб­лио­те­ка. Т. 32. Пг., 1915. С. 425-426).
Его сын Иван Пет­ро­вич Пожар­ский в 1568/1569 г. дал Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю (за долг отца) в Муг­ре­еве в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском отца бла­го­сло­ве­ние дерев­ни Офо­нин Почи­нок, Хухо­ров Почи­нок, Цари­щев Почи­нок, сели­ще Боза­ро­во. В 1571/1572 г. князь И. П. Пожар­ский соста­вил заве­ща­ние, по кото­ро­му дал Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю за долг отца в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском дерев­ни Офо­нин, Хухо­ров, Цари­щев и сели­ще База­ров. Деда и отца бла­го­сло­ве­ние в Муг­ре­еве в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском сель­цо Дмит­ри­ев­ское с дерев­ня­ми он дал мате­ри Фео­до­сье до ее живо­та, а затем Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю. Еще одну вот­чи­ну деда и отца в Муг­ре­еве в Кочин­ги­ре дерев­ни Тель­пи­но, Горо­ди­ще, Ива­ни­ше­во, Риго­на, Чару­зо­во (вот­чи­ну мате­ри) он так­же отдал мона­сты­рю за долг отца и свой. В 1571/1572 г. кня­ги­ня Фео­до­сья (дочь кня­зя Семе­на Мезец­ко­го) и князь Петр Тимо­фе­е­вич Пожар­ский, душе­при­каз­чи­ки, по духов­ной кня­зя Ива­на Пет­ро­ви­ча Пожар­ско­го дали Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю в Муг­ре­еве в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском сель­цо Дмит­ри­ев­ское с 22 дерев­ня­ми, 3 пусто­ша­ми и сели­щем. В 1571/1572 г. князь Петр Тимо­фе­е­вич Пожар­ский по при­ка­зу сно­хи, жены кня­зя Пет­ра Бори­со­ви­ча Пожар­ско­го Фео­до­сьи, про­дал в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском в Муг­рее дерев­ню Три Дво­ри­ща (быв­шую вот­чи­ну кня­зя М. И. Пожар­ско­го, куп­лен­ную его дядей кня­зем Бори­сом Федо­ро­ви­чем Пожар­ским) за 15 руб. Миха­и­лу Федо­ро­ву сыну Тре­тья­ко­ву Пожар­ско­му (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. М., 1998. № 94, 96, 155, 166, 169, 170, 172, 173). В 1571/1572 г. кня­ги­ня Мария Семе­нов­на, жена кня­зя В. И. Ков­ро­ва (и дочь кня­зя Семе­на Михай­ло­ви­ча Мезец­ко­го), дала Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю по сво­ем све­к­ре кня­зе Иване, по муже, по детях кня­зьях Юрии и Алек­сан­дре Ков­ро­вым вот­чи­ну мужа и детей в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском в Ков­ро­ве сель­цо Андре­ев­ское с дерев­ня­ми Суво­ров­ское Сал­та­но­во, Угри­мо­во Фро­ло­во, пусто­шью Савин­ское. В 1571/1572 г. кня­ги­ня Мария Ков­ро­ва и кня­ги­ня Федо­сья, жена кня­зя Пет­ра Бори­со­ви­ча Пожар­ско­го, дали Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю сво­е­го отца кня­зя С. М. Мезец­ко­го бла­го­сло­ве­ние в память по отце и по мате­ри Пела­гее, по муже Марии кня­зе В. И. Ков­ро­ве, по муже Федо­сьи кня­зе П. Б. Пожар­ском, и по детях кня­зьях Юрии, Алек­сан­дре, Иване, княжне Вар­ва­ре, дяде кня­зе П. М. Мезец­ком свою вот­чи­ну в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском сель­цо Луч­ки­но с дерев­ня­ми 12 дерев­ня­ми, 1 почин­ком и 2 сели­ща­ми (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. М., 1998. № 106, 165, 167; Шума­ков С.А. Обзор гра­мот кол­ле­гии эко­но­мии. Вып. 5. М., 2002. С. 26-27).
9. Акты суз­даль­ско­го Спа­со-Евфмиье­ва мона­сты­ря. С. 27-28.
10. Там же. С. 215-216.
11. Там же. С. 297.
12. Там же. С. 107-108.
13. Там же. С. 146.
14. Там же. С. 301-302.
15. Юрга­нов А.Л. «Ста­ро­дуб­ский» удел М.И.Воротынского. // Архив рус­ской исто­рии. Вып. 2. М. 1992. С. 46.
16. Саве­лов Л.М. Кня­зья Пожар­ские. // Лето­пись исто­ри­ко-родо­слов­но­го обще­ства в Москве. М. 1906. С. 40-42.
17. Сбор­ник ста­рин­ных бумаг, хра­ня­щих­ся в музее П.И.Щукина. Ч. 4. М. 1898. С. 91-92.
18. Вла­ди­мир­ские губерн­ские ведо­мо­сти. Часть неофи­ци­аль­ная. № 18., 1855.
~ кнж. Фео­до­сия Семе­нов­на Мезец­кая
33а.14. Евфро­си­ния Ива­нов­на
~ Иван Ива­но­вич Мячи­ков
33б.14. Агра­фе­на Ива­нов­на
~ Сте­пан Неве­жин-Коп­нин
34.16. Петр Тимо­фе­е­вич Щепа
В мар­те 1581 г. намест­ник в Вяц­ких горо­дах (Раз­ряд­ная кни­га 1475–1605 гг. Т. 3. Ч. 1. М., 1984. С. 157). Выбор­ный дво­ря­нин из Белой с окла­дом в 500 чет­вер­тей в нача­ле 1590-х гг. Выбор­ный дво­ря­нин из Луха с окла­дом в 235 чет­вер­тей в 1602/03 гг. (Ста­ни­слав­ский А.Л. Тру­ды по исто­рии госу­да­ре­ва дво­ра в Рос­сии XVI–XVII веков. М., 2004. С. 275, 354). Он зани­мал какое-то вре­мя пост вое­во­ды в малень­ком Уржу­ме, на Москве несколь­ко лет слу­жил «объ­ез­жим голо­вой» — то «в Белом горо­де на боль­шом поса­де», то в Китай-горо­де.
Князь Петр Тимо­фе­е­вич, в 1568/1569 г. пере­дал Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском пустошь Иван­ко­во Вар­но­пин­ское (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. 1998, № 130, 145, 146, 156). В 1626–1630 гг. за бояри­ном, кня­зем Д. М. Пожар­ским в стане Ста­ро­дуб Ряпо­лов­ский Суз­даль­ско­го уез­да упо­мя­ну­та вот­чи­на, рань­ше при­над­ле­жав­шая кня­зю Пет­ру Тимо­фе­е­ви­чу Пожар­ско­му, – сель­цо, «что была дерев­ня Фале­ле­е­во Федо­то­во на Сухо­до­ле» и 4 пусто­ши (68 чет­вер­тей). За кня­зем Рома­ном Пет­ро­ви­чем Пожар­ским была родо­вая вот­чи­на его отца, кня­зя Пет­ра Тимо­фе­е­ви­ча Пожарского,–треть села Тро­иц­кое на Пру­де с дерев­ней и 3 пусто­ша­ми (108 чет­вер­тей). Князь Федор Ива­но­вич Пожар­ский вла­дел родо­вой вот­чи­ной, рань­ше запи­сан­ной за кня­зем Пет­ром Тимо­фе­е­ви­чем Пожар­ским, – дерев­ней Мура­вье­во на Сухо­до­ле и 4 пусто­ша­ми (78 чет­вер­тей) (РГА­ДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 11320, л. 1074-1080).
34а.16. Мария Тимо­фе­ев­на
~ кн. Андрей Иоан­но­вич Мялов­ский. Упо­мин. в 1557 г
35.22. Семен Бори­со­вич
В Дво­ро­вой тет­ра­ди из Ста­ро­дуб­ских кня­зей (Тысяч­ная кни­га 1550 г. и Дво­ро­вая тет­радь 50-х годов XVI в. М.; Л., 1950. С. 123). С дру­ги­ми детьми бояр­ски­ми пору­чил­ся по Л. А Сал­ты­ко­ве и его сыно­вьях Миха­и­ле и Иване в 1564/1565 г. в их вер­но­сти в 5 тыс. руб. (Анто­нов А.В. Поруч­ные запи­си 1527–1571 годов // Рус­ский дипло­ма­та­рий. Вып. 10. М., 2004. С. 37). В 1565 г. отправ­лен в ссыл­ку в Сви­яж­ский уезд (Спи­сок с пис­цо­вой и меже­вой кни­ги горо­да Сви­яж­ска и уез­да пись­ма и меже­ва­ния Ники­ты Васи­лье­ви­ча Бори­со­ва и Дмит­рия Андре­еви­ча Кики­на (1565–1567 г.). Казань, 1909. С. 24, 80, 83). Остав­лен на посе­ле­нии в Казан­ском крае после амни­стии 1 мая 1566 г. (Скрын­ни­ков Р.Г. Цар­ство тер­ро­ра. СПб., 1992. С. 247-250).
Имел родо­вые вот­чи­ны в Суз­даль­ском уез­де. В 1557/1558 г. Семен вме­сте с бра­том Миха­и­лом дали Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю «по сво­ем отце», кня­зе Бори­се Васи­лье­ви­че, пусто­ши Нефе­дов­ское, Сере­но­во, Оста­по­во, Осмоль­ков­ское, Исто­мин­ское, Бата­на­со­во, Син­ко­во в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском в Муг­ре­еве. В 1564/1565 г. куп­лен­ные у бра­тьев дерев­ню Ботен­ское (Батин­ское) и пусто­ши Каза­ри­нов­ское и Кур­че­ва­нов­ское в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском князь И. В. Пожар­ский так­же пере­дал Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю. В 1566/1567 г. за кня­зем Семе­ном Пожар­ским в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском чис­ли­лась дерев­ня Ново Иню­ши­но. В 1577/1578 г. Семен Бори­со­вич Пожар­ский дал Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю свою отчи­ну в Муг­ре­еве в Ста­ро­дуб­ском уез­де за р. Клязь­мою – пустошь уса­ди­ще Кочен­гир, дерев­ни Тиши­ни­но­во и Ново­и­ню­шин­ское, пол­де­рев­ни Чери­по­в­ское (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. 1998, № 101; 130; 148, л. 9; 202). В 1568–1569 гг. в Едом­ской воло­сти Яро­слав­ско­го уез­да за кня­зем С. Б. Пожар­ским зна­чи­лось поме­стье в 8 дере­вень (190 чет­вер­тей сред­ней зем­ли) (РГА­ДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 545, л. 523; ПМЯ­рУ 2000, с. 167-168).
В 1557/1558 г. кня­зья Семен и Миха­ил Бори­со­вы дети Пожар­ские дали Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю по сво­ем отце кня­зе Бори­се Васи­лье­ви­че в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском в Муг­ре­еве пусто­ши Нефе­дов­ское, Сере­но­во, Оста­по­во, Осмоль­ков­ское, Исто­мин­ское, Бата­на­со­во, Син­ко­во. В 1564/1565 г. князь И. В. Пожар­ский дал по себе, отце Васи­лии и мате­ри кня­гине Наста­сье, по жене Вар­ва­ре Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском в Пожа­ре село Тро­иц­кое с дерев­ня­ми Ста­рое, Баба­и­ник, Гри­гор­цо­во, Иса­ко­во, пустошь Поле­та­ев­ское, а так­же дал вкла­дом куп­лен­ную (заклад­ную вот­чи­ну) у пле­мян­ни­ков у кня­зей Семе­на и Миха­и­ла Бори­со­ви­чей Пожар­ских дерев­ню Ботен­ское (Батин­ское), пусто­ши Каза­ри­нов­ское и Кур­че­ва­нов­ское. Вто­рой вклад дол­жен был отой­ти мона­сты­рю после живо­та кня­ги­ни Вар­ва­ры. Послух в дан­ной 1564/1565 г. кня­зя И. В. Пожар­ско­го. В 1566/1567 г. за кня­зем Семе­ном Пожар­ским в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском была дерев­ня Ново Иню­ши­но. В 1577/1578 г. дал Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю свою отчи­ну в Муг­ре­еве в Ста­ро­дуб­ском уез­де за р. Клязь­мою пустошь уса­ди­ще Кочен­гир, дерев­ни Тиши­ни­но­во и Ново­и­ню­шин­ское, пол­де­рев­ни Чери­по­в­ское по отце кня­зе Бори­се Васи­лье­ви­че, по мате­ри кня­гине Марье, по себе и жене Ирине (Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. М., 1998. № 101; 130; 148, Л. 9; 202).
~ Ири­на
36.22. Миха­ил Бори­со­вич
Суз­даль­ский поме­щик.
В ДТ из кня­зей Ста­ро­дуб­ских. Имел родо­вые вот­чи­ны в Суз­даль­ском уез­де. В 1557/1558 г. Семен вме­сте с бра­том Миха­и­лом дали Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю «по сво­ем отце», кня­зе Бори­се Васи­лье­ви­че, пусто­ши Нефе­дов­ское, Сере­но­во, Оста­по­во, Осмоль­ков­ское, Исто­мин­ское, Бата­на­со­во, Син­ко­во в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском в Муг­ре­еве. В 1564/1565 г. куп­лен­ные у бра­тьев дерев­ню Ботен­ское (Батин­ское) и пусто­ши Каза­ри­нов­ское и Кур­че­ва­нов­ское в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском князь И. В. Пожар­ский так­же пере­дал Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю.
37.22. Тимо­фей Бори­со­вич
Суз­даль­ский поме­щик.
37а.23. Иван Пет­ро­вич
Суз­даль­ский поме­щик.
38.24. Миха­ил Федо­ро­вич Глу­хой, ум. 1588
В 1572/1573 г. князь Федор Пожар­ский-Тре­тья­ков с сыном, кня­зем Миха­и­лом, дали Тро­и­це-Сер­ги­е­ву мона­сты­рю «при­да­ную вот­чи­ну» сына (пере­шед­шую к нему от тестя Федо­ра Ива­но­ви­ча Бер­се­не­ва-Бекле­ми­ше­ва) – село Кал­мань в Шут­кине стане Юрьев­ско­го уез­да (Архив СПб ИИРАН. Ф. 29. Оп. 1. Д. 8. № 1507, л. 2151-2152; ПКМГ. Ч. 1, отд. 1, с. 859; ВКТСМ, с. 100; Чер­ка­со­ва 1996, с. 142). В нача­ле 1586 года князь Миха­ил Федо­ро­вич полу­чил ввоз­ную гра­мо­ту на поме­стье в Сер­пей­ском уез­де (в допол­не­ние к дру­гим сво­им зем­лям) [АСЗ. М., 1997. т. 1. № 218. с. 189-190.]. Вот­чин­ную дерев­ню Три Дво­ри­ща кн. Д.М. Пожар­ский вло­жил в Спа­со-Евфи­мьев мона­стырь по при­ка­зу сво­е­го отца М.Ф. Пожар­ско­го. «А архи­ма­ри­ту Лев­кею з бра­тьею роди­те­ли наши за ту мою дачю в сена­ди­ки напи­са­ти и на памя­ти их пана­хи­ды пети и обед­ня слу­жи­ти собо­ром, и корм на бра­тью ста­ви­ти в ген­ва­ря пер­выи день, на память иже во свя­тых отца наше­го Васи­лья Кеса­реи Капод­оке­ис­кия» [Акты Суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506–1608 гг. М.: Памят­ни­ки ист. мыс­ли, 1998. с. 435–436 с.; РГА­ДА. Ф. 135. Древ­ле­хра­ни­ли­ще. При­ло­же­ние. Рубр. III. № 33.].
В Спа­со-Евфи­ми­е­вом мона­сты­ре были погре­бе­ны: Миха­ил Фёдо­ро­вич Пожар­ский: «Лета 7 (1)… авгу­ста в 23 день на память Свя­то­го муче­ни­ка Луп­па пре­ста­ви­си раб божий князь Михай­ло Фёдо­ро­вич Пожар­ский“, «лета 7140 (1632) апре­ля 7 день пре­ста­ви­си раба божия кня­ги­ня Ефро­си­ния Фёдо­ров­на кня­зя Михай­ло­ва жена Фёдо­ро­ви­ча Пожар­ско­го во ино­цех схим­ни­ца Евс­ни­кея».
~ (1571) Мария Фео­до­ров­на Бер­се­не­ва-Бекле­ми­ше­ва (ино­ки­ня Евфро­си­ния; по др. дан­ным, Евдо­кия), † 1607 г.
Миха­ил Федо­ро­вич ничем осо­бым себя не про­явил и скон­чал­ся в 1588 г. будучи еще доволь­но моло­дым чело­ве­ком. Его супру­га Ефро­си­нья Федо­ров­на (урож­ден­ная Бекле­ми­ше­ва) надол­го пере­жи­ла мужа – она была жива еще в 1615 г., а ранее была «вер­хо­вой» бояры­ней при цари­це Марье Гри­го­рьевне Году­но­вой.
Кня­ги­ня Мария (Евфро­си­ния) Фёдо­ров­на Пожар­ская, урож­дён­ная Бекле­ми­ше­ва (ум. 1607) — вер­хов­ная бояры­ня при цари­це Марии Гри­го­рьевне; мать Дмит­рия Пожар­ско­го — гла­вы Вто­ро­го народ­но­го опол­че­ния, вос­ста­но­вив­ше­го рос­сий­скую госу­дар­ствен­ность.
Жена Миха­и­ла Фёдо­ро­ви­ча Пожар­ско­го, с кото­рым всту­пи­ла в брак в 1571 году. Состо­я­ла бояры­ней при доче­ри царя Бори­са Году­но­ва, Ксе­нии Бори­совне, но была настоль­ко в чести и настоль­ко близ­ка к самой цари­це Марии Гри­го­рьевне, что ино­гда сопер­ни­ча­ла даже с вер­хов­ной бояры­ней, состо­яв­шей при цари­це Марии Гри­го­рьевне, — Мари­ей Лыко­вой (женой Миха­и­ла Лыко­ва), поль­зо­вав­шей­ся боль­шим авто­ри­те­том. Частые опа­лы, ино­гда казав­ши­е­ся бес­при­чин­ны­ми, от царя Бори­са мно­гие объ­яс­ня­ли наве­та­ми и доно­са­ми, кото­ры­ми ста­ра­лись очер­нить сво­их про­тив­ни­ков Мария Фёдо­ров­на и её сын Дмит­рий Михай­ло­вич. Под конец цар­ство­ва­ния Бори­са Году­но­ва она была вер­хов­ной бояры­ней Мос­ков­ско­го дво­ра при цари­це Марии Гри­го­рьевне. Кро­ме Дмит­рия, име­ла ещё сына Васи­лия и дочь Дарью.
Умер­ла в 1607 году, при­няв мона­ше­ство (веро­ят­но, после паде­ния Году­но­вых) с име­нем Евдо­кии. Похо­ро­не­на в Суз­да­ле, в Спа­со-Евфи­ми­ев­ском мона­сты­ре, где похо­ро­не­ны были и дру­гие пред­ки Дмит­рия Пожар­ско­го. Когда Вто­рое опол­че­ние высту­пи­ло из Яро­слав­ля и, прой­дя 7 км, оста­но­ви­лось на ноч­лег, то Дмит­рий Пожар­ский отпра­вил­ся в выше­упо­мя­ну­тый мона­стырь и посе­тил пред подви­гом моги­лы сво­их роди­те­лей, как бы испра­ши­вая их бла­го­сло­ве­ния.
Васи­лий Фео­до­ро­вич.
Упо­мин. в 1590 г.
Иоанн Фео­до­ро­вич.
Семен Фео­до­ро­вич

