Кня­зья Огин­ские, Гла­зы­ни, Глу­шон­ки.
© Сер­гей Без­но­сюк
Поко­лен­ная рос­пись рода кня­зей Огин­ских.
Мате­ри­а­лы по гене­а­ло­гии и про­по­со­гра­фии.
https://​sites​.google​.com/​s​i​t​e​/​r​u​r​i​k​o​v​i​c​i​1​1​/​h​o​m​e​/​c​e​r​n​i​g​o​v​s​k​i​e​/​o​g​i​n​s​kie

Одним из круп­ней­ших кня­же­ских родов в Смо­лен­ской зем­ле в XV в. счи­та­лись кня­зья Гла­зы­ны — Глу­шон­ки — Пузы­ны. М.К. Любав­ский опре­де­ля­ет их как потом­ков «смо­лен­ских Рюри­ковичей» [7, 156]. Извест­ней­ший био­граф «литов­ско-рус­ских» кня­зей Ю. Вольф вооб­ще не каса­ет­ся вопро­са об их происхож­дении, отме­чая лишь, что в XV в. они посе­ли­лись на Смолен­щине [21, с. 93]. Спе­ци­аль­ное исто­ри­ко-гене­а­ло­ги­че­ское иссле­дование С.Л. Пта­шиц­ко­го «Кня­зья Пузы­ны» так­же не прибав­ляет что-либо новое к изна­чаль­ным дан­ным о родо­вых исто­ках Гла­зын. И все же, судя по тому высо­ко­му поло­же­нию, кото­рое зани­ма­ли кня­зья сре­ди осталь­ной смо­лен­ской титу­ло­ван­ной зна­ти, есть смысл гово­рить об их корен­ном смо­лен­ском про­исхождении. На это же ука­зы­ва­ет и «Хро­ни­ка Быхов­ца», опи­
сывая собы­тия, свя­зан­ные с име­нем кн. Олех­но Васи­лье­ви­ча Гла­зы­ны [13, с. 103].
Види­мо еще в 50-70-х гг. XV в. родо­на­чаль­ник Гла­зын-Пузын князь Васи­лий Гла­зы­на вла­дел зем­ля­ми в Лучи­но­го­род­ском (позд­нее Доро­го­буж­ском) пове­те Смо­лен­щи­ны. Его сын князь Олех­но Гла­зы­на в кон­це XV в. являл­ся одним из круп­ней­ших зем­ле­вла­дель­цев Смо­лен­ской зем­ли, зани­мая при этом одни из глав­ных адми­ни­стра­тив­ных «вря­дов» в Смо­лен­ском пове­те — околь­ни­че­го [14, с. 116]. В 1500 г. после при­со­еди­не­ния лучин-
ско-доро­го­буж­ских воло­стей к Мос­ков­ско­му госу­дар­ству Олех­но Васи­лье­вич поте­рял титул лучин­ско­го намест­ни­ка, а «его отчи­ну мало не всю вели­кий князь Мос­ков­ский забрал». Вза­мен в авгу­сте вели­кий князь Алек­сандр пожа­ло­вал кня­зю и его до­чери Фео­до­ре гос­по­дар­ский двор Опсу в Бра­слав­ском пове­те [1, с. 286-287]. Веро­ят­но, вско­ре после это­го Олех­но Гла­зы­на умер.
У его род­но­го бра­та кн. Ива­на Васи­лье­ви­ча, бежав­ше­го в на­чале 1490-х гг. в Моск­ву было шесте­ро детей. Из них кн. Миха­ил Ива­но­вич Гла­зы­нич, носив­ший про­зви­ще Глу­шо­нок в Вед­рош­ской бит­ве 1500 г. «попал в плен к рус­ским вой­скам, после это­го изве­стий о нем нет» [21, с. 93]. Кн. Дмит­рий Ива­но­вич так­же по про­зви­щу Глу­шо­нок в прав­ле­ние коро­ля Алек­сандра Ягел­лон­чи­ка око­ло 1501 г. полу­чил гос­по­дар­ский дво­рец «у Жиж­моръ­ском пове­те на имя Вок­гин­ты [Огин­ты. — Г.Л.] напро­тив­ку его от­чины», навер­ня­ка захва­чен­ной мос­ков­ски­ми вой­ска­ми в 1500 г. Его сын Бог­дан Дмит­ри­е­вич, родо­на­чаль­ник кня­зей Огин­ских, в авгу­сте 1510 г. полу­чил под­твер­жде­ние на это и дру­гие владе­
ния [16, с. 368-369]. К это­му вре­ме­ни само­го Дмит­рия Иванови­ча уже не было в живых.
1. Акты, отно­ся­щи­е­ся к исто­рии Запад­ной Рос­сии. Т. 1(6). Сбор­ник доку­мен­тов кан­це­ля­рии вел. кн. литов­ско­го Алек­сандра Ягел­лон­чи­ка, 1494-1506 гг. Шестая кни­га запи­сей Литов­ской Мет­ри­ки / под ред. С. М. Каш­та­но­ва. — М., СПб. : Нестор-Исто­рия, 2012. — 664 с.
7. Любав­ский, М. . Литов­ско-Рус­ский сейм / М. К. Любав­ский. — М. : Имп. Обще­ство исто­рии и древ­но­стей Рос­сий­ских, 1900. — 1184 с.
13. Хро­ни­ка Быхов­ца / пре­дисл., ком­мент. и пер. Н. Н. Ула­щи­ка ; отв. ред. М. Н. Тихо­ми­ров. — М. : Нау­ка, 1966. — 154 с.
14. Lietuvos Metrika / Vilnius: Lietuvos istorijos institutas, 1994. — Kn. 4: (1479-1491): Uzrasymu knyga 4. — 286 p.
16. Lietuvos Metrika / Vilnius : Mokslo ir enciklopediju leidykla, 1994. — Kn. 8: (1499-1514): Uzrasymu knyga 8. — 649 p.
21. Wolff, J. Kniaziowie litewsko-ruscy od konca czternastego wieku/ J. Wolff. — Warszawa : Druk. J. Filipowicza, 1895. — 723 p.
.

Ластов­ский Ген­на­дий Аль­бер­то­вич СМО­ЛЕН­СКИЕ КНЯ­ЗЬЯ ВЕЛИ­КО­ГО КНЯ­ЖЕ­СТВА ЛИТОВ­СКО­ГО В ПЕР­ВОЙ ТРЕ­ТИ XVI в.

О роде Гла­зы­ни­чей см.: Wolff J. Kniaziowie litewsko-ruscy od końca czternastego wieku. W., 1895. S. 288; Boniecki A. Herbarz Polski. Cz. I. Wiadomosci historyczno-genealogiczne о rodach szlacheckich. Т. I. W., 1899. S. 293- 294; Idem. Poczet rodow w Wielkim Ksęstwie Litewskim w XV i XVI wieku. Warszawa, 1887. S. 75; Пта­шиц­кий С.Л. Кня­зья Пузы­ны. СПб., 1899; Вла­сьев А.Г. Потом­ство Рюри­ка. Мате­ри­а­лы для состав­ле­ния родо­сло­вий. Т. I. Кня­зья Чер­ни­гов­ские. Ч. 1. СПб., 1906. С 343-347.

1 коле­но

1. князь Васіль Гла­зы­на
атры­маў ад вяліка­га кня­зя Казі­ме­ра маён­так Мсь­ці­сла­вец на Сма­лен­шчыне

2 коле­но

2/1. князь Иван Васи­лье­вич Гла­зы­ня
уцёк у Мас­ко­вію, але яго­ная жон­ка й дзе­ці былі вер­ну­тыя ў ВКЛ.
До кон­ца 1488 г. При­ход людей кня­зя Гла­зы­ни­ча , Васи­лья Пест­ро­го и Мит­ки Губа­сто­ва, захват Мес­ка, Быш­ко­ви­чей, Лычи­на (кня­зей Д.Ф. и С.Ф. Воро­тын­ских) и Недо­хо­до­ва (кня­зя Т.В. Мосаль­ско­го). В пуб­ли­ка­ции посоль­ских книг оши­боч­но ука­за­но: «при­хо­ди­ли люди с Лазы­чи­на, а Васи­лья Пест­ро­го, а Мит­ка Губа­сто­во» (СИРИО. Т. 35. № 6. С. 20).
Веро­ят­но, напа­де­ние про­из­во­ди­лось со сто­ро­ны Меды­ни в направ­ле­нии пра­во­бе­ре­жья низо­вья Угры, что­бы нада­вить на вер­ных Кази­ми­ру кня­зей. Инте­рес­но, что вме­сте с мос­ков­ски­ми слу­жи­лы­ми людь­ми участ­во­вал князь Иван Васи­лье­вич Гла­зы­на (Гла­зы­нич, Пузы­на), брат смо­лен­ско­го околь­ни­че­го Оле­х­ны Васи­лье­ви­ча Гла­зы­ны. До кон­ца 1486 г. Иван Гла­зы­на вме­сте с сыно­вья­ми стре­мил­ся бежать в Моск­ву, но уда­лось это сде­лать ему одно­му — сыно­вей по доро­ге пере­ня­ли {LM. Кн. 6. № 147. Р. 125.}. Дата бег­ства И.В. Гла­зы­ны в Моск­ву опре­де­ля­ет­ся по вре­ме­ни намест­ни­че­ства в Смо­лен­ске Мико­лая Мико­ла­е­ви­ча Ради­ви­ло­ви­ча, при кото­ром это про­изо­шло — с 1482 по конец 1486 г. (LM. Кн. 4. № 72-74. Р. 114-115; № 77. Р. 116; № 92-94. Р. 121-122; № 97. Р. 124; № 100. Р. 125; Urządnicy Wielkiego Księstwa Litewskiego: spisy. Т. 4. № 40. S. 50). 23 янва­ря 1487 г. Мико­лай Ради­ви­ло­вич упо­ми­нал­ся как быв­ший смо­лен­ский намест­ник. Эту долж­ность зани­мал уже Иван Ильи­нич (LM. Кн. 4. № 100. Р. 125).
3/1. князь Олех­но Васи­лье­вич Гла­зы­ня (1486,1500),
сма­лен­скі аколь­нічы (ад 1486), у 1494—1500 намесь­нік Лучы­на.
7 авгу­ста 1488 г., соглас­но лако­нич­ной запи­си в реест­ре «от-
прав» коро­ля Кази­ми­ра, были даны «Ива­ну Сви­ри­до­но­ву кадь
меду з дмит­ро­въское дани въ Гла­зы­ны, а жере­бя в Миха­и­ла, коню-
шого, а 8 локотъ сук­на махал­ско­го з мыта въ Смоленъску»259. Иван
Сви­ри­до­нов (Сви­ри­дов) – это смо­лен­ский коню­ший, извест­ный
в 1488–1499 гг. [АЛМ. 1.1. № 20. С. 14; Urzędnicy Wielkiego Księstwa Litewskiego: spisy. T. 4. № 22. S. 48.] Сле­до­ва­тель­но, один из уряд­ни­ков (долж­ност­ных
лиц) вели­ко­кня­же­ской адми­ни­стра­ции полу­чил по гос­по­дар­ской
воле, оче­вид­но, одно­ра­зо­во, в каче­стве воз­на­граж­де­ния часть дохо­да
(кадь меда) с Дмит­ров­ца и его воло­сти от Гла­зы­ни, жереб­ца («же-
ребя») от Миха­и­ла и 8 лок­тей сук­на со смо­лен­ских тамо­жен­ных
сбо­ров. Миха­и­ла мож­но отож­де­ствить с коню­шим двор­ным и вилен­ским Михай­лом Гре-
горо­ви­чем, упо­ми­на­е­мым в 1481–1488 гг. (Urzędnicy centralni i dignitarze Wielkiego Księ-
stwa Litewskiego XIV–XVIII wieku: spisy / Opracowali H. Lulewicz i A. Rachuba. Kórnik, 1994.
№ 236. S. 54). Лег­ко пред­по­ло­жить, что гос­по­дар­ской данью с Дмит­ров­ца рас-
поря­жал­ся извест­ный по актам Мет­ри­ки ВКЛ смо­лен­ский околь-
ничий Олех­но Васи­лье­вич Гла­зы­на (Гла­зы­нич). Таким обра­зом,
с 7 авгу­ста 1488 г. часть соби­ра­е­мой им дани была пожа­ло­ва­на по
гос­по­дар­ско­му рас­по­ря­же­нию смо­лен­ско­му коню­ше­му Ива­ну Сви-
ридо­но­ву (Сви­ри­до­ву).
С 1495 по 1499 г. являл­ся намест­ни­ком в Лучине Город­ке (Urzędnicy Wielkiego Księstwa Litewskiego: spisy. Т. 4, Ziemia smolenska i województwo smolenskie XIV-XVIII wiek Warszawa, 2003. № 54. S. 5 у 1492 атры­маў сяло Мама­еўс­кае, у 1496 вёскі Кожу­ха­ва, Вэхры, Раз­ра­бо­вічы, Ням­лё­на­ва, Нас­ко­ва на Сма­лен­шчыне, у 1498 Шчар­бі­ны, Каз­лоў, Чул­каў, у 1499 — Давыд­каў, Ска­ва­род­на, у 1500 — двор Опса ў Браслаўскім паве­це.
Крыж зроб­ле­ны па зага­ду сма­лен­ска­га аколь­ні­ча­га, кня­зя Аляк­сандра (Але­х­ны) Васілеві­ча Гла­зы­ны (Гла­зы­ні­ча), намес­ніка Лучы­на (у даку­мен­тах упа­мі­на­ец­ца ў 1486—1500). Як выні­кае з над­пі­су, крыж быў зроб­ле­ны ў 7003 (1495—1496) для царк­вы свя­то­га Геор­гія ў Лаз­ко­ві­чах. Нап­эў­на, гэта была вот­чы­на кня­зя на Сма­лен­шчыне. Пас­ля захо­пу сма­лен­скіх зямель Мас­квой князь застаў­ся ў ВКЛ, забраў­шы з сабою крыж. А.В.Глазына быў жана­ты з невя­до­май па імю дач­кой гас­па­дар­ска­га піса­ра Сямё­на Сапе­гі, з якой меў адзі­ную дач­ку Фядо­ру. Пас­ля смер­ці баць­коў Фядо­ра была выдад­зе­на замуж сваім дзяд­зь­кам Іва­нам Сапе­гаю, гас­па­дар­скім сакра­та­ром, за мар­шал­ка гас­па­дар­ска­га Аляк­сандра Сол­та­наві­ча. Такім чынам крыж тра­піў у род Сол­та­наў, ула­даль­нікаў Жыро­ві­чаў, і з цягам часу апы­нуў­ся ў Жыро­віц­кім мана­сты­ры. У 1732 жыро­віц­кі архі­манд­рыт Беняд­зікт Тру­левіч уклаў у Лаз­ко­віц­кі крыж част­ку свя­то­га жыватвор­на­га кры­жа, выве­зе­на­га з Рыму ў 1726, пра што на кры­жы быў зроб­ле­ны над­піс. З 19 ст. крыж зна­ход­зіў­ся ў Міка­ла­еўскім сабо­ры ў Віль­ні. У 1915, віда­ць, быў эва­ку­я­ва­ны ў Мас­к­ву. У 1926 пера­дад­зе­ны са схо­віш­ча Мас­коўска­га ювелір­на­га тава­ры­ства ў збо­ры Крам­ля. Цяпер захоў­ва­ец­ца ў музеі-запа­вед­ніку «Мас­коўскі Крэмль» (інвен­тар­ны № МР-4946).
ж. — N Семе­нов­на Сапя­жан­ка

3 коле­но

4/2. князь Юрий Ива­но­вич Гла­зы­ня (1496)
Юрий со сво­ей мате­рью в 1496 г. тщет­но пытал­ся оспо­рить часть («дел­ни­цу») воло­сти Мсти­сла­вец, кото­рой вла­дел его отец вме­сте с бра­том. Доля Мсти­слав­ца после бег­ства кня­зя Ива­на в Моск­ву была пере­да­на сна­ча­ла Мико­лаю Мико­ла­е­ви­чу Ради­ви­ло­ви­чу («какъ дер­жалъ от оица нашо­го Смо­ленъ­скъ»), а потом Олех­ну Гла­зыне LM. Kn. 6. № 147. P. 125.
5/2. князь Дмит­рий Ива­но­вич Глу­ша­нок Гла­зы­ня (?-1510)
До 1492 г. (при жиз­ни коро­ля Кази­ми­ра) вме­сте с отцом Ива­ном Гла­зы­ней и со сво­и­ми бра­тья­ми бежал в Моск­ву, прав­да, сыно­вей Ива­на по доро­ге пой­ма­ли [LM. Kn. 6. № 147. P. 125]. Оче­вид­но, они пере­чис­ле­ны в Реест­ре смо­лен­ских кня­зей, бояр и слуг 1492 г. на пер­вом месте («Кня­зя Ива­но­вых сыновъ, Гла­зы­ни­на бра­та [Оле­х­ны – В.Т.], пять: Дмит­реи, Иван, Левъ, Миха­и­ло, Анъ­д­реи») [LM. Kn. 4. № 141.1. P. 152.].
ад вяліка­га кня­зя Аляк­сандра атры­маў маён­так Агін­ты ў Жыж­мар­скім паве­це
6/2. князь Иван Ива­но­вич Гла­зы­ня Глу­ша­нок Пузы­ня
Родо­на­чаль­ник рода кня­зей Пузы­на.
До 1492 г. (при жиз­ни коро­ля Кази­ми­ра) вме­сте с отцом Ива­ном Гла­зы­ней и со сво­и­ми бра­тья­ми бежал в Моск­ву, прав­да, сыно­вей Ива­на по доро­ге пой­ма­ли [LM. Kn. 6. № 147. P. 125]. Оче­вид­но, они пере­чис­ле­ны в Реест­ре смо­лен­ских кня­зей, бояр и слуг 1492 г. на пер­вом месте («Кня­зя Ива­но­вых сыновъ, Гла­зы­ни­на бра­та [Оле­х­ны – В.Т.], пять: Дмит­реи, Иван, Левъ, Миха­и­ло, Анъ­д­реи») [LM. Kn. 4. № 141.1. P. 152.].
7/2. князь Леў Ива­но­вич Гла­зы­ня
До 1492 г. (при жиз­ни коро­ля Кази­ми­ра) вме­сте с отцом Ива­ном Гла­зы­ней и со сво­и­ми бра­тья­ми бежал в Моск­ву, прав­да, сыно­вей Ива­на по доро­ге пой­ма­ли [LM. Kn. 6. № 147. P. 125]. Оче­вид­но, они пере­чис­ле­ны в Реест­ре смо­лен­ских кня­зей, бояр и слуг 1492 г. на пер­вом месте («Кня­зя Ива­но­вых сыновъ, Гла­зы­ни­на бра­та [Оле­х­ны – В.Т.], пять: Дмит­реи, Иван, Левъ, Миха­и­ло, Анъ­д­реи») [LM. Kn. 4. № 141.1. P. 152.].
8/2. князь Міхал Ива­но­вич Гла­зы­ня
До 1492 г. (при жиз­ни коро­ля Кази­ми­ра) вме­сте с отцом Ива­ном Гла­зы­ней и со сво­и­ми бра­тья­ми бежал в Моск­ву, прав­да, сыно­вей Ива­на по доро­ге пой­ма­ли [LM. Kn. 6. № 147. P. 125]. Оче­вид­но, они пере­чис­ле­ны в Реест­ре смо­лен­ских кня­зей, бояр и слуг 1492 г. на пер­вом месте («Кня­зя Ива­но­вых сыновъ, Гла­зы­ни­на бра­та [Оле­х­ны – В.Т.], пять: Дмит­реи, Иван, Левъ, Миха­и­ло, Анъ­д­реи») [LM. Kn. 4. № 141.1. P. 152.].
О нем име­ет­ся сле­ду­ю­щее изве­стие Карам­зи­на: «в 1500 году, в бит­ве при Вед­ро­ше был взят в плен князь Миха­ил Глу­ша­нок-Гла­зы­нич» (Карам­зин Н.М. Исто­рия госу­дар­ства Рос­сий­ско­го. – СПб.: Изд. И. Эйнер­лин­га, 1842. – Т. VI, прим. 490)
9/2. князь Андр­эй Ива­но­вич Гла­зы­ня
До 1492 г. (при жиз­ни коро­ля Кази­ми­ра) вме­сте с отцом Ива­ном Гла­зы­ней и со сво­и­ми бра­тья­ми бежал в Моск­ву, прав­да, сыно­вей Ива­на по доро­ге пой­ма­ли [LM. Kn. 6. № 147. P. 125]. Оче­вид­но, они пере­чис­ле­ны в Реест­ре смо­лен­ских кня­зей, бояр и слуг 1492 г. на пер­вом месте («Кня­зя Ива­но­вых сыновъ, Гла­зы­ни­на бра­та [Оле­х­ны – В.Т.], пять: Дмит­реи, Иван, Левъ, Миха­и­ло, Анъ­д­реи») [LM. Kn. 4. № 141.1. P. 152.].
10/3. князь Фядо­ра Олех­нов­на Гла­зы­на­ва
~ Аляк­сан­дар Сал­та­но­віч, мар­ша­лак гас­па­дар­скі

4 коле­но

11/5. князь Бог­дан Дмит­ри­е­вич Глу­ша­нок Огин­ский (?-1542)
В 1510 г. король Сигиз­мунд I утвер­дил за ним име­ние его отца двор Вогин­ты. 1
у 1510 атры­маў у спад­чы­ну маён­так Агін­ты, у 1542 суд­зіў­ся з кня­зем Бароўскім за дом у Віль­ні;
В 1510 году после смер­ти кня­зя Дмит­рия вла­де­ние Огин­та­ми полу­ча­ет его сын Бог­дан. В 1555 году вдо­ва кня­зя Бог­да­но­ва Богу­шил­ла, делая таста­мант, назы­ва­ет сво­их сыно­вей Матея и Федо­ра Бог­да­но­вых, так­же и умер­ше­го мужа «кня­зя­ми Огин­ски­ми из Козель­ска». Так с ХVI века род Глу­шо­нок исче­за­ет и до наших дней исполь­зу­ет­ся назва­ние рода – Огин­ских.
ж. — Багу­мі­ла

5 коле­но

4/2. князь Мат­вей Бог­да­но­вич Огин­ский (1546, -1564)
тиун вилен­ский, лов­чий Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го. В 1556 г. под­пи­сал­ся кня­зем Огин­ским в каче­стве сви­де­те­ля. засна­валь­нік стар­эй­шай галі­ны, прад­стаўнікі якой ужы­валі граф­скі й княс­кі тытул; цівун вілен­скі, лоўчы літоўскі, у Стар­ший син кня­зя Бог­да­на Огінсь­ко­го, та Богу­мі­ли з неві­до­мо­го роду. Про дату народ­жен­ня нічо­го неві­до­мо. Втім, на час смер­ті бать­ка, що ста­ла­ся між 1549 та 1555 рока­ми був пов­но­літ­нім. Близь­ко 1555 року помер­ла його мати. Матвій розді­лив спад­щи­ну з молод­шим бра­том Федо­ром, став­ши з 1556 року йме­ну­ва­ти­ся кня­зем Огінсь­ким.
Напевне пере­бу­вав у почті коро­ля і вели­ко­го кня­зя Сигіз­мун­да II Авгу­ста, оскіль­ки кори­сту­вав­ся його довірою. У 1559 році отри­мав від остан­ньо­го дору­чен­ня щодо про­ве­ден­ня ревізії татарсь­ких маєт­но­стей у Вели­ко­му князів­стві Литовсь­ко­му, що й було здійс­не­но (дея­кі дослід­ни­ки помил­ко­во від­но­сять ревізію до діяль­но­сті його бать­ка Бог­да­на Огінсь­ко­го). Помер у 1569 році.
, Кате­ри­на Юр-
лів­на, була від­да­на заміж за кня­зя Матвія
Бог­да­но­ви­ча Огінсь­ко­го, май­бут­ньо­го
справ­цю Ковенсь­ко­го ста­ро­ства (зг. 1557
1558) та віленсь­ко­го тиву­на (зг. 1560)78. У
1546 р. разом з чоло­віком та сест­рою Бар-
барою вона пози­ває матір Ган­ну Під­суд-
ковсь­ку, що при­влас­ни­ла все май­но їх бать-
ка, за невиді­лен­ня їм належ­но­го посагу79.
Матвій Огінсь­кий помер у 1564 р., а його
вдо­ва невдо­взі вдру­ге вихо­дить за гос­по-
дарсь­ко­го лов­чо­го (15671574), з 1572 р. смо-
ленсь­ко­го воє­во­ду Гри­горія Бог­да­но­ви­ча
Воло­ви­ча [† 1577], рід­но­го бра­та май­бут-
ньо­го литовсь­ко­го канц­ле­ра Оста­фія Воло-
вича. Кате­ри­на Юрлів­на пере­жи­ла й дру-
гого сво­го чоло­віка; остан­ня згад­ка про неї
датуєть­ся 1595 р.80. У шлю­бі з Матвієм Огін-
ським вона наро­ди­ла двох синів та чоти-
рьох дочок81 ..
78 Wolff J. Kniaziowie litewsko-ruscy S. 293; Boniecki À. Poczet rodów S. 115.
79 Wolff J. Kniaziowie litewsko-ruscy S. 293.
80 Uruski S. Rodzina. Ò. VI. S. 125; Wolff J. Kniaziowie litewsko-ruscy S. 293.
81 Uruski S. Rodzina. T. XIV. S. 83.
~ Кате­ри­на Ива­нов­на Юрло­ва (1546,1595), дочь Ива­на Тимо­фе­е­ви­ча Юрло­ва и Ган­ны Мар­ти­нов­ны Хреб­то­вич.
Вона пере­жи­ла сво­го пер­шо­го чоло­віка і вий­ш­ла заміж за Мар­ти­на Под­суд­ков­ско­го [ЛМ. Кн. 20. Виль­нюс, 2009. С. 286–288, № 209. Тес­лен­ко І. Родин­ний клан Єрли­чів. С. 144.], остан­ня згад­ка про неї датуєть­ся 1595 р. [Вольф, 293].
5/3. князь Фёдор Бог­да­но­вич Огин­ский (?-1575)
В 1547 г. полу­чил от коро­ля Сигиз­мун­да-Авгу­ста уни­вер­сал, начи­на­ю­щий­ся так: «Тобе вель­мож­но­му кня­зю Федо­ру з Козель­ска Окгин­ско­му мар­шал­ку Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го, каш­те­ля­ну Вилен­ско­му, дер­жав­цы Моги­лев­ско­му, ста­ро­сте Гаин­ско­му».
засна­валь­нік малод­шай, браслаўс­кай галі­ны, прад­стаўнікі якой стра­цілі княс­кі тытул; мар­ша­лак вялікі літоўскі, каш­та­лян вілен­скі, дзяр­жаў­ца магілёўскі, ста­ро­ста гаін­скі.
~ Сре­зов­ская
N Бог­да­нов­на Огин­ская
~ Рудо­мин

6 коле­но

Стар­эй­шая (кня­жац­кая) галі­на
7 князь Бог­дан Мат­ве­е­вич Огин­ский (1577, -1625)
Дзяр­жаў­ны i гра­мад­скі дзе­яч Вяліка­га княст­ва Літоўска­га, асвет­нік. Паход­зіў з ста­ра­даў­ня­га маг­нац­ка­га роду. 3 1580 пад­ка­мо­ры трок­скі, ста­роста Вілен­ска­га пра­васлаў­на­га брацтва, удзель­нік мір­ных пера­га­во­раў у Мас­кве ў 1587 i 1612. Пас­ля заба­ро­ны дзей­на­сці брац­кай бела­рус­кай Свя­та­ду­хаўс­кай дру­кар­ні ў Віль­ні ён засна­ваў у 1610 дру­кар­ню Вілен­ска­га пра­васлаў­на­га брацтва ў сваім ула­дан­ні — мяст. Еўі (цяпер г. Вевіс у Літве). Гэта дру­кар­ня праіс­на­ва­ла да сяр­эд­зі­ны 17 ст. i выпус­ці­ла болып за 25 выдан­няў, у т.л. «Новы запа­вет з Псал­ты­ром» (1611), «Дыёп­т­ру» (1612), «Бук­вар сла­вянскай мовы» (1618), «Гра­ма­ты­ку» М.Сматрыцкага (1619) i інш. Кіры­ліч­ныя кні­гі Еўін­с­кай дру­кар­ні вызна­чалі­ся высо­кі­мі мастац­ка­палі­гра­фіч­ны­мі якас­ця­мі. Кні­га­вы­даў­цы пра­даў­жалі i разві­валі тра­ды­цыі Ф.Скарыны (прад­мо­вы, пас­ляс­лоўі, камен­та­рыі i да т.п. рабілі­ся на белару­скай мове). Як i выдан­ні Ска­ры­ны, кні­гі Еўін­с­кай дру­кар­ні прызна­чалі­ся для шыро­кіх колаў насель­ніцтва i выка­ры­стоў­валі­ся бела­рус­кі­мі i ўкраін­скі­мі брацтва­мі ў наву­чаль­на­а­свет­ніц­кай i цар­коў­нар­э­лі­гій­най дзей­насць У прад­мо­вах выдаў­цы пад­кр­эс­лі­валі пат­ры­я­тыч­ныя маты­вы сва­ёй дзей­на­сці, намер рас­паў­сюдж­ва­ць кні­гі на ўсе «рус­кія» краі­ны, сад­зей­ні­ча­ць развіц­цю «наро­да рус­ка­га». Выдан­ні разы­ход­зілі­ся на Бела­русі, Украіне, част­ко­ва вывозілі­ся ў Расію. Апра­ча кіры­ліч­ных кніг дру­кар­ня выпус­ка­ла ў 1й пало­ве 17 ст. поль­скія выдан­ні, якія адыг­ры­валі пэў­ную ролю ў гра­мад­ска­палітыч­ным i духоў­ным жыц­ці Рэчы Пас­палітай.
В 1581 г. отли­чил­ся в сра­же­нии под Вели­ки­ми Лука­ми, в 1577 г. под Гдань­ском. В 1587 г. был послом в Моск­ву от коро­ля Сте­фа­на Бато­рия. С 1580 г. был под­ко­мо­ри­ем трок­ским. С 1586 г.— дер­жав­ца Дор­су­ниш­ский, осно­ва­тель мона­сты­ря, шко­лы и типо­гра­фии под Виль­но, кти­тор церк­ви св. Духа в Виль­но и ста­ро­ста Пра­во­слав­но­го брат­ства. Участ­во­вал в подав­ле­нии казац­ко­го вос­ста­ния под руко­вод­ством Нали­вай­ко. Депу­тат сей­мов 1609, 1611 и 1613 гг. 4
Лёз­на ўзнік­ла на зем­лях Мікулін­с­кай волас­ці, якая ў кан­цы 15 ста­годдзя была пад кіра­ван­нем слу­жы­ла­га кня­зя Іва­на Асавіц­ка­га і разам са Сма­ленскам у 1514 г. была зава­ява­на Рус­кай дзяр­жа­вай.
У 1526 г. гэтыя зем­лі зноў перай­шлі да Вяліка­га княст­ва Літоўска­га і былі пада­ра­ва­ны сыну кня­зя Асавіц­ка­га Міхай­лу Іва­наві­чу. Пас­ля яго смер­ці ў 1550 г. Мікулі­на перай­шло да яго жон­кі Агра­фе­ны Андр­эеў­ны з роду кня­зёў Луком­скіх. У 1555 г. гэта паграніч­ная волас­ць была пада­ра­ва­на кара­лём Жыгі­мон­там пану Рыго­ру Вало­ві­чу, ста­ро­сту Мерац­ка­му, а з 1573 г. ваяво­ду Сма­ленска­му. Дач­ка яго Раі­на (Рэгі­на) Вало­віч вый­ш­ла замуж за Баг­да­на Мацве­еві­ча Агін­ска­га і ўнес­ла Мікулі­на ў род кня­зёў Агін­скіх як пасаг.У 1611 год­зе ў сваім маёнт­ку Евье, у трыц­ца­ці кілям­эт­рах ад Віль­ні, уплы­во­вы брат­чык князь Баг­дан Агін­скі аддаў сьвя­та­ду­хаўскім айцам мес­ца для дру­кар­ні. Менавіта з гэтай дру­кар­ні вый­шаў у сьвет «Новы Запа­вет», на тытуль­ным лісь­це яко­га паве­дам­ля­ла­ся, што выдад­зе­ны ён «»пра­цай мана­хаў агуль­на­га жыць­ця».
был пол­ков­ни­ком вой­ска в В.К.Л., участ­во­вал в Ливан­ской войне (1558 – 1582гг.), во взя­тии Полоц­ка (1579г.) и поль­ско-швед­ской войне (1601 – 1602 гг.). Бог­дан Мат­ве­е­вич Огин­ский – рев­ни­тель пра­во­сла­вия и стро­и­тель мона­сты­рей, ста­ро­ста пра­во­слав­но­го Вилен­ско­го брат­ства, в 1587г. был послан Сте­фа­ном Бато­ри­ем в Моск­ву для пере­го­во­ров, в 1612 году тоже при­ни­мал уча­стие в пере­го­во­рах о мире. Вла­де­лец поме­стьев Огин­ты, Кро­ны (здесь постро­ен замок и костел для уни­я­тов).
Был женат с Раи­ной Вало­вич, имел и сыно­вей (Яна, Дмит­рия и Саму­э­ля) и трех доче­рей. Ян и Алек­сандр вме­сте с отцом Бог­да­ном были осно­ва­те­ля­ми мона­сты­ря Пет­ра и Пав­ла в Мен­ску. Бог­дан Огин­ский и его жена были похо­ро­не­ны в пра­во­слав­ном мона­сты­ре в Кро­нах (Лит­ва).
Если гово­рить о роде Огин­ских, то этот пра­во­слав­ный литов­ский род пре­вра­тил­ся в маг­нат­ский имен­но в пер­вой поло­вине XVII в. — во вре­ме­на, когда борь­ба пра­во­слав­ных с уни­ей дости­га­ла осо­бой остро­ты. У исто­ков родо­во­го могу­ще­ства сто­ял Бог­дан Мат­ве­е­вич Огин­ский, под­ко­мо­жий троц­кий, рев­ност­ный сто­рон­ник пра­во­сла­вия. По мне­нию цер­ков­но­го исто­ри­ка мит­ро­по­ли­та Мака­рия (Бул­га­ко­ва), он «после неза­бвен­но­го К.К. Острож­ско­го едва ли не более всех рус­ских дво­рян в Лит­ве потру­дил­ся для пра­во­сла­вия». Ижди­ве­ни­ем кня­зя Бог­да­на в его родо­вом име­нии — Евье в нача­ле XVII в. была постро­е­на Успен­ская цер­ковь, при кото­рой осно­ван пра­во­слав­ный мона­стырь. Б.М. Огин­ский, будучи одним из покро­ви­те­лей, чле­ном и даже неко­то­рое вре­мя ста­ро­стой Вилен­ско­го пра­во­слав­но­го брат­ства, вся­че­ски под­дер­жи­вал его в борь­бе с уни­а­та­ми. В 1610 г., после закры­тия по рас­по­ря­же­нию коро­ля брат­ской типо­гра­фии, он раз­ре­шил пере­ве­сти ее в Евье. Уже через год она воз­об­но­ви­ла рабо­ту, изда­вая на день­ги кня­зя бого­слу­жеб­ные кни­ги. В 1616 г. Б.М. Огин­ский при­об­рел для брат­ства два дома в Вильне вбли­зи новой брат­ской церк­ви Св. Духа. Бла­го­да­ря ему же при брат­стве был осно­ван кол­ле­ги­ум. В 1619 г. князь даро­вал Успен­ско­му мона­сты­рю в Евье и его окрест­но­стях новые вла­де­ния: двор, два села, шесть озер и дру­гие уго­дья, одно­вре­мен­но под­чи­нив его брат­ской церк­ви Св. Духа в Вильне, при усло­вии, что брат­ство будет неиз­мен­но пре­бы­вать в «послу­ша­нии» у кон­стан­ти­но­поль­ско­го пат­ри­ар­ха и сохра­нять вер­ность пра­во­сла­вию. В про­тив­ном слу­чае Б.М. Огин­ский и его потом­ки име­ли пра­во Евьев­ский мона­стырь «на себе взя­ти и дер­жа­ти» (1).
У маёнт­ку Бак­шты ў пер­шай чвэр­ці XVII ста­годдзя засталі­ся два ўлас­ніка: сын памёр­ша­га ў 1604 г. Андр­эя Янаві­ча Заві­шы Кры­штаф, які скан­цан­тра­ваў у сваіх руках заві­шан­скую част­ку волас­ці, і князь Баг­дан Мацве­явіч Агін­скі, які ней­кім чынам набыў тую част­ку, што папяр­эдне нале­жа­ла Шэме­там. Пас­ля яго смер­ці ў 1625 г. засталі­ся сыны Аляк­сандр, Ян і Саму­эль.
~ Раи­на (Ири­на, Реги­на) Гри­го­рьев­на з Воло­ви­чів, відо­ма від 1582 р., помер­ла в 1646р. [Вольф, 294 – 295]. Умер­ла после 1637 (по дру­гим све­де­ни­ям в 1646) г. Дочь Гри­го­рия Бог­да­но­ви­ча Воло­ви­ча, дво­ю­род­ная сест­ра (кузи­на) Реги­ны Аста­фьев­ны Воло­вич. Подруж­жя мало 12 дітей.
Дети: 1) сын Алек­сандр Огинь­кий, 2) сын Ян Алек­сан­до Огинь­ский, 3) сын Саму­ил (Самю­эль) Лев Огинь­ский, 4) сын Дмит­рий Огинь­ский, 5) дочь Анна Огинь­ская, 6) дочь Бар­ба­ра Огинь­ская, 7) дочь Доро­та Огинь­ская, дочь Апо­ло­ния Огинь­ская.
8 князь Ян (?),
столь­ник Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го.
Анна Мат­ве­ев­на
~ 1) Авра­ам Ива­но­вич Кун­це­вич , дво­ря­нин коро­лев­ский, сбор­щик ковен­ский 1564 г
~ 2) Вой­цех Деваль­тов­ский с1566.
Ана­ста­сия Мат­ве­ев­на
~ Нер­куш­ка
Ека­те­ри­на Мат­ве­ев­на
~ Меш­ков
Вар­ва­ра Мат­ве­ев­на (1590?)
4Д:Матв.Богд
~N ХОЙ­НАЦ­КИЙ
Малод­шая (брац­лаўская) галі­на
5.3. князь Бог­дан Федо­ро­вич Огин­ский (ум. до 1607г.) .
В 1593—1601 гг. был под­сто­ли­ем трок­ским, кти­то­ром церк­ви св. Духа в Виль­но и ста­ро­стой Пра­во­слав­но­го брат­ства.
~ Яку­шев­ская
6 князь Гри­го­рий Федо­ро­вич Огин­ский
Гальш­ка Федо­ров­на
~ Улья­стов­ский

