Общие сведения о роде

Исто­рия Чер­ни­гов­щи­ны вре­мён Чер­ни­гов­ско­го кня­же­ства — охва­ты­ва­ет пери­од 1097—1357 гг. вре­мён суще­ство­ва­ния неза­ви­си­мо­го госу­дар­ства Чер­ни­гов­ское кня­же­ство, со вре­ме­ни ста­нов­ле­ния само­сто­я­тель­ным от Киев­ской Руси и до вре­ме­ни — зави­си­мым от Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го (захва­та Брянска,столицы того пери­о­да).

Картография

Черниговские, князья
Чер­ни­гов­ское кня­же­ство в XII веке. Автор кар­ты Тему­шев.

Черниговские, князья

Черниговские, князья

Поколенная роспись рода

I Рюрик, князь Нов­го­род­ский
II Игорь Рюри­ко­вич, вели­кий князь Киев­ский +945
III Свя­то­слав I Иго­ре­вич, вели­кий Киев­ский 942-972
IV Вла­ди­мир I, вели­кий князь Киев­ский +1015
V Яро­слав I Муд­рый, вели­кий князь Киев­ский 978-1054

VI генерация от Рюрика.

1. СВЯТОСЛА́В-НИКОЛАЙ ЯРОСЛА́ВИЧ (1027 – 27.12.1076, Ки­ев),

князь чер­ни­гов­ский,

князь чер­ни­гов­ский (с 1054), ки­ев­ский (22.3.1073 – 27.12.1076). Из ди­на­стии Рю­ри­ко­ви­чей, 3-й сын кн. Яро­сла­ва Вла­ди­ми­ро­ви­ча Муд­ро­го от бра­ка с Ин­ги­герд (Ири­ной), до­че­рью швед. ко­нун­га Ола­фа Шёт­ко­нун­га; брат Изя­сла­ва Яро­сла­ви­ча, Все­во­ло­да Яро­сла­ви­ча, отец Оле­га Свя­то­сла­ви­ча, Да­ви­да Свя­то­сла­ви­ча, Яро­сла­ва Свя­то­сла­ви­ча. Родо­на­чаль­ник чер­ни­гов­ских и рязан­ских кня­зей; родил­ся 1027 год, умер 27 декаб­ря 1076 год; погре­бен в Чер­ни­го­ве, в церк­ви св. Спа­са. В 1054 году он кня­жил во Вла­ди­ми­ре Волын­ском; с 1055 года по 1078 год — в Чер­ни­го­ве; с 1073 год по 1076 год — в Кие­ве. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1027, 1054, 1055, 1059, 1060, 1065, 1067—1069, 1071—1076, 1096, 1097.

Черниговские, князья
Изоб­ра­же­ние киев­ско­го царя Свя­то­сла­ва Яро­сла­ви­ча с семьёй из пер­га­мент­но­го «Избор­ни­ка Свя­то­сла­ва» (1073 г.):

По­сле смер­ти от­ца вме­сте с брать­я­ми ки­ев­ским кн. Изя­сла­вом и пе­ре­яс­лав­ским кн. Все­во­ло­дом соз­дал три­ум­ви­рат, управ­ляв­ший Др.-рус. гос-вом, вме­сте с ни­ми же уча­ст­во­вал в при­ня­тии т. н. Прав­ды Яро­сла­ви­чей (см. в ст. Рус­ская прав­да). В 1060 вме­сте с брать­я­ми и по­лоц­ким кн. Все­сла­вом Бря­чи­сла­ви­чем на­нёс по­ра­же­ние тор­кам. В 1060-х гг. с пе­ре­мен­ным ус­пе­хом вёл борь­бу за ут­вер­жде­ние сво­его сы­на Гле­ба в Тму­та­ра­кан­ском кня­же­ст­ве. В 1067 уча­ст­во­вал в по­хо­де на По­лоц­кое кня­же­ст­во, за­вер­шив­шем­ся за­хва­том в плен и за­то­че­ни­ем в по­руб в Кие­ве кн. Все­сла­ва Бря­чи­сла­ви­ча. В 1068 вой­ска три­ум­ви­ра­та по­тер­пе­ли по­ра­же­ние от по­лов­цев на р. Аль­та, од­на­ко 1 но­яб­ря то­го же го­да С. Я. на­нёс по­ра­же­ние по­лов­цам у Снов­ска. К 1069 до­бил­ся во­кня­же­ния в Нов­го­ро­де сы­на Гле­ба.

С 1068–69 на­ча­лось ох­ла­ж­де­ние ме­ж­ду С. Я. и его стар­шим бра­том Изя­сла­вом. 20.5.1072 С. Я. уча­ст­во­вал в кня­же­ском съез­де и тор­жеств. пе­ре­не­се­нии мо­щей свя­тых Бо­ри­са и Гле­ба в цер­ковь в Вы­ш­го­ро­де. В 1073 С. Я. об­ви­нил ки­ев­ско­го кн. Изя­сла­ва Яро­сла­ви­ча в сго­во­ре с по­лоц­ким кн. Все­сла­вом Бря­чи­сла­ви­чем; в сою­зе с млад­шим бра­том Все­воло­дом из­гнал из Кие­ва стар­ше­го бра­та, ко­то­рый бе­жал в Поль­шу. Став ки­ев­ским кня­зем, С. Я., ве­ро­ят­но, со­хра­нил за со­бой Чер­ни­гов и под­дер­жи­вал со­юз с бра­том Все­во­ло­дом. Вёл ак­тив­ную внеш­нюю по­ли­ти­ку: при­ни­мал в Кие­ве по­соль­ст­во герм. ко­ро­ля Ген­ри­ха IV Са­лия во гла­ве с еп. Бур­хар­дом (1075); сын С. Я. Олег и пле­мян­ник Вла­ди­мир Все­во­ло­до­вич Мо­но­мах уча­ст­во­ва­ли в вой­не про­тив чеш. кн. Вра­ти­сла­ва II на сто­ро­не польск. ко­ро­ля Бо­ле­сла­ва II Сме­ло­го (1076).

Черниговские, князья
Вис­лая печать кня­зя Свя­то­сла­ва Яро­сла­ви­ча.

Ме­ж­ду 1059 и 1071 С. Я. ор­га­ни­зо­вал Чер­ни­гов­скую ми­тро­по­лию (в 1072 её воз­глав­лял митр. Нео­фит). Под­дер­жи­вал кон­так­ты с бра­ти­ей Кие­во-Пе­­чер­ско­­го мон., в 1069 пре­дос­та­вил убе­жи­ще его ос­но­ва­те­лю Ан­то­нию Пе­чер­ско­му, ко­гда тот под­верг­ся пре­сле­до­ва­ни­ям со сто­ро­ны Изя­сла­ва Яро­сла­ви­ча. Во вре­мя сво­его ки­ев­ско­го кня­же­ния всту­пил в кон­фликт с игу­ме­ном Кие­во-Пе­­чер­ско­­го мон. Фео­до­си­ем Пе­чер­ским, за­вер­шив­ший­ся в ито­ге ком­про­мис­сом и при­ми­ре­ни­ем. В 1074 по­се­тил на­хо­дя­ще­го­ся при смер­ти игу­ме­на, ко­то­рый за­ве­щал С. Я. по­за­бо­тить­ся о бра­тии и но­вом игу­ме­не Сте­фа­не. За­ло­жил в мона­сты­ре ц. Ус­пе­ния Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы. По кос­вен­ным дан­ным «По­вес­ти вре­мен­ных лет», мож­но пред­по­ла­гать, что он был ини­циа­то­ром строи­тель­ст­ва ка­мен­ной ц. Свя­тых Бо­ри­са и Гле­ба в Вы­шго­ро­де (окон­ча­тель­но за­вер­ше­на в 1112). С. Я. был за­каз­чи­ком Из­бор­ника Свя­то­сла­ва 1073 (со­дер­жит ми­ниа­тю­ру с изо­бра­же­ни­ем се­мьи кня­зя – С. Я. с суп­ру­гой и 5 сы­но­вья­ми) и Из­бор­ни­ка 1076.

Был же­нат пер­вым бра­ком на не­кой Кил­ли­кии (Ки­ки­лии), упо­мя­ну­той в «Лю­бец­ком си­но­ди­ке»; вто­рым бра­ком (с ок. 1070/71) на Оде, до­че­ри марк­гра­фа Вен­гер­ской мар­ки Лют­поль­да (Лип­поль­да) Ба­бен­бер­га, род­ст­вен­ни­це герм. ко­ро­ля Ген­ри­ха IV.

Умер в ре­зуль­та­те не­удач­ной опе­ра­ции по вскры­тию опу­хо­ли или на­ры­ва (за­бо­лел, ве­ро­ят­но, ещё в 1072). Был по­хо­ро­нен в Спа­­со-Пре­об­ра­­жен­ском со­бо­ре в Чер­ни­го­ве.

Жена: КИЛ­ЛИ­КИЯ

ЖЕНА: ОДА, до­чЬ марк­гра­фа Вен­гер­ской мар­ки Лют­поль­да (Лип­поль­да) Ба­бен­бер­га

VII генерация от Рюрика.

2/1. ГЛЕБ СВЯ­ТО­СЛА­ВИЧ

князь тму­то­ро­кан­ский в 1064 году и с 1065 года по 1068 год, нов­го­род­ский с 1069 года по 1078 год. Убит на Заво­ло­чье 30 мая 1078 года и 23 июля погре­бен в Чер­ни­го­ве, за цер­ко­вью св. Спа­са. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1064, 1065, 1069, 1071, 1074, 1077, 1078, 1096.

3/1. РОМАН СВЯ­ТО­СЛА­ВИЧ

князь тму­то­ро­кан­ский, убит Полов­ца­ми 2 авгу­ста 1079 года; упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под 1077 и 1079 года­ми.

4/1. ДАВИД СВЯ­ТО­СЛА­ВИЧ

князь чер­ни­гов­ский, умер 1123 год, погре­бен в Чер­ни­го­ве, в Бори­со­глеб­ском хра­ме. В 1073 году и в 1095 году кня­жил в Нов­го­ро­де; в 1095 году и в 1096 году — в Смо­лен­ске; с 1097 года по 1123 год — в Чер­ни­го­ве. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1095-1098, 1100, 1101, 1103, 1106, 1107, 1110-1112, 1115-1117, 1123.

Родил­ся буду­щий свя­той в семье 4-го сына Яро­сла­ва Муд­ро­го Чер­ни­гов­ско­го (1054–1073 гг.) и вели­ко­го Киев­ско­го (1073–1076 гг.) кня­зя Свя­то­сла­ва Яро­сла­ви­ча и его жены Киликии[1], доче­ри гер­ман­ско­го гра­фа Этлера[2]. Пись­мен­ные источ­ни­ки не сооб­ща­ют точ­ный год рож­де­ния Дави­да, одна­ко ана­ли­зи­руя дошед­шие до нас крат­кие упо­ми­на­ния о его моло­дых годах, мож­но пред­по­ла­гать, что это слу­чи­лось в нача­ле – сере­дине 1050-х гг.: око­ло 1080 г., по мне­нию иссле­до­ва­те­лей, у Дави­да Свя­то­сла­ви­ча и его жены Фео­до­сии (как счи­та­ет М. Дим­ник, она была византийкой[3], Н. Баум­гар­тен счи­тал ее доче­рью марк­гра­фа немец­ко­го рода Дитмаршен[4] появил­ся пер­ве­нец – буду­щий князь-инок Нико­ла Святоша[5].

Боль­шин­ство исто­ри­ков, при­ни­мая во вни­ма­ние сооб­ще­ние «Пове­сти вре­мен­ных лет» о Любеч­ском съез­де и раз­де­ле вот­чи­ны Свя­то­сла­ва Яро­сла­ви­ча меж­ду его потом­ка­ми, счи­та­ли Дави­да вто­рым (после Гле­ба, кня­зя Нов­го­род­ско­го, уби­то­го 30 мая 1078 г.)[6] его сыном[7]. Одна­ко часть исто­ри­ков, отме­чая несо­от­вет­ствие меж­ду актив­но­стью Оле­га Свя­то­сла­ви­ча в борь­бе за отцов­ское насле­дие и его отстра­не­ние после Любе­ча с 1-го места в чер­ни­гов­ской дина­стии, пыта­лись ста­ра­тель­но обхо­дить вопрос о резуль­та­тах раз­де­ла вот­чи­ны Свя­то­сла­ва Яро­сла­ви­ча, отме­чая ее при­над­леж­ность потом­кам последнего[8].Однако с этим согла­си­лись дале­ко не все. Уже Н. Н. Карам­зин и Н. И. Косто­ма­ров, вопре­ки лето­пис­цу, в перечне Свя­то­сла­ви­чей ста­ви­ли Оле­га перед Дави­дом, наме­кая этим на его старшинство[9]. П. В. Голу­бов­ский пер­вым откры­то выска­зал пред­по­ло­же­ние, что стар­шим в кон­це ХІ в. сре­ди Свя­то­сла­ви­чей оста­вал­ся Олег[10]. Инте­рес­но отме­тить, что в дру­гом месте сво­е­го фун­да­мен­таль­но­го иссле­до­ва­ния по исто­рии Киев­ской Руси, ана­ли­зи­руя собы­тия, изло­жен­ные в былине «Иван Гости­ный сын», эту же мысль выска­зал и Б. А. Рыбаков[11]. Из совре­мен­ных иссле­до­ва­те­лей стар­шин­ство Оле­га при­зна­ют М. Дим­ник, Н. Ф. Кот­ляр, той же пози­ции при­дер­жи­ва­юсь и я[12]. В част­но­сти, М. Дим­ник в каче­стве глав­но­го аргу­мен­та сослал­ся на изоб­ра­же­ние семей­ства Свя­то­сла­ва на цвет­ной застав­ке из изго­тов­лен­но­го по его зака­зу «Избор­ни­ка», где сре­ди кня­же­ских сыно­вей после стар­ше­го Гле­ба вто­рым сто­ит Олег. Пер­вым же назвал Оле­га Чер­ни­гов­ским кня­зем (т. е. стар­шим в роду), еще М. Стрийковский[13]. Впро­чем, в «Сло­ве о кня­зьях» ХII в. Давид дей­стви­тель­но назван стар­шим в роду: «Кня­жил в Чер­ни­го­ве он, в боль­шом кня­же­нии, ибо стар­ший был меж бра­ти­ей своей»[14]. (Воз­мож­но, здесь идет речь о пери­о­де после 1015 г., уже после смер­ти Оле­га Свя­то­сла­ви­ча).