XXI коле­но

39.28. Федор Ива­но­вич
Князь Федор Ива­но­вич Пожар­ский вла­дел родо­вой вот­чи­ной, рань­ше запи­сан­ной за кня­зем Пет­ром Тимо­фе­е­ви­чем Пожар­ским, – дерев­ней Мура­вье­во на Сухо­до­ле и 4 пусто­ша­ми (78 чет­вер­тей) (РГА­ДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 11320, л. 1074-1080).
40.30. Иван Ива­но­вич
41.33. Юрий Пет­ро­вич
42.33. Алек­сандр Пет­ро­вич
43.33. Иван Пет­ро­вич
князь Иван Пет­ро­вич Пожар­ский, в 1568/1569 г. дал Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю (за долг отца) в Муг­ре­еве в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском «отца бла­го­сло­ве­ние»– дерев­ни Офо­нин Почи­нок, Хухо­ров Почи­нок, Цари­щев Почи­нок, сели­ще Боза­ро­во. В 1571/1572 г. И. П. Пожар­ский соста­вил заве­ща­ние, по кото­ро­му пере­дал Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю за долг отца в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском дерев­ни Офо­нин, Хухо­ров, Цари­щев и сели­ще База­ров. «Деда и отца бла­го­сло­ве­ние» в Муг­ре­еве в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском – сель­цо Дмит­ри­ев­ское с дерев­ня­ми – он дал мате­ри Фео­до­сье «до ее живо­та», а затем заве­щал Спа­со-Евфи­мье­ву мона­сты­рю. Еще одну вот­чи­ну деда и отца в Муг­ре­еве в Кочин­ги­ре – дерев­ни Тель­пи­но, Горо­ди­ще, Ива­ни­ше­во, Риго­на, Чару­зо­во (вот­чи­ну мате­ри) – он так­же отдал мона­сты­рю за долг отца и свой.
43а.33. Вар­ва­ра Пет­ров­на † до 1572 г.
44.34. князь Дмит­рий Пет­ро­вич Лопа­та † 1641
сын кня­зя Пет­ра Тимо­фе­е­ви­ча Пожар­ско­го — Щепы, пра­вну­ча­тый брат Дм. Мих. Пожар­ско­му.
(инок Дио­ни­сий). В 1604 г. князь Дмит­рий Пет­ро­вич Пожар­ский имел чин «жиль­ца». В 1612 г.— сход­ный вое­во­да, в аван­гар­де войск Дмит­рия Михай­ло­ви­ча Пожар­ско­го. В 1614 г. — вое­во­да в Сама­ре. В 1621—1629 гг. — вое­во­да на Двине, в Вер­хо­ту­рье, Пско­ве. Имел вот­чи­ны в Суз­даль­ском, Мос­ков­ском, Галиц­ком уез­да­хВ 1612 году он был во гла­ве вой­ска послан Дм. Мих. Пожар­ским в Яро­славль, Поше­хо­нье, Кашин, где имел успех — «побил и захва­тил в плен мно­го каза­ков». При похо­де Дм. Мих на Моск­ву, для осво­бож­де­ния сто­ли­цы от поля­ков, пере­до­вой отряд воз­глав­лял Дм. Пет­ро­вич. В после­ду­ю­щие годы он и вое­вод­ство­вал в раз­ных местах и участ­во­вал в рат­ных дела­хкнязь, в поме­стье (по госу­да­ре­вой гра­мо­те 1618 года) в 1623 году дерев­ня Суще­во, Ага­фо­но­во тож, на реке Татар­ке (б. село Николь­ское-Пол­те­во). После его смер­ти дерев­ня доста­лась его пле­мян­ни­ку кня­зю Семе­ну Пожар­ско­му. вое­во­да
Сын Пет­ра Тимо­фе­е­ви­ча Щепы Пожар­ско­го, брат Рома­на Пожар­ско­го. В твер­ской зем­ле вла­дел вот­чи­ной Куша­ли­но.
В 1612 году отправ­лен Дмит­ри­ем Михай­ло­ви­чем Пожар­ским во гла­ве вой­ска в Яро­славль, что­бы не допу­стить Андрея Про­со­вец­ко­го соеди­нить­ся там с каза­ка­ми Ива­на Заруц­ко­го. Успев прий­ти в Яро­славль рань­ше Про­со­вец­ко­го, Дмит­рий Пет­ро­вич Лопа­та захва­тил каза­ков и поса­дил их в тюрь­му. Вслед за тем он был послан на Поше­хо­нье, где тоже побил и взял в плен мно­го каза­ков, а отту­да отпра­вил­ся в Кашин, в пого­ню за пред­во­ди­те­лем каза­ков Тол­стым, бежав­шим к Дмит­рию Чер­кас­ско­му.
При похо­де Дмит­рия Михай­ло­ви­ча Пожар­ско­го под Моск­ву, для осво­бож­де­ния её от поля­ков, пере­до­вым отря­дом началь­ство­вал Дмит­рий Пет­ро­вич Лопа­та. Опа­са­ясь пагуб­но­го вли­я­ния на этот отряд свое­воль­ных каза­ков, не при­зна­вав­ших ника­кой дис­ци­пли­ны, Дмит­рий Михай­ло­вич Пожар­ский велел Лопа­те стать у Твер­ских ворот и, не соеди­ня­ясь с мос­ков­ским опол­че­ни­ем, дей­ство­вать само­сто­я­тель­но. Заруц­кий недоб­ро­же­ла­тель­но отнёс­ся к шед­ше­му из Яро­слав­ля опол­че­нию и послал каза­ков пере­нять доро­гу Лопа­те, с при­ка­за­ни­ем поста­рать­ся убить его. Замы­сел этот, одна­ко, не удал­ся, — и каза­ки были обра­ще­ны в бег­ство. Преж­де чем напра­вить­ся к Москве, Дмит­рий Михай­ло­вич Пожар­ский пошёл с вой­ском в Тро­и­це-Сер­ги­ев мона­стырь и, полу­чив бла­го­сло­ве­ние игу­ме­на Дио­ни­сия, при­гла­сил кела­ря Авра­амия Пали­цы­на нахо­дить­ся при сво­ём отря­де. Рознь, суще­ство­вав­шая меж­ду глав­ны­ми пред­во­ди­те­ля­ми зем­ско­го опол­че­ния, мог­ла иметь гибель­ные послед­ствия, так как поля­ки одер­жи­ва­ли верх, а каза­ки Тру­бец­ко­го не хоте­ли помо­гать Пожар­ско­му. 24 авгу­ста 1612 года Дмит­рий Михай­ло­вич Пожар­ский был в весь­ма затруд­ни­тель­ном поло­же­нии и послал Дмит­рия Пет­ро­ви­ча Лопа­ту к Авра­амию Пали­цы­ну, слу­жив­ше­му в то вре­мя моле­бен у Ильи Обы­ден­но­го, с прось­бой подей­ство­вать на каза­ков. Если верить «Ска­за­нию» Авра­амия Пали­цы­на, его слё­зы и моль­бы подей­ство­ва­ли на каза­ков, и они при­шли на помощь Дмит­рию Пет­ро­ви­чу Пожар­ско­му.
В 1614 году Дмит­рий Пет­ро­вич Лопа­та, будучи вое­во­дой в Сама­ре, отпра­вил два стре­лец­ких при­ка­за под Аст­ра­хань, на помощь тер­ским и аст­ра­хан­ским слу­жи­лым людям, про­тив Заруц­ко­го. Преж­ние самар­ские вое­во­ды соби­ра­ли в каз­ну по 500 pуб­лей в год, а Лопа­та собрал 12 тысяч руб­лей. Во вре­мя его вое­вод­ства в Сама­ре, у него, как вид­но из его чело­бит­ной царю Миха­и­лу Фёдо­ро­ви­чу, без­вин­но отня­ли его вот­чи­ну село Козарь в Рязан­ском уез­де, пожа­ло­ван­ную ему «за его служ­биш­ку, и за кровь, и за Мос­ков­ское очи­ще­ние».
В 1615 году, в то вре­мя, как Дмит­рий Михай­ло­вич Пожар­ский сра­жал­ся с Алек­сан­дром Лисов­ским, неко­то­рые вое­во­ды поки­ну­ли горо­да, а рат­ные люди раз­бе­жа­лись. Когда Лисов­ский сжёг Пере­мышль и нахо­дил­ся меж­ду Вязь­мой и Можай­ском, а Дмит­рий Михай­ло­вич Пожар­ский зане­мог, про­тив Лисов­ско­го был послан Лопа­та. Не дой­дя до Вязь­мы, он, одна­ко, воро­тил­ся и стал на реке Угре. Царь Миха­ил Фёдо­ро­вич велел ему идти в Можайск, но Лопа­та писал царю, что «рат­ные люди со служ­бы раз­бе­жа­лись, а кото­рые и есть, и те бед­ны», и не пошёл в Можайск, несмот­ря на госу­да­рев указ. Царь послал каза­кам денеж­ное жало­ва­нье, а Лопа­ту велел поса­дить в тюрь­му в Можай­ске, а потом быть на служ­бе.
В 1616 году Лопа­та отправ­лен царём в Суз­даль про­тив «воров», бояр­ских холо­пов и вся­ких безы­мян­ных людей, кото­рые назы­ва­ют­ся каза­ка­ми, жгут сёла и дерев­ни, поби­ва­ют до смер­ти и гра­бят, кре­стьян пыта­ют, дове­ды­ва­ясь, где их пожит­ки, и хотят идти по горо­дам.
Вско­ре после того царь послал его обо­ро­нять Тверь от «воров­ских людей» и доста­вить запа­сы для рус­ско­го вой­ска в город Белый. По доро­ге к Кли­ну и в самой Тве­ри Лопа­та выдер­жал оса­ду от поля­ков, лич­но участ­вуя в вылаз­ках. В 1618—1620 годах Лопа­та был вое­во­дой в Тве­ри. В чело­бит­ной, подан­ной в 1625 году о награж­де­нии его «за Твер­ское осад­ное сиде­нье и за служ­бу и за про­мы­сел», повер­ста­ньем из поме­стья в вот­чи­ну, ска­за­но, что во вре­мя вое­вод­ства в Тве­ри он доста­вил казне 1200 руб­лей дохо­да в год, тогда как до него соби­ра­ли лишь 200 pуб­лей; кро­ме того, он укре­пил город, сде­лав новые баш­ни Твер­ско­го крем­ля и тай­ник и постро­ив мосты через рвы и потай­ный ход; выко­пал в горо­де коло­дец, при­ба­вил «наряд», то есть слил новые пища­ли, а на собор­ную цер­ковь слил коло­кол бла­го­вест­ный в 200 пудов и сде­лал бое­вые часы. Лопа­та содей­ство­вал раз­ви­тию тор­гов­ли в Тве­ри после разо­ре­ния, рас­пре­де­лил по жите­лям и мона­сты­рям запу­стев­шие зем­ли. В 1619 году Лопа­та полу­чил от царя похваль­ную гра­мо­ту за лов­ко устро­ен­ный раз­мен плен­ных меж­ду ним и поль­ским пол­ков­ни­ком Каза­нов­ским.
В 1620 году он — вое­во­да в сто­ро­же­вом пол­ку на Кра­пивне, а в 1621 году отпу­щен к Москве. В 1623 году, будучи вое­во­дой на Двине, полу­чил от царя гра­мо­ты о непри­тес­не­нии игу­ме­на и бра­тии Двин­ско­го Архан­гель­ско­го мона­сты­ря и о доз­во­ле­нии гол­ланд­цу Дему­ли­ну поку­пать у кре­стьян смо­лу на канат­ное дело, в чём меша­ли ему в Хол­мо­го­рах сам Лопа­та и дьяк Сомов. 20 мар­та 1624 года вое­во­ды были у госу­да­ря «у руки», а Лопа­та не был, «ска­зал­ся болен, уби­ла его лошадь»; и он за болез­нью отстав­лен и назна­че­ние на служ­бу в Тулу отме­не­но.
В 1625—1626 годах он — вое­во­да в Вер­хо­ту­рье; при­е­хав туда, он донёс царю, что в остро­ге мало «наря­ду», что острог валит­ся, а лесу для построй­ки ново­го остро­га не запа­се­но. Вслед­ствие это­го царь велел при­го­то­вить лес и с вес­ны начать построй­ку остро­га, а при­сыл­ку наря­ду, зелья и свин­ца ожи­дать по пер­во­му зим­не­му пути. В дру­гой гра­мо­те пред­пи­сы­ва­лось Лопа­те велеть тор­гов­цам по-преж­не­му ездить в Лозвин­скую, Сосвин­скую и Ваг­рин­скую воло­сти для про­да­жи хле­ба и сукон вогу­ли­чам. Во вре­мя сво­е­го вое­вод­ства в Вер­хо­ту­рье в 1625 году Лопа­та подал царю чело­бит­ную, с про­пи­са­ни­ем всей сво­ей служ­бы и с прось­бой награ­дить вот­чи­ной соот­вет­ствен­но с «мос­ков­ски­ми осад­ны­ми сидель­ца­ми». Лишь три года спу­стя, в 1628 году, он полу­чил из поме­стья в вот­чи­ну «по уло­же­нию» со сво­е­го окла­да в 1000 чети, по 20 чети со 100 чети.
В 1627 году Лопа­та был при­ста­вом у послов турец­ко­го сул­та­на, встре­чал и про­во­жал их по Пере­я­с­лавль­ской доро­ге, за Сре­тен­ски­ми воро­та­ми. В 1627—1628 годах восемь раз был у госу­да­ре­ва сто­ла и один раз у сто­ла пат­ри­ар­ха Фила­ре­та; в 1628 году сопро­вож­дал царя к Тро­и­це и был у госу­да­ре­ва сто­ла на пути туда в селе Воз­дви­жен­ском, а на воз­врат­ном пути в селе Тонин­ском. В том же году вое­во­да в Пор­хо­ве.
В 1628—1630 годах вое­во­да в Пско­ве. Будучи обви­нён вме­сте с това­ри­щем сво­им Дани­лой Гага­ри­ным в раз­ных зло­упо­треб­ле­ни­ях вла­сти, он под­верг­ся в 1631 году след­ствию, кото­рое про­дол­жа­лось восемь меся­цев. Сле­до­ва­те­ля­ми назна­че­ны были новые псков­ские вое­во­ды: Ники­та Мезец­кий и Пимен Юшков, а для дело­про­из­вод­ства состо­ял при них дьяк Евста­фий Кув­ши­нов. Во всё вре­мя след­ствия соби­ра­ли для пока­за­ний в съез­жую избу город­ских и при­го­род­ных жите­лей всех сосло­вий, духо­вен­ство, слу­жи­лых людей, посад­ских и кре­стьян. Глав­ные допрос­ные пунк­ты были: 1) бра­ли ли Лопа­та и Гага­рин к себе в холо­пы и в кре­стьяне литов­ских выход­цев и пере­мет­чи­ков, при­ка­зы­вая им поме­чать в съез­жей избе, что они по соб­ствен­но­му их чело­би­тью отда­ны на зем­лю к раз­ным поме­щи­кам; 2) были ли от вое­вод уезд­ным и посад­ским людям раз­ные при­тес­не­ния, неза­кон­ные побо­ры и нало­ги. На пер­вый из этих двух вопро­сов и на неко­то­рые дру­гие вопро­сы мно­гие отзы­ва­лись неве­де­ни­ем; что каса­ет­ся при­тес­не­ний, неза­кон­ных побо­ров и нало­гов, то боль­шая часть допра­ши­ва­е­мых под­твер­ди­ла это обви­не­ние.
Неиз­вест­но, как было реше­но это дело, но надо пола­гать, что оно окон­чи­лось бла­го­по­луч­но для Лопа­ты, пото­му что в том же 1631 году он был при при­ё­ме швед­ско­го посла в Гра­но­ви­той пала­те, а в 1632 и 1633 годах, в день Свет­ло­го Хри­сто­ва Вос­кре­се­ния, нахо­дил­ся в чис­ле дво­рян, кото­рым царь велел свои госу­дар­ские очи видеть «в ком­на­те». В 1634 году он дне­вал и ноче­вал на госу­да­ре­ве дво­ре во вре­мя похо­да царя на бого­мо­лье в под­мос­ков­ный Нико­ло-Угреш­ский мона­стырь. В том же году Лопа­та вме­сте с Дмит­ри­ем Михай­ло­ви­чем Пожар­ским (они были пра­вну­ча­тые бра­тья) подал царю чело­бит­ную о пло­хом пове­де­нии пле­мян­ни­ка их Ф. И. Пожар­ско­го в Можай­ске, про­пив­ше­го и раз­мо­тав­ше­го всё поме­стье. Они писа­ли, меж­ду про­чим, в чело­бит­ной: «Вели, госу­дарь, его из Можай­ска взять и послать под начал в мона­стырь, чтоб вам от его воров­ства впе­рёд от тебя в опа­ле не быть». В 1637 году Дмит­рий Пет­ро­вич Пожар­ский сде­лал зна­чи­тель­ный вклад в суз­даль­ский Спа­со-Евфи­мьев мона­стырь, пожа­ло­вав ему свою куп­лен­ную вот­чи­ну в Твер­ском уез­де; в Шеском и в Куша­лин­ском ста­нах, село Куша­ли­но со все­ми уго­дья­ми. Лопа­та мест­ни­чал­ся с М. В. Про­зо­ров­ским и с В. Г. и Г. П. Ромо­да­нов­ски­ми.
Дети: Иван — рын­да в 1644 году, Борис — столь­ник в 1627 году. Дмит­рий Пет­ро­вич при­ни­мал дея­тель­ное уча­стие в вос­пи­та­нии сво­е­го пле­мян­ни­ка, кня­зя Семё­на Рома­но­ви­ча. В 1637 году Семён Рома­но­вич полу­чил от него в дар зем­ли в Галиц­ком уез­де: дерев­ни Нем­цо­во, Бете­ле­во, Данил­ко­во, Под­лес­ное, Иса­ко­во. В 1641 году, когда Дмит­рий Пет­ро­вич умер, он заве­щал сво­е­му пле­мян­ни­ку зем­ли в Мос­ков­ском уезде.[1]
Имел осад­ный двор во Вла­ди­ми­ре, нахо­див­ший­ся вбли­зи Тор­го­вых ворот, Боль­шой ули­цы и Осад­но­го тор­га.
~ Фео­до­сия Андре­ев­на Очи­на-Пле­ще­е­ва (ино­ки­ня Мос­ков­ско­го Геор­ги­ев­ско­го мона­сты­ря).
45.34. Иван Пет­ро­вич
в 1598—1604 гг. слу­жил «выбор­ным сыном бояр­ским» по Вла­ди­ми­ру. Затем он выслу­жил чин столь­ни­ка
46.34. Роман Пет­ро­вич Пере­лы­га
вязем­ский вое­во­да (1632). Под­пи­сал гра­мо­ту об избра­нии на цар­ство Миха­и­ла Фео­до­ро­ви­ча Рома­но­ва. Вое­во­да в Брян­ске, Вязь­ме. Роман Пет­ро­вич Лопа­та-Пожар­ский был друж­кою цари­цы Евдо­кии Лукья­нов­ны Стреш­не­вой на сва­дьбе их вели­честв (1626 г.) с женою вме­сте (быв­шею в сва­хах) кня­ги­нею Авдо­тьей Андре­ев­ной и, кажет­ся, умер уже в 1630 годах.
Роман Пет­ро­вич Пожар­ский (? — 1637) — рус­ский князь из рода Рюри­ко­ви­чей, госу­дар­ствен­ный и воен­ный дея­тель. Род­ствен­ник кня­зя Дмит­рия Михай­ло­ви­ча Пожар­ско­го.
Князь Роман Пет­ро­вич родил­ся в семье кня­зя Пет­ра Тимо­фе­е­ви­ча Пожар­ско­го. У Пет­ра Тимо­фе­е­ви­ча было три сына: Дмит­рий-Лопа­та, Иван и Роман.
Князь Роман в 1612 году носил чин столь­ни­ка. При­ни­мал актив­ное уча­стие в Осво­бо­ди­тель­ной борь­бе про­тив поль­ско-литов­ских интер­вен­тов. Участ­во­вал в похо­де Ниже­го­род­ско­го опол­че­ния. Князь Дмит­рий Михай­ло­вич Пожар­ский послал кня­зя Рома­на Пет­ро­ви­ча в Суз­даль по прось­бе жите­лей. Роман Пет­ро­вич раз­бил поль­ские вой­ска и осво­бо­дил город.
Князь Роман зна­чит­ся в чис­ле под­пи­сав­ших гра­мо­ту об избра­нии царя Миха­и­ла Фёдо­ро­ви­ча на цар­ство в 1613 году.
В 1613 году князь Роман Пет­ро­вич был направ­лен вое­во­дой в Суз­даль, отку­да ему было веле­но выдви­нуть­ся в Тулу на соеди­не­ние с кня­зем Ива­ном Ники­ти­чем Одо­ев­ским.
В апре­ле 1613 года князь Иван Одо­ев­ский высту­пил про­тив «воров­ско­го» ата­ма­на Ива­на Заруц­ко­го, с кото­рым нахо­ди­лась быв­шая цари­ца Мари­на Мни­шек. Отря­ды Заруц­ко­го, стре­ми­тель­но пере­дви­га­ясь, разо­ри­ли Епи­фань, Деди­лов, Кро­пив­ну, Ново­силь, Лив­ны, Лебе­дянь. Пре­сле­дуя про­тив­ни­ка, цар­ские вой­ска 29 июня 1613 года настиг­ли ата­ма­на под Воро­не­жем. В бит­ве под Воро­не­жем рус­ские вой­ска «били­ся два дни без­пре­ста­ни…, Иваш­ка Заруц­ко­го поби­ли наго­ло­ву, и наряд, и зна­ме­на, и обоз взя­ли. А с того бою Заруц­кий побе­жал за Дон, к Аст­ра­ха­ни». За побе­ду под Воро­не­жем князь Роман Пет­ро­вич был пожа­ло­ван день­га­ми и зем­ля­ми.
В 1626—1628 годах был вое­во­дой в Брян­ске, в 1631—1632 — пер­вым вое­во­дой в Вязь­ме.
За кня­зем Рома­ном Пет­ро­ви­чем Пожар­ским была родо­вая вот­чи­на его отца, кня­зя Пет­ра Тимо­фе­е­ви­ча Пожарского,–треть села Тро­иц­кое на Пру­де с дерев­ней и 3 пусто­ша­ми (108 чет­вер­тей).
От сво­ей жены, Евдо­кии Андре­ев­ны, князь имел шесть детей: сына Семё­на и доче­рей — Марию (вышла замуж за Н. И. Бори­со­ва-Бороз­ди­на), Федо­сью (заму­жем за кня­зем Н. И. Бело­сель­ским), Ана­ста­сию (заму­жем за М. Л. Пле­ще­е­вым), Дарью (заму­жем за И. И. Бутур­ли­ным) и ещё одну дочь, имя кото­рой неиз­вест­но (заму­жем за ново­кре­ще­ном Ф. Н. Шей­дя­ко­вым).
~ Евдо­кия Андре­ев­на N
46а.34.Ирина Пет­ров­на
~ Иоанн Васи­лье­вич Волын­ский
47.38. Дмит­рий Михай­ло­вич Хро­мой (1.11.1578-20.04.1642 ).
инок Кос­ма
Князь Дмит­рий Михай­ло­вич Пожар­ский (1578—1642)