7 коле­но

Стар­эй­шая (кня­жац­кая) галі­на
12 князь Роман Огин­ский (?) 7
13 князь Дмит­рий Огин­ский
14 князь Ян Феликс Огин­ский ?-ок.1640.
С 1620 г. ста­ро­ста кор­мя­лов­ский. Мате­ри­а­лы о коро­лев­ском аренд­ном им. Кор­мя­ло­во с вол. Сасы Ковен­ско­го пов.: запись о поль­зо­ва­нии ими, выдан­ная Бог­да­ном Огин­ским и его женой, урожд. Воло-вич, сыну Яну Огин­ско­му и его жене Ека­те­рине, урожд. кнж. Жылин­ской; реест­ры денеж­но­го при­хо­да Сас­кой вол. (Име­ют­ся печа­ти). 1620 г., пол., д. 58.староста церк­ви св. Духа в Виль­но. С 1633 г. — каш­те­лян мети­слав­ский.
разам з баць­кам і бра­там фун­да­ваў пра­васлаў­ны мана­стыр сьвя­тых Пят­ра й Паў­ла ў Мен­ску, у 1612 пад­пі­саў зва­рот супра­ць уніяцтва; фун­да­ваў Бога­яў­лен­скі мана­стыр у Магілё­ве; ста­ро­ста кар­мя­лаўскі (ад 1620), ста­ро­ста царк­вы сьвя­то­га Духа ў Віль­ні, каш­та­лян амсь­ціслаўскі (ад 1633) Мсти­слав­ский каш­те­лян Иван Огин­ский уже в 1610-х гг. актив­но вклю­чил­ся в борь­бу пра­во­слав­ных про­тив унии, был ста­ро­стой Вилен­ско­го брат­ства, опе­ку­ном пра­во­слав­но­го жен­ско­го мона­сты­ря в Мин­ске, и осо­бен­но — Моги­лев­ско­го бого­яв­лен­ско­го мона­сты­ря и Моги­лев­ско­го брат­ства, явля­ясь и одним из его осно­ва­те­лей (2).
~ 1) 1605 z Heleną Unichowską, wdową po Ławrynie Łowejce.
~2) Кате­ри­на з Жилинсь­ких, дру­га дру­жи­на Іва­на Огінсь­ко­го (1-5). Піс­ля смер­ті Іва­на вий­ш­ла заміж за Кришто­фа Кіш­ку, помер­ла в 1646 р. [Вольф, 298]. Тут запи­са­на кня­ги­нею, як родич­ка Огінсь­ких.
б/д
15 Алек­сандр Бог­да­но­вич Огин­ский 1590-1653
князь, дзяр­жаў­ны дзе­яч, харун­жы надвор­ны (1636-1667), ваяво­да мен­скі (1645-1649), каш­та­лян трок­скі (1647-1667). Чацвер­ты з пяці сыноў пад­ка­мо­ра­га трок­ска­га, дзяр­жаў­цы дар­суніш­ска­га Баг­да­на Мацве­еві­ча Агін­ска­га, які набыў у Шэме­таў іх част­ку Бак­штаў (у т.л. і Смілавічы). Вучы­ў­ся ў Кра­ля­вец­кім уніер­сіт­эце. Удзель­ні­чаў у бітвах пад Кірх­голь­мам (1604 г.), Сма­ленскам (1611 г.), Хаці­нам (1621 г.). Пад­пі­саў у 1612 г. акт пра­васлаў­най шлях­ты аб фун­да­цыі ў Мен­ску мана­сты­ра апо­ста­лаў Пят­ра і Паў­ла. 13.1.1645 г. стаў пер­шым сена­та­рам Рэчы Пас­палітай. Кіеўскі мітра­паліт Пётр Магі­ла ў 1647 г. прызна­чыў Агін­ска­га адным з апе­ку­ноў Кіеўс­кай кале­гіі (у будучым Кіе­ва-Магі­лян­скай ака­д­эміі). Сваё ула­данне Смілавічы дзя­ліў з малод­шым бра­там Саму­элем-Львом, кара­леўскім рот­містрам. У шлю­бе меў сыноў: Баг­да­на, пад­ча­ша­га брац­лаўска­га, і Мар­цы­я­на-Аляк­сандра (1632-1690), ваяво­ду трок­ска­га, гра­фа на Дуб­роўне; дач­ку Аляк­сан­дру, жон­ку (з 1645 г.) Андр­эя Казі­мі­ра Заві­шы (1618-1678), піса­ра вялікак­няс­ка­га, ста­ро­сты мен­ска­га (1645-1647).
отли­чил­ся в бит­вах под Смо­лен­ском (1611) и Хоти­ном (1621). С 1626 г. хорун­жий трок­ский. с 1636 г. хорун­жий надвор­ный литов­ский, с 1645 г. вое­во­да мин­ский, с 1649 г. каш­те­лян трок­ский.
Алек­сандр Огин­ский актив­но высту­пал про­тив лише­ния пра­во­слав­ных веру­ю­щих хра­мов и мона­сты­рей в Лит­ве, доби­вал­ся вос­ста­нов­ле­ния прав Пра­во­слав­ной церк­ви в Речи Поспо­ли­той. Будучи чле­ном Вилен­ско­го брат­ства, А. Огин­ский защи­щал инте­ре­сы пра­во­слав­ных на сей­мах и в судеб­ных про­цес­сах, а в 1647 г. киев­ский мит­ро­по­лит Петр Моги­ла сде­лал его опе­ку­ном Киев­ской кол­ле­гии Имен­но Алек­сандр и Иван пер­вы­ми сре­ди чле­нов рода вошли в сенат Речи Поспо­ли­той, когда Алек­сандр стал троц­ким каш­те­ля­ном, а вто­рой — мсти­слав­ским каш­те­ля­ном.
Во вто­рой поло­вине XVII века пра­во­сла­вие в Речи Поспо­ли­той лиша­ет­ся той мощ­ной под­держ­ки пра­во­слав­ных маг­на­тов, кото­рой оно поль­зо­ва­лось ранее. Князь Алек­сандр Огин­ский был послед­ним пра­во­слав­ным сена­то­ром Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го.
У маёнт­ку Бак­шты ў пер­шай чвэр­ці XVII ста­годдзя засталі­ся два ўлас­ніка: сын памёр­ша­га ў 1604 г. Андр­эя Янаві­ча Заві­шы Кры­штаф, які скан­цан­тра­ваў у сваіх руках заві­шан­скую част­ку волас­ці, і князь Баг­дан Мацве­явіч Агін­скі, які ней­кім чынам набыў тую част­ку, што папяр­эдне нале­жа­ла Шэме­там. Пас­ля яго смер­ці ў 1625 г. засталі­ся сыны Аляк­сандр, Ян і Самуэль.Суўладальнікі Бак­шт парад­нілі­ся паміж сабой: кня­зёў­на Аляк­сандра, дач­ка Аляк­сандра Агін­ска­га, каля 1645 г. вый­ш­ла за сына Кры­шта­фа Заві­шы Андр­эя Казі­мі­ра. Пас­ля смер­ці Аляк­сандра Агін­ска­га ў 1667 г. яго долю Бак­шт уна­сле­да­ваў яго сын Мар­цы­ян (1632 — 1690).
Жена: 1) дач­цэ Вац­ла­ва Шаме­та, ад якой меў сына Баг­да­на
Жена: 2) кнж. Кацяры­на Кон­стан­ти­нов­на з Палубін­скіх, ад якой меў сына Мар­цы­я­на.
Дети: Баг­да­на, пад­ча­ша­га брац­лаўска­га, і Мар­цы­я­на-Аляк­сандра (1632-1690), ваяво­ду трок­ска­га, гра­фа на Дуб­роўне; дач­ку Аляк­сан­дру.
16 Саму­ил Лев Бог­да­но­вич Огин­ский (о.1593-1657)
С 1620 г. столь­ник трок­ский, с 1625 г. коро­лев­ский рот­мистр, с 1633 г. тивун трок­ский.
столь­нік троц­кі (ад 1620), рот­містар кара­леўскі (ад 1625), цівун троц­кі (ад 1633); ула­даль­нік Агін­таў і Еўя ў Троц­кім ваяводзтве й Мікулі­на й Лёз­на ў Віцеб­скім; разам з браслаўскім зем­скім суд­зьд­зём Сэбась­ця­нам Мір­скім аднавіў Віцеб­скі Мар­каў мана­стыр;
У 1637 г. князь Леў Самуіл Агін­скі засна­ваў Полац­кі Бога­яў­лен­скі мана­стыр. Фун­ду­ша­вы запіс на засна­ванне грэка-пра­васлаў­на­га Мар­ка­ва мана­сты­ра ў Віцеб­ску зроб­ле­ны Л. С. Агін­скім і яго жон­каю 6 жніў­ня 1642 г., але ўжо пас­ля пабу­до­вы там сабор­на­га хра­ма, рас­па­ча­тай у 1633 г. Б
У 1555 г. гэта паграніч­ная волас­ць была пада­ра­ва­на кара­лём Жыгі­мон­там пану Рыго­ру Вало­ві­чу, ста­ро­сту Мерац­ка­му, а з 1573 г. ваяво­ду Сма­ленска­му. Дач­ка яго Раі­на (Рэгі­на) Вало­віч вый­ш­ла замуж за Баг­да­на Мацве­еві­ча Агін­ска­га і ўнес­ла Мікулі­на ў род кня­зёў Агін­скіх як пасаг. Яе сын, Саму­эл Баг­да­навіч Агін­скі , пры пад­зе­ле баць­коўскіх маёнт­каў у 1625 г. атры­маў Мікулі­на і Лёз­на, якое, мабы­ць, і было засна­ва­на ў пачат­ку 17 ста­годдзя кня­зем Баг­да­нам.
У 1654 г. Лёз­на ўпа­мі­на­ец­ца як мяст­эч­ка. Пас­ля смер­ці Саму­э­ла Баг­да­наві­ча ў 1657 г. адбы­ў­ся пад­зел ула­дан­няў паміж яго сына­мі. Стар­эн­шы Шыман-Караль атры­маў Лёз­на, малод­шы Ян — Мікулі­на. Шыман-Караль Агін­скі , ваяво­да Мсціслаўскі, вало­даў Лёз­нам да 1699 г., пас­ля яго смер­ці мяст­эч­ка было пад­зе­ле­на паміж яго сына­мі Багу­сла­вам (каля 1665-1730), Мар­цы­я­нам-Міхай­лам (1672-1750) і Аляк­сандрам (каля 1675-1709).
Пас­ля пер­ша­га пад­зе­лу Рэчы Пас­палітай у 1772 г. Лёз­на ўвай­шло ў склад Расій­с­кай імпе­рыі як цэнтр волас­ці Аршан­ска­га паве­та Магілёўс­кай губерні.У 1786г. тут пабу­да­ва­на мура­ва­ная царк­ва.
У 1770 г. ад Агін­скіх Лёз­на перай­шло да Хра­павіц­кіх, потым да пал­коўніка Шабекі.
жил в Витеб­ске, его дом упо­ми­на­ет­ся в доку­мен­тах 1627 года. Вид­но, что «мигра­ция рези­ден­ций Огин­ских » про­дол­жа­ет­ся – после Смо­лен­щи­ны и Окин­тов Витебск и Витеб­щи­на ста­но­вят­ся 3 местом про­жи­ва­ния рода Огин­ских . Князь Лев Саму­эль имел 4 дочек и сыно­вей Сымо­на, Кара­ля и Яна.
Лев Саму­эль в 1642 г. рядом с Витеб­ском, вниз по Запад­ной Двине осно­вал на месте ранее суще­ство­вав­шей одно­имен­ной оби­те­ли пра­во­слав­ный Мар­ков мона­стырь (4). В деле покро­ви­тель­ства пра­во­слав­ным от бра­тьев Огин­ских не отста­ва­ли и доче­ри Бог­да­на Мат­ве­е­ви­ча — Анна, Бар­ба­ра, Апол­ло­ния.
кото­рый в каче­стве наслед­ства по линии мате­ри полу­чил име­ния Мику­ли­но и Лиоз­но в Витеб­ском вое­вод­стве. Зем­ля и дом Саму­е­ля Огин­ско­го «в зам­ке его коро­лев­ской мило­сти Витеб­ском Ниж­нем» впер­вые упо­ми­на­ют­ся в доку­мен­те 1627 года. Князь Огин­ский стал одним из ини­ци­а­то­ров вос­ста­нов­ле­ния пра­во­слав­но­го Мар­ко­ва мона­сты­ря, рас­по­ло­жен­но­го на бере­гу реки Запад­ной Дви­ны на рас­сто­я­нии двух верст от горо­да и при­шед­ше­го к тому вре­ме­ни в пол­ный упа­док.
У маёнт­ку Бак­шты ў пер­шай чвэр­ці XVII ста­годдзя засталі­ся два ўлас­ніка: сын памёр­ша­га ў 1604 г. Андр­эя Янаві­ча Заві­шы Кры­штаф, які скан­цан­тра­ваў у сваіх руках заві­шан­скую част­ку волас­ці, і князь Баг­дан Мацве­явіч Агін­скі, які ней­кім чынам набыў тую част­ку, што папяр­эдне нале­жа­ла Шэме­там. Пас­ля яго смер­ці ў 1625 г. засталі­ся сыны Аляк­сандр, Ян і Саму­эль. Суўла­даль­нікі Бак­шт парад­нілі­ся паміж сабой: кня­зёў­на Аляк­сандра, дач­ка Аляк­сандра Агін­ска­га, каля 1645 г. вый­ш­ла за сына Кры­шта­фа Заві­шы Андр­эя Казі­мі­ра. Пас­ля смер­ці Аляк­сандра Агін­ска­га ў 1667 г. яго долю Бак­шт уна­сле­да­ваў яго сын Мар­цы­ян (1632 — 1690). Нашчад­кі Саму­э­ля, памёр­ша­га ў 1657 г., так­са­ма мелі долю ў Бак­штах, але пера­важ­на ў той част­цы маёнт­ка, што зна­ход­зіла­ся за межа­мі Чэрвен­шчы­ны — у Дуко­ры і інш. Іх ула­данне часам, у адроз­ненне ад маёнт­ка Смілавічы-Бак­шты, назы­ва­ла­ся Смілавічы-Дукора.Паводле падым­на­га тары­фу Мен­ска­га паве­та за 1667 г., Кры­шта­фу Заві­шы ў маёнт­ку Смілавічы-Бак­шты нале­жа­ла 346 дымоў, а Мар­цы­я­ну Агінс­ка­му — 117. Знач­ная част­ка ўла­дан­няў Агін­скіх — мяст­эч­ка Дуко­ра з вёс­ка­мі ў паме­ры 170 дымоў — на той момант зна­ход­зіла­ся ў заклад­зе ў Казі­мі­ра Навац­ка­га.
Сын Бог­да­на Огин­ско­го князь Лев Саму­эль Огин­ский жил в Витеб­ске, его дом упо­ми­на­ет­ся в доку­мен­тах 1627 года. Вид­но, что «мигра­ция рези­ден­ций Огин­ских» про­дол­жа­ет­ся – после Смо­лен­щи­ны и Окин­тов Витебск и Витеб­щи­на ста­но­вят­ся 3 местом про­жи­ва­ния рода Огин­ских.
~ Софія з Беле­ви­чів, дру­жи­на Самуї­ла Огінсь­ко­го, відо­ма з 1619 р., помер­ла бл. 1644 р. [Вольф, 301 – 302].
Дети:
Симе­он-Карл Огинский(ок. 1625—1694), вое­во­да мсти­слав­ский
Криш­ти­на Огин­ская, жена Даж­дь­бо­га Франц­ке­ви­ча Рад­зи­мин­ско­го
Еле­на Огин­ская (ум. ок. 1689), 1-й муж хорун­жий витеб­ский Нико­лай Ста­ро­сель­ский, 2-й муж с 1681 года Миха­ил Ян Тыш­ке­вич (ум. после 1703)
Реги­на Огин­ская, 1-й муж тиун трок­ский Валь­тер Корф, 2-й муж вое­во­да витеб­ский­Лео­нард Габ­ри­ель Поцей (1632—1695)
Ян Огин­ский (ум. 1684), вое­во­да полоц­кий и гет­ман поль­ный литов­ский
хх/7. княж­на Анна Бог­да­нов­на
доч­ка Бог­да­на та Іри­ни Огінсь­ких, дру­жи­на Віль­гель­ма
Стет­ке­ви­ча, під­ко­морія бра­славсь­ко­го (на пів­но­чі Біло­русії). Відо­ма від 1616 р., помер­ла в 1644..1645 рр. [Вольф, 296].
хх/7. Княж­на Вар­ва­ра,
доч­ка Бог­да­на та Іри­ни Огінсь­ких, дру­жи­на Маль­хе­ра
Шеме­та, під­ко­морія віленсь­ко­го. Відо­ма від 1633 р., помер­ла в 1651 р. [Вольф, 296].
Княж­на Доро­та,
доч­ка Бог­да­на та Іри­ни Огінсь­ких, дру­жи­на Пав­ла
Печи­хойсь­ко­го, ста­ро­сти рос­лавсь­ко­го. Зга­да­на в 1633 р., рік смер­ті її
неві­до­мий [Вольф, 297]. (4-3)
Княж­на Полонія (Апо­лонія),
доч­ка Бог­да­на та Іри­ни Огінсь­ких, була
спо­чат­ку одру­же­на з Юрієм Шеме­том, а вдру­ге – із Михай­лом Зено­ви­чем (бачи­мо, що
його пріз­ви­ще у ВС зіп­со­ва­но). Вона відо­ма від 1633 р., помер­ла в 1657 р. [Вольф, 297].

Малод­шая (брац­лаўская) галі­на
9.6. князь Бог­дан Гри­го­рье­вич Огин­ский ?-1658 6
10 князь Дмит­рий Гри­го­рье­вич Огин­ский
11 князь Пётр Бог­дан Гри­го­рье­вич Огин­ский

8 коле­но

Стар­эй­шая (кня­жац­кая) галі­на
19/13. князь Юрий (?)
20/15. князь Бог­дан ?-1649.
С 1635 г. под­ча­ший брац­лав­ский, был назна­чен хорун­жим надвор­ным Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го.
21 князь Иван (?) ?-1678
22.15. князь Мар­ци­ан Алек­сандр 1632-1690.
В 1658 г. хорун­жий трок­ский, был назна­чен в 1659 г. под­сто­ли­ем, в 1661 г. столь­ни­ком, в 1665 г. край­чим. в 1670 г. вое­во­дой трок­ским. В 1684 г. в долж­но­сти канц­ле­ра Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го участ­во­вал в пере­го­во­рах, закон­чив­ших­ся под­пи­са­ни­ем Андру­сов­ско­го пере­ми­рия. Титу­ло­вал­ся кня­зем из Козель­ска Огин­ским, гра­фом на Дуб­ровне
Во вто­рой поло­вине XVII века пра­во­сла­вие в Речи Поспо­ли­той лиша­ет­ся той мощ­ной под­держ­ки пра­во­слав­ных маг­на­тов, кото­рой оно поль­зо­ва­лось ранее. Князь Алек­сандр Огин­ский был послед­ним пра­во­слав­ным сена­то­ром Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го. Сле­ду­ю­щее поко­ле­ние рода Огин­ских, в том чис­ле Мар­ци­ан Огин­ский (сын Алек­сандра), Шимон Кароль и Ян Яцек (сыно­вья Льва Саму­э­ля) пере­шли в като­ли­че­ство. Свя­за­но это было в том чис­ле и с тем, что во вто­рой поло­вине XVII века пра­во­слав­ным маг­на­там был пол­но­стью пере­крыт доступ в сенат. Мар­ци­ан Огин­ский стал като­ли­ком при усло­вии полу­че­ния долж­но­сти троц­ко­го вое­во­ды, Шимон Кароль — мсти­слав­ско­го, Ян Яцек был сна­ча­ла мсти­слав­ским, затем полоц­ким вое­во­дой (5). Одна­ко став като­ли­ка­ми уже в зре­лом воз­расте, Огин­ские про­дол­жа­ли ока­зы­вать под­держ­ку «фамиль­ным» пра­во­слав­ным мона­сты­рям.
Павод­ле падым­на­га тары­фу Мен­ска­га паве­та за 1667 г., Кры­шта­фу Заві­шы ў маёнт­ку Смілавічы-Бак­шты нале­жа­ла 346 дымоў, а Мар­цы­я­ну Агінс­ка­му — 117. Знач­ная част­ка ўла­дан­няў Агін­скіх — мяст­эч­ка Дуко­ра з вёс­ка­мі ў паме­ры 170 дымоў — на той момант зна­ход­зіла­ся ў заклад­зе ў Казі­мі­ра Навацкага.У наступ­ным 1668 г. князь Мар­цы­ян Агін­скі, край­чы ВКЛ, у сва­ёй част­цы Смілавіч, якія тады былі ўжо мяст­эч­кам, ахвя­ра­ваў вало­ку зям­лі (крыху больш 21 га) на кары­с­ць пра­васлаў­най царк­вы. У ство­ра­ным з гэтай наго­ды даку­мен­це ўпа­мі­на­ец­ца, што мяст­эч­ка і ўся волас­ць нале­жа­ць яму і пану Заві­шу сумес­на, пры­чым пад­да­ныя роз­ных паноў рас­се­ле­ны ўпе­ра­меш­ку — «хлоп праз хло­па сяд­зя­ць». Тая част­ка мяст­эч­ка, дзе пера­ва­жалі ўла­дан­ні Агін­ска­га, назы­ва­ла­ся Шахоўнічы.
хх.15. Алек­сандра Алек­сан­дров­на
~ (з 1645 г.) Андрей Казі­мір Заві­ша (1618-1678), піса­ра вялікак­няс­ка­га, ста­ро­сты мен­ска­га (1645-1647).
хх.15. Фео­до­ра Алек­сан­дров­на
~ Гру­шев­ский
23.16. князь Ян Яцек Саму­и­ло­вич (?-1684)
хорун­жий вол­ко­выс­ский в 1650 г., мар­ша­лок вол­ко­выс­ский с 1657 г., в 1664—1665 гг. под­во­е­во­да вилен­ский, с 1672 г. вое­во­да Мсти­слав­ский, с 1682 г. вое­во­да полоц­кий и поль­ный гет­ман Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го. 16
при­ни­мал уча­стие в бит­ве про­тив Рос­сии. Вое­вал про­тив тур­ков и Крым­ских тата­ров, участ­во­вал в бит­ве под Веной (1683 год).
Во вто­рой поло­вине XVII века пра­во­сла­вие в Речи Поспо­ли­той лиша­ет­ся той мощ­ной под­держ­ки пра­во­слав­ных маг­на­тов, кото­рой оно поль­зо­ва­лось ранее. Князь Алек­сандр Огин­ский был послед­ним пра­во­слав­ным сена­то­ром Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го. Сле­ду­ю­щее поко­ле­ние рода Огин­ских, в том чис­ле Мар­ци­ан Огин­ский (сын Алек­сандра), Шимон Кароль и Ян Яцек (сыно­вья Льва Саму­э­ля) пере­шли в като­ли­че­ство. Свя­за­но это было в том чис­ле и с тем, что во вто­рой поло­вине XVII века пра­во­слав­ным маг­на­там был пол­но­стью пере­крыт доступ в сенат. Мар­ци­ан Огин­ский стал като­ли­ком при усло­вии полу­че­ния долж­но­сти троц­ко­го вое­во­ды, Шимон Кароль — мсти­слав­ско­го, Ян Яцек был сна­ча­ла мсти­слав­ским, затем полоц­ким вое­во­дой (5). Одна­ко став като­ли­ка­ми уже в зре­лом воз­расте, Огин­ские про­дол­жа­ли ока­зы­вать под­держ­ку «фамиль­ным» пра­во­слав­ным мона­сты­рям.
Имел поме­стье Мику­лин (Витеб­ское вое­вод­ство), Кра­пив­ни­цы (Вол­ко­выс­ский п.). Пас­ля смер­ці ў 1679 г. Аляк­сандра Палубін­ска­га, былая спад­чы­на Казі­мі­ра Сапе­гі ў Круг­лян­скім раёне скан­ц­эн­тра­ва­ла­ся ў руках Іаан­ны Тэа­до­ры Нару­ш­э­віч — дач­кі Стані­сла­ва Нару­ш­э­ві­ча і Ган­ны (стры­еч­най пля­мен­ні­цы Казі­мі­ра). Іаан­на Тэа­до­ра пас­ля смер­ці свай­го пер­ша­га мужа Яна Дол­мат-Ісай­коўска­га каля 1663 г. узя­ла шлюб з кня­зем Янам Агін­скім, будучым ваяво­дам мсціслаўскім, потым полац­кім. Князь Агін­скі, нап­эў­на, выку­піў усе долі маёнт­каў Цяце­рын і Круг­лае, якія нале­жалі іншым саўла­даль­ні­кам. У далей­шым абод­ва гэтыя маёнт­кі сталі ўласна­сцю нашчад­каў Іаан­ны Тэа­до­ры і Яна Агін­ска­га
Ян Самуи́лович Оги́нский (Ян Я́цек; польск. Jan Samuelowicz или Jan Jacek Ogiński; ок. 1625[1] — 24 фев­ра­ля 1684) — госу­дар­ствен­ный дея­тель Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го, вол­ко­выс­ский хорун­жий с 1650, мар­ша­лок с 1657, под­во­е­во­да вилен­ский в 1661—1665, писарь поль­ный литов­ский в 1669—1672, вое­во­да мсти­слав­ский в 1672—1682, полоц­кий с 1682, одно­вре­мен­но гет­ман поль­ный литов­ский с 1683[1].Представитель кня­же­ско­го рода Огин­ских. Отцом Яна был Саму­ил Лев Огин­ский (ум. 1657), мате­рью — Софья Биле­вич (ум. 1644).
Участ­ник рус­ско-поль­ской вой­ны 1654—1667 годов. В 1655 году пере­шёл на сто­ро­ну царя Алек­сея Михай­ло­ви­ча, но уже в сле­ду­ю­щем году сно­ва был в вой­ске Вели­ко­го кня­же­ства Литовского[1]. Участ­ник битв со швед­ски­ми и рос­сий­ски­ми вой­ска­ми. В 1675 году вое­вал с крым­ски­ми тата­ра­ми. В 1683 году при­ни­мал уча­стие в бит­ве про­тив турок под Веной.
За счёт удач­но­го пере­хо­да от одной маг­нат­ской груп­пи­ров­ки к дру­гой полу­чил круп­ные земель­ные вла­де­ния. Вла­дел поме­стья­ми Огин­ты, Мику­лин, Бак­шты, Кра­пив­ни­ца и другими[1].
В 1654 году был избран депу­та­том Три­бу­на­ла Литов­ско­го, в 1658, 1567 и 1568 годах изби­рал­ся послом на Сейм Речи Посполитой[1].
В 1645 году женил­ся на Анне Семаш­ко, от кото­рой имел сыно­вей Нико­лая Фран­тиш­ка, Гри­го­рия Анто­ния, Льва Кази­ми­ра и трёх доче­рей. В 1660 году женил­ся во вто­рой раз, женой его ста­ла Иоан­на Тео­до­ра Нару­ше­вич, от кото­рой он имел сыно­вей Алек­сандра, Кази­ми­ра Доми­ни­ка и Мар­ци­а­на Антония[1].
~ 1-я ж. — 1645 Ган­на зь Сямаш­каў
Дети: Нико­лая Фран­тиш­ка, Гри­го­рия Анто­ния, Льва Кази­ми­ра, Анну, Мари­ан­ну и Але­ну.
~ 2-я ж. — 1660 Іван­на Тэа­до­ра з Нару­ш­э­ві­чаў
Дети: Алек­сандр, Кази­мир Доми­ник и Мар­ци­ан Анто­ний.
24 Шимон-Кароль (1622-1699)
С 1654 г. под­ко­мо­рий витеб­ский. В 1655 г. он вме­сте с отцом кня­зем Саму­и­лом-Львом Огин­ским при­е­хал в Виль­но, что­бы при­нять рус­ское под­дан­ство. Вое­во­да вилен­ский князь Миха­ил Шахов­ской при­вел их к при­ся­ге и отпу­стил кня­зя Шимо­на в Моск­ву. В 1656 г. ука­зом царя Алек­сея Михай­ло­ви­ча он был уво­лен от служ­бы по болез­ни и вер­нул­ся на коро­лев­скую служ­бу. В 1679 г. он был назна­чен меч­ни­ком Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го. В 1682 г. он вое­во­да Мсти­слав­ский. В 1685 г. князь отка­зал­ся от двух послед­них долж­но­стей.
ваяво­да мсь­ціслаўскі (1682—1685);
Во вто­рой поло­вине XVII века пра­во­сла­вие в Речи Поспо­ли­той лиша­ет­ся той мощ­ной под­держ­ки пра­во­слав­ных маг­на­тов, кото­рой оно поль­зо­ва­лось ранее. Князь Алек­сандр Огин­ский был послед­ним пра­во­слав­ным сена­то­ром Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го. Сле­ду­ю­щее поко­ле­ние рода Огин­ских, в том чис­ле Мар­ци­ан Огин­ский (сын Алек­сандра), Шимон Кароль и Ян Яцек (сыно­вья Льва Саму­э­ля) пере­шли в като­ли­че­ство. Свя­за­но это было в том чис­ле и с тем, что во вто­рой поло­вине XVII века пра­во­слав­ным маг­на­там был пол­но­стью пере­крыт доступ в сенат. Мар­ци­ан Огин­ский стал като­ли­ком при усло­вии полу­че­ния долж­но­сти троц­ко­го вое­во­ды, Шимон Кароль — мсти­слав­ско­го, Ян Яцек был сна­ча­ла мсти­слав­ским, затем полоц­ким вое­во­дой (5). Одна­ко став като­ли­ка­ми уже в зре­лом воз­расте, Огин­ские про­дол­жа­ли ока­зы­вать под­держ­ку «фамиль­ным» пра­во­слав­ным мона­сты­рям. Осо­бен­но отли­чил­ся на этом попри­ще Шимон Кароль, кото­рый дей­ство­вал уже совсем в дру­гих усло­ви­ях, неже­ли его отец и дед.
В 1680-е гг. пра­во­слав­ные Речи Поспо­ли­той в силу уси­ли­вав­ше­го­ся дав­ле­ния в поль­зу при­ня­тия унии, и в част­но­сти из-за посте­пен­ной и под­час скры­той от мирян лик­ви­да­ции пра­во­слав­ной иерар­хии ста­ли испы­ты­вать про­бле­мы, свя­зан­ные не толь­ко с нехват­кой цер­ков­ной утва­ри и бого­слу­жеб­ных книг, что слу­ча­лось и ранее, но и с отсут­стви­ем свя­щен­ни­ков и дья­ко­нов. Попыт­ки бело­рус­ских пра­во­слав­ных обра­тить­ся за помо­щью к рус­ским епи­ско­пам погра­нич­ных с Лит­вой епар­хий — Псков­ской и Смо­лен­ской, пер­во­на­чаль­но не име­ли успе­ха, и толь­ко направ­ле­ние послан­цев в Моск­ву поз­во­ли­ло сдви­нуть дело с мерт­вой точ­ки. Нема­лую роль, как уже отме­ча­лось в этом сыг­рал и мсти­слав­ский вое­во­да Шимон Кароль Огин­ский, актив­но хода­тай­ство­вав­ший за мона­хов, кото­рым пред­ста­ви­те­ли рода, и в част­но­сти его отец и дед тра­ди­ци­он­но покро­ви­тель­ство­ва­ли. Пред­ста­ви­те­ли Витеб­ско­го, Крон­ско­го и Евьев­ско­го пра­во­слав­ных мона­сты­рей посе­ща­ли Моск­ву, снаб­жен­ные реко­мен­да­тель­ны­ми пись­ма­ми мсти­слав­ско­го вое­во­ды (6). В октяб­ре 1687 г. Шимон Кароль Огин­ский под­твер­дил все пра­ва Мар­ков­ско­го мона­сты­ря на само­управ­ле­ние и вла­де­ние зем­ля­ми, даро­ван­ны­ми его роди­те­ля­ми (7). А в 1690 г. на сред­ства Ш.К. Огин­ско­го в мона­сты­ре была постро­е­на дере­вян­ная Свя­то-Тро­иц­кая цер­ковь, вза­мен сго­рев­шей (пожар слу­чил­ся после 1687 г.). Две­ри церк­ви были укра­ше­ны ини­ци­а­ла­ми кня­зя, кото­рые сохра­ня­лись еще в 60-х гг. XIX в. (8)
Симон-Кароль Огин­ский (око­ло 1620 — 1699) неко­то­рое вре­мя жил в Витеб­ске в доме, изоб­ра­же­ние кото­ро­го извест­но по так назы­ва­е­мо­му «Чер­те­жу» горо­да 1664 года. В моло­до­сти он, имея жела­ние полу­чить хоро­шее обра­зо­ва­ние, вме­сте со сво­им бра­том запи­сал­ся в Кра­ков­ский уни­вер­си­тет. Позд­нее Симон-Кароль пере­ехал в Гол­лан­дию и в 1641 году стал сту­ден­том уни­вер­си­те­та в горо­де Фра­не­кер. Там он издал свой пере­вод на латин­ский язык фран­цуз­ско­го учеб­ни­ка с пра­ви­ла­ми хоро­ше­го тона и при­двор­но­го эти­ке­та, а так­же женил­ся на доче­ри бур­го­мист­ра Т.Стакманс.
Воз­мож­но, что кар­ти­на извест­но­го гол­ланд­ско­го живо­пис­ца Рем­бранд­та Хар­мен­са ван Рей­на «Лисов­чик» (или «Поль­ский всад­ник»), напи­сан­ная око­ло 1655 года, явля­ет­ся порт­ре­том Симо­на-Каро­ля Огин­ско­го. Сей­час кар­ти­на нахо­дит­ся в собра­нии Фрик в Нью-Йор­ке. Поль­ские искус­ство­ве­ды утвер­жда­ют, что писа­лась она, несо­мнен­но, с нату­ры, на что ука­зы­ва­ют исклю­чи­тель­ная точ­ность в пере­да­че эле­мен­тов костю­ма, воору­же­ния, упря­жи и поро­ды лоша­ди, а так­же мане­ры дер­жать­ся в сед­ле, харак­тер­ной для кава­ле­рии Речи Поспо­ли­той того вре­ме­ни.
На сред­ства Симо­на-Каро­ля Огин­ско­го в Витеб­ском Мар­ко­вом мона­сты­ре в 1691 году была постро­е­на дере­вян­ная цер­ковь в честь Свя­той Тро­и­цы, кото­рая про­сто­я­ла до 1920-х годов и была раз­ру­ше­на боль­ше­ви­ка­ми. За свою дол­гую жизнь князь Огин­ский три­жды женил­ся и оста­вил после себя мно­го­чис­лен­ное потом­ство.
1-я ж. — Т. Стак­манс, дач­ка бур­га­міст­ра Франэ­ке­ра;
2-я ж. — Тэа­до­ра з Кор­са­каў;
3-я ж. — Тэр­э­за з Вой­на-Яся­нец­кіх
Криш­ти­на Саму­и­лов­на Огин­ская
жена Даж­дь­бо­га Франц­ке­ви­ча Рад­зи­мин­ско­го
Еле­на Саму­и­лов­на Огин­ская (ум. ок. 1689),
1-й муж хорун­жий витеб­ский Нико­лай Ста­ро­сель­ский,
2-й муж с 1681 года Миха­ил Ян Тыш­ке­вич (ум. после 1703)
Реги­на Саму­и­лов­на Огин­ская,
1-й муж тиун трок­ский Валь­тер Корф,
2-й муж вое­во­да витеб­ский­Лео­нард Габ­ри­ель Поцей (1632—1695)
N Саму­и­лов­на
Малод­шая (брац­лаўская) галі­на
17 Миха­ил ?-1712 9
18 Ян Ежи ?-1678.
Мар­ша­лок брац­лав­ско­го пове­та. 11

9 коле­но

Стар­эй­шая (кня­жац­кая) галі­на
26.23. Нико­лай Фран­ци­шек
С 1680 по 1685 г. мар­ша­лок вол­ко­вы­с­кий, затем меч­ник Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го. С 1695 г. литов­ский под­скар­бий надвор­ный. С 1711 г. каш­те­лян трок­ский и посол Поль­ши при царе Пет­ре I. 23
Род Агін­скіх меў дачы­ненне не толь­кі да маёнт­ка Бак­шты, але і да сёл Раванічы і Драх­ча, некалі далу­ча­ных панам Гаштоль­дам да маёнт­ка Радаш­ко­вічы. Нага­да­ем, што ў ХVI ста­годдзі яны былі ў часо­вым тры­ман­ні паноў Гар­на­ста­яў, а потым — Гля­бо­ві­чаў. У далей­шым гэтае ўла­данне заста­ло­ся дзяр­жаў­най уласна­сцю — ста­раствам, якое пера­да­ва­ла­ся роз­ным асо­бам у часо­вае ці пажыц­цё­вае кары­станне. Павод­ле падым­на­га тары­фу 1667 г. маён­так Раванічы ў паме­ры 33 дымоў быў ва ўла­дан­ні Кры­шта­фа Гара­бур­ды, а ў 1690 г. — Яна і Кры­шта­фа Гара­бур­даў. У 1700 г. Раванічы і Драх­ча былі пера­дад­зе­ны кня­зю Міка­лаю Фран­ціш­ку Агінс­ка­му (уну­ку Саму­э­ля), які адна­ча­со­ва быў і ста­рас­там радаш­ко­віц­кім. У 1704 г. ён атры­маў даз­вол кара­ля на пера­да­чу Радаш­ко­віц­ка­га і Раваніц­ка­га ста­растваў свай­му сыну Антонію, які памёр амаль адна­ча­со­ва з баць­кам у 1715 г. Пас­ля гэта­га Раваніц­кае ста­раства (якое паз­ней пача­ло назы­вац­ца Ахель­ніц­кім) даста­ла­ся кня­зю Міха­лу Масальска­му, паз­ней­ша­му гет­ма­ну ВКЛ, які быў жана­ты з дач­кой Міка­лая Фран­ціш­ка Агін­ска­га, і заста­ва­ла­ся ў яго руках да яго смер­ці ў 1762 г.
27 Гри­го­рий Анто­ний ?-1709.
С 1684 г. он чаш­ник Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го, в 1687 г. назна­чен хорун­жим Вели­ко­го кня­же­ства. В 1698 г. он гене­раль­ный ста­ро­ста жмуд­ский, с 1709 г. гет­ман литов­ский поль­ный.
Гри­го­рий Анто­ний Огин­ский (польск. Grzegorz Antoni Ogiński; 23 июня 1654 — 17 октяб­ря 1709, Люб­лин) — поли­ти­че­ский и воен­ный дея­тель Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го и Речи Поспо­ли­той, вели­кий гет­ман литов­ский, князь из рода Огин­ских.
Про­ис­хо­дил из литов­ско­го кня­же­ско­го рода Огин­ских. Сын Яна Огин­ско­го. Жена — Тео­фи­ла Чарто­рый­ская. Дети — Кази­мир Мар­ци­ан Огин­ский и Эльж­бе­та Маг­да­ле­на Огин­ская.
23 июня 1698 года в Рос­си­е­нах был выбран ста­ро­стой Жмуд­ским. Участ­во­вал в литов­ской граж­дан­ской войне 1696—1702 годов про­тив рода Сапег. При­ни­мал уча­стие в Бит­ве при Оль­ке­ни­ках, в кото­ром круп­ное объ­еди­нён­ное вой­ско литов­ских маг­на­тов побе­ди­ло армию Сапег. С 20 нояб­ря 1703 года — поль­ный гет­ман литов­ский. В 1709 году на послед­нем году жиз­ни стал вели­ким гет­ма­ном литов­ским.
Гри­го­рий под­дер­жи­вал дру­же­ские отно­ше­ния с рус­ским царем Пет­ром I. В мар­те 1703 году в ходе Север­ной вой­ны Огин­ский отнял у шве­дов литов­скую кре­пость Бир­жи. Хотя уже 14 сен­тяб­ря 1704 года швед­ская армия Левен­гауп­та вер­ну­ла кре­пость себе.
Изве­стен как страст­ный люби­тель музы­ки. При сво­ём дво­ре имел соб­ствен­ный оркестр. После Гри­го­рия все Огин­ские покро­ви­тель­ство­ва­ли музы­ке, а неко­то­рые ста­но­ви­лись музы­кан­та­ми.
С 1684 года — литов­ский под­ча­ший, с 1687 года — литов­ский хорун­жий, ста­ро­ста Тель­шяй­ский.
За под­держ­ку на выбо­рах король Речи Поспо­ли­той Август Силь­ный награ­дил Гри­го­рия Орде­ном Бело­го орла.
Канец 17 ста­годдзя. У гэтыя цяж­кія часы, дзя­ку­ю­чы сла­бай улад­зе кіраўніка наша­га гас­па­дар­ства Кара­ля і Вяліка­га Кня­зя Аўгу­ста Дру­го­га, пача­ла­ся так зва­ная «хат­няя» вай­на паміж маг­на­та­мі Сапе­га­мі і кня­зя­мі Агін­скі­мі, якая на самой спра­ве была гра­мад­зян­скай вай­ной для Літ­вы ў 1696-1704 гадах.
Паня­тоўскія заня­лі бок кня­зёў Агін­скіх, даклад­ней кажучы, кня­зя Рыго­ра Антоні Агін­ска­га, хару­жа­га ВКЛ, на той час ста­рас­ты мсціслаўска­га. Ён ста­яў на чале ство­ра­най 17 каст­рыч­ніка 1696 года Берас­цей­с­кай вай­с­ко­вай кан­фед­эра­цыі, част­кі рэгу­ляр­на­га вой­ска і анты­са­пе­гаўска­га шля­хец­ка­га руху. Агін­скіх пад­т­ры­маў рус­кі цар Пётр Пер­шы, а Сапе­гаў — кароль шведзкі Карл 12 і на тэры­то­рыі ВКЛ запы­ла­ла спу­ста­шаль­ная вай­на, якая ў рэш­це рэшт пры­вя­ла да аслаб­лен­ня, а потым і да раз­ва­лу Рэчы Пас­палітай. Але вер­нем­ся да нашых геро­яў: Мар­цін Казі­мір, Улад­зіслаў, Антон, Стэфан Дамінік акты­ў­на ўдзель­ні­чалі ў бітве пад Алкені­ка­мі (Olkynikami) 18 ліста­па­да 1700, у якой з абодвух бакоў ўдзель­ні­чалі да 10-12 тысяч чала­век, і дзе сілы Сапе­гаў былі раз­гром­ле­ны. Віда­ць, ад атры­ма­ных ранаў, амаль праз паў­го­да, хут­ка ска­наў у роскві­це сілаў і кар’еры Мар­цін Казі­мір.
Наколь­кі бліз­кія былі ста­сун­кі паміж кня­зем Рыго­рам Антоні Агін­скім, ста­рас­там мсціслаўскім, і Стэфа­нам Даміні­кам Поня­тоўскім, страж­ні­кам мсціслаўскім, гаво­ры­ць на тое, што дач­ка кня­зя кня­гі­ня Ане­ля Агін­ская была хрос­най мат­кай у сына Стэфа­на Дамініка-Базы­ля, і на хрэс­ь­бі­ны яна пада­ра­ва­ла немаў­ля­ці вёс­ку Кры­валі з дзе­сяц­цю сялян­скі­мі два­ра­мі, якая зна­ход­зіц­ца ў Ігу­мен­скім паве­це, што пацверд­зі­ла ў сваім духоў­ным тэс­та­мен­це ў 1718 гаду (НГАБ, ф.319, в.2, с. 2610, спра­ва Паня­тоўскіх, с.64). У гэтай спра­ве Паня­тоўскіх, пада­най на два­ран­скі сход у 1825 год­зе, пры­вед­зе­ны даку­мент, перак­лад­зе­ны з поль­скай на рус­кую мову. Ніж­эй ён пры­вед­зе­ны з заха­ван­нем мовы ары­гі­на­лу.
Григо́рий Анто́ний Оги́нский (польск. Grzegorz Antoni Ogiński; 23 июня 1654 — 17 октяб­ря 1709, Люб­лин) — госу­дар­ствен­ный и воен­ный дея­тель Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го, чаш­ник литов­ский в 1684—1687, хорун­жий вели­кий литов­ский в 1687—1698, ста­ро­ста жемайт­ский с 1698 и одно­вре­мен­но гет­ман поль­ный литов­ский с 1703[1]. В 1709 году был назна­чен гет­ма­ном вели­ким литов­ским. Cта­ро­ста мсти­слав­ский и тель­шяй­ский.