Учи­ты­вая осо­бое почи­та­ние в семье Свя­то­сла­ва Яро­сла­ви­ча пер­вых рус­ских кня­зей Бориса–Давида и Глеба–Романа, Л. Вой­то­вич выска­зал пред­по­ло­же­ние, что Давид – это было кре­стиль­ное имя кня­зя, а в миру его зва­ли Борисом[15]. Одна­ко точ­ку зре­ния Вой­то­ви­ча не под­дер­жа­ли А. Ф. Лит­ви­на и Ф. Б. Успен­ский, кото­рые счи­та­ют, что «у Дави­да Свя­то­сла­ви­ча имя Давид было един­ствен­ным, сов­ме­щав­шим в себе функ­ции родо­во­го и крестильного»[16].В поль­зу это­го сви­де­тель­ству­ет тот факт, что в «Хоже­нии игу­ме­на Дани­и­ла» Давид дей­стви­тель­но един­ствен­ный из кня­зей Руси назван одним-един­ствен­ным именем[17]. Отме­чу к тому же, что кре­стиль­ное имя Давид при­над­ле­жа­ло Гле­бу Вла­ди­ми­ро­ви­чу, а не Борису–Роману.

Био­гра­фия Дави­да Свя­то­сла­ви­ча так­же пол­на зага­док. В «Пове­сти вре­мен­ных лет» он впер­вые упо­ми­на­ет­ся под 1095 г.: «Иде Давыд Свя­то­сла­вич из Нова­го­ро­да Смолиньску»[18]. Боль­шин­ство иссле­до­ва­те­лей отме­ча­ют, что в «послуж­ном спис­ке» Дави­да зна­чит­ся кня­же­ние в Муро­ме (1076–1093 гг.), Нов­го­ро­де (1093–1095 гг.), Смо­лен­ске (1095–1097 гг.)[19],а по реше­нию Любеч­ско­го съез­да кня­зей 1097 г. он – князь Чер­ни­гов­ский. Име­ют­ся и дру­гие даты кня­же­ний Дави­да Святославича[20].По сооб­ще­нию В. Н. Тати­ще­ва Свя­то­слав Яро­сла­вич поса­дил в мар­те 1073 г. Дави­да на кня­же­ние в Нов­го­род Вели­кий, где он нахо­дил­ся до кон­ца 1076 – нача­ла 1077 г., когда его сме­нил брат Глеб[21]. Заме­чу, что в перечне кня­зей Вели­ко­го Нов­го­ро­да, чита­е­мо­го в Нов­го­род­ской пер­вой лето­пи­си млад­ше­го изво­да под 989 г., эти дан­ные отсут­ству­ют. В Твер­ской, Ермо­лин­ской, Львов­ской и неко­то­рых дру­гих лето­пи­сях запи­са­но, что после ухо­да из Нов­го­ро­да в Туров в 1088 г. Свя­то­пол­ка Изя­с­ла­ви­ча «Нове­го­ро­де седе Давыд Святославич»[22]. Воз­мож­но, в 1088 г. Давид попы­тал­ся сесть на кня­же­ние в Нов­го­ро­де, но Все­во­лод Яро­сла­вич поса­дил там сына Вла­ди­ми­ра Моно­ма­ха Мстислава[23]. В перечне кня­зей Вели­ко­го Нов­го­ро­да отме­че­но: «Давыд при­де к Нов­го­ро­ду кня­жить; и по двою лету выгна­ша и»[24]. По мне­нию О. М. Рапо­ва, эти собы­тия про­изо­шли в 1093 г. после смер­ти вели­ко­го кня­зя Все­во­ло­да Яро­сла­ви­ча, «когда Свя­то­сла­ви­чи раз­ви­ли поли­ти­че­скую актив­ность и нача­ли доби­вать­ся для себя новых тер­ри­то­рий»; и кня­жил Давид в Нов­го­ро­де до 1095 г., когда, поссо­рив­шись с нов­го­род­ца­ми, ушел в Смо­ленск, выгнав отту­да сына Вла­ди­ми­ра Моно­ма­ха Изяслава[25]. В Нов­го­род­ской пер­вой лето­пи­си млад­ше­го изво­да и в Софий­ской пер­вой лето­пи­си под 1095 г. запи­са­но: «Иде Свя­то­полк и Воло­ди­мерь на Давы­да к Смо­лень­ску и даша Давы­ду Новгород»[26]. Как счи­та­ет О. М. Рапов, Свя­то­полк Изя­с­ла­вич и Вла­ди­мир Моно­мах силой выну­ди­ли Дави­да Свя­то­сла­ви­ча вер­нуть­ся из Смо­лен­ска, ото­бран­но­го у сына Моно­ма­ха Изя­с­ла­ва, в Нов­го­род, но нов­го­род­цы не захо­те­ли повтор­но при­нять его, и Дави­ду при­шлось сно­ва вер­нуть­ся в Смо­ленск. «Вла­ди­мир Моно­мах пожерт­во­вал Смо­лен­ском в поль­зу Дави­да, одна­ко вза­мен Смо­лен­ской зем­ли он полу­чил Муром­скую, куда поса­дил на кня­же­ние сына Изяслава»[27], да еще и Нов­го­род Вели­кий, где сел его стар­ший сын Мстислав[28].
Под­твер­жда­ют факт кня­же­ния Дави­да Свя­то­сла­ви­ча в Нов­го­ро­де, по мне­нию А. А. Мол­ча­но­ва, и 2 сфра­ги­сти­че­ских памят­ни­ка, най­ден­ных при рас­коп­ках в Нов­го­ро­де в сло­ях 2-й поло­ви­ны ХI в. В одном слу­чае это кня­же­ский знак – вер­ти­каль­ная чер­та с боль­шим отро­гом в виде боль­шо­го зуб­ца, ото­гну­то­го вле­во, с доба­воч­ным отро­гом внутрь, выре­зан­ный на дере­вян­ном цилин­дре – бир­ке-зам­ке вир­ни­ка; в дру­гом – на мож­же­ве­ло­вой палоч­ке (фраг­мен­ти­ро­ван­ном изде­лии неиз­вест­но­го назна­че­ния) он выре­зан вме­сте с там­гой в виде дву­зуб­ца пря­мо­уголь­ных очер­та­ний, кото­рая атри­бу­ти­ру­ет­ся Мсти­сла­ву Вла­ди­ми­ро­ви­чу, сидев­ше­му в Нов­го­ро­де до и после Давида[29]. «Хро­но­ло­ги­че­ская после­до­ва­тель­ность их нов­го­род­ских кня­же­ний как нель­зя луч­ше иллю­стри­ру­ет­ся сосед­ством тамг обо­их лиц на одном и том же предмете»[30]. (В. Л. Янин при­пи­сы­вал этот знак Гле­бу Свя­то­сла­ви­чу, зани­мав­ше­му Нов­го­род­ский стол в 1068–1078 гг.).
В Смо­лен­ске Давид Свя­то­сла­вич кня­жил до Любеч­ско­го съез­да 1097 г., когда, по его реше­нию, он полу­чил отчий Чер­ни­гов, пре­сто­ла кото­ро­го побе­ди­те­ли (вели­кий князь Киев­ский Свя­то­полк Изя­с­ла­вич и Пере­я­с­лав­ский князь Вла­ди­мир Моно­мах) лиши­ли стар­ше­го из Свя­то­сла­ви­чей – Олега[31]. Это собы­тие, несмот­ря на дли­тель­ное изу­че­ние всех аспек­тов, свя­зан­ных со съез­дом, до сих пор вызы­ва­ет недо­уме­ние у мно­гих спе­ци­а­ли­стов. При этом пози­ция Дави­да Свя­то­сла­ви­ча, кото­рый фак­ти­че­ски не при­ни­мал уча­стия в борь­бе сво­е­го стар­ше­го бра­та Оле­га Гори­сла­ви­ча про­тив Свя­то­пол­ка Изя­с­ла­ви­ча и Вла­ди­ми­ра Моно­ма­ха, но полу­чил от кня­зей-побе­ди­те­лей Чер­ни­гов­ский стол, тогда как Олег Свя­то­сла­вич вынуж­ден был удо­вле­тво­рить­ся Нов­го­ро­дом-Север­ским, оста­ет­ся непо­нят­ной. Более того, когда после оса­ды Ста­ро­ду­ба Олег при­шел в Смо­ленск, где кня­жил Давид, «не при­я­ша его смольняне»[32]. Олег лишь смог попол­нить здесь свою изряд­но поре­дев­шую дру­жи­ну и ушел к Муро­му.
В. Н. Тати­щев сооб­ща­ет, что в 1096 г., после заклю­чен­но­го под Ста­ро­ду­бом с Оле­гом Свя­то­сла­ви­чем пере­ми­рия (кото­рое для послед­не­го из-за фак­ти­че­ско­го пора­же­ния рав­ня­лось капи­ту­ля­ции), Свя­то­полк Изя­с­ла­вич и Вла­ди­мир Моно­мах «уло­жи­ли меж­до собою Чер­ни­гов дать Дави­ду Свя­то­сла­ви­чу, Оль­гу для его без­по­койств – Муром, Яро­сла­ву и Свя­то­сла­ву бра­ти­ям – Севе­ру и Тму­то­ро­кань… Но сего Оле­гу до съез­да не объявили»[33].Давид, несо­мнен­но, был посвя­щен в эти наме­ре­ния союз­ни­ков, посколь­ку в упо­мя­ну­том Свя­то­сла­ве сле­ду­ет, по-види­мо­му, усмат­ри­вать как раз его сына Свя­то­шу. Это реше­ние Свя­то­полк и Давид скре­пи­ли бра­ком сво­их детей – Нико­лы Свя­то­ши и доче­ри Свя­то­пол­ка Анны, чем и свя­за­ли руки Дави­ду Свя­то­сла­ви­чу. Да и сам Свя­то­ша вынуж­ден был в даль­ней­шем под­дер­жи­вать сво­е­го тестя во всех его аван­тю­рах в запад­ных зем­лях Руси, за что тот и награ­дил зятя, дав ему в дер­жа­ние поло­ви­ну Волы­ни с Луцком[34].
В даль­ней­шем, как счи­та­ют боль­шин­ство иссле­до­ва­те­лей, Давид высту­пал за сохра­не­ние Любеч­ских реше­ний и внут­рен­нюю ста­би­ли­за­цию Руси[35]. В 1098 г. он вме­сте с бра­том Оле­гом под­дер­жал наме­ре­ние Вла­ди­ми­ра Моно­ма­ха нака­зать Дави­да Иго­ре­ви­ча, по наго­во­ру кото­ро­го был ослеп­лен Василь­ко Рости­сла­вич Тере­бо­вль­ский. В 1100 г. на Вити­чев­ском съез­де кня­зей он так­же высту­пал за ско­рей­шее уре­гу­ли­ро­ва­ние усо­би­цы, при­дав Дави­ду Иго­ре­ви­чу от себя 100 гри­вен сереб­ра в каче­стве ком­пен­са­ции за уступ­лен­ные воло­сти. В даль­ней­шем Давид Свя­то­сла­вич при­ни­мал актив­ное уча­стие в коа­ли­ци­он­ных похо­дах кня­зей про­тив полов­цев: в бит­ве око­ло Хор­ти­цы в 1103 г., в кото­рой погиб­ли 20 поло­вец­ких ханов; на реке Хорол в 1107 г., когда едва избе­жал пле­на зна­ме­ни­тый поло­вец­кий хан Шару­кан; в похо­де 1110 г.; в бит­ве в вер­хо­вьях Север­ско­го Дон­ца и на реке Саль­ни­це в 1111 г., когда были взя­ты и раз­ру­ше­ны поло­вец­кие горо­да Шару­кань и Суг­ров. Кро­ме того, его вой­ска при­ня­ли уча­стие в похо­дах на Друцк в 1116 г. и на Волынь в 1117 г.[36]

В янва­ре 1113 г. в жиз­ни Чер­ни­гов­ской епар­хии про­изо­шло зна­ме­на­тель­ное собы­тие: Чер­ни­гов­ским епи­ско­пом стал игу­мен Кие­во-Печер­ской лав­ры, буду­щий свт. Фео­к­тист. При нем был зало­жен камен­ный собор Успе­ния Бого­ро­ди­цы в Елец­ком мона­сты­ре, кото­рый по пла­ну являл­ся почти точ­ной (но умень­шен­ной) копи­ей одно­имен­но­го хра­ма Кие­во-Печер­ской лав­ры, а поз­же – цер­ковь во имя про­ро­ка Илии при вхо­де в Анто­ни­е­вы пеще­ры на Бол­ди­ных горах, един­ствен­ный дошед­ший до наших дней бес­столп­ный древ­не­рус­ский камен­ный храм, и неиз­вест­ная по назва­нию цер­ковь на цита­де­ли Чер­ни­го­ва, так­же бес­столп­ная.