Дмит­рий Михай­ло­вич Пожар­ский родил­ся 1 нояб­ря 1578 года, в день памя­ти св. бес­среб­ре­ни­ков Кось­мы и Дами­а­на, и был кре­щен в честь одно­го из этих свя­тых Кось­мой. В дан­ной гра­мо­те от 1588 года мы встре­ча­ем его пер­вый авто­граф уже с име­нем Дмит­рий, при­двор­ным име­нем кня­зя. Соглас­но ей маль­чик вкла­ды­ва­ет на помин отца, по его заве­ща­ния, дерев­ню Три Дво­ри­ща (близ совре­мен­но­го с. Муг­ре­ево-Дмит­ри­ев­ское) в Суз­даль­ский Спа­со-Евфи­мьев мона­стырь. Стряп­чий Пожар­ский был участ­ни­ком Зем­ско­го собо­ра 1598 года, состо­яв­ше­го­ся после смер­ти царя Федо­ра Ива­но­ви­ча, и имен­но в этом каче­стве под­пи­сал собор­ное опре­де­ле­ние об избра­нии новым царем Бори­са Году­но­ва. Пожар­ский нес служ­бу при его дво­ре в 1598-1605 гг. сна­ча­ла как «стряп­чий с пла­тьем», а с 1604 — столь­ни­ком. В том же чине он про­дол­жал служ­бу при Лже­д­мит­рии I (1605-1606) и Васи­лии Шуй­ском (1606-1610). При­сяг­нув в 1607 г. царю Васи­лию Шуй­ско­му, он оста­ет­ся вер­ным при­ся­ге до кон­ца сво­их дней. За «Мос­ков­ское осад­ное сиде­ние» князь Дмит­рий был пожа­ло­ван вот­чи­на­ми в Суз­даль­ском уез­де: селом Ниж­ний Лан­дех с при­ле­га­ю­щи­ми дерев­ня­ми и почин­ка­ми и частью сло­бо­ды Холуй. Из жало­ван­ной гра­мо­ты царя Васи­лия узна­ем, что Дмит­рий Михай­ло­вич «про­тив вра­гов сто­ял креп­ко и муже­ствен­но», царю и Мос­ков­ско­му госу­дар­ству «мно­гую служ­бу и дород­ство пока­зал… На воров­скую сму­ту и пре­лесть не поку­сил­ся», сто­ял «в твер­до­сти разу­ма креп­ко и непо­ко­ле­би­мо». Он участ­во­вал в несколь­ких сра­же­ни­ях с вой­ска­ми Лже­д­мит­рия I, в том чис­ле в зна­ме­ни­той бит­ве у села Доб­ры­ни­чи, где само­зва­нец потер­пел тяже­лое пора­же­ние. Одна­ко после смер­ти Бори­са Году­но­ва «назван­но­му Димит­рию» в 1605 году уда­лось овла­деть Моск­вой. Щед­ры­ми дара­ми и пожа­ло­ва­ни­я­ми он попы­тал­ся при­влечь на свою сто­ро­ну мос­ков­ских бояр и дво­рян, в первую оче­редь тех, кого он мог опа­сать­ся. Пожар­ский был пожа­ло­ван скром­ным, но замет­ным чином дво­рец­ко­го. Осе­нью 1608 года он был направ­лен с отря­дом вои­нов на помощь коло­мен­ско­му вое­во­де Ива­ну Пуш­ки­ну, с тру­дом отби­вав­ше­му напа­де­ния сто­рон­ни­ков Лже­д­мит­рия II. У села Высоц­ко­го в 30 вер­стах от Колом­ны князь встре­тил «тушин­цев» и раз­бил их. Через год Пожар­ский одер­жал еще одну побе­ду, раз­гро­мив раз­бой­ни­чий отряд каза­чье­го ата­ма­на Саль­ко­ва. В 1610 г. князь Дмит­рий был назна­чен вое­во­дой в Зарайск, один из клю­че­вых пунк­тов обо­ро­ны южных рубе­жей Мос­ков­ско­го госу­дар­ства на рязан­щине. Сво­их взбун­то­вав­ших­ся горо­жан он усми­рил, не поз­во­лив при­сяг­нуть Лже­д­мит­рию II, и вер­нул к пови­но­ве­нию царю вос­став­шую Колом­ну. Молит­вен­ным пред­ста­тель­ством св. Нико­лая (в Зарай­ске был осо­бен­но почи­та­е­мый его образ) князь одер­жал в это вре­мя мно­го бле­стя­щих побед. Когда вес­ной 1610г., после кон­чи­ны М.В.Скопина-Шуйского, П.П.Ляпунов пред­ло­жил ему пой­ти на союз с Тушин­ским вором, Пожар­ский с него­до­ва­ни­ем откло­нил пред­ло­же­ние и доло­жил царю о наме­ре­ни­ях рязан­ско­го дво­ря­ни­на. В 1611 году Пожар­ский участ­во­вал в созда­нии Пер­во­го зем­ско­го опол­че­ния. Имен­но его отряд при­шел на помощь Про­ко­пию Ляпу­но­ву, когда тот был оса­жден в Прон­ске ратью слу­жив­ше­го поля­кам Гри­го­рия Сум­бу­ло­ва. Неболь­шой отряд Ляпу­но­ва (все­го 200 чело­век) был бы неми­ну­е­мо уни­что­жен, но изве­стие о под­хо­де вой­ска Пожар­ско­го выну­ди­ло Сум­бу­ло­ва снять оса­ду и уйти из-под Прон­ска к остав­лен­но­му почти без охра­ны Зарай­ску. Но Дмит­рий Михай­ло­вич успел вер­нуть­ся в свою кре­пость и в жесто­кой бит­ве у стен Зарай­ско­го крем­ля раз­бил Сум­бу­ло­ва. После это­го Пожар­ский собрал всех нахо­див­ших­ся под его рукой коло­мен­ских и зарай­ских слу­жи­лых людей в опол­че­ние и повел его в Рязань к Ляпу­но­ву. В нача­ле вес­ны 1611 года заслу­жив­ший дове­рие Ляпу­но­ва князь был направ­лен в Моск­ву, что­бы воз­гла­вить гото­вив­ше­е­ся там вос­ста­ние. Одна­ко бунт про­тив поля­ков начал­ся ранее наме­чен­но­го сро­ка 19 мар­та 1611 года. Един­ствен­ным участ­во­вав­шим в нем отря­дом зем­ской рати были люди Пожар­ско­го. Интер­вен­ты ока­за­лись не в силах пода­вить вос­ста­ние силой ору­жия и подо­жгли город. Отсту­пая перед сте­ной огня, рус­ские вои­ны ста­ли поки­дать Моск­ву. При­кры­вая их отход, в сто­ли­це оста­лись вои­ны Пожар­ско­го, при­няв­шие бой в рай­оне Сре­тен­ки. Несколь­ко раз кня­зю уда­ва­лось обра­тить в бег­ство пехо­ту про­тив­ни­ка. 20 мар­та он еще дер­жал­ся в острож­ке, постро­ен­ном у Вве­ден­ской церк­ви на Лубян­ке. Тогда пол­ков­ник Госев­ский бро­сил про­тив послед­не­го опло­та вос­став­ших все налич­ные силы. В послед­ней схват­ке с вра­гом Дмит­рий Михай­ло­вич был три­жды ранен. Упав на зем­лю, он еще успел ска­зать: «Луч­ше мне было бы уме­реть, чем видеть все это». Рат­ни­ки не бро­си­ли сво­е­го вое­во­ду на поги­бель и, при­кры­вая сво­и­ми тела­ми, вывез­ли его из боя. Как и дру­гих ране­ных, вое­во­ду доста­ви­ли в Тро­и­це-Сер­ги­ев мона­стырь. Немно­го под­ле­чив­шись, он уехал в свою суз­даль­скую вот­чи­ну, село Муг­ре­ево. Там, все еще стра­дая от пло­хо зажи­вав­ших ран, Пожар­ский узнал о гибе­ли Ляпу­но­ва, там осе­нью 1611 года и нашли его ниже­го­род­ские послы. По сове­ту сво­е­го зем­ско­го ста­ро­сты Кузь­мы Мини­на они при­бы­ли про­сить кня­зя воз­гла­вить опол­че­ние, соби­рав­ше­е­ся тогда в Ниж­нем Нов­го­ро­де. Избран­ный воен­ным вождем опол­че­ния князь Пожар­ский воз­гла­вил и «Совет всей зем­ли Рус­ской» — вре­мен­ный орган вер­хов­ной вла­сти на всей осво­бож­ден­ной от интер­вен­тов тер­ри­то­рии. Зем­ский вое­во­да Пожар­ский сыг­рал исклю­чи­тель­но важ­ную роль в осво­бож­де­нии Моск­вы, вос­ста­нов­ле­нии раз­ру­шен­ной госу­дар­ствен­ной орга­ни­за­ции. В фев­ра­ле 1612 года, вооду­шев­лен­ные воз­зва­ни­ем толь­ко что погиб­ше­го пат­ри­ар­ха Гер­мо­ге­на, опол­че­ние под коман­до­ва­ни­ем кня­зя Дмит­рия Михай­ло­ви­ча, воору­жен­ное на народ­ные сред­ства, с Казан­ской ико­ной Пре­свя­той Бого­ро­ди­цы, вышло из Ниж­не­го Нов­го­ро­да, направ­ля­ясь через волж­ские горо­да Кинеш­му, Костро­му и Яро­славль к Москве. В Яро­слав­ле была сде­ла­на дол­гая оста­нов­ка, за вре­мя кото­рой Пожар­ский и Минин созда­ли Совет всея зем­ли, от его име­ни рас­сы­ла­ли гра­мо­ты и соби­ра­ли новые силы. Надо отме­тить, что моне­ты, чека­нен­ные ими, выпус­ка­лись с порт­ре­том послед­не­го госу­да­ря из дина­стии Рюри­ко­ви­чей Федо­ра Иоан­но­ви­ча (1584-1598). В июле 1612 г. уже с отря­дом пре­крас­но сна­ря­жен­но­го вой­ска, в чис­ле око­ло 7 тыс. чело­век, Пожар­ский вышел в судь­бо­нос­ный поход на Моск­ву, по пути зай­дя в Тро­и­це-Сер­ги­ев мона­стырь. Отту­да вой­ско, бла­го­слов­ля­е­мое ино­ка­ми, подо­шло к сто­ли­це почти одно­вре­мен­но с пре­вос­хо­дя­щим вой­ском корон­но­го гет­ма­на Ход-кеви­ча (10 тыс. отбор­ных вои­нов) и всту­пи­ло с ним 23-24 авгу­ста в бой. Чашу весов пере­ве­сил подвиг К. Мини­на, ночью с отря­дом храб­ре­цов напав­ше­го, с согла­сия сво­е­го вое­на­чаль­ни­ка, на отды­хав­ше­го про­тив­ни­ка. Ход­ке­вич был отбро­шен, и голо­да­ю­щий поль­ский гар­ни­зов в Крем­ле был обре­чен. После оса­ды 22 октяб­ря опол­че­ние Пожар­ско­го и Мини­на взя­ло при­сту­пом Китай-город, и поль­ский гар­ни­зон капи­ту­ли­ро­вал с усло­ви­ем сохра­нить жиз­ни сдав­ших­ся. Каза­ки Д. Т. Тру­бец­ко­го, при выхо­де сдав­ших­ся из Крем­ля, пере­би­ли почти всех; князь же Пожар­ский сдер­жал свое сло­во, и все, дове­рив­ши­е­ся в его руки, оста­лись живы. С тех пор день 22 октяб­ря (4 нояб­ря н. ст.) стал цер­ков­ным празд­ни­ком Казан­ской ико­ны, а теперь — госу­дар­ствен­ным празд­ни­ком. По ини­ци­а­ти­ве кня­зя был созван Зем­ский собор с уни­каль­ней­шим пред­ста­ви­тель­свом по 10 чело­век от всех горо­дов и всех сосло­вий, вклю­чая кре­стьян. Из 4-х кан­ди­да­тов, выдви­ну­тых на цар­ство, собор избрал Миха­и­ла Федо­ро­ви­ча Рома­но­ва, став­ше­го родо­на­чаль­ни­ком новой дина­стии рус­ских царей. 1 июля 1613 г. состо­я­лось вен­ча­ние на цар­ство Миха­и­ла Рома­но­ва, Мос­ков­ская Русь вновь обре­та­ла един­ство и пре­ем­ство. В ночь перед цере­мо­ни­ей князь­По­жар­ский нахо­дил­ся при «бере­же­нии» рега­лий: шап­ки Моно­ма­ха и барм. При цере­мо­нии шествия в Успен­ский собор Дмит­рий Михай­ло­вич нес цар­ский ски­петр, а во вре­мя тор­же­ствен­ной литур­гии дер­жал «ябло­ко» (так в ста­ри­ну назы­ва­ли цар­скую дер­жа­ву). Сим­во­ли­ка ока­за­лась про­ро­че­ской: ведь во все вре­мя после­ду­ю­щей служ­бы имен­но князь Пожар­ский был посы­ла­ем юным царем во все «горя­чие точ­ки», охра­няя власть и дер­жа­ву ново­го само­держ­ца. Новый царь Миха­ил Федо­ро­вич высо­ко оце­нил заслу­ги Пожар­ско­го и 11 июля 1613 года, после вен­ча­ния на цар­ство в Успен­ском собо­ре Крем­ля, пожа­ло­вал Дмит­рия Михай­ло­ви­ча бояр­ским чином. До сво­ей смер­ти князь Пожар­ский слу­жил верой и прав­дой сво­е­му Оте­че­ству: он коман­до­вал вой­ска­ми, драв­ши­ми­ся про­тив разо­ряв­ших рус­ские зем­ли отря­дов пол­ков­ни­ка Лисов­ско­го, в 1615 году раз­бил его под Орлом и про­гнал к Кара­че­ву. Доб­лест­ный воин искал новых встреч с вра­гом, но тяже­лая болезнь надол­го при­ко­ва­ла его к посте­ли. Вновь вое­во­да ока­зал­ся в строю в гроз­ном 1617 году, когда на Моск­ву с целью силой завла­деть мос­ков­ским пре­сто­лом дви­ну­лось поль­ское вой­ско под коман­до­ва­ни­ем коро­ле­ви­ча Вла­ди­сла­ва и гет­ма­на Ход­ке­ви­ча. Пожар­ский руко­во­дил укреп­ле­ни­ем Можай­ска и Калу­ги, кото­ры­ми враг не смог овла­деть и вынуж­ден был зимо­вать в Вязь­ме. За вер­ную служ­бу князь полу­чил в награ­ду сереб­ря­ный позо­ло­чен­ный кубок весом в три гри­вен­ки, 36 золо­тых, шубу — атлас турец­кий на собо­лях, пуго­ви­цы сереб­ря­но-золо­че­ные. В сле­ду­ю­щем, 1618 году поля­ки полу­чи­ли под­креп­ле­ния и про­дол­жи­ли поход к Москве. Пожар­ский, по сло­вам совре­мен­ни­ка, «на боях и на при­сту­пах бил­ся, не щадя голо­вы сво­ей». Во вре­мя реши­тель­но­го штур­ма 1 октяб­ря 1618 года князь взял на себя руко­вод­ство боем в самом опас­ном месте, у Арбат­ских ворот Бело­го горо­да, и отра­зил ноч­ное напа­де­ние непри­я­те­ля, взо­рвав­ше­го воро­та Зем­ля­но­го горо­да. Одна­ко вои­ны Пожар­ско­го дей­ство­ва­ли настоль­ко удач­но, что выну­ди­ли ата­ко­вав­ше­го Моск­ву в этом месте гет­ма­на Сагай­дач­но­го выве­сти остат­ки сво­их запо­рож­цев с зава­лен­ных их тела­ми мос­ков­ских улиц. В 1613 г. при вен­ча­нии на цар­ство Миха­и­ла Рома­но­ва, пер­во­го царя новой дина­стии, Пожар­ский был пожа­ло­ван бояр­ством, а во вре­мя обря­да коро­на­ции нес дер­жа­ву. В 1618 г. он актив­но участ­ву­ет в отра­же­нии похо­да поль­ско­го коро­ле­ви­ча Вла­ди­сла­ва, не остав­ляв­ше­го надежд занять рус­ский пре­стол. В 1619 г. под веде­ни­ем Пожар­ско­го учре­жда­ет­ся Ямской при­каз, а с 1624 по 1628 г. он состо­ял руко­во­ди­те­лем Раз­бой­но­го при­ка­за. В авгу­сте 1628 г. Дмит­рий Михай­ло­вич назна­ча­ет­ся вое­во­дой в Нов­го­род. Затем он участ­ву­ет в Смо­лен­ской войне и мир­ных пере­го­во­ров с поля­ка­ми, позд­нее явля­ет­ся началь­ни­ком Мос­ков­ско­го суд­но­го при­ка­за. В 1638 г. видим его вое­во­дой в Пере­я­с­лав­ле – Рязан­ском. Скон­чал­ся он 20 апре­ля 1642 г. В пер­вые годы после Сму­ты (до 1628 г.) в навод­нен­ной воору­жен­ны­ми отря­да­ми стране князь — руко­во­дил Ямским, Раз­бой­ным, Помест­ным. За это вре­мя он сумел постро­ить мно­же­ство новых путей, обес­пе­чить их без­опас­ность, даже ввел новые зако­ны: ответ­ствен­ность за неумыш­лен­ное убий­ство и за куп­лю-про­да­жу кра­ден­но­го иму­ще­ства. В авгу­сте 1628 г. Дмит­рий Михай­ло­вич назна­ча­ет­ся вое­во­дой в Нов­го­род Во вре­мя неудач­ной Смо­лен­ской вой­ны 1632—1634 годов Пожар­ский вме­сте с кня­зем Д. Чер­кас­ским фор­ми­ро­вал армию при­кры­тия, соби­рав­шу­ю­ся в Можай­ске, но это вой­ско было рас­пу­ще­но, так и не при­няв уча­стия в воен­ных дей­стви­ях. позд­нее явля­ет­ся началь­ни­ком Мос­ков­ско­го суд­но­го при­ка­за. В годы Азов­ско­го «осад­но­го сиде­ния» дон­ских каза­ков 1637—1638 годов он укреп­лял на слу­чай воз­мож­ной вой­ны с Тур­ци­ей Моск­ву, над­зи­рая над рабо­та­ми по построй­ке зем­ля­но­го вала, воз­во­див­ше­го­ся вокруг сто­ли­цы. В 1638 г. видим его вое­во­дой в Пере­я­с­лав­ле – Рязан­ском. В 1637 году на соб­ствен­ные сред­ства Дмит­рий Михай­ло­вич постро­ил Казан­ский собор близ тор­го­вых рядов на Крас­ной пло­ща­ди и пере­нес туда из сво­ей домаш­ней церк­ви чудо­твор­ную ико­ну Бого­ро­ди­цы, при­слан­ную ему из Каза­ни и сопро­вож­дав­шую его при осво­бож­де­нии Моск­вы. В пери­од Смут­но­го вре­ме­ни нача­ла XVII в. Мед­вед­ко­во было разо­ре­но и пре­вра­ти­лось в пустошь. Но уже к нача­лу 1620 – х годов оно воз­ро­ди­лось вновь. После осво­бож­де­нии Моск­вы от интер­вен­тов Пожар­ский дела­ет Мед­вед­ко­во сво­ей под­мос­ков­ной рези­ден­ци­ей. Он ста­вит здесь бояр­ский двор, люд­ской двор, где жили коню­хи и «дело­вые» люди, две мель­ни­цы на реках Яузы и Чер­мян­ке, и пустошь пре­вра­ща­ет­ся в село. Была воз­двиг­ну­та и дере­вян­ная шатро­вая цер­ковь, для кото­рой Дмит­рий Михай­ло­вич пове­лел отлить осо­бый коло­кол в память осво­бож­де­ния Моск­вы. Кро­ме само­го Мед­вед­ко­ва князь вла­дел и несколь­ки­ми дерев­ня­ми, кото­рые были пожа­ло­ва­ны ему из двор­цо­вой Тай­нин­ской воло­сти в 1620 г. за уча­стие в борь­бе про­тив поль­ско­го коро­ле­ви­ча Вла­ди­сла­ва. Бли­же к кон­цу жиз­ни, в 1634 – 1635 гг., он выстро­ил в Мед­вед­ко­во камен­ную Покров­скую цер­ковь, сохра­нив­шу­ю­ся до сих пор как памят­ник это­му выда­ю­ще­му­ся чело­ве­ку. Ее стро­и­тель­ство Дмит­рий Михай­ло­вич начал после преж­де­вре­мен­ной смер­ти в 1633 г. сво­е­го сред­не­го сына Федо­ра, на кото­ро­го он воз­ла­гал нема­ло надежд. Цер­ковь пред­став­ля­ет собой один из инте­рес­ней­ших образ­цов сред­не­ве­ко­вой рус­ской архи­тек­ту­ры, без упо­ми­на­ния кото­рой не обхо­дит­ся ни один учеб­ник. Пер­во­на­чаль­но храм имел при­де­лы во имя Зна­ме­ния Пре­свя­той Бого­ро­ди­цы, Вар­ла­а­ма Хутын­ско­го и Анто­ния Рим­ля­ни­на. К деся­той годов­щине со дня смер­ти зна­ме­ни­то­го вое­во­ды, в 1652 г., его наслед­ни­ку была выда­на бла­го­сло­вен­ная гра­мо­та на освя­ще­ние пре­сто­ла ново­го при­де­ла во имя девя­ти муче­ни­ков Кизи­че­ских. Мед­вед­ков­ский храм стро­ил­ся одно­вре­мен­но с дру­гой важ­ней­шей построй­кой Дмит­рия Михай­ло­ви­ча – в 1636 г. он закон­чил соору­же­ние Казан­ско­го собо­ра на Крас­ной пло­ща­ди в Москве( в 1930-е годы он был раз­ру­шен и вос­ста­нов­лен лишь в 1993 г.). в этих двух соору­же­ни­ях была уве­ко­ве­че­на память о побе­де над поль­ско – литов­ски­ми захват­чи­ка­ми. Бла­го­да­ря щед­ро­сти царя Миха­и­ла Федо­ро­ви­ча он стал одним из наи­бо­лее бога­тых в Рос­сии зем­ле­вла­дель­цев. Послед­ней служ­бой Пожар­ско­го ста­ло его уча­стие вес­ной 1640 года в пере­го­во­рах с при­быв­ши­ми в Моск­ву поль­ски­ми посла­ми. Полу­чив­ши выс­ший чин дум­но­го бояри­на и мно­же­ство новых вот­чин, ста­ре­ю­щий князь осе­нью 1641 г. соста­вил духов­ную гра­мо­ту, в кото­рой сре­ди про­чих заве­тов раз­де­лил детям семей­ные свя­ты­ни. Извест­но, что от бра­ка с Прас­ко­вьей Вар­фо­ло­ме­ев­ной (ум.1635) он имел 6 детей: Ксе­нию (в заму­же­стве Кура­ки­ну, ум.1625), Пет­ра (ум.1649), Федо­ра (ум.1633), Ана­ста­сию (Прон­скую), Ива­на (ум.15.02.1668), Еле­ну (Лыко­ву). Вто­рой женой Д.М. Пожар­ско­го была Федо­ра Андре­ев­на Голи­цы­на, детей у них не было. 20 апре­ля 1642 года Дмит­рий Михай­ло­вич Пожар­ский скон­чал­ся, перед смер­тью при­няв схи­му и взяв себе имя Козь­ма. По пре­да­нию, Миха­ил Федо­ро­вич, чтя его заслу­ги, «про­во­жал гроб сего неза­бвен­но­го бояри­на и почтил оный сле­за­ми сво­и­ми». Остан­ки Пожар­ско­го были захо­ро­не­ны в родо­вой усы­паль­ни­це в Спа­со-Евфи­ми­ев­ском мона­сты­ре в Суз­да­ле, куда пере­дал при жиз­ни и по заве­ща­нию пере­дал мно­же­ство средств и семей­ных релик­вий..
~ 1) Прас­ко­вья Вар­фо­ло­ме­ев­на N., (ум. авг 1635),
~ 2) кж. Фео­до­ра Андре­ев­на Голи­ци­на, ум. 1651 (все дети от 1-го бра­ка)
Кро­ме шести дво­ров из быв­ших мона­стыр­ских вла­де­ний «…155-го авгу­ста в 29 в памя­ти ис Помес­но­го при­ка­зу за при­пи­сью дья­ка Ива­на Вла­дыч­ки­на напи­са­но за вдо­вою кня­ги­нею Федо­рою бояри­на кня­зя Дмит­ре­евою женою Михай­ло­ви­ча Пожар­ско­го в Пуриц­кой воло­сти в поме­стье по полю­бов­но­му роз­де­лу дерев­ня Смо­лье­ва на клю­чю з дерев­ня­ми и с почин­ки, а в них сто сорок три дво­ра кре­стьян­ских да двор бобыль­ской…» [13].
Из запи­сей в Ниже­го­род­ских раз­дель­ных кни­гах вид­но, что в чис­ле поме­стий кня­ги­ни Фео­до­ры Андре­ев­ны зна­чи­лась и дерев­ня Фоми­но: «…вроз­дель­ных кни­гах роз­де­лу ники­ты домо­жи­ро­ва да подъ­яче­го ива­на михай­ло­ва 155 году июня в 3 напи­са­но роз­де­ле­на вни­же­го­род­ском уез­де в пурец­кой воло­сти вот­чи­на бояри­на князь дмит­рея михай­ло­ви­ча пожар­ско­го роз­ных чинов людем втом чис­ле отде­ле­но вдве кня­гине федо­ре андре­евне бояри­на кня­зя дмит­ре­еве жене михай­ло­ви­ча пожар­ско­го по полю­бов­но­му роз­де­лу дерев­ня фоми­но на реч­ке на югу…всего семь дво­ров кре­стьян­ских людей вних шесна­дцать чело­век, [14] паш­ни паха­ные серед­ние зем­ли шесна­дцать четей да пере­ло­гом пять четей и обо­е­го паш­ни паха­ные и пере­ло­гу два­дцать одна чети впо­ле а вдву пото­муж сена сорок копен, [15] лесу пашен­но­го две­нат­цать деся­тин…», и еще три дерев­ни и почи­нок: дерев­ня Зелье­во («Ско­ры­ни­но тож») на боло­те – 10 дво­ров кре­стьян­ских, людей в них 28 чело­век, зем­ли 30 четей в поле «а в дву пото­му ж», сена 60 копен и леса 9 деся­тин; дерев­ня Ворон­цо­во на сухо­до­ле – 6 дво­ров кре­стян­ских, людей в них 14 чело­век, зем­ли 32 чети в поле «а в дву пото­му ж», сена 100 копен и леса 9 деся­тин; дерев­ня Пруд­ки («Мали­ни­но тож») на сухо­до­ле – 7 дво­ров кре­стьян­ских да двор бобыль­ский, людей в них 17 чело­век, зем­ли 30 четей в поле «а в дву пото­му ж», сена 60 копен и леса 15 деся­тин; почи­нок Кома­ре­ев «Щел­ку­нов тож» на сухо­до­ле – 10 дво­ров кре­стьян­ских, людей в них 24 чело­ве­ка, зем­ли 18 четей в поле «а в дву пото­му ж», сена 40 копен и леса 10 деся­тин [16].
После смер­ти Фео­до­ры Андре­ев­ны при­над­ле­жав­шая ей часть Пурец­ко­го име­ния в мар­те 1651 года была раз­де­ле­на по цар­ско­му ука­зу меж­ду слу­жи­лы­ми дво­ря­на­ми. При этом шесть кре­стьян­ских и бобыль­ских дво­ров, ранее при­над­ле­жав­ших Пре­об­ра­жен­ско­му Мака­рьев­ско­му мона­сты­рю, с кре­стья­на­ми и уго­дья­ми были пере­да­ны во вла­де­ние остав­шим­ся наслед­ни­кам Д.М.Пожарского, а осталь­ные 185 дво­ров с кре­стья­на­ми и зем­ли в коли­че­стве трех­сот два­дца­ти четей поде­ле­ны меж­ду столь­ни­ком Андре­ем Васи­лье­ви­чем Бутур­ли­ным, кня­зем Андре­ем Михай­ло­ви­чем Сон­цо­вым и дво­ря­ни­ном Гри­го­ри­ем Бори­со­ви­чем Наще­ки­ным 17.
12. Архи­манд­рит Мака­рий. Памят­ни­ки цер­ков­ных древ­но­стей. Н.Новгород, 1999. С. 513 – 514.
13. Ниж­ний Нов­го­род в XVII веке: Сбор­ник доку­мен­тов. Горь­кий, 1961. С. 104—105.
14. Счи­та­лись толь­ко лица муж­ско­го пола.
15. При рас­че­те было при­ня­то, что на одной деся­тине луга нака­ши­ва­ли десять копен сена.
16. Тру­ды Ниже­го­род­ской губерн­ской архив­ной комис­сии. Н.Новгород, 1900. Т. 4. С. 3 – 13.
17. Там же.
48.38. Васи­лий Михай­ло­вич (в ино­че­стве Вас­си­ан)
В память бра­та кн. Васи­лия Михай­ло­ви­ча (в ино­че­стве Вас­си­а­на) в 1604 году кн. Д.М. Пожар­ский вло­жил в веч­ный помин пани­ка­ди­ло в Спа­со-Евфи­мьев мона­стырь.
48а.38. Дарья Михай­лов­на, р. 1573
~ кн. Ники­та Андре­евич Хован­ский, ум. 1608 , † 1606 г., погре­бен рядом с Дмит­ри­ем Михай­ло­ви­чем Пожар­ским в Суз­даль­ском Спа­со-Евфи­мьев­ском мона­сты­ре.