Про­ис­хо­дил из стар­шей (кня­же­ской) линии литов­ско­го рода Огин­ских. Сын Яна Огин­ско­го и Анны Семаш­ко.
В 1690, 1695 и 1696 годах изби­рал­ся послом от Вол­ко­выс­ско­го повета[2] на сейм Речи Поспо­ли­той.
23 июня 1698 года в Рос­си­е­нах был выбран ста­ро­стой жемайт­ским. Участ­во­вал в граж­дан­ской войне 1696—1702 годов, воз­глав­лял анти­са­пе­жан­скую коа­ли­цию. При­ни­мал уча­стие в побед­ной Бит­ве при Оль­ке­ни­ках.
В ходе Север­ной вой­ны под­дер­жи­вал Авгу­ста Силь­но­го и Пет­ра I. В мар­те 1703 году отнял у шве­дов кре­пость Бир­жи, но 14 сен­тяб­ря 1704 года швед­ская армия Левен­гауп­та вер­ну­ла кре­пость себе.
С 20 нояб­ря 1703 года стал гет­ма­ном поль­ным литов­ским. В 1709 году на послед­нем году жиз­ни стал гет­ма­ном вели­ким.
Изве­стен как страст­ный люби­тель музы­ки. При сво­ём дво­ре имел соб­ствен­ный оркестр.
За под­держ­ку король поль­ский и вели­кий князь литов­ский Август Силь­ный награ­дил Гри­го­рия Орде­ном Бело­го орла.
~ Был женат на Тео­фи­лии Чарто­рый­ской, от кото­рой имел сыно­вей Яна, Кази­ми­ра Мар­ци­а­на и трёх дочерей[1].
28 Леон Кази­меж (ум. 1700).
С 1689 г. под­сто­лий Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го
29 Алек­сандр
30 Мар­ци­ан Анто­ний ?-1703.
Каш­те­лян Мсти­слав­ский.
Ган­на
Мары­я­на
Але­на
31 Кази­меж Доми­ник ?-1703.
С 1698 г. ста­ро­ста гор­ждов­ский, с 1709 г. вое­во­да трок­ский, а с 1730 г. — вилен­ский.
ста­ро­ста гар­ждо­ўскі (ад 1698), ваяво­да троц­кі (ад 1709), вілен­скі ад 1730; Вилен­ский вое­во­да Кази­меж Доми­ник Огин­ский, сын Яна Яце­ка, в 1722 г. добил­ся пере­хо­да в унию церк­ви св. Ильи Про­ро­ка в сво­ем име­нии Бешен­ко­ви­чи (10)
.Маён­так Бялы­нічы на пачат­ку XVIII ста­годдзя зна­ход­зіў­ся ў вало­дан­ні троц­ка­га ваяво­ды Казі­мі­ра Дамініка Агін­ска­га. У 1726 г. ён пера­пра­даў заклад­нае пра­ва на гэты маён­так за 11 тыс. 220 бітых тале­раў Яну Казі­мі­ру Лен­дор­фу, які перад смер­цю завяш­чаў гэтую суму жон­цы Кры­с­ціне. У 1733 г. яна аднаві­ла шлюб са стры­еч­ным бра­там Казі­мі­ра Дамініка — віцеб­скім ваяво­дам Мар­цы­я­нам Міха­лам Агін­скім. Праз гэты шлюб Бялы­нічы перай­шлі да апош­ня­га.
Казими́р Домини́к Оги́нский (ум. 10 октяб­ря 1733) — госу­дар­ствен­ный дея­тель Речи Поспо­ли­той. Вое­во­да трок­ский (1710—1730) и вилен­ский (с 1730)[1]. Ста­ро­ста гор­ждов­ский, ушполь­ский, сей­вей­ский и вижаньский[2].
Пред­ста­ви­тель маг­нат­ско­го рода Огин­ских гер­ба «Огин­ский», сын Яна Саму­и­ло­ви­ча и его вто­рой жены Иоан­ны Нару­ше­вич.
Изби­рал­ся послом на сей­мы в 1688, 1693, 1695, 1696, 1698, 1701—1702, 1703 и 1712 годах. Вме­сте с бра­том Гри­го­ри­ем при­со­еди­нил­ся к шля­хет­ской коа­ли­ции, высту­пав­шей про­тив заси­лья Сапег в Вели­ком кня­же­стве Литовском[2].
Во вре­мя борь­бы за пре­стол меж­ду Авгу­стом Силь­ным и Ста­ни­сла­вом Лещин­ским под­дер­жал Cан­до­мир­скую кон­фе­де­ра­цию, высту­пав­шую на сто­роне Авгу­ста Силь­но­го. В 1729 году полу­чил Орден Бело­го орла[2].
Был женат на Эле­о­но­ре Войне, от кото­рой имел сына Юзе­фа Яна Тадеуша[1] и доче­рей Мар­ци­бел­лу, Тере­зу, Еле­ну и Марианну[2]. Зани­мал­ся поэ­зи­ей, про­из­ве­де­ния опуб­ли­ко­ва­ны не были[2].
~ ж. — 1692 Эле­а­но­ра Вай­нян­ка
32 Саму­ил (?) 24
(1)Софья
33 (1)Богуслав Кази­мир
34.24.(2). Юрий
36.24.(2) Мар­ци­ан Миха­ил.
В 1695 г. назна­чен меч­ни­ком Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го, с 1703 г.—каштеляном витеб­ским, а с 1730 г. — вое­во­дой витеб­ским. Был вла­дель­цем мно­гих поме­стий и от это­го имел боль­шие дохо­ды. Помо­гал в вос­ста­нов­ле­нии косте­лов. Был 4 раза женат и имел 5 сыно­вей и 5 дочек. В пер­вой поло­вине ХVIII века Мар­ци­ан Миха­ил при­об­рел Зале­сье, после смер­ти кото­рым стал вла­деть сын его от пер­во­го бра­ка Таде­уш Фран­ти­шек Огин­ский .Сле­ду­ю­щее поко­ле­ние Огин­ских, будучи уже като­ли­ка­ми по рож­де­нию, зача­стую попол­ня­ли ряды гони­те­лей Пра­во­слав­ной Церк­ви. Так, сын Ш.К. Огин­ско­го, витеб­ский вое­во­да Мар­ци­ан Михал Огин­ский, по дого­во­рен­но­сти с уни­ат­ским епи­ско­пом запре­тил под угро­зой смер­ти посе­щать пра­во­слав­ным г. Витеб­ска Мар­ков­ский мона­стырь «и церк­ви все запе­ча­тал». В достав­ших­ся ему и его бра­ту, литов­ско­му столь­ни­ку Богу­сла­ву, отцов­ских име­ни­ях, в т.ч. Мику­ли­но, Лиоз­но и Рудне в 1710-х гг. было обра­ще­но в унию несколь­ко церк­вей (9).
Мар­ци­ан Огин­ский (1632 – 1690 гг) в 17-м веке вер­нул Сми­ло­ви­чам их изна­чаль­ное назва­ние, постро­ил в Сми­ло­ви­чах замок, окру­жив его вала­ми и басти­о­на­ми, и воз­вёл в 1668 году пра­во­слав­ную Свя­то-Тро­иц­кую цер­ковь.
Мар­ци­ан Огин­ский вос­пи­ты­вал­ся как пра­во­слав­ный и дол­гое вре­мя им оста­вал­ся, хотя и учил­ся несколь­ко
лет в ака­де­ми­ях Кра­ко­ва и Лей­де­на. Он зани­мал ряд почет­ных обще­ствен­ных цер­ков­ных долж­но­стей: стар­ше­го моги­лев­ско­го брат­ства при церк­ви Бого­яв­ле­ния, син­ди­ка брат­ства при церк­ви св. Духа в Виль­но; постро­ил цер­ковь в Сми­ло­ви­чах (1668 г.). Необ­хо­ди­мо отме­тить, что после смер­ти поль­ско­го коро­ля Миха­и­ла Кори­бу­та Виш­не­вец­ко­го (1673 г.) Мар­ци­ан Огьн­ский вме­сте с еди­но­мыш­лен­ни­ка­ми вел пере­го­во­ры с рус­ским рези­ден­том а Поль­ше В . Тяп­ки­ным о кан­ди­да­ту­ре Рома­но­вых на поль­ский
трон; неод­но­крат­но бывал в Москве в соста­ве посольств. После пере­хо­да в като­ли­че­ство выде­лял зна­чи­тель­ные сред­ства на стро­и­тель­ство косте­лов и мона­сты­рей, а так­же иезу­ит­ской кол­ле­гии в Мин­ске, от лица уча­щих­ся кото­рой ему и под­не­се­на была дан­ная пье­са. Мар­ци­ан-Михал Огин­ский (1672 — 1750), стал витеб­ским каш­те­ля­ном, а поз­же — витеб­ским вое­во­дой. Долж­ность вое­во­ды дава­ла воз­мож­ность засе­дать в Сена­те Речи Поспо­ли­той, на нее пожиз­нен­но коро­лем назна­ча­лись лица из чис­ла круп­ных маг­на­тов. Желая сде­лать Витеб­ское вое­вод­ство глав­ным местом про­жи­ва­ния сво­их потом­ков, князь Мар­ци­ан стре­мил­ся пре­вра­тить неко­то­рые свои име­ния в местеч­ки или неболь­шие горо­да.
Мар­ци­ан Огин­ский был не толь­ко вои­ном и поли­ти­че­ским дея­те­лем, но так­же забо­тил­ся о стро­и­тель­стве новых хра­мов и высту­пал покро­ви­те­лем искусств. При его дво­ре в Витеб­ске была созда­на инстру­мен­таль­ная капел­ла, кото­рая обслу­жи­ва­ла не толь­ко семей­ные, но так­же и город­ские тор­же­ства. На сред­ства кня­зя Огин­ско­го нача­лось стро­и­тель­ство Витеб­ско­го иезу­ит­ско­го кол­ле­ги­ума. В авгу­сте 1731 года про­изо­шла интро­дук­ция (тор­же­ствен­ный ввод) ико­ны Св. Юзе­фа в новый иезу­ит­ский костел. Вот что писа­ла об этом собы­тии газе­та «Kurier Polski»: «В город съе­ха­лось мно­же­ство жите­лей из все­го Витеб­ско­го вое­вод­ства и гостей из Полоц­ка и Орши. В назна­чен­ное вре­мя нача­лось пом­пез­ное шествие, кото­рое откры­ва­ли хоругвь мест­но­го маги­стра­та и празд­нич­но оде­тые пред­ста­ви­те­ли город­ских цехов. В цен­тре про­цес­сии нахо­ди­лась три­ум­фаль­ная колес­ни­ца, на кото­рой была уста­нов­ле­на ико­на, дра­пи­ро­ван­ная рас­ши­ты­ми золо­ты­ми тка­ня­ми. Перед самой колес­ни­цей нахо­ди­лись капел­лы иезу­и­тов и витеб­ско­го вое­во­ды, кото­рые изда­ва­ли кра­си­вое зву­ча­ние. Поза­ди три­ум­фаль­ной повоз­ки дви­га­лись бога­то оде­тые пев­цы, кото­рые испол­ня­ли при­ят­ные кон­цер­ты, а за ними — сам витеб­ский вое­во­да Мар­ци­ан Огин­ский, мно­го­чис­лен­ные чинов­ни­ки, про­чие жите­ли вое­вод­ства и про­стой народ. Шествие сопро­вож­да­лось зал­па­ми из руч­но­го ору­жия и салю­та­ми пушек, нахо­див­ших­ся в Верх­нем зам­ке. Про­цес­сия оста­но­ви­лась перед три­ум­фаль­ной аркой, и вое­во­да с несколь­ки­ми санов­ни­ка­ми снял ико­ну с колес­ни­цы и про­во­дил ее до боль­шо­го алта­ря. Про­зву­чал бла­го­дар­ствен­ный костель­ный гимн «Te Deum Laudamus» («Хва­ла тебе, Боже») и нача­лось бого­слу­же­ние при зву­ках капел­лы, рас­по­ла­гав­шей­ся на двух хорах».
В Витеб­ском иезу­ит­ском косте­ле Мар­ци­ан-Михал Огин­ский имел наме­ре­ние сде­лать фамиль­ную усы­паль­ни­цу. Здесь были похо­ро­не­ны две его жены, сам князь, один из его сыно­вей и жена послед­не­го, кото­рая умер­ла в сво­ем двор­це в Вар­ша­ве, но тело заве­ща­ла пере­вез­ти в Витебск. К сожа­ле­нию, иезу­ит­ский костел был взо­рван в 1957 году, не сохра­нил­ся и фамиль­ный склеп Огин­ских.
Маён­так Бялы­нічы на пачат­ку XVIII ста­годдзя зна­ход­зіў­ся ў вало­дан­ні троц­ка­га ваяво­ды Казі­мі­ра Дамініка Агін­ска­га. У 1726 г. ён пера­пра­даў заклад­нае пра­ва на гэты маён­так за 11 тыс. 220 бітых тале­раў Яну Казі­мі­ру Лен­дор­фу, які перад смер­цю завяш­чаў гэтую суму жон­цы Кры­с­ціне. У 1733 г. яна аднаві­ла шлюб са стры­еч­ным бра­там Казі­мі­ра Дамініка — віцеб­скім ваяво­дам Мар­цы­я­нам Міха­лам Агін­скім. Праз гэты шлюб Бялы­нічы перай­шлі да апош­ня­га. У 1742 г. Мар­цы­ян састу­піў сваё пра­ва на кары­с­ць сына Ігна­цыя і яго жон­кі Але­ны (якая, дар­эчы, была дач­кой усё таго ж Казі­мі­ра Дамініка і, такім чынам, тра­ю­рад­най сяст­рой свай­го мужа).
У пачат­ку 18 ста­годдзя пас­ля смер­ці сваіх бра­тоў (сыноў Яна Агін­ска­га і Іаан­ны Нару­ш­э­віч) адзі­ным ула­даль­ні­кам Кругла­га і Цяце­ры­на стаў Казі­мір Дамінік Агін­скі, які з 1710 г. зай­маў высо­кую паса­ду трок­ска­га ваяво­ды. У 1730 г. ён атры­маў паса­ду вілен­ска­га ваяво­ды і пера­даў Трок­с­кае ваявод­ства свай­му адзі­на­му сыну Юза­фу Яну Тад­э­ву­шу. Апош­ні з 1722 г. быў мужам кня­зёў­ны Ган­ны Віш­ня­вец­кай — дач­кі буй­но­га маг­на­та Міхаі­ла Сер­ве­цыя Віш­ня­вец­ка­га. У гэты час каалі­цыя кня­зёў Агін­скіх і Віш­ня­вец­кіх (бра­та Міха­ла Сер­ве­цыя Януш зай­маў адна­ча­со­ва выш­эй­шую ў Рэчы Пас­палітай паса­ду кра­каўска­га каш­та­ля­на) мела больш знач­ны ўплыў у дзяр­жа­ве, чым каралі сак­сон­скай дына­стыі Аўгус ІІ і Аўгуст ІІІ.
Казі­мір Дамінік Агін­скі памёр у 1733 г., а праз тры гады ў тры­д­ца­ці­шас­ці­га­до­вым узрос­це памёр і яго сын Юзаф, пакі­нуў­шы вась­мі­га­до­ва­га сына Міха­ла Казі­мі­ра. Апе­ку­на­мі маёнт­каў апош­ня­га сталі родзічы з іншай галі­ны кня­зёў Агін­скіх. Гэта галі­на паход­зі­ла ад бра­та Яна Агін­ска­га, які набыў Цяце­рын і Круг­лае — Шымо­на Кара­ля. Сын апош­ня­га Мар­цы­ян Міхал, стры­еч­ны брат Казі­мі­ра Дамініка, ажаніў двух сваіх сыноў Ігна­цыя і Стані­сла­ва з доч­ка­мі Казі­мі­ра і сёст­ра­мі Юза­фа. Да сва­ёй смер­ці ў 1750 г. Мар­цы­ян Міхал Агін­скі быў апе­ку­ном непаў­на­лет­ня­га пля­мен­ніка сваіх няве­стак.
Мар­ци­ан Михал Огин­ский (1672 – 1750) – меч­ник литов­ский, вое­во­да витеб­ский, ста­ро­ста бори­сов­ский и вишты­нец­кий. Фран­цуз­ский посол Мон­ти назвал его в 1773 году (?) одной из самых луч­ших голов Лит­вы и одним из наи­бо­лее вли­я­тель­ных людей. Жил в основ­ном в Мар­ци­а­но­ве под Витеб­ском, но носил титул гра­фа (то есть уже пол­но­стью без упо­ми­на­ния титу­ла кня­зя) на Моло­деч­но, Зале­сье, Обор­ке и Иза­бе­ли­но. Часть земель Моло­деч­но в 1740 году ему усту­пил Пац, касте­лян Полоц­кий. Бла­го­да­ря ста­ра­ни­ям Огин­ских от Поль­ско­го коро­ля Моло­деч­но полу­чи­ло при­ви­ле­гии на про­ве­де­ние еже­не­дель­ных двух рын­ков (в пят­ни­цу и вос­кре­се­нье), а так­же двух ярма­рок (вес­ной и осе­нью).
1-я ж. — 1701 Тэр­э­за (?—1721), д. троц­ка­га каш­та­ля­на Яна Ўлад­зі­сла­ва Бжастоўска­га;
2-я ж. — 1723 Тэр­э­за з Тыз­эн­гаў­заў;
3-я ж. — 1733 Хры­сь­ці­на з Абра­мо­ві­чаў (?—1738);
4-я ж. — 1745 Тэк­ля Ган­на зь Ляр­скіх

Тере­за Огин­ская с Бро­стов­ских.

(ад 2-й ж.) Хры­сь­ці­на
(ад 2-й ж.) Эле­а­но­ра
35 .24.(3). Алек­сандр
Малод­шая (брац­лаўская) галі­на
25 Ян 17

10 коле­но

Стар­эй­шая (кня­жац­кая) галі­на
39.26. Людо­виг Караль (?—1718)
біскуп сма­лен­скі 26
40 Юрий
41 Анто­ний
42.27. Кази­меж Мар­ци­ан ?-1727,
под­сто­лий Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го (1722), ста­ро­ста мсци­бов­ский и езе­риш­ский. 27
43.27. Ян ?-1710.
В 1709 г. он, ста­ро­ста мсци­бов­ский, был назна­чен кух­ми­сте­ром Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го.
44 Миха­ил Анто­ний 28
45.28. Таде­уш Юзеф Ян Кази­ми­ро­вич (ок.1693-06.12.1736)
гене­рал-май­ор литов­ских войск (1728). В 1729 г. был назна­чен меч­ни­ком Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го, а в 1730 г. вое­во­дой трок­ским. Был женат на княжне Анне Кори­бут-Виш­не­вец­кой, стар­шей доче­ри послед­не­го пред­ста­ви­те­ля это­го рода кня­зя Миха-ила-Сер­ва­ция. 31
Умест­но будет обра­тить вни­ма­ние на исто­ри­че­ские хро­ни­ки в кни­ге «Моло­деч­но и его учеб­ные заве­де­ния» (изд. Виль­но, 1914г.) Афа­на­сия Яру­ше­ви­ча — дирек­то­ра Моло­деч­нен­ской учи­тель­ской семе­на­рии, где ука­зы­ва­ет­ся, что пер­вым вла­дель­цем Моло­деч­но был Иосиф Таде­уш Огин­ский, меч­ник литов­ский, вое­во­да трок­ский, отец Миха­и­ла Кази­ми­ра (линия Яна Яце­ка), кото­рый полу­чил име­ние в каче­стве при­да­но­го за женой. Умер в декаб­ре 1736 года, погре­бен в Моло­деч­но (хотя архив­ных дан­ных мы пока не име­ем).
~ ж. — Ган­на (1700-1742, стар­шая дочь гет­ма­на вели­ко­го литов­ско­го и канц­ле­ра вели­ко­го литов­ско­го, кня­зя Миха­и­ла Сер­ва­ция Виш­не­вец­ко­го (1680—1744), и Ека­те­ри­ны Доль­ской (1680—1725)
Дети: Миха­ил Кази­мир Огин­ский (1729—1830), чаш­ник вели­кий литов­ский (1744), пол­ков­ник коро­лев­ский (1749), писарь поль­ный литов­ский (1748), гене­рал-май­ор литов­ских войск (1748), вое­во­да вилен­ский (1764), гет­ман вели­кий литов­ский (1768—1793)
Княж­на Авгу­ста Огин­ская,
Княж­на Гено­ве­фа Огин­ская, муж — каш­те­лян полоц­кий Адам Бжо­стов­ский (1722—1790)
Княж­на Катар­жи­на Огин­ская, муж — под­канц­лер литов­ский Анто­ний Таде­уш Пшез­дец­кий (1718—1772)
Княж­на Кази­ми­ра Огин­ская, муж — под­скар­бий вели­кий литов­ский Миха­ил Бжо­стов­ский (1722—1782)
Княж­на Эльж­бе­та Огин­ская (1731—1771), муж с 1754 года кух­мистр вели­кий литов­ский Миха­ил Вель­хор­ский (ок. 1730—1794)
Княж­на Гоно­ра­та Огин­ская- доми­ни­кан­ская мона­хи­ня в горо­де Львов (после упразд­не­ния львов­ско­го мона­сты­ря доми­ни­ка­нок жила в име­нии сво­е­го бра­та кня­зя Огин­ско­го под Теле­ха­на­ми)
хх.31. Мар­цы­б­э­ла
Мар­ци­бе­ла Зави­ша из рода Огин­ских покро­ви­тель­ство­ва­ла мис­си­о­не­рам и в 1767 году постро­и­ла про­тив Сми­ло­вич­ско­го двор­цо­во­го ком­плек­са костёл при мона­сты­ре, в кото­ром хра­ни­лись про­из­ве­де­ния ико­но­пи­си, в том чис­ле образ свя­то­го Вин­сен­та рабо­ты худож­ни­ка Семё­на Чехо­ви­ча. В крип­те костё­ла велись захо­ро­не­ния Огин­ских, поз­же – Маню­шек. При косте­ле было созда­но учеб­ное заве­де­ние. Вид мона­сты­ря и костё­ла был запе­чат­лён на рисун­ке худож­ни­ка Напо­лео­на Орды вто­рой поло­вине 19-го века. Соглас­но акту о пере­хо­де соб­ствен­но­сти, име­ние от Мар­ци­бе­лы после её кон­чи­ны в 1760 году пере­шло к Миха­и­лу Кази­ми­ру Огин­ско­му, кото­рый был сыном её бра­та Юзе­фа.
Ігна­цы, як і яго дзед, у 1727 г. ажаніў­ся з прад­стаўні­цай роду Агін­скіх — кня­зёў­най Мар­цы­бе­лай, дач­кой вілен­ска­га ваяво­ды Казі­мі­ра Дамініка Агін­ска­га (уну­ка Саму­э­ля). Ігна­цы Заві­ша ў 1738 г. памёр без нашчад­каў, а яго маёнт­кі засталі­ся ў руках яго ўда­вы. У 1747 г. Мар­цы­бе­ла Агін­ская засна­ва­ла ў Смілаві­чах кля­штар каталіц­ка­га орд­эну місія­не­раў і пабу­да­ва­ла для яго мура­ва­ны кас­цёл. На забес­пяч­энне кля­шта­ру яна вылучы­ла фаль­ва­рак і сяло Вол­ма, а так­са­ма сяло Клі­нок. З гэта­га часу азна­ча­ныя паселіш­чы перас­талі адно­сіц­ца да маёнт­ка Смілавічы-Бак­шты, утва­ра­ю­чы ўласна­сць мана­хаў-місія­не­раў.
Асноў­ная ж част­ка маёнт­ка Смілавічы пас­ля смер­ці Мар­цы­бе­лы ў 1760 г. адыш­ла да кня­зя Міха­ла Казі­мі­ра Агін­ска­га (1728 — 1800), які быў сынам яе бра­та Юза­фа, троц­ка­га ваяво­ды.
Тэр­э­за
Але­на (каля 1700—1790, Вар­ша­ва),
у 1761 пада­ра­ва­ла Бялы­ніц­ка­му кась­цё­лу цудатвор­ны абраз Пан­ны Марыі, спа­чы­ла ў Віцеб­скім езуіц­кім кась­цё­ле; доч­ка Кази­ми­ра Дами­ни­ка, сына Яна Огин­ско­го , вошла в поли­ти­ку, помо­гая сво­е­му отцу. Запад­ные дипло­ма­ты харак­те­ри­зо­ва­ли ее как «кра­си­вую и интел­ли­гент­ную поль­ку».
В 1740 году она сно­ва в Рос­сии – как жена посла Речи Поспо­ли­той. кня­ги­ня Але­на была дипло­ма­том, а ее муж Игна­тий выпол­нял функ­ции лишь пред­ста­ви­тель­ские. В 1775 году кня­ги­ня Але­на пере­да­ла в наслед­ство Андрею Огин­ско­му поме­стье Соко­лов (поз­же поме­стье перей­дет в наслед­ство сыну Андрея – Миха­и­лу Кле­а­фа­су Огин­ско­му ). После смер­ти Але­на была похо­ро­не­на в Витеб­ском косте­ле.
~ м. — 1739 Ігна­ці Агін­скі (?—1775)
Мары­я­на
46.33. Карл ок. 1690-1716 33
47 Фран­ци­шек Кса­ве­рий ?-после 1750 36
у 1733 усту­піў у орд­эн езуітаў, быў рэк­та­рам Вілен­ска­га, Віцеб­ска­га й Мен­ска­га езуіц­кіх кале­гію­маў
48.36. Таде­уш Фран­ти­шек 1711-1783,
писарь Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го с 1737 г., каш­те­лян трок­ский (1744), вое­во­да трок­ский (1770).
го глав­ны­ми рези­ден­ци­я­ми были Моло­деч­но и дерев­ня Гану­ты. Вла­дел Зале­сьем (Иза­бе­ли­ном, назван­ным в честь его пер­вой жены). После смер­ти поме­стья пере­шли в наслед­ство сыно­вьям. В 1757 году он пере­дал одно­му сыну Андрею (отцу Кле­а­фа­са) – Ашмян­ское поме­стье, а дру­го­му сыну Пше­валь­ское. В том же году начи­на­ет­ся стро­и­тель­ство косте­ла в г.Молодечно где князь Таде­уш обно­вил для себя ста­рый палац Збар­ских. 15 фев­ра­ля уми­ра­ет его жена, кото­рую хоро­нят в новом косте­ле. 25 нояб­ря 1783 года Таде­уш Фран­ти­шек Огин­ский уми­ра­ет в Гану­те.
Князь Таде­уш Фран­ти­шек Огин­ский (1712 – 83) – вели­кий писар литов­ский, вое­во­да трок­ский и витеб­ский, стро­ста ошмян­ский, вет­бор­ский и пше­валь­ский. Жил в основ­ном в Моло­деч­но Ошмян­ско­го пове­та, где рас­ши­рил дво­рец Зба­рас­ких. От пер­во­го супру­же­ства с Иза­бел­лой Рад­зи­вилл имел дво­их сыно­вей, Андрея Игна­тия (Анджея Игна­ция) и Фран­тиш­ка (Фран­цис­ка) Кса­ве­рия.
В 1757 году князь Таде­уш пере­дал сыну Андрею ста­ро­ство Ошмян­ское, а Фран­ти­ше­ку Кса­ве­рию — Пше­валь­ское. В этом же году он с женой начал стро­и­тель­ство пара­фи­аль­но­го косте­ла в Моло­деч­но и мона­сты­ря ксен­зов три­ни­та­ри­ев. 7 нояб­ря 1761 года уми­ра­ет жена каш­та­ля­на, 15 фев­ра­ля ее похо­ро­ни­ли в новом косте­ле. Через два года в Сен­но был заклю­чен вто­рой брак кня­зя с Ядви­гой Тере­зой Залус­ской, вдо­вой ретав­ско­го ста­ро­сты Кшишто­фа Тыш­ке­ви­ча.

За счет мужа и жены Огин­ских 7 октяб­ря 1768 года с Рима были при­ве­зе­ны релик­вии для моло­деч­нен­ско­го косте­ла. В нача­ле 1770 года умер вое­во­да трок­ский Алек­сандр Пацей, и 7 апре­ля князь Таде­уш полу­чил дол­го­ждан­ную долж­ность. В то вре­мя Огин­ский жил в Гану­те, кото­рую выбрал сво­ей послед­ней рези­ден­ци­ей, где в 1765 постро­ил дво­рец и усадь­бу. Умер 25 нояб­ря 1783г. в Гану­те, похо­ро­нен в скле­пе кап­ли­цы Божье­го Тела в Вильне, кото­рую сам же и постро­ил ранее.
1-я ж. — 1737 Іза­бэ­ла Кацяры­на з Рад­зівілаў (1711-1762) была дач­кой Міха­ла Антонія Рад­зіві­ла (1687-1721), край­ча­га (прыдвор­ная паса­да ў ВКЛ, ство­ра­ная ў 1569 г. на ўзор паса­ды вяліка­га карон­на­га край­ча­га Рэчы Пас­палітай. Да яго аба­вяз­каў нале­жа­ла нара­за­ць (кроі­ць) і каш­та­ва­ць стра­вы пад­час пры­ё­маў у вяліка­га кня­зя. Паз­ней гэтая паса­да перат­ва­ры­ла­ся ў гана­ро­вы прыдвор­ны тытул.) Вяліка­га княст­ва Літоўска­га* і Мары­ян­ны з Сясіц­кіх (?-1736), дач­кі ваяво­ды Мсціслаўска­га.
Неза­доў­га да смер­ці сва­ёй маці яна была аддад­зе­на ёю на выха­ванне ў сям’ю Міха­ла Казі­мі­ра Рад­зіві­ла (1702-1762) Рыбань­кі, ваяво­ды Вілен­ска­га, вяліка­га Літоўска­га гет­ма­на, які давод­зіў­ся баць­ку Іза­бэ­лы стры­еч­ным бра­там. Мары­ян­на Рад­зівіл памер­ла, захвар­эў­шы дызент­э­ры­яй, калі еха­ла са сваіх літоўскіх ула­дан­няў у поль­скі маён­так Шыд­ло­вец. Пас­ля двух тыд­няў хва­ро­бы яна памер­ла ў мяст­эч­ку Белевічы пад Коса­вам (каля Брэ­с­та). Гэта адбы­ло­ся ў жніўні 1736 г. Вест­ку аб смер­ці Мары­ян­ны пры­вёз пан Віш­неўскі, слу­га кня­гіні, які супра­ва­д­жаў яе ў гэтай паезд­цы. У сваім запа­ве­це яна прызна­чы­ла апе­ку­на­мі сваіх дзя­цей кня­зя Міха­ла Казі­мі­ра Рыбань­ку і яго жон­ку, якія забралі Іза­бэ­лу і Льва да сябе ў Нясвіж і выхоў­валі іх там. Іза­бэ­ла, якая вель­мі любі­ла маці, шмат пла­ка­ла і доў­га заста­ва­ла­ся несу­цеш­най. Паха­ванне кня­гіні Мары­ян­ны Рад­зівіл адбы­ло­ся ў кан­цы каст­рыч­ніка 1736 г. ў сямей­най усы­паль­ні­цы Рад­зівілаў у Нясві­жы.
Заручы­ны Іза­бэ­лы Рад­зівіл з Тад­э­ву­шам Агін­скім і іх вясел­ле даволі пад­ра­бяз­на апі­сва­ю­ць два аўта­ры: сам князь Міхал Казі­мір Рад­зівіл Рыбань­ка ў сваім дзён­ніку – “Дыяры­ю­шы…” (быў апуб­лі­ка­ва­ны ў №3 гіста­рыч­на­га часо­пі­са “Спад­чы­на” ў 1995 г.) і поль­скі гісто­рык пачат­ку ХХ ст. Казі­мір Бар­та­ш­э­віч у дасле­да­ван­ні “Тад­э­вуш Агін­скі і яго дзён­нік” (выдад­зе­ным у … год­зе). Заручы­ны мала­дой пары адбы­лі­ся ў 27 люта­га 1737 г. у Лах­ве, маёнт­ку кня­зя Міха­ла Казі­мі­ра “Рыбань­кі”, у той час літоўска­га паля­во­га гет­ма­на. На заручы­нах пры­сут­ні­чаў цес­ць “Рыбань­кі” Міхал Віш­ня­вец­кі, вялікі літоўскі гет­ман, з жон­кай. Пас­ля заручын адбы­ло­ся вялі­кае паля­ванне.
Вясел­ле Іза­бэ­лы Рад­зівіл і Тад­э­ву­ша Агін­ска­га, у той момант ста­рас­ты Пша­валь­ска­га і Вяліка­га літоўска­га піса­ра, павін­на было адбыц­ца яшчэ 16 мая 1736 г., але было адклад­зе­на па пры­чыне ней­кай цяж­кай і небяс­печ­най хва­ро­бы жані­ха.
2-я ж. — 1763 Ядзь­ві­га Тэр­э­за з Залу­скіх
49.36. Игна­тий ?-1769,
надвор­ный мар-шалок литов­ский с 1744 г., вели­кий мар­ша­лок литов­ский с 1750 г. и каш­те­лян вилен­ский с 1768 г. При коро­ле Авгу­сте III был послом в Рос­сий­ской импе­рии
амба­са­дар у Расеі;
Игна­цы (Игна­тий) Огин­ский (польск. Ignacy Ogiński, лит. Ignotas Oginskis, белор. Ігна­ці Агін­скі; око­ло 1698 — 1775) — госу­дар­ствен­ный дея­тель, дипло­мат Речи Поспо­ли­той, мар­ша­лок вели­кий литов­ский (1750—1768), вилен­ский каш­те­лян, вели­кий обоз­ный литов­ский (1729—1744), мар­ша­лок Три­бу­на­ла Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го (1732), мар­ша­лок надвор­ный литов­ский (1744—1750), регент вели­ко­го кня­зя ВКЛ 1763—1764, ста­ро­ста бори­сов­ский и бра­слав­ский (1728—1738). Актив­ный сто­рон­ник реформ в Речи Поспо­ли­той.
Про­ис­хо­дил из стар­шей линии кня­же­ско­го рода Огин­ских, сын Мар­ти­а­на Миха­и­ла и Тере­зы из рода Бжо­стов­ских.
Изби­рал­ся послом на Сейм Речи Поспо­ли­той в 1729, 1730, 1733, 1736 и 1737 годах.
В пери­од прав­ле­ния Авгу­ста III по реше­нию Сена­та в 1739 году был назна­чен послом в Санкт-Петер­бург.
Обя­зан­но­сти послан­ни­ка Речи Поспо­ли­той при дво­ре импе­ра­три­цы Ели­за­ве­ты Пет­ров­ны стал испол­нять лишь с 1743 года.
При­ла­гал дипло­ма­ти­че­ские уси­лия для реше­ния вопро­са об исправ­ле­нии гра­ниц меж­ду Укра­и­ной и Речью Поспо­ли­той. При­зы­вал вер­нуть Биро­на на Кур­лянд­ский трон. Одна­ко ниче­го не добил­ся, посколь­ку его не под­дер­жал король Август III и его министр Ген­рих фон Брюль, желав­шие любой ценой избе­жать тре­ний с Рос­си­ей.
Был сто­рон­ни­ком Чарто­рый­ских, в поли­ти­че­ской дея­тель­но­сти ори­ен­ти­ро­вал­ся на Рос­сий­скую импе­рию. Учи­ты­вая это, Ека­те­ри­на II впо­след­ствии сохра­ни­ла за ним пра­во вла­де­ния име­ни­я­ми в восточ­ной Бело­рус­сии.
Был гони­те­лем пра­во­сла­вия в при­над­ле­жа­щих ему бело­рус­ских горо­дах и селах. Запре­щал кре­стить мла­ден­цев в «церк­ви схиз­ма­тиц­кой» (пра­во­слав­ной), а свя­щен­ни­ку церк­ви в горо­де Бори­со­ве, заго­то­вив­ше­му лес для ремон­та хра­ма, запре­щал не толь­ко почин­ку, но и гро­зил «из она­го леса висе­ли­цу» сде­лать.
Женил­ся на Елене, доче­ри Кази­ми­ра Доми­ни­ка Огин­ско­го, вое­во­ды вилен­ско­го и троц­ко­го, кото­рая име­ла вли­я­ние при дво­ре рос­сий­ской импе­ра­три­цы Анны Ива­нов­ны.
Потом­ства не оста­вил.
В 1736 году Игна­ций Огин­ский был награж­дён Орде­ном Бело­го Орла. Был одним из пер­вых литов­ских масо­нов.
Маён­так Бялы­нічы на пачат­ку XVIII ста­годдзя зна­ход­зіў­ся ў вало­дан­ні троц­ка­га ваяво­ды Казі­мі­ра Дамініка Агін­ска­га. У 1726 г. ён пера­пра­даў заклад­нае пра­ва на гэты маён­так за 11 тыс. 220 бітых тале­раў Яну Казі­мі­ру Лен­дор­фу, які перад смер­цю завяш­чаў гэтую суму жон­цы Кры­с­ціне. У 1733 г. яна аднаві­ла шлюб са стры­еч­ным бра­там Казі­мі­ра Дамініка — віцеб­скім ваяво­дам Мар­цы­я­нам Міха­лам Агін­скім. Праз гэты шлюб Бялы­нічы перай­шлі да апош­ня­га. У 1742 г. Мар­цы­ян састу­піў сваё пра­ва на кары­с­ць сына Ігна­цыя і яго жон­кі Але­ны (якая, дар­эчы, была дач­кой усё таго ж Казі­мі­ра Дамініка і, такім чынам, тра­ю­рад­най сяст­рой свай­го мужа).[36]
У тым жа 1742 г. згар­эў Бялы­ніц­кі кар­меліц­кі кля­штар. Агін­скія ўзя­лі­ся за яго аднаў­ленне, пры­чым на мес­цы ста­ро­га драў­ля­на­га пабу­да­валі новы, мура­ва­ны, з вялікім кас­цё­лам у гонар Ушэс­ця Маці Бос­кай. Будаўніцтва завяр­шы­ла­ся ў 1761 г. Тады ж Але­на Агін­ская, прыклаў­шы вялікія нама­ган­ні, вяр­ну­ла з Ляхавіч сла­ву­тую цудатвор­ную іко­ну, якая зна­ход­зіла­ся там з 1655 г. Вяр­танне абра­за было абстаў­ле­на з вялі­кай пыш­на­сцю, была аргані­за­ва­на нават яго кара­на­цыя. Гэтая рэк­ла­ма зра­бі­ла сваю спра­ву, і вест­кі пра вяр­танне цудатвор­най іко­ны шыро­ка разыш­лі­ся па нава­кол­лі, парад­зіў­шы сапраўд­ны рэлі­гій­ны ажыя- таж. У Бялы­нічы пача­ло­ся маса­вае палом­ніцтва вер­нікаў, у сувязі з чым мяст­эч­ка пачалі назы­ва­ць «рус­кай Чэн­ста­хо­вай» (у поль­скім горад­зе Чэн­ста­хо­ве так­са­ма зна­ход­зіў­ся цудав­тор­ны абраз — аб’ект экзаль­та­ва­на­га паломніцтва).Тым часам сын Кара­ля Стані­сла­ва Рад­зіві­ла — вілен­скі ваяво­да Міхаіл Казі­мір, па мянуш­цы Рыбань­ка, неча­ка­на выра­шыў усё ж з вялікім запаз­нен­нем выка­ры­ста­ць сваё пра­ва на выкуп Бялы­ніч з закла­ду. Ігна­цыю і Алене Агін­скім, якія ўклалі ў маён­так вялікія гро­шы, зусім не спа­даб­а­ла­ся пер­спек­ты­ва паз­бавіц­ца яго, атры­маў­шы ўза­мен заклад­ную суму, якая за 70 з ліш­кам гадоў у знач­най сту­пе­ні стра­ці­ла былую вар­тас­ць. Між тым павод­ле Ста­ту­та 1588 г., які дзей­ні­чаў у ВКЛ, тры­маль­нік закла­ду не меў пра­ва адмо­віц­ца ад выку­пу і не ўзя­ць гро­шы. Больш таго, Рад­зівіл, каб паз­бег­ну­ць пяр­э­чан­няў наконт неад­па­вед­на­сці сумы ў ста­рых і новых зло­тых, сабраў 106 тысяч у ста­рой сяр­эбра­най мане­це дру­гой пало­вы XVII ста­годдзя.
Агін­скія пачалі ліха­ман­ка­ва шука­ць вый­с­це, якое б даз­волі­ла ім заха­ва­ць Бялы­нічы ў сваіх руках. Дзе­ля гэта­га яны пас­пра­ба­валі дака­за­ць, што маю­ць не толь­кі заклад­нае, але і спад­чын­нае пра­ва на маён­так. Агін­скія пачалі сцвяр­джа­ць, што быц­цам бы ўда­ва Кры­што­фа Сапе­гі Але­на, якая ў 1670-я гады ску­пі­ла част­кі Бялы­ніч у паноў Шэме­таў, не выпла­ці­ла ім цал­кам усю суму, у сувязі з чым яны част­ко­ва заха­валі спад­чын­нае пра­ва, набы­тае павод­ле завяш­чан­ня Казі­мі­ра Льва Сапе­гі. Гэтыя рэшт­кі спад­чын­на­га пра­ва нібы­та былі пада­ра­ва­ны Ігна­цыю і Алене Агін­скім Тэр­э­зай Шэмет, уда­вой адна­го з іх адда­ле­ных нашчад­каў, у 1751 г. Для вер­на­сці Ігна­цы Агін­скі ў 1761 г. нават запла­ціў Ерані­му і Леа­ну Шэме­там гро­шы, такім чынам яшчэ раз набы­ва­ю­чы ў іх гэтае міфіч­нае пра­ва.
На гэтай пад­ста­ве Агін­скія адмо­вілі­ся ўзя­ць выкуп, які пра­па­на­ваў ім Рад­зівіл у тым жа 1761 г. Нату­раль­на, такія хіст­кія аргу­мен­ты яго не збянт­э­жы­лі, і Міхал Казі­мір Рыбань­ка звяр­нуў­ся ў Галоў­ны тры­бу­нал. Агін­скія выка­ры­сталі звы­чай­ную ў такіх умо­вах так­ты­ку — не з’явіліся на судо­вае паседжанне. Тым не менш вер­дыкт быў выне­се­ны на кары­с­ць Рад­зіві­ла, і ў студ­зені 1762 г. у Бялы­нічы пры­быў судо­вы выка­наў­ца Яцак Жыж­эм­скі, які паві­нен быў забяс­пе­чы­ць пера­да­чу маёнт­ка нова­му ўлас­ніку. Аднак эка­ном Фран­ці­шак Раб­чыц­кі папро­сту не пус­ціў яго ў маён­так, а Жыж­эм­скі па мяк­кас­ці харак­та­ра не здо­леў наста­я­ць на сваім. [37]
Не дача­каў­шы­ся закан­ч­эн­ня спра­вы, Рад­зівіл Рыбань­ка ў 1762 г. памёр. Бара­ць­бу за маён­так пра­цяг­нуў яго сын і пера­ем­нік на пасад­зе вілен­ска­га ваяво­ды Караль Станіслаў, вядо­мы па мянуш­цы «Пане Кахан­ку». Ён так­са­ма атры­маў у 1763 г. дэкр­эт тры­бу­на­ла на сваю кары­с­ць, аднак выка­нан­ню гэта­га дэкр­эта пераш­код­зі­ла бара­ць­ба маг­нац­кіх групо­вак у Рэчы Пас­палітай, у сувязі з якой Пане Кахан­ку выму­ша­ны быў у 1764 г. эмі­гры­ра­ва­ць за мяжу, дзе пра­вёў доў­гія 12 гадоў. Паса­да вілен­ска­га ваяво­ды даста­ла­ся тады 35-гадо­ва­му Міха­лу Казі­мі­ру Агінс­ка­му, які быў ула­даль­ні­кам Цяце­ры­на пас­ля свай­го дзе­да Казі­мі­ра Дамініка (памёр у 1733) і баць­кі Юза­фа (памёр у 1736). Што да Ігна­цыя Агін­ска­га, то ён атры­маў крыху паз­ней, у 1768 г., дру­гую па зна­ч­эн­ні пас­ля вілен­ска­га ваяво­ды дзяр­жаў­ную паса­ду — вілен­ска­га кашталяна.Усе ўла­даль­нікі маёнт­каў, далу­ча­ных да Расіі, павін­ны былі пры­нес­ці пры­ся­гу імпе­ра­тры­цы Ека­цярыне ІІ. Тым, хто адмаў­ляў­ся зра­бі­ць гэта, пагра­жа­ла кан­фіска­цыя ўла­дан­няў. Так, у пры­ват­на­сці, былі кан­фіс­ка­ва­ны вялікія пад­ня­проўскія маёнт­кі Кара­ля Стані­сла­ва Рад­зіві­ла — заця­та­га пра­ціўніка Расіі, які, нага­да­ем, тады зна­ход­зіў­ся ў эмі­гра­цыі. Не пажа­даў пры­нес­ці пры­ся­гу і ўла­даль­нік Цяце­ры­на Міхал Казі­мір Агін­скі, у выніку чаго стра­ціў лева­бяр­эж­ную част­ку гэта­га маёнт­ка (нага­да­ем, менавіта там яго абша­ры ахо­плі­валі част­ку Бялы­ніц­ка­га раё­на). Крыху паз­ней імпе­ра­тры­ца Ека­цяры­на пада­ра­ва­ла скан­фіс­ка­ва­ныя ў Агін­ска­га ўла­дан­ні кня­гіні Даш­ка­вай.
Што да Ігна­цыя і Але­ны Агін­скіх, то яны здаў­на мелі доб­рыя ста­сун­кі з расій­скім два­ром. Кня­гі­ня Але­на яшчэ да пад­зе­лу была зна­ё­ма з Ека­цяры­най і кары­ста­ла­ся вялікім уплы­вам пры яе два­ры. Так што праб­лем з пры­ся­гай і пацвер­джан­нем пра­ва на маёнт­кі ў Агін­скіх не было. Крыху паз­ней, у 1775 г., Ігна­цы памёр і яго жон­ка заста­ла­ся адзі­най ула­даль­ні­цай Бялы­ніч, якія неў­за­ба­ве пада­ра­ва­ла пля­мен­ніку свай­го мужа — Фран­ціш­ку Кса­ве­рыю Агінс­ка­му.
~ ж. — 1739 Але­на Агін­ская (каля 1700—1790)
Гісто­рыя свед­чы­ць, што сярод шлях­ця­нак было досы­ць фізіч­на моц­ных жан­чын, сярод якіх вылу­чалі­ся Хеле­на Агін­ская, дач­ка вілен­ска­га ваяво­ды Казі­мі­ра Агін­ска­га, і жон­ка Ігна­ція Агін­ска­га, што на вясел­лі сак­сон­ска­га прын­ца Фры­д­э­ры­ка ў 1719 г., у Дрэзд­эне, у 18-гадо­вым узрос­це, пра­д­э­ман­стра­ва­ла на спе­цы­яль­ным, зроб­ле­ным для ваен­най фізіч­най пад­рых­тоўкі жан­чын, кару­сель­ным стан­ку выдат­ныя “рыцар­скія” здоль­на­сці і атры­ма­ла за гэта ўзна­га­ро­ду.
50 Кази­меж Игна­тий Мар­ци­а­но­вич (?-после 1769)
В 1723 году часть Моло­деч­но, вме­сте с Гану­той, Бени­цей, Сели­щем, ста­но­вит­ся соб­ствен­но­стью ста­ро­сты мар­ков­ско­го, каз­на­чея литов­ско­го Кази­ми­ра Коте­ла, кото­рый в этом же году пере­да­ет Моло­деч­но, как при­да­ное за доче­рью Роза­ли­ей, Кази­ми­ру Игна­тию, сыну Мар­ци­а­на Миха­ла. В 1738 году супру­ги Огин­ские (в бра­ке детей не было) пере­да­ют име­ние Таде­ушу Фран­ти­ше­ку, млад­ше­му сыну Мар­ци­а­на Миха­ла.
51 Ста­ни­слав Юрий ?-1748.
В 1738 г. он, ста­ро­ста верж­бов­ский, был назна­чен каш­те­ля­ном Мсти­слав­ским, а с 1740 г.—старостой витеб­ским.
Малод­шая (брац­лаўская) галі­на
37 Игна­тий 25
38 Миха­ил.
В 1793 г. мар­ша­лок брац­лав­ский был назна­чен каш­те­ля­ном брац­лав­ским.