В 1115 г. Давид вме­сте с бра­том Оле­гом, епи­ско­пом Фео­к­ти­стом, сыно­вья­ми и пле­мян­ни­ка­ми при­ни­мал уча­стие в пере­не­се­нии мощей сво­их невин­но уби­ен­ных свя­тых пред­ков – свя­щен­но­му­че­ни­ков кня­зей Бори­са и Гле­ба – в отстро­ен­ный зано­во камен­ный храм в Выш­го­ро­де. Вне­сти внутрь раки с моща­ми из-за скоп­ле­ния наро­да не уда­лось, при­шлось раз­бра­сы­вать тка­ни, одеж­ду и сереб­ро, что­бы люди рас­сту­пи­лись, соби­рая их. После вне­се­ния рак с моща­ми Вла­ди­мир Моно­мах хотел поста­вить их посе­ре­дине хра­ма и над ними устро­ить сереб­ря­ный терем, а Свя­то­сла­ви­чи пред­ло­жи­ли поста­вить раки по пра­вой сто­роне в нишах-арка­со­ли­ях. Спор гро­зил­ся пере­ро­сти в откры­тый кон­фликт, но по пред­ло­же­нию мит­ро­по­ли­та был бро­шен жре­бий на алта­ре, и он решил­ся в поль­зу чер­ни­гов­ских кня­зей. Цере­мо­ния пере­не­се­ния мощей закон­чи­лась пыш­ным пиром, а стран­ни­ков и при­хо­жан уго­ща­ли еще в тече­ние трех дней. Это был послед­ний кон­фликт в бур­ной жиз­ни Оле­га Свя­то­сла­ви­ча, и 1 авгу­ста того же года епи­скоп Фео­к­тист отпел мятеж­но­го кня­зя в Чер­ни­гов­ском Спас­ском соборе[37].

В кон­це жиз­ни Давид Свя­то­сла­вич на кня­же­ском дво­ре в Чер­ни­го­ве постро­ил вели­че­ствен­ный Бори­со­глеб­ский собор – пер­вый дошед­ший до наших дней храм во имя свя­тых Бори­са и Гле­ба, не свя­зан­ный с местом их смер­ти или погре­бе­ния. С исто­ри­ей хра­ма свя­за­на еще одна загад­ка: при архео­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ни­ях в север­ном нефе собо­ра были откры­ты остат­ки фун­да­мен­тов неиз­вест­но­го мону­мен­таль­но­го зда­ния 2-й поло­ви­ны ХI в., кото­рое архи­тек­тор Н. В. Холо­стен­ко интер­пре­ти­ро­вал как двух­ка­мер­ный кня­же­ский терем. Одна­ко П. А. Рап­по­порт выска­зал пред­по­ло­же­ние, что это – остат­ки пер­во­на­чаль­но­го Бори­со­глеб­ско­го собо­ра ХI в., постро­ен­но­го еще при Свя­то­сла­ве Яро­сла­ви­че той же арте­лью, что и ран­ний тезо­имен­ный храм в Выш­го­ро­де, и точ­но так же зава­лив­ше­го­ся вслед­ствие про­сче­тов при про­ек­ти­ро­ва­нии.

В любом слу­чае, собор был зало­жен око­ло 1120 г. на тер­ри­то­рии кня­же­ско­го дво­ра, к юго-запа­ду от Спас­ско­го хра­ма, во имя кня­зя Глеба–Давида Вла­ди­ми­ро­ви­ча. Это кре­сто­во­ку­поль­ный одно­гла­вый храм (высо­та в зени­те 25 м), постро­ен­ный из круп­но­фор­мат­ной плин­фы в тех­ни­ке поря­до­вой клад­ки. Его фаса­ды рас­чле­не­ны полу­ко­лон­на­ми, углы акцен­ти­ро­ва­ны лопат­ка­ми, с полу­за­ко­мар­ным завер­ше­ним каж­до­го пряс­ла. На уровне пят зако­мар устро­ен арка­тур­ный фриз. Ароч­ные пор­та­лы трехуступ­ча­тые, фасад­ная пла­сти­ка тяго­те­ет к роман­ским тра­ди­ци­ям. К тому же сте­ны собо­ра изна­чаль­но были побе­ле­ны и раз­граф­ле­ны на квад­ры, имми­ти­ро­вав­шие клад­ку из камен­ных бло­ков. В инте­рье­ре сохра­ни­лись хоры, укра­шен­ный поли­хром­ной моза­и­кой омфа­лий и пол из плит овруч­ско­го пиро­фи­ли­та, по три ниши-арка­со­лии в север­ной и южной сте­нах, неболь­шие фраг­мен­ты фрес­ко­вых рос­пи­сей. Ход на хоры устро­ен в тол­ще запад­ной сте­ны. Сво­ды собо­ра цилин­дри­че­ские и кре­сто­вые.
Полу­ко­лон­ны хра­ма укра­ше­ны рез­ны­ми бело­ка­мен­ны­ми капи­те­ля­ми и угло­вы­ми кам­ня­ми, укра­шен­ны­ми пле­тен­кой в роман­ском сти­ле и изоб­ра­же­ни­я­ми фан­та­сти­че­ских существ – пти­цы Сири­на, пса Симарг­ла, вол­ков, гепар­дов, львов. Заме­тим одна­ко, что ниж­ний диа­метр этих капи­те­лей мен­ше верх­не­го диа­мет­ра полу­ко­лонн на собор­ных фаса­дах, на кото­рых они уста­нов­ле­ны.
Имен­но в этом хра­ме (веро­ят­но, в одной из арко­соль­ных ниш) и был похо­ро­нен его осно­ва­тель Давид Свя­то­сла­вич, почив­ший 1 авгу­ста 1123 г., с чем свя­за­на послед­няя свя­зан­ная с ним загад­ка. Дело в том, что Житие Дави­да Свя­то­сла­ви­ча неиз­вест­но, одна­ко сомне­вать­ся в его суще­ство­ва­нии в древ­но­сти не при­хо­дит­ся. В поль­зу это­го сви­де­тель­ству­ют посмерт­ные чуде­са – необ­хо­ди­мое усло­вие для кано­ни­за­ции. Эти чуде­са доста­точ­но деталь­но опи­са­ны в извест­ном лите­ра­тур­ном памят­ни­ке ХII в. – «Сло­ве о кня­зьях», про­чи­тан­ном в Чер­ни­го­ве на день памя­ти свя­тых Бори­са и Гле­ба око­ло 1174 г. В нем после страст­но­го при­зы­ва к млад­шим кня­зьям чтить и пови­но­вать­ся стар­шим опи­са­ны собы­тия, свя­зан­ные со смер­тью и погре­бе­ни­ем Дави­да Свя­то­сла­ви­ча.
«Давыд Свя­то­сла­вич, сын Свя­то­сла­ва Яро­сла­ви­ча, брат свя­тых Бори­са и Гле­ба, – ска­за­но в «Сло­ве о кня­зьях», – Давыд этот ни к кому не имел враж­ды. Когда кто рать на него воз­дви­гал, он рать ту покор­но­стью сво­ей уми­рял. Кня­жил в Чер­ни­го­ве он, в боль­шом кня­же­нии, ибо стар­ший был меж бра­ти­ей сво­ей. Если кто крив­ду какую ему чинил из бра­тьев, он вину на себя пере­ла­гал. Когда крест кому цело­вал, креп­ко дер­жал сло­во. Когда кто нару­шал цело­ва­нье крест­ное, он и тогда клят­вы не пре­сту­пал, нико­го не оби­жал и зла не тво­рил. Бра­тья, видя такое его без­зло­бие, слу­ша­лись его, как отца, и поко­ря­лись ему, как гос­по­ди­ну сво­е­му. В вели­кой тишине кня­жил он. Когда же поре­шил Бог взять душу его от тела, епи­скоп Фео­к­тист, видя, что князь – недол­го он болел – уже пре­ста­вить­ся хочет, пове­лел петь канон кре­сту, – и вдруг верх тере­ма рас­сел­ся, и ужас­ну­лись все. Вле­тел в терем голубь белый, сел кня­зю на грудь. И князь испу­стил душу, голубь неви­дим стал. А терем напол­нил­ся бла­го­уха­ни­ем. И после вечер­ни понес­ли кня­зя в свя­той Спас. Появи­лась звез­да и ста­ла над кре­стом. Когда пере­нес­ли кня­зя в постро­ен­ную им цер­ковь Бори­са и Гле­ба, – звез­да пере­шла от Спа­са к церк­ви муче­ни­ков свя­тых. Отпел епи­скоп кня­зя, а гроб ему еще не был готов. Ска­зал тогда епи­скоп: “Уже солн­це захо­дит, зав­тра похо­ро­ним его”. Услы­шав эти сло­ва, сидя­щие у кня­зя вышли и, назад вер­нув­шись в цер­ковь, пове­да­ли епи­ско­пу: “Солн­це не захо­дит, но во еди­ном месте сто­ит”. Поди­вил­ся епи­скоп и вос­хва­лил Бога. Когда камень сров­ня­ли и поло­жи­ли кня­зя в гроб, – тогда солн­це зашло. Види­те, дети мои, как Бог и здесь, на зем­ле, про­слав­ля­ет угод­ни­ков Сво­их, испол­ня­ю­щих пове­ле­ния Его. Такие чуде­са тво­рил он: Ангел Божий в обра­зе голу­би­ном явил­ся, терем бла­го­уха­ни­ем от тела напол­нил­ся, яви­лась звез­да, с небес при­шед­шая и над телом ста­ла, солн­це пове­ле­ни­ем вла­ды­ки наше­го зай­ти не посме­ло, пока не поло­же­но было тело свя­тое во гроб. Какую сла­ву полу­чит он на небе­сах! Может, кто ска­жет, что князь Давыд жены не имел? Но он и детей имел. Бла­жен­ный Нико­ла Свя­то­ша был сын его, и еще два сына было у него. Или ска­жет кто, что дома не имел он, пото­му запо­ведь Гос­под­ню и испол­нил? Не раз слы­шал я, как неве­жи некие гово­рят: «С женою-де и с детьми сво­и­ми спа­стись невоз­мож­но». Этот князь не один дом имел, а мно­го – всей зем­ли Чер­ни­гов­ской был он кня­зем. А запо­ведь гос­под­ню испол­нил, в сво­ей жиз­ни зем­ной ни с кем нико­гда не враж­до­вал он. Посты­ди­тесь же вы, враж­ду­ю­щие с бра­ти­ей сво­ей, с еди­но­вер­ца­ми своими!»[38].
Чер­ни­гов­ский князь Давид Свя­то­сла­вич при­знан пер­вым свя­тым Чер­ни­го­во-Север­ской земли[39]. После смер­ти зимой 1168/1169 гг. послед­не­го пред­ста­ви­те­ля дина­стии Дави­до­ви­чей вщиж­ско­го кня­зя Свя­то­сла­ва Вла­ди­ми­ро­ви­ча при­над­ле­жав­ший Дави­ду Свя­то­сла­ви­чу кня­же­ский двор, как «вымо­роч­ный», с осно­ван­ным им Бори­со­глеб­ским собо­ром, в соот­вет­ствии с тра­ди­ци­я­ми тех вре­мен, был пере­дан осно­ва­но­му здесь Муче­ни­че­ско­му мона­сты­рю. Судя по пла­нам XVIII в., он зани­мал пло­щадь око­ло 5 га.