XXII коле­но

48б.40. Мария Ива­нов­на
~ Алек­сей Дмит­ри­е­вич Колы­чев-Немя­тый
49.43. Федор Ива­но­вич
~ Татья­на N. N
49а.43. Иули­а­на Иоан­нов­на, † око­ло 1650 г.
~ Петр N Велья­ми­нов
50.44. Борис Дмит­ри­е­вич Лопа­та † 1646
столь­ник (1627), б/д.
50а.44. Мария Дмит­ри­ев­на
~ кн. Юрий Пет­ро­вич Буй­но­сов-Ростов­ский
51.45. Федор Ива­но­вич, б/д
52.46. Семен Рома­но­вич
околь­ни­чий (1658), участ­во­вал в Коно­топ­ской бит­ве, ум. 1659 в пле­ну у крым­цев
Столь­ник. Вое­во­да. Околь­ни­чий. Полу­чил во вла­де­ние вот­чи­ны в Галиц­ком уез­де. В Коно­топ­ском бою был взят в плен и убит по при­ка­за­нию хана. Супру­ге при­над­ле­жа­ли села в Мос­ков­ском, Рязан­ском уез­дах, с. Тро­иц­кое с дер. Федо­то­во и Меле­хо­во в Суз­даль­ском уез­де (ныне эти селе­ния вхо­дят в состав Ков­ров­ско­го р-на Вла­ди­мир­ской обл.).
Князь Семён Рома­но­вич Пожар­ский (?—1659) изве­стен гораз­до мень­ше сво­е­го зна­ме­ни­то­го род­ствен­ни­ка. Одна­ко и его жизнь была пол­на ярких собы­тий, а тра­ги­че­ская гибель это­го вое­во­ды в крым­ском пле­ну потряс­ла совре­мен­ни­ков и даже ста­ла сюже­том народ­ной пес­ни.
Сын кня­зя Рома­на Пет­ро­ви­ча Лопа­ты-Пожар­ско­го дол­гое вре­мя нёс служ­бу при дво­ре царя Миха­и­ла Фёдо­ро­ви­ча. В 1644 году он был назна­чен вое­во­дой «по крым­ским вестям» в Пере­я­с­лавль-Рязан­ский, на сле­ду­ю­щий год его напра­ви­ли на вое­вод­ство в Курск. Тогда же на рус­ские зем­ли напа­ла крым­ская орда. На этот раз основ­ной удар тата­ры нанес­ли зимой. При­шед­шим на Русь 30-тысяч­ным крым­ским вой­ском коман­до­вал царе­вич Гази-Гирей. Исполь­зо­вав фак­тор вне­зап­но­сти, 18 декаб­ря его отря­ды про­рва­лись через гра­ни­цу в Рыль­ский и Кур­ский уез­ды. Мест­ные жите­ли не успе­ли уйти в остро­ги, и про­тив­ник захва­тил боль­шой «полон». Полу­чив сооб­ще­ние о татар­ском втор­же­нии, навстре­чу тата­рам с отря­дом в 1500 вои­нов высту­пил кур­ский вое­во­да Пожар­ский. Он раз­гро­мил несколь­ко крым­ских «заго­нов», а затем в сра­же­нии у села Горо­ден­ки 28 декаб­ря раз­бил ата­ко­вав­шие его крым­ские вой­ска, «отпо­ло­нив» 2700 чело­век. Одна­ко отсту­пив­шие после это­го пора­же­ния в степь тата­ры всё же смог­ли уве­сти с собой 6200—6300 поло­ня­ни­ков.
В 1646 году рус­ское пра­ви­тель­ство орга­ни­зо­ва­ло пер­вый за мно­гие годы поход на Крым и ногай­ские улу­сы. Во гла­ве экс­пе­ди­ции поста­ви­ли кня­зя Пожар­ско­го. Реше­ние о похо­де было при­ня­то в янва­ре 1646 года, о чём сооб­щи­ли дон­ским каза­кам, кото­рым пред­сто­я­ло при­нять в нём актив­ное уча­стие. На помощь к ним дви­нул­ся воро­неж­ский вое­во­да Ждан Васи­лье­вич Кон­ды­рев.
В вой­ске Пожар­ско­го насчи­ты­ва­лось 1700 рус­ских вои­нов, в том чис­ле 700 кон­ных аст­ра­хан­ских стрель­цов, а так­же 2350 ногай­ских и юртов­ских татар под коман­до­ва­ни­ем Сул­тан-мур­зы Акса­ко­ва. Соеди­нив­шись с дон­ски­ми каза­ка­ми и отря­дом Кон­ды­ре­ва, а так­же с отря­да­ми гор­ских чер­кас, гре­бен­ских и тер­ских каза­ков, князь пошёл на Азов. Рус­ская кон­ни­ца разо­ри­ла улу­сы азов­ских татар и малых нога­ев, а дон­ские каза­ки и рат­ные люди из отря­да Кон­ды­ре­ва, вый­дя на стру­гах в Азов­ское море, захва­ти­ли два и пото­пи­ли ещё три турец­ких кораб­ля.
6 июля 1646 года на азов­ской сто­роне Дона про­изо­шло боль­шое сра­же­ние, в ходе кото­ро­го было наго­ло­ву раз­би­то при­шед­шее на помощь Азо­ву вой­ско крым­ско­го царе­ви­ча Ният-Гирея. От окон­ча­тель­но­го раз­гро­ма его спас­ло при­бы­тие к месту бит­вы деся­ти­ты­сяч­но­го азов­ско­го отря­да, после чего каза­чьи сот­ни ото­шли, пре­кра­тив пре­сле­до­ва­ние и изби­е­ние бегу­щих татар.
Вооду­шев­лён­ные этой побе­дой, рус­ские вое­во­ды реши­ли совер­шить напа­де­ние на Крым, но из-за начав­шей­ся на море бури вынуж­де­ны были вер­нуть­ся назад. Азов­ский гар­ни­зон попы­тал­ся пре­гра­дить каза­чьим стру­гам обрат­ную доро­гу, уста­но­вив на бере­гу Дона «тара­сы», а за ними пуш­ки. Тогда каза­ки выса­ди­лись на берег и, ата­ко­вав про­тив­ни­ка, раз­гро­ми­ли обо­ро­няв­ших­ся турок и про­рва­лись в свои город­ки.
В нача­ле рус­ско-поль­ской вой­ны 1654—1667 годов Семён Рома­но­вич соби­рал рат­ных людей в Брян­ске, затем участ­во­вал в сра­же­ни­ях с вра­гом под Мсти­слав­лем, Шкло­вом и Дуб­ров­но. То было вре­мя гром­ких рус­ских побед, кото­рые вско­ре из-за укра­ин­ских измен сме­ни­лись тяжё­лы­ми пора­же­ни­я­ми. Горечь одно­го из самых страш­ных пред­сто­я­ло пол­ной мерой испить само­му кня­зю Пожар­ско­му.
После смер­ти Бог­да­на Хмель­ниц­ко­го новым гет­ма­ном стал Иван Евста­фье­вич Выгов­ский, кото­рый решил изме­нить Москве и вер­нуть укра­ин­ские зем­ли под власть поль­ской коро­ны. 6 сен­тяб­ря 1658 года он заклю­чил с поль­ским коро­лём Гадяч­ский дого­вор, по кото­ро­му «Вели­кое кня­же­ство Рус­ское» (Укра­и­на) вклю­ча­лось в состав Речи Поспо­ли­той. В июне 1659 года поль­ский сейм утвер­дил это согла­ше­ние. Это побу­ди­ло гет­ма­на-измен­ни­ка откры­то высту­пить про­тив нахо­див­ших­ся на Укра­ине рус­ских войск. Он попы­тал­ся выбить мос­ков­ские гар­ни­зо­ны из тех при­дне­пров­ских горо­дов, где они сто­я­ли, но боль­шей частью неудач­но. Тогда с 16 тыся­ча­ми каза­ков, 3 тыся­ча­ми поля­ков и 3 тыся­ча­ми ино­зем­ных наём­ни­ков Выгов­ский дви­нул­ся на соеди­не­ние с новым союз­ни­ком — крым­ским ханом Мухам­мед-Гире­ем, шед­шим на помощь ему с 30 тыся­ча­ми татар. В нача­ле июня два вой­ска встре­ти­лись и вме­сте дви­ну­лись к Коно­то­пу, где засел с 4 тыся­ча­ми каза­ков сто­рон­ник Выгов­ско­го пол­ков­ник Гриц­ко Гуля­ниц­кий. Ещё в апре­ле мятеж­ни­ки были окру­же­ны цар­ски­ми пол­ка­ми, кото­ры­ми коман­до­вал вое­во­да Алек­сей Ники­тич Тру­бец­кой, но про­дол­жа­ли упор­но сопро­тив­лять­ся, наде­ясь на ско­рый при­ход Выгов­ско­го. Гет­ман и хан реши­ли вос­поль­зо­вать­ся про­мед­ле­ни­ем рус­ских вое­вод и нане­сти им под Коно­то­пом упре­жда­ю­щий удар. Вра­же­ское вой­ско высту­пи­ло в поход. По доро­ге каза­кам Выгов­ско­го уда­лось раз­бить неболь­шой мос­ков­ский отряд. От плен­ных хан и гет­ман полу­чи­ли точ­ные све­де­ния о состо­я­нии и чис­лен­но­сти про­ти­во­сто­я­щих им рус­ских войск, а так­же о том, что Тру­бец­кой не ожи­да­ет ско­ро­го под­хо­да непри­я­те­ля. Мухам­мед-Гирей и Выгов­ский реши­ли вос­поль­зо­вать­ся этим и зама­нить рус­скую армию на берег боло­ти­стой реч­ки Сос­нов­ка, про­те­кав­шей в 15 вер­стах от Коно­то­па. Там про­тив­ник рас­счи­ты­вал вне­зап­но ата­ко­вать мос­ков­ские вой­ска рас­по­ло­жен­ны­ми в заса­де каза­чьи­ми пол­ка­ми и татар­ской кон­ни­цей и уни­что­жить. Началь­ство над частью вой­ска, остав­лен­ной у Сос­нов­ки, гет­ман отдал пол­ков­ни­ку Сте­па­ну Гуля­ниц­ко­му, бра­ту оса­ждён­но­го в Коно­то­пе Гриц­ка. Сам же Выгов­ский с неболь­шим отря­дом каза­ков и татар пошёл к Коно­то­пу, что­бы выма­нить отту­да про­тив­ни­ка. Хан с основ­ной частью татар рас­по­ло­жил­ся в уро­чи­ще Тор­го­ви­ца в 10 вер­стах от Коно­то­па, соби­ра­ясь уда­рить по рус­ским вой­скам с тыла, когда они перей­дут на дру­гой берег Сос­нов­ки.
27 июня 1659 года Выгов­ский вне­зап­но ата­ко­вал армию Тру­бец­ко­го. Каза­ки вос­поль­зо­ва­лись вне­зап­но­стью и захва­ти­ли мно­го лоша­дей, на кото­рых мос­ков­ские всад­ни­ки не успе­ли вско­чить. Но вско­ре кон­ни­ца Тру­бец­ко­го, исполь­зуя своё мно­го­крат­ное пре­вос­ход­ство, про­гна­ла пере­до­вые отря­ды Выгов­ско­го за Сос­нов­ку. На сле­ду­ю­щий день, 28 июня деся­ти­ты­сяч­ное кон­ное вой­ско во гла­ве с кня­зем Семё­ном Пожар­ским, Семё­ном Льво­вым и каза­чьим ата­ма­ном Ива­ном Бес­па­лым погна­лось за каза­ка­ми.
Выгов­ский умыш­лен­но поз­во­лил рус­ским постро­ить­ся в бое­вой поря­док, демон­стри­руя наме­ре­ние дать бой мос­ков­ским вое­во­дам. Меж­ду тем 5 тысяч каза­ков под коман­дой Сте­па­на Гуля­ниц­ко­го уже про­ры­ли ров в направ­ле­нии моста, через кото­рый пред­сто­я­ло пере­пра­вить­ся мос­ков­ско­му вой­ску, и толь­ко жда­ли коман­ды пустить воду на залив­ной луг. В это вре­мя Тру­бец­кой напра­вил на помощь Пожар­ско­му оста­вав­ши­е­ся у него кон­ные пол­ки кня­зя Гри­го­рия Ромо­да­нов­ско­го, в рус­ском лаге­ре у села Под­лип­ное оста­лись лишь пехо­та, часть пуш­ка­рей и обоз­ная при­слу­га. Тогда же нача­лась новая ата­ка Выгов­ско­го, рус­ские встре­ти­ли каза­ков плот­ным огнём, и гет­ман при­ка­зал сво­им людям отсту­пать, что­бы при­твор­ным бег­ством побу­дить про­тив­ни­ка начать пре­сле­до­ва­ние. Пожар­ский, полу­чив­ший под­креп­ле­ние, не удер­жал­ся и пере­шёл со сво­и­ми пол­ка­ми Сос­нов­ку. В азар­те пого­ни отваж­ный вое­во­да кри­чал: «Давай­те мне ханиш­ку! Давай­те кал­гу! Всех их с вой­ском выру­бим и выпле­ним!» Тем вре­ме­нем каза­ки Сте­па­на Гуля­ниц­ко­го захва­ти­ли мост и, раз­ру­шив его, сде­ла­ли запру­ду на реке, пустив воду на при­бреж­ный низ­кий луг. Семён Рома­но­вич повер­нул сво­их всад­ни­ков про­тив Гуля­ниц­ко­го. Тогда каза­ки Выгов­ско­го при под­держ­ке наём­ной пехо­ты, в свою оче­редь, ата­ко­ва­ли цар­ские пол­ки с фрон­та, а с лево­го флан­га по ним уда­ри­ла 30-тысяч­ная крым­ская орда. Пожар­ский вынуж­ден был отхо­дить, но обрат­ный путь ока­зал­ся уже отре­зан­ным. Доли­на реки Сос­нов­ки была пол­но­стью затоп­ле­на. В обра­зо­вав­шем­ся боло­те увяз­ли пуш­ки, лоша­ди не мог­ли сдви­нуть­ся с места. Дво­рян­ская кон­ни­ца спе­ши­лась, но и в таком поло­же­нии сра­жать­ся не мог­ла, отхо­дить было уже неку­да. Зна­чи­тель­ная часть опро­мет­чи­во пере­шед­ше­го Сос­нов­ку 30-тысяч­но­го рус­ско­го вой­ска погиб­ла или попа­ла в плен. Попав­шие в плен 5 тысяч рус­ских вои­нов, цвет мос­ков­ско­го стол­бо­во­го дво­рян­ства, были пере­би­ты побе­ди­те­ля­ми. Из пол­ка Пожар­ско­го к сво­им смог­ли про­бить­ся толь­ко око­ло 500 чело­век.
Сам Семён Рома­но­вич, ране­ный в сра­же­нии, бил­ся с вра­га­ми до послед­не­го, но был пле­нён и отве­дён к хану. Постав­лен­ный перед побе­ди­те­лем, он плю­нул Мухам­мед-Гирею в лицо. По при­ка­зу разъ­ярён­но­го татар­ско­го «царя» плен­но­му рус­ско­му вое­во­де немед­лен­но отру­би­ли голо­ву. Кро­ме Пожар­ско­го сре­ди захва­чен­ных в плен и каз­нён­ных плен­ни­ков был и Лев Ляпу­нов, сын пред­во­ди­те­ля пер­во­го опол­че­ния вре­мён Сму­ты.
~ Евдо­кия Васи­льев­на Тре­тья­ко­ва
52а.46. Мария Рома­нов­на
~ Ники­та Бори­со­вич Бороз­дин.
52б.46. Фео­до­сия Рома­нов­на
~ кн. Ники­фор Иоан­но­вич Бело­сель­ский.
52в.46. Ана­ста­сия Рома­нов­на
~ Миха­ил Льво­вич Пле­ще­ев.
52г.46. Дарья Рома­нов­на
~ Иоанн Иоан­но­вич Бутур­лин.
52д.46. N Рома­нов­на
~ Фео­дор N Шей­дя­ков
хх.47. Ники­та Дмит­ри­е­вич
Спа­со-Евфи­ми­е­вом мона­сты­ре были погре­бе­ны: 1) Миха­ил Фёдо­ро­вич Пожар­ский — отец пол­ко­вод­ца. Умер в 1587 году. 2) Ефро­си­ния Фёдо­ров­на Пожар­ская – мать пол­ко­вод­ца. Умер­ла в 1632 году. 3) Пётр Ники­тич Хован­ский и Ники­та Дмит­ри­е­вич Пожар­ский – дво­ю­род­ные бра­тья. Умер­ли во мла­ден­че­стве в 1608 году. 4) Фёдор Дмит­ри­е­вич Пожар­ский – сын Дмит­рия Михай­ло­ви­ча. Умер в 1633 году.
53.47. Петр Дмит­ри­е­вич (ум. 1647)
столь­ник, одо­ев­ский вое­во­да,
За ним и его бра­том Фео­до­ром в Пурец­кой вол. Ниже­го­род­ско­го уез­да были дер. Чет­ве­ри­ко­во, Малый и Боль­шой Кру­тец, Поз­ди­но, Репи­но, Зелье­во, Алфе­ро­во, а так­же Конов­ское в Ряпо­лов­ской вол. Суз­даль­ско­го уез­да. В 1642 г. полу­чил вот­чи­ну отца в Ста­ро­ду­бе. Когда в 1618 году госу­дарь послал Ив. Алек­сан­дро­ви­ча Кол­тов­ско­го в това­ри­щи-вое­во­ды к Дмит­рию Мих. Пожар­ско­му, и Кол­тов­ской «бил челом госу­да­рю в оте­че­стве», что ему, Кол­тов­ско­му, «быть» в това­ри­щах с кн. Дм. Пожар­ским «невме­сти­мо», то за кн. Дм. Пожар­ско­го кн. Петр Дмитр. Пожар­ский, как стар­ший сын, бил челом госу­да­рю, с прось­бой «дать обо­ронь за бес­че­стие отца». До 1624 года бра­тья, кажет­ся, не при­ни­ма­ли уча­стия в при­двор­ной служ­бе. Ho уже в этом году, несмот­ря на свои слиш­ком моло­дые годы, Петр вме­сте с бра­том Фео­до­ром, близ­ким ему по воз­рас­ту, ста­но­вят­ся рын­да­ми, и вся­кий раз, как Фео­дор сто­ит рын­дой при госу­да­ре во вре­мя при­е­ма послов, Петр назна­ча­ет­ся вме­сте с бра­том, и так вплоть до 27-го декаб­ря 1633 года, когда Фео­дор скон­чал­ся; с это­го года кн. Петр Дмитр. пере­стал уже быть рын­дой. В при­двор­ной служ­бе кн. Пет­ру Дмит­ри­е­ви­чу, глав­ным обра­зом, пору­ча­лось «смот­реть в кри­вой стол» во вре­мя госу­да­ре­ва сто­ла. В 1624 году, 21-го мар­та, 18-го апре­ля, 17-го мая он «смот­рел в кри­вой стол» и в том же году упо­ми­на­ет­ся вме­сте с бра­том в спис­ке поез­жан на 1-ой сва­дьбе царя Миха­и­ла Фео­до­ро­ви­ча (14-го сен­тяб­ря). Затем опять «смот­рел в кри­вой стол»: 27-го сен­тяб­ря, 17-го октяб­ря 1624 г. и 10-го апре­ля 1625 г. В том же 1625 году (17-го апре­ля) участ­во­вал при при­е­ме кизиль­баш­ско­го послан­ни­ка на отпус­ке, когда все при­двор­ные чины сиде­ли в золо­те при госу­да­ре и пат­ри­ар­хе; затем, когда после это­го при­е­ма послан­ник был при­гла­шен к госу­да­ре­ву сто­лу, то кн. П. Дм. Пожар­ско­му, сре­ди дру­гих 17-ти лиц, было пору­че­но «пить носить пред госу­да­ря». В том же 1625 г., 1-го октяб­ря, он опять «смот­рел в кри­вой стол». В нояб­ре того же года был рын­дой с бра­том Фео­до­ром при при­е­ме англий­ско­го гон­ца. В 1626 г. (6-го янва­ря) опять «смот­рел в кри­вой стол». В том же 1626 г. (5-го фев­ра­ля) кн. Петр Дм. Пожар­ский был сре­ди поез­жан на 2-ой сва­дьбе царя Миха­и­ла Фео­до­ро­ви­ча. В 1627 году (28-го апре­ля) — рын­да с бра­том при при­е­ме кизиль­баш­ских куп­чин на отпус­ке. В том же году (13-го июня), во вре­мя при­е­ма англий­ско­го послан­ни­ка Свиф­та, назна­че­ны были рын­да­ми при госу­да­ре кн. Ив. и Вас. Мень­шой Гри­го­рье­ви­чи Ромо­да­нов­ские с кн. Феод. и Петр. Фео­до­ро­ви­ча­ми Вол­кон­ски­ми, но когда бра­тья Вол­кон­ские объ­яви­ли у «сказ­ки», что им, Вол­кон­ским, с Ромо­да­нов­ски­ми «быть не у мест», то, по пове­ле­нию госу­да­ря, Ромо­да­нов­ские были заме­не­ны бра­тья­ми кн. Петр. и Феод. Дмитр. Пожар­ски­ми. В 1628 году кн. П. Дм. Пожар­ский сде­лал­ся столь­ни­ком; 8-го мая он участ­во­вал в похо­де с госу­да­рем в Угреш­ский мона­стырь, участ­во­вал у сто­ла госу­да­ре­ва на ста­ну на реке Голе­дях, по пути в Нико­лы Угреш­ско­го мона­стырь, и «вина наря­жал» у сто­ла госу­да­ре­ва 9-го мая. Затем он опять, во вре­мя госу­да­ре­ва сто­ла, «смот­рел в кри­вой стол» (1-го авгу­ста, 6-го авгу­ста 1628 г., 5-го мая 1629 г., 17-го июля, 25-го июля, 6-го авгу­ста, 8-го сен­тяб­ря 1630 г. и 8-го сен­тяб­ря 1630 г. у пат­ри­ар­ха). В том же 1630 г., 14-го сен­тяб­ря, при при­е­ме послан­ни­ков Гол­ланд­ских Шта­тов, он был с бра­том рын­дой при госу­да­ре, рав­но как и 22-го декаб­ря — при при­е­ме тех же послов. Затем, 3-го мар­та и 5-го мая 1631 г. опять «смот­рел в кри­вой стол». В том же году (7-го мая), при при­е­ме швед­ско­го посла Рус­се­ля, и 13-го мая — кизиль­баш­ско­го куп­чи­ны на отпус­ке, был рын­дой при госу­да­ре. Он так­же не толь­ко при­сут­ство­вал, но и был рын­дой: при при­е­ме 17-го мая того же 1631 года швед­ско­го посла Анто­ния Мони­ра, при при­е­ме того же посла 1-го июня и 6-го июня на отпус­ке и в 1631 году, 26-го июня — при при­е­ме воз­вра­тив­ше­го­ся с Волог­ды гол­ланд­ско­го посла, при тор­же­ствен­ном при­е­ме Ахме­та Аги, посла турец­ко­го сул­та­на Мура­та, когда при госу­да­ре при­сут­ство­ва­ли мно­го­чис­лен­ные при­двор­ные чины, оде­тые в золо­те, и 6-го мар­та и 18-го мар­та — при при­е­ме того же посла. Затем, 8-го сен­тяб­ря 1632 г., 23-го апре­ля, 12-го июня 1633 г., 6-го янва­ря, 8-го апре­ля 1634 г. опять «смот­рел в кри­вой стол» во вре­мя госу­да­ре­ва сто­ла, рав­но как и 15-го авгу­ста 1633 года во вре­мя сто­ла у пат­ри­ар­ха. В 1635 г., при встре­че литов­ских послов Алек­сандра Песо­чин­ско­го с това­ри­ща­ми за Твер­ски­ми воро­та­ми по Волоц­кой доро­ге, кн. П. Дм. Пожар­ский был голо­вой у «сот­ни столь­ни­ков». В том же 1635 г., 1-го мар­та, опять был при госу­да­ре­ве сто­ле, по слу­чаю име­нин цари­цы Евдо­кии Лукья­нов­ны. Когда 21-го мар­та того же года, после при­е­ма литов­ско­го выше­упо­мя­ну­то­го посла на отпус­ке, посол был при­гла­шен к госу­да­ре­ву сто­лу, то кн. П. Дм. Пожар­ско­му сре­ди дру­гих пору­че­но было «носить пить пред госу­да­ря». В том же 1635 году он полу­чил вид­ное назна­че­ние — быть пол­ко­вым вое­во­дой в пере­до­вом пол­ку в Укра­ин­ском раз­ря­де (пер­вым вое­во­дой на Деди­ло­ве), но был там недол­го, так как 29-го авгу­ста того же 1635 г. он полу­чил уволь­не­ние и 9-го сен­тяб­ря отпу­щен к Москве, по при­чине смер­ти мате­ри его, 1-ой супру­ги кн. Дм. Мих. Пожар­ско­го; затем опять «смот­рел в кри­вой стол»: 17-го мар­та, 25-го мар­та. 17-го апре­ля, 19-го апре­ля, 2-го июня, 25-го декаб­ря 1636 г., 9-го апре­ля 1637 г. В 1637 г., 28-го июля, когда у госу­да­ря во вре­мя похо­да на бого­мо­лье в Ново­де­ви­чий мона­стырь был стол, то за этим сто­лом кн. П. Дм. Пожар­ский «наря­жал вина». В том же 1637 году, 12-го янва­ря, опять «смот­рел в кри­вой стол». В том же году, когда госу­дарь 23-го мая пошел в с. Покров­ское, то кня­зю П. Дм. при­шлось сре­ди дру­гих «дне­вать и ноче­вать» на госу­да­ре­вом дво­ре на 24-ое мая с бояр. кн. Андр. Вас. Хил­ко­вым. В 1640 г., 1-го сен­тяб­ря, он был уже в Москве, был у госу­да­ря у сто­ла, при­чем опять «смот­рел в кри­вой стол». Затем он стал 1-м вое­во­дой в Одо­е­ве. В 1642 году, 3-го янва­ря, участ­во­вал на зем­ском собо­ре, где раз­би­рал­ся вопрос, удер­жи­вать ли рус­ским Азов. В 1642 г. был уже опять в Москве, где 10-го апре­ля, в день св. Пас­хи, был у госу­да­ре­ва сто­ла, при­чем опять «смот­рел в кри­вой стол». Вни­ма­тель­но при­смат­ри­ва­ясь к тем дан­ным, какие мы име­ем о при­двор­ной и госу­дар­ствен­ной служ­бе кн. П. Дм. Пожар­ско­го, мы можем, кажет­ся, прид­ти к тако­му заклю­че­нию: сам кн. П. Дм. не обла­дал не толь­ко талан­та­ми, но даже боль­ши­ми спо­соб­но­стя­ми, и служ­бой сво­ей все­це­ло обя­зан тому поло­же­нию, какое в то вре­мя зани­мал его отец. В самом деле, как-то неволь­но пора­жа­ет, что П. Дм. Пожар­ский посто­ян­но, почти с самых моло­дых лет, участ­во­вал во всех при­двор­ных тор­же­ствах, но за всю жизнь почти не шел далее пору­че­ния «смот­реть в кри­вой стол». Мы ни разу не видим, что­бы ему пору­ча­лось «смот­реть в боль­шой стол», что счи­та­лось почет­нее; да и вое­во­дой бывал он ред­ко, а если и зани­мал долж­но­сти пол­ко­во­го вое­во­ды, то на весь­ма корот­кое вре­мя. За то, что кн. П. Дм. Пожар­ский толь­ко бла­го­да­ря отцу посто­ян­но фигу­ри­ро­вал в тор­же­ствен­ных слу­ча­ях при дво­ре, гово­рит еще и то обсто­я­тель­ство, что с 1642 года (года смер­ти кн. Дм. Мих. Пожар­ско­го) П. Дм. Пожар­ский совсем схо­дит со сце­ны и уже с это­го года не упо­ми­на­ет­ся ни при одном тор­же­ствен­ном слу­чае. На это может быть воз­ра­же­ние, что Пожар­ские при­над­ле­жа­ли к слиш­ком заху­да­ло­му роду и толь­ко бле­стя­щая дея­тель­ность кн. Дм. Мих. Пожар­ско­го в смут­ное вре­мя несколь­ко выдви­ну­ла этот род, а само­го Дм. Мих. при­бли­зи­ла, несмот­ря на заху­да­лость рода, к ново­из­бран­но­му царю; а сыно­вья его, обла­дая даже бле­стя­щи­ми спо­соб­но­стя­ми, по заху­да­ло­сти рода не мог­ли бы ни в коем слу­чае пре­тен­до­вать на слу­жеб­ный успех сре­ди знат­ных мос­ков­ских родов. Как воз­ра­же­ние это­му, мож­но ука­зать на дея­тель­ность и слу­жеб­ное поло­же­ние 3-го сына кн. Д. М., Ива­на Дм. Пожар­ско­го, начав­ше­го свой при­двор­ную служ­бу несколь­ко позд­нее сво­их бра­тьев, но заняв­ше­го доволь­но вид­ное поло­же­ние в при­двор­ной служ­бе, как извест­но, быв­ше­го даже околь­ни­чим. Все это застав­ля­ет пред­по­ла­гать, что, не обла­дая боль­ши­ми спо­соб­но­стя­ми, кн. Петр толь­ко бла­го­да­ря отцу зани­мал извест­ное поло­же­ние. С 1642 года и до самой смер­ти в 1647 г. он как-то совсем не появ­ля­ет­ся в спис­ках лиц, участ­во­вав­ших в тех или дру­гих при­двор­ных тор­же­ствен­ных слу­ча­ях, а, может быть, и совсем не бывал при дво­ре. Кн. Петр Дм. был женат два раза. Первую жену его зва­ли Ана­ста­сия Гри­го­рьев­на, вто­рую — Мар­фа Семе­нов­на. «Акты Арх. Экс­пед.», т. III, стр. 448, 450; «Собр. Гос. Грам. и Дог.», т. III, стр. 284, 380; «Акты Истор.», т. V,396. «Доп. Акт. Ист.», т. V, стр. 139. «Акты Моск. Госуд.», т. II, стр. 44, стр. 69, 100, 108, 111, 153. «Рус­ская Истор. Биб­лиот.», т. IX, стр. 487, 495; т. X., стр. 91, 108, 265, 473. «Раз­рядн. кни­ги», изд. 2 отд. собств. Е. И. В. Кан­це­ляр., т. I, стр. 556, 1376, 1377, 1378, 1380; т. II, 755, 756, 782, 791; «Двор­цо­вые раз­ря­ды», т. I, стр. 327, 609, 614, 620, 635, 648, 652, 675, 684, 690, 753, 756, 761, 775, 916, 925, 1012, 1014, 1027, 1028: т. II 60, 157, 158, 159, 163, 167, 174, 178, 195, 201, 202, 205, 210, 212, 213, 215, 217, 251, 264, 277, 294, 328, 334, 340, 351, 369, 414. 425, 437, 451, 477, 502, 503, 507, 509, 517, 535, 543, 522, 561, 585, 614, 643, 678, 839, 870; «Древн. Росс. Вивл.», т. XIII, отд. XVI, стр. 139; т. XIII, отд. XVII, стр. 160; Ива­нов, «Указ. к боярск. книг.», стр. 327; Лоба­нов-Ростов­ский, кн. А. Б., «Рус­ская Родо­слов­ная кни­га», т. II, стр. 109; «Вла­ди­мир­ские Губ. Ведо­мо­сти», 1864 г., № 39, ста­тья К. Тихо­нра­во­ва; «Все­мир­ная Иллю­стра­ция» 1872 г., т. VII, № 169; «Родо­сло­вие кн. Пожар­ских», пере­пе­чат­ка в кни­ге Пет­ро­ва, П. Н. «Исто­рия родов рус­ско­го дво­рян­ства», т. I, СПб. 1885 г.
~ 1) Ана­ста­сия Гри­го­рьев­на N.,
~ 2) Мар­фа Семе­нов­на N
Из упо­мя­ну­тых нами ранее ниже­го­род­ских раз­дель­ных книг сле­ду­ет, что в Пурец­кой воло­сти ей и ее доче­ри Анне было выде­ле­но в 1647 году по ука­зу царя в вот­чин­ное вла­де­ние из наде­лов Пре­об­ра­жен­ско­го Мака­рьев­ско­го мона­сты­ря два­дцать девять кре­стьян­ских и бобыль­ских дво­ров и отдель­но пять­сот четей зем­ли, в кото­рые вхо­ди­ла «…дерев­ня Оста­шо­ва, а Оста­по­ва тож, з дерев­ня­ми и с почин­ки, а в них сто восемь­де­сят шесть дво­ров кре­стьян­ских, три дво­ра бобыль­ских…» [18]. В 1653 году княж­на Анна Пет­ров­на Пожар­ская вышла замуж за кня­зя Афа­на­сия Бори­со­ви­ча Реп­ни­на, полу­чив в при­да­ное от сво­ей мате­ри, кня­ги­ни Мар­фы, ее часть Пурец­ко­го име­ния и села Мыт и Воло­сы­ни­но («Муг­ре­ево тож») в Суз­даль­ском уез­де [
54.47. Федор Дми­ри­е­вич ум. 27 дек 1633
столь­ник.
В1624 году, несмот­ря на свои слиш­ком моло­дые годы, Петр вме­сте с бра­том Фео­до­ром, близ­ким ему по воз­рас­ту, ста­но­вят­ся рын­да­ми, и вся­кий раз, как Фео­дор сто­ит рын­дой при госу­да­ре во вре­мя при­е­ма послов, Петр назна­ча­ет­ся вме­сте с бра­том, и так вплоть до 27-го декаб­ря 1633 года, когда Фео­дор скон­чал­ся. В том же году упо­ми­на­ет­ся вме­сте с бра­том в спис­ке поез­жан на 1-ой сва­дьбе царя Миха­и­ла Фео­до­ро­ви­ча (14-го сен­тяб­ря). В нояб­ре 1625 года был рын­дой с бра­том Пет­ром при при­е­ме англий­ско­го гон­ца. В 1627 году (28-го апре­ля) — рын­да с бра­том при при­е­ме кизиль­баш­ских куп­чин на отпус­ке. В том же году (13-го июня), во вре­мя при­е­ма англий­ско­го послан­ни­ка Свиф­та, назна­че­ны были рын­да­ми при госу­да­ре кн. Ив. и Вас. Мень­шой Гри­го­рье­ви­чи Ромо­да­нов­ские с кн. Феод. и Петр. Фео­до­ро­ви­ча­ми Вол­кон­ски­ми, но когда бра­тья Вол­кон­ские объ­яви­ли у «сказ­ки», что им, Вол­кон­ским, с Ромо­да­нов­ски­ми «быть не у мест», то, по пове­ле­нию госу­да­ря, Ромо­да­нов­ские были заме­не­ны бра­тья­ми кн. Петр. и Феод. Дмитр. Пожар­ски­ми. В том же 1630 г., 14-го сен­тяб­ря, при при­е­ме послан­ни­ков Гол­ланд­ских Шта­тов, он был с бра­том рын­дой при госу­да­ре, рав­но как и 22-го декаб­ря — при при­е­ме тех же послов. Точ­но так­же не про­яв­лял себя и 2-ой сын Д. М. Пожар­ско­го, Федор Дм., быв­ший посто­ян­но рын­дой с бра­том, одно­вре­мен­но с ним, кажет­ся, начав­ший служ­бу, но еще менее про­явив­ший себя, как-то сту­ше­вав­ший­ся в при­двор­ной служ­бе, так что, кажет­ся, не бывал нигде вое­во­дой.
55.47. Иван Дмит­ри­е­вич род. 7 янв…… — ум. 15 февр 1668
Млад­ший сын Дмит­рия Михай­ло­ви­ча Пожар­ско­го. Столь­ник, околь­ни­чий и намест­ник Нов­го­род­ский. Вое­во­да в Пере­я­с­лав­ле-Рязан­ском, Там­бо­ве, был ново­торж­ским намест­ни­ком. Околь­ни­чий в 1659 г. Воз­глав­лял Чело­бит­ный при­каз. Вла­дел села­ми в Суз­даль­ском уез­де, борт­ны­ми уго­дья­ми в Пурец­кой воло­сти. Стро­и­тель дере­вян­ной церк­ви во имя Сре­те­ния Гос­под­ня в с. Кубин­це­во око­ло гор. Бала­х­ны в 1647 г. Князь вла­дел после отца селом Купав­ной, после его смер­ти в 1668 году село отка­за­но его вдо­ве Прас­ко­вье Михай­ловне с сыном Юри­ем Ива­но­ви­чем и дочерь­ми Агра­фе­ной и Анной. Был бли­зок к царю: в 1644 году он — рын­да при при­е­ме дат­ско­го коро­ле­ви­ча Воль­де­ма­ра, а так­же при при­е­мах литов­ско­го гон­ца и послов дат­ско­го коро­ля. Сопро­вож­дал царя в «похо­дах» в Тро­и­цу, Сав­вин мона­стырь, в с. Коло­мен­ское, с. Покров­ское и др. Был вое­во­дой. участ­ву­ет в похо­дах на Смо­ленск и Ригу. В 1648 году он в чис­ле поез­жан на пер­вой сва­дьбе царя Алек­сея Михай­ло­ви­ча. В 1658 г. пожа­ло­ван из столь­ни­ков в околь­ни­чие, а в Фомин о вос­кре­се­нье водил осла под вновь постав­лен­ным архи­епи­ско­пом суз­даль­ским и торус­ским Сте­фа­ном. В 1666 — 1668 годах оста­вал­ся даже «охра­нять» Моск­ву на вре­мя «похо­дов» царя в с. Измай­ло­во, с. Семе­нов­ское и к Тро­и­це. (РБС 249-250) (пер­со­на­лии по Хол­мо­го­ро­вым XVI – XVIII вв.)
В 1647 году после смер­ти кня­зя Пет­ра, стар­ше­го сына кня­зя Пожар­ско­го, про­изо­шел вто­рой раз­дел вот­чин­ных и помест­ных земель кня­зя, в том чис­ле в Пурец­кой воло­сти, уже по ука­зу ново­го царя, Алек­сея Михай­ло­ви­ча. Так, по вто­ро­му раз­де­лу «…во 155-м году [1647 год – прим. авто­ра] по госу­да­ре­ву ука­зу роз­да­на та Пурец­кая волость в роз­да­чю, а им де ис той воло­сти выде­ле­но в поме­стье кня­ги­ни Федо­ре на три­ста на дват­цать чети, а кня­зю Ива­ну в вот­чи­ну на пять­сот чети, а кня­ги­ни Мар­фе з доче­рью в вот­чи­ну ж на пять­сот же чети…» — (кня­ги­ня Мар­фа и дочь Анна: жена и дочь умер­ше­го кня­зя Пет­ра Дмит­ри­е­ви­ча Пожар­ско­го – прим. авто­ра) [9]. При этом была пере­да­на во вла­де­ние наслед­ни­кам Д.М. Пожар­ско­го и часть земель с кре­стья­на­ми Пре­об­ра­жен­ско­го Мака­рьев­ско­го мона­сты­ря: «…в роз­дель­ных кни­гах роз­де­лу Мики­ты Домо­жи­ро­ва да подья­че­го Ива­на Михай­ло­ва 155-го году напи­са­но: отде­ле­но в Пуретъц­кой воло­сти из мона­стыр­ской вот­чи­ны Мака­рия Жел­то­вотц­ко­во боярыне вдо­ве кня­гине Федо­ре бояри­на князь Дмит­ре­еве жене Михай­ло­ви­ча Пожар­ско­го шесть дво­ров, да сыну ево столь­ни­ку кня­зю Ива­ну трит­цать семь дво­ров, да сына ж ево князь Пет­ро­ве жене вдо­ве кня­ине Мар­фе дват­цать девять дво­ров кре­стьян­ских и бобыль­ских…» [10].
Таким обра­зом, из запи­си в раз­дель­ной кни­ге сле­ду­ет, что в 1647 году из мона­стыр­ско­го вла­де­ния было изъ­ято и пере­да­но во вла­де­ние наслед­ни­кам Д.М.Пожарского 72 кре­стьян­ских и бобыль­ских дво­ра. В этом же году мона­стыр­ской церк­ви Пре­об­ра­же­ния Хри­сто­ва был выдан анти­минс как церк­ви Мака­рия чудо­твор­ца и она вошла в чис­ло при­ход­ских церк­вей Пурец­кой воло­сти. Цер­ковь ста­ла пла­тить дань в пат­ри­ар­шую каз­ну в раз­ме­ре девя­ти алтын деся­тиль­ни­чих и одной грив­ны заез­да. В 1652 году церк­ви сверх ста­рой дани было при­бав­ле­но один рубль четы­ре алты­на десять денег. А в 1654 году цер­ковь была сно­ва пере­име­но­ва­на, уже в Пре­об­ра­же­ние Спа­со­во, «Мака­рия в при­дел», а дани с церк­ви ста­ли брать зна­чи­тель­но боль­ше – один­на­дцать руб­лей десять денег [11].
Князь И.Д.Пожарский про­дол­жил стро­и­тель­ство мона­стыр­ской церк­ви, и к 1654 году она име­ла допол­ни­тель­но еще три при­де­ла: Иоан­на Пред­те­чи, свя­тых отцов Гурия и Вар­со­но­фия Казан­ских, пре­по­доб­ных жен Мар­фы и Парас­ке­вы [12]. Таким обра­зом, уже во вто­рой поло­вине XVII века цер­ковь име­ла восемь алта­рей: шесть в верх­ней части и два – в ниж­ней.
После вто­рой «роз­да­чи» Пурец­кой воло­сти в 1647 году, совла­де­ли­цей Мака­рьев­ской полу­сло­бод­ки и Пурец­ко­го име­ния ста­ла:
~ кнж. Прас­ко­вья Михай­лов­на Коз­лов­ская, поме­щи­ца Суз­даль­ско­го уез­да.
После смер­ти 15 фев­ра­ля 1668 года кня­зя И.Д. Пожар­ско­го его часть Мака­рьев­ской полу­сло­бод­ки и Пурец­ко­го име­ния пере­шла к его жене Прас­ко­вье Михай­ловне, кото­рая, в свою оче­редь, пере­да­ла ее в каче­стве при­да­но­го сво­ей доче­ри Агра­фене Ива­новне, вышед­шей замуж в 1669 году за столь­ни­ка кня­зя Дмит­рия Алек­се­е­ви­ча Голи­цы­на
Ксе­ния Дмит­ри­ев­на (ино­ки­ня Капи­то­ли­на), † 1625 г.
~ кн. Васи­лий Симео­но­вич Кура­кин.
Ана­ста­сия Дмит­ри­ев­на
~ кн. Иван Пет­ро­вич Прон­ский.
Еле­на Дмит­ри­ев­на
~ кн. Иоанн Фео­до­ро­вич Лыков-Обо­лен­ский.
Евдо­кия Дмит­ри­ев­на, † 1634 г.
Петр Васи­лье­вич