11 коле­но

Стар­эй­шая (кня­жац­кая) галі­на
57 Ян ?-1747 42
58.45. Миха­ил Кази­меж 1731-1800,
чаш­ник литов­ский (1744), писарь поль­ный литов­ский (1748), пол­ков­ник (1749), гене­рал-май­ор литов­ских войск, вое­во­да вилен­ский (1764), с 1768 по 1793 г. вели­кий гет­ман литов­ский. В 1771 г. он, коман­дуя поль­ски­ми вой­ска­ми под Сто­ло­ни­ча­ми, был наго­ло­ву раз­бит рус­ски­ми вой­ска­ми под коман­до­ва­ни­ем А. В. Суво­ро­ва и бежал за гра­ни­цу. Полу­чив про­ще­ние, воз­вра­тил­ся на роди­ну, где стро­ил фаб­ри­ки, истра­тил несколь­ко мил­ли­о­нов на соору­же­ние кана­ла, носив­ше­го его имя. Укра­сил город Сло­ним. Хоро­шо рисо­вал и играл на несколь­ких инстру­мен­тах. Знал тео­рию музы­ки и обла­дал ком­по­зи­тор­ским талан­том, напи­сал несколь­ко песен, отли­чав­ших­ся коло­ри­том наци­о­наль­ных мело­дий. В его сло­ним­ском двор­це нахо­ди­ли радуш­ный при­ем, а ино­гда и при­ют, арти­сты, пев­цы, худож­ни­ки 45
Миха­ил Кази­мир Огин­ский
Миха­ил Кази­мир Огин­ский (1728-31.05.1800) — госу­дар­ствен­ный дея­тель Речи Поспо­ли­той, ком­по­зи­тор, поэт, меце­нат. Пред­ста­ви­тель древ­не­го маг­нат­ско­го рода Огин­ских , при­няв­ших в XVII веке като­ли­че­ство. Зани­мал долж­но­сти: вели­ко­го литов­ско­го вино­чер­пия в 1744-1748 годах, поль­но­го литов­ско­го писа­ря и гене­рал-май­о­ра литов­ских войск в 1748-1764 годах, вое­во­ды вилен­ско­го в 1764-1768 годах, гет­ма­на вели­ко­го литов­ско­го в 1768-1793 годах.
Миха­ил Кази­мир Огин­ский родил­ся в Козель­ске в 1728 году в семье трок­ско­го вое­во­ды Таде­уша Юзе­фа и кня­ги­ни Анны из рода Виш­не­вец­ких. Его баб­кой по отцу была Эле­о­но­ра, жена вилен­ско­го вое­во­ды, рож­ден­ная Вой­на, а по мате­ри — Ека­те­ри­на Доль­ская, пер­вая жена вели­ко­го гет­ма­на литов­ско­го Миха­и­ла Сер­ва­тия Виш­не­вец­ко­го. Таким обра­зом М.К. Огин­ский был из «рус­ско­го» рода как по муж­ской, так и по жен­ской лини­ям. Несмот­ря на то, что семья Огин­ских была кня­же­ско­го про­ис­хож­де­ния, соглас­но зако­нам Речи Поспо­ли­той до кон­ца XVIII сто­ле­тия она этим титу­лом не поль­зо­ва­лась. Зато гет­ман Огин­ский , как и боль­шин­ство тогдаш­них маг­на­тов, в слу­жеб­ной пере­пис­ке на фран­цуз­ском язы­ке поль­зо­вал­ся титу­лом гра­фа.
В дет­стве Огин­ский вос­пи­ты­вал­ся вме­сте с шестью сво­и­ми сест­ра­ми, что, опре­де­лен­но, нало­жи­ло отпе­ча­ток на его харак­тер: осо­бое вни­ма­ние к сво­е­му внеш­не­му виду.
Миха­ил Кази­мир Огин­ский сво­е­го отца, при­вер­жен­ца сак­сон­ских коро­лей, поте­рял рано. Сна­ча­ла он нахо­дил­ся под опе­кой сво­е­го деда по мате­рин­ской линии, а после его смер­ти (1744 г.) под при­смот­ром витеб­ско­го вое­во­ды Мар­ти­а­на Огин­ско­го , но толь­ко сле­ду­ю­щий его опе­кун, назна­чен­ный с согла­сия коро­ля, князь-канц­лер Миха­ил Чарто­рыс­кий, занял­ся осно­ва­тель­ным вос­пи­та­ни­ем и обра­зо­ва­ни­ем юно­ши.
С юно­сти Огин­ский изу­чал музы­ку и изоб­ра­зи­тель­ное искус­ство. Был хоро­шим живо­пис­цем-люби­те­лем и осо­бен­но музы­кан­том. Играл на скрип­ке (учил­ся у Джо­ван­ни Бат­ти­ста Виот­ти), арфе, кла­ви­кор­де и клар­не­те. Одна­ко семья Чарто­рыс­ких воз­ла­га­ла на сво­е­го вос­пи­тан­ни­ка дру­гие надеж­ды: поли­ти­че­скую и воен­ную карье­ру.
В очень моло­дом воз­расте Миха­ил Кази­мир Огин­ский высту­пил на аре­ну обще­ствен­ной жиз­ни: 18 сен­тяб­ря 1744 года он полу­чил долж­ность вели­ко­го литов­ско­го вино­чер­пия, 20 июня 1748 года был назна­чен поль­ным литов­ским писа­рем, 20 сен­тяб­ря 1748 года полу­чил зва­ние гене­рал-май­о­ра литов­ских войск. В том же 1748 году впер­вые стал депу­та­том сей­ма и полу­чил пер­вые корон­ные поме­стья. На моло­дые годы Огин­ско­го при­хо­дят­ся так­же пер­вые кон­так­ты с масо­на­ми и тай­ны­ми сою­за­ми. Как раз в это вре­мя он стал чле­ном ложи в Лук­ле.
В 1753-1761 годах Огин­ский путе­ше­ство­вал по Евро­пе, был в Бер­лине, Дрез­дене, Вене, Пари­же. В 1757 году во вре­мя похо­да гер­цо­га Орле­ан­ско­го Огин­ский стал его адъ­ютан­том.
18 октяб­ря 1761 года Миха­ил Кази­мир Огин­ский заклю­чил брак с доче­рью кня­зя-канц­ле­ра Чарто­рыс­ко­го, Алек­сан­дрой, тре­тьей женой под­канц­ле­ра литов­ско­го Миха­и­ла Анто­на Сапе­ги (умер 12 октяб­ря 1760 года).
Самой цен­ной частью при­да­но­го Алек­сан­дры Сапе­ги, кото­рую она при­нес­ла сво­е­му вто­ро­му мужу Миха­и­лу Кази­ми­ру Огин­ско­му , была Сло­ним­ская эко­но­мия (где с 1761 он был ста­ро­стой). Это госу­дар­ствен­ное име­ние было одним из мно­го­чис­лен­ных, кото­рые при­над­ле­жа­ли Миха­и­лу Анто­ну Сапе­ге. Но брак, заклю­чен­ный меж­ду Алек­сан­дрой Сапе­гой и Миха­и­лом Огин­ским , ока­зал­ся не очень счаст­ли­вым. Без­дет­ные Огин­ские жили пре­иму­ще­ствен­но врозь: каж­дый сво­ей соб­ствен­ной жиз­нью, встре­ча­лись изред­ка. Алек­сандра Огин­ская име­ла рези­ден­цию в Седль­це, а Миха­ил Огин­ский — в Сло­ни­ме, где каж­дый созда­вал свою худо­же­ствен­ную сре­ду.
После сва­дьбы око­ло года М.К. Огин­ский про­жил в Петер­бур­ге, где от импе­ра­три­цы Ека­те­ри­ны II полу­чил орден Андрея Пер­во­зван­но­го и был одним из ее кан­ди­да­тов на поль­ский трон. При петер­бург­ском дво­ре Огин­ский стре­мил­ся стать любов­ни­ком цари­цы. У него про­ис­хо­ди­ли даже встре­чи с Ека­те­ри­ной II, кото­рая сна­ча­ла к нему отно­си­лась доб­ро­же­ла­тель­но, но, в кон­це кон­цов, через «кро­вать» импе­ра­три­цы Огин­ский ниче­го не добил­ся (поль­ским коро­лем был избран Ста­ни­слав Август Поня­тов­ский), более того вызвал к себе нена­висть.
В 1764 году Миха­ил Кази­мир Огин­ский полу­чил титул вилен­ско­го вое­во­ды и ряд име­ний. По ини­ци­а­ти­ве и на сред­ства Огин­ско­го в 1767-1783 годах была осу­ществ­ле­на про­клад­ка через полес­ские боло­та двух дорог-трак­тов (Пинск-Сло­ним, Пинск-Волынь) и зна­ме­ни­то­го кана­ла, кото­рый соеди­нил бас­сей­ны Бал­тий­ско­го и Чер­но­го морей. Канал стал для все­го Поле­сья пово­дом для гор­до­сти и фак­то­ром эко­но­ми­че­ско­го роста. Про­тя­жен­ность кана­ла Огин­ско­го соста­ви­ла 47 км (вме­сте с Выго­но­щан­ским озе­ром 54 км) /большой канал/, кото­рый соеди­нил Щару (при­ток Нема­на) с Ясель­дой (при­ток При­пя­ти), а в пре­де­лах горо­да Сло­ни­ма выров­нял рукав Щары /малый канал/. Стро­и­тель­ные рабо­ты на кана­ле велись так­же с 1799 по 1804 годы. Воз­ве­ден­ный канал имел 10 шлю­зов и состав­лял часть Дне­про-Неман­ско­го вод­но­го пути. С 1804 года по кана­лу было откры­то судо­ход­ство. По нему пре­иму­ще­ствен­но сплав­ля­ли лес, пере­во­зи­ли так­же зер­но, сырье для ману­фак­тур и про­чие гру­зы. Во вре­мя пер­вой миро­вой вой­ны (1914-1918 гг.) и совет­ско-поль­ской вой­ны (1920 г.) канал ока­зал­ся в зоне актив­ных воен­ных дей­ствий, что при­ве­ло к раз­ру­ше­нию его гид­ро­тех­ни­че­ских соору­же­ний. В 1928 году канал был вос­ста­нов­лен. До 1941 года он исполь­зо­вал­ся для лесо­спла­ва, эпи­зо­ди­че­ски — для судо­ход­ства. 13 сен­тяб­ря 1942 года на кана­ле про­изо­шел Огин­ский бой, шлю­зы и пла­ти­ны были повре­жде­ны либо раз­ру­ше­ны. Попыт­ки вос­ста­нов­ле­ния в после­во­ен­ное вре­мя не име­ли успе­ха, в резуль­та­те рус­ло обме­ле­ло и ста­ло зарас­тать, канал поте­рял хозяй­ствен­ное зна­че­ние.
29 фев­ра­ля 1768 года М.К. Огин­ский полу­чил була­ву вели­ко­го гет­ма­на Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го. В 1771 году он пере­шел на сто­ро­ну Бар­ской кон­фе­де­ра­ции (кото­рая высту­па­ла как оппо­зи­ция поль­ско­му коро­лю Ста­ни­сла­ву Авгу­сту Поня­тов­ско­му и Рос­сии), а 7 сен­тяб­ря 1771 года напал на рус­ские вой­ска и раз­бил их под Без­де­жем. Неожи­дан­ный успех вскру­жил Огин­ско­му голо­ву настоль­ко, что он забыл о вся­кой осто­рож­но­сти: в ночь с 22 на 23 сен­тяб­ря 1771 года был окру­жен, и его трех­ты­сяч­ная армия была поно­стью раз­би­та под Сто­ло­ви­ча­ми (теперь Бара­но­вич­ский рай­он Брест­ской обла­сти) вой­ска­ми А.В. Суво­ро­ва, после чего Огин­ский эми­гри­ро­вал, а его име­ния в Рос­сии были кон­фис­ко­ва­ны.
На рубе­же 1774-1775 годов гет­ман вер­нул­ся в Речь Поспо­ли­тую, где не без труд­но­стей при­нял коман­до­ва­ние над вой­ска­ми и занял­ся уре­гу­ли­ро­ва­ни­ем сво­их финан­со­вых дел.
Пре­бы­ва­ние в Пари­же и недо­ста­ток денег заста­ви­ли Огин­ско­го в 1774 году про­дать под­вар­шав­ское име­ние Небо­ров сво­ей пле­мян­ни­це кня­гине Гелене Рад­зи­вилл, врож­ден­ной Пшез­дет­ской, и ее мужу. Эта вели­ко­леп­ная усадь­ба, осно­ван­ная в XVII веке, была при­об­ре­те­на Огин­ским вме­сте с боль­шим зам­ком в 1766 году. Имен­но она долж­на была стать глав­ной рези­ден­ци­ей гет­ма­на. Миха­ил Кази­мир Огин­ский вло­жил в ее вос­ста­нов­ле­ние, отдел­ку и пар­ки зна­чи­тель­ные сред­ства, но, к сожа­ле­нию, бес­по­лез­но для себя. И толь­ко тогда он решил пере­не­сти свое посто­ян­ное жили­ще, свою худо­же­ствен­ную сре­ду на бело­рус­ское Поле­сье — в Сло­ним.
Полу­чив амни­стию и сек­ве­ст­ро­ван­ные име­ния, в 1775 году он воз­вра­тил­ся в Сло­ним. Это была невос­пол­ни­мая поте­ря для Поль­ши и куль­тур­ное при­об­ре­те­ние для Бело­рус­сии, так как с это­го момен­та на про­тя­же­нии два­дца­ти лет Сло­ним с его капел­лой и теат­ром ста­но­вит­ся «Полес­ски­ми Афи­на­ми».
Что­бы иметь пол­ную сво­бо­ду дей­ствий, Огин­ско­му необ­хо­ди­мо было лик­ви­ди­ро­вать маги­страт­ское само­управ­ле­ние. И, воз­мож­но, по его хода­тай­ству в 1776 году реше­ни­ем сей­ма Сло­ним был лишен само­управ­ле­ния по Маг­де­бург­ско­му пра­ву (воз­вра­ще­но 3 мая 1791 года).
После чего в руки Огин­ско­го пере­шла прак­ти­че­ски неогра­ни­чен­ная власть в ста­ро­стве и горо­де. Он мог исполь­зо­вать по сво­е­му жела­нию весь потен­ци­ал края: чело­ве­че­ские и мате­ри­аль­ные ресур­сы.
27 декаб­ря 1781 года на общем собра­нии пред­ста­ви­те­лей масон­ских лож, кото­рое было посвя­ще­но стре­ми­тель­но­му рас­про­стра­не­нию это­го дви­же­ния в восточ­ных про­вин­ци­ях, Миха­ил Кази­мир Огин­ский был избран «упол­но­мо­чен­ным вели­ким масте­ром про­вин­ции Лит­ва». Намест­ни­ком Лит­вы он был утвер­жден и на выбо­рах 1788 года.
В сре­дине 1782 года М.К. Огин­ский нахо­дил­ся в Ахене (Гер­ма­ния), а в кон­це года — в Брюс­се­ле (Бель­гия), потом доволь­но дол­гое вре­мя, до сре­ди­ны 1785 года — в Гол­лан­дии — Амстер­да­ме и Гаа­ге. Тогда же он позна­ко­мил­ся с Англи­ей, где пре­бы­вал до мая 1786 года.
Из путе­ше­ствия гет­ман вер­нул­ся пре­дан­ный англий­ской куль­ту­ре и обы­ча­ям, кото­ры­ми в то вре­мя увлек­ся весь кон­ти­нент. К это­му вре­ме­ни отно­сит­ся раз­ви­тие фаян­со­вой фаб­ри­ки в Теле­ха­нах, ков­ро­во­го и гобе­ле­но­во­го про­из­вод­ства в Сло­ни­ме.
В 1790 году М.К. Огин­ский побы­вал в штаб-квар­ти­ре в Прус­сии и Ниж­ней Силе­зии с надеж­дой, что у него полу­чит­ся так раз­вя­зать евро­пей­ские кон­флик­ты, что­бы улуч­шить поло­же­ние Речи Поспо­ли­той.
Рос­кош­ный стиль жиз­ни, чрез­вы­чай­но доро­гое содер­жа­ние дво­ра в Сло­ни­ме с его боль­шим оркест­ром и опер­ным теат­ром, мно­го­чис­лен­ные куль­тур­ные ини­ци­а­ти­вы, про­клад­ка кана­ла и дорог-трак­тов даже такое круп­ное состо­я­ние, кото­рым вла­дел Огин­ский , долж­ны были при­ве­сти к разо­ре­нию. Поэто­му в 1791 году почти все свои име­ния ста­рый гет­ман про­дал пле­мян­ни­ку — даль­не­му род­ствен­ни­ку Миха­и­лу Клео­фа­су Огин­ско­му (они про­ис­хо­ди­ли из двух раз­ных линий рода, общий пре­док их Саму­эль Лев, жил в пер­вой поло­вине XVII века, умер в 1657 году), с усло­ви­ем, что тот запла­тит за него более 8 мил­ли­о­нов дол­га. Иму­ще­ство гет­ма­на оце­ни­ва­лось в 14 мил­ли­о­нов, про­даж­ная же цена была опре­де­ле­на в 12 мил­ли­о­нов 250 тысяч зло­тых. Поэто­му после выче­та дол­гов Миха­ил Клео­фас Огин­ский дол­жен был упла­тить гет­ма­ну 4 мил­ли­о­на 250 тысяч зло­тых ассиг­на­ци­я­ми.
В 1791 году Миха­ил Кази­мир Огин­ский нахо­дил­ся в Бер­лине, а затем в Гол­лан­дии, отку­да выслал поль­ско­му коро­лю Ста­ни­сла­ву Авгу­сту, при­об­ре­тен­ную в Амстер­да­ме, цен­ную кар­ти­ну из сво­ей гале­реи — зна­ме­ни­то­го «Лисов­щи­ка» («Поль­ско­го кон­ни­ка») Рем­бранд­та (сего­дня эта кар­ти­на нахо­дит­ся в одной из кол­лек­ций в Нью-Йор­ке). За кар­ти­ну гет­ман полу­чил из коро­лев­ской оран­же­реи апель­си­но­вые сажен­цы для сло­ним­ской оран­же­реи.
С сен­тяб­ря 1791 года Огин­ский сно­ва в Сло­ни­ме. По прось­бе Воен­ной комис­сии он при­ни­ма­ет уча­стие в манев­рах на Укра­ине, где отда­ет вни­ма­ние исклю­чи­тель­но воен­но­му оркест­ру, а в похо­де 1792 года коман­ду­ет вой­ска­ми Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го и сво­им пол­ком.
6 июля 1793 года Миха­ил Кази­мир Огин­ский сло­жил с себя гет­ман­ские пол­но­мо­чия в поль­зу Миха­и­ла Клео­фа­са Огин­ско­го .
В 1792-1793 годах закон­чил­ся «сло­ним­ский пери­од» в дея­тель­но­сти Миха­и­ла Кази­ми­ра Огин­ско­го , посколь­ку в 1793 году Ека­те­ри­на II кон­фис­ко­ва­ла у него Сло­ним, кото­рый назна­чи­ла как рези­ден­цию для губерн­ских вла­стей, хотя поз­же импе­ра­тор Павел I это реше­ние отме­нил.
Во вре­мя вос­ста­ния под руко­вод­ством Таде­уша Костюш­ки (1794 год) Огин­ский нахо­дил­ся в Виль­но. Будучи тяже­ло боль­ным, он по-преж­не­му окру­жал себя музы­кан­та­ми, его дру­гом стал Йозеф Гайдн.
В 1795 году Миха­ил Кази­мир Огин­ский при­нес при­ся­гу Ека­те­рине II. Послед­ние годы сво­ей жиз­ни он про­вел в Гале­но­ве — сво­ей рези­ден­ции под Вар­ша­вой, хотя вре­ме­на­ми задер­жи­вал­ся в ста­ро­мод­ном и неудоб­ном вар­шав­ском двор­це на ули­це Шор­ной, кото­рый полу­чил в наслед­ство от сво­ей тет­ки Анны Огин­ской . В Бело­рус­сию и Лит­ву Огин­ский боль­ше нико­гда не воз­вра­щал­ся.
28 авгу­ста 1798 года в при­сут­ствии мужа умер­ла Алек­сандра Огин­ская , так и не сыг­рав зна­чи­тель­ной роли в его жиз­ни, а 31 мая 1800 года в Вар­ша­ве умер и сам Миха­ил Кази­мир Огин­ский . Слу­ги уста­но­ви­ли ему памят­ник с пат­ри­о­ти­че­ской над­пи­сью, кото­рая сви­де­тель­ству­ет об их сер­деч­ном отно­ше­нии к покой­но­му: «Миха­и­лу Кази­ми­ру Огин­ско­му , кня­зю из Козель­ска, вели­ко­му гет­ма­ну Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го, кото­рый за оте­че­ство сра­жал­ся, мно­го за него вытер­пел и все­гда ему вер­но слу­жил. Память почте­ния, скор­би и при­зна­тель­но­сти этим воз­да­ли слу­ги сво­е­му пану. Жил лет 72, умер в 1800».
Сло­ним­ский театр Огин­ско­го — при­двор­ная теат­раль­ная труп­па гет­ма­на вели­ко­го литов­ско­го Миха­и­ла Кази­ми­ра Огин­ско­го . Осно­ван в 1770 году, пре­кра­тил дея­тель­ность после 1791 года. В теат­ре рабо­та­ли про­фес­си­о­наль­ные ита­льян­ские, немец­кие, поль­ские пев­цы, кре­пост­ной хор и балет. Балет­ная труп­па под­го­тав­ли­ва­лась в Сло­ним­ской балет­ной шко­ле. Пред­став­ле­ния сопро­вож­да­ла Сло­ним­ская капел­ла Огин­ско­го . При теат­ре дей­ство­ва­ла так­же музы­каль­ная шко­ла.
Репер­ту­ар теат­ра состо­ял из бале­тов, в том чис­ле «Коро­лев­ский балет», «Балет мель­ни­ков», «Дикий балет», «Дизер­тир» (1784) (послед­ние два пока­за­ны в 1790-1791 годах на гастро­лях в горо­де Дуб­но на Укра­ине), опер таких ком­по­зи­то­ров, как Дж. Паи­зи­ел­ло, Э. Р. Дуни, А.Э.М. Гре­три, П.А. Мон­си­ньи, Н. Йом­мел­ли, А. Саки­ни, П.А. Гуль­вель­ми, К.В. Глю­ка, Дж. Таэс­ки («Теле­мак», 1780 г.) и дру­гих, а так­же Огин­ско­го («Изме­нен­ный фило­соф», 1771 г.; «Поло­же­ние сосло­вий», 1781(4) г.; «Силы све­та», 1781(4) г.; «Ели­сей­ские поля», 1788 г.), тра­ге­дий Валь­те­ра («Аль­зи­ра», 1780 г., 1783 г.; «Марья­на», 1786 г.), про­из­ве­де­ний Ф.Д. Князь­ни­на («Цыгане», 1786 г.; «Мать спар­тан­ка», 1971 г.) и дру­гих.
Соглас­но «Инвен­тар­но­му спис­ку инстру­мен­тов и музы­каль­ных бумаг», состав­лен­но­му в 1801 году, собра­ние нот про­из­ве­де­ний, кото­рые испол­ня­лись на раз­лич­ных сце­нах теат­ра Огин­ско­го , вклю­ча­ло 60 опер, 18 бале­тов, 3 музы­каль­ные коме­дии, 253 сим­фо­нии и более 460 дру­гих музы­каль­ных про­из­ве­де­ний (ора­то­рии, арии, музы­ка для дивер­тис­мен­тов, отдель­ных тан­цев и про­чее). Сре­ди испол­ни­те­лей выде­ля­лись дочь «мэт­ра игры на кла­ви­кор­де» Д. Гра­бен­бау­э­ра, Г. Давиа, П. Дроз­дов­ская, Лесе­ви­чев­на, Коноп­ков­на, Кинт­нер, Гер­ман, Пленц, Мар­тин­ке­вич­на, Шуц­кая, Михай­лов­ская, Цель­нер; соли­сты Янский и М. Лаза­ри­ни. Фили­а­лы теат­ра рабо­та­ли так­же в Седль­це (Поль­ша) и Теле­ха­нах (Ива­це­вич­ский рай­он Брест­ской обла­сти).
В 1771 году на кана­ле Огин­ско­го функ­ци­о­ни­ро­вал «пла­ву­чий театр» на баржах, кото­рый пред­на­зна­чал­ся для поста­нов­ки летом теат­раль­ных спек­так­лей. В 1777-1788 годах по про­ек­ту извест­но­го ита­льян­ско­го архи­тек­то­ра и деко­ра­то­ра Ино­чен­ца Мора­и­но вбли­зи двор­ца на бере­гу мало­го кана­ла Огин­ско­го (выров­нен­но­го рука­ва реки Щары) на месте теат­раль­но­го поме­ще­ния, постро­ен­но­го ранее Сапе­гой, был воз­ве­ден в сти­ле барок­ко опер­ный театр — «Дом опе­ры» /»Опернхауз»/ (раз­ру­шен после 1804 года).
Театр пред­став­лял собой камен­ное двух­этаж­ное покры­тое чере­пи­цей зда­ние на перед­нем фаса­де кото­ро­го рас­по­ла­га­лись боль­шие дву­створ­ча­тые стек­лян­ные две­ри. В теат­ре име­лись двухъ­ярус­ные ложи, в каж­дой из кото­рых был кра­си­вый пар­кет­ный пол и камин. Осо­бен­но выде­ля­лась бога­то укра­шен­ная кар­ту­шем с гер­бом монар­ха коро­лев­ская ложа. Освет­ля­лось зда­ние рос­кош­ной хру­сталь­ной люст­рой, а так же мно­го­чис­лен­ны­ми рас­по­ло­жен­ны­ми око­ло стен лам­па­ми и настен­ны­ми све­тиль­ни­ка­ми. Для укра­ше­ния теат­ра слу­жи­ли, нахо­див­ши­е­ся в фойе, четы­ре але­баст­ро­вые фигу­ры.
Боль­шая сце­на теат­ра была при­спо­соб­ле­на для пока­за самых слож­ных спек­так­лей, опер­ных и балет­ных поста­но­вок, с выхо­дом боль­шо­го коли­че­ства пев­цов и ста­ти­стов, теат­ра­ли­зо­ван­ных кон­ных бата­лий и вод­ных фее­рий. Сце­на была раз­де­ле­на на две поло­ви­ны: перед­няя ее часть пред­на­зна­ча­лась для игры акте­ров, а зад­няя слу­жи­ла для пока­за сцен на лод­ках. В этом слу­чае часть сце­ны через систе­му труб запол­ня­лась водой из сосед­не­го выше рас­по­ло­жен­но­го ста­ва (пру­да). Когда же вода была не нуж­на, а по ходу дей­ствия пье­сы име­ла место какая-либо бит­ва или марш войск, то эта часть сце­ны закры­ва­лась тол­сты­ми щита­ми, а с тыль­ной ее сто­ро­ны откры­ва­лись огром­ные воро­та, через кото­рые вры­ва­лись всад­ни­ки. Тех­ни­че­ские воз­мож­но­сти поз­во­ля­ли пока­зать так­же и два фон­та­на, кото­рые начи­на­ли бить на сцене, осве­ща­ясь бен­галь­ски­ми огня­ми (при теат­ре рабо­тал пиро­тех­ник — «мастер по фей­ер­вер­кам» Т.Г. Вак­с­мунт).
Кро­ме зри­тель­но­го зала почти на тыся­чу мест, име­лись дру­гие поме­ще­ния. Для испол­не­ния высо­ко­ху­до­же­ствен­ных про­из­ве­де­ний и вопло­ще­ния тех­ни­че­ских нов­шеств при­гла­ша­лись извест­ные масте­ра из-за гра­ни­цы. Адми­ни­стра­то­ром при­двор­но­го теат­ра и капел­лы был гене­рал-адъ­ютант литов­ских войск Ста­ни­слав Вай­ни­ло­вич, кото­рый с 1776 по 1792 годы нахо­дил­ся на служ­бе у гет­ма­на Огин­ско­го . Деко­ра­ции для теат­ра созда­ва­ли И. Мора­и­на и теат­раль­ный маши­нист Жан Бои (Ян Бой). Сре­ди дру­гих худож­ни­ков теат­ра: К. Ата­сель­ский, А. Штров­бл (1776-1778 гг.), И. Регер (1776-1778 гг.), Й. Русте­мас (1788-1790 гг.), А.С. Дом­бров­ский, кре­пост­ные масте­ра-деко­ра­то­ры Миха­ил, Нико­лай, Янок и др.
Сло­ним­ская капел­ла Огин­ско­го — при­двор­ный хор с оркест­ром гет­ма­на вели­ко­го литов­ско­го Миха­и­ла Кази­ми­ра Огин­ско­го . Суще­ство­ва­ла в 1765-1793 годах. Обслу­жи­ва­ла пока­зы Сло­ним­ско­го теат­ра Огин­ско­го , балы, костель­ные служ­бы, совер­ша­ла кон­церт­ные поезд­ки (напри­мер, выезд капел­лы в Шклов в 1780 году). Опре­де­ля­лась высо­ким про­фес­си­о­наль­ным уров­нем аркест­ра, свое­об­раз­ным испол­ни­тель­ским сти­лем. Музы­каль­ные инстру­мен­ты кол­лек­ти­ва счи­та­лись одни­ми из луч­ших в Евро­пе, их общее коли­че­ство состав­ля­ло, как мини­мум, 106 еди­ниц (в том чис­ле 21 скрип­ка, 13 клар­не­тов, 4 габоя и др.).
В 1765 году под руко­вод­ством капель­мей­сте­ра Майз­не­ра (Майс­не­ра) была орга­ни­зо­ва­на музы­каль­ная тру­па, состо­яв­шая из 12 чело­век. С 1776 года капел­ла име­ла боль­шой ансамбль инстру­мен­та­ли­стов и вока­ли­стов (53 чело­ве­ка) во гла­ве с дири­же­ра­ми Ю. Пау­ли, А. Дане­зи. Сре­ди музы­кан­тов были: 24 кре­пост­ные (напри­мер, Рай­ский, кре­пост­ной Рад­зи­вил­лов, рабо­тал в Сло­ни­ме в 1775-1780 годах и счи­тал­ся одним из наи­бо­лее талант­ли­вых участ­ни­ков капел­лы) и ино­стран­ных (немец­кие, чеш­ские и ита­льян­ские пев­цы, инстру­мен­та­ли­сты и дири­же­ры (сре­ди кото­рых К. Чапри­а­ни). Рас­цвет дея­тель­но­сти капел­лы при­хо­дит­ся на 1780 год. С пер­вой поло­ви­ны 1780-ых годов начи­на­ет­ся ее упа­док: сокра­тил­ся состав — мно­гие ино­стран­ные музы­кан­ты пере­шли в Несвиж­скую капел­лу Рад­зи­вил­лов. Уже в 1785 году ансамбль состо­ял из 26 инстру­мен­та­ли­стов и вока­ли­стов. Вре­мен­ный подъ­ем капел­ла и театр пере­жи­ли в кон­це 1780 — нача­ле 1790-ых годов, одна­ко в 1792 году в аркест­ре оста­лось все­го 12 музы­кан­тов и он уже не состав­лял худо­же­ствен­но­го цело­го, а в 1793 году капел­ла пре­кра­ти­ла свое суще­ство­ва­ние.
Сло­ним­ская музы­каль­ная шко­ла дей­ство­ва­ла в 1770-1780-ых годах при Сло­ним­ском теат­ре Огин­ско­го . В шко­ле обу­ча­лись маль­чи­ки и девоч­ки, в том чис­ле кре­пост­ные, с целью под­го­тов­ки пев­цов и музы­кан­тов для теат­ра и сло­ним­ской капел­лы Огин­ско­го .
Сло­ним­ская балет­ная шко­ла дей­ство­ва­ла при Сло­ним­ском теат­ре Огин­ско­го . С 1777 года суще­ство­вал неболь­шой балет­ный ансамбль (8 чело­век), под­го­тов­лен­ный балет­май­сте­ром Ноаком. В 1781 году под его руко­вод­ствам уком­плек­то­ва­на шко­ла (в 1785 году — 18 уче­ни­ков, после 1790 года боль­ше). Сна­ча­ла сре­ди уче­ни­ков пре­об­ла­да­ли дети при­двор­ных музы­кан­тов, поз­же — кре­пост­ных кре­стьян. Уче­ни­ков кро­ме тан­цев учи­ли так­же чте­нию и пись­му. Рас­цвет шко­лы и под­го­тов­лен­ной ею труп­пы свя­зан с дея­тель­но­стью балет­май­сте­ра и ком­по­зи­то­ра Ф. Мари­ни (око­ло 1781-1788 годов), балет­мей­сте­ров мужа и жены Эке­ров, а так­же поль­ско­го тан­цов­щи­ка, соли­ста, балет­мей­сте­ра и педа­го­га сло­ним­ско­го бале­та Ф. Шлян­цов­ско­го (рабо­тал в 1785-1792 годах). В 1788 году четы­ре вос­пи­тан­ни­ка высту­па­ли в Вар­ша­ве в бале­те «Рыба­ки». В сезон 1790-1791 годов груп­па (при­бли­зи­тель­но 20 чело­век) пока­за­ла 4 спек­так­ля на гастро­лях в горо­де Дуб­но (Укра­и­на). Сло­ним­ский балет успеш­но кон­ку­ри­ро­вал с коро­лев­ским бале­том в Вар­ша­ве. С 1792 года шко­ла и балет­ная труп­па была пере­ве­де­на в местеч­ко Теле­ха­ны (теперь Ива­це­вич­ский рай­он Брест­ской обла­сти), а в 1800 году после смер­ти гет­ма­на закры­та.
Асноў­ная ж част­ка маёнт­ка Смілавічы пас­ля смер­ці Мар­цы­бе­лы ў 1760 г. адыш­ла да кня­зя Міха­ла Казі­мі­ра Агін­ска­га (1728 — 1800), які быў сынам яе бра­та Юза­фа, троц­ка­га ваяво­ды. Міхал Казі­мір быў адным з най­больш прык­мет­ных дзе­я­чоў дру­гой пало­вы XVIII ста­годдзя. З 1764 па 1768 г. ён зай­маў паса­ду вілен­ска­га ваяво­ды, потым да 1793 г. быў канц­ле­рам ВКЛ і адна­ча­со­ва гет­ма­нам. Гэта быў час, калі Рэч Пас­палітая разам з Вялікім княст­вам Літоўскім, ува­х­од­зячым у яе склад, няў­моль­на хіліла­ся да заня­па­ду. На тэры­то­рыі дзяр­жа­вы амаль увесь час зна­ход­зілі­ся замеж­ныя вой­скі — расій­скія, прус­кія, аўст­рый­скія. У выніку пер­ша­га пад­зе­лу Рэчы Пас­палітай у 1772 г. ад яе былі адар­ва­ны вялікія тэры­то­рыі, у тым ліку Віцебш­чы­на і Магілёўш­чы­на, дзе зна­ход­зіла­ся знач­ная част­ка маёнт­каў Міха­ла Агін­ска­га. Яго маё­мас­ныя спра­вы, і без таго заблы­та­ныя, уск­лад­нілі­ся яшчэ больш. У 1791 г. князь Агін­скі пра­даў маён­так Смілавічы шлях­ці­чу Стані­сла­ву Манюш­ку, які папяр­эдне пра­ца­ваў у яго ака­но­мам гэта­га маёнт­ка. Адна­ча­со­ва ён пра­даў і Дуко­ру было­му ака­но­му Аштор­пу.
Авгу­ста Таде­ушов­на
муж — каш­те­лян трок­ский Кон­стан­ты Людвик Плятер(1722—1778)
княж­на Гено­ве­фа Огин­ская
Brzostowska Genowefa z Ogińskich, kasztelanowa połocka, była córką Józefa Tadeusza, wojewody trockiego (zm. w grudniu 1736) i Anny z Wiśniowieckich, hetmanówny w. litewskiej. Urodzona ok. r. 1725, odebrała w domu w otoczeniu 4 sióstr przeciętne, sądząc z późniejszych listów, wychowanie, nie okazywała też wybitniejszej indywidualności politycznej w pierwszym okresie życia, po ślubie (25 II 1743) z Adamem B-im, starostą daugowskim, (od r. 1758 kaszt. połockim), z którym przesiadywała w Daugach (na Litwie) czy w Białozorce (na Wołyniu), wychowując czterech synów: Aleksandra, Jana, Michała i Ksawerego. 3 V 1749 r. otrzymała od Marii Teresy odznakę Krzyża gwiaździstego. Oboje B-cy skłaniali się ku partii dworsko-radziwiłłowskiej. Dopiero kiedy kasztelan zbliżył się z Adamem Krasińskim (1763), ona też uległa urokowi mądrego biskupa-patrioty, i to tak dalece, że zapałała doń głęboką namiętną miłością. Odegrała ważną rolę jako posłanka Krasińskiego i konfederatów barskich w Dreźnie 1770–1772. Zdobywszy całkowite zaufanie elektorowej wdowy, Marii Antonii Walpurgis, wpływała na politykę saską, zwalczana przez ministra Sackena oraz dyplomatów rosyjskich i angielskich, a popierana przez francuskich, którzy z nią razem inspirowali M. Antonię, a pośrednio elektora Fryderyka Augusta w duchu polityki Krasińskiego: chciano wprowadzić na tron polski Sasa, ale koniecznie wbrew Rosji, przy poparciu Barzan, a bez ostrej walki z Czartoryskimi. B. mieszkała w domu Fr. Ponceta, wolnomularza i powiernika elektorowej. Przeceniając swe znaczenie, pisywała górnym stylem do takich nawet powag, jak kanclerz Kaunitz. Porażkę brata, Michała Ogińskiego, pod Stołowiczami odczuła boleśnie jako klęskę narodową i hańbę rodzinną (1771); jednak, mimo ciężkich cierpień duchowych i fizycznych (podagra), nie chciała opuszczać beznadziejnej placówki. W r. 1772 udała się z powrotem do Polski z wielkim żalem, »dogadzając w tym szczególnie woli męża, mieszkającego w Byczynie na Śląsku Pruskim, który, narzekając zawsze, że dla jej intryg nieszczęśliwy, pozbawił ją środków na mieszkanie w Saksonii«. Musiała wtedy prosić o łaskę Katarzynę II, co zresztą uczyniła z godnością. Wnet po rozbiorze widzimy ją znów w Dreźnie (1775) jako zapaloną zwolenniczkę »Castriotta«, tj. Stefana Zannowicza, dalmackiego awanturnika i duchowidza, który, udając pretendenta do tronu albańskiego i potomka Skanderbega, mistyfikował śmietankę dworską w Dreźnie i Berlinie, w tej liczbie następcę tronu pruskiego Fryderyka Wilhelma. Z Berlina w r. 1776 B. tajemniczo polecała oszusta K. Radziwiłłowi, Ogińskiemu i Stan. Augustowi, z którego polityką już przedtem pogodziła się zupełnie: tak przyłożyła ona ręki do wytworzenia w pewnych kołach magnackich orientacji pruskiej, która zapanuje na sejmie czteroletnim. Około tego czasu B-a wróciła na Litwę i osiadła na wsi, wyleczona z dawnych ambicji, przywiązana do rodziny, czego dowiodła, gdy w r. 1779 wstawiała się do Radziwiłłów za ich bankrutującym dłużnikiem a swoim szwagrem, Michałem B-im, wmawiając, jakoby ten prześladowca księcia Panie Kochanku w r. 1764 »to dopełniać musiał, od czego w sercu swym czuł wstręt gwałtowny«. Umarła, o ile wiadomo, w r. 1792. W pamięci Kurlandczyka K. H. Heykinga zapisała się jako »hic mulier«, o manierach nieco szorstkich, ale o duszy szlachetnej, »republikańskiej«. Poncet nazywał ją »duszą konfederacji«.