Кано­ни­за­ция Дави­да Свя­то­сла­ви­ча в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни была свя­за­на с общей поли­ти­че­ской ситу­а­ци­ей на Руси кон­ца ХІ – 1-й поло­ви­ны ХІІ в., преж­де все­го, как отме­чал В. Гор­ский, с суще­ство­ва­ни­ем «вель­ми драж­ли­вої для дав­ньо­русь­кої сві­до­мо­сті теми “єдно­сті зем­лі Русь­кої” і пов`язаного з цим осуд­жен­ням міжк­нязівсь­ких усобиць»[40]. Суще­ствен­ные изме­не­ния на поли­ти­че­ской аван­сцене Киев­скої Руси, быст­рая, слов­но в калей­до­ско­пе, сме­на в 60–70-х гг. ХІ в. кня­зей на киев­ском пре­сто­ле, отча­ян­ные попыт­ки Все­во­ло­да Яро­сла­ви­ча лишить сво­их пле­мян­ни­ков при­чи­тав­шей­ся им части вла­де­ний при­ве­ли к серии отча­ян­ных попы­ток послед­них силой отво­е­вать свое «место под солн­цем», вверг­ли Русь в бес­ко­неч­ную чере­ду кро­ва­вых усо­биц. «Для того, щоб зами­ри­ти від­цен­тро­ві та доцен­тро­ві сили, потріб­на була ідея, яка узго­ди­ла б їхні інте­ре­си. І сус­піль­на дум­ка Київсь­кої Русі саме в дру­гій поло­вині ХІ ст., на яку при­па­дає й каноні­за­ція Бори­са та Глі­ба, вироб­ляє прин­цип “отчи­ни”… “Повість врем`яних літ” дово­дить непо­хит­ність цьо­го прин­ци­пу поси­лан­ням на свя­щен­ну історію… Запро­ва­д­же­ний Яро­сла­вом Муд­рим прин­цип “отчи­ни” був юри­дич­но закріп­ле­ний його ону­ка­ми, котрі 1097 року на князівсь­ко­му зібран­ні в Любечі поста­но­ви­ли: “Кож­до да дер­жит отчи­ну свою”… Впро­до­вж пів­то­ра століт­тя по смер­ті Яро­сла­ва Муд­ро­го той прин­цип незмін­но про­го­ло­шу­вав­ся на рів­ні сус­піль­ної сві­до­мо­сті, але без­у­пин­но пору­шу­вав­ся в реаль­но­му жит­ті. За такої ситу­а­ції особ­ли­во­го зна­чен­ня набу­ва­ють мораль­ні чин­ни­ки. Саме на часі було усві­дом­лен­ня вели­чез­ної дій­о­во­сті їх в уста­нов­лен­ні мораль­ної та ідео­ло­гіч­ної дис­ци­плі­ни… Прин­ци­пи бра­терсь­кої любо­ві, шани й без­умов­ної поко­ри мен­шо­го перед стар­шим про­го­ло­шу­ють­ся як мало не голов­ні чес­но­ти дер­жав­но­го діяча»[41].

Не менее важ­ной под­держ­ка темы «брат­ской люб­ви, ува­же­ния и без­услов­но­го под­чи­не­ния» была и для Вла­ди­ми­ра Все­во­ло­до­ви­ча Моно­ма­ха и его потом­ков. Захват Моно­ма­хом в 1113 г. киев­ско­го пре­сто­ла с гру­бей­шим попра­ни­ем как ста­рых («родо­во­го сюзе­ре­ни­те­та»), так и новых, утвер­жден­ных в Любе­че («кож­до да дер­жит отчи­ну свою»), прин­ци­пов пре­сто­ло­на­сле­до­ва­ния, кото­рое мож­но ква­ли­фи­ци­ро­вать лишь как дина­сти­че­ский пере­во­рот, тре­бо­ва­ло, без­услов­но, сво­е­го мораль­но-идео­ло­ги­че­ско­го обос­но­ва­ния. После смер­ти Свя­то­пол­ка Изя­с­ла­ви­ча 16 апре­ля 1113 г. Вла­ди­мир Моно­мах, явля­ясь пред­ста­ви­те­лем дина­сти­че­ски млад­шей – тре­тьей – вет­ви Яро­сла­ви­чей, физи­че­ски, веро­ят­но, оста­вал­ся стар­шим сре­ди вну­ков Яро­сла­ва Муд­ро­го – он родил­ся 1 янва­ря 1054 г. И все же закон­ных прав на Киев он не имел. Тем более не име­ли их его сыно­вья Мсти­слав, Яро­полк и Вяче­слав, кото­рые зани­ма­ли киев­ский пре­стол по оче­ре­ди. Не было таких прав и у Юрия Вла­ди­ми­ро­ви­ча Дол­го­ру­ко­го, кото­рый всю жизнь борол­ся за Киев. Таким обра­зом, каж­дый из них был по сво­е­му заин­те­ре­со­ван в укреп­ле­нии основ­ных прин­ци­пов куль­та Бори­са и Гле­ба и кано­ни­за­ции Дави­да Свя­то­сла­ви­ча. Глав­ны­ми же кон­ку­рен­та­ми (как дина­сти­че­ски­ми, так и реаль­ны­ми, поли­ти­че­ски­ми) Моно­ма­ши­чей были чер­ни­го­во-север­ские Свя­то­сла­ви­чи. Пози­ция Оле­га Свя­то­сла­ви­ча – упор­но­го и бес­ком­про­мисс­но­го бор­ца за отцов­ский трон – ни у кого из совре­мен­ни­ков иллю­зий не вызы­ва­ла. Наобо­рот, пози­ция Дави­да Свя­то­сла­ви­ча – более урав­но­ве­шен­но­го, склон­но­го (как пока­зы­ва­ют при­ве­ден­ные В. Н. Тати­ще­вым све­де­ния) к зна­чи­тель­ным ком­про­ми­сам на фоне бра­та выгля­де­ла более при­вле­ка­тель­ной. К тому же он пере­жил сво­е­го неуго­мон­но­го бра­та и оста­вал­ся чер­ни­гов­ским кня­зем – един­ствен­ным реаль­но-воз­мож­ным пре­тен­ден­том на киев­ский стол.

Отме­тим так­же, что имен­но на 1-ю чет­верть ХІ в. – пери­од пре­бы­ва­ния Дави­да на чер­ни­гов­ско­му сто­ле – при­хо­дит­ся едва ли не наи­боль­шее коли­че­ство собы­тий, свя­зан­ных с кано­ни­за­ци­ей лиц, в той или иной сте­пе­ни свя­зан­ных с Чер­ни­гов­ской зем­лей. 17 фев­ра­ля 1106 г. сын Дави­да Нико­ла Свя­то­ша пер­вым из кня­зей Руси доб­ро­воль­но при­нял постриг в Кие­во-Печер­ской лав­ре, где и про­вел оста­ток сво­ей жиз­ни. Став ино­ком, он осно­вал, по пре­да­ни­ям, Нико­ла­ев­ский лечеб­ный мона­стыр­ский кор­пус для бед­ных с хра­мом свт. Нико­лая при нем, а в 1106–1108 гг. постро­ил цер­ковь Св. Тро­и­цы над лавр­ски­ми вра­та­ми (т. е. заклад­ка хра­ма состо­я­лась фак­ти­че­ски при постри­ге Свя­то­ши). Прп. Свя­то­ша был хоро­шо обра­зо­ван­ным чело­ве­ком, имел соб­ствен­ную боль­шую биб­лио­те­ку, кото­рую пере­дал мона­сты­рю, как и свои владения[42].

Совре­мен­ни­ком и спо­движ­ни­ком Дави­да Свя­то­сла­ви­ча был свт. Фео­к­тист, игу­мен Кие­во-Печер­ской лав­ры с 1103 г., постав­лен­ный на Чер­ни­гов­скую кафед­ру в янва­ре 1113 г. В 1108 г. он постро­ил в лав­ре камен­ную тра­пез­ную и актив­но содей­ство­вал кано­ни­за­ции прп. Фео­до­сия Печер­ско­го в 1108 г. В 1115 г. Фео­к­тист при­ни­мал уча­стие в пере­не­се­нии мощей Бори­са и Гле­ба в новый храм в Выш­го­ро­де, а 1 авгу­ста 1123 р. имен­но он отпе­вал и погре­бал Дави­да в чер­ни­гов­ском Бори­со­глеб­ском собо­ре; а через 5 дней, 6 авгу­ста был похо­ро­нен, веро­ят­но, там же и сам[43]. В 1106–1108 гг. совер­шил палом­ни­че­ство в Свя­тую Зем­лю прп. Дани­ил, так­же совре­мен­ник Дави­да Свя­то­сла­ви­ча и Фео­к­ти­ста, и, ско­рее все­го, так­же постри­жен­ник Кие­во-Печер­ской лав­ры, кото­рый был игу­ме­ном одной из оби­те­лей на бере­гах реч­ки Снов, непо­да­ле­ку или в самом лето­пис­ном горо­де Снов­ске, кото­рый оста­вил нам «Житье и хоже­нье Дани­и­ла, Русь­скыя зем­ли ігу­ме­на», имев­шее огром­ную попу­ляр­ность на Руси[44]. В авгу­сте 1113 г. в Зем­ле Вяти­чей, вхо­див­шей в состав Чер­ни­гов­ской зем­ли и под­чи­нен­ной Чер­ни­гов­ской епар­хии, муче­ни­че­скую смерть при­нял и был при­чис­лен к лику свя­тых монах Кие­во-Печер­ской лав­ры Кук­ша, осу­ществ­ляв­ший там мис­си­о­нер­скую деяль­тель­ность – вне вся­ких сомне­ний, не без содей­ствия Дави­да и Феоктиста[45]. В 1116 г. мона­хи­ней умер­ла в Кие­ве сест­ра Дави­да Пред­сла­ва Свя­то­слав­на, вдо­ва вен­гер­ско­го коро­ля Лас­ло І Свя­то­го, после смер­ти кото­ро­го в 1095 г. она воз­вра­ти­лась на Русь.

Таким обра­зом, как сво­ей лич­ной жиз­нью, так и бла­го­да­ря бла­го­при­ят­ным обще­ствен­но-поли­ти­че­ским обсто­я­тель­ствам Давид Свя­то­сла­вич вполне соот­вет­ство­вал прак­ти­че­ски всем усло­ви­ям для посмерт­ной кано­ни­за­ции, кото­рая состо­я­лась, по мое­му мне­нию, во 2-й чет­вер­ти ХІІ в.