XXIII коле­но

56.49. Васи­лий Федо­ро­вич
57.49. Иван Федо­ро­вич
58.49. Семен Федо­ро­вич
58а.53. Анна Пет­ров­на, ум. 1669
В 1653 году княж­на Анна Пет­ров­на Пожар­ская вышла замуж за кня­зя Афа­на­сия Бори­со­ви­ча Реп­ни­на, полу­чив в при­да­ное от сво­ей мате­ри, кня­ги­ни Мар­фы, ее часть Пурец­ко­го име­ния и села Мыт и Воло­сы­ни­но («Муг­ре­ево тож») в Суз­даль­ском уез­де В 1654 году кня­ги­ня Анна овдо­ве­ла и спу­стя неко­то­рое вре­мя вышла замуж за бояри­на, кня­зя Ива­на Андре­еви­ча Мило­слав­ско­го, кото­рый в 1662 году умер, не оста­вив наслед­ни­ка. В 1669 году умер­ла без­дет­ной и кня­ги­ня Анна. После смер­ти кня­ги­ни Анны ее при­да­ное, состо­я­щее из ука­зан­ной части Пурец­ко­го име­ния и сел Мыта и Воло­сы­ни­но в Суз­даль­ском уез­де, пере­шло к ее сест­ре Евдо­кии, кото­рая после заму­же­ства в 1661 году со столь­ни­ком кня­зем Ива­ном Васи­лье­ви­чем Шере­ме­те­вым (умер в 1667 году) вышла замуж в 1670 году за столь­ни­ка, впо­след­ствии бояри­на, кня­зя Юрия Алек­се­е­ви­ча Дол­го­ру­ко­ва
~ 1) с 1658 кн. Афа­на­сий Бори­со­вич Реп­нин;
~ 2) боярин Иван Андре­евич Мило­слав­ский, ум. 1663 (оба бра­ка б/д)
58б.53. княж­на Евдо­кия Пет­ров­на (†16.031671)
После деся­ти лет сов­мест­ной жиз­ни с кня­зем Ю.А.Долгоруковым кня­ги­ня Евдо­кия Пет­ров­на в 1680 году умер­ла [21], не оста­вив детей, и все, уна­сле­до­ван­ное ею от покой­ной сест­ры Анны, пере­шло во вла­де­ние кня­зя Юрия Алек­се­е­ви­ча Дол­го­ру­ко­ва.
~ 1) с 1661 за бояри­ном Ива­ном Васи­лье­ви­чем Шере­ме­те­вым, ум. 1667;
~ 2) за кн. Юри­ем Алек­се­е­ви­чем Дол­го­ру­коым кото­рый пере­жил Евд. Петр., умер­шую 16-го мая 1671 г., и был убит в день стре­лец­ко­го бун­та.
58в.53. Васи­лий Пет­ро­вич
умер­ше­го в очень ран­них годах
59.55. Юрий Ива­но­вич († 1685)
Столь­ник. Поме­щик Лухов­ско­го уез­да. Послед­ний из кня­зей Пожар­ских. Родо­на­чаль­ник дво­рян Пожар­ских.
столь­ник (1676), послед­ний князь Пожар­ский, ум. 1685, б/д после его смер­ти село Купав­на в 1682 г. ото­шло его вдо­ве кня­гине Наста­сье, а после смер­ти ее при­чис­ле­но село к двор­цо­во­му ведом­ству.
В 1669 г. Мед­вед­ко­во доста­ет­ся вдо­ве Ива­на Дмит­ри­е­ви­ча кня­гине Прас­ко­вье Михай­ловне с сыном Юри­ем и доче­ря­ми Агра­фе­ной и Анной. При Юрии Ива­но­ви­че Пожар­ском пере­пис­ная кни­га 1678 г. отме­ти­ла нахо­див­ши­е­ся в Мед­вед­ко­ве двор вот­чин­ни­ка, где жили пять чело­век коню­хов и «дело­вых» людей, двор при­каз­чи­ка, два дво­ра задвор­ных и скот­ный двор, где чис­ли­лось 12 чело­век. Околь­ни­чий Юрий Ива­но­вич Пожар­ский, слу­жив­ший пер­во­на­чаль­но стряп­чим, а с 1676 г. — столь­ни­ком, скон­чал­ся в 1685 г., а вме­сте с ним угас в муж­ском колене и зна­ме­ни­тый род кня­зей Пожар­ских.
~ (с 1679 г.) Ана­ста­сия Андре­ев­на Алма­зо­ва, суз­даль­ская поме­щи­ца.
60.55. Семен Ива­но­вич
околь­ни­чий, ум. 1659, б/д.
~ Евдо­кия Васи­льев­на N.
60а.55. Агра­фе­на Ива­нов­на
А.И. Голи­цы­на про­жи­ла в заму­же­стве недол­го, родив сво­е­му мужу двух доче­рей, Мав­ру в 1670 году и Прас­ко­вью в 1671-м, и умер­ла 1 декаб­ря 1671 года при родах доче­ри Прас­ко­вьи [27]. После ее смер­ти при­над­ле­жав­шая ей часть Пурец­ко­го име­ния с Мака­рев­ской полу­сло­бод­кой пере­шла к ее мужу, кня­зю Д.а. Голи­цы­ну.
~ с 1669 — за кн. Дмит­ри­ем Алек­се­е­ви­чем Голи­ци­ным, ум. 1 дек 1671
60б.55. Анна Ива­нов­на
~ с 1672 — за кн. Юри­ем Дани­ло­ви­чем Вели­ко­га­ги­ным (брак б/д). Род Вели­ко­га­ги­ных пре­сек­ся в 1722
60в.55. Евдо­кия Ива­нов­на, ум. 5 дек 1738
~ кн. Миха­ил Але­гу­ко­вич Чер­кас­ский
60г.55. Мария-Мав­ра Иоан­нов­на.
Мар­фа, умер­шая в мла­ден­че­стве

Кня­зья Пожар­ские не вошед­шие в поко­лен­ную основ­ную рос­пись
Алек­сандра N, XVI век.
Мар­фа N.
Миха­ил N.
Петр N.
Иоанн N.
инок Вас­си­ан N.
ино­ки­ня Евни­кия Фео­до­ров­на, † 1640 г.
Ники­та N, князь­По­жар­ский, † 1628 г.
ино­ки­ня Мари­ан­на N.
Ино­ки­ня Фео­до­сия N.
Ино­ки­ня Капи­то­ли­на N.

При­ло­же­ние. Доку­мен­ты.

[1437 г. декаб­ря 5 – 1445 г. июля 7] – Менов­ная кн. Дани­ла Васи­лье­ви­ча [Пожарского]кн. Дмит­рию Ива­но­ви­чу [Ряпо­лов­ско­му] на свою «отчи­ну» Пожар [в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском] за «отчи­ну» кн. Дмит­рия Муг­ре­ево и «его при­куп» Кочен­гир [там же].