Konopczyński Wł., Konfederacja Barska, I, W. 1936; tenże, Z pamiętnika konfederatki T. Sapieżyny, Lw. 1914; Heyking, Aus Polens u. Kurlands letzten Tagen, Berlin 1897, 105; Matuszewicz, Pamiętniki, W. 1816, I 173; Mirko Breyer, Antun conte Zanović i njegovi sinovi, Zagreb 1928, 50–1 (por. naszą recenzję w »Kwart. Hist.«); Estr. XIII, XXIII, XXX; Herbarz J. Wolffa, rp. B. Kras. 3653. Relacje francuskie, rosyjskie i angielskie z Drezna w archiwach tych państw; Listy B-j do A. Krasińskiego (nader charakterystyczne) w B. Czart. 836 sq i 941 sq; do St. Augusta w B. Cz. 656, 699; do Radziwiłłów w Arch. Ord. Nieświeskiej; list do Poniatowskiego z r. 1776 w posiad. Stan. Wasylewskiego.
муж — каш­те­лян полоц­кий Адам Бжо­стов­ский (1722—1790)
хх.45. княж­на Катар­жи­на Таде­ушов­на Огин­ская
Муж: Анто­ний Таде­уш Пшез­дец­кий (5 сен­тяб­ря 1718, Тра­кай — 28 мар­та 1772, Вар­ша­ва) — госу­дар­ствен­ный дея­тель Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го, писарь вели­кий литов­ский (1739—1750), под­ча­ший вели­кий литов­ский (1750—1752), рефен­да­рий вели­кий литов­ский (1752—1764), под­канц­лер литов­ский (1764—1772). Пол­ков­ник пяти­гор­ский и реги­мен­та­рий бело­рус­ской диви­зии (1764). Ста­ро­ста мин­ский, пин­ский, блуд­зен­ский и дэмб­ский.
Дети: Миха­ил Пшез­дец­кий (1747—1799), граф на Чер­ном Ост­ро­ве, писарь вели­кий литов­ский, ста­ро­ста пин­ский;
Август Доми­ник Пшез­дец­кий (1760—1782), граф на Засла­ве, ста­ро­ста мин­ский; Кон­стан­ция Пшез­дец­кая, жена с 1766 года вели­ко­го канц­ле­ра литов­ско­го Иоахи­ма Хреп­то­ви­ча (1729—1818); Еле­на Пшез­дец­кая (1753—1821), жена послед­не­го вое­во­ды вилен­ско­го, кня­зя Миха­и­ла Иеро­ни­ма Рад­звил­ла (1744—1831); Мари­ан­на Пшез­дец­кая, жена гене­рал-май­о­ра литов­ских войск Игна­цы Тизен­гау­за (1760—1822)
Княж­на Кази­ми­ра Огин­ская,
муж — под­скар­бий вели­кий литов­ский Миха­ил Бжо­стов­ский (1722—1782)
Княж­на Эльж­бе­та Огин­ская (1731—1771),
муж с 1754 года кух­мистр вели­кий литов­ский Миха­ил Вель­хор­ский (ок. 1730—1794)
хх.45. княж­на Гоно­ра­та Огин­ская
доми­ни­кан­ская мона­хи­ня в горо­де Львов (после упразд­не­ния львов­ско­го мона­сты­ря доми­ни­ка­нок жила в име­нии сво­е­го бра­та кня­зя Огин­ско­го под Теле­ха­на­ми)
59.46. Юзеф ок.1713-1787
60.48. Анджей Мар­цы­ян Яўхім (1740—1787)
ваяво­да троц­кі (ад 1783);
ста­ро­ста ошмян-ский. В 1762 г. назна­чен меч­ни­ком литов­ским, с 1773 г. — сек­ре­та­рем Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го, с 1778 г.—каштеляном трок­ским, с 1783 г.—воеводой трок­ским.
отец Миха­ла Кле­а­фа­са Огин­ско­го . В основ­ном актив­но он себя про­яв­лял в Поль­ше. Андрей был дипло­ма­том и в раз­ное вре­мя слу­жил послан­ни­ком в клю­че­вых по сво­е­му зна­че­нию горо­дах: в Санкт – Петер­бур­ге, Вене, Бер­лине. Андрей Огин­ский, был одним из бли­жай­ших спо­движ­ни­ков поль­ско­го коро­ля Ста­ни­сла­ва Авгу­ста Поня­тов­ско­го. Анджей Огин­ский (1740-1787), вое­во­да трок­ский, ста­ро­ста ошмян­ский, был пол­но­моч­ным послом Речи Поспо­ли­той в Петер­бур­ге и послом в Вене. В 1763 г. он женил­ся на Пау­лине Шем­бек, кото­рая при­нес­ла ему в при­дан­ное ста­ро­ство гузов­ское.
– меч­ник литов­ский, посол Речи Поспо­ли­той, сек­ре­тарь Вели­кий литов­ский, вое­во­да трок­ский, ста­ро­ста ошмян­ский, гузов­ский, кадарш­ский и патель­ский. Брат Фран­тиш­ка Кса­ве­рия, отец Миха­ла Клео­фа­са, носил такой титул, как Мар­ци­ан Михал и все его потом­ки, — гра­фа на Моло­деч­но. В 1784 году он полу­ча­ет в наслед­ство ком­плекс Изо­бе­лин­ских земель в Ошмян­ском пове­те, в том чис­ле и Моло­деч­но.
~ ж. — 1763 Паўлі­на, д. Мар­ка Шэм­бе­ка й Ядзь­ві­гі з Руд­ніц­кіх
Каб даве­дац­ца як мага больш пра асо­бу Паўлі­ны Шэм­бек, мне давя­ло­ся пер­ша­па­чат­ко­ва звяр­нуц­ца да гена­ло­гіі яе роду і дасле­да­ван­ня поль­ска­га гісто­ры­ка К. Кароль­ска­га “Szembekуw gaі№џ podolska”(“Падольская галі­на Шэм­бе­каў”), а так­са­ма да тых даку­мен­таў, якія пры­вод­зі­ць Пётр Ста­няк у сва­ёй кніж­цы. Такім чынам, маці Міха­ла Кле­а­фа­са, Паўлі­на з Шэм­бе­каў (1737-1798), з’яўлялася дач­кой гра­фа Мар­ка Шэм­бе­ка, Бжэсц­ка-Куяўска­га ста­рас­ты, паз­ней кара­леўска­га генерал-ад’ютанта, і яго жон­кі Ядзві­гі з Руд­ніц­кіх, дач­кі ста­рас­ты Балі­маўска­га.
Вель­мі ста­ра­даўні род Шэм­бе­каў паход­зіў ад ста­рой нямец­кай шлях­ты з гора­да Стан­д­эл у Бран­д­эн­бур­гіі, адна з галін яко­га на чале з яе засна­валь­ні­кам Бар­та­ла­ме­ем у XVI ст. асе­ла ў Кра­ка­ве і вяла ган­даль сук­ном. Пер­ша­па­чат­ко­ва Шэм­бекі нале­жалі да мяш­чан­ска­га сас­лоўя, хаця Бар­та­ла­мей ужо быў аўта­рыт­эт­ным гра­мад­зяні­нам і ўва­х­од­зіў у склад Кра­каўс­кай гарад­ской Рады. Толь­кі пры нашчад­ку Бар­та­ла­мея, Стані­сла­ве, род Шэм­бе­каў атры­маў пра­вы на шля­хецтва. Шэм­бекі заў­сё­ды дада­валі да свай­го про­звіш­ча “са Слу­па­ва” (гэтак жа, як Агін­скія – “з Казель­ска”, што ўказ­ва­ла на мес­ца­з­на­ход­жанне гняз­да роду) і кары­сталі­ся ўлас­ным гер­бам “Шэм­бек”, што свед­чы­ла пра асаб­лівую гісто­рыю роду.
Паўліне было 7 год, калі памёр яе баць­ка і маці ў хут­кім часе вый­ш­ла замуж за Казі­мі­ра Лубен­ска­га, дэпу­та­та сей­му 1746 г. ад Кра­каўска­га ваявод­ства, ста­рас­ту Лялёўска­га, і жыла з ім і дзе­ць­мі ў маёнт­ку Шэм­бе­каў Міно­га каля Оль­ку­ша, так­са­ма Кра­каўска­га ваявод­ства. Маён­так Міно­га раз­меш­ча­ны ў над­звы­чай маляўні­чай мяс­цо­вас­ці ў нэпа­ср­эд­ным сусед­стве з Айцоўскім нацы­я­наль­ным пар­кам, у мяк­кіх клі­ма­тыч­ных умо­вах. Ён паз­ней стаў паса­гам Паўлі­ны і перай­шоў у рукі яе трэця­га мужа Андж­эя Агін­ска­га.
Пер­шым мужам Паўлі­ны стаў граф Цэле­стын Лубен­скі (1729-1759) гер­бу “Памян”, кара­леўскі шам­бе­лан, прыдвор­ны пад­ка­мо­рый кара­ля Аўгу­ста ІІІ (шам­бе­лан – прыдвор­ны тытул. Так звалі ў больш ста­ра­жыт­ныя часы кара­леўска­га ахоўніка, які супра­ва­д­жаў гас­цей у кара­леўскія пакоі. Прыдвор­ны пад­ка­мо­рый – тытул, якім узна­га­родж­валі таго з прыдвор­ных, які адказ­ваў за бяс­пе­ку кара­леўска­га жыл­ля. У кан­цы ж XVIII ст. гэтыя прыдвор­ныя тыту­лы азна­чалі тое самае, што і дзяр­жаў­ныя орд­э­ны, а так­са­ма тое, што іх ула­даль­нік мае доступ да кара­леўска­га два­ра).
Род Лубен­скіх гер­бу Памян быў адным з самых уплы­во­вых у Польш­чы. Ён, як і род Шэм­бе­каў, даў краіне некаль­кі буй­ных дзяр­жаў­ных саноўнікаў-ваяво­даў і кара­леўскіх сакра­та­роў. У шлю­бе з Цэле­сты­нам Лубен­скім 22.11.1758 г. у Міно­зе нарад­зіў­ся сын Фелікс Валезій Улад­зіслаў Лубен­скі, які пас­ля смер­ці баць­кі гада­ваў­ся ў бабулі Шэм­бек у той жа Міно­зе, а паз­ней, з 6-гадо­ва­га ўзрос­ту, у родзі­ча Ўлад­зі­сла­ва Лубен­ска­га, ксян­дза-пры­ма­са Польш­чы. Пас­ля закан­ч­эн­ня Вар­шаўска­га іезуіц­ка­га кан­вік­ту Фелікс Лубен­скі выву­чаў пра­ва ў Сіенне і Рыме. Вяр­нуў­шы­ся на Рад­зі­му, ён рас­па­чаў сваю палітыч­ную і кар’еру з пра­цы ў кан­цы­лярыі кня­зя Аўгу­ста Міха­ла Чар­та­рый­ска­га, вяліка­га літоўска­га канц­ле­ра. Ён быў выбра­ны дэпу­та­там сей­му ад Каліш­ска­га ваявод­ства і за ста­ран­ную пра­цу атры­маў орд­эн св. Стані­сла­ва, вызна­чы­ў­шы­ся як палітыч­ны прых­іль­нік рэфор­маў кара­ля С. А. Паня­тоўска­га. Фелікс Лубен­скі з’яўляўся чле­нам Тава­ры­ства сяброў Кан­сты­ту­цыі 3 мая, дэпу­та­там 4-гада­во­га сей­му, які пры­няў гэтую Кан­сты­ту­цыю, і пра­ца­ваў у гэты час у дэпу­та­цыі замеж­ных спраў. Пад­час нацы­я­наль­на-вызва­лен­ча­га паўстан­ня пад кіраўніцтвам Тад­э­ву­ша Кас­ц­юш­кі Фелікс Лубен­скі вызна­чы­ў­ся як акты­ў­ны паўста­нец, адзін з тых, хто заду­маў і пад­рых­та­ваў само паўстанне. Яшчэ паз­ней, пас­ля ўтвар­эн­ня Напа­лео­нам гер­цаг­ства Вар­шаўска­га, ён стаў у ім міністрам юсты­цыі і вера­вы­знан­няў, увод­зіў у жыц­цё Польш­чы гра­мад­скі Код­экс Напа­лео­на, а так­са­ма адшу­каў і аднавіў так зва­ную Карон­ную мет­ры­ку (збор ста­ра­даўніх актаў кара­леўс­кай кан­цы­лярыі). Пас­ля пара­ж­эн­ня Напа­лео­на Фелікс Лубен­скі з жон­кай Тэк­ляй Бялін­с­кай і дзе­ць­мі пася­ліў­ся ў апус­це­лым пад­вар­шаўскім Гуза­ве (у сям’і Фелік­са і Тэк­лі з Бялін­скіх было ў той час 10 дзя­цей). Сучас­нікі так ацэ­нь­валі асо­бу Тэк­лі Бялін­с­кай:
“Была гэта, несум­нен­на, жан­чы­на вяліка­га харак­та­ру: паэт­ка, дра­ма­тург, перак­лад­чы­ца з фран­цуз­с­кай, анлій­с­кай і іта­льян­скай моў. Адна з яе драм, “Ван­да і Рытыг­ер”, атры­ма­ла прызнанне не толь­кі кры­ты­каў, але і капрызнай вар­шаўс­кай пуб­лікі”.
Пас­ля смер­ці Цэле­сты­на Лубен­ска­га Паўлі­на Шэм­бек у хут­кім часе вый­ш­ла замуж за Яна Прас­пе­ра Патоц­ка­га гер­бу «Зала­тая Піля­ва», яко­му яго баць­ка, Міхал Антоні Патоц­кі, адсту­піў у сувязі з гэтым улас­нае Гуза­ўс­кае ста­раства. Паселіш­ча Гузаў ляжы­ць ля важ­ных транс­парт­ных і ганд­лё­вых шля­хоў, у 7 км ад між­на­род­най тра­сы Бер­лін-Вар­ша­ва. Мала­лет­ні сын Яна Прас­пе­ра Патоц­ка­га i Паўлі­ны Шэм­бек, Антоні Пра­та­зій (2.09.1761-23.01.1801) — усе звалі яго «Прот» — пас­ля смер­ці баць­кі гада­ваў­ся у доме свай­го дзе­да, ваяво­ды Антонія Міха­ла Патоц­ка­га (згод­на з тра­ды­цы­я­мі таго часу, асіра­це­лае дзі­ця муж­чын­ска­га полу павін­на было гада­вац­ца у род­ных па лініі баць­кі).
Трэцім і самым уда­лым шлю­бам Паўлі­ны Шэм­бек быў шлюб са ста­рас­там Ашмян­ска­га паве­ту, меч­ні­кам літоўскім, дэпу­та­там сей­му, кня­зем Андж­эем Агін­скім (1740-1787). Шлюб адбы­ў­ся ў сусед­нім з Гуза­вам Мед­невіц­кім кас­цё­ле 21 ліпе­ня 1763 года. У архіве пара­фіі св. Стані­сла­ва ў вёс­цы Віскіт­кі (так­са­ма непа­да­лёк ад Гуза­ва) у кні­зе шлю­баў заха­ваў­ся акт пад нума­рам 197 за 1763 год, у якім паве­дам­ля­ец­ца: “Гузаў. Пан­скі дом. Дня 21 ліпе­ня. Я, Адам Мар­кевіч, прэпазіт віскіц­ка­га пара­фіяль­на­га кас­цё­ла, у Мед­невіц­кім кас­цё­ле Айцоў Рэфар­ма­таў зма­ца­ваў шлюб­ны кан­тракт паміж Най­я­с­ней­шым Панам гра­фам Андж­эем з Казель­ска Агін­скім, най­вы­ш­эй­шым меч­ні­кам Вяліка­га Княст­ва Літоўска­га, ста­рас­там Ашмян­ска­га паве­ту, пал­коўні­кам Яго Кара­леўс­кай Мос­ці і Рэчы Пас­палітай, і Ясна­вяль­мож­най Пані гра­фі­няй Паўлай з дому Шэм­бек, у І шлю­бе Лубен­скай, у ІІ шлю­бе – Патоц­кай, ста­рас­ці­най Гуза­ўс­кай». Пас­ля таго, як у Ашмян­скім пара­фіяль­ным кас­цё­ле ў няд­зель­ныя і свя­точ­ныя дні былі зроб­ле­ны тры абвяш­ч­эн­ні аб шлю­бе з боку Ясна­вяль­мож­на­га Андж­эя Агін­ска­га (павод­ле прад­пі­сан­няў правін­цый­ных сабо­роў і сіно­даў), а з боку Най­я­с­ней­шай Паў­лы Патоц­кай – у Віскіц­кім пара­фіяль­ным кас­цё­ле, кананіч­ных пераш­код не было выяў­ле­на. Шлюб Андж­эя Агін­ска­га і Паўлі­ны Шэм­бек пры­ця­г­вае да сябе ўва­гу ў пер­шую чар­гу тым, што ён даў све­ту выдат­ную асо­бу кам­пазіта­ра сусвет­най сла­вы, дзяр­жаў­на­га і палітыч­на­га дзе­я­ча перы­я­ду апош­ніх пад­зе­лаў Рэчы Пас­палітай, кас­ц­юш­каўска­га паўстан­ца і дас­ка­на­ла­га мему­а­ры­ста – Міха­ла Кле­а­фа­са Агін­ска­га (1765-1833), асо­бу тале­навітую і леген­дар­ную, якая шмат у чым пераў­зы­ход­зі­ла сваіх сучас­нікаў. Пас­пя­хо­вае фар­міра­ванне яго яркай шмат­ба­ко­вай асо­бы ста­ла выні­кам шчаслі­ва­га збе­гу жыц­цё­вых абставін, але най­боль­шую ролю тут адыг­ра­ла мэта­на­кіра­ва­нае ўзд­зе­янне маці і сям’і. Вось што зана­та­ваў у сваіх мему­а­рах сам Міхал Кле­а­фас: “Мая маці, Паўлі­на, народ­жа­ная гра­фі­ня Шэм­бек, была ў пер­шым шлю­бе жон­кай Лубен­ска­га, які пра­жыў мала, у дру­гім – Патоц­ка­га, які пакі­нуў яе ўда­вою праз год, і, нар­эш­це, май­го баць­кі, Агін­ска­га. …Яна мела ад кож­на­га з мужоў па адна­му сыну, што было пова­дам часта назы­ва­ць яе “маці трох правін­цый”. Яна была адной з самых пры­го­жых жан­чын Польш­чы, яе павод­зі­ны былі самыя прыклад­ныя, яна маг­ла слу­жы­ць узо­рам най­леп­шай жон­кі і адной з самых пяш­чот­ных маці…”.
Тац­ця­на КЛЯШ­ЧО­НАК, наву­ко­вы супра­цоўнік музея-сяд­зі­бы М. К. Агін­ска­га.
61.48. Фран­ти­шек Кса­ве­рий Ста­ни­слав 1742-1814
ста­ро­ста Прже­валь­ский. В 1775 г. был назна­чен кух­ми­сте­ром Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го, но в 1780 г. отка­зал­ся от этой долж­но­сти. После раз­де­лов Поль­ши — рус­ский под­дан­ный. Фран­ти­шек Кса­ве­рий под­ко­мо­рий Лит­вы, уна­сле­до­вал круп­ные литов­ские поме­стья и явля­ясь одним из бога­тых дядю­шек Миха­ла Кле­а­фа­са зани­ма­ет важ­ное зна­че­ние в его жиз­ни. Когда в 1802 году Михал Кле­а­фас, без гро­ша в кар­мане, лишив­шись сво­их двух огром­ных поме­стий в пери­пе­ти­ях послед­не­го раз­де­ла Речи Поспо­ли­той, воз­вра­тил­ся из изгна­ний, ста­рый доб­рый «дядюш­ка Фра­нек» поз­во­лил ему взять себе желан­ное име­ние Зале­сье. После смер­ти дядюш­ки в 1841 году Михал Кле­а­фас уна­сле­до­вал от него и иную соб­ствен­ность, вклю­чая Моло­деч­но.
В вой­ну 1812 г. Белы­ни­чи силь­но постра­да­ли от фран­цуз­ских войск. Из вос­по­ми­на­ний под­пол­ков­ни­ка Дени­са Давы­до­ва:
Местеч­ко Белы­ни­чи, при­над­ле­жа­щее кня­зю Кса­ве­рию Огин­ско­му, лежит на воз­вы­шен­ном бере­гу Дру­цы, име­ю­щей тече­ние своё с севе­ра к югу. По доро­ге от Шкло­ва пред­став­ля­ет­ся поле плос­кое и обшир­ное. За местеч­ком — один мост чрез Дру­цу, доволь­но длин­ный, пото­му что бере­га оной боло­ти­сты. За мостом, на пути к местеч­ку Эсмо­нам, частые хол­мы, покры­тые лесом; от Эсмо­нов до Бере­зи­ны лес почти бес­пре­рыв­ный…. В сём деле мы овла­де­ли мага­зи­ном и гошпи­та­лем в Белы­ни­чах. В пер­вом най­де­но четы­ре­ста чет­вер­тей ржи, сорок чет­вер­тей пше­ни­цы, две­сти чет­вер­тей гре­чи­хи и пять­де­сят чет­вер­тей коноп­лей, а в послед­нем взя­ли две­сти девя­но­сто чело­век боль­ных и пят­на­дцать лека­рей. Взят один под­пол­ков­ник, четы­ре капи­та­на и сто девя­но­сто два рядо­вых, весь обоз и сто восемь­де­сят ружей. Мэром дан­но­го город­ка явля­ет­ся Сапат Юрий.
ста­ро­ста ретав­ский и пше­валь­ский, участ­ник Бар­ской кон­фе­де­ра­ции, кух­ми­стер литов­ский с 1775 года. С 1787 года – вла­де­лец Моло­деч­но, Зале­сья и др. земель. Захо­ро­нен на уни­ат­ском клад­би­ще в Моло­деч­но. После его смер­ти эти зем­ли пере­шли вме­сте со всем его иму­ще­ством во вла­де­ние Андрея Игна­тия.
В 1775 г. Игна­тий Огин­ский умер. Его жена оста­лась един­ствен­ной вла­де­ли­цей Белы­нич. Неожи­дан­но вдо­ва пода­ри­ла это име­ние пле­мян­ни­ку сво­е­го мужа — Фран­тиш­ку Кса­ве­рию Огин­ско­му. В этот пери­од к име­нию отно­си­лись сле­ду­ю­щие дерев­ни: Мок­ра­ви­чи, Вели­кая и Малая Моща­ни­цы, Алеш­ко­ви­чи, Осо­вец, Забо­ло­тье, Секер­ка, Сер­мя­жан­ка, Замо­чу­лье.
62 Мат­вей ?-1786 51
63 Ало­и­зий ?-после 1769
Малод­шая (брац­лаўская) галі­на
52 Ян.
Пол­ков­ник с 1785 г. 37
53 Ало­зий
54 Таде­уш 38
55 Кон­стан­тин
56 Юзеф Кази­меж Викен­тий 1767-?.
С 1787 г. шам­бе­лян (камер­гер) коро­ля поль­ско­го Ста­ни­сла­ва-Авгу­ста Поня­тов­ско­го.

12 коле­но

Стар­эй­шая (кня­жац­кая) галі­на
70 Игна­тий 1755-1787 59
ста­ро­ста дар­сунін­скі;
~ ж. — Юзэфа (1762—1841), д. Андр­эя Мар­цы­я­на Яўхі­ма Агін­ска­га
хх.60. Юзэфа (1762—1841);
1-ы м. — Ігна­ці Агін­скі (1755—1787); 2-гі муж — Ян Лапа­цін­скі, ста­ро­ста мсь­ціслаўскі; 2-ці муж — Ігна­ці Шыш­ка
71.60. Миха­ил Клео­фас 1764-1844,
меч­ник литов­ский (1789), под­скар-бий вели­кий литов­ский (1793), сена­тор и тай­ный совет­ник Рос­сий­ской импе­рии с 1810 г. Горя­чий при­вер­же­нец кон­сти­ту­ции от 3 мая 1791 г., он в эпо­ху Тар­го­виц­кой кон­фе­де­ра­ции лишил­ся на вре­мя всех сво­их име­ний и уда­лил­ся в Прус­сию. В 1794 г. сфор­ми­ро­вал бата­льон еге­рей и сам пред­во­ди­тель­ство­вал им. После раз­гро­ма вос­ста­ния бежал из Поль­ши. Париж­ский коми­тет по делам эми­гра­ции назна­чил его пред­ста­ви­те­лем в Кон­стан­ти­но­поль. В 1797 г. пере­ехал в Париж, где вошел в кон­так­ты с Дирек­то­ри­ей и Талей­ра­ном, с целью вос­ста­нов­ле­ния Поль­ши, но ско­ро поте­рял веру в успех это­го дела и полу­чил раз­ре­ше­ние вер­нуть­ся в Рос­сию. В 1810 г. он посту­пил на рус­скую служ­бу, был назна­чен сена­то­ром и вско­ре стал одним из дове­рен­ных лиц импе­ра­то­ра Алек­сандра I. В 1811 г. пред­ста­вил про­ект обра­зо­ва­ния из про­вин­ций Поль­ши Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го, кото­рый одоб­ре­ния не полу­чил. С 1815 г. жил во Фло­рен­ции. Полу­чил извест­ность как ком­по­зи­тор бла­го­да­ря напи­сан­ным им поло­не­зам, отли­чав­шим­ся ори­ги­наль­но­стью и харак­тер­но­стью. Самый извест­ный из них — «Поло­нез Огин­ско­го», назван­ный им «Про­ща­нье с Роди­ной». Он так­же автор мно­гих мело­дич­ных роман­сов. Оста­вил инте­рес­ные вос­по­ми­на­ния 60
в Гузо­ве, 25 сен­тяб­ря 1765 г. у них родил­ся вто­рой ребе­нок – сын, кото­ро­му при кре­ще­нии дали пыш­ное имя – Клео­фас-Михал-Фран­ти­шек-Феликс-Анто­ний-Игна­тий-Юзеф-Таде­уш, а нам он изве­стен как Михал Клео­фас Огин­ский. В Гузо­ве про­шли дет­ские годы буду­ще­го писа­те­ля, дипло­ма­та, исто­ри­ка, поли­ти­ка и ком­по­зи­то­ра. Боль­шую роль в ста­нов­ле­нии Огин­ско­го сыг­рал его гувер­нер, фран­цуз Жан Ролей, при­е­хав­ший из Вены по при­гла­ше­нию отца. Пер­вые шаги на музы­каль­ном попри­ще Миха­ил Клео­фас сде­лал в Гузо­ве под руко­вод­ством пре­по­да­ва­те­ля музы­ки Юзе­фа Коз­лов­ско­го, в то вре­мя моло­до­го ком­по­зи­то­ра и дири­же­ра, сыг­рав­ше­го реша­ю­щую роль в фор­ми­ро­ва­нии твор­че­ско­го обли­ка Огин­ско­го. А поз­же, когда Коз­лов­ский полу­чит при­гла­ше­ние в Петер­бург, в импе­ра­тор­ский дво­рец, и ста­нет дирек­то­ром музы­ки петер­бург­ских импе­ра­тор­ских теат­ров, он будет актив­ным попу­ля­ри­за­то­ром твор­че­ства сво­е­го уче­ни­ка.
Полу­чив бле­стя­щее, раз­но­сто­рон­нее обра­зо­ва­ние под руко­вод­ством опыт­ных настав­ни­ков М.К.Огинский доволь­но рано начал поли­ти­че­скую карье­ру. В девят­на­дцать лет он – депу­тат сей­ма, участ­ву­ет в дея­тель­но­сти Эду­ка­ци­он­ной комис­сии (исто­ри­ки назо­вут ее пер­вым мини­стер­ством обра­зо­ва­ния). В 1790 г. с дипло­ма­ти­че­ской мис­си­ей он выез­жа­ет в Гол­лан­дию и Англию. В 23 года его награж­да­ют орде­ном Бело­го Орла.
Когда вспых­ну­ло вос­ста­ние 1794 г., Огин­ский без коле­ба­ний при­мы­ка­ет к нему. Он заяв­ля­ет Выс­ше­му наци­о­наль­но­му сове­ту (руко­вод­ству вос­ста­ния), что при­но­сит «в дар родине свое иму­ще­ство, труд и жизнь». Пере­дав зна­чи­тель­ную часть сво­их лич­ных средств наци­о­наль­но­му сове­ту, Огин­ский вошел в его состав в каче­стве «вилен­ско­го деле­га­та». На соб­ствен­ные сред­ства он воору­жил отряд чис­лен­но­стью 480 чело­век и по насто­я­нию жите­лей Виль­но воз­гла­вил его. Пер­вое бое­вое кре­ще­ние этот отряд полу­чил в боях под Сола­ми, под Смор­го­нью, Ошмя­на­ми, Ивен­цом и Воло­жи­ном. Вско­ре Огин­ский ста­но­вит­ся во гла­ве всех литов­ско-бело­рус­ских повстан­че­ских войск. Он лич­но воз­гла­вил несколь­ко похо­дов к бере­гам Дви­ны, на Бра­слав­щи­ну. Но судь­ба вос­ста­ния была реше­на. И в кон­це 1794 года как один из его руко­во­ди­те­лей Огин­ский вынуж­ден эми­гри­ро­вать. В тече­ние вось­ми лет он ски­та­ет­ся по Евро­пе, выпол­няя ответ­ствен­ные пору­че­ния поль­ских пат­ри­о­тов, фран­цуз­ско­го пра­ви­тель­ства. Но ни Париж, ни Кон­стан­ти­но­поль, ни Вене­ция не мог­ли заме­нить ему роди­ну. На про­ше­ние Пав­лу I о воз­вра­ще­нии в Рос­сию был полу­чен отказ. И толь­ко новый импе­ра­тор Алек­сандр I в октяб­ре 1801 года раз­ре­ша­ет изгнан­ни­ку вер­нуть­ся. 5 фев­ра­ля 1802 года Огин­ский при­был в Петер­бург, где вско­ре царь дает ему ауди­ен­цию. В Зале­сье Миха­ил Клео­фас посе­лил­ся в 1802 г.
Зале­сье ста­ло вла­де­ни­ем рода кня­зей Огин­ских в пер­вой поло­вине XVIII в., когда его при­об­рёл Мар­ци­ан Михал Огин­ский (1672-1750), каш­те­лян, а затем вое­во­да витеб­ский, пра­дед ком­по­зи­то­ра. Назы­ва­лось оно тогда Дер­бы. Позд­нее име­ние пере­шло к его сыну Таде­ушу Фран­тиш­ку (1712-1783), а после смер­ти к его млад­ше­му сыну Фран­тиш­ку Кса­ве­рию Огин­ско­му (1742-1814).
Когда ком­по­зи­тор впер­вые при­е­хал сюда, то его гла­зам пред­стал боль­шой дере­вян­ный ошту­ка­ту­рен­ный дво­рец, выстро­ен­ный еще в XVIII в., четы­ре фли­ге­ля, хозяй­ствен­ные стро­е­ния. Перед двор­цом зеле­не­ла окру­жен­ная липо­вы­ми алле­я­ми огром­ная поля­на. Поза­ди двор­ца, там где рань­ше нахо­дил­ся регу­ляр­ный парк, сереб­рил­ся пруд с ост­ров­ка­ми и ста­рой мель­ни­цей. Этот пруд и фраг­мен­ты липо­вых аллей сохра­ни­лись до наше­го вре­ме­ни.
В Зале­сье Огин­ский при­е­хал с новой женой, ита­льян­кой Мари­ей Нери-Нагур­ской. Они посе­ли­лись в ста­ром двор­це, а рядом с ним нача­ли воз­во­дить новый, по про­ек­ту про­фес­со­ра архи­тек­ту­ры Вилен­ско­го уни­вер­си­те­та Миха­и­ла Шуль­ца. Помо­гал ему, а после его смер­ти руко­во­дил все­ми рабо­та­ми дру­гой вилен­ский губерн­ский архи­тек­тор Иосиф Пус­се. Стро­и­те­ли были мест­ные.
Новый дво­рец Огин­ских выгля­дел так, как ни одна дру­гая дво­рян­ская рези­ден­ция того вре­ме­ни. Она состо­я­ла из двух силь­но вытя­ну­тых, раз­ной высо­ты и дли­ны кры­льев, кото­рые соеди­ня­лись под пря­мым углом. Глав­ное кры­ло име­ло дли­ну око­ло 50 м, а боко­вое, вме­сте с оран­же­ре­ей – око­ло 150 м. Все соору­же­ние было воз­ве­де­но почти без фун­да­мен­та. Глав­ный кор­пус состо­ял из трех двух­этаж­ных частей и двух свя­зу­ю­щих одно­этаж­ных. Сред­няя часть по внеш­не­му виду боль­ше напо­ми­на­ла храм, чем жилой покой. По всей длине она име­ла пор­тик с четырь­мя колон­на­ми. Кры­ша завер­ша­лась башен­кой в виде обе­лис­ка с часа­ми и закан­чи­ва­лась камен­ной вазой. К этой цен­траль­ной части со сто­ро­ны пар­ка при­ле­га­ли низ­кие тер­ра­сы. К боко­во­му пави­льо­ну при­мы­ка­ла оран­же­рея с 14 ароч­ны­ми окна­ми и 15 пиляст­ра­ми.
Внут­рен­няя пла­ни­ров­ка двор­ца поз­во­ля­ла раз­ме­стить здесь не толь­ко жилые ком­на­ты, но и раз­но­об­раз­ные гости­ные и сало­ны. Через мас­сив­ную дверь глав­но­го вхо­да гости попа­да­ли в цен­траль­ный вести­бюль, отку­да мож­но было попасть в анфи­ла­ду парад­ных поме­ще­ний – музы­каль­ный салон, розо­вую гости­ную, бильярд­ную, сто­ло­вую. Через ряд ком­нат и застек­лен­ные две­ри гости про­хо­ди­ли в оран­же­рею, кото­рая летом исполь­зо­ва­лась как сто­ло­вая. На вто­ром эта­же одно­го их пави­льо­нов нахо­ди­лась биб­лио­те­ка, где ком­по­зи­тор рабо­тал. Кни­ги были в основ­ном на фран­цуз­ском язы­ке. Из биб­лио­те­ки мож­но было вый­ти на гале­рею, отку­да откры­вал­ся пре­крас­ный вид на пруд, парк и зве­ри­нец.
Дво­рец рас­по­ла­гал­ся меж­ду дву­мя частя­ми пар­ка: ста­рым, фран­цуз­ским, и новым, англий­ским. Раз­де­ля­ла их широ­кая аллея. Через парк про­те­ка­ли две неболь­шие изви­ли­стые речуш­ки, кото­рые напол­ня­ли сво­и­ми вода­ми живо­пис­ное озе­ро с ост­ро­вом, назван­ным «Лебе­ди­ный». Через них были пере­ки­ну­ты мости­ки, в укром­ных местах устро­е­ны живо­пис­ные водо­па­ды.
Парк имел роман­ти­че­ский харак­тер: кро­ме пави­льо­нов, бесе­док, в укром­ных угол­ках были уста­нов­ле­ны памят­ные кам­ни. Один из кам­ней был посвя­щен Т. Костюш­ко, а дру­гой люби­мо­му учи­те­лю – Жану Ролею.
В Зале­сье Огин­ский начал писать свои вос­по­ми­на­ния. Ему был нужен моло­дой обра­зо­ван­ный сек­ре­тарь. И такой нашел­ся. Им стал Лео­нард Ходь­ка, кото­рый про­слу­жил в этой долж­но­сти с 1819 по 1826 год. Он сопро­вож­дал ком­по­зи­то­ра во всех его путе­ше­стви­ях. В сво­бод­ное вре­мя Л.Ходька с удо­воль­стви­ем зани­мал­ся бота­ни­че­ским садом, делал рисун­ки усадь­бы и соста­вил подроб­ную топо­гра­фи­че­скую кар­ту Зале­сья.
Жизнь в Зале­сье бла­го­твор­но повли­я­ла на Миха­и­ла Клео­фа­са. Он вновь воз­вра­ща­ет­ся к актив­ной поли­ти­че­ской и обще­ствен­ной жиз­ни. Огин­ско­го изби­ра­ют почет­ным чле­ном Вилен­ско­го уни­вер­си­те­та, он при­ни­ма­ет актив­ное уча­стие в засе­да­ни­ях уче­но­го сове­та, попол­ня­ет кол­лек­ции уни­вер­си­те­та. Состо­ит пред­се­да­те­лем Вилен­ско­го бла­го­тво­ри­тель­но­го обще­ства, на сче­та кото­ро­го пере­чис­ля­ет зна­чи­тель­ные сум­мы денег, полу­чен­ные от про­да­жи сбор­ни­ков сво­их музы­каль­ных про­из­ве­де­ний.
Воз­об­нов­ля­ет­ся и дипло­ма­ти­че­ская дея­тель­ность ком­по­зи­то­ра. Внеш­не­по­ли­ти­че­ские собы­тия 1806 года (ухуд­ша­ют­ся отно­ше­ния Рос­сии и Фран­ции) заста­ви­ли Огин­ско­го на вре­мя поки­нуть Зале­сье. Его путь про­ле­га­ет через Виль­но, Петер­бург, Париж. Про­ис­хо­дит мно­го встреч с вли­я­тель­ны­ми осо­ба­ми евро­пей­ских госу­дарств. При выпол­не­нии пору­че­ний импе­ра­то­ра Алек­сандра I ему очень при­го­дил­ся опыт преж­ней дипло­ма­ти­че­ской служ­бы. После одной из поез­док в Париж в апре­ле 1811 года сена­тор Огин­ский (зва­ние сена­то­ра он полу­чил в 1810 году) в бесе­де с импе­ра­то­ром выска­зал пред­по­ло­же­ние о ско­ром наше­ствии фран­цуз­ской армии на Рос­сию. Когда нача­лась вой­на 1812 года, коле­ба­ний о выбо­ре сво­е­го места у Огин­ско­го не было. Заехав на несколь­ко дней в Зале­сье, он поки­нул его вслед за отсту­па­ю­щи­ми частя­ми рус­ской армии и напра­вил­ся в Петер­бург.
В 1811 году М.К.Огинский напра­вил Алек­сан­дру I памят­ную запис­ку о вос­ста­нов­ле­нии в соста­ве Рос­сий­ской импе­рии Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го с предо­став­ле­ни­ем ему опре­де­лен­ной адми­ни­стра­тив­ной и пра­во­вой само­сто­я­тель­но­сти. Про­ект был встре­чен рос­сий­ским импе­ра­то­ром с пони­ма­ни­ем, у ком­по­зи­то­ра и его сто­рон­ни­ков появи­лась надеж­да. Весь 1812 год Миха­ил Клео­фас про­вел в Петер­бур­ге, про­дол­жая рабо­тать над этим про­ек­том. Но вре­мя шло, несмот­ря на свои обе­ща­ния Алек­сандр I все откла­ды­вал про­ве­де­ние обе­щан­ных реформ. В нояб­ре 1815 года после бесе­ды с рус­ским царем он понял, что вос­со­еди­не­ние с Поль­шей Лит­вы и дру­гих быв­ших про­вин­ций Речи Поспо­ли­той вряд ли про­изой­дет.
И ком­по­зи­тор воз­вра­ща­ет­ся в свое люби­мое Зале­сье, кото­рое в 1814 году, после смер­ти дяди Фран­тиш­ка Кса­ве­рия, пере­хо­дит в его пол­ную соб­ствен­ность. Посте­пен­но оно при­об­ре­ло извест­ность как «Север­ные Афи­ны». В 1822 году сюда при­е­хал восем­на­дца­ти­лет­ний поэт Алек­сандр Ходь­ка. В поры­ве вдох­но­ве­ния моло­дой поэт сочи­нил пре­крас­ную поэ­му, посвя­щен­ную Зале­сью.
В 1822 году Михал Клео­фас по состо­я­нию здо­ро­вья поки­нул Зале­сье и тогда же обос­но­вал­ся во Фло­рен­ции, хотя в сле­ду­ю­щем году он посе­тил Париж и Дрез­ден. В 1829 году Огин­ско­го наве­стил поэт А.Мицкевич, кото­рый при­е­хал со сво­им дру­гом А.Э. Одын­цом. Оды­нец был дру­гом Алек­сандра Ходь­ки и вме­сте с ним при­ез­жал в Зале­сье. Впо­след­ствии А.Мицкевич упо­мя­нет Огин­ско­го в сво­ей поэ­ме «Пан Таде­уш».
Миха­ил Клео­фас еще в Зале­сье рас­сор­ти­ро­вал свои замет­ки и за пер­вые несколь­ко лет жиз­ни во Фло­рен­ции закон­чил «Мему­а­ры о Поль­ше и поля­ках, начи­ная с 1788 и до 1815 года». Здесь были напи­са­ны зна­ме­ни­тые «Пись­ма о музы­ке» (май – август 1828 года).
Опуб­ли­ко­вав в Пари­же в 1826-1827 гг. четы­рёх­том­ные «Мему­а­ры», Огин­ский при­сту­пил к рабо­те над новым исто­ри­че­ским тру­дом. Оза­глав­ле­на руко­пись была так « Замет­ки о собы­ти­ях, про­ис­хо­дя­щих в Поль­ше, начи­ная с кон­ца янва­ря 1830 года». Этот труд дол­жен был стать про­дол­же­ни­ем мему­а­ров Огин­ско­го. Но здо­ро­вье ком­по­зи­то­ра нача­ло рез­ко ухуд­шать­ся. В нача­ле 1833 года во Фло­рен­цию при­е­ха­ла дочь ком­по­зи­то­ра Эмма со сво­им мужем Иппо­ли­том Бжо­стов­ским. Бжо­стов­ские оста­ва­лись в Ита­лии целый год. В октяб­ре ком­по­зи­тор забо­лел. 13 октяб­ря Эмма при­вез­ла пока­зать ему свою дочь Еле­ну, кото­рая роди­лась в сен­тяб­ре 1833 года. У него хва­ти­ло силы толь­ко пере­кре­стить ребен­ка, гово­рить он уже не мог. 15 октяб­ря Огин­ский умер. Миха­ил Клео­фас похо­ро­нен в церк­ви Сан­та-Кро­че.
Одно из важ­ней­ших мест в жиз­ни Огин­ско­го зани­ма­ла музы­ка. Он сочи­нил око­ло шести­де­ся­ти корот­ких про­из­ве­де­ний — пьес для фор­те­пи­а­но и роман­сов, а так­же одно­акт­ную опе­ру «Зели­да и Валь­кур, или Бона­парт в Каи­ре».
~ 1-я ж. — 1789—1803 Іза­бэ­ля Лясоц­кая (1764—1852);
~ 2-я ж. — 1803 Марыя дэ Нэры (1778—1851), дач­ка карч­ма­ра
72 Клеофас-Михаил-Франц-Феликс-Антон-Игнатий-Юзеф-Тадеуш?-1765
Малод­шая (брац­лаўская) галі­на
64 Август 1810-? 55
65 Мав­ри­ций Ста­ни­слав 1811-?
66 Вац­лав 1815-до 1883
67 Миха­ил 1794-1855 56
68 Кон­стан­тин 1795-?
69 Юзеф 1797-?