[1] Зотов Р. В. О Чер­ни­гов­ских кня­зьях и о Чер­ни­гов­ском кня­же­стве в татар­ское вре­мя по Любец­ко­му сино­ди­ку. СПб, 1892. С. 33
[2] Baumgarten N. Genealogies et mariages occidentaux des Rurikides Russes du X-e au XIII-e s. / N. Baumgarten // Orientalia Christiana.T. IX/І. № 35. Roma, 1927. С. 3–4.
[3] Dimnik M. The Dinasty of Chernigov. 1054–1146. Toronto, 1994. С. 252; idem. The Saints of the Chernigov Dinasty in Kievan Rus’ // Чер­ні­гів у серед­ньо­віч­ній та ран­ньо­мо­дер­ній історії Цен­траль­но-Схід­ної Євро­пи. Збір­ник нау­ко­вих пра­ць, при­свя­че­ний 1100-літ­тю пер­шої літо­пис­ної згад­ки про Чер­ні­гів. Чер­ні­гів, 2007. С. 224
[4] Baumgarten N. Genealogie et marriages occidentaux des Rurikistic Russes. Roma, 1928. IV. С. 18.
[5] Кова­лен­ко В. П. Жизнь и «Житие» Св. прп. кня­зя Нико­лы Свя­то­ши: воз­мож­но­сти рекон­струк­ции // Древ­няя Русь. Вопро­сы меди­е­ви­сти­ки. 2011. № 3(45). С. 57.
[6] Нов­го­род­ская пер­вая лето­пись. Т. 1. М.; Л., 1950. С. 201; Пол­ное собра­ние рус­ских лето­пи­сей (далее – ПСРЛ). Т. 1. М.; Л., 1962. Стб. 199–200; Т. 2. М.; Л., 1962. Стб. 190–191; Т. 5. М.; Л., 1962. С. 148; Т. 7. М.; Л., 1963. С. 2.
[7] Тати­щев В. Н. Исто­рия Рос­сий­ская. Т. 2. М., 1995. С. 314–315; Пого­дин М. П. Древ­няя рус­ская исто­рия до мон­голь­ско­го ига. Т. 1. М., 1872. С. 385; Бага­лей Д. И. Исто­рия Север­ской зем­ли до поло­ви­ны ХIV ст. Киев, 1882. С. 177, 273; Гру­шев­ский М. С.Очерк исто­рии Киев­ской зем­ли от смер­ти Яро­сла­ва до кон­ца ХIV ст. Киев, 1891. С. 125; он же. Історія Украї­ни-Руси. Т. 2. Киев, 1992. С. 318; Baumgarten N. Genealogie et marriages… С. 3–4; Мав­ро­дин В. В. Древ­не­рус­ское госу­дар­ство. М., 1956. С. 215; Зай­цев А. К.Черниговское кня­же­ство. М., 2009. С. 62; Рапов О. М. Кня­же­ские вла­де­ния на Руси в Х – пер­вой поло­вине ХIII вв. М., 1977. С. 98–101; Історія УРСР. Т. 1. Киев, 1977. С. 357; Гуми­лев Л. Н. Древ­няя Русь и Вели­кая Степь. М., 1989. С. 318–319; Вой­то­вич Л. В. Гене­а­ло­гія дина­стії Рюри­ко­ви­чів. Киев, 1990. С. 46; Коган В. М. Исто­рия дома Рюри­ко­ви­чем (опыт исто­ри­ко-гене­а­ло­ги­че­ско­го иссле­до­ва­ния). СПб, 1993. С. 75, 88; Вой­то­вич Л. Кня­жа доба на Русі: порт­ре­ти еліти. Біла Церк­ва, 2006. С. 372.
[8] Гре­ков Б. Д. Киев­ская Русь. М., 1953. С. 499–500; Карам­зин Н. М. Исто­рия госу­дар­ства Рос­сий­ско­го. Т. 2. М., 1991. С. 74; Соло­вьев С. М. Исто­рия Рос­сии с древ­ней­ших вре­мен. Т. 2. М., 1988. С. 371; Клю­чев­ский В. О. Курс рус­ской исто­рии. Ч. 1. М., 1987. С. 192; Рыба­ков Б. А. Древ­няя Русь и рус­ские кня­же­ства ХІІ–ХІІІ вв. М., 1982. С. 449; Толоч­ко П. П. Київсь­ка Русь. Киев, 1996. С. 89–90.
[9] Карам­зин Н. М. Указ. соч. С. 74, 76; Косто­ма­ров Н. И. Рус­ская исто­рия в жиз­не­опи­са­ни­ях ее глав­ней­ших дея­те­лей. Н. И. Косто­ма­ров. Вып. 1. СПб., 1873. С. 52, 59.
[10] Голу­бов­ский П. В. Исто­рия Север­ской зем­ли до поло­ви­ны ХIV ст. Киев, 1881. С. 81–101.
[11] Рыба­ков Б. А. Древ­няя Русь и рус­ские кня­же­ства ХІІ–ХІІІ вв. М., 1982. С. 133.
[12] Dimnik M. Oleg‘s status as ruler of Tmutarakan: the sthragistic evidence // Medieval Studies. 1993. V. 55. С. 137; idem. The Dinasty of Chernigov… С. 213; Дім­нікМ. Любе­ць­кий з‘їзд і пони­жен­ня ста­ту­су Оле­га Гори­сла­ви­ча // Любе­ць­кий з‘їзд князів 1097 року в істо­рич­ній долі Київсь­кої Русі. Чер­ні­гів, 1997. С. 14–20; Кот­ляр М. Ф. До про­бле­ми утво­рен­ня Нов­го­род-Сіверсь­ко­го князів­ства // Українсь­кий істо­рич­ний жур­нал. 1995. № 6. С. 14–20; КоваленкоВ.П. Любе­ць­кий з‘їзд в історії Чер­ні­го­во-Сіверсь­кої зем­лі // Любе­ць­кий з‘їзд князів 1097 року в істо­рич­ній долі Київсь­кої Русі. Чер­ні­гів, 1997. С. 24–34.
[13] Кова­лен­ко В. П. Любе­ць­кий з‘їзд… С. 28.
[14] Сло­во о кня­зьях // Пове­сти Древ­ней Руси. М., 1980. С. 346–351, 553–664.
[15] Вой­то­вич Л. Кня­жа доба на Русі… С. 372.
[16] Лит­ви­на А. Ф. Выбор име­ни у рус­ских кня­зей в Х–XV вв. Дина­сти­че­ская исто­рия сквозь приз­му антро­по­ни­ми­ки. М., 2006. С. 441–443.
[17] Житье и Хоже­нье Дани­и­ла, Русь­скыя зем­ли игу­ме­на // «Хоже­ние» игу­ме­на Дани­и­ла в Свя­тую Зем­лю в нача­ле ХІІ в. СПб., 2007. С. 134.
[18] ПСРЛ. Т. 2. М.; Л., 1962. Стб. 219.
[19] Вой­то­вич Л. Кня­жа доба на Русі… С. 372; Рапов О. М. Указ. соч. С. 99–100.
[20] Мол­ча­нов А. А. Кня­же­ские зна­ки чер­ни­гов­ских Рюри­ко­ви­чей // Исто­ри­ко-архео­ло­ги­че­ский семи­нар «Чер­ни­гов и его окру­га в ІХ–ХІІІ вв.» (15–18 апре­ля 1985 г.). Чер­ни­гов, 1985. С. 34–35.
[21] Тати­щев В. Н. Указ. соч. С. 92.
[22] ПСРЛ. Т. 13. М., 1910. С. 25; Т. 15. М., 1965. Стб. 176; Рапов О. М. Указ. соч. С. 98.
[23] Рапов О. М.Указ. соч. С. 98.
[24] Нов­го­род­ская пер­вая лето­пись. Т. 1. М.; Л., 1950. С. 161.
[25] Рапов О. М. Указ. соч. С. 99.
[26] Нов­го­род­ская пер­вая лето­пись. Т. 1. С. 202; ПСРЛ. Т. 5. С. 150.
[27] Тати­щев В. Н. Указ. соч. С. 104.
[28] Рапов О. М. Указ. соч. С. 99–100.
[29] Мол­ча­нов А. А. Указ. соч. С. 34–35.
[30] Там же.
[31] Кова­лен­ко В. П. Любе­ць­кий з‘їзд в історії… С. 24–34.
[32] ПСРЛ. Т. 2. Стб. 221.
[33] Тати­щев В. Н. Указ. соч. С. 105.
[34] Вой­то­вич Л. Кня­жа доба на Русі… С. 357; Хой­нац­кий А. Пре­бы­ва­ние пре­по­доб­но­го Нико­лы Свя­то­ши, кня­зя Чер­ни­гов­ско­го на Волы­ни в зва­нии кня­зя Луц­ко­го // Волын­ские епар­хи­аль­ные ведо­мо­сти. 1872. № 19. С. 740–743.
[35] Вой­то­вич Л. Кня­жа доба на Русі… С. 372.
[36] Там же.
[37] Деми­ден­ко В., Каз­но­вец­кий П., прот . Бла­го­вер­ные кня­зья и свя­тые зем­ли Чер­ни­гов­ской. Чер­ни­гов, 2007. С. 74.
[38] Сло­во о кня­зьях / Под­гот. текст М. В. Рож­де­ствен­ская, пере­вод и ком­мент И. П. Ере­мин // Памят­ни­ки лите­ра­ту­ры Древ­ней Руси: XII век. М., 1980. С. 338—343, 671—674; Сло­во о кня­зьях // Пове­сти Древ­ней Руси. М., 1980. С. 346–351; 553–664.
[39] Деми­ден­ко В., Каз­но­вец­кий П., прот. Указ. соч. С. 32.
[40] Горсь­кий В. С. Святі Київсь­кої Русі. Киев, 1994. С. 113.
[41] Там же. С. 114–115.
[42] Кова­лен­ко В. П. Мико­ла Свя­то­ша – пер­ший князь-інок на Русі // Слов`яни і Русь: архео­ло­гія та історія. Збір­ка пра­ць на поша­ну дійс­но­го чле­на НАН Украї­ни Пет­ра Пет­ро­ви­ча Толоч­ка з наго­ди його 75-річ­чя. Киев, 2013. С. 107–111.
[43] Деми­ден­ко В., Каз­но­вец­кий П., прот. Указ. соч. С. 73–74.
[44] Житье и Хоже­нье Дани­и­ла… С. 71–73.
[45] Деми­ден­ко В., Каз­но­вец­кий П., прот. Указ. соч. С. 74–75.

Жена: его кня­ги­ня ФЕО­ДО­РИЯ

[©Кова­лен­ко В. П. Бла­го­вер­ный чер­ни­гов­ский князь Давид Свя­то­сла­во­вич]

5/1. ОЛЕГ-МИХА­ИЛ СВЯ­ТО­СЛА­ВИЧ
князь чер­ни­гов­ский, родил­ся око­ло 1055 года, умер в авгу­сте 1115 года; погре­бен в Чер­ни­го­ве, в церк­ви св. Спа­са; С 1073 по 1076 год кня­жил во Вла­ди­ми­ре Волын­ском; в 1078 году и с 1094 по 1097 года — в Чер­ни­го­ве; в 1095 и 1096 годах — в Муро­ме; с 1097 по 1115 год — в Нов­го­род-Север­ске и Кур­ске. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1076—1179, 1083, 1094—1098, 1100, 1101, 1103, 1104, 1107, 1113, 1115, 1116.

Жена его кня­ги­ня ФЕО­ФА­НИЯ, поло­вец­кая княж­на.

6/1. ЯРО­СЛАВ-ПАН­КРА­ТИЙ СВЯ­ТО­СЛА­ВИЧ

князь муром­ский и рязан­ский, родо­на­чаль­ник рязан­ских и муром­ских кня­зей, умер в Муро­ме, в 1129 году; С 1123 по 1126 год кня­жил в Чер­ни­го­ве и, с 1097 по 1123 год и с 1126 по 1129 год — в Ряза­ни и Муро­ме. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1096, 1097, 1101, 1103, 1123, 1124, 1127-1130.

~ жена его, неиз­вест­ная по име­ни, умер­ла в 1124 году.

7/1. БОРИС СВЯ­ТО­СЛА­ВИЧ

князь вщиж­ский и в 1073 году выше­град­ский.

8/1. ВЫШЕ­СЛА­ВА СВЯ­ТО­СЛАВ­НА

стар­шая дочь вели­ко­го кня­зя Свя­то­сла­ва Яро­сла­ви­ча,

~ быв­шая с 1065 года за поль­ским коро­лем Боле­сла­вом II (Сме­лым).

9/1. ПРЕД­СЛА­ВА СВЯ­ТО­СЛАВ­НА

млад­шая дочь вели­ко­го кня­зя Свя­то­сла­ва Яро­сла­ви­ча, в 1116 году умер­ла ино­ки­ней.

VIII генерация от Рюрика.

10/4. СВЯ­ТО­СЛАВ-НИКО­ЛАЙ ДАВИ­ДО­ВИЧ СВЯ­ТО­ША,

князь чер­ни­гов­ский и луц­кий; родил­ся око­ло 1080 года, умер 14 октяб­ря 1143 года; 17 фев­ра­ля 1106 года постриг­ся, при­няв имя Нико­лая, при­чтен к лику свя­тых, мощи его поко­ят­ся в Анто­ни­е­вых пеще­рах, в Кие­ве; Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1097, 1106 и 1142 года­ми.

Жена: АННА.

11/4. ВСЕ­ВО­ЛОД ДАВИ­ДО­ВИЧ
князь муром­ский, Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под 1111, 1116 и 1124 года­ми.

~ в 1124 году женил­ся в Муро­ме на «Ляхо­ви­це».

12/4. РОСТИ­СЛАВ ДАВИ­ДО­ВИЧ

князь чер­ни­гов­ский, умер 1120 году. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1112 и 1120 года­ми.

13/4. ВЛА­ДИ­МИР ДАВИ­ДО­ВИЧ

князь чер­ни­гов­ский, в 1151 году убит в сра­же­нии при реке Руте; погре­бен в Чер­ни­го­ве, в церк­ви св. Спа­са; С 1189 по 1151 годы кня­жил в Чер­ни­го­ве. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1138—1141, 1144—1151.

Жена: в 1144 году женил­ся на доче­ри кня­зя горо­ден­ско­го Все­во­ло­да Дави­до­ви­ча; жена его, овдо­вев, вышла за поло­вец­ко­го кня­зя Баш­кор­да.

14/4. ИЗЯ­С­ЛАВ ДАВИ­ДО­ВИЧ

князь чер­ни­гов­ский, убит в сра­же­нии под горо­дом Були­чем (в Киев­ском кня­же­стве), 6 мар­та 1161 года; погре­бен в Чер­ни­го­ве, в Бори­со-Глеб­ском хра­ме, в поне­дель­ник 13 мар­та 1161 года. С 1151 по 1154 год и с 1155 по 1157 год кня­жил в Чер­ни­го­ве; в 1154—1155 годах, в 1157—1158 годах и в 1161 году — в Кие­ве. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1140,1142, 1144, 1146—1162.

15/5. ВСЕ­ВО­ЛОД-ГЕОР­ГИЙ (ин. ГАВ­РИ­ИЛ) ОЛЬ­ГО­ВИЧ

князь чер­ни­гов­ский, в ино­че­стве Гав­ри­ил; родил­ся 1094 году, умер 1 авгу­ста 1146 года; погре­бен в Выше­го­ро­де, в церк­ви св. муче­ни­ков Бори­са и Гле­ба; С 1126 до 1139 года кня­жил в Чер­ни­го­ве, с 1139 до 1146 года — в Кие­ве. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1107 (?), 1116, 1127, 1128, 1132, 1135, 1136, 1138—1146.

Жена: (1116) …… МСТИ­СЛАВ­НА, доь вели­ко­го кня­зя киев­ско­го Мсти­сла­ва Вла­ди­ми­ро­ви­ча; жена его, будучи уже вдо­вою, умер­ла в схи­ме, 1179 году, и погре­бе­на в Кие­ве, в создан­ном ею Кирил­ло­ве мона­сты­ре. дав­ній Київсь­кий літо­пис, де пові­дом­ляєть­ся лише про смерть кня­гині Все­во­ло­до­вої, похо­ва­ної «у с(вя)того Кюри­ла», ім’я та поход­жен­ня якої не вка­за­ні1. Без­пе­реч­но, вона була дру­жи­ною не Все­во­ло­да Свя­то­сла­ви­ча, а його діда – Все­во­ло­да-Кири­ла Оль­го­ви­ча. Вже у піз­ньо­му Густинсь­ко­му літо­писі гово­рить­ся, що неза­ба­ром піс­ля шлю­бу Все­во­ло­да Свя­то­сла­ви­ча з Кази­мірів­ною помер­ла «кня­ги­ня Марія Все­во­ло­до­вая, мати Свя­то­слав­ля», але тут же вона помил­ко­во назва­на «дщи Кази­ме­ра коро­ля Пол­ско­го Мни­ха, иже постри­же­ся въ схи­му и поло­же­на бысть въ церкв свя­то­го Кири­ла, юже сама созда­ла»2. Насправ­ді ж дру­жи­на Все­во­ло­да Оль­го­ви­ча була доч­кою Мсти­сла­ва Воло­ди­ми­ро­ви­ча Вели­ко­го, сини яко­го в літо­пи­сах не раз звуть­ся шури­на­ми Все­во­ло­да. Вка­за­ну помил­ку в Синоп­сисі (й від­по­від­но у Таті­ще­ва) роз’яснив ще М. О. Мак­си­мо­вич3.