Се яз, кн(я)зь Дани­ло Васи­лье­вич да кн(я)зь Дмит­реи Ива­но­вичь, меня­ли­ся // есмы сво­и­ми отчи­на­ми. Яз, кн(я)зь Дани­ло, про­ме­нилъ кн(я)зю Дмит­рею свою отчи­ну Пожаръ со всемъ и с темъ, што к нему потяг­ло, какъ было за моимъ отцем, за кн(я)земъ за Васи­льемъ за Ондре­еви­чемъ, куды соха ходи­ла, куды коса и топор ходилъ, и со все­ми уго­дьи, с ужни­ка­ми. [16]

А яз, кн(я)зь Дмит­реи, про­ме­нил кн(я)зю Дани­лу свою отчи­ну Муг­ре­ево и со всем тем, што к нему потяг­ло, чем мене бл(а)гословил от(е)цъ мои, князь Иванъ Ондре­евичъ, и куда соха ходи­ла, куды коса а топор ходилъ, и со все­ми уго­дьи с ужни­ка­ми. Да и свои при­купъ Кочен­гиръ и со всим тем, што к нему потяг­ло. Да и гра­мо­ту куп­ч­юю // Кочен­гир­скую дал есмь кн(я)зю Дани­лу.

А при­дал яз, кн(я)зь Дмит­реи, кн(я)зю Дани­лу при­дат­ка пол­та­рас­та руб­левъ, да конь, да шубу кунью, а коню и шубъ цена дват­цать руб­левъ.

А выме­нил яз, кн(я)зь Дани­ло, у кн(я)зя Дмит­рея ту его вот­чи­ну собе и сво­имъ детем впрокъ в вот­чи­ну. А яз, кн(я)зь Дмит­реи, выме­нил у кн(я)зя Дани­ла ту его вот­чи­ну собе и сво­имъ детемъ в вот­чи­ну впрокъ.

А што мне, кн(я)зю Дмит­рию, доста­ло­ся после мое­го бра­та, кн(я)зя Ондрея почин­ки, а то мое, того яз кн(я)зю Дани­лу не про­ме­нил.

А на то послу­си: Ондреи Федо­ро­вич, Борис Сара­евъ, Ермо­ла двор­скои. А гра­мо­ту писалъ Иванъ Малафеевъ.//

А запе­ча­тал сю гра­мо­ту кн(я)зь Дани­ло печа­тью Ондре­евою Федо­ро­ви­ча. А кн(я)зь Дмит­реи запе­ча­талъ сво­ею печа­тью.

У под­лин­ной гра­мо­ты две печа­ти вос­ку чер­но­го.

РГА­ДА. Ф. 1203. Оп. 1. Д. 205. Л. 393-394 об. 1 Спи­сок 1690-х гг.

Уп.: Опис­ная кни­га 1660 г. (см. АСЭИ. М., 1964. Т. 3. № 502. С. 481. § 255).

Публ.: Наза­ров, 1996 а. При­ло­же­ние 1. С. 78.

При­ме­ча­ние:

1. На боко­вом поле почер­ком XVIII в. в нача­ле доку­мен­та помет­ка: Посла­на во вто­рые.

[1450-70-е гг.] – Менов­ная кн. Федо­ра Дани­ло­ви­ча Пожар­ско­го кн. Миха­и­лу Ива­но­ви­чу [Голи­бе­сов­ско­му] на д. Ива­нов­ское за его с. Тро­иц­кое и дд. (?) Голи­бе­сов­ские [в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском].

Се яз, кн(я)зь 1-Федор Дани­ло­вичь Пожар­скои -1, менял есми с сво­имъ бра­тьямъ 2, со кн(я)земъ с Миха­и­ломъ с Ива­но­ви­чемъ сь ево селомъ Тро(и)цким и з д(е)р(е)внями а-з Галиб­сав­скимъ 2, и -а з бор­тью, куды соха ходи­ла и топоръ, и коса, и женъ 2.

А яз ему про­ме­нил д(е)р(е)вню Ива­нов­скую, где живетъ Хари­тонъ, што к неи потяг­ло, по ево гра­мо­ге по отвод­ной, кое я же про­далъ сво­е­му бра­ту кн(я)зь Ондрею. Яз ему, кн(я)зь Федор, при­дал къ ево вот­чине сорокъ руб­левъ.

А пошли­ны ордин­ские и выход мне, кн(я)зь Федо­ру, // сни­ма­ти.

А на то послу­си: Гри­го­рии Ива­но­вич Сар­вас­кои, да Иванъ Иве­ковъ, да Онуш­ка Въфа­новъ б.

А гра­мо­ту писал Олек­сан­дръ Арбу­зовъ.

А запе­ча­та­ли есмя печатьми сво­и­ми.

У под­лин­ной гра­мо­ты две печа­ти вос­ко­вые в.

РГА­ДА. Ф. 1203. Оп. 1. Д. 205. Л. 253, 253 об. 3 Спи­сок 1690-х гг.

Публ.: АСЭИ. М., 1958. Т. 2. № 451. С. 491 (по спис­ку XVIII в. с дефект­ны­ми чте­ни­я­ми).

При­ме­ча­ния:

1. В ркп. под­черк­ну­то каран­да­шом в XIX в.

2. Так в ркп.

3. На боко­вом поле почер­ком XVIII в. в нача­ле доку­мен­та помет­ка: Посла­на во вто­рые.

Раз­но­чте­ния:

а. В публ.: с хле­бом со вся­ким и.

б. В публ.: Агаф­фо­нов.

в. В публ.: На под­лин­ной при кон­це две печа­ти жел­то­го вос­ку. [18]

1490 г. мар­та. – Дело­вая с отво­дом кн. Федо­ра и кн. Васи­лия Федо­ро­вых детей Пожар­ско­го на с. Тро­иц­кое с дд. Ива­нов­ское и Ива­ни­сов­ское [в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском].

Се яз, Федор, да яз, Васи­леи, кн(я)жи Федо­ро­вы дети Пожар­ско­го, поде­ли­ли­ся есмя вот­чи­ною атца сво­е­го да и куп­лею, а подели[ли]ся есмя селомъ Тро(и)цкимъ, да Ива­нов­скою дерев­нею, да Ива­ни­со­въскою д(е)р(е)внею.

Мне ся, Федо­ру, доста­ла д(е)р(е)вня Ива­ни­сов­ская – от Семе­но­вы межи от брат­ни реч­кою Кози­цею вверхъ, да дошод Ива­ни­сов­ско­го боло­та, да из реч­ки ис Кози­цы 1 да по конецъ поженъ и по край того Ива­ни­сов­ско­го боло­та тесы, а тесы у насъ // поло­жо­ны от поженъ по пяти саженъ; от чисти пря­мо да дошед пожни Мок­ри­ци, да по край тое Мок­ри­ци по пяти жо саженъ, да к Тимо­фе­е­ве меже к пло­тине. 2-Да яз, Федор, -2 здал Васи­лью [с] Ива­ни­сов­ские д(е)р(е)вни два руб­ля.

Да мне жо ся, Федо­ру, доста­ло пол­се­ла Тро­иц­ко­го, Чер­нев­ская сто­ро­на, от рубе­жя от кня­жа Васи­лье­ва от Ков­ро­ва, от сос­ны от рубеж­ные, а та сос­на сто­ить у Чер­но­го коло­дя­зя со всход­ную сто­ро­ну. А от тое сос­ны пошла межа доломъ по тесомъ да на путь, да дошед Бело­го каме­ни по ямам, межею Ниж­не­го [21] лугу и Верх­не­го, да к пру­ду Верх­не­му, да попе­регъ пру­да, да шот 3 пру­домъ на левую сто­ро­ну от бол­ше­го каме­ни по ямамъ, от пер­во­го, что лежит на левой // сто­роне у пру­да. Да от того каме­ни к Давы­дов­ско­му дво­ру пло­ща­дью пря­мо, по пра­вой сто­роне Д(а)в(ы)довского дво­ра яма­ми 4. Да шод яма­ми поза­ди Д(а)в(ы)довского дво­ра, на вымол, да с вым­ла к Иваш­ко­ву дво­ру к Жолу­де­ва яма­ми, да межею Иваш­ко­ва дво­ра до Кри­вые ноги на подол ули­цею. Да от тое ули­цы по леваи сто­роне вора­тецъ к Нага­и­одц­ко­му 5 пути, да шод темъ путемъ да на кленъ, на пер­вой потесъ. А от того кле­ну лесомъ, по тесомъ да по край Гол­це­ва, да от Гол­цо­ва межею Воло­ди­ме­ро­ва и гуме­нищ, да межею Наза­ра и Миха­ля, да межею Высо­ко­го и Матю­ки по тесомъ, да шод поля Матю­ки­на по ямам и по тесом, да к рубе­жю кня­жю Семе­но­ву к долу. //

А мне, Васи­лью, доста­ло­ся д(е)р(е)вня Иван­ков­ская да поло­ви­на села Тро(и)цкого села, ц(е)рковная сто­ро­на, по те жо межи, какъ в сеи гра­мо­те писа­но.

А в селе у нас роз­вод есть, а в д(е)р(е)внях у нас ни воде, ни лес­но­му ухо­жею роз­де­ла нетъ. А ста­рые нам бор­ти роз­де­ли­ти повы­тно, а новые бор­ти дела­ти по зна­ме­номъ в объ­их сто­ро­нахъ.

А на делу у нас были: на Иван­ков­скомъ да на Ива­ни­сов­скомъ бра­тья наши, Иванъ Пожар­ской, да Семенъ Пожар­ской, да Роди­вонъ куз­нецъ, да Кузь­ма Пан­фи­ловъ.

А в Тро(и)цком у насъ былъ роз­делъ, а туто былъ Назаръ Чер­ной, да Овдо­кимъ Дмит­ровъ с(ы)нъ, да Михаль Кор­к­инъ, да Офо­ня Кор­кин жо, да Дани­ло Черм­нои.

Лета девят­де­сят осма­го, м(е)с(я)ца мар­та.

У под­лин­ной дело­вои поза­ди пишет: //

А в селе ся доста­ло Федо­ру коло­дя­зи под пру­домъ, а дру­гой ся достал Белои, а борт­но­го лесу ста­рин­но­го отсту­пил­ся.

Яз, Федор, при­ло­жил свою руку к сеи гра­мо­те, а таковъ намъ дел был [с] сво­им бра­том.

Яз, Васи­леи, при­ло­жилъ свою руку к сей гра­мо­те, а таковъ намъ делъ былъ [с] сво­имъ бра­том.

У той же дело­вои печать на чер­номъ вос­ку.

РГА­ДА. Ф. 1203. Оп. 1. Д. 205. Л. 253 об.–255 об. Спи­сок 1690-х гг.

Публ.: Наза­ров, 1996 а. При­ло­же­ние 4. С. 79.

При­ме­ча­ния:

1. Вркп. далее про­бел для одно­го-двух слов.

2. В ркп. оши­боч­но напи­са­но два­жды.

3. Так в ркп.

4. В ркп. я испр. из др. бук­вы.

5. Так в ркп.

Гра­мо­та Ива­на Дмит­ри­е­ви­ча Пожар­ско­го от 6 янва­ря 1648 года
«Лета 1648 году ген­ва­ря 6 день по при­ка­зу кня­зя Ива­на Дмит­ри­е­ви­ча памет ч(е)л(о)в(е)ку н(а)шему Роди­во­ну Кри­во­пер­сто­ву ехат(ь) ему на Холуи а при­е­хав ему на Холуи кр(е)сть(ян) ведат(ь)2во всем судит и роспра­ва меж ими чинит ево всем кр(е)стьян обе­ре­гат в оби­ду нико­му не дават и само­му кре­стьян ни в чем не изганят3обиды и нало­ги никако(й) не чинит а жит с вели­ким бере­же­нем и смот­рит тово на(кре)пко воров­ства б ника­ко­ва не было воров сыс­ки­ват и от воров­ства у(н)имат а хто что сво­ру­ет и ему сыс­кав под­лин­но и о том к нам писат и само­му ника­ким бездел(и)ем не про­мыш­лять и об н(а)шем обо всем раде­ет хит­ро­сти ника­кой не чинит да тово ему накреп­ко обе­ре­гать будет где обя­вят­ца какие воры тати или раз­бой­ни­ки а сед падет череш н(а)шу вот­чи­ну а за ними будут погон­щи­ки и ему на след выезжат(ь) бозо4 вся­ко­ва мет­ча­ня и сто­рон­них людей при­зы­ват и не роспус­кая с луди5 погон­чи­ков тот след от себя отво­дит а будет… будет понщики6 при­ва­лят след7 а до пяты не доидут8 и ему в тоть на них тово ж часу явки дават9 да ему ж при­е­хав взят в езде да з дыму10по алты(ну) да ему же имат вывод­ные куницы11и руб­ле­вые пошлины12и подемъные13 бара­ны и яло­ви­цы вывод­ная куни­ца грив­на убрус14два алты­на смот­ре­но­ва гривна15 миро­вая гривна16 а хто что про­дастъ лошад или коро­ву с про­дав­ца с руб­ля по алты­ну с шести по две день­ги а с коро­вы с рога В (2) де(ньги) подем­ной баран Д (4) алты­на яло­виц яло­ви­ца сорок алты да ему же взят со кр(е)стьянъ что быва­ло за пащикам17 денег и хме­лю про­тив преж­не­ва как преж­де сово­има­ли да ему ж имат воло­ги со кре­стьян после Свет­ло­ва вос­кре­се­ня на мясо­ед два полти19 вет­чи­ны после Пет­ро­ва дни полот вет­чи­ны да баран после Оспожина20 дни два пол­ти вет­чи­на да баран после Рож­де­ства Хри­сто­ва туша мяса да на вес год пол­ти­на на рыбу да на гос­под­ские празд­ни­ки на две­на­дцать празд­ни­ков на анги­лы н(а)ши и на памя­ти деда княз Миха­и­ла 21Федоровича и на бабуш­ки­ны и батош­ко­вы и на матуш­ки­ны и бра­та княз Федо­ра Дмит­ри­е­ви­ча на те на все дни при­каз­чи­ку мужем з женою по четы­ре чар­ки вина мужу 2 чар­ки жене тож да имъ же обе­ма пол­вед­ра пива да ему ж взят на Холую помернои2хлеб во весь год вме­сто припашки22да по преж­неи батюш­ко­ве уста­нов­ле­нои гра­мо­те праз­ниш­ное на велик день на Рож­де­ство Хри­сто­во на Пет­ров днь по две грив­ны с выти23 а коро­ву ему купит ис кабатц­ких денег а как хто пои­дет в ход­бу холуй­ские кре­стьяне и с них имат явки24 по ал ты ну а какъ пидет и с ход­бы явки 4 де(ньги) да ему же Роди­во­ну взят с каба­ка пят руб­лев жало­ва­ня себе да жене два руб­ли да ему же взят с каба­ка поды­мъ­ные ден­ги и что быва­ло дат о запа­су а что со кре­стьян взя­ты подым­ные ден­ги и от запа­су и те ден­ги при­сла­ны к нам к Москве и ему вет25 в то место взят с каба­ка кназ Иван Дмит­ри­е­вич».

Акты о погре­бе­нии в Суз­даль­ском Спа­со-Евфи­ми­е­вом мона­сты­ре неко­то­рых лиц из рода кня­зей Пожар­ских.

1.

Се яз Кня­же Васи­лье­ва Ива­но­ви­ча Кня­ги­ня Марья Ков­ро­ва, да яз Кня­же Пет­ро­ва Бори­со­ви­ча Кня­ги­ня Фео­до­сия Пожар­ско­во дали есмя в дом мило­сер­до­му Спа­су и Пре­по­доб­но­му Чудо­твор­цу Евфи­мию что в Суз­да­ле Архи­манд­ри­ту Иеву с бра­тьею или кто по нем в том мона­сты­ря иной Архи­манд­рит будет, отца сво­е­го бла­го­сло­ве­нье Кня­зя Семе­на Михай­ло­ви­ча Мезец­ко­во по отце по сво­ем Кня­зе Семене и по мате­ри сво­ей Кня­гинь Пала­гее и по сво­ем Кня­же Васи­лие Ива­но­ви­че Ков­ро­ва, да яз Кня­ги­ня Федо­сья по Кня­зе Пет­ре Бори­со­ви­че Пожар­ском и по сво­их детех по Кня­зе Юрье да по Кня­зе Алек­сандра да по Кня­зе Иване, да по Княжне Вар­ва­ре и по сво­ем дяде по Кня­зе Пет­ре Михай­ло­ви­че Мезец­ком да по Кня­зе Семене мла­ден­це Ков­ро­ва и по всех сво­их роди­те­лех в насле­дие веч­ных благ впрок без выку­па вот­чи­ну в Воло­ди­мер­ском уез­де в Ста­ро­ду­бо в Ряпо­лов­ском сель­цо Луч­ки­но, а в нем храм Михай­ло Архан­гел да теп­лая цер­ковь, а в ней два пре­сто­ла Бла­го­ве­ще­нье да Роже­ство Хри­сто­во, з дерев­ня­ми, дерев­ня Юрки­нечь, дерев­ня Дуб­ров­ка, дерев­ня Рют­ки­но, дерев­ня Коря­ко­во, дерев­ня Бур­на­ко­во, дерев­ня Конис­че­во, почи­нок Сосы­гин, дерев­ня Мен­щи­ко­во, дерев­ня Каза­ков­ка, дерев­ня Яку­нин­ская, сели­ще Кар­пов­ка, дерев­ня Щоти­но, дерев­ня Ходил­ка, сели­ще Мас­лов­ка, дерев­ня Михе­ев­ка с паш­ня­ми и с лесы и с пожня­ми з домаш­ни­ми и с отхо­жи­ми и с пере­ве­сы и с рыб­ны­ми лов­ля­ми, и з борт­ным ухо­жьем и з боб­ро­вы­ми лов­ля­ми, да к тому же селу и к дерев­ням пруд на устье реки Шижох­ты, а на нем мель­ни­ца, да к тому же селу озер, озе­ро Кри­вое, да озе­ро Некра­со­ве с исто­ком с веш­ним и зим­ним, да озе­ро Пух­ро, озе­ро Мосто­вое, озе­ро Тор­ки, а из него исток Чир­кин зим­ней, озе­ро Минин­ское, и со вся­ки­ми [90] уго­дьи, что к тому сель­цу и к дерев­ням исста­ри потяг­ло, куды ходил плуг и соха и коса и топор, да к тому же сель­цу и к дерев­ням озе­ро Тор­хи воп­че одно со Кня­зем Силою Гун­до­ро­вым. а Боб­ро­вая лов­ля воп­че со Кня­зем Силою и со Кня­зем Юрьем да с Иеною с Про­то­по­по­вым, и Архи­ма­ри­ту Иеву з бра­тьею за ту отчи­ну роди­те­ли наши пове­ле­ти напи­са­ти в сена­ни­ки в литей­ной и в веч­ной, коих в сей дан­ной имя­ны писа­ны, и пока места яз Кня­ги­ня Марья, да яз Кня­ги­ня Фео­до­сья живы, и Архи­манд­ри­ту Иеву за нас моли­ти Бога, и Бог нам по душу пошлет, а при­ка­жем ся поло­жи­ти в Евфи­мье­ве мона­сты­ре, и Архи­манд­ри­ту Иеву за ту вот­чи­ну нас погре­сти в Евфи­мье­ве мона­сты­ре и в сена­ни­ки напи­са­ти и в литей­ной и в веч­ной на пре­став­ле­нье наше и на память нашу пона­хи­да пети и обед­ня слу­жи­ти и бра­тью кор­ми­ти два­жды в году по нас и по всех наших роди­те­лех; а ся наша отчи­на кро­ме Евфи­ми­е­ва мона­сты­ря не про­да­на, не отда­на ни кому, ни в каба­лах ни в денеж­ных ни в хлеб­ных ни в иных ни в каких кре­по­стях ни в запи­сех не запи­са­на; а у кого на ту нашу отчи­ну выля­жет куп­чая, или дан­ная, или запись, или каба­ла, или какая иная кре­пость ни буди, и нам Кня­гине Марье да Кня­гине Федо­сье та отчи­на очи­ща­ти ото вся­ких кре­по­стей, а к Евфи­ми­е­ву мона­сты­рю убыт­ка не при­ве­сти ни кото­ры­ми делы, а роду наше­му до тое отчи­ны дела нет, а хто рода наше­го учнут­ца всту­па­ти ту отчи­ну, и ему суди­ти­ся с нами пред нели­це­мер­ным Судьею в буду­щем. А на той послу­си Васи­лей Ондре­ев сын Костъ­е­ва, да Ширяй Яко­влев сын Блу­до­ва, да кре­стья­нин Юрьевь сын Тре­гу­бо­ва, да Ники­та Ива­нов сын Мура­но­ва, да Пар­фен Афа­на­сьев сын Зме­ев, да Дмит­рей Поспе­лов сын Доку­ки­на, а у дан­ные сидел отец душев­ной Кня­ги­ни Марии да Кня­ги­ни Фео­до­сьи Архан­гель­ской свя­щен­ник, Иван Сер­ге­ев сын, а дан­ную писал Холуй­ской Зем­ской дья­чек Бог­дан­ко Мики­тин сын лета [семь тысяч] осм­де­ся­та­го. У под­лин­ной дан­ной гра­ма­ты на заты­ли пишет: к сей дан­ной отец наш душев­ной Архан­гель­ской поп Иван руку при­ло­жил. [91]

2.

Се яз Князь Дани­ло Княжь Семе­нов сын Пожар­ско­го по бла­го­сло­ве­нью мате­ри сво­ея Кня­ги­ни Евфро­си­ньи и по при­ка­зу бра­га сво­е­го Кня­зя Ива­на Княжь Семе­но­ва сына Пожар­ско­во поло­жил есмь бра­та сво­е­го Кня­зя Ива­на у Спа­са в Суз­даль Евфи­ми­е­ва мона­сты­ря и по нем дали в мона­стырь к Спа­су отчи­ну его выть по его душе что ся ему доста­ла треть отца сво­е­го вот­чи­ны Кня­зя Семе­на Федо­ро­ви­ча Пожар­ско­во в Мугр­ве­ве д. Лев­ко­во, да д. Ива­на Немо­ва, да д. Ильин­ская Куз­ми­на, да д. Пан­фи­лов­ская, да д. Ере­ме­ев­ская Маль­са­со­во, и та дерев­ни Архи­манд­ри­ту з бра­тьею полю­бят­ца в мона­стырь, и мне Кня­зю Дани­лу и бра­ту мое­му Кня­зю Гри­го­рью на та дерев­ни дать кре­пость Архи­манд­ри­ту з бра­тьею по розъ­ез­же­му спис­ку по дело­во­му по Кня­же Ива­но­ву Уша­то­во и межи роз­ве­сти, а не полю­бят­ца Архи­манд­ри­ту з бра­тьею те дерев­ни, и яз Князь Дани­ло даю по сво­ем брать но Кня­зе по Иване в мона­стырь мерин сер, сани, да два руб­ля денег в мона­стырь Архи­манд­ри­ту з бра­тьею, а полю­бит­ся Архи­манд­ри­ту з бра­тьей вот­чи­на те дерев­ни, и Архи­манд­ри­ту тот мерин серой с сань­ми и два руб­ли денег отдать. А на той послу­си Князь Васи­лей Княж Федо­ров сын Пожар­ско­во, да Ондрей Левон­тьев сын Тре­гу­бо­ва, а запись писал Город­ской дьяк Васюк Ефа­нов сын.

Лета (7035/1527) Июля два­де­сять пята­го. У под­лин­ной запи­си на заты­ли пишет: по сей запи­си, яз Князь Васи­лей послух их руку при­ло­жил.

Текст вос­про­из­ве­ден по изда­нию: Акты о погре­бе­нии в Суз­даль­ском Спа­со-Евфи­ми­е­вом мона­сты­ре неко­то­рых лиц из рода кня­зей Пожар­ских // Моск­ви­тя­нин, № 4. 1855

3.