13 коле­но

Стар­эй­шая (кня­жац­кая) галі­на
81 Гав­ри­ил 1784-1842 70
82.71. Таде­уш Анто­ний 1798-1844.
В 1821 г. вме­сте с бра­том Фран­циш­ком-Кса­ве­ри­ем был при­знан в кня­же­ском досто­ин­стве Сена­том Цар­ства Поль­ско­го. 71
83.71. Фран­ти­шек Кса­ве­рий 1801-1834
Франц Кса­ве­рий Михай­ло­вич
рефе­рен­да­рий Цар­ства Поль­ско­го
Дру­гі сын М іха­ла Кле­а­фа­са – Фран­ці­шак Кса­ве­ры Агін­скі (1801 – 1837),свае юнац­кія гады пра­вёў у Бжэзі­нах – рода­вым маёнт­ку дзе­да Антонія Ласоц­ка­га. Пас­ля ўтвар­эн­ня Поль­ска­га Кара­леўства (1815) ён пры­язд­жае ў Вар­ша­ву, а пас­ля вучыц­ца ў Дрэзд­эне і Віль­ні, дз е сяб­руе са зна­ка­міты­мі філа­ма­та­мі і філар­эта­мі. Пра­цу­ю­чы на дзяр­жаў­най служ­бе, Фран­ці­шак Кса­ве­ры мае і рэпу­та­цыю добра­га піяні­ста, які пас­та­ян­на высту­пае з музыч­ны­мі тво­ра­мі свай­го бацькі.Ксаверыю нале­жы­ць шэраг улас­ных вакаль­ных і інстру­мен­таль­ных мінія­ц­ю­раў, якія дру­ку­юц­ца ў выда­вецтвах Ю. Дам­броўска­га, Ф. Клю­коўска­га і В. Бжэзі­ны. Адны з іх пры­све­ча­ныя жон­цы Кса­ве­рыя М арыі з дому баро­наў фон Ранэ, іншыя — яго­на­му баць­ку М іха­лу Кле­а­фа­су, яко­га сын ніколі не ведаў і разам з тым аба­гаў­ляў…
хх.71. Амэлія (10 ліпе­ня 1803—1858);
м. — 1826 Караль Тэа­філ Залу­скі (1794—1845), мар­ша­лак шлях­ты Ўпіц­ка­га паве­ту
84 Ире­ний Клео­фас 1808-1863,
Ири­ней Михай­ло­вич
тай­ный совет­ник и гоф­мей­стер. В 1836 г. в чине кол­леж­ско­го асес­со­ра был отдан под суд по подо­зре­нию в госу­дар­ствен­ной измене. По суду оправ­дан и вос­ста­нов­лен в долж­но­сти.
пред­во­ди­тель (мар­ша­лок) ковен­ской шлях­ты, инспек­тор (кура­тор) школ Ковен­ско­го уез­да
После смер­ти ком­по­зи­то­ра в 1833 году поме­стье Зале­сье пере­шло в наслед­ство его сына Ире­не­уша (1808 – 1863), кото­рый жил здесь со сво­ей мате­рью, после смер­ти кото­рой в 1851 году пере­нес рези­ден­цию рода Огин­ских в город Ретов (тер­ри­то­рия совре­мен­ной Литвы).Сюды пры­язд­жалі Амелія, Эма і Іда са сваі­мі сем’ямі.
1838, 15 жніў­ня – пры­езд ў Залес­се Іды Куб­ліц­кай з 4-х гадо­вым сынам Каро­ле­кам на імяні­ны кня­гіні Агін­с­кай. У гэты дзень тут гась­ця­валі гас­па­да­ры сусед­ніх маёнт­каў, свя­точ­ны абед быў ў аран­ж­эр­эі, а ўве­ча­ры была ілю­мі­на­цыя (фей­ер­верк) ў пар­ку і “Дажын­кі” ў Ратон­дзе (ў “Лесе Міхала”).Здароўе ўда­вы Агін­с­кай патра­ба­ва­ла ляч­э­нь­ня (яна хвар­э­ла арт­ры­там) і яна езд­зі­ла на курорт ў Друс­кенікі.
1843 – Марыя дэ Нэры Агін­ская з-за дрэн­на­га ста­ну зда­роўя з’язджае ў Італію і там памірае ў 1851г. Паха­ва­на ў г. Піза.Ірэнеуш Агін­скі, пась­ля сьмер­ці маці, пера­носі­ць сваю рэзід­эн­цыю ў Рэтаў (зараз ў Лету­ве), дзе буд­зе новае мяст­эч­ка, кась­цёл і палац.Ад дру­го­га бра­ку з Воль­гай Калі­ноўс­кай (пер­шы ў 1845г., быў зь яе сяст­рой Юзэфай) князь Ірэ­не­уш меў сыноў Баг­да­на Міха­ла (1848-1909) і Міха­ла Міка­лая (1850-1902).
1-я ж. — Юзэфі­на (1816—1844), д. генэра­ла Юзэфа Калі­ноўска­га; 2-я ж. — 1845 Воль­га (?—1899), сяст­ра папяр­эд­няй
Ж. Жозе­фи­на Оси­пов­на Кали­нов­ская роди­те­ли Иосиф (Осип) Севе­ри­но­вич Кали­нов­ский ум. 1825 и Эми­лия Яко­влев­на Потоц­кая (Кали­нов­ская, Чели­ще­ва) р. 1790
после 1844 брак: ♀ # Оль­га Оси­пов­на Кали­нов­ская [Кали­нов­ские] р. 1822 ум. 7 апрель 1899
хх.71. Эма (1810—1871),
1-ы м. — 1827 Іпаліт Бжастоўскі; 2-гі м. — Высоц­кі
хх.71. Іда (1813—?)
Малод­шая (брац­лаўская) галі­на
73 Артур Юзеф Мав­ри­кий Август 1838-? 64
74 Эдмунд Юзеф Кса­ве­рий Анджей Семён
75 Иоанн Мав­ри­кий Юзеф Вик­тор 1849-?
76 Вла­ди­слав 66
77 Леон
78 Фер­ди­нанд 67
79 Рай­мунд Напо­ле­он 1826-?
80 Нико­лай (*12.04.1831-25.09.1867)
Вели­ко­му и Наи­луч­ше­му Богу (Deo Optimo Maximo)
Нико­лай Князь ОГИН­СКИЙ род. 12 апре­ля 1831 ум. 25 октяб­ря 1867
Про­хо­жий вер­ный! вздох­ни о нём к Богу
~ Вир­ги­ня урож­ден­ная Борт­ке­вич ум. 28 мая 1881 г. в воз­расте 44 лет

14 коле­но

Стар­эй­шая (кня­жац­кая) галі­на
90 Феликс 1828-?,
цере­мо­ни­мей­стер импе­ра­тор­ско­го дво­ра с 1883 г. 83
91 Бог­дан-Миха­ил-Иосиф-Франц 1848-1909
С 1899 г. стат­ский совет­ник. В 1868 г. был при­знан в кня­же­ском досто­ин­стве. 84
Michael-Bogdan Oginski , Prince Oginski was born on 10 October 1848. He was the son of Aleksandr II Nikolaievich Romanov, Tsar of Russia and Olga Kalinovskya, Countess Kalinovskya. He died on 25 March 1909 at age 60 at Retow.
Пась­ля сьмер­ці Ірэ­не­уша маён­так ў Рэта­ве перай­шоў ў спад­чы­ну Баг­да­ну Агінс­ка­му, а маён­так Плун­ге (неда­лё­ка ад Рэта­ва) атры­моў­вае Міхал Міка­лай, яко­му пера­ход­зі­ць у спад­чы­ну і Залесь­се (яно нале­жа­ла Агін­скім да 1909г.), якое пача­ло зда­вац­ца ў арэн­ду.
Міхал Агін­скі быў мец­эна­там юна­ка М. Чур­лёні­са – даў яму сты­пен­дыю ў 13 руб­лёў на наву­ча­ньне ў шко­ле музы­кі, ў Вар­ша­ве. М. Чур­лёніс потым стане сусь­вет­на зна­ка­мітым летувіскім кам­пазіта­рам і маста­ком.
Баг­дан і Міхаіл Агін­скія патом­ства ня мелі, далей род Агін­ска­га вяд­зец­ца па дзь­вюх жаночых лініях, ад дачок Міха­ла Кле­а­фа­са – Амеліі ЗАЛУ­С­КАЙ (1803-1858) і Эмы, у дру­гім шлю­бе Высоц­кай (1809-1871).
ж. — Габры­э­ля з Патуліц­кіх
92 Миха­ил-Нико­лай-Севе­рин-Марк 1850-1902.
С 1899 г. стат­ский совет­ник. В 1868 г. вме­сте с бра­том при­знан в кня­же­ском досто­ин­стве.
На тер­ри­то­рии Лит­вы было еще одно име­ние наслед­ни­ков Миха­ла Клео­фа­са Огин­ско­го – в Плун­ге (неда­ле­ко от Рето­ва). Име­ние в Плун­ге при­над­ле­жа­ло Миха­лу Нико­лаю Огин­ско­му, сыну Ире­не­уша, кото­ро­му пере­шло и име­ние в Зале­сье.
Имен­но в име­нии кня­зя Миха­ла Нико­лая Огин­ско­го в Плун­ге с 1889 по 1893 год жил, учил­ся и играл в при­двор­ном оркест­ре буду­щий все­мир­но извест­ный литов­ский худож­ник и ком­по­зи­тор Мика­ло­юс Кон­стан­ти­нас Чюр­лё­нис (1875 – 1911), твор­че­ское насле­дие кото­ро­го извест­но дале­ко за пре­де­ла­ми Лит­вы.
По неко­то­рым све­де­ни­ям, Михал Нико­лай Огин­ский был меце­на­том юно­го М. Чюр­лё­ни­са, обу­че­ние кото­ро­го в Инсти­ту­те музы­ки в Вар­ша­ве в 1884 – 1899гг. опла­чи­вал за соб­ствен­ные сред­ства.
тель­шев­ский уезд­ный пред­во­ди­тель дво­рян­ства.
ж. — Марыя з Скар­ж­эўскіх (1857—1945)
Малод­шая (брац­лаўская) галі­на
85 Вац­лав 76
Лявон
86.78. Витольд Фер­ди­нан­до­вич 78
В спра­воч­ни­ке «Зем­ле­вла­дель­цы и зем­ле­вла­де­ния Витеб­ской губер­нии за 1905 год» зна­чит­ся, что Ану­то в 1905 г. при­над­ле­жа­ло Витоль­ду Иоси­фо­ви­чу Огин­ско­му, земель было 642 деся­ти­ны. При­над­ле­жал Огин­ский к рим­ско-като­ли­че­ской церк­ви.
87 Бро­ни­слав
88 Мари­ан 79
89 Бог­дан 80
Луния Нико­ла­ев­на
Умер­ла ребен­ком в воз­расте 8 лет.

Лица не попав­шие в рос­пись

кнг. Людви­ка Огин­ская (+1872)
урожд. Ромер. Похо­ро­не­на в Виль­но

Огин­ская Лилия Пет­ров­на
Роди­лась в 1908 г., Лиоз­нен­ский р-н; поль­ка; мед­сест­ра, Ж/д боль­ни­ца ст.Витебск. Про­жи­ва­ла: Витеб­ская обл., Витеб­ский р-н, Витебск.
Аре­сто­ва­на в 1937 г.
При­го­во­ре­на: Комис­сия НКВД СССР и Про­ку­ро­ра СССР 20 янва­ря 1938 г., обв.: член к/р орг-ции, а/с деят-сть.
При­го­вор: ВМН Рас­стре­ля­на 8 фев­ра­ля 1938 г. Место захо­ро­не­ния — Минск. Реа­би­ли­ти­ро­ва­на 7 октяб­ря 1964 г. Веон­ный три­бу­нал БВО
Источ­ник: Бело­рус­ский «Мемо­ри­ал»

Огин­ская Хри­сти­на Сте­па­нов­на
Роди­лась в 1922 г. Про­жи­ва­ла: Жито­мир­ская обл..
При­го­во­ре­на: 12 декаб­ря 1930 г., обв.: кула­ки (Поста­нов­ле­ние СНК и ЦИК СССР от 1.02.1930).
При­го­вор: спец­по­се­ле­ние в Том­ской обл.
Источ­ник: УВД Том­ской обл.

Огин­ский Антон Мат­ве­е­вич
Родил­ся в 1893 г., д. Бетю­ны Свен­цян­ско­го у. Вилен­ской губ.; поляк; бес­пар­тий­ный; коче­гар лесо­за­во­да Бел­балт­ком­би­на­та. Про­жи­вал: ст. Мед­ве­жья Гора Карель­ской АССР..
Аре­сто­ван 16 декаб­ря 1937 г.
При­го­во­рен: Комис­си­ей НКВД и Про­ку­ра­ту­ры СССР 10 янва­ря 1938 г., обв.: по ст. ст. 58-6-7-9-11 УК РСФСР.
При­го­вор: ВМН Рас­стре­лян 15 янва­ря 1938 г. Место захо­ро­не­ния — г. Ленин­град.
Источ­ник: Ленин­град­ский мар­ти­ро­лог: 1937-1938

Огин­ский Викен­тий Оси­по­вич
Родил­ся в 1890 г.
Рас­стре­лян в 1938 г. Место захо­ро­не­ния — Ленин­град.
Источ­ник: Ленин­град­ский мар­ти­ро­лог. Т. 9 : Март — апрель 1938 года : Слов­ник.

Огин­ский Викен­тий Оси­по­вич
Родил­ся в 1890 г., Поль­ша; поляк; сто­рож на ст. Торо­ши­но.
Аре­сто­ван 6 фев­ра­ля 1938 г.
При­го­во­рен: Комис­сия НКВД СССР 25 мар­та 1938 г., обв.: по ст. 58-6-10 УК РСФСР.
При­го­вор: рас­стрел Реа­би­ли­ти­ро­ван 1 фев­ра­ля 1990 г.
Источ­ник: Кни­га памя­ти Псков­ской обл.

Огин­ский Вита­лий Вик­то­ро­вич
Родил­ся в 1904 г., Чер­ни­гов­ская губ., Крас­но­сло­бод­ская вол., с. Свет­ло­во; без опре­де­лен­но­го места рабо­ты.. Про­жи­вал: без опре­де­лен­но­го места житель­ства.
Аре­сто­ван 23 янва­ря 1930 г.
При­го­во­рен: трой­ка при ПП ОГПУ по НВК 4 апре­ля 1930 г., обв.: за про­ве­де­ние а/с аги­та­ции..
При­го­вор: Опре­де­ле­но выслать в Север­ный край на 3 года Реа­би­ли­ти­ро­ван 9 авгу­ста 1989 г. Сара­тов­ским област­ным судом.
Источ­ник: Кни­га памя­ти Сара­тов­ской обл. — под­го­то­ви­тель­ные мате­ри­а­лы

Огин­ский Гри­го­рий Сте­па­но­вич
Родил­ся в 1926 г. Про­жи­вал: Жито­мир­ская обл..
При­го­во­рен: 12 декаб­ря 1930 г., обв.: кула­ки (Поста­нов­ле­ние СНК и ЦИК СССР от 1.02.1930).
При­го­вор: спец­по­се­ле­ние в Том­ской обл.
Источ­ник: УВД Том­ской обл.

Огин­ский Миха­ил Ефи­мо­вич
Родил­ся в 1883 г. член кол­ле­гии защит­ни­ков, Ногин­ский народ­ный суд. Про­жи­вал: Кри­во­ар­бат­ский пер., 6, кв. 12.
Источ­ник: газе­та «Мос­ков­ская прав­да»

Огин­ский Петр Михай­ло­вич
Родил­ся в 1892 г., д. Мис­ни­ки Лиоз­нен­ско­го р-на Витеб­ской обл.; бело­рус; обра­зо­ва­ние н/среднее; бух­гал­тер, Паро­воз­ное депо ст.Витебск. Про­жи­вал: Витеб­ская обл., Витеб­ский р-н, Витебск, ул. Киро­ва 33.
Аре­сто­ван 4 декаб­ря 1937 г.
При­го­во­рен: ОСО 20 янва­ря 1938 г., обв.: 64, 71, 72, 76, 68 — член ПОВ.
При­го­вор: ВМН Рас­стре­лян 9 мар­та 1938 г. Место захо­ро­не­ния — Минск. Реа­би­ли­ти­ро­ван 3 декаб­ря 1957 г. Воен­ный три­бу­нал БВО
Источ­ник: Бело­рус­ский «Мемо­ри­ал»

Огин­ский Сели­верст Оси­по­вич
Родил­ся в 1893 г.
Рас­стре­лян в 1938 г. Место захо­ро­не­ния — Ленин­град.
Источ­ник: Ленин­град­ский мар­ти­ро­лог. Т. 9 : Март — апрель 1938 года : Слов­ник.

Огин­ский Сте­пан Анто­но­вич
Родил­ся в 1888 г. Про­жи­вал: Жито­мир­ская обл..
При­го­во­рен: 12 декаб­ря 1930 г., обв.: кула­ки (Поста­нов­ле­ние СНК и ЦИК СССР от 1.02.1930).
При­го­вор: спец­по­се­ле­ние в Том­ской обл.
Источ­ник: УВД Том­ской обл.

Огин­ский Франц Михай­ло­вич
Родил­ся в 1900 г., д. Ост­ров, Зель­вен­ский р-н, Грод­нен­ская обл.; поляк; обра­зо­ва­ние сред­нее; вет­врач, Дере­чин­ский уча­сток. Про­жи­вал: Грод­нен­ская обл., Зель­твен­ский р-н, м. Дере­чин.
Аре­сто­ван 18 декаб­ря 1945 г.
При­го­во­рен: , обв.: 63-1, 76 УК БССР — уча­стие в а/с орга­ни­за­ции.
При­го­вор: освоб. 08.05.46 Реа­би­ли­ти­ро­ван 4 мая 1946 г. УМГБ Грод­нен­ской обл.
Источ­ник: Бело­рус­ский «Мемо­ри­ал»
Огин­ские

Огин­ские – литов­ский и рус­ский дво­рян­ский и кня­же­ский род. Ведёт родо­слов­ную от кня­зя Дмит­рия Ива­но­ви­ча Глу­шон­ка (? — 1510). В тре­тьем поко­ле­нии род Огин­ских раз­де­лил­ся на две линии: млад­шую (дво­рян­скую), вско­ре заху­дав­шую, и стар­шую (кня­же­скую).
Про­ис­хож­де­ние фами­лии
Про­ис­хо­дит от свя­то­го кня­зя Миха­и­ла Все­во­ло­да Чер­ни­гов­ско­го (ум. 1246), пра­пра­внук кото­ро­го князь Тит-Юрий Фёдо­ро­вич Козель­ский (XV коле­но от Рюри­ка) имел двух сыно­вей: кня­зя Гри­го­рия Тито­ви­ча (Юрье­ви­ча), по про­зви­щу Огонь, став­ше­го родо­на­чаль­ни­ком Огин­ских, и кня­зя Вла­ди­ми­ра Тито­ви­ча (Юрье­ви­ча), по про­зви­щу «Пузырь», став­ше­го родо­на­чаль­ни­ком Пузы­на.
Одна­ко Г.А. Вла­сьев, в совей кни­ге «Потом­ство Рюри­ка» [Вла­сьев Г.А. Потом­ство Рюри­ка. СПб., 1906-1917, том 1, часть 1, стр. 343 и далее] даёт сле­ду­ю­щее пояс­не­ние о про­ис­хож­де­нии кня­же­ско­го рода Огин­ских и его род­ствен­ной свя­зи с домом Рюри­ка: «Род Огин­ских про­ис­хо­дит от древ­них кня­зей и с 1547 года име­но­вал­ся во всех поль­ских коро­лев­ских рескрип­тах, сей­мо­вых поста­нов­ле­ни­ях и судеб­ных актах, кня­же­ским титу­лом.
Высо­чай­ше утвер­ждён­ном, 3 апре­ля 1868 года, мне­ни­ем Госу­дар­ствен­но­го Сове­та, при­зна­ны в кня­же­ском досто­ин­стве с вне­се­ни­ем в V часть Родо­слов­ной кни­ги: гоф­мей­стер Высо­чай­ше­го Дво­ра, тай­ный совет­ник Клео­фас-Ире­ний из Козель­ска Огин­ский с сыно­вья­ми: Бог­да­ном-Миха­и­лом-Фран­цем и Миха­и­лом-Нико­ла­ем-Севе­ри­ном-Мар­ком [«Спис­ки титу­ло­ван­ным родам и лицам Рос­сий­ской импе­рии», стр. 67] .
Родо­слов­ная кня­зей Огин­ских поме­ща­ет­ся здесь (име­ет­ся в виду кни­га «Потом­ство Рюри­ка») толь­ко пото­му, что до сих пор этот род счи­та­ет­ся про­ис­хо­дя­щим от Рюри­ка, как отрасль кня­зей Козель­ских-Чер­ни­гов­ских».
Князь П.В. Дол­го­ру­ков [В сво­ей кни­ге «Рос­сий­ская родо­слов­ная кни­га», СПБ., 1855-1857] при­ни­ма­ет родо­на­чаль­ни­ком фами­лии кня­зя Гри­го­рия Тито­ви­ча или Юрье­ви­ча, с про­зви­щем «Огонь», так как его отцу он при­да­ёт два име­ни: Тит и Юрий.
Этот послед­ний князь Тит-Юрий Фёдо­ро­вич постав­лен у него род­ным вну­ком кня­зя Тита Мсти­сла­ви­ча Кара­чев­ско­го, и таким обра­зом, родо­на­чаль­ни­ком фами­лии Огин­ских, свя­зы­вая его непре­рыв­ной цепью с кня­зем Миха­и­лом Все­во­ло­до­ви­чем Чер­ни­гов­ским…
Если князь Тит Мсти­сла­во­вич дей­стви­тель­но изве­стен не толь­ко по Родо­слов­ным, но и из Лето­пи­сей [в 1365 году он при­нял уча­стие в войне кня­зя Оле­га Рязан­ско­го с ханом Тага­ем] , то сына его кня­зя Фёдо­ра Тито­ви­ча и вну­ка кня­зя Тита-Юрия Фёдо­ро­ви­ча мы не нахо­дим даже в древ­них Родо­слов­цах; исхо­дя из это­го мож­но толь­ко дога­ды­вать­ся, что автор «Рос­сий­ской родо­слов­ной кни­ги» заим­ство­вал назва­ние кня­зей из Спи­ри­до­ва. В даль­ней­шем сво­ём изло­же­нии бли­жай­ших к родо­на­чаль­ни­кам колен, князь Дол­го­ру­ков сле­ду­ет совер­шен­но соглас­но с выво­да­ми поль­ско­го писа­те­ля, иезу­и­та ксен­дза Андрея Пежар­ско­го, в его кни­ге «Annibal ad Portas».
Пред­ста­ви­те­ли рода кня­зей Огин­ских, пода­вая в кон­це XVIII века дока­за­тель­ства дво­рян­ско­го сво­е­го про­ис­хож­де­ния, — осно­вы­ва­лись на дан­ных кни­ги «Annibal ad Portas» А. Пежар­ско­го, выво­дят сво­их родо­на­чаль­ни­ков от свя­то­го Вла­ди­ми­ра и пере­чис­ля­ют таких потом­ков послед­не­го, каких нико­гда не суще­ство­ва­ло, при­пи­сы­вая неко­то­рым из них дея­ния, обли­ча­ю­щий и пол­ное неве­же­ство и уди­ви­тель­ную бес­це­ре­мон­ность, чтоб не ска­зать более, авто­ра «Annibal ad Portas».
Извест­но, что в 1408 году князь Юрий Козель­ский был вое­во­дой в Рже­ве и в Лето­пи­сях упо­ми­на­ет­ся как стро­и­тель это­го горо­да, но «Отно­сят­ся ли эти един­ствен­ные ука­за­ния Лето­пи­сей к рас­смат­ри­ва­е­мо­му кня­зю Титу-Юрию Фёдо­ро­ви­чу, утвер­ждать труд­но, и ещё более затруд­ни­тель­но согла­сит­ся с кня­зем П.В. Дол­го­ру­ко­вым, утвер­жда­ю­щим вме­сте с поль­ски­ми писа­те­ля­ми, что у него было два сына: Вла­ди­мир, из-за горяч­но­сти сво­е­го харак­те­ра, назван­ный «Огнём», от кото­ро­го буд­то бы потом­ки ста­ли поэто­му назы­вать­ся Огин­ски­ми, и Гри­го­рий, из-за сво­ей туч­но­сти назван­ный «Пузы­рём» и поэто­му пере­дав­ший сво­е­му потом­ству фами­лию Пузы­ных.
Всё это не толь­ко сомни­тель­но, но и поло­жи­тель­но невоз­мож­но, как вид­но будет при изло­же­нии родов кня­зей Огин­ских и Пузы­ны, по доку­мен­там, име­ю­щих ино­го родо­на­чаль­ни­ка, быть может даже и не про­ис­хо­дя­ще­го от Рюри­ка».
По иссле­до­ва­ни­ям С.Л. Пта­шиц­ко­го сле­ду­ет, что «… во вто­рой поло­вине XV века суще­ство­вал князь Васи­лий Гла­зы­ня, имев­ший двух сыно­вей – кня­зя Олех­но Васи­лье­ви­ча и кня­зя Ива­на Васи­лье­ви­ча, бежав­ше­го в Моск­ву и оста­вив­ше­го в Лит­ве пять сыно­вей: кня­зей Дмит­рия, Ива­на, Льва, Миха­и­ла и Андрея. Эти послед­ние в офи­ци­аль­ных доку­мен­тах назы­ва­ют­ся детьми кня­зя Ива­на – Гла­зы­ни­на бра­та, без упо­ми­на­ния про­звищ их или фами­лий…» Далее С.Л. Пта­шиц­кий, на осно­ва­нии доку­мен­тов, ведёт род Пузы­ных от вто­ро­го сына кня­зя Ива­на Васи­лье­ви­ча Гла­зы­ни кня­зя Ива­на Ива­но­ви­ча Пузы­на, поло­учив­ше­го от коро­ля Сигиз­мун­да двор Носо­во в Мель­ниц­ком пове­те, а про бра­та послед­не­го – кня­зя Дмит­рия Ива­но­ви­ча, гово­рит, что от него пошёл род кня­зей Огин­ских.
Г.А. Вла­сьев пишет: «Из сочи­не­ния Ада­ма Бонец­ко­го «Pozset Rodow w Wielkim K. Litewskiem» ьы узна­ём, что в кон­це XV века суще­ство­ва­ли два бра­та Глу­шен­ки – князь Дмит­рий Ива­но­вич, полу­чив­ший от коро­ля Алек­сандра двор Вогин­та, Жиж­мор­ско­го уез­да, и князь Иван Ива­но­вич, полу­чив­ший в 1496 году дерев­ню в Мель­ниц­ком пове­те… внук кня­зя Дмит­рия Ива­но­ви­ча – князь Фёдор Бог­да­но­вич, име­ет фами­лию Огин­ско­го».
Срав­ни­вая име­на лиц «… надо при­знать, что в обо­их слу­ча­ях дело идет об одних и тех же бра­тьях – кня­зьях Дмит­рие и Иване Ива­но­ви­чах родо­на­чаль­ни­ках Огин­ских и Пузы­ны с раз­ли­чи­ем толь­ко в про­зви­щах, согла­сить кото­рые без­услов­но не пред­став­ля­ет­ся воз­мож­ным» [По мате­ри­а­лам ста­тьи П.Х. Гре­бель­ско­го и С.В. Думи­на] .
Извест­ные пред­ста­ви­те­ли:
* Огин­ский, Миха­ил Кази­мир;
* Огин­ский, Миха­ил Клео­фас;
При­ме­ча­ния

Внеш­ние ссыл­ки
* [http://​www​.sejmwielki​.pl/​b​.​p​h​p​?​o​=​3​.​6​6​2​.​313 Гене­а­ло­ги­че­ское дре­во Огин­ских (на поль­ском язы­ке]
* [http://​rurik​.genealogia​.ru/​R​o​s​p​i​s​i​/​O​g​i​n​s​k​.​htm Родо­слов­ная рос­пись Огин­ских]
[http://​www​.interlit2001​.com/​o​g​i​n​s​k​y​-​1​.​htm Люд­ми­ла ХМЕЛЬ­НИЦ­КАЯ. Кня­зья Огин­ские на Витеб­щине.]

В 1873 году Плунг­ское поме­стье у Алек­сандра Зубо­ва купил князь Ире­не­юс Огин­ский . После Ире­не­ю­са Огин­ско­го это поме­стье уна­сле­до­вал его сын Миха­ил Нико­лай Севе­рин Марк Огин­ский (1849-1902). Ста­рый дво­рец был двух­этаж­ным. Пер­вый этаж был камен­ным, а вто­рой – из дере­ва. В 1879 году князь Миха­ил Огин­ский , на месте ста­ро­го двор­ца постро­ил новый дво­рец в сти­ле нео­ре­нес­сан­са, и дру­гие хозяй­ствен­ные построй­ки. Почти все они сохра­ни­лись до наших дней.
Вокруг двор­ца рас­ки­нул­ся парк пло­ща­дью 58.3 га. Пред­по­ло­жи­тель­но парк был раз­бит в сере­дине XVIII века, а в кон­це XIX века были выры­ты пру­ды. В цен­траль­ном пру­ду рас­по­ло­жен фон­тан. Были поса­же­ны мно­го­лет­ние рас­те­ния. Через парк про­те­ка­ет река Баб­рун­ге (Babrungas).
Этот дво­рец с само­го нача­ла был изве­стен как важ­ный центр Жямай­тий­ской куль­ту­ры и про­све­ще­ния. Кня­зья Огин­ские были боль­ши­ми поклон­ни­ка­ми музы­ки, поэто­му еще в 1873 году в сво­ей усадь­бе они орга­ни­зо­ва­ли музы­каль­ную шко­лу, при кото­рой суще­ство­вал оркестр. В Плун­ге учил­ся и Мика­ло­юс Кон­стан­ти­нас Чюр­лё­нис — зна­ме­ни­тый литов­ский худож­ник и ком­по­зи­тор; родо­на­чаль­ник про­фес­си­о­наль­ной литов­ской музы­ки .
Во двор­це Огин­ских до его наци­о­на­ли­за­ции было накоп­ле­но мно­го худо­же­ствен­ных цен­но­стей. Часть из них попа­ли в Литов­ский музей.
Дво­рец горел в 1941 году. В 1961 году был вос­ста­нов­лен и в нём рас­по­ло­жи­лись раз­лич­ные орга­ни­за­ции.
В 1994 году 16 июля во двор­це был открыт Жемай­тий­ский худо­же­ствен­ный музей (Zemaiciu dailés muziejus).