Имя жены кня­зя Все­во­ло­да Оль­го­ви­ча из ран­них пись­мен­ных источ­ни­ков неиз­вест­но. По Ипа­тьев­ской лето­пи­си кня­ги­ня «Все­во­ло­жая» умер­ла в 1179 г. и похо­ро­не­на у церк­ви свя­то­го Кирил­ла в Кие­ве (ПСРЛ. Т. 2. 1908. Стб. 612). По В. Н. Тати­ще­ву ее зва­ли Ага­фья, но его мне­ние осно­ва­но на невер­ном тол­ко­ва­нии све­де­ний Ипа­тьев­ской лето­пи­си под 1116 г. (Тати­щев В. Н. Исто­рия Рос­сий­ская. Т. 2. М.-Л., 1963. С. 132; Лит­ви­на А. Ф., Успен­ский Ф. Б. Выбор име­ни у рус­ских кня­зей в X-XVI вв. С. 461-462). Позд­няя Густын­ская лето­пись допол­ня­ет Ипа­тьев­скую и назы­ва­ет имя жены кня­зя Все­во­ло­да Оль­го­ви­ча: «кня­ги­ня Мария Все­во­ло­до­вая, мати Свя­то­слав­ля, дщи Кази­ме­ра коро­ля пол­ско­го мни­ха» (ПСРЛ. Т. 40. 2003. С. 99). Одна­ко по Ипа­тьев­ской лето­пи­си князь Все­во­лод Оль­го­вич был женат на доче­ри вели­ко­го киев­ско­го кня­зя Мсти­сла­ва Вла­ди­ме­ри­ча. Поэто­му све­де­ния Густын­ской лето­пи­си сомни­тель­ны (ПСРЛ. Т. 2. 1908. Стб. 367, 377; Зотов Р. В. О чер­ни­гов­ских кня­зьях по Любец­ко­му сино­ди­ку… С. 262-263).

16/5. ИГОРЬ ОЛЬ­ГО­ВИЧ († 19.09.1147, Киев)

князь чер­ни­гов­ский, постриг­ся 15 янва­ря 1147 года; убит Киев­ля­на­ми 19 сен­тяб­ря 1147 года, в пят­ни­цу; погре­бен в Киев­ском Симео­нов­ском мона­сты­ре, а в 1150 году 5 июня тело его пере­не­се­но в Чер­ни­гов и поло­же­но у св. Спа­са в тере­ме; при­чтен к лику свя­тых; в 1146 году был недол­го вели­ким кня­зем киев­ским. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1107 (?), 1116, 1128, 1132, 1135, 1136, 1140—1142, 1144—1147, 1148—1151.
(в ино­че­стве Гав­ри­ил, в схи­ме Игна­тий; † 19.09.1147, Киев), блгв. кн. киев­ский (пам. 5 июня, 19 сент., 20 сент.- в Собо­ре Брян­ских свя­тых, 22 сент.- в Собо­ре Туль­ских свя­тых), 2-й сын чер­ни­гов­ско­го и нов­го­род-север­ско­го кн. Оле­га (Миха­и­ла) Свя­то­сла­ви­ча, внук кн. киев­ско­го и чер­ни­гов­ско­го Свя­то­сла­ва (Нико­лая) Яро­сла­ви­ча. Основ­ны­ми источ­ни­ка­ми све­де­ний об И. О. явля­ют­ся Лав­рен­тьев­ская и Ипа­тьев­ская лето­пи­си, сооб­ще­ния к-рых не сов­па­да­ют в рас­ска­зах о вокня­же­нии И. О. в Кие­ве и о смер­ти кня­зя. Повест­во­ва­ние в соста­ве Ипа­тьев­ской лето­пи­си осно­ва­но на 2 источ­ни­ках: на бла­го­же­ла­тель­ном к И. О. чер­ни­гов­ском лето­пис­це его бра­та Свя­то­сла­ва (Нико­лая) и на враж­деб­ном И. О. киев­ском лето­пи­са­нии кн. Изя­с­ла­ва (Пан­те­ле­и­мо­на) Мсти­сла­ви­ча. Пер­вый источ­ник не был исполь­зо­ван при созда­нии Лав­рен­тьев­ской лето­пи­си, опи­рав­шей­ся на киев­ское лето­пи­са­ние более ран­ней редак­ции, неже­ли в Ипа­тьев­ском сво­де.
Вре­мя рож­де­ния И. О. неиз­вест­но. Исхо­дя из того что его млад­ший брат Свя­то­слав впер­вые женил­ся в янв. 1108 г., мож­но пола­гать, что И. О. род. в кон. 80-х — нач. 90-х гг. XI в. Его имя в кре­ще­нии уста­нав­ли­ва­ет­ся по дан­ным сино­ди­ков и по упо­ми­на­нию ц. во имя св. Геор­гия на дво­ре кня­зя в селе под Путив­лем (ПСРЛ. Т. 2. Стб. 333). И. О. участ­во­вал в 1127 г. в похо­де на Полоц­кое кня­же­ство в соста­ве войск чер­ни­гов­ских кня­зей, в 1134 г. он вхо­дил в коа­ли­цию потом­ков кн. Свя­то­сла­ва Яро­сла­ви­ча, боров­ших­ся про­тив Моно­ма­ши­чей за обла­да­ние Кур­ским Посе­мьем. 8 авг. 1135 г. св. князь участ­во­вал в побед­ном для Оль­го­ви­чей сра­же­нии на р. Супой, когда при под­держ­ке союз­ных полов­цев пра­ви­те­ли Чер­ни­го­во-Север­ской зем­ли раз­гро­ми­ли вой­ска киев­ско­го кн. Яро­пол­ка Вла­ди­ми­ро­ви­ча.

После 5 мар­та 1139 г., когда киев­ский стол занял стар­ший брат И. О. Все­во­лод (Кирилл), И. О. и Свя­то­слав Оль­го­вич рас­счи­ты­ва­ли, что им доста­нет­ся чер­ни­гов­ское кня­же­ние, одна­ко оно было пере­да­но их стар­ше­му дво­ю­род­но­му бра­ту Вла­ди­ми­ру Дави­до­ви­чу. В 1142 г. вме­сте с млад­шим бра­том и дво­ю­род­ны­ми бра­тья­ми Вла­ди­ми­ром и Изя­с­ла­вом Дави­до­ви­ча­ми И. О. потре­бо­вал от пра­ви­те­ля Кие­ва уве­ли­че­ния сво­их вла­де­ний (в это вре­мя И. О. и кн. Свя­то­сла­ву при­над­ле­жа­ли воло­сти у Гомия (ныне Гомель)). После отка­за Все­во­ло­да бра­тья напа­ли на Пере­я­с­лавль Рус­ский (ныне Пере­я­с­лав-Хмель­ниц­кий), но были раз­би­ты. Вско­ре И. О. вто­рич­но оса­дил Пере­я­с­лавль и вновь потер­пел неуда­чу. Тем не менее после пре­кра­ще­ния воен­ных дей­ствий князь полу­чил от киев­ско­го пра­ви­те­ля Горо­дец-Остёр­ский, Юрьев и Рога­чёв. В 1144 и 1146 гг. И. О. участ­во­вал в обще­рус. похо­дах на Галиц­кое кня­же­ство, к-рые орга­ни­зо­вал кн. Все­во­лод Оль­го­вич. В 1144 г. И. О. успеш­но высту­пил посред­ни­ком меж­ду стар­шим бра­том и галиц­ким кн. Вла­ди­ми­ром Воло­да­ре­ви­чем, пообе­щав­шим И. О. под­держ­ку при заня­тии в буду­щем киев­ско­го сто­ла.

Подроб­ный рас­сказ о вокня­же­нии И. О. в Кие­ве в Ипа­тьев­ской лето­пи­си вос­хо­дит к чер­ни­гов­ско­му источ­ни­ку. В 1145 г. И. О. был объ­яв­лен наслед­ни­ком Все­во­ло­да Оль­го­ви­ча. В чис­ле рус. кня­зей, при­знав­ших это реше­ние и цело­вав­ших крест пра­ви­те­лю Кие­ва, был и пере­я­с­лав­ский кн. Изя­с­лав Мсти­сла­вич (он был род­ствен­ни­ком И. О., посколь­ку сест­ра Изя­с­ла­ва Мария была заму­жем за Все­во­ло­дом Оль­го­ви­чем), а так­же дво­ю­род­ные бра­тья И. О. Вла­ди­мир и Изя­с­лав Дави­до­ви­чи, при­сяг­нув­шие И. О. в хра­ме св. Спа­са в Чер­ни­го­ве, при чем Чер­ни­гов­ский еп. Онуф­рий ска­зал: «Аще кто сего кре­сть­но цело­ва­ния състо­упить, а про­клят будеть» (ПСРЛ. Т. 2. Стб. 324-325). В кон. июля 1146 г. И. О. как буд. пра­ви­те­лю Кие­ва при­сяг­ну­ли при­зван­ные кн. Все­во­ло­дом в Выш­го­род пред­ста­ви­те­ли киев­ской зна­ти. Эту про­це­ду­ру др. киев­ляне повто­ри­ли в Угор­ском уро­чи­ще под Кие­вом, выш­го­род­цы — в Выш­го­ро­де. 2 авг. 1146 г., на сле­ду­ю­щий день после смер­ти кн. Все­во­ло­да, И. О. въе­хал в Киев. На вече, собран­ном на Яро­слав­ле дво­ре, горо­жане потре­бо­ва­ли от ново­го пра­ви­те­ля нака­зать тиунов покой­но­го киев­ско­го кня­зя Рат­шу и Тудо­ра. И. О. обе­щал, что наси­лия в Кие­ве не будет, новые тиу­ны будут постав­ле­ны по воле киев­лян, а суд будет осу­ществ­лять он сам, после чего киев­ляне вновь при­сяг­ну­ли кня­зю. И. О. пре­сек попыт­ки горо­жан гра­бить дво­ры неугод­ных им лиц. (В Лав­рен­тьев­ском сво­де, осно­ван­ном на киев­ском лето­пи­са­нии, све­де­ния о при­ся­гах И. О. киев­лян и кня­зей отсут­ству­ют.) Вско­ре киев­ляне реши­ли, что И. О. им «не уго­ден», и тай­но отпра­ви­ли послов к Изя­с­ла­ву Мсти­сла­ви­чу с при­гла­ше­ни­ем на киев­ский стол. (В Мос­ков­ском сво­де кон. XV в. чита­ют­ся сло­ва о нару­ше­нии И. О. согла­ше­ний с киев­ля­на­ми, кото­рые отсут­ству­ют в Ипа­тьев­ской и Лав­рен­тьев­ской лето­пи­сях. Не исклю­че­но, что это попыт­ка согла­со­вать све­де­ния 2 источ­ни­ков.)
Про­тив войск Изя­с­ла­ва, дви­нув­ших­ся из Пере­я­с­лав­ля Рус­ско­го вме­сте с союз­ны­ми полов­ца­ми, И. О. высту­пил со Свя­то­сла­вом Оль­го­ви­чем и с пле­мян­ни­ком Свя­то­сла­вом Все­во­ло­до­ви­чем. Зна­чи­тель­ная часть опол­че­ния киев­лян, под­го­во­рен­ная киев­ским тысяц­ким Уле­бом и вое­во­дой Ива­ном Вой­ти­ши­чем, во вре­мя боя пере­шла на сто­ро­ну пере­я­с­лав­ско­го кня­зя. Сто­ро­ну Изя­с­ла­ва при­ня­ли так­же Изя­с­лав и Вла­ди­мир Дави­до­ви­чи, нару­шив крест­ное цело­ва­ние в надеж­де захва­тить «воло­сти» И. О. и Свя­то­сла­ва, к-рого они пред­по­ла­га­ли убить после И. О. (чер­ни­гов­ский лето­пи­сец обли­ча­ет кня­зей за нару­ше­ние при­ся­ги: диа­вол вло­жил им мысль «не взис­ка­ти бра­та Иго­ря, ни помя­ну­ти отцов­ства, ни Боже­ствен­ныя люб­ве, яко­же бе лепо жити бра­тьи еди­но­мыс­ле­но уку­пе» — ПСРЛ. Т. 2. Стб. 328-329). Сра­же­ние про­изо­шло 13 авг. 1146 г., вой­ска И. О. были раз­би­ты. Князь бежал, око­ло Доро­го­жи­ча попал в боло­то, где и был 17 авг. пой­ман. После того как И. О. при­ве­ли в Киев, Изя­с­лав Мсти­сла­вич сна­ча­ла при­ка­зал поме­стить его в свой родо­вой киев­ский Выду­биц­кий Все­во­лож во имя архан­ге­ла Миха­и­ла муж­ской мона­стырь под Кие­вом. Позд­нее зако­ван­но­го в «желе­за» кня­зя под охра­ной отпра­ви­ли в Пере­я­с­лавль-Южный, где он был зато­чен в «пору­бе» в Иоан­нов­ском муж. мон-ре.