Се яз Князь Федор Ива­но­вич Пожар­ский мень­шо­во дал есми в дом мило­сер­да­го Спа­са и Пре­по­доб­на­го Евфи­мия Чудо­твор­ца что в Суз­да­ле в Архи­манд­ри­ту Иеву з бра­тьею или хто по нем в том мона­сты­ре иный Архи­манд­рит будет, отца сво­е­го вот­чи­ну в Кочер­гине по при­ка­зу и по духов­ной отца сво­е­го гра­мот по отце по сво­ем по Кня­зе Иване, да по мате­ри по сво­ей по Кня­гине по Мат­рене а в мни­ше­ском чину по Мар­фе, да по бра­те по сво­ем по Кня­зе по Яко­ве, да по сест­ре по сво­ей по Кня­гине Анне, впрок [92] без выку­па, в Воло­ди­мер­ском уез­де в Муг­ре­еве дерев­ню Гри­го­рье­во, да дерев­ню Раме­нье, да дерев­ню Мат­фей­ко­во, да дерев­ню Олту­хо­во, да дерев­ню Левон­тье­во, да дерев­ню Взвоз, да почи­нок Микуль­ки­но с паш­ня­ми и с лесы, с пашен­ны­ми и с непа­шен­ны­ми с пожня­ми с домаш­ны­ми и с отхо­жи­ми, и с пере­весьи, и с рыб­ны­ми лов­ля­ми и з борт­ны­ми уго­жьи, и что х тем дерев­ням и почин­ку исста­ри потяг­ло, куды ходил плуг и соха и коса и топор, и Архи­манд­ри­ту Иеву з бра­тьею за ту отчи­ну отца мое­го Кня­зя Ива­на и матерь мою и сест­ру мою пожа­ло­ва­ти погре­сти в Евфи­мье­ве мона­стырь и в сена­ник напи­са­ти в литей­ной и в веч­ной, и пона­хи­да и обед­ня слу­жи­ти; а ся наша отчи­на кро­ме Евфи­мье­ва мона­сты­ря не про­да­на ни зало­же­на, ни кому не отда­на, ни в каба­лах в денеж­ных ни в хлеб­ных, ни в иных ни в каких кре­по­стех ни в запи­сех не зало­же­на, а у кого на ту нашу отчи­ну выля­жет куп­чая, или дан­ная, или запись, или каба­ла или иная какая кре­пость ни буди, и мне Кня­зю Федо­ру та отчи­на очи­ща­ти от вся­ких кре­по­стей, а к Евфи­мье­ву мона­сты­рю убыт­ка не при­ве­сти ника­ко­ва. А хто рода наше­го учнет­ца всту­па­ти в ту отчи­ну, и ему ся суди­ти со мною пред нели­це­мер­ным Суди­ею в буду­щем; и на той послу­си Бог­дан Кон­дра­тьев сын, да Иван Ива­нов сын Уша­ков, да Васи­лий Гав­ри­лов сын Попов, а дан­ную писал Павел Фокин сын, Зем­ской Холуй­ской дья­чек. Лета ЗПА (7081) году. У под­лин­ной дан­ной на заты­ли пишет: к сей дан­ной яз Князь Федор руку при­ло­жил Послух Бог­дан руку при­ло­жил. Послух Васи­лий Гав­ри­лов руку при­ло­жил. Послух Иван руку при­ло­жил.

_______________________________

Акты эти спи­са­ны с име­ю­щих­ся в Суз­даль­ском Спа­со-Евфи­ми­е­вом мона­сты­ре копий с них; под­лин­ные взя­ты в Кол­ле­гию Эко­но­мии при учре­жде­нии шта­тов. Копии спи­са­ны со всех цар­ских гра­мот и дру­гих доку­мен­тов, на осно­ва­нии коих мона­стырь вла­дел раз­ны­ми дан­ны­ми ему вот­чи­на­ми.

К. ТИХО­НРА­ВОВ.

Текст вос­про­из­ве­ден по изда­нию: Акты о погре­бе­нии в Суз­даль­ском Спа­со-Евфи­ми­е­вом мона­сты­ре неко­то­рых лиц из рода кня­зей Пожар­ских // Моск­ви­тя­нин, № 4. 1855

1644 г. сен­тябрь. — Указ­ная гра­мо­та ц. Миха­и­ла Федо­ро­ви­ча арх. Тро­и­це-Сер­ги­е­ва м-ря Андре­я­ну, кела­рю Авра­амию Под­ле­со­ву и каз­на­чею Симо­ну Аза­рьи­ну о под­твер­жде­нии прав м-ря на вклад­ную вот­чи­ну Щел­ка­ло­вых с. Пере­де­лец с дд. и пустт. в Тарак­ма­нов­ском ст. Мос­ков­ско­го у.

(Л. 445) От царя и вели­ко­го кня­зя Миха­и­ла Федо­ро­ви­ча всеа Русии живо­на­чаль­ные Тро­и­цы в Сер­ги­ев мана­стырь бого­моль­цам нашим архи­ма­ри­ту Андре­я­ну да кела­рю стар­цу Авра­мию Под­ле­со­ву да каз­на­чею стар­цу Симо­ну Аза­рьи­ну з бра­тьею. В про­шлом во 151-м году ген­ва­ря в 22 день бил нам челом Иван Калин­ни­ков сын Зюзин, а в чело­бит­ной ево напи­са­но: дедов ево род­ных Андрея да Васи­лья Щел­ка­ло­вых и дяди ево Ива­на Васи­лье­ва сына Щел­ка­ло­ва под­мос­ков­ные и в роз­ных горо­дех вот­чи­ны по душам их отка­за­ны в дом живо­на­чаль­ные Тро­и­цы Сер­ги­е­ва мона­сты­ря. И бра­тья де ево боярин князь Дмит­рей Михай­ло­вич Пожар­ской и дво­ю­род­ные бра­тья Гри­го­рей да Мики­та Алех­се­е­вы дети Зюзи­на те вклад­ные вот­чи­ны из Тро­иц­ко­во Сер­ги­е­ва мона­сты­ря свои жере­бьи извы­ку­пи­ли, а на ево жере­бей оста­ви­ли к выку­пу Щел­ка­ло­вых же вот­чи­ну в Мос­ков­ском уез­де в Тарак­ма­но­ве ста­ну село Пере­де­лец з дерев­ня­ми и с пустош­ми пото­му что он после отца остал­ся мал и ему в тое пору вот­чин­ки (Л. 445 об.) выку­пить было нечем и нам бы ево пожа­ло­вать велеть тое вот­чи­ну дати ему на выкуп.
А вы, архи­мад­рит Андре­ян и келарь ста­рец Авра­мей и каз­на­чей ста­рец Симон з бра­тьею, нам били ж челом вот­чи­ною в Мос­ков­ском уез­де в Тарак­ма­но­ве ста­ну селом Пере­дель­цы з дерев­ня­ми и с пустош­ми, а в них пять­сот чет­вер­тей в поле а вдву пото­му ж вла­де­е­те по даной и по вклад­ной Ива­на Васи­лье­ва сына Щел­ка­ло­ва за ево Ива­но­вою рукою 121-го году да по пис­цо­вым кни­гам пись­ма и меры Федо­ра Пуш­ки­на да диа­ка Ондрея Стро­е­ва 135-го и 136-го году. А на даной под­пи­са­но: мы и наш вели­кий госу­дарь свя­тей­ший пат­ри­арх Фила­рет Ники­тич Мос­ков­ский и всеа Русии по чело­би­тью Тро­иц­ко­во мона­сты­ря архи­ма­ри­та Део­ни­сья да каз­на­чея стар­ца Мои­сея сее даной и бла­жен­ные памя­ти госу­да­ря царя и вели­ко­го кня­зя Фео­до­ра Ива­но­ви­ча всеа Русии жало­валь­ные гра­мо­ты слу­ша­ли и архи­ма­ри­та и каз­на­чея з бра­тьею и кто по них иные архи­ма­ри­ты и кела­ри и каз­на­чеи будут пожа­ло­ва­ли про­тив их Сер­пей­ские ото­ш­лые вот­чи­ны, что ото­шло з горо­дом Сер­пей­ском на мир­ном постав­ле­нье (Л. 446) к Лит­ве про­тив села Олфе­рьев­ско­го з дерев­ня­ми веле­ли им тое вот­чи­ну дати в мона­стыр­ские зем­ли в веки непо­движ­но и ис Тро­иц­ко­го Сер­ги­е­ва мона­сты­ря те вот­чи­ны Ива­на Щел­ка­ло­ва роду и пле­ме­ни и ино­му нико­му на выкуп дава­ти не веле­ли. И о том де Тро­иц­ко­го мона­сты­ря вклад­ной вот­чине бьет челом на выкуп Иван Калин­ни­ков сын Зюзин и дия­ки Помест­но­го при­ка­зу Ондрей Стро­ев да Олфе­рей Кузо­влев тое было вот­чи­ну отда­ли ему Ива­ну. И по наше­му ука­зу то вот­чин­ное дело ис Помест­но­го при­ка­зу взя­то в при­каз Боль­шо­го двор­ца и мар­та в 7 день того вот­чин­но­во дела слу­ша­ли и ука­за­ли селу Пере­дель­цу з дерев­ня­ми и с пустош­ми быти за Тро­иц­ким Сер­ги­е­вым мона­сты­рем в мона­стыр­ских зем­лях по преж­не­му пото­му бояри­ну князь Дмит­рию Михай­ло­ви­чу Пожар­ско­му вот­чи­на, кото­рая дана по Щел­ка­ло­вых на выкуп дана по род­ству его по его чело­би­тью после Щел­ка­ло­вых вско­ре, а бра­тьи Ива­но­вы Зюзи­на Гри­го­рья да Мики­ты Зюзи­ных о вот­чин­ном выку­пе, что дали в Тро­иц­кой мона­стырь Щел­ка­ло­вы, чело­би­тья не быва­ло и вот­чи­ны (Л. 446 об.) Щел­ка­ло­вых на выкуп им не давы­ва­но. Иван Зюзин в чело­би­тье сво­ем напи­сал про то лож­но, а учел Иван о сель­це Пере­дель­цах на выкуп себе бить челом после Щел­ка­ло­вых спу­стя боль­ши трит­ця­ти лет да и пото­му что та вот­чи­на по данои и по жало­вал­ной гра­мо­те удер­жа­на быть в тро­иц­ких вот­чин­ных зем­лях в веки непо­движ­но и на выкуп дава­ти нико­му не веле­но. А что тро­иц­кая ж ста­рин­ная вот­чи­на Сер­пей­ско­го уез­ду пово­ро­ти­лась из-за Лит­вы в нашу сто­ро­ну и ту вот­чи­ну в Тро­иц­кой мана­стырь мы пожа­ло­ва­ли и в Помест­ной при­каз ука­за­ли мы про­тив наше­во ука­зу посла­ти память чтоб ту вот­чи­ну село Пере­де­лец з дерев­ня­ми и с пустош­ми за Тро­иц­ким мона­сты­рем в кни­ги запи­са­ли впредь непо­движ­но. И как к вам ся наша гра­мо­та при­дет и вы б в Мос­ков­ском уез­де вот­чи­ною селом Пере­дель­цы з дерев­ня­ми и с пустош­ми и с паш­нею и со все­ми уго­дьи веле­ли вла­деть в Тро­иц­кой Сер­ги­ев мона­стырь по даной Щел­ка­ло­вых и по жало­валь­ной гра­мо­те бла­жен­ные памя­ти госу­да­ря царя и вели­ко­го кня­зя Федо­ра Ива­но­ви­ча всея Русии и по наше­му ука­зу. Писан на Москве лета 7152-го мар­та в день.

РГА­ДА. Ф. 248. Оп. 14. Д. 763. Л. 445-446 об. Копий­ная кни­га актов Тро­и­це-Сер­ги­е­ва мона­сты­ря 1744 г.

1518/19 г. -Дело­вая кн. Бори­са, Ива­на, Васи­лия и Тимо­фея Федо­ро­вых детей Пожар­ских на с. Тро­иц­кое с дд. в Муг­ре­еве (в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском) и д. Тара­со­ве и др. в Юрьев­ском уез­де.
Се яз, князь Борис, да яз, князь Иван, да яз князь Васи­леи, да яз, князь Тимо­феи, княж Федо­ро­вы дети Пожар­с­ко­ва поде­ли­ли­ся есмя вот­чи­ною после отца сво­е­го.
Да яз, князь Борис, да князь Васи­леи любил кня­зю Ива­ну да кня­зю Тимо­фею. И князь Иван да князь Тимо­феи полю­би­ли вот­чи­ну отца сво­е­го Тро­иц­кое село и з дерев­ня­ми и с Ыван­ков­скою дерев­нею, а мне, кня­зю Бори­су, да кня­зю Васи­лью доста­ла­ся вот­чи­на отца наше­во в Муг­ре­еве дерев­ни в Кочен­ги­ре и Бело­усо­ве, да в Юрьев­ском уез­де Ива­ни­сов дерев­ня да Тара­со­во дерев­ня, да Лучин­ская выть трит­цеть деся­тин и с лесом, и с пожнями.И мне, кня­зю Бори­су, да кня­зю Васи­лью до Тро­иц­ко­во и до дере­вень, и до Иван­ков­ские дерев­ни, и до зем­ли дела нет, ни во что ся нам ся в Тро­иц­ком, ни в Ыван­ков­ской деревне ни в какое уго­дие не всту­пать. А мне, кня­зю Ива­ну, да кня­зю Тимо­фею до Качер­гин­ских дере­вень и до Бело­усов­ских дела нет и до Ива­ни­со­ва, и до Тара­со­ва, и до Лучин­ские выти дела нет, ни до како­во уго­дия ся нам в Кочен­ги­ре и в Бело­усов­ских дерев­нях, и в Ыва­ни­со­ве и в Тара­со­ве, и в Лучин­ской выти не вступать.А что нам напи­сал отец наш в духов­ной гра­мо­те люди и живот, и ден­ги в людех, и по каба­лам, и нам то меж собя поде­ли­ти по духов­ной гра­мо­те, чем кото­ро­ва нас отец наш бла­го­сло­вил.
А на то послу­хи: Федор Ива­нов сын Пыжев да Гри­го­реи Мики­тин сын Голо­ви­на, да князь Михай­ло княж Ива­нов сын Пожар­ско­во.
А дело­вую писал Иван княж Ива­нов сын Пожар­ско­во лети 7000 дват­цать сед­ма­го.
У под­лин­ной дело­вой поза­ди пишет: К сей дело­вой яз, князь Борис кня­же Федо­ров сын Пожар­ско­во, руку свою при­ло­жил. К сей дело­вой яз, князь Иван кня­же Федо­ров сын Пожар­ско­во, руку свою при­ло­жил. К сей дело­вой Михай­ло послух руку свою при­ло­жил. К сей дело­вой Федор послух руку свою при­ло­жил. По сей запи­си послух Гри­дя руку при­ло­жил.

РГА­ДА. Ф.1203. Спа­со-Евфи­мьев мона­стырь. Оп.1. Кн.205. Л.255 об.-257. Спи­сок кон­ца XVII в.

Загад­ка кня­зей Пожар­ских
При­ня­то счи­тать, что род кня­зей Пожар­ских, зна­ме­ни­тых в исто­рии Рос­сии, пре­сек­ся по муж­ской линии в 1685 году. Имен­но тогда умер столь­ник цар­ско­го дво­ра без­дет­ный князь Юрий Ива­но­вич Пожар­ский — послед­ний из вну­ков спа­си­те­ля Оте­че­ства в годы Вели­кой Сму­ты нача­ла XVII сто­ле­тия Дмит­рия Михай­ло­ви­ча Пожар­ско­го.
Гене­а­ло­гия кня­зей Пожар­ских в девя­ти поко­ле­ни­ях ведет отсчет со вто­рой поло­ви­ны XIV до тре­тьей чет­вер­ти XVII века. Послед­няя пред­ста­ви­тель­ни­ца зна­ме­ни­то­го рода, сест­ра кня­зя Юрия — Евдо­кия Ива­нов­на Пожар­ская, по мужу Бобо­ры­ки­на, умер­ла 5 декаб­ря 1738 года. С той поры, каза­лось бы, не оста­лось нико­го, кто мог бы пре­тен­до­вать на титул кня­зей Пожар­ских.
Но вот тут-то и воз­ни­ка­ет неточ­ность. Еще с нача­ла 1800-х годов быту­ет вер­сия, по кото­рой род Пожар­ских отнюдь не пре­кра­тил­ся. Об этом гово­рит­ся в ряде серьез­ных исто­ри­че­ских тру­дов и мему­а­рах кон­ца XVIII — нача­ла XIX сто­ле­тий.
Суть этой вер­сии тако­ва: у послед­не­го в роду кня­зя Юрия Пожар­ско­го закон­ных сыно­вей дей­стви­тель­но не было, одна­ко от дво­ро­вой деви­цы у него родил­ся вне­брач­ный сын Федот, кото­рый из-за сво­е­го про­ис­хож­де­ния пра­ва на кня­же­ский титул, разу­ме­ет­ся, не имел, но фами­лию носил отцов­скую.
Сын Федо­та Пожар­ско­го Евдо­ким полу­чил место свя­щен­ни­ка в селе Тума Суз­даль­ско­го уез­да (это село ныне вхо­дит в Юрьев-Поль­ской рай­он). Если пола­гать, что скром­ный иерей Евдо­ким Пожар­ский ниче­го обще­го со зна­ме­ни­ты­ми кня­зья­ми не имел, то после­ду­ю­щие собы­тия выгля­дят совер­шен­но необъ­яс­ни­мы­ми.
Сын сель­ско­го батюш­ки Филипп Пожар­ский избрал свет­скую карье­ру и посту­пил на воен­ную служ­бу. В то вре­мя (вре­мя цар­ство­ва­ния пле­мян­ни­цы Пет­ра I импе­ра­три­цы Анны Иоан­нов­ны) сослов­ная про­пасть меж­ду про­вин­ци­аль­ным свя­щен­ни­ком и бла­го­род­ным дво­ря­ни­ном была огром­на. Поме­щи­ки обра­ща­лись со свя­щен­ни­ка­ми немно­гим луч­ше, чем со сво­и­ми кре­пост­ны­ми, не гну­ша­ясь нака­зы­вать их телес­но или жалуя день­га­ми, слов­но сво­их лаке­ев. Тем не менее, сын сель­ско­го свя­щен­ни­ка Филипп Пожар­ский был не про­сто при­нят на воен­ную служ­бу, но полу­чил офи­цер­ский чин, и не где-нибудь, а в лейб-гвар­дии Пре­об­ра­жен­ском пол­ку — одной из самых элит­ных воин­ских частей!
Если он был вну­ком послед­не­го кня­зя Пожар­ско­го, состоя, пусть и в неофи­ци­аль­ном род­стве с кня­зья­ми Чер­кас­ски­ми, Дол­го­ру­ки­ми, Кура­ки­ны­ми (пред­ста­ви­те­ли этих гром­ких фами­лий в XVII веке были жена­ты на княж­нах Пожар­ских), то его уди­ви­тель­ная карье­ра вполне понят­на. Если же счи­тать Филип­па Пожар­ско­го лишь без­род­ным одно­фа­миль­цем угас­шей кня­же­ской дина­стии, то его био­гра­фия пред­став­ля­ет­ся совер­шен­но фан­та­сти­че­ской.
При доче­ри Пет­ра Вели­ко­го импе­ра­три­це Ели­за­ве­те Пет­ровне Филипп Евдо­ки­мо­вич дослу­жил­ся до май­о­ра. При этом надо учи­ты­вать, что пол­ков­ни­ком Пре­об­ра­жен­ско­го пол­ка счи­та­лась сама госу­да­ры­ня, а май­ор­ский чин в гвар­дии тогда был равен зва­нию армей­ско­го гене­ра­ла. Ско­рее все­го, таким высо­ким чином импе­ра­три­ца Ели­за­ве­та награ­ди­ла Пожар­ско­го за уча­стие в двор­цо­вом пере­во­ро­те, кото­рый сверг немец­кую пар­тию при дво­ре и сде­лал цари­цей дочь Пет­ра I. Полу­ча­ет­ся, что если князь Дмит­рий Пожар­ский заво­е­вал трон для пер­во­го монар­ха из дома Рома­но­вых, то его воз­мож­ный три­жды пра­внук вер­нул пре­стол пра­внуч­ке царя Миха­и­ла Федо­ро­ви­ча!
Вый­дя в отстав­ку в 1760-х годах, Филипп Пожар­ский про­жи­вал в сво­их име­ни­ях Суз­даль­ско­го и Шуй­ско­го уез­дов (отку­да взя­лись име­ния у сына сель­ско­го свя­щен­ни­ка?), а в 1784 году, вско­ре после учре­жде­ния Вла­ди­мир­ской губер­нии, даже был избран шуй­ским уезд­ным пред­во­ди­те­лем дво­рян­ства. Скон­чал­ся он в 1786 или в 1787 году.
Сын и наслед­ник Филип­па Алек­сандр Пожар­ский посту­пил офи­це­ром в Кава­лер­гард­ский полк — самый ари­сто­кра­ти­че­ский во всей рус­ской армии. Дослу­жив­шись до экзо­ти­че­ско­го чина гене­ра­ла-про­ви­ант­мей­сте­ра-лей­те­нан­та, он скон­чал­ся в 1802 году в воз­расте пяти­де­ся­ти лет от водян­ки. Его супру­га, Агра­фе­на Алек­се­ев­на, урож­ден­ная Без­об­ра­зо­ва (дочь одно­го из пер­вых вла­ди­мир­ских уезд­ных пред­во­ди­те­лей), после смер­ти мужа (она была моло­же его на 14 лет) вто­рич­но вышла замуж. Избран­ни­ком вдо­вы Пожар­ской в 1807 году ока­зал­ся вла­ди­мир­ский губер­на­тор князь Иван Михай­ло­вич Дол­го­ру­ков, кото­рый фак­ти­че­ски стал при­ем­ным отцом и опе­ку­ном ее детей от пер­во­го бра­ка — Филип­па и Алек­сея Пожар­ских.
Без­об­ра­зо­вы при­над­ле­жа­ли к одной из наи­бо­лее древ­них и состо­я­тель­ных фами­лий Вла­ди­мир­ской губер­нии, а о про­ис­хож­де­нии и знат­но­сти кня­зя Дол­го­ру­ко­ва и вовсе гово­рить не при­хо­дит­ся. Опять полу­ча­ет­ся, что внук и пра­вну­ки сель­ско­го свя­щен­ни­ка запро­сто род­нят­ся с ари­сто­кра­та­ми? Или Без­об­ра­зо­вы и Дол­го­ру­ков вос­при­ни­ма­ли Пожар­ских прак­ти­че­ски как кня­зей, лишь по исто­ри­че­ско­му недо­ра­зу­ме­нию утра­тив­ших свой сия­тель­ный титул?
А даль­ше про­изо­шло собы­тие и вовсе сим­во­ли­че­ское. Нака­нуне откры­тия памят­ни­ка Мини­ну и Пожар­ско­му в Москве в 1818 году Дол­го­ру­ко­вы и Маль­цо­вы (те самые, кото­рым при­над­ле­жа­ли заво­ды Гусь-Хру­сталь­но­го), а так­же их род­ные и дру­зья хло­по­та­ли перед импе­ра­то­ром Алек­сан- дром I, что­бы тот вер­нул кня­же­ский титул сыно­вьям Алек­сандра Пожар­ско­го или хотя бы награ­дил их как нося­щих ту же фами­лию, что и один из «винов­ни­ков тор­же­ства»! Царь, прав­да, обла­го­де­тель­ство­вать Пожар­ских тогда не соиз­во­лил. Но сама поста­нов­ка вопро­са при­ме­ча­тель­на.
Хотя кня­зья­ми потом­ки Евдо­ки­ма Пожар­ско­го так и не ста­ли, их дво­рян­ское досто­ин­ство при­зна­ва­лось все­ми, вклю­чая госу­да­ря, без­ого­во­роч­но. Род Пожар­ских был вне­сен в дво­рян­скую родо­слов­ную кни­гу Вла­ди­мир­ской губер­нии, кото­рая и сей­час хра­нит­ся в фон­дах Госу­дар­ствен­но­го архи­ва Вла­ди­мир­ской обла­сти.
В после­ду­ю­щие деся­ти­ле­тия потом­ки Евдо­ки­ма Пожар­ско­го слу­жи­ли по воен­ной и по граж­дан­ской части, хотя ниче­го осо­бен­но при­ме­ча­тель­но­го не совер­ши­ли. Под­по­ру­чик Алек­сей Алек­сан­дро­вич Пожар­ский (пасы­нок кня­зя Дол­го­ру­ко­ва) в 1812 году участ­во­вал в Боро­дин­ском сра­же­нии. Филипп Пожар­ский-млад­ший в 1830-е годы дослу­жил­ся до чина пол­ков­ни­ка артил­ле­рии, но рано умер от холе­ры. Пожар­ские пород­ни­лись со мно­ги­ми рода­ми вла­ди­мир­ско­го дво­рян­ства, в том чис­ле и с род­ствен­ни­ка­ми ком­по­зи­то­ра Тане­е­ва. Все­го потом­ки Федо­та Пожар­ско­го про­сле­жи­ва­ют­ся на про­тя­же­нии семи поко­ле­ний почти до 1917 года. Даль­ней­шая их судь­ба до кон­ца не изу­че­на. Сего­дня нема­ло лиц пыта­ют­ся дока­зать свое род­ство уже не с непо­сред­ствен­но кня­зья­ми Пожар­ски­ми, а хотя бы с их весь­ма веро­ят­ны­ми вне­брач­ны­ми потом­ка­ми.
Ныне одним из при­знан­ных авто­ри­те­тов в изу­че­нии родо­сло­вия Пожар­ских счи­та­ет­ся мит­ро­фор­ный про­то­и­е­рей Сре­тен­ской церк­ви горо­да Балах­на Ниже­го­род­ской обла­сти Алек­сандр Соко­лов, кото­рый посвя­тил этой теме две обсто­я­тель­ные кни­ги. Авто­ру этих строк дово­ди­лось общать­ся с почтен­ным батюш­кой (о.Александру уже за восемь­де­сят). Но даже иссле­до­ва­ния А.Соколова окон­ча­тель­ную точ­ку в исто­рии родо­слов­ной Пожар­ских не ста­вят. Спра­вед­ли­во­сти ради нель­зя не отме­тить, что сам исто­рик-про­то­и­е­рей — ярый сто­рон­ник кня­же­ско­го про­ис­хож­де­ния «наших» Пожар­ских.
Воз­мож­но, где-то в архи­вах еще хра­нят­ся ста­рин­ные доку­мен­ты, кото­рые смо­гут про­лить свет на тай­ну кня­зей Пожар­ских и помо­гут разо­брать­ся с их запу­тан­ной родо­слов­ной. Во вся­ком слу­чае, исклю­чать того, что сре­ди нас живут потом­ки зна­ме­ни­то­го вое­во­ды Дмит­рия Пожар­ско­го, нель­зя.