Нед­зе паміж 1440 і 1450 пан Кез­гай­ла Валі­мун­тавіч, каш­та­лян вілен­скі атры­маў два буй­ныя пажа­ла­ван­ні люд­зей у волас­ці Бак­шты. Ула­дан­ні Кез­гай­лы цяг­нулі­ся шыро­кім пасам даў­жы­нёй у 60 — 65 і шыры­нёй у 10 — 15 км — ад узбяр­эж­жа Пцічы на поўд­ні Пухавіц­ка­га раё­на да сучас­ных Дукор і Смілавіч, ахо­плі­ва­ю­чы і ўвесь захад Чэрвен­шчы­ны. У далей­шым гэты абшар заста­ваў­ся ў руках роду Кез­гай­лаў на пра­ця­гу прыклад­на ста­годдзя – да яго зга­сан­ня ў 1554 г. [#br][#br] У 15-16 стст. ў волас­ці Бак­шты на ўскрай­ку сён­няш­ніх Смілавіч пася­лілі­ся тата­ры. Тут яшчэ ў ХІХ ста­годдзі захоў­ва­ла­ся паселіш­ча Татар­ская Сла­ба­да. [#br][#br] У 1554 г. памер­лі апош­нія муж­чын­скія прад­стаўнікі роду Кез­гай­лаў — пад­ча­шы ВКЛ пан Станіслаў Міка­ла­евіч Кез­гай­ла і яго малень­кі сын Ян. Вяліз­ныя ўла­дан­ні Кез­гай­лаў, сярод якіх маён­так Бак­шты ства­раў толь­кі нязнач­ную част­ку, адыш­лі ў спад­чы­ну да стры­еч­ных бра­тоў Стані­сла­ва па жано­чай лініі — Яна і Мель­хіё­ра Андр­эяві­чаў Заві­шаў (сыноў яго цёт­кі Бар­ба­ры Кез­гай­лаў­ны) і Міка­лая і Стані­сла­ва Стані­сла­ваві­чаў Шэме­таў (сыноў дру­гой цёт­кі Ган­ны). [#br][#br] У 1556 г. долю маёнт­ка Бак­шты атры­маў Ян Заві­ша і пада­ра­ваў у пажыц­цё­вае кары­станне жон­цы. Ян Заві­ша памёр мала­дым амаль адра­зу пас­ля гэта­га, у 1557 год­зе. Яго ўда­ва паўтор­на вый­ш­ла праз некаль­кі год за кня­зя Андр­эя Іва­наві­ча Віш­ня­вец­ка­га. У 1562 г. яна запі­са­ла дру­го­му мужу сваё заклад­нае пра­ва на Бак­шты ў паме­ры 5800 коп гро­шаў, а так­са­ма сваё пра­ва пажыц­цё­ва кары­стац­ца маёнт­кам павод­ле запі­су пер­ша­га мужа. Такім чынам, фак­тыч­ным ула­даль­ні­кам Бак­шт часо­ва стаў князь Віш­ня­вец­кі, хаця Шэме­ты захоў­валі пра­ва выку­пі­ць сваю долю, а дзе­ці Яўхі­міі ад пер­ша­га шлю­бу — пра­ва атры­ма­ць сваю долю ў спад­чы­ну пас­ля смер­ці маці. [#br][#br] Так і адбы­ло­ся ў 1589 г., калі Яўхі­мія Вярж­біц­кая памёр­ла, на 5 гадоў пера­жы­ў­шы свай­го дру­го­га мужа. У тым жа год­зе бра­ты Вац­лаў і Ян Шэме­ты выку­пілі ў Яна і Андр­эя Заві­шаў сваю пало­ву маёнт­ка Бак­шты, які апы­нуў­ся, такім чынам, у руках чаты­рох ула­даль­нікаў. Пад­зел паміж імі адбы­ў­ся такім чынам, што па некаль­кі два­роў у кож­най вёс­цы нале­жа­ла роз­ным панам. У такім сумес­ным ула­дан­ні было і сяло Смілавічы, якое ўпер­шы­ню ўпа­мі­на­ец­ца ў 1582 год­зе. [#br][#br] У маёнт­ку Бак­шты ў пер­шай чвэр­ці XVII ста­годдзя засталі­ся два ўлас­ніка: сын памёр­ша­га ў 1604 г. Андр­эя Янаві­ча Заві­шы Кры­штаф, і князь Баг­дан Мацве­явіч Агін­скі . Пас­ля яго смер­ці ў 1625 г. засталі­ся сыны Аляк­сандр, Ян і Саму­эль. Суўла­даль­нікі Бак­шт парад­нілі­ся паміж сабой: кня­зёў­на Аляк­сандра, дач­ка Аляк­сандра Агін­ска­га , каля 1645 г. вый­ш­ла за сына Кры­шта­фа Заві­шы Андр­эя Казі­мі­ра. Пас­ля смер­ці Аляк­сандра Агін­ска­га ў 1667 г. яго долю Бак­шт уна­сле­да­ваў сын Мар­цы­ян (1632 — 1690). [#br][#br] У час вай­ны Мас­коўска­га цар­ства з Рэч­чу Пас­палітай 1654—67 абра­ба­ва­ны і спу­сто­ша­ны мас­коўскі­мі вой­ска­мі. [#br][#br] Павод­ле падым­на­га тары­фу Мен­ска­га паве­та за 1667 г., Кры­шта­фу Заві­шы ў маёнт­ку Смілавічы-Бак­шты нале­жа­ла 346 дымоў, а Мар­цы­я­ну Агінс­ка­му — 117. [#br][#br] У наступ­ным 1668 г. князь Мар­цы­ян Агін­скі , край­чы ВКЛ, у сва­ёй част­цы Смілавіч, якія тады былі ўжо мяст­эч­кам, ахвя­ра­ваў вало­ку зям­лі (крыху больш 21 га) на кары­с­ць пра­васлаў­най царк­вы. У ство­ра­ным з гэтай наго­ды даку­мен­це ўпа­мі­на­ец­ца, што мяст­эч­ка і ўся волас­ць нале­жа­ць яму і пану Заві­шу сумес­на, пры­чым пад­да­ныя роз­ных паноў рас­се­ле­ны ўпе­ра­меш­ку — «хлоп праз хло­па сяд­зя­ць». Тая част­ка мяст­эч­ка, дзе пера­ва­жалі ўла­дан­ні Агін­ска­га , назы­ва­ла­ся Шахоўнічы. [#br][#br] Кры­штаф Заві­ша памёр у 1670 г. Яго част­ка маёнт­ка перай­ш­ла да сыноў Андр­эя Казі­мі­ра (1618 — 1678) і Яна Юрыя (каля 1620 — 1671). Што да Мар­цы­я­на Агін­ска­га , які ў кан­цы жыц­ця даслу­жы­ў­ся да высо­кіх пасад троц­ка­га ваяво­ды і канц­ле­ра ВКЛ, то ў яго пра­мых нашчад­каў не заста­ло­ся, і яго доля Бак­шт пас­ля смер­ці ў 1690 г. адыш­ла да пля­мен­ніка Кры­шта­фа Стані­сла­ва Заві­шы — сына яго сяст­ры і Андр­эя Казі­мі­ра Заві­шы. Такім чынам дзве част­кі Смілавіч скан­цан­тра­валі­ся, нар­эш­це, у адных руках. [#br][#br] Пад час Паў­ноч­най вай­ны ў 1710 г. два пал­кі арміі ВКЛ былі рас­квар­ты­ра­ва­ны ў Смілавіц­кім маёнт­ку і пры гэтым пры­чы­нілі вялікія шко­ды ўла­дан­ням Кры­шта­фа Стані­сла­ва Заві­шы, ста­рас­ты мен­ска­га і чач­эр­ска­га. [#br][#br] Кры­штаф Станіслаў (1666 — 1721) быў бадай што най­больш выдат­ным прад­стаўніком роду Заві­шаў. Ён даслу­жы­ў­ся да паса­ды мен­ска­га ваяво­ды і пакі­нуў ціка­выя мему­а­ры, у якіх яскра­ва апі­свае жыц­цё Рэчы Пас­палітай у кан­цы ХVII — пачат­ку XVIII ста­годдзя. Заха­ваў­ся яго пры­вілей смілавіц­кім яўр­эям, у якім ён даз­воліў ім адкры­ць шко­лу (малітоў­ны дом), пра­даставіў пра­ва апе­ліра­ва­ць да яго на раш­эн­ні ўрад­ніка, а так­са­ма буда­ва­ць кра­мы і ганд­ля­ва­ць спірт­ны­мі напо­я­мі. У пры­вілеі так­са­ма ага­во­рва­ла­ся пра­ва яўр­эяў раз­гля­да­ць у сва­ёй абш­чыне судо­выя спра­вы, якія тычы­лі­ся толь­кі яўр­эяў і не закра­налі інтар­э­с­аў хры­с­ціян. У астат­нім яўр­эі павін­ны былі выкон­ва­ць тыя ж павін­на­сці і кары­стац­ца тымі ж пра­ва­мі, што і іншыя мяш­чане. [#br][#br] Яго сын Ігна­цы атры­маў граф­скі тытул — ён тыту­ла­ваў­ся гра­фам на Бак­штах, Бярд­зі­ча­ве і Заві­шыне. З гэтай наго­ды маён­так Бак­шты-Смілавічы часам назы­ваў­ся ў гэты час Бак­штан­скім граф­ствам. Ігна­цы, як і яго дзед, у 1727 г. ажаніў­ся з прад­стаўні­цай роду Агін­скіх — кня­зёў­най Мар­цы­бе­лай, дач­кой вілен­ска­га ваяво­ды Казі­мі­ра Дамініка Агін­ска­га (уну­ка Саму­э­ля). Ігна­цы Заві­ша ў 1738 г. памёр без нашчад­каў, а яго маёнт­кі засталі­ся ў руках яго ўда­вы. У 1747 г. Мар­цы­бе­ла Агін­ская засна­ва­ла ў Смілаві­чах кля­штар каталіц­ка­га орд­эну місія­не­раў і пабу­да­ва­ла для яго мура­ва­ны кас­цёл. На забес­пяч­энне кля­шта­ру яна вылучы­ла фаль­ва­рак і сяло Вол­ма, а так­са­ма сяло Клі­нок. З гэта­га часу азна­ча­ныя паселіш­чы перас­талі адно­сіц­ца да маёнт­ка Смілавічы-Бак­шты, утва­ра­ю­чы ўласна­сць мана­хаў-місія­не­раў. [#br][#br] Асноў­ная ж част­ка маёнт­ка Смілавічы пас­ля смер­ці Мар­цы­бе­лы ў 1760 г. адыш­ла да кня­зя Міха­ла Казі­мі­ра Агін­ска­га (1728 — 1800), які быў сынам яе бра­та Юза­фа, троц­ка­га ваяво­ды. Міхал Казі­мір быў адным з най­больш прык­мет­ных дзе­я­чоў дру­гой пало­вы XVIII ста­годдзя. З 1764 па 1768 г. ён зай­маў паса­ду вілен­ска­га ваяво­ды, потым да 1793 г. быў канц­ле­рам ВКЛ і адна­ча­со­ва гет­ма­нам. Гэта быў час, калі Рэч Пас­палітая няў­моль­на хіліла­ся да заня­па­ду. На тэры­то­рыі дзяр­жа­вы амаль увесь час зна­ход­зілі­ся замеж­ныя вой­скі — расей­скія, прус­кія, аўст­рый­скія. У выніку пер­ша­га пад­зе­лу Рэчы Пас­палітай у 1772 г. ад яе былі адар­ва­ны вялікія тэры­то­рыі, у тым ліку Віцебш­чы­на і Магілёўш­чы­на, дзе зна­ход­зіла­ся знач­ная част­ка маёнт­каў Міха­ла Агін­ска­га . Яго маё­мас­ныя спра­вы, і без таго заблы­та­ныя, уск­лад­нілі­ся яшчэ больш. У 1791 г. князь Агін­скі пра­даў маён­так Смілавічы шлях­ці­чу Стані­сла­ву Манюш­ку, які папяр­эдне пра­ца­ваў у яго ака­но­мам гэта­га маёнт­ка. [#br][#br] У кан­цы 18 ст. у мяст­эч­ку Смілавічы было 85 два­роў (43 хры­с­ціян­скіх, 31 яўр­эй­скі і 13 татар­скіх), 564 жыха­ры (257 муж­чын і 307 жан­чын). Мяст­эч­ка мела два вад­зя­ных млы­на, адзін з якіх выка­ры­стоў­ваў­ся як леса­піль­ня. Меў­ся кля­штар з мура­ва­ным кас­цё­лам св. Він­ц­эн­та, а так­са­ма дзве пра­васлаў­ныя царк­вы — у гонар св. Геор­гія і Ўспен­ня Бага­ро­дзі­цы. Да 1831 г. пры кля­шта­ры пра­ца­ва­ла шко­ла. [#br][#br] У Стані­сла­ва Манюш­кі, які набыў Смілавічы ў кня­зя Агін­ска­га , заста­ло­ся 6 сыноў: Ігна­цы, Дамінік, Юзаф, Чэс­лаў, Казі­мір і Аляк­сандр. Пры пад­зе­ле баць­коўскіх ула­дан­няў Смілавічы дасталі­ся Казі­мі­ру, які знач­на пераўста­ля­ваў пан­скую сяд­зі­бу і нават засна­ваў у Смілаві­чах батаніч­ны сад і шко­лу для мяс­цо­вых дзя­цей. Пас­ля яго смер­ці маён­так ады­шоў да яго малод­ша­га бра­та Аляк­сандра, які пачаў буда­ва­ць у мяст­эч­ку рас­кош­ны палац. Яго адзі­ная дач­ка Паўлі­на вый­ш­ла за Ляво­на Вань­ко­ві­ча, да яко­га перай­шоў у выніку гэта­га шлю­бу і маён­так Смілавічы. [#br][#br] Апош­нім ула­даль­ні­кам Смілавіч быў сын Ляво­на Вань­ко­ві­ча, так­са­ма Лявон (1874-1949), жана­ты ў 1897 г. на Сце­фаніі Бро­эль-Плят­эр. [#br][#br] У Смлаві­чах здаў­на быта­валі гар­бар­ныя, каваль­скія, бан­дар­ныя, ган­чар­ныя, кра­вец­кія, шавец­кія, ткац­кія, шор­ныя рамё­ст­вы і про­мыс­лы. У сяр­эд­зіне 19 ст. пра­ца­ва­ла сукон­ная фаб­ры­ка, у 1863 адкры­та народ­нае вучы­ліш­ча. [#br][#br] У 1897 у Смілаві­чах 3498 жыха­роў, 498 два­роў, валас­ная ўпра­ва, 2 зем­скія народ­ныя вучы­ліш­чы, 2 цар­коў­на-прых­од­скія шко­лы, пашто­вая стан­цыя, 2 царк­вы, кап­лі­ца, мяч­эць, 5 яўр­эй­скіх малітоў­ных дамоў, пашто­вая стан­цыя, хле­ба­за­пас­ны мага­зін, сукон­ная фаб­ры­ка, 2 млы­ны, некаль­кі гар­бар­няў, 58 дроб­ных крам, 2 карч­мы, 9 піцей­ных дамоў, што­тыд­нё­выя тар­гі, у маёнт­ку Смілавічы 83 жыха­роў, бро­вар. У 1917 у мяст­эч­ку 2766 жыха­роў, 633 два­ры. [#br][#br] З сакавіка 1918 г. у склад­зе абвеш­ча­най БНР. З 18.9.1923 у Чэрвень­скім паве­це. З 17.7.1924 да 18.7.1931 і з 6.7.1935 да 11.2.1938 цэнтр Смілавіц­ка­га раё­на, у 1931—35 у Пухавіц­кім раёне. З 20.8.1924 да 24.9.1926 і з 27.9.1938 вёс­ка, цэнтр сель­са­ве­та, з 1938 у Руд­зен­скім раёне. З кан­ца чэрве­ня 1941 да 3.7.1944 аку­па­ва­ны ням. фашы­ста­мі, якія загубілі тут больш за 2 тыс. жыха­роў (ўсё габр­эй­с­кае насель­ніцтва). З 20.1.1960 Смілавічы ў Чэрвень­скім раёне. З 2.11.1963 гарад­скі пасё­лак. [#br][#br] У Смілаві­чах пра­цу­ю­ць валюш­на-лям­ца­вая фаб­ры­ка, гар­бар­ны завод, цэх апра­цоўкі фут­ра, механіч­ныя май­ст­эр­ні, хле­ба­пя­кар­ня, кам­бі­нат быт­пас­луг; тэхні­ку­мы, ПТВ, шко­ла-інт­эр­нат, 2 сяр­эд­нія, музыч­ная шко­лы, 2 дашколь­ныя ўста­но­вы, Дом куль­ту­ры, Дом дзі­ця­чай твор­час­ці, кінат­эатр, 2 біб­ліят­экі, баль­ні­ца; дзей­ні­ча­ю­ць царк­ва, мяч­эць, прат­эс­танц­кі малітоў­ны дом. Брац­кая магі­ла савец­кіх вай­скоў­цаў і пар­ты­зан, магі­лы ахвяр фашыз­му; пом­нік настаўні­кам і вуч­ням, якія загі­нулі ў Дру­гую сусвет­ную вай­ну. [#br][#br] Пом­нік архіт­эк­ту­ры: пала­ца­вы ком­плекс 19 — пач. 20 ст.

ОГИН­СКАЯ ЕЛИ­ЗА­ВЕ­ТА Княж­на. Муж ВИЕЛЬ­ГОР­СКИЙ МИХА­ИЛ ФЕЛИК­СО­ВИЧ умер в 1794.

Усадь­ба вхо­ди­ла во вла­де­ния кня­же­ско­го рода Сапег в XVI веке. Потом Зави­ши, Огин­ские . Послед­ний из Огин­ских – Миха­ил Кази­мир (жил 1730–1800), кро­ме Дуко­ры, вла­дел и сосед­ни­ми Сми­ло­ви­ча­ми.
Миха­ил Кази­мир Огин­ский был вое­во­дой Вилен­ским, гет­ма­ном Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го.
Кро­ме все­го, писал сти­хи, музы­ку, меце­нат­ство­вал.
Автор­ство на поло­нез «Про­ща­ние с Роди­ной» при­над­ле­жит дру­го­му Огин­ско­му – Миха­и­лу Клео­фа­су.
Миха­ил Кази­мир Огин­ский награж­ден Ека­те­ри­ной II орде­ном Андрея Пер­во­зван­но­го, она в 1760-е годы рас­смат­ри­ва­ла его как одно­го из пре­тен­ден­тов на поль­ский трон.
Огин­ские вла­де­ли эти­ми зем­ля­ми око­ло ста лет, а поте­ря­ли их бла­го­да­ря недо­смот­ру Миха­и­ла Кази­ми­ра Огин­ско­го и махи­на­ци­ям двух жули­ков: Фран­тиш­ка Оштор­па и Ста­ни­сла­ва Монюш­ко. Эти два достой­ных, но бед­ных, шлях­ти­ча пошли к гет­ма­ну на служ­бу и взя­ли часть его вла­де­ний в арен­ду.
Фран­тиш­ка Ошторп – пото­мок осев­ше­го в Бела­ру­си швед­ско­го сол­да­та из армии Кар­ла ХII, полу­чив­ший шля­хет­ство.
Король Шве­ции Кар­ла ХII оста­нав­ли­вал­ся с вой­ском в Игу­мене (теперь это — рай­он­ный центр Чер­вень).
Ста­ни­слав Монюш­ко – дед зна­ме­ни­то­го ком­по­зи­то­ра, авто­ра поло­не­за.
Бла­го­да­ря род­ству с Огинь­ским у арен­да­то­ров была пол­ная сво­бо­да дей­ствий.
Пока Миха­ил Огин­ский тра­тил лич­ные сбе­ре­же­ния на вой­ну за неза­ви­си­мость Речи Поспо­ли­той, Ошторп и Монюш­ко нажи­ва­лись на воен­ных постав­ках, и, непло­хо зара­ба­ты­ва­ли на хозяй­ствах.
В ито­ге, они ста­ли кре­ди­то­ра­ми Миха­и­ла Огин­ско­го , и вско­ре, все­ми прав­да­ми и неправ­да­ми, завла­де­ли иму­ще­ством гет­ма­на, кото­рый усту­пил им часть вла­де­ний для пога­ше­ния дол­га.
Соглас­но леген­де, в 1791 году Монюш­ко и Ошторп захо­те­ли поде­лить нажи­тое иму­ще­ство и под­бро­си­ли монет­ку. Ста­ни­сла­ву Монюш­ко доста­лись Сми­ло­ви­чи, Фран­тиш­ку Оштор­пу — Дуко­ра.
Для урав­ни­ва­ния цен­но­сти вла­де­ний (так как, в Сми­ло­ви­чах уже был постро­ен рос­кош­ный костел), и в Дуко­ре воз­ве­ли новый камен­ный костел на сред­ства Ста­ни­сла­ва Монюш­ко.
У сына Фран­тиш­ка — Леон Ошторп было сто чело­век при­слу­ги и отряд тело­хра­ни­те­лей, для раз­вле­че­ния гостей в усадь­бе содер­жа­лись цирк и оркестр, состо­я­тель­ные горо­жане очень ува­жа­ли его за пыш­ные балы с изыс­кан­ны­ми уго­ще­ни­я­ми и он был избран мин­ским губерн­ским мар­шал­ком.

Свя­щен­ной Памя­ти (Świętej Pamięci)
Вир­ги­ня урож­ден­ная Борт­ке­вич
Кня­ги­ня
ОГИН­СКАЯ
ум. 28 мая 1881 г.
в воз­расте 44 лет
Матерь, молись за нас

Вели­ко­му и Наи­луч­ше­му Богу
Людви­ка
урож­ден­ная Ромер
Кня­ги­ня
Огин­ская
ум. в 1872 году
Мир Её душе

Луния
Огин­ская
ум. в воз­расте 8 лет

Спе­ци­аль­ные родо­слов­ные этой фами­лии («Genealogia domu О.», Виль­но, 1707; Borejko-Chodzko, «Rodowod ks. О.», Париж, 1858) при­над­ле­жат к чис­лу ред­ких и мало­до­ступ­ных изда­ний.
Допол­ни­тель­ная инфор­ма­ция. Неко­то­рые дво­ряне кон­ца XIX века с этой фами­ли­ей. В кон­це стро­ки — губер­ния и уезд к кото­рой они при­пи­са­ны.
Огин­ский, Бро­ни­сл. Ос., от. гс., г. Виль­но. Витеб­ская губер­ния. Себеж­ский уезд.
Огин­ский, Витол. Ос., от. прч., им. Ану­то­во. Витеб­ская губер­ния. Себеж­ский уезд.
Огин­ский, кн. Богд. Ирин., местеч­ко Рето­во, Лам­бард­зевск. вол., и им. Салан­ты. Ковен­ская губер­ния.
Огин­ский, Ос. Мих., от. прч., им. Ану­то­во. Витеб­ская губер­ния. Себеж­ский уезд.

Огин­ская Мария (Анна-Мария) Виль­гель­мов­на

кня­ги­ня, из Сара­тов­ско­го Физи­ко-Меди­цин­ско­го Обще­ства, обу­ча­лась в Казан­ском Уни­вер­си­те­те с 30.9.по 30.10.1900, «пови­валь­ная баб­ка» (аку­шер­ка)
Источ­ник: Пре­по­да­ва­те­ли и сту­ден­ты Казан­ско­го уни­вер­си­те­та 1885-1903- с 1544
ОГИН­СКИЙ АНДРЕЙ. 1740-1787.

# ОГИН­СКИЙ АНДРЕЙ. 1740-1787. С 1783 вое­во­да Трок­ский. Дипло­мат, поль­ский посол в Санкт-Петер­бур­ге, Вене, Бер­лине. Жена ШЕБЕК ПАУ­ЛИ­НА МАР­КОВ­НА, в пер­вом бра­ке ПОТОЦ­КАЯ. Дети: МИХА­ИЛ-КЛЕО­ФАС 1764-1833, сена­тор, тай­ный совет­ник, ком­по­зи­тор, мему­а­рист,
# КЛЕО­ФАС-МИХА­ИЛ-ФРАНЦ-ФЕЛИКС-АНТОН-ИГНА­ТИЙ-ИОСИФ-ФАД­ДЕЙ 1765,
# СОФЬЯ ЖОЗЕ­ФИ­НА 1764-1847, по пер­во­му бра­ку тоже ОГИН­СКАЯ, по вто­ро­му — ЛОПА­ЦИН­СКАЯ.
Сооб­ще­ние отправ­ле­но: 30 мая 2005 15:07 ( Ne administrator)

Сооб­ще­ние отре­дак­ти­ро­ва­но: 8 июля 2006 5:02
Сооб­щить моде­ра­то­ру
ОГИН­СКИЙ ИОСИФ КАЗИ­МИ­РО­ВИЧ Ок. 1693-1736

ОГИН­СКИЙ
ИОСИФ КАЗИ­МИ­РО­ВИЧ Ок. 1693-1736. Вое­во­да Трок­ский. Жена княж­на АННА ВИШ­НЕ­ВЕЦ­КАЯ
# (1700-1732). Дети:
ЭЛЕ­О­НО­РА 1723-1785, в мона­ше­стве ГОНО­РА­ТА,

#

ЕКА­ТЕ­РИ­НА ум. 1762, в заму­же­стве ПШЕВ­ЛЕЦ­КАЯ (ПРЖЕЗ­ДЕЦ­КАЯ),

#

ГЕНО­ВЕФВ в заму­же­стве БЖО­СТОВ­СКАЯ (БРЖО­СТОВ­СКАЯ),

#

ЕЛИ­ЗА­ВЕ­ТА 1731-1771, Муж ВИЕЛЬ­ГОР­СКИЙ
МИХА­ИЛ ФЕЛИК­СО­ВИЧ умер в 1794,

#

АВГУ­СТА 1724 — ок. 1791, в заму­же­стве ПЛЯ­ТЕР,

#

КАЗИ­МИ­РА ум. 1792 в заму­же­стве БРЖО­СТОВ­СКАЯ,

#

МИХА­ИЛ-КАЗИ­МИР (КАЗИ­МЕЖ) 1728/30, Козельск — 1800,
Вар­ша­ва. В 1764 вое­во­да Вилен­ский. В 1764 жил в Санкт-Петер­бур­ге, один
из кан­ди­да­тов Ека­те­ри­ны II на поль­ский пре­стол. С 1768 вели­кий гет­ман Вели­ко­го
кня­же­ства Литов­ско­го. В 1771 пере­шел на сто­ро­ну Бар­ской кон­вен­ции, его
вой­ско (око­ло 4 тысяч чело­век) было раз­би­то Суво­ро­вым. Бежал аз гра­ни­цу.
В 1775 вер­нул­ся в Сло­ним, где постро­ил несколь­ко фаб­рик, типо­гра­фию, осно­вал
музы­каль­ный театр и создал капел­лу. Ком­по­зи­тор, поэт, меце­нат. Жена княж­на
АЛЕК­САНДРА дочь МИХА­И­ЛА-ФРИ­ДЕ­РИ­КА ЧАРТО­РЫЙ­СКО­ГО в пер­вом бра­ке САПЕ­ГА.

Сооб­ще­ние отправ­ле­но: 30 мая 2005 15:07 ( Ne administrator)
Сооб­щить моде­ра­то­ру
ОГИН­СКИЙ МАР­ЦИ­АН-МИХА­ИЛ 1672-1780

ОГИН­СКИЙ
МАР­ЦИ­АН-МИХА­ИЛ 1672-1780. Вое­во­да Витеб­ский. Жена БРЖО­СТОВ­СКАЯ ТЕРЕ­ЗИЯ.
# Дети:
ИОСИФ, АНТОН, ВЛА­ДИ­СЛАВ, ИОСА­ФАТ — умер­ли в моло­до­сти,

#

ФРАНЦ-КСА­ВЕ­РИЙ, монах-иезу­ит,

#

ИГНА­ТИЙ 1698-1775, с 1750 вели­кий мар­шал Вели­ко­го
кня­же­ства Литов­ско­го. С 1768 каш­те­лян Вилен­ский. При коро­ле Авгу­сте III
посол в Рос­сии. Жена с 1739 княж­на ОГИН­СКАЯ ЕЛЕ­НА КАЗИ­МИ­РОВ­НА 1701-1790,

#

ФАД­ДЕЙ-ФРАН­ЦИСК
1711-1783,

#

КАЗИ­МИР, ста­ро­ста Прже­валь­ский,

#

СТА­НИ­СЛАВ-ЮРИЙ ум. 1748, каш­те­лян Вилен­ский,

#

ВАР­ВА­РА в заму­же­стве ПАЦ,

#

АННА в заму­же­стве БЯЛО­ЗОР,

#

МАР­ЦИ­АН­НА в заму­же­стве ПОТОЦ­КАЯ,

#

БЕНЕ­ДИК­ТА в заму­же­стве ТЫШ­КЕ­ВИЧ,

#

СТА­НИ­СЛА­ВА в заму­же­стве ОСКЕР­КО,

#

МАРИ­АН­НА в заму­же­стве ЮДИЦ­КАЯ.

Сооб­ще­ние отправ­ле­но: 30 мая 2005 15:07 ( Ne administrator)
Сооб­щить моде­ра­то­ру
ОГИН­СКИЙ ФАД­ДЕЙ ФРАН­ЦИСК (ТАДЕ­УШ) МАР­ЦИ­А­НО­ВИЧ 1711-1783.

ОГИН­СКИЙ
ФАД­ДЕЙ ФРАН­ЦИСК (ТАДЕ­УШ) МАР­ЦИ­А­НО­ВИЧ
1711-1783. Каш­те­лян Трок­ский. Жена княж­на РАД­ЗИ­ВИЛЛ ИЗА­БЕЛ­ЛА (1711-1761).
# Сыно­вья:
АНДРЕЙ.
1740-1787

#

ФРАНЦ-КСА­ВЕ­РИЙ 1742-1814, кух­мистр Вели­ко­го кня­же­ства
Литов­ско­го.

Из чис­ла пожерт­во­ван­ных В.А.Ивановским бумаг нахо­дит­ся инте­рес­ная руко­пись XVIII века – «Papiery wieonysle na Maietnons Tadulin aingace» (28 стр), по кото­рой мож­но про­сле­дить исто­рию Вым­но, упо­ми­на­ю­ще­го­ся еще в 1552 году как пере­шед­шее от гос­по­дарск. слуг пан­пы­ры. Селю­то­ни­ча, Хото­неп­чи­ча и Ход­осе­ни­чей к Пет­ру Тихон. Кисе­лю, в роде кото­ро­го было до 1608 года (Ян Янов. Кисель и Выспай Кисель). С 18 июня 1608 года Вым­но по декре­ту пере­хо­дит к кня­гине Марии Невель­ской-Луком­ской и оста­ва­лось в роду кня­зей Луком­ских до пер­вой поло­ви­ны 18-го века, когда в 1721 году Фели­ци­ан Л. Про­дал Вым­но Кази­ми­ру Сако­ви­чу за 70 тыс.руб.
Под 1695 год най­ден при­ви­лей Яна III на взи­ма­ние мосто­во­го на р.Котовка и в том же году раз­ре­ше­ние вилен­ско­го бис­ку­па Кон­стан­ти­на Кази­ми­ра Бжор­стов­ско­го на совер­ше­ние мши в Вым­нян­ской кап­ли­це.
В 1698 году зна­чит­ся фун­ду­шо­вая запись Луком­ско­го иезу­и­там и доми­ни­кан­цам, а в 1692г. Луком­ский про­дал Каш­те­ля­ну витеб­ско­му кня­зю Мар­ци­а­ну Миха­и­лу Огин­ско­му 28 домо­вв Вым­но и 2 дома в Сло­бо­де.
В 1701 году Вым­но вновь вер­ну­лось (до 1714г) в род Кисе­лей через брак вдо­вы кня­ги­ни Иза­бел­лы Анны Луком­ской с Ада­мом Фран­цем с Брже­а­то­ва Кисе­лем.
В 1722 году упо­ми­на­ет­ся цер­ковь свя­то­го Нико­лая в Вым­но.
В 1726г. вла­де­лец Вым­но Кази­мир Сако­вич дал фун­душ в 3000 зло­тыз витеб­ским бер­нар­дин­цам, в 1732 г. ту же сум­му – стань­ков­ским кар­ме­лит­кам, в 1736г. по заве­ща­нию еже­год­ный фун­душ в 3000 зло­тых ста­ецк. Кар­ме­лит­кам (в 1733г. зна­чит­ся про­да­жа Сако­ви­чем местеч­ка Вел. Ост­ров­но за 4400 тал.бит. Алек­сан­дру и Тере­зе с Вои­нов Ясен­ских. В 1737 году Вым­но при­над­ле­жа­ло Тек­ле с Лир­ских Соб­ко­вич (быв­шей затем 4-й женой кня­зя Мар­ци­а­на Огин­ско­го) у коей были опе­ку­на­ми кн. Мар­ци­ан Огин­ский и Алек­сандр Поцей. В 1775 году Вым­но было про­да­но Сако­ви­чем кня­зю Таде­ушу Огин­ско­му, чьим име­нем Таду­ли­но и про­зы­ва­ет­ся.
В 1740 году новый вла­де­лец полу­чил при­ви­лей на устрой­ство тор­га и кир­ма­шей в местеч­ке Сло­бо­де Вым­нян­ской и в том же году в апре­ле Таде­уш Огин­ский и его пер­вая жена Иза­бел­ла О. рж.кн. Рад­зи­вилл, дали фун­душ Таду­лин­ским бази­ли­а­нам на фоль­варк Кази­ми­ро­во и Таду­лин­скую цер­ковь.
В 1745 году за кн. Т.О. и его женой чис­лит­ся пра­во на Вым­но с фоль­вар­ком Иозо­фо­во.
В 1784 году Таду­ли­но при­над­ле­жа­ло 2-й жене кн.Т.О. – кня­гине Ядви­ге Огин­ской, рж. Залус­ской. В 1778, 1796, 1799г.г. были состав­ле­ны инвен­тар­ные опи­си име­ния.
В нача­ле XIX в. Име­ние Таду­ли­но пере­шло в род Трин­тро­хов, а от них путем бра­ка к Ива­нов­ским, име­ние Вым­но при­над­ле­жа­ло Каза­ри­ным.
Капи­тан Лав­рен­тий Трин­трох упо­ми­на­ет­ся как поме­щик в 1814г. 1816г. 1818г.
В 1854 году име­ни­ем управ­ля­ли опе­ку­ны, что явству­ет из ука­за сур.отд.опеки от 28 нояб­ря 1854г №275 опе­кун­шах Надеж­де Трин­трох и Татьяне Кузь­ми­ной.
Как явству­ет из дан­ных дела 1832 года №10 Вит.Дв.Дем,Собр. 4 мар­та 1815г вве­рен­ный сена­то­ра тайн. Сов. кн. Миха­и­ла-Клео­фа­са Огин­ско­го рот­мистр Огинск. про­дал Л.Тринтроху достав­ше­е­ся ему от дяди Фран­цис­ка Кса­ве­рия Огин­ско­го и про­да­ва­е­мое «для удо­вле­тво­ре­ния остав­ших­ся на нем дол­гов и про­чих через вой­ну разо­рен­ных име­ний, име­ние Тадулино(Вымно) с дерев­ня­ми Сло­бо­дою, Шемен­дяи, Мелеш­ки, Запол­ло, Кото­во, Бараш­ко­во, Биб­ли­ки. Мар­ко­во, Ско­ро­бо­во, Заде­бря, Пан­ки, Лукиш­ки, Сапу­ны, Клот­цо­во, — все­го на 70 тыс. руб, за исклю­че­ни­ем име­ю­ще­го­ся всту­па до озе­ра ксен­зов Таду­лин­ских бази­ли­ан с под­во­лоч­кою при бере­гах и жика­ми джля лов­ли рыбы, на осно­ва­ни­ях нахо­див­ше­го­ся у них доку­мен­тов, а так же леса в уро­чи­ще Ценч­ков­щи­а­ны. Кро­ме того на поку­па­те­ля воз­ло­же­но вне­сти ксен­зам бази­ли­а­нам 1000 тал.бит. и 150 черн.талл., ксен­зам стань­ков­ским кар­ме­ти­там 5000 зл.польск., витеб­ским ксен­зам бер­нар­ди­нам 4000 зл.польск., что соста­ви­ло для трех мона­сты­рей око­ло 3000 р. Сер.

Огин­ский (Michal Kazimierz Oginski) Михал Кази­мир (1728-1800) – князь, гене­рал-лей­те­нант, литов­ский ком­по­зи­тор, поэт и дра­ма­тург. Родил­ся в 1728 году в Виль­но в все­мье кня­зя Юзе­фа Таде­уша Огин­ско­го (Josef Tadeusz Oginski) (1693-1736) и его супру­ги Анны Вис­нёв­ской (Anna Wisniowiecka) (1695-1732), в 1748 году посту­пил на воен­ную служ­бу в армию Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го, про­из­ве­дён в гене­рал-май­о­ры, в 1749 году – пол­ков­ник Коро­лев­ско­го Дво­ра, в 1757 году всту­пил волон­тё­ром во фран­цуз­скую армию и при­ни­мал уча­стие в Семи­лет­ней войне. В 1764 году – вое­во­да Виль­но, был одним из кан­ди­да­тов на Поль­ский пре­стол, а после избра­ния коро­ля Ста­ни­сла­ва Авгу­ста (Stanislaw August Poniatowski) был избран пала­ти­ном Виль­но. 23 октяб­ря 1767 года вошёл в состав Комис­сии сей­ма, опре­де­ля­ю­щей под нажи­мом рос­сий­ско­го посла гене­рал-фельд­мар­ша­ла кня­зя Нико­лая Васи­лье­ви­ча Реп­ни­на (1734-1801) устрой­ство Речи Поспо­ли­той. С 1768 по 1793 год – Вели­кий гет­ман Лит­вы, в 1771 году при­со­еди­нил­ся к Бар­ской Кон­фе­де­ра­ции (Konfederacjа Barskа), при­ни­мал уча­стие в бое­вых дей­стви­ях про­тив рос­сий­ских войск на тер­ри­то­рии Лит­вы, сра­жал­ся при Анно­по­ле (Annopole) и на реке Зель­ве (Zelwа), 23 сен­тяб­ря 1771 года потер­пел сокру­ши­тель­ное пора­же­ние от гене­ра­ла Алек­сандра Васи­лье­ви­ча Суво­ро­ва в сра­же­нии при Сто­ло­ви­чах (Stolowiczj), после чего эми­гри­ро­вал за гра­ни­цу. Про­жи­вал в Вене (Wien) и Пари­же (Paris), где стал изве­стен как ком­по­зи­тор и музы­кант. В 1776 году воз­вра­тил­ся на роди­ну, при­ни­мал уча­стие в Четы­рёх­лет­нем сей­ме 1788-1792 годов в каче­стве пред­ста­ви­те­ля пат­ри­о­ти­че­ской пар­тии, после паде­ния Кон­сти­ту­ции 3 мая сло­жил в знак про­те­ста гет­ман­скую була­ву и уда­лил­ся в своё име­ние в Сло­ни­ме (Slonim), где и умер 31 мая 1800 года в воз­расте 72 лет. Кава­лер орде­нов Бело­го Орла и Свя­то­го Ста­ни­сла­ва (1765 год), рос­сий­ских орде­нов Свя­то­го Андрея Пер­во­зван­но­го и Свя­то­го Алек­сандра Нев­ско­го, прус­ско­го орде­на Чёр­но­го Орла. С 1761 года был женат на кня­гине Алек­сан­дре Чарто­риж­ской (Aleksandra Czartoryska) (1730-1798). Автор лите­ра­тур­ных работ «Zarty dowcipne dla czytelnika z roznych autorow zebrane» (1780 год), «Xiazka in Octavo majori» (1781 год), «Powiesci historyczne i moralne» (1782 год), «Bayki i niebayki» (1788 год) и «Noc Jungia» (1788 год), коме­дии «La fete du jour de nom» (1784 год), опер «Opuszczone dzieci» (1771 год), «Filisof zmieniony» (1771 год), «Telemak» (1780 год), «Kondycje stanow» (1781 год), «Pola Elizejskie» (1781 год), «Cyganie» (1786 год) и «Mocy Swiata» (1788 год), а так­же извест­ной пес­ни «Do Temiry» (1788 год). Порт­рет гене­ра­ла напи­сан худож­ни­цей Анной Рози­ной Лисев­ской (Anna Rozyna Lisiewska) (1713-1783).

Малад­зеч­на. Таям­ні­цы рада­во­га маёнт­ка Агін­скіх

МАЛАД­ЗЕЧ­НА, AЎТАР: МІКА­ЛАЙ ТАМА­Ш­ЭЎСКІ, 26.11.2011. 06:35

Дру­ка­ва­ць Кам­эн­та­рыi (0) Перасла­ць на э-адрас

Тое, што Малад­зеч­на з’яўлялася рада­вым маёнт­кам Агін­скіх, ужо не сакр­эт. Цяпер мы пас­пра­бу­ем рас­кры­ць яшчэ адну таям­ні­цу гэта­га зна­ка­мі­та­га роду.
У 1738 год­зе Казі­мір Ігнат Агін­скі разам з жон­кай Раза­ліяй Коцел пера­дае ва ўласна­сць свай­му бра­ту Тад­э­ву­шу Фран­ціш­ку маён­так Гану­та і Малад­зеч­на з фаль­вар­ка­мі.
Князь Тад­э­вуш Фран­ці­шак Агін­скі (1712−1783) − Вялікі пісар літоўскі, каш­та­лян трок­скі і віцеб­скі, ста­ро­ста ашмян­скі, вет­бор­скі і пшэ­валь­скі, граф на Малад­зечне, Залес­сі, Іза­беліне, Абор­ку.

У 1757 князь Тад­э­вуш пачы­нае ў Малад­зечне будаўніцтва пара­фіяль­на­га кас­цё­ла ў адзі­ным ком­плек­се з мана­сты­ром для ксян­дзоў-тры­ніта­ры­яў. У гэты час ён ужо жыве ў адр­эс­таўра­ва­ным пала­цы кня­зёў Зба­раж­скіх, раз­меш­ча­ным у Малад­зе­чан­скім замчыш­чы.

7 ліста­па­да 1761 года памірае жон­ка кня­зя Тад­э­ву­ша Агін­ска­га, а 15 люта­га яе паха­валі ў новым кас­цё­ле. (Сяр­гей Вера­мей­чык “М. К. Агін­скі”). Узні­кае адна ціка­вая дэталь: атрым­лі­ва­ец­ца, што кня­гі­ню праз тры меся­цы пера­па­ха­валі, але рэлі­гій­ныя кано­ны гэта­га ніколі не віталі. Віда­воч­на, раз­гад­ка кры­ец­ца ў наступ­ным: маг­на­ты і князі ства­ралі куль­та­выя збу­да­ван­ні яшчэ і як мес­ца рада­вых паха­ван­няў.

Князь Міка­лай Рад­зівіл (Сірот­ка), ван­д­ру­ю­чы па све­це, пры­вёз з Егіп­та склад баль­за­му, які выка­ры­стоў­валі для мумі­фіка­цыі цел фара­о­наў. І абрад паха­ван­ня ў скля­пы (а не ў зям­лю) ста­но­віц­ца куль­та­вым для най­ба­га­цей­шай эліты ВКЛ.

Так у 1701 год­зе, пры фінан­са­ван­ні каш­та­ля­нам трок­скім, скарб­ні­кам ВКЛ Міха­лам Казі­мірам Коце­лам (яго род вало­даў Бені­цай, Малад­зеч­нам і нава­коль­ны­мі зем­ля­мі з 1634), у Бені­цы пачы­на­ец­ца будаўніцтва кас­цё­ла Най­свя­цей­шай Трой­цы ў ком­плек­се з кля­шта­рам бер­нар­дын­цаў. Кас­цёл заха­ваў­ся па сён­няш­ні дзень і з’яўляецца пом­ні­кам гісто­рыі і архіт­эк­ту­ры сты­лю баро­ка. На ўва­х­од­зе зна­ход­зілі­ся трох­сту­пень­ча­тыя над­ма­гіл­лі (пом­нікі), а ў самім кас­цё­ле − сямей­ны склеп Коце­лаў і Швы­коўскіх.

Кас­цёл у Бені­цы.

Высе­ча­ныя з каме­ню граб­ні­цы з камен­ны­мі над­ма­гіль­ны­мі пліта­мі зна­ход­зілі­ся (і зна­ход­зяц­ца цяпер) на глы­біні 2,5−3 мет­раў. Пэў­ная тэм­пе­ра­ту­ра і віль­гот­на­сць ства­ралі ўмо­вы для пра­цяг­ла­га захоў­ван­ня цел памер­лых. (Няг­лед­зячы на​тое, што Троіц­кі кас­цёл у Бені­цы цяпер зна­ход­зіц­ца пад ахо­вай дзяр­жа­вы, у ім адбы­лі­ся акты ван­даліз­му: адкры­лі паха­ван­ні, рас­кралі іх змес­ці­ва, астан­кі памер­лых пад­верг­лі марад­зёр­ству).