Арест И. О. стал при­чи­ной затяж­ной вой­ны меж­ду южно­рус­ски­ми кня­зья­ми. Изя­с­лав Мсти­сла­вич при под­держ­ке Вла­ди­ми­ра и Изя­с­ла­ва Дави­до­ви­чей захва­тил вла­де­ния и иму­ще­ство Оль­го­ви­чей. При этом союз­ни­ки не поща­ди­ли при­над­ле­жав­шую И. О. домо­вую Геор­ги­ев­скую ц., к-рая была ими раз­граб­ле­на и сожже­на. На зем­ле вяти­чей эта коа­ли­ция кня­зей встре­ти­ла сопро­тив­ле­ние нов­го­род-север­ско­го кн. Свя­то­сла­ва Оль­го­ви­ча, поста­вив­ше­го зада­чей осво­бо­дить бра­та. Пре­сле­ду­е­мый союз­ни­ка­ми Изя­с­ла­ва, кн. Свя­то­слав в 1146 г. при­знал ста­рей­шин­ство росто­во-суз­даль­ско­го кн. Юрия (Геор­гия) Вла­ди­ми­ро­ви­ча­Дол­го­ру­ко­го и попро­сил его о воен­ной помо­щи.

В кон. 1146 г., будучи тяже­ло болен, И. О. обра­тил­ся к Изя­с­ла­ву Мсти­сла­ви­чу с прось­бой раз­ре­шить при­ня­тие мона­ше­ско­го постри­га. Киев­ский князь дал на это согла­сие и осво­бо­дил И. О. из тем­ни­цы. Быв­ший узник, к-рый не мог ни есть, ни пить, ни дви­гать­ся, был при­не­сен в келью. Через 8 дней его само­чув­ствие улуч­ши­лось, и 5 янв. 1147 г. Пере­я­с­лав­ский еп. Евфи­мий совер­шил ино­че­ский постриг И. О. По-преж­не­му не дове­ряя И. О., кн. Изя­с­лав пере­вел его в свой родо­вой мон-рь во имя вмч. Фео­до­ра Стра­ти­ла­та в цен­тре Кие­ва, где игу­мен совер­шил постриг И. О. в схи­му (М. Н. Береж­ков уста­но­вил, что в мона­ше­стве И. О. имел имя Гав­ри­ил, в схи­ме — Игна­тий; см.: Береж­ков. 1893. С. 42. При­меч. 36). В мон-ре к схим­ни­ку были при­став­ле­ны сто­ро­жа.

Рас­сказ о гибе­ли И. О. в Ипа­тьев­ской и Лав­рен­тьев­ской лето­пи­сях вос­хо­дит к киев­ско­му лето­пи­са­нию, зада­ча­ми к-рого в дан­ном слу­чае явля­ют­ся воз­ло­же­ние вины за убий­ство кня­зя на киев­лян и оправ­да­ние Изя­с­ла­ва Мсти­сла­ви­ча. 19 сент. 1147 г. у Софий­ско­го собо­ра в Кие­ве собра­лось вече, на к-ром была реше­на судь­ба И. О. В при­сут­ствии киев­ско­го намест­ни­ка кн. Вла­ди­ми­ра Мсти­сла­ви­ча, митр. Кли­мен­та Смо­ля­ти­ча и киев­ско­го тысяц­ко­го посол Изя­с­ла­ва Мсти­сла­ви­ча, нахо­див­ше­го­ся в оче­ред­ном похо­де про­тив Свя­то­сла­ва Оль­го­ви­ча, пере­дал сооб­ще­ние об измене чер­ни­гов­ских кня­зей Вла­ди­ми­ра и Изя­с­ла­ва Дави­до­ви­чей и Свя­то­сла­ва Все­во­ло­до­ви­ча, тай­но цело­вав­ших крест Свя­то­сла­ву Оль­го­ви­чу и наме­ре­вав­ших­ся умерт­вить или захва­тить в плен пра­ви­те­ля Кие­ва. В ответ киев­ляне заяви­ли о готов­но­сти под­дер­жать Изя­с­ла­ва Мсти­сла­ви­ча и отпра­вить­ся в поход на Чер­ни­гов. Перед этим было реше­но убить И. О., посколь­ку он «ворог кня­зя наше­го и нашь» (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 317). Несмот­ря на то что митр. Кли­мент, как и Вла­ди­мир Мсти­сла­вич и тысяц­кие, «мно­го воз­бра­ня­ше», напо­ми­ная, что убий­ство про­ти­во­ре­чит воле кн. Изя­с­ла­ва, киев­ляне не хоте­ли отсту­пать от сво­е­го наме­ре­ния.

Горо­жане во вре­мя обед­ни ворва­лись в сто­яв­ший неда­ле­ко от Софий­ско­го собо­ра Фео­до­ров­ский мон-рь и схва­ти­ли нахо­див­ше­го­ся в хра­ме И. О., сорвав с него мона­ше­ское обла­че­ние. В воро­тах тол­пу оста­но­вил кн. Вла­ди­мир Мсти­сла­вич, к-рому уда­лось укрыть И. О. пла­щом и уве­сти на двор сво­ей мате­ри. Одна­ко тол­па выло­ма­ла воро­та, и, несмот­ря на попыт­ку кн. Вла­ди­ми­ра и его бояри­на Миха­ля с риском для жиз­ни защи­тить И. О., князь-схим­ник был схва­чен и жесто­ко избит. Затем еще живо­го кня­зя за ноги пово­лок­ли через Бабин тор­жок на «княжь двор», где уби­ли. У Деся­тин­ной ц. убий­цы поло­жи­ли тело стра­сто­терп­ца на повоз­ку, отвез­ли на Подол и бро­си­ли на тор­го­вой пло­ща­ди. Соглас­но Ипа­тьев­ской лето­пи­си, к выстав­лен­но­му на пору­га­ние телу кня­зя-схим­ни­ка при­хо­ди­ли бла­го­че­сти­вые киев­ляне и «взи­ма­ху от кро­ве его и от покро­ва, суща­го на нем, на теле его, на спа­се­ние себе и на исце­ле­ние, и покры­вах­уть наго­ту теле­се его сво­и­ми оде­жа­ми». По пове­ле­нию тысяц­ко­го Лаза­ря тело И. О. было пере­не­се­но в ц. арх. Миха­и­ла («нов­го­род­скую бож­ни­цу», храм нов­го­род­ских куп­цов), где, соглас­но чер­ни­гов­ско­му лето­пис­цу, «на ту ночь Бог про­яви над ним зна­ме­ние вели­ко: заж­го­шась све­че вси над ним в церк­ви тои» (ПСРЛ. Т. 2. Стб. 353-354). Митр. Кли­мент, на сле­ду­ю­щее утро опо­ве­щен­ный нов­го­род­ца­ми о слу­чив­шем­ся, запре­тил раз­гла­шать о чуде («пове­ле пота­и­ти такую бла­го­дать») и послал игум. Фео­до­ров­ско­го мон-ря Ана­нию, кото­рый, обла­чив нагое тело стра­сто­терп­ца, совер­шил отпе­ва­ние. В тот же день И. О. был погре­бен в киев­ском Симео­нов­ском мон-ре — родо­вой оби­те­ли потом­ков вел. кн. Свя­то­сла­ва Яро­сла­ви­ча, деда И. О. Когда кн. Изя­с­лав узнал о рас­пра­ве, то «печа­лен бысть» и поклял­ся, что он «не пове­лел, ни нау­цил» (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 318; Т. 2. Стб. 354-355). В 1150 г. кн. Свя­то­слав Оль­го­вич тор­же­ствен­но пере­нес остан­ки бра­та в родо­вую усы­паль­ни­цу чер­ни­гов­ских кня­зей — «терем» (баш­ню) Пре­об­ра­жен­ско­го собо­ра Чер­ни­го­ва.

Пере­не­се­ние остан­ков И. О. в Чер­ни­гов поло­жи­ло нача­ло его мест­но­му почи­та­нию. По мне­нию Д. С. Лиха­чё­ва, в 1150 г. по зака­зу Свя­то­сла­ва Оль­го­ви­ча было напи­са­но Житие И. О. по образ­цу Жития св. кня­зей-стра­сто­терп­цев Бори­са и Гле­ба, тогда же состо­я­лась мест­ная кано­ни­за­ция свя­то­го (Береж­ков писал о том, что память И. О. чти­лась в Чер­ни­гов­ской зем­ле «наря­ду с име­на­ми свя­тых стра­сто­терп­цев Бори­са и Гле­ба»; см.: Береж­ков. 1893. С. 2). Житие И. О., как пред­по­ла­га­ли При­сёл­ков и Лиха­чёв, было вклю­че­но в чер­ни­гов­скую лето­пись — один из источ­ни­ков Ипа­тьев­ско­го сво­да. В послед­нем чита­ют­ся фраг­мен­ты пред­по­ла­га­е­мо­го древ­не­го Жития И. О., отли­ча­ю­щи­е­ся от осталь­но­го повест­во­ва­ния агио­гра­фи­че­ским харак­те­ром: молит­вы св. кня­зя перед кон­чи­ной, рас­сказ о том, что киев­ляне бра­ли «на спа­се­ние себе» части­цы «от кро­ве его и от покро­ва, суща­го на нем», сооб­ще­ние о чуде зажже­ния све­чей над гро­бом стра­сто­терп­ца (ПСРЛ. Т. 2. Стб. 349-354; рас­сказ о чуде зажже­ния све­чей содер­жит пря­мой выпад про­тив митр. Кли­мен­та — став­лен­ни­ка кн. Изя­с­ла­ва). Одной из глав­ных тем чер­ни­гов­ских про­из­ве­де­ний, посвя­щен­ных И. О. (Жития и лето­пис­но­го рас­ска­за), было про­слав­ле­ние кня­зя, назван­но­го в лето­пи­си «доб­рым побор­ни­ком оте­че­ства сво­е­го», как невин­но­го муче­ни­ка, став­ше­го жерт­вой пре­да­тель­ства как кня­зей, так и киев­лян. В 1151 г. кн. Свя­то­слав в память о бра­те назвал сво­е­го родив­ше­го­ся на Пас­ху сына Иго­рем (Геор­ги­ем) (Лит­ви­на, Успен­ский. 2006. С. 105. При­меч. 97).

Крат­кое Житие И. О. име­лось под 11 июля в Минее нов­го­род­ско­го Софий­ско­го собо­ра (Сер­гий (Спас­ский). Меся­це­слов. Т. 2. С. 168). Пер­во­на­чаль­но в сино­ди­ках И. О. упо­ми­нал­ся толь­ко как пред­ста­ви­тель чер­ни­гов­ской дина­стии кня­зей (Зотов. 1892. С. 24; РГБ. Рум. № 387. Л. 26). Его имя не фигу­ри­ру­ет в перечне кано­ни­зи­ро­ван­ных рус. кня­зей во Все­лен­ском сино­ди­ке Успен­ско­го собо­ра Мос­ков­ско­го Крем­ля 1684 г. (ДРВ. Ч. 6. С. 438-439, 491-492). Одна­ко И. О. назван в чис­ле рус. свя­тых в «Сло­ве на Суб­бо­ту сыро­пуст­ную» в сбор­ни­ке XV в. (Бар­су­ков. Источ­ни­ки агио­гра­фии. Стб. 214; Голу­бин­ский. Кано­ни­за­ция свя­тых. С. 58. При­меч. 3). Рас­сказ об И. О. содер­жит­ся в Хро­но­гра­фе Рус­ской редак­ции 1512 г., создан­ном в 1516-1522 гг. Доси­фе­ем (Топор­ко­вым) в Иоси­фо­вом Воло­ко­лам­ском в честь Успе­ния Пре­свя­той Бого­ро­ди­цы мона­сты­ре (ПСРЛ. Т. 22. Ч. 1. С. 387-388). В сочи­не­нии ука­за­на оши­боч­ная дата смер­ти кня­зя — 1152 г., И. О. фак­ти­че­ски отож­деств­ля­ет­ся здесь со сво­им пле­мян­ни­ком — нов­го­род-север­ским кн. Иго­рем (Геор­ги­ем) Свя­то­сла­ви­чем. В сле­ду­ю­щем обще­рус. сво­де — Нико­нов­ской лето­пи­си, создан­ной в Воло­ко­лам­ской оби­те­ли в 20-х гг. XVI в. по пове­ле­нию митр. Дани­и­ла, в отли­чие от ряда Мос­ков­ских сво­дов 2-й пол. XV в. содер­жит­ся подроб­ный рас­сказ о кон­чине И. О. и о чуде­сах, про­ис­хо­див­ших во вре­мя его отпе­ва­ния (ПСРЛ. Т. 9. С. 159-160, 166, 168-171, 175-176, 179, 188). Изве­стия Нико­нов­ской лето­пи­си ста­ли основ­ным источ­ни­ком 2-й редак­ции Жития И. О., сохра­нив­шей­ся в 10-й гл. в соста­ве 5-й сте­пе­ни «Кни­ги сте­пен­ной цар­ско­го родо­сло­вия» с назва­ни­ем «Стра­да­ние свя­та­го муче­ни­ка Киевь­ска­го вели­ка­го кня­зя Иго­ря Оль­го­ви­ча ино­ка». Дан­ная редак­ция Жития поме­ще­на в руко­пис­ном сбор­ни­ке 1633 г. Гер­ма­на (Тулу­по­ва): сна­ча­ла оши­боч­но под 11 февр., затем под 27 нояб. (день памя­ти блгв. кн. Все­во­ло­да (Гав­ри­и­ла) Мсти­сла­ви­ча) (РГБ. Тро­иц. № 694. Л. 147-151 об.); под 5 янв.- в Милю­тин­ских Четьих-Мине­ях; под 5 июня — в Четьих-Мине­ях митр. св. Димит­рия (Сави­ча (Туп­та­ло)). На извест­ность Жития И. О. сре­ди пра­во­слав­ных в Речи Поспо­ли­той ука­зы­ва­ет упо­ми­на­ние о нем в Густын­ской лето­пи­си, состав­лен­ной в 1-й пол. XVII в., после 1608 г. (ПСРЛ. Т. 40. С. 84). Про­лож­ное Житие И. О. впер­вые поме­ще­но в печат­ном Про­ло­ге 1662 г.