Нико­лай ФРО­ЛОВ

Родо­на­чаль­ни­ком кня­зей Пожар­ских, по еди­но­душ­но­му мне­нию всех исто­ри­ков и иссле­до­ва­те­лей, счи­та­ет­ся один из сыно­вей выше­упо­мя­ну­то­го Андрея Федо­ро­ви­ча Ста­ро­дуб­ско­го . Но вот какой из них, здесь мне­ния раз­де­ли­лись. Одни, и их подав­ля­ю­щее боль­шин­ство, счи­та­ют, что осно­ва­те­лем рода Пожар­ских был Васи­лий Андре­евич (А.Ф. Мали­нов­ский, С. Смир­нов, А.В. Экзем­пляр­ский, Л.М. Савё­лов, В.А. Куч­кин, В.Д. Наза­ров и др.). К ним при­со­еди­ня­ет­ся и автор дан­ной рабо­ты. Дру­гие, напри­мер, сам Д.М. Пожар­ский и родо­сло­вец «Вре­мен­ни­ка», пола­га­ли, что род Пожар­ских пошел от Дани­лы Андре­еви­ча, исклю­чая Васи­лия из сыно­вей Андрея Федо­ро­ви­ча Ста­ро­дуб­ско­го . При этом, Д.М Пожар­ский счи­тал «Дани­лу Ондре­еви­ча Пожар­ско­во» стар­шим сре­ди бра­тьев, гово­ря: «… пра­ро­ди­тель наш боль­ши Ста­ро­дуб­ско­во и Ряпо­лов­ско­во и Палец­ко­во», имея вви­ду дру­гих сыно­вей Андрея Федо­ро­ви­ча – Федо­ра, Ива­на и Давида9. Родо­сло­вец «Вре­мен­ни­ка» ста­вил Дани­лу Андре­еви­ча вто­рым сыном Андрея Федоровича10. В извест­ных же на сего­дняш­ний день родо­слов­ных кня­зей Ста­ро­дуб­ских и кня­зей Пожар­ских кня­зя Дани­лы Андре­еви­ча вооб­ще не суще­ству­ет (кро­ме родо­слов­ца «Вре­мен­ни­ка»). Во всех родо­слов­ных име­ют­ся толь­ко два Дани­лы: Дани­ла Васи­лье­вич, сын Васи­лия Андре­еви­ча Пожар­ско­го, и Дани­ла Семе­но­вич Пожар­ский, внук Дани­лы Васи­лье­ви­ча. О том, что у Дани­лы Васи­лье­ви­ча отец был Васи­лий Андре­евич, сле­ду­ет из отказ­ной кни­ги по Суздалю11 и мено­вой гра­мо­ты XV века кня­зей Дани­лы Васи­лье­ви­ча Пожар­ско­го и Дмит­рия Ива­но­ви­ча Ряполовского12. Поэто­му оче­ви­ден вывод, что как Д.М. Пожар­ский, так и родо­сло­вец «Вре­мен­ни­ка» допу­сти­ли ошиб­ку, назвав Дани­лу Андре­еви­ча родо­на­чаль­ни­ком кня­зей Пожар­ских.

Раз­де­ли­лись мне­ния у исто­ри­ков и иссле­до­ва­те­лей и отно­си­тель­но того, какую же ветвь пред­став­ля­ли кня­зья Пожар­ские после смер­ти Андрея Федо­ро­ви­ча Ста­ро­дуб­ско­го – первую (стар­шую) или вто­рую. А от уста­нов­ле­ния стар­шин­ства той или иной вет­ви кня­зей Ста­ро­дуб­ских зави­сит и обос­но­ва­ние рас­пре­де­ле­ния уде­лов меж­ду сыно­вья­ми Андрея Федо­ро­ви­ча, и зна­чи­мость этих уде­лов меж­ду собой. Извест­но, что после смер­ти Андрея Федо­ро­ви­ча самый боль­шой удел во гла­ве со сто­ли­цей кня­же­ства, Ста­ро­ду­бом, достал­ся Федо­ру. На этом осно­ва­нии В.А. Куч­кин счи­та­ет Федо­ра стар­шим из братьев13. Тако­го же мне­ния был в свое вре­мя и С.В. Рождественский14. Дей­стви­тель­но, здесь есть своя логи­ка. При раз­де­ле наслед­ства по смер­ти кня­зя самая зна­чи­тель­ная его часть доста­ва­лась стар­ше­му сыну. Поэто­му стар­шин­ство Федо­ра очень лег­ко впи­сы­ва­ет­ся в кон­цеп­цию В.А. Куч­ки­на при обос­но­ва­нии им раз­де­ле­ния Ста­ро­дуб­ско­го кня­же­ства меж­ду четырь­мя бра­тья­ми, кня­зья­ми Ста­ро­дуб­ски­ми . Кон­цеп­ция В.А. Куч­ки­на очень строй­на, логи­че­ски и доку­мен­таль­но обос­но­ва­на, кро­ме одно­го – Федор не был стар­шим сыном кня­зя Андрея Федо­ро­ви­ча Ста­ро­дуб­ско­го . Но он дей­стви­тель­но полу­чил «ста­рей­шин­ство» сре­ди сво­их бра­тьев, кня­зей Ста­ро­дуб­ских , после смер­ти сво­е­го отца, будучи толь­ко вто­рым сыном после стар­ше­го бра­та Васи­лия. Стар­шин­ство же Васи­лия сре­ди бра­тьев отме­че­но во всех извест­ных родо­слов­ных (кро­ме родо­слов­ца «Вре­мен­ни­ка», как мы уже гово­ри­ли). Стар­шин­ство рода Пожар­ских или Васи­лия сре­ди кня­зей Ста­ро­дуб­ских , при раз­де­ле­нии кня­же­ства на уде­лы, при­зна­ли сам князь Д.М. Пожар­ский; А.В. Экзем­пляр­ский, С.М. Савё­лов, В.Д. Наза­ров и др. Но тогда поче­му же Ста­ро­дуб­ский удел был отдан Федо­ру?

Вот как это объ­яс­ня­ет выда­ю­щий­ся исто­рик и иссле­до­ва­тель А.В. Экзем­пляр­ский. Рас­смат­ри­вая раз­лич­ные эта­пы состо­я­ния Ста­ро­дуб­ско­го удель­но­го кня­же­ства в XIII – XIV веках, он дает очень убе­ди­тель­ный ана­лиз, поче­му более зна­чи­мый Ста­ро­дуб­ский удел пере­шел по наслед­ству не к стар­ше­му сыну Васи­лию, а ко вто­ро­му сыну Федо­ру. Он пишет: «… Ста­ро­дуб­ское кня­же­ство после Андрея Федо­ро­ви­ча пере­шло ко вто­ро­му сыну его, Федо­ру, кото­рый, впро­чемъ, могъ насле­до­вать отцу пото­му, что стар­ший братъ его имелъ уже само­сто­я­тель­ный уделъ «. И далее: «Стар­ший сын Андрея Федо­ро­ви­ча, Васи­лий, еще при жиз­ни отца, конеч­но, полу­чив­ший уделъ, не могъ, по это­му само­му, зани­мать соб­ствен­но Ста­ро­ду­ба, кото­рый, такимъ обра­зомъ, пере­хо­дилъ къ сле­ду­ю­ще­му за Васи­ли­емъ пожар­скимъ сыну Андрея Федо­ро­ви­ча, Федо­ру Андреевичу»15. Таким обра­зом, в семье кня­зей Ста­ро­дуб­ских во вто­рой поло­вине XIV века появи­лись такие обсто­я­тель­ства, кото­рые не поз­во­ли­ли стар­ше­му сыну Васи­лию после смер­ти отца полу­чить глав­ный из уде­лов Ста­ро­дуб­ско­го кня­же­ства – Ста­ро­дуб­ский . И А.В. Экзем­пляр­ский очень чет­ко опре­де­ля­ет эти обсто­я­тель­ства: Васи­лий к смер­ти отца уже имел само­сто­я­тель­ный удел. Одна­ко воз­ни­ка­ет дру­гой вопрос – где Васи­лий полу­чил само­сто­я­тель­ный удел: на тер­ри­то­рии само­го Ста­ро­дуб­ско­го кня­же­ства или вне него? Здесь А.В. Экзем­пляр­ский не дает одно­знач­но­го отве­та. Он пишет лишь о том, что: «Про­зви­ще Пожар­скихъ взя­то отъ глав­на­го селе­ния въ уде­ле, Пога­ра, — селе­ния въ мест­но­сти, когда-либо опу­сто­шен­ной пожа­ра­ми». Впро­чем, он сам в снос­ке 544 при­зна­ет, что это лишь его пред­по­ло­же­ние. И где нахо­ди­лось это селе­ние или мест­ность Погар – А.В. Экзем­пляр­ский не обозначает16. Еще до А.В. Экзем­пляр­ско­го А.Ф. Мали­нов­ский в сво­ем сочи­не­нии о кня­зе Д.М. Пожар­ском писал, что: » Князь Васи­лий Андре­евичъ, при­нял назва­ние Пожар­ска­го отъ того, что достал­ся ему въ насле­дие часты­ми пожа­ра­ми опу­сто­шен­ный горо­докъ Погаръ, кото­рый, до Татар­ско­го разо­ре­ния, назы­вал­ся Радогость»17. По это­му пово­ду А.В. Экзем­пляр­ский отме­тил в сво­ей рабо­те, что: «… по «Кни­ге Боль­шо­го Чер­те­жа» (стр. 85) Радо­го­стемъ или Радо­го­щемъ назы­вал­ся не ста­ро­дуб­ский (вла­ди­мир­ский), а чер­ни­гов­ский Погаръ, на реке Судо­сти, суще­ству­ю­щий и теперь въ каче­стве заштат­на­го города»18. Сле­до­ва­тель­но, и А.Ф. Мали­нов­ский выдви­нул свою вер­сию о про­ис­хож­де­нии фами­лии Пожар­ских тоже толь­ко в каче­стве гипо­те­зы.

С. Смир­нов в сво­ей рабо­те «Био­гра­фия кня­зя Дмит­рия Михай­ло­ви­ча Пожар­ско­го» выдви­га­ет свою вер­сию про­ис­хож­де­ния фами­лии Пожар­ских, гово­ря о том, что: » Князь Васи­лий Андре­евичъ, пер­вый сталъ про­зы­вать­ся Пожар­скимъ. Это назва­ние полу­чилъ онъ отъ Суз­даль­ска­го город­ка Пога­ра, или Пого­рела­го, полу­чен­на­го имъ въ наслед­ство и опу­сто­шен­на­го пожаромъ»19. Здесь же, в снос­ке 1, он пишет, что: «Место­по­ло­же­ние древ­ня­го Пога­ра теперь неиз­вест­но. Пого­д­инъ дума­етъ, что въ сле­ду­ю­щемъ месте лето­пи­си подъ 1096 годомъ: Мсти­славъ же пере­шедъ пожаръ – подъ сло­вомъ пожаръ мож­но разу­меть соб­ствен­ное имя горо­да; но кон­текстъ даетъ разу­меть, что здесь гово­рит­ся о Суз­да­ле, кото­рый толь­ко что пожженъ былъ Оле­гомъ. См. Моск­вит. 1850 г. Т. II. Отд. III. Стр. 3″. То есть и сам Смир­нов не уве­рен в жиз­не­спо­соб­но­сти сво­ей вер­сии, не при­во­дя боль­ше ника­ких ссы­лок на дру­гие какие-либо источ­ни­ки по это­му вопро­су.

Л.М. Савё­лов еще более лако­ни­чен по пово­ду про­ис­хож­де­ния фами­лии кня­зей Пожар­ских. Он пишет в сво­ей рабо­те » Кня­зья Пожар­ские»: «Родо­на­чаль­ни­комъ кня­зей Пожар­скихъ былъ Васи­лий Андре­евичъ, стар­ший сынъ удель­но­го кня­зя Ста­ро­дуб­ска­го – Андрея Федо­ро­ви­ча, полу­чив­ший во вла­де­ние селе­ние Пожаръ»20. И все. Где это селе­ние Пожар нахо­дит­ся, каким обра­зом полу­чил его во вла­де­ние князь Васи­лий – об этом ни сло­ва.

И спра­вед­ли­во пишет в сво­ей рабо­те В.А. Куч­кин «Фор­ми­ро­ва­ние госу­дар­ствен­ной тер­ри­то­рии Севе­ро-Восточ­ной Руси в X – XIV веках», что: «До насто­я­ще­го вре­ме­ни не было извест­но место­на­хож­де­ние цен­тра вла­де­ний кня­зей Пожар­ских. Хотя иссле­до­ва­те­ли про­из­во­ди­ли их про­зви­ще от с. Пожар в Ста­ро­ду­бе Ряпо­лов­ском, но ни таких сел, ни такой воло­сти исто­ри­ко-гео­гра­фы не нашли»21. Из рабо­ты В.А. Куч­ки­на сле­ду­ет, что удел Пожар впер­вые упо­мя­нут в недав­но обна­ру­жен­ной В.Д. Наза­ро­вым мено­вой гра­мо­те сере­ди­ны XV века (1440-1470 г.г.) кня­зей Д.В. Пожар­ско­го и Д.И. Ряпо­лов­ско­го, где Дани­ла Васи­лье­вич меня­ет с Дмит­ри­ем Ива­но­ви­чем отчи­ну сво­е­го отца, Васи­лия Андре­еви­ча, Пожар на отчи­ну его отца, Ива­на Андре­еви­ча, Муг­ре­ево. Из дру­го­го доку­мен­та, духов­ной гра­мо­ты 1521/1522 годов кня­зя И.В. Рамо­да­нов­ско­го, часть кото­рой так­же при­ве­де­на в рабо­те В.А. Куч­ки­на, мож­но опре­де­лить место рас­по­ло­же­ния Пожара22. Кро­ме того, в рабо­те В.А. Куч­ки­на при­ве­де­на кар­та Ста­ро­дуб­ско­го кня­же­ства в кон­це XIV века, раз­де­лен­ная на уде­лы, где юго-запад­ную часть его зани­ма­ет отчи­на Пожар.

Бла­го­да­ря рабо­те В.А Куч­ки­на все, каза­лось бы, вста­ло на свои места, если счи­тать, что Федор был стар­шим сыном Андрея Федо­ро­ви­ча Ста­ро­дуб­ско­го . Но фак­ти­че­ски он был вто­рым сыном, дока­за­тель­ства чему были при­ве­де­ны нами выше. Тогда дол­жен быть ответ на вопрос: поче­му Васи­лий Андре­евич, как стар­ший сын, полу­чил мень­ший, не основ­ной, удел при раз­де­ле­нии Ста­ро­дуб­ско­го кня­же­ства на уде­лы меж­ду бра­тья­ми? И если ответ на этот вопрос будет дан, то вся кон­цеп­ция раз­де­ле­ния Ста­ро­дуб­ско­го кня­же­ства на уде­лы, пред­ло­жен­ная В.А. Куч­ки­ным, оста­ет­ся столь же строй­ной и спра­вед­ли­вой даже в том слу­чае, что Федор был все-таки вто­рым сыном Андрея Федо­ро­ви­ча Ста­ро­дуб­ско­го . Если же ответ на этот вопрос дан не будет, то В.А. Куч­ки­ну сле­ду­ет пере­смот­реть свою кон­цеп­цию или при­ве­сти весо­мые дока­за­тель­ства, что Васи­лий Андре­евич был вто­рым сыном Андрея Федо­ро­ви­ча. Одна­ко на осно­ве изу­че­ния допол­ни­тель­ной источ­ни­ко­вой базы по вот­чи­нам кня­зя Д.М. Пожар­ско­го, мы поста­ра­ем­ся отве­тить на постав­лен­ный нами же вопрос, выдви­нув при этом новую, частич­но доку­мен­таль­но под­твер­жден­ную нами вер­сию о про­ис­хож­де­нии фами­лии кня­зей Пожар­ских.

Изу­чая источ­ни­ко­вую базу по вот­чин­ным вла­де­ни­ям Д.М. Пожар­ско­го, мы не обна­ру­жи­ли ни в одном из доку­мен­таль­ных или нар­ра­тив­ных источ­ни­ков ника­ко­го упо­ми­на­ния о его ниже­го­род­ском поме­стье в Балах­нин­ском уез­де Жар­ской воло­сти. Это неупо­ми­на­ние гово­рит о том, что дан­ное поме­стье при­над­ле­жа­ло роду Пожар­ских еще до Ива­на Гроз­но­го, Бори­са Году­но­ва, Васи­лия Шуй­ско­го, Миха­и­ла Рома­но­ва – рос­сий­ских царей, при кото­рых роду Пожар­ских были пожа­ло­ва­ны основ­ные вот­чин­ные и помест­ные вла­де­ния. Не упо­ми­на­ет­ся это име­ние и в ста­рин­ных вот­чи­нах, поиме­но­ван­ных в доку­мен­те «1642г. Мая. Выпись в доклад о вот­чи­нах и поме­стьях кн. Д.М. Пожар­ско­го», под­го­тов­лен­но­го к печа­ти и опуб­ли­ко­ван­но­го Ю.М. Эски­ным в жур­на­ле «Оте­че­ствен­ная исто­рия», №1, 200023. Это опять-таки гово­рит о том, что упо­мя­ну­тая нами ниже­го­род­ская вот­чи­на настоль­ко ста­рин­ная, что она не попа­ла в источ­ни­ко­вые мате­ри­а­лы XV-XVII веков. Цен­тром этой ста­рин­ной ниже­го­род­ской отчи­ны кня­зей Пожар­ских было село Юри­но Жар­ской воло­сти. О родо­вой Жар­ской воло­сти и о Юри­но, где была усадь­ба Д.М. Пожар­ско­го, писал граф М.Д. Бутур­лин, при обсуж­де­нии вопро­са, где лечил­ся князь от ран осе­нью 1611 года24. О поезд­ке в Жар­скую волость (Жары), в родо­вое име­ние кня­зя Д.М. Пожар­ско­го, в мае 1887 года писал извест­ный ниже­го­род­ский архи­вист А.С. Гациский25. О Юрине, как родо­вой усадь­бе Д.М. Пожар­ско­го, писа­ли П.И. Мельников26 и Л.В. Даль27. Как видим, о ниже­го­род­ской родо­вой вот­чине кня­зей Пожар­ских в Жар­ской воло­сти писа­ли мно­гие иссле­до­ва­те­ли XIX века, хотя, как мы уже гово­ри­ли, ни в одном из доку­мен­таль­ных и нар­ра­тив­ных источ­ни­ков XV-XVII веков она нигде не упо­ми­на­ет­ся. Тогда воз­ни­ка­ет вопрос, когда и кем Ниже­го­род­ская отчи­на была дана в удел кня­зьям Пожар­ским? Наша вер­сия отве­та на этот вопрос тако­ва.

Извест­но, что вели­кий князь Суз­даль­ско-Ниже­го­род­ский Кон­стан­тин Васи­лье­вич пере­нес в 1350 году пре­стол свой из Суз­да­ля в Ниж­ний Нов­го­род, что­бы создать новое вели­кое кня­же­ство, неза­ви­си­мое от Вла­ди­мир­ско- Мос­ков­ско­го вели­ко­го кня­зя . Посколь­ку Ниже­го­род­ские (Низов­ские) зем­ли были совсем не засе­ле­ны рус­ски­ми людь­ми, то он вывел часть сво­их под­дан­ных из Суз­даль­ских земель и при­звал жела­ю­щих из дру­гих кня­жеств пере­се­лить­ся на новые земли28. Его сыно­вья, сна­ча­ла Андрей, а затем Дмит­рий про­дол­жи­ли дело отца после его смер­ти в 1355 году. В 1365 году умер Андрей Кон­стан­ти­но­вич. После корот­кой борь­бы за пре­стол меж­ду Дмит­ри­ем и тре­тьим его бра­том Бори­сом, вели­ко­кня­же­ский стол Суз­даль­ско-Ниже­го­род­ский при помо­щи вели­ко­го кня­зя Мос­ков­ско­го Дмит­рия Ива­но­ви­ча (Дон­ско­го) стал при­над­ле­жать Дмит­рию Константиновичу29. В нача­ле нашей рабо­ты мы уже гово­ри­ли о том, что в эти же годы (в 1363 году) вели­кий князь Мос­ков­ский выгнал из Ста­ро­ду­ба его вла­дель­ца, кня­зя Ива­на Федо­ро­ви­ча, кото­рый убе­жал к вели­ко­му кня­зю Суз­даль­ско-Ниже­го­род­ско­му Андрею Кон­стан­ти­но­ви­чу.

Наша вер­сия стро­ит­ся на том, что при слу­же­нии вели­ко­му кня­зю Суз­даль­ско-Ниже­го­род­ско­му быв­ший гла­ва Ста­ро­дуб­ско­го кня­же­ства полу­чил за свою служ­бу в удел Жар­скую волость. А посколь­ку он был без­дет­ным, то при­гла­сил к себе сво­е­го стар­ше­го пле­мян­ни­ка – Васи­лия Андре­еви­ча, кото­ро­му и пере­дал впо­след­ствии свой удел. По назва­нию полу­чен­ной им в удел Жар­ской воло­сти князь Васи­лий Андре­евич и стал про­зы­вать­ся Пожар­ским. Когда же умер Ста­ро­дуб­ский князь Андрей Федо­ро­вич, Ста­ро­дуб­ское кня­же­ство было поде­ле­но все же на четы­ре уде­ла. Самый боль­шой удел, Ста­ро­дуб­ский , достал­ся вто­ро­му сыну Федо­ру. Васи­лий, уже имев­ший само­сто­я­тель­ный удел в Суз­даль­ско-Ниже­го­род­ском кня­же­стве, полу­чил мень­ший удел и назвал его, по сво­е­му уже име­ю­ще­му­ся про­зви­щу, Пожа­ром. Суз­даль­ско-Ниже­го­род­ский удел в этот пери­од был мень­ше зави­сим от вели­ко­го кня­зя Мос­ков­ско­го, чем Ста­ро­дуб­ский удел Пожар, и мог счи­тать­ся у Васи­лия глав­ным его уде­лом. И не слу­чай­но, что сын его Дани­ил после смер­ти отца про­ме­нял удел Пожар на Муг­ре­ев­скую отчи­ну, кото­рая гра­ни­чи­ла с Ниже­го­род­ски­ми зем­ля­ми, что­бы оба уде­ла были бли­же друг к дру­гу и мог­ли даже соста­вить один общий удел. Это, по-види­мо­му, и имел в виду Л.М. Савё­лов, гово­ря о том, что: «… кня­зья Пожар­ские, надо думать, были доволь­но бога­ты­ми поме­щи­ка­ми въ пер­вые пол­то­ра сто­ле­тия сво­е­го отде­ле­ния отъ Ста­ро­дуб­скихъ кня­зей …»30.

Таким обра­зом, по сво­е­му про­зва­нию и по месту сво­е­го оби­та­ния кня­зья Пожар­ские были ско­рее Ниже­го­род­ски­ми кня­зья­ми , чем Суз­даль­ски­ми, хотя и про­изо­шли от кня­зей Ста­ро­дуб­ско-Суз­даль­ских .

Print Friendly, PDF & Email