Род кня­зёў Агін­скіх, знач­ных дзяр­жаў­ных дзе­я­чаў ВКЛ, пера­ва­жаў род Коце­лаў. І, хут­ч­эй за ўсё, кас­цёл Нара­дж­эн­ня Най­свя­цей­шай Пан­ны Марыі (паз­ней ён буд­зе перай­ме­на­ва­ны ў кас­цёл св. Казі­мі­ра), які пас­тавілі на ўлас­ныя срод­кі Тад­э­ву­ша Фран­ціш­ка Агін­ска­га і яго жон­кі Іза­бе­лы з роду Рад­зівілаў, быў пабу­да­ва­ны як будучы рада­вы склеп, тым больш, што Агін­скія ў гэты час ужо цал­кам жылі ў Малад­зе­чан­скім зам­ку.

Такім чынам, адна з зага­дак роду, што тычыц­ца мес­ца паха­ван­ня бабулі Міха­ла Кле­а­фа­са Агін­ска­га кня­гіні Іза­бе­лы, ста­но­віц­ца бліз­кай да раз­гад­кі.
Але ці стаў Малад­зе­чан­скі кас­цёл рада­вым скле­пам?

Апа­нас Яру­ш­э­віч ў сва­ёй кні­зе “Малад­зеч­на і яго наву­чаль­ныя ўста­но­вы”, выдад­зе­най у 1914 год­зе ў Віль­ні, паказ­вае на тое, што “…Малад­зеч­на праз шлюб­ныя саю­зы пера­ход­зі­ла да роз­ных ула­даль­нікаў, і ў 1722 год­зе яго атры­маў князь Іосіф Агін­скі як пасаг за жон­кай − кня­гі­няй Ган­най Віш­ня­вец­кай… У Малад­зечне быў паха­ва­ны пер­шы яго ўла­даль­нік
з роду Агін­скіх…”

У дад­зе­най інфар­ма­цыі аўтар (а можа, і рэдак­цыя) ўнёс памыл­ку, паколь­кі князь Іосіф Агін­скі атры­маў у пасаг за жон­кай маён­так Мола­даў ў Пін­скім ваявод­стве, а не Малад­зеч­на ў Мін­скім. А сапраў­ды пер­шым ула­даль­ні­кам Малад­зеч­на быў Казі­мір Іосіф (стар­эй­шы брат Тад­э­ву­ша Казі­мі­ра), ста­ро­ста Мар­каўскі і г.д., які памёр у 1769 год­зе і, па Апа­на­су Яру­ш­э­ві­чу, паха­ва­ны ў Малад­зечне.

Казі­мір не быў знач­ным дзяр­жаў­ным дзе­я­чам, ад шлю­бу з Раза­ліяй Коцел дзя­цей не меў, але ён быў кня­зем з маг­нац­ка­га роду, і не дзіў­на, а хут­ч­эй лагіч­на, што і паха­ва­ны быў там жа, дзе кня­гі­ня Агін­скіх, у Малад­зе­чан­скім кас­цё­ле (у Бені­цы паха­ва­ныя толь­кі Коцел і Швы­коўскія).

Пра лёс кня­гіні Раза­ліі Агін­с­кай гіста­рыч­ных і архіў­ных зве­стак у нас пакуль няма, але адмаў­ля­ць тое, што яна маг­ла быць паха­ва­ная ў кас­цё­ле Нара­дж­эн­ня Най­свя­цей­шай Пан­ны Марыі нель­га, хут­ч­эй наа­д­ва­рот, паколь­кі менавіта за ёй у пасаг аддалі маён­так Малад­зеч­на, якое яны з мужам пера­далі кня­зю Тад­э­ву­шу Фран­ціш­ку.

Ціка­ва, што 7 каст­рыч­ніка 1768 за свой кошт Агін­скія (Ядві­га Тэр­э­за Залу­с­кая − дру­гая жон­ка Тад­э­ву­ша Казі­мі­ра) пры­вез­лі з Рыма спе­цы­яль­на для Малад­зе­чан­ска­га кас­цё­ла свя­тыя рэліквіі. Памёр князь Тад­э­вуш Фран­ці­шак Агін­скі 25 ліста­па­да 1783 у сва­ёй апош­няй рэзід­эн­цыі − мяст­эч­ку Гану­та, што ў 15 кіла­мет­рах ад Малад­зеч­на, але паха­ва­ны ў скле­пе кап­лі­цы Божа­га Цела кас­цё­ла Св. Яна ў Віль­ні, якую так­са­ма пабу­да­ваў на ўлас­ныя срод­кі ў апош­нія гады жыц­ця.
Яго спад­чын­ні­ка­мі сталі бра­ты Фран­ці­шак Кса­ве­ры і Андр­эй Ігнат Агін­скія. Малод­шы з іх, Фран­ці­шак Кса­ве­ры, выбраў сва­ёй рэзід­эн­цы­яй Залес­се, але ў 1801 год­зе пера­е­хаў у Малад­зеч­на, пера­даў­шы будучыя “Паў­ноч­ныя Афі­ны” свай­му пля­мен­ніку Міха­лу Кле­а­фа­су. Да апош­ніх дзён Фран­ці­шак Кса­ве­ры жыў у Малад­зе­чан­скім зам­ку.

Тут жа 2 снеж­ня 1812 года ён раз­мяс­ціў адсту­паў­ша­га Напа­лео­на, у гутар­цы з якім з гона­рам заў­ва­жыў: “…фран­цу­зы прый­шлі і адсту­па­ю­ць, а Міхал Кле­а­фас пака­заў сябе сапраўд­ным пат­ры­ё­там, да кан­ца зма­га­ю­чы­ся за сва­бо­ду і неза­леж­на­сць сва­ёй рад­зі­мы!”

У 1814 год­зе ста­ры князь памёр. У сва­ёй кні­зе Апа­нас Яру­ш­э­віч паказ­вае, што князь Агін­скі, як і яго дзяд­зь­ка Казі­мір Іосіф, быў паха­ва­ны ў Малад­зечне. Але дзе знай­шоў апош­ні пры­ту­лак князь, граф, кан­фед­эрат, афі­ц­эр ВКЛ? Ёсць усе пад­ста­вы выка­за­ць зда­гад­ку, што і Фран­ці­шак Кса­ве­ры быў гэтак жа паха­ва­ны ў кас­цё­ле, пабу­да­ва­ным яго баць­кам Тад­э­ву­шам Фран­ціш­кам, дзе ўжо былі паха­ва­ныя чле­ны сям’і роду Агін­скіх. Не выклю­ча­на, што і жон­ка кня­зя, Ядві­га Тэр­э­за з Залу­скіх (памер­ла да яго ў 1793 год­зе), маг­ла быць паха­ва­ная ў рада­вым скле­пе Агін­скіх.

Спад­чын­нікаў ў Фран­ціш­ка Кса­ве­рыя не было, і, павод­ле завяш­чан­ня, ула­даль­ні­кам Малад­зеч­на стаў князь Міхал Кле­а­фас Агін­скі, знач­ны дзяр­жаў­ны дзе­яч, кам­пазітар, рэва­лю­цы­я­нер. Разам з маёнт­кам ён атры­маў у спад­чы­ну і тытул гра­фа на Малад­зечне.

У 1822 Агін­скі з’язджае ў Флар­эн­цыю, дзе праз 10 гадоў, 15 каст­рыч­ніка 1833 года, ён памірае. Пер­ша­па­чат­ко­ва яго паха­валі на могіл­ках пры хра­ме Сан­та Марыя Нове­ла, але неў­за­ба­ве, па патра­ба­ван­ні жон­кі, пера­па­ха­валі ў пант­эоне Сан­та Крочэ.

У 1823 год­зе, пас­ля таго, як Міхал Кле­а­фас Агін­скі наза­ў­сё­ды пакі­нуў рада­вы маён­так, кас­цёл Най­свя­цей­шай Пан­ны Марыі ў Малад­зечне згар­эў. Аднаві­ць яго ў пер­ша­па­чат­ко­вым выгляд­зе так і не атры­ма­ла­ся, хаця рэкан­струк­цыя ў сты­лі класі­цыз­му заха­ва­ла веліч кас­цё­ла. У 1832 год­зе мана­стыр пры ім зачы­нілі, і ўсе пабу­до­вы перай­шлі павя­то­ва­му два­ранс­ка­му вучы­ліш­чу, за выклю­ч­эн­нем трох памяш­кан­няў, пера­дад­зе­ных пад пля­банію кас­цё­ла. У 1864 год­зе кас­цёл зачы­нілі і паз­ней пера­бу­да­валі ў царк­ву.

У 1919 год­зе буды­нак кас­цё­ла пры былым мана­сты­ры зноў вяр­нулі каталі­кам. Пры рэс­таўра­цыі яго асвя­цілі пад імем Свя­то­га Казі­мі­ра. Побач з кас­цё­лам, на скры­жа­ван­ні вуліц Зам­ка­вай і Афі­ц­эр­скай, пабу­да­валі пры­да­рож­ную кап­лі­цу. У час Вялі­кай Айчын­най вай­ны буды­нак моц­на пацяр­пеў, пас­ля вай­ны яго раза­бралі, заха­ваў­шы толь­кі бака­выя сце­ны фаса­да. Выка­ры­стоў­ва­ю­чы іх, на мес­цы кас­цё­ла пабу­да­валі ліцей­ны цэх стан­ка­бу­даўні­ча­га заво­да. “Ліцей­ка” ў сваім гіста­рыч­ным абрам­лен­ні існуе па сён­няш­ні дзень. Там уста­ноў­ле­нае абста­ля­ванне, пра­цу­ю­ць люд­зі, якія наўрад ці веда­ю­ць, што пад іх нага­мі, пад камен­на-бетон­най тоўш­чай, маг­чы­ма, зна­ход­зіц­ца магіль­ны склеп кня­зёў Агін­скіх…

Гэта толь­кі вер­сія, хаця і вель­мі падоб­ная да праў­ды. Кан­чат­ко­вы адказ могу­ць даць архі­вы і спе­цы­я­лі­сты-архе­о­ла­гі.

Я Воз­ный Его Коро­лев­ско­го Вели­че­ства Мин­ско­го Вое­вод­ства ниже соб­ствен­но­руч­но под­пи­сав­ший­ся изве­щаю
симъ моимъ ввод­ным Листом что въ насто­я­щем 1747 году фев­ра­ля 12 дня будучи при­званъ и при­гла­шенъ Г. Ива­ном съ Сути­на Поня­тов­ским для пода­чи и вво­да къ части дерев­ни Кри­ва­ли назы­ва­е­мой въ Мин­ском Вое­вод­стве лежа­щей съ деся­тью Кре­стьян­ски­ми дво­ра­ми.
Какъ же я Ввоз­ный съ Дво­ря­на­ми Юріемъ Колон­та­емъ, Семё­номъ Керо­нов­скимъ и Фаб­ія­номъ Мен­жин­скимъ, при­быв на место въ упо­мя­ну­тую дерев­ню Кри­ва­ли и раз­смот­ревъ доку­мен­ты на эту дерев­ню слу­жа­щія а именно:Духовное Заве­ща­ние Кня­ги­нею Гри­го­рье­вою Огин­ской въ 1718 году нояб­ря 15 учи­нен­ноё и въ Глав­ном Литов­скомъ Три­бу­на­ле явлен­ное изъ кое­го удо­сто­ве­рив­шись, что Кня­ги­ня Огин­ская Васи­лию съ Сути­на Поня­тов­ско­му Крест­но­му сыну сво­е­му дожиз­нен­ное вла­де­ние той дерев­ни отка­за­ла а Ему Гос­по­ди­ну Ива­ну сыну того Васи­лія вот­чин­ство с извест­нымъ и соот­вет­ствен­ным участ­комъ Зем­ли и леса и 2-Изре­ка­тель­ный доку­мент Васи­лiем съ Сути­на Поня­тов­ским 1746 года июня меся­ца 11 дня выдан­но­го и тогожъ чис­ла в Три­бу­на­ле Глав­номъ Вели­ко­го Кня­же­ства Литов­ско­го Мин­ско­го Засе­данія совер­шен­ный коимъ тот же Васи­лій Поня­тов­ский дожиз­нен­ное вла­деніе этой Дерев­ни Кри­ва­ли съ Кре­стья­на­ми пере­усту­пилъ сыну сво­е­му Ива­ну Поня­тов­ско­му.
Посе­му я Ввоз­ный испол­няя Законъ Рес­пуб­ли­ки и обя­зан­ность мою упо­мя­ну­тую часть дерев­ни Кри­ва­ли со всею къ оной при­над­леж­на­стію и кре­стья­на­ми въ инвен­тарь поиме­но­ван­ны­ми, Г. Ива­ну Поня­тов­ско­му симъ Листомъ подалъ, пови­но­веніе Кре­стья­намъ вну­шилъ и по про­бы­тіи въ оной Зако­номъ про­пи­сан­но­го вре­ме­ни сосед­ству­ю­щихъ опо­ве­стилъ, и тако­вый ввод­ный Листъ собс­вен­но­руч­но под­пи­сы­ваю.
Писа­но как выписъ въ Кри­ва­ляхъ.
У сего ввод­но­го под­пись Ввоз­но­го сле­ду­ю­щая.
Ввоз­ный Его Коро­лев­ско­го Вели­че­ства Мин­ско­го Вое­вод­ства Миха­илъ Коза­ринъ.
1748 года фев­ра­ля 23 дня. Въ Судъ Глав­но­го Три­бу­на­ла Вели­ко­го Кня­же­ства Литов­ско­го явясь лич­но Г.Возный Его Коро­лев­ско­го Вели­че­ства Мин­ско­го Засе­данія Миха­илъ Коза­ринъ тако­вый ввод­ный листъ лич­но созналъ.
Писарь Три­бу­наль­скй: Ста­ни­слав Быков­скій.

Миха­ил Кази­мир Огин­ский (1728-31.05.1800) – госу­дар­ствен­ный дея­тель Речи Поспо­ли­той, ком­по­зи­тор, поэт, меце­нат. Пред­ста­ви­тель древ­не­го маг­нат­ско­го рода Огин­ских, при­няв­ших в XVII веке като­ли­че­ство. Зани­мал долж­но­сти: вели­ко­го литов­ско­го вино­чер­пия в 1744-1748 годах, поль­но­го литов­ско­го писа­ря и гене­рал-май­о­ра литов­ских войск в 1748-1764 годах, вое­во­ды вилен­ско­го в 1764-1768 годах, гет­ма­на вели­ко­го литов­ско­го в 1768-1793 годах.
Миха­ил Кази­мир Огин­ский родил­ся в Козель­ске в 1728 году в семье трок­ско­го вое­во­ды Таде­уша Юзе­фа и кня­ги­ни Анны из рода Виш­не­вец­ких. Его баб­кой по отцу была Эле­о­но­ра, жена вилен­ско­го вое­во­ды, рож­ден­ная Вой­на, а по мате­ри – Ека­те­ри­на Доль­ская, пер­вая жена вели­ко­го гет­ма­на литов­ско­го Миха­и­ла Сер­ва­тия Виш­не­вец­ко­го. Таким обра­зом М.К. Огин­ский был из «рус­ско­го» рода как по муж­ской, так и по жен­ской лини­ям. Несмот­ря на то, что семья Огин­ских была кня­же­ско­го про­ис­хож­де­ния, соглас­но зако­нам Речи Поспо­ли­той до кон­ца XVIII сто­ле­тия она этим титу­лом не поль­зо­ва­лась. Зато гет­ман Огин­ский, как и боль­шин­ство тогдаш­них маг­на­тов, в слу­жеб­ной пере­пис­ке на фран­цуз­ском язы­ке поль­зо­вал­ся титу­лом гра­фа.
В дет­стве Огин­ский вос­пи­ты­вал­ся вме­сте с шестью сво­и­ми сест­ра­ми, что, опре­де­лен­но, нало­жи­ло отпе­ча­ток на его харак­тер: осо­бое вни­ма­ние к сво­е­му внеш­не­му виду.

Герб «Агнец» рода Огин­ских

Миха­ил Кази­мир Огин­ский
(1728-1800)
Миха­ил Кази­мир Огин­ский сво­е­го отца, при­вер­жен­ца сак­сон­ских коро­лей, поте­рял рано. Сна­ча­ла он нахо­дил­ся под опе­кой сво­е­го деда по мате­рин­ской линии, а после его смер­ти (1744 г.) под при­смот­ром витеб­ско­го вое­во­ды Мар­ти­а­на Огин­ско­го, но толь­ко сле­ду­ю­щий его опе­кун, назна­чен­ный с согла­сия коро­ля, князь-канц­лер Миха­ил Чарто­рыс­кий, занял­ся осно­ва­тель­ным вос­пи­та­ни­ем и обра­зо­ва­ни­ем юно­ши.
С юно­сти Огин­ский изу­чал музы­ку и изоб­ра­зи­тель­ное искус­ство. Был хоро­шим живо­пис­цем-люби­те­лем и осо­бен­но музы­кан­том. Играл на скрип­ке (учил­ся у Джо­ван­ни Бат­ти­ста Виот­ти), арфе, кла­ви­кор­де и клар­не­те. Одна­ко семья Чарто­рыс­ких воз­ла­га­ла на сво­е­го вос­пи­тан­ни­ка дру­гие надеж­ды: поли­ти­че­скую и воен­ную карье­ру.
В очень моло­дом воз­расте Миха­ил Кази­мир Огин­ский высту­пил на аре­ну обще­ствен­ной жиз­ни: 18 сен­тяб­ря 1744 года он полу­чил долж­ность вели­ко­го литов­ско­го вино­чер­пия, 20 июня 1748 года был назна­чен поль­ным литов­ским писа­рем, 20 сен­тяб­ря 1748 года полу­чил зва­ние гене­рал-май­о­ра литов­ских войск. В том же 1748 году впер­вые стал депу­та­том сей­ма и полу­чил пер­вые корон­ные поме­стья. На моло­дые годы Огин­ско­го при­хо­дят­ся так­же пер­вые кон­так­ты с масо­на­ми и тай­ны­ми сою­за­ми. Как раз в это вре­мя он стал чле­ном ложи в Лук­ле.
В 1753-1761 годах Огин­ский путе­ше­ство­вал по Евро­пе, был в Бер­лине, Дрез­дене, Вене, Пари­же. В 1757 году во вре­мя похо­да гер­цо­га Орле­ан­ско­го Огин­ский стал его адъ­ютан­том.
18 октяб­ря 1761 года Миха­ил Кази­мир Огин­ский заклю­чил брак с доче­рью кня­зя-канц­ле­ра Чарто­рыс­ко­го, Алек­сан­дрой, тре­тьей женой под­канц­ле­ра литов­ско­го Миха­и­ла Анто­на Сапе­ги (умер 12 октяб­ря 1760 года).
Самой цен­ной частью при­да­но­го Алек­сан­дры Сапе­ги, кото­рую она при­нес­ла сво­е­му вто­ро­му мужу Миха­и­лу Кази­ми­ру Огин­ско­му, была Сло­ним­ская эко­но­мия (где с 1761 он был ста­ро­стой). Это госу­дар­ствен­ное име­ние было одним из мно­го­чис­лен­ных, кото­рые при­над­ле­жа­ли Миха­и­лу Анто­ну Сапе­ге. Но брак, заклю­чен­ный меж­ду Алек­сан­дрой Сапе­гой и Миха­и­лом Огин­ским, ока­зал­ся не очень счаст­ли­вым. Без­дет­ные Огин­ские жили пре­иму­ще­ствен­но врозь: каж­дый сво­ей соб­ствен­ной жиз­нью, встре­ча­лись изред­ка. Алек­сандра Огин­ская име­ла рези­ден­цию в Седль­це, а Миха­ил Огин­ский — в Сло­ни­ме, где каж­дый созда­вал свою худо­же­ствен­ную сре­ду.
После сва­дьбы око­ло года М.К. Огин­ский про­жил в Петер­бур­ге, где от импе­ра­три­цы Ека­те­ри­ны II полу­чил орден Андрея Пер­во­зван­но­го и был одним из ее кан­ди­да­тов на поль­ский трон. При петер­бург­ском дво­ре Огин­ский стре­мил­ся стать любов­ни­ком цари­цы. У него про­ис­хо­ди­ли даже встре­чи с Ека­те­ри­ной II, кото­рая сна­ча­ла к нему отно­си­лась доб­ро­же­ла­тель­но, но, в кон­це кон­цов, через «кро­вать» импе­ра­три­цы Огин­ский ниче­го не добил­ся (поль­ским коро­лем был избран Ста­ни­слав Август Поня­тов­ский), более того вызвал к себе нена­висть.
В 1764 году Миха­ил Кази­мир Огин­ский полу­чил титул вилен­ско­го вое­во­ды и ряд име­ний. По ини­ци­а­ти­ве и на сред­ства Огин­ско­го в 1767-1783 годах была осу­ществ­ле­на про­клад­ка через полес­ские боло­та двух дорог-трак­тов (Пинск-Сло­ним, Пинск-Волынь) и зна­ме­ни­то­го кана­ла, кото­рый соеди­нил бас­сей­ны Бал­тий­ско­го и Чер­но­го морей. Канал стал для все­го Поле­сья пово­дом для гор­до­сти и фак­то­ром эко­но­ми­че­ско­го роста. Про­тя­жен­ность кана­ла Огин­ско­го соста­ви­ла 47 км (вме­сте с Выго­но­щан­ским озе­ром 54 км) /большой канал/, кото­рый соеди­нил Щару (при­ток Нема­на) с Ясель­дой (при­ток При­пя­ти), а в пре­де­лах горо­да Сло­ни­ма выров­нял рукав Щары /малый канал/. Стро­и­тель­ные рабо­ты на кана­ле велись так­же с 1799 по 1804 годы. Воз­ве­ден­ный канал имел 10 шлю­зов и состав­лял часть Дне­про-Неман­ско­го вод­но­го пути. С 1804 года по кана­лу было откры­то судо­ход­ство. По нему пре­иму­ще­ствен­но сплав­ля­ли лес, пере­во­зи­ли так­же зер­но, сырье для ману­фак­тур и про­чие гру­зы. Во вре­мя пер­вой миро­вой вой­ны (1914-1918 гг.) и совет­ско-поль­ской вой­ны (1920 г.) канал ока­зал­ся в зоне актив­ных воен­ных дей­ствий, что при­ве­ло к раз­ру­ше­нию его гид­ро­тех­ни­че­ских соору­же­ний. В 1928 году канал был вос­ста­нов­лен. До 1941 года он исполь­зо­вал­ся для лесо­спла­ва, эпи­зо­ди­че­ски – для судо­ход­ства. 13 сен­тяб­ря 1942 года на кана­ле про­изо­шел Огин­ский бой, шлю­зы и пла­ти­ны были повре­жде­ны либо раз­ру­ше­ны. Попыт­ки вос­ста­нов­ле­ния в после­во­ен­ное вре­мя не име­ли успе­ха, в резуль­та­те рус­ло обме­ле­ло и ста­ло зарас­тать, канал поте­рял хозяй­ствен­ное зна­че­ние.
29 фев­ра­ля 1768 года М.К. Огин­ский полу­чил була­ву вели­ко­го гет­ма­на Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го. В 1771 году он пере­шел на сто­ро­ну Бар­ской кон­фе­де­ра­ции (кото­рая высту­па­ла как оппо­зи­ция поль­ско­му коро­лю Ста­ни­сла­ву Авгу­сту Поня­тов­ско­му и Рос­сии), а 7 сен­тяб­ря 1771 года напал на рус­ские вой­ска и раз­бил их под Без­де­жем. Неожи­дан­ный успех вскру­жил Огин­ско­му голо­ву настоль­ко, что он забыл о вся­кой осто­рож­но­сти: в ночь с 22 на 23 сен­тяб­ря 1771 года был окру­жен, и его трех­ты­сяч­ная армия была поно­стью раз­би­та под Сто­ло­ви­ча­ми (теперь Бара­но­вич­ский рай­он Брест­ской обла­сти) вой­ска­ми А.В. Суво­ро­ва, после чего Огин­ский эми­гри­ро­вал, а его име­ния в Рос­сии были кон­фис­ко­ва­ны.
На рубе­же 1774-1775 годов гет­ман вер­нул­ся в Речь Поспо­ли­тую, где не без труд­но­стей при­нял коман­до­ва­ние над вой­ска­ми и занял­ся уре­гу­ли­ро­ва­ни­ем сво­их финан­со­вых дел.
Пре­бы­ва­ние в Пари­же и недо­ста­ток денег заста­ви­ли Огин­ско­го в 1774 году про­дать под­вар­шав­ское име­ние Небо­ров сво­ей пле­мян­ни­це кня­гине Гелене Рад­зи­вилл, врож­ден­ной Пшез­дет­ской, и ее мужу. Эта вели­ко­леп­ная усадь­ба, осно­ван­ная в XVII веке, была при­об­ре­те­на Огин­ским вме­сте с боль­шим зам­ком в 1766 году. Имен­но она долж­на была стать глав­ной рези­ден­ци­ей гет­ма­на. Миха­ил Кази­мир Огин­ский вло­жил в ее вос­ста­нов­ле­ние, отдел­ку и пар­ки зна­чи­тель­ные сред­ства, но, к сожа­ле­нию, бес­по­лез­но для себя. И толь­ко тогда он решил пере­не­сти свое посто­ян­ное жили­ще, свою худо­же­ствен­ную сре­ду на бело­рус­ское Поле­сье – в Сло­ним.
Полу­чив амни­стию и сек­ве­ст­ро­ван­ные име­ния, в 1775 году он воз­вра­тил­ся в Сло­ним. Это была невос­пол­ни­мая поте­ря для Поль­ши и куль­тур­ное при­об­ре­те­ние для Бело­рус­сии, так как с это­го момен­та на про­тя­же­нии два­дца­ти лет Сло­ним с его капел­лой и теат­ром ста­но­вит­ся «Полес­ски­ми Афи­на­ми».
Что­бы иметь пол­ную сво­бо­ду дей­ствий, Огин­ско­му необ­хо­ди­мо было лик­ви­ди­ро­вать маги­страт­ское само­управ­ле­ние. И, воз­мож­но, по его хода­тай­ству в 1776 году реше­ни­ем сей­ма Сло­ним был лишен само­управ­ле­ния по Маг­де­бург­ско­му пра­ву (воз­вра­ще­но 3 мая 1791 года). После чего в руки Огин­ско­го пере­шла прак­ти­че­ски неогра­ни­чен­ная власть в ста­ро­стве и горо­де. Он мог исполь­зо­вать по сво­е­му жела­нию весь потен­ци­ал края: чело­ве­че­ские и мате­ри­аль­ные ресур­сы.
27 декаб­ря 1781 года на общем собра­нии пред­ста­ви­те­лей масон­ских лож, кото­рое было посвя­ще­но стре­ми­тель­но­му рас­про­стра­не­нию это­го дви­же­ния в восточ­ных про­вин­ци­ях, Миха­ил Кази­мир Огин­ский был избран «упол­но­мо­чен­ным вели­ким масте­ром про­вин­ции Лит­ва». Намест­ни­ком Лит­вы он был утвер­жден и на выбо­рах 1788 года.
В сре­дине 1782 года М.К. Огин­ский нахо­дил­ся в Ахене (Гер­ма­ния), а в кон­це года – в Брюс­се­ле (Бель­гия), потом доволь­но дол­гое вре­мя, до сре­ди­ны 1785 года – в Гол­лан­дии — Амстер­да­ме и Гаа­ге. Тогда же он позна­ко­мил­ся с Англи­ей, где пре­бы­вал до мая 1786 года.
Из путе­ше­ствия гет­ман вер­нул­ся пре­дан­ный англий­ской куль­ту­ре и обы­ча­ям, кото­ры­ми в то вре­мя увлек­ся весь кон­ти­нент. К это­му вре­ме­ни отно­сит­ся раз­ви­тие фаян­со­вой фаб­ри­ки в Теле­ха­нах, ков­ро­во­го и гобе­ле­но­во­го про­из­вод­ства в Сло­ни­ме.
В 1790 году М.К. Огин­ский побы­вал в штаб-квар­ти­ре в Прус­сии и Ниж­ней Силе­зии с надеж­дой, что у него полу­чит­ся так раз­вя­зать евро­пей­ские кон­флик­ты, что­бы улуч­шить поло­же­ние Речи Поспо­ли­той.
Рос­кош­ный стиль жиз­ни, чрез­вы­чай­но доро­гое содер­жа­ние дво­ра в Сло­ни­ме с его боль­шим оркест­ром и опер­ным теат­ром, мно­го­чис­лен­ные куль­тур­ные ини­ци­а­ти­вы, про­клад­ка кана­ла и дорог-трак­тов даже такое круп­ное состо­я­ние, кото­рым вла­дел Огин­ский, долж­ны были при­ве­сти к разо­ре­нию. Поэто­му в 1791 году почти все свои име­ния ста­рый гет­ман про­дал пле­мян­ни­ку – даль­не­му род­ствен­ни­ку Миха­и­лу Клео­фа­су Огин­ско­му (они про­ис­хо­ди­ли из двух раз­ных линий рода, общий пре­док их Саму­эль Лев, жил в пер­вой поло­вине XVII века, умер в 1657 году), с усло­ви­ем, что тот запла­тит за него более 8 мил­ли­о­нов дол­га. Иму­ще­ство гет­ма­на оце­ни­ва­лось в 14 мил­ли­о­нов, про­даж­ная же цена была опре­де­ле­на в 12 мил­ли­о­нов 250 тысяч зло­тых. Поэто­му после выче­та дол­гов Миха­ил Клео­фас Огин­ский дол­жен был упла­тить гет­ма­ну 4 мил­ли­о­на 250 тысяч зло­тых ассиг­на­ци­я­ми.
В 1791 году Миха­ил Кази­мир Огин­ский нахо­дил­ся в Бер­лине, а затем в Гол­лан­дии, отку­да выслал поль­ско­му коро­лю Ста­ни­сла­ву Авгу­сту, при­об­ре­тен­ную в Амстер­да­ме, цен­ную кар­ти­ну из сво­ей гале­реи – зна­ме­ни­то­го «Лисов­щи­ка» («Поль­ско­го кон­ни­ка») Рем­бранд­та (сего­дня эта кар­ти­на нахо­дит­ся в одной из кол­лек­ций в Нью-Йор­ке). За кар­ти­ну гет­ман полу­чил из коро­лев­ской оран­же­реи апель­си­но­вые сажен­цы для сло­ним­ской оран­же­реи.
С сен­тяб­ря 1791 года Огин­ский сно­ва в Сло­ни­ме. По прось­бе Воен­ной комис­сии он при­ни­ма­ет уча­стие в манев­рах на Укра­ине, где отда­ет вни­ма­ние исклю­чи­тель­но воен­но­му оркест­ру, а в похо­де 1792 года коман­ду­ет вой­ска­ми Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го и сво­им пол­ком.
6 июля 1793 года Миха­ил Кази­мир Огин­ский сло­жил с себя гет­ман­ские пол­но­мо­чия в поль­зу Миха­и­ла Клео­фа­са Огин­ско­го.
В 1792-1793 годах закон­чил­ся «сло­ним­ский пери­од» в дея­тель­но­сти Миха­и­ла Кази­ми­ра Огин­ско­го, посколь­ку в 1793 году Ека­те­ри­на II кон­фис­ко­ва­ла у него Сло­ним, кото­рый назна­чи­ла как рези­ден­цию для губерн­ских вла­стей, хотя поз­же импе­ра­тор Павел I это реше­ние отме­нил.
Во вре­мя вос­ста­ния под руко­вод­ством Таде­уша Костюш­ки (1794 год) Огин­ский нахо­дил­ся в Виль­но. Будучи тяже­ло боль­ным, он по-преж­не­му окру­жал себя музы­кан­та­ми, его дру­гом стал Йозеф Гайдн.
В 1795 году Миха­ил Кази­мир Огин­ский при­нес при­ся­гу Ека­те­рине II. Послед­ние годы сво­ей жиз­ни он про­вел в Гале­но­ве – сво­ей рези­ден­ции под Вар­ша­вой, хотя вре­ме­на­ми задер­жи­вал­ся в ста­ро­мод­ном и неудоб­ном вар­шав­ском двор­це на ули­це Шор­ной, кото­рый полу­чил в наслед­ство от сво­ей тет­ки Анны Огин­ской. В Бело­рус­сию и Лит­ву Огин­ский боль­ше нико­гда не воз­вра­щал­ся.
28 авгу­ста 1798 года в при­сут­ствии мужа умер­ла Алек­сандра Огин­ская, так и не сыг­рав зна­чи­тель­ной роли в его жиз­ни, а 31 мая 1800 года в Вар­ша­ве умер и сам Миха­ил Кази­мир Огин­ский. Слу­ги уста­но­ви­ли ему памят­ник с пат­ри­о­ти­че­ской над­пи­сью, кото­рая сви­де­тель­ству­ет об их сер­деч­ном отно­ше­нии к покой­но­му: «Миха­и­лу Кази­ми­ру Огин­ско­му, кня­зю из Козель­ска, вели­ко­му гет­ма­ну Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го, кото­рый за оте­че­ство сра­жал­ся, мно­го за него вытер­пел и все­гда ему вер­но слу­жил. Память почте­ния, скор­би и при­зна­тель­но­сти этим воз­да­ли слу­ги сво­е­му пану. Жил лет 72, умер в 1800».

Князь заве­щал мил­ли­о­ны мне!»

Гвар­дей­ский офи­цер Вон­ляр­ляр­ский пал жерт­вой мании вели­чия и стал афе­ри­стом
В годы перед Пер­вой миро­вой вой­ной Петер­бург лихо­ра­ди­ло: гром­кие судеб­ные про­цес­сы, при­вле­кав­шие вни­ма­ние не толь­ко в Рос­сии, но и за гра­ни­цей, сле­до­ва­ли один за дру­гим. Едва толь­ко успе­ли остыть стра­сти, буше­вав­шие вокруг дела пору­чи­ка Пре­об­ра­жен­ско­го пол­ка Бутур­ли­на, с кото­рым рука­ми вра­ча-убий­цы рас­пра­ви­лись домо­гав­ши­е­ся его богат­ства наслед­ни­ки, как сто­ли­цу потряс­ло новое судеб­ное дело. На сей раз зло­умыш­лен­ни­ков при­влек­ли мил­ли­о­ны кня­зя Огин­ско­го.

Хит­ро­ум­ная ком­би­на­ция

Итак, вес­ной 1911 года на ска­мье под­су­ди­мых ока­за­лись лица, поже­лав­шие вос­поль­зо­вать­ся богат­ства­ми кня­зя Бог­да­на Ере­ме­е­ви­ча Огин­ско­го и соста­вив­шие ради это­го под­лож­ное заве­ща­ние. Обви­ни­тель­ный и след­ствен­ный мате­ри­ал занял более трех тысяч стра­ниц. К тому вре­ме­ни уже око­ло года глав­ные герои про­цес­са томи­лись в доме пред­ва­ри­тель­но­го заклю­че­ния. Одним из пер­вых аре­сто­ва­ли «глав­но­го героя» — штабс-капи­та­на Дмит­рия Вон­ляр­ляр­ско­го.

Зло­умыш­лен­ни­ки обви­ня­лись в том, что летом 1909 года соста­ви­ли от име­ни умер­ше­го 23 мар­та того же года кня­зя Огин­ско­го духов­ное заве­ща­ние, кото­рое он в свою оче­редь под­го­то­вил еще 9 июля 1903 года. Все шло как по мас­лу, и пре­ступ­ни­ки, каза­лось, мог­ли тор­же­ство­вать. Петер­бург­ский окруж­ной суд уже утвер­дил под­лож­ное заве­ща­ние к испол­не­нию, а пра­ви­тель­ству­ю­щий Сенат был готов при­нять реше­ние о пере­да­че титу­ла кня­зя Огин­ско­го штабс-капи­та­ну Вон­ляр­ляр­ско­му.

Но вдруг хит­ро­ум­ная ком­би­на­ция лоп­ну­ла — про­зву­ча­ло заяв­ле­ние закон­ных наслед­ни­ков Бог­да­на Огин­ско­го. Про­из­вод­ство дела в
Сена­те пре­кра­ти­ли, а мни­мый наслед­ник мил­ли­о­нов очу­тил­ся в тюрь­ме вме­сте со все­ми сво­и­ми соучаст­ни­ка­ми, пред­вку­шав­ши­ми круп­ные бары­ши. Затем меч пра­во­су­дия воз­нес­ся над при­ем­ным отцом Вон­ляр­ляр­ско­го. Его аре­сто­ва­ли и обви­ни­ли в руко­вод­стве всей про­це­ду­рой состав­ле­ния под­лож­но­го заве­ща­ния. Одна­ко Вон­ляр­ляр­ский-отец утвер­ждал, что пове­рил сыну, кото­рый заве­рял: мол, заве­ща­ние Огин­ско­го дей­стви­тель­но суще­ству­ет и нахо­дит­ся в руках като­ли­че­ско­го духо­вен­ства.

Ходи­ли раз­го­во­ры, что вся под­поль­ная рабо­та по под­ло­гу заве­ща­ния шла в отдель­ных каби­не­тах мел­ких петер­бург­ских ресто­ра­нов и гости­ни­це «Гранд-Отель». Глав­ную роль буд­то бы игра­ла кан­це­ля­рия като­ли­че­ской духов­ной кон­си­сто­рии, из кото­рой взя­ли доку­мен­ты с под­лин­ны­ми под­пи­ся­ми кня­зя Огин­ско­го. Вон­ляр­ляр­ский-сын уве­рял отца, что состо­ял в пере­пис­ке с Огин­ским и тот буд­то бы заве­щал ему титул и состо­я­ние. Когда же его попро­си­ли предъ­явить эти пись­ма, он заявил, что они поте­ря­ны или укра­де­ны.

Огин­ские — фана­тич­ные като­ли­ки

Сам афе­рист Вон­ляр­ляр­ский так объ­яс­нял тот факт, что рев­ност­ный като­лик князь Огин­ский соста­вил свое заве­ща­ние имен­но в его поль­зу: мол, Вон­ляр­ляр­ские спас­ли Огин­ско­го от смерт­ной каз­ни во вре­мя Поль­ско­го вос­ста­ния 1863 года. Одна­ко на суде ста­ло понят­но, что все это выдум­ка: во-пер­вых, кня­зья Огин­ские в том мяте­же не участ­во­ва­ли, во-вто­рых, Бог­да­ну и Миха­и­лу Огин­ским было тогда 14 — 15 лет и они жили за гра­ни­цей.

Кня­зья Бог­дан и Миха­ил Огин­ские явля­лись послед­ни­ми пред­ста­ви­те­ля­ми ста­рин­но­го знат­но­го литов­ско-рус­ско­го рода. Им при­над­ле­жа­ли боль­шие име­ния в Ковен­ской, Вилен­ской и Киев­ской губер­ни­ях, в Гали­ции, а так­же недви­жи­мость в Петер­бур­ге, Вильне, Риге и Кра­ко­ве. Будучи без­дет­ны­ми, они хоте­ли из при­над­ле­жав­ших им земель учре­дить запо­вед­ное име­ние, с тем что­бы к его вла­дель­цу ото­шли герб, титул и фами­лия кня­зей Огин­ских. Выбор их пал на гра­фа Иоси­фа Залу­ско­го, одна­ко Бог­дан Огин­ский не довел сво­е­го наме­ре­ния до кон­ца из-за постиг­шей его душев­ной болез­ни.

«Доб­ро­воль­ное пала­че­ство» вме­сто защи­ты

В кон­це мая 1911 года при­сяж­ные засе­да­те­ли огла­си­ли вер­дикт: под­лож­ность заве­ща­ния при­зна­ли дока­зан­ным, а Вон­ляр­ляр­ско­го-сына — винов­ным, одна­ко посколь­ку он не при­бег­нул к под­ку­пу, при­сяж­ные дали ему снис­хож­де­ние. Они обра­ти­лись к суду с прось­бой «поверг­нуть участь под­су­ди­мо­го к сто­пам Его Импе­ра­тор­ско­го Вели­че­ства для смяг­че­ния нака­за­ния». Несколь­ких под­су­ди­мых при­сяж­ные оправ­да­ли, в том чис­ле и Вон­ляр­ляр­ско­го-отца. Заслу­шав при­сяж­ных, суд при­го­во­рил всех обви­нен­ных к лише­нию прав и отда­че в аре­стант­ские отде­ле­ния, в том чис­ле и штабс-капи­та­на Вон­ляр­ляр­ско­го на два года. Таков был финал гром­ко­го дела…

Впро­чем, совре­мен­ни­ки вовсе не торо­пи­лись радо­вать­ся тор­же­ству пра­во­су­дия. В печа­ти раз­да­ва­лось нема­ло сочув­ствен­ных голо­сов в адрес осуж­ден­но­го Вон­ляр­ляр­ско­го. К при­ме­ру, на стра­ни­цах «Петер­бург­ской газе­ты» жур­на­лист Гри­го­рий Ге назвал про­цесс по делу Вон­ляр­ляр­ско­го «доб­ро­воль­ным пала­че­ством» и срав­нил его со зре­ли­щем боя быков, кото­рых под­вер­га­ют пыт­кам на арене. Он обви­нял сто­ро­ну защи­ты в том, что она стре­ми­лась лишь «пори­со­вать­ся теат­раль­ной фра­зой», а где ей совсем было нече­го делать, там пере­шла в пала­че­ство. «Это зна­ме­ние вре­ме­ни, это вырож­де­ние, и об этом сто­ит поду­мать, — утвер­ждал Гри­го­рий Ге. — Два­дцать четы­ре дня доб­ро­воль­ные пала­чи бро­са­лись на упав­шую, уже умолк­нув­шую жерт­ву и с каким-то не зве­ри­ным, а чело­ве­че­ским сла­до­стра­сти­ем ста­ра­лись рвать ее за самые боль­ные места, изощ­ря­ясь в сво­ем инкви­зи­тор­ском заня­тии».

Print Friendly, PDF & Email