Осо­бая «Повесть о уби­е­нии бла­жен­но­го Иго­ря» сохра­ни­лась в редак­ции Кие­во-Печер­ско­го пате­ри­ка, создан­ной в сер. XVII в. архим. Кие­во-Печер­ско­го мона­сты­ря Иоси­фом (Триз­ной). Ее источ­ни­ком была южно­рус. лето­пись типа Ипа­тьев­ской. В «Пове­сти…» рас­ска­зы­ва­ет­ся, что перед гибе­лью И. О. молил­ся перед ико­ной Божи­ей Мате­ри «Уми­ле­ние», впо­сл. полу­чив­шей назва­ние Иго­рев­ская. В XIX в. ико­на нахо­ди­лась в при­де­ле св. ап. Иоан­на Бого­сло­ва, позд­нее — в алта­ре над жерт­вен­ни­ком в при­де­ле пер­во­мч. Сте­фа­на в Успен­ском собо­ре Кие­во-Печер­ской лав­ры (ср.: Закревский.1868. Т. 2. С. 684-685; Мака­рий. Исто­рия РЦ. Кн. 2. С. 236). Оче­вид­но, сюда ико­на мог­ла попасть в сер. XIII-XV в., когда в Кие­во-Печер­ский мон-рь из раз­ру­шен­ных церк­вей горо­да был пере­не­сен ряд почи­та­е­мых икон. Осо­бо береж­ное отно­ше­ние к релик­вии в этой оби­те­ли объ­яс­ня­ет­ся тем, что в сино­ди­ке мон-ря «схимон(ах) Игна­тий» был запи­сан сре­ди «кня­зей чер­ни­гов­ских, кти­то­ров свя­тыя оби­те­ли Кие­во-Печер­ские» (РГБ. Ф. 256. № 387. Л. 28 об. [Копия со спис­ка 1718 г.]). После 1917 г. место­на­хож­де­ние ико­ны неиз­вест­но.
Под 19 сент. память кня­зя-ино­ка поме­ще­на в Меся­це­сло­ве Симо­на (Аза­рьи­на) (РГБ. МДА. № 201. Л. 303, сер. 50-х гг. XVII в.), под 9 сент.- в Кай­да­лов­ских свят­цах кон. XVII в. Память И. О. вне­се­на в «Любо­пыт­ный меся­це­слов пол­ный» (М., 1794, 1795), что гово­рит о том, что к кон. XVIII в. уже состо­я­лась обще­рус. кано­ни­за­ция свя­то­го. В служ­бе свя­то­му он назы­ва­ет­ся кня­зем-стра­сто­терп­цем, упо­доб­ля­ет­ся архи­ди­ак. пер­во­мч. Сте­фа­ну. В 3-м тро­па­ре 8-й пес­ни кано­на И. О. про­слав­ля­ет­ся как «побе­ди­тель жесто­ко­сер­дых убийц», бла­го­да­ря муче­ни­че­ской кон­чине взо­шед­ший на небо (Минея (МП). Сент. Ч. 1. С. 543). Кано­ни­за­ция свя­то­го под­твер­жде­на вне­се­ни­ем его име­ни в Собор Туль­ских свя­тых (празд. уста­нов­ле­но 3 июня 1987) и в Собор Брян­ских свя­тых (празд. уста­нов­ле­но 5 дек. 2003).
[А. В. Кузь­мин, А. П. Пят­нов: http://​www​.pravenc​.ru/​t​e​x​t​/​2​9​3​5​1​9​.​h​tml]
Ист.: Мило­ра­до­вич Г. А. Любеч, Чер­ни­гов­ской губ. Город­ниц­ко­го у., роди­на прп. Анто­ния Печер­ско­го // ЧОИДР. 1871. Кн. 2. С. 1-156; Зотов Р. В. О чер­ни­гов­ских кня­зьях по Любец­ко­му сино­ди­ку и о Чер­ни­гов­ском кня­же­стве в татар­ское вре­мя. СПб., 1892. С. 24; ПСРЛ. Т. 1. Стб. 310, 312-314, 317-318; Т. 2. Стб. 292, 295-300, 304-355, 408; Т. 9. С. 159, 166, 168-171, 175-176, 179, 188; Т. 22. Ч. 1. С. 387-388; Т. 25. С. 34, 36-38, 41-42, 44, 51, 389; Т. 40. С. 79-82, 84; Т. 43. С. 67; НПЛ. С. 27, 28, 213, 214; При­сёл­ков М. Д. Тро­иц­кая лето­пись: Рекон­струк­ция тек­ста. М.; Л., 1950. С. 218-223; Сте­пен­ная кни­га цар­ско­го родо­сло­вия по древ­ней­шим спис­кам: В 3 т. / Отв. ред.: Н. Н. Покров­ский, Г. Д. Лен­хофф. М., 2007. Т. 1. С. 429-433.
Лит.: СИС­ПРЦ. С. 101-103; Закрев­ский Н. В. Опи­са­ние Кие­ва. М., 1868. Т. 1. С. 189-200; Т. 2. С. 684-685; Фила­рет (Гуми­лев­ский), архи­еп. Ист.-стат. опи­са­ние Чер­ни­гов­ской епар­хии. Чер­ни­гов, 1874. Кн. 5. С. 32-34; Барсуков.Источники агио­гра­фии. Стб. 211-215; Опи­са­ние о рос­сий­ских свя­тых. С. 8; Зотов Р. В. О чер­ни­гов­ских кня­зьях по Любец­ко­му сино­ди­ку и о Чер­ни­гов­ском кня­же­стве в татар­ское вре­мя. СПб., 1892. С. 34-36, 263-264, 269; Береж­ков М. Н. Блж. Игорь Оль­го­вич, кн. нов­го­род север­ский и вел. кн. Киев­ский: Ист. очерк. Чер­ни­гов, 1893; Лиха­чёв Д. С. Рус­ские лето­пи­си и их куль­тур­но-исто­ри­че­ское зна­че­ние. М.; Л., 1947. С. 185, 219-225; Насо­нов А. Н. Исто­рия рус. лето­пи­са­ния XI — нач. XVIII в.: Очер­ки и иссле­до­ва­ния. М., 1969. С. 91-92, 100-107; Сер­гий (Спас­ский). Меся­це­слов. Т. 1. С. 266; Т. 3. С. 596; Голу­бин­ский. Кано­ни­за­ция свя­тых. С. 58-59, 107; Рапов О. М. Кня­же­ские вла­де­ния на Руси в X — 1-й пол. XIII в. М., 1977. С. 106-107, 109, 146, 221, 236; Щапов Я. Н. Гос-во и Цер­ковь Др. Руси, X-XIII вв. М., 1989. С. 136, 140, 142, 176; Федо­тов Г. П. Свя­тые Др. Руси. М., 1990. С. 96-97; Мака­рий. Исто­рия РЦ. Кн. 2. С. 171-172, 231, 236, 265, 270, 273, 332, 470, 492; Под­скаль­ски Г. Хри­сти­ан­ство и бого­слов­ская лит-ра в Киев­ской Руси (988-1237 гг.). СПб., 19962. С. 166, 356, 363, 364, 371, 478, 484; При­сёл­ков М. Д. Исто­рия рус. лето­пи­са­ния XI-XV вв. СПб., 1996. С. 91-92; Лит­ви­на А. Ф., Успен­ский Ф. Б. Выбор име­ни у рус. кня­зей в X-XVI вв.: Дина­сти­че­ская исто­рия сквозь приз­му антро­по­ни­ми­ки. М., 2006. С. 97-101, 105, 187-190, 363.

17/5. СВЯ­ТО­СЛАВ-НИКО­ЛАЙ ОЛЬ­ГО­ВИЧ,

князь чер­ни­гов­ский, в ино­че­стве Гав­ри­ил, умер 15 фев­ра­ля 1164 года; погре­бен в Чер­ни­го­ве, в церк­ви св. Спа­са; В 1136—1188 годах и в 1139—1141 годах кня­жил в Нов­го­ро­де Вели­ком; в 1141—1146 годах, в 1147—1154 годах и с 1155 по 1157 год — в Нов­го­ро­де-Север­ске; в 1154—1155 годах и в 1157—1164 годах — в Чер­ни­го­ве; в 1141—1146 годах и в 1149—1164 годах вла­дел Кур­ском; в 1146 и в 1151—1164 годах — Путив­лем, в 1141 году — Бел­го­ро­дом; в 1142 году — Кле­че­ском и Чер­то­ры­еском; в 1155 году —Мозы­рем. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1107, 1116, 1128, 1132, 1135, 1136, 1138—1142, 1144—1162, 1164, 1168.

Жена: ЕКА­ТЕ­РИ­НА, умер­ла 1166 году.

18/5. ГЛЕБ ОЛЬ­ГО­ВИЧ КУР­СКИЙ (†1138),

князь кур­ский, умер 1138 году; упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под 1137 и 1138 года­ми.

В 6645 (1137) «Свя­то­слав же Оль­го­вич сово­ку­пив зем­лю Нов­го­род­скую, и бра­та сво­е­го Гле­ба с Куря­ны и с Полов­цы, и пои­до­ша на Псков про­го­ни­ти Все­во­ло­да (Мсти­сла­ви­ча Моно­ма­хо­ва вну­ка)»4.

19/5. ИВАН ОЛЬ­ГО­ВИЧ († 1148),

князь, умер в Нов­го­ро­де-Север­ском, в 1148 году.

IX генерация от Рюрика.

20/10. […] СВЯ­ТО­СЛАВ­НА (1123)

Неиз­вест­ная по име­ни дочь кня­зя чер­ни­гов­ско­го Свя­то­сла­ва Дави­до­ви­ча,

Муж: (1123) ВСЕ­ВО­ЛОД-ГАВ­РИ­ИЛ МСТИ­СЛА­ВИЧ, княт нов­го­род­ский.

21/13. СВЯ­ТО­СЛАВ ВЛА­ДИ­МИ­РО­ВИЧ ВЩИЖ­СКИЙ († 1166),

князь вщиж­ский, умер 1166 году; Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1156, 1158—1160, 1162, 1167.

Жена: (1159) РОСТИ­СЛА­ВА АНДРЕ­ЕВ­НА, дочь вели­ко­го кня­зя вла­ди­мир­ско­го Андрея Юрье­ви­ча Бого­люб­ско­го.

22/14. [……] ИЗЯ­С­ЛАВ­НА (1155)

дочь кня­зя чер­ни­гов­ско­го Изя­с­ла­ва Дави­до­ви­ча,

~ быв­шая с 1155 года за кня­зем пере­я­с­лав­ским ГЛЕ­БОМ ЮРЬЕ­ВИ­ЧЕМ, сыном вели­ко­го кня­зя Геор­гия Вла­ди­ми­ро­ви­ча Дол­го­ру­ко­го.

23/15. В.КН. СВЯ­ТО­СЛАВ-МИХА­ИЛ ВСЕ­ВО­ЛО­ДО­ВИЧ КИЕВ­СКИЙ И ЧЕР­НИ­ГОВ­СКИЙ († VII.1194),

князь чер­ни­гов­ский, умер в июле (после 24 чис­ла) 1194 года; погре­бен в Кие­ве, в Кирил­ло­вом мона­сты­ре; В 1157—1164 году кня­жил в Нов­го­род-Север­ске; в 1164—1177 годах в Чер­ни­го­ве; в 1177—1180 годах и в 1180—1194 годах — в Кие­ве; в 1141 году и в 1154 году вла­дел Туро­вом; в 1141—1146 годах — Вла­ди­ми­ром Волын­ским; в 1154 году — Пин­ском. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1140, 1142—1152, 1154, 1155, 1158—1162, 1164, 1167—1172, 1174—1194.

В 1147 г. князь нов­го­род-север­ской вет­ви
Свя­то­слав Все­во­ло­до­вич, «дер­жа­ше оу Изя­с­ла­ва (Мсти­сла­ви­ча, вели­ко­го кня­зя киев­ско­го. — Гене­ограф) Божь­ски и Мечи­бо­жие, Котел­ни­цю, а всих пять горо­дов», но про­сил у киев­ско­го кня­зя: «Отче, поусти мя Чер­ни­го­воу напе­ред, тамо ми жизнь вся (и) оу бра­тоу моею оу Воло­ди­ми­ра (и) оу Изя­с­ла­ва хочю воло­сти про­си­ти»5.

Жена: (1148) МАРИЯ ВАСИЛЬ­КОВ­НА ПОЛОЦ­КАЯ, дочь кня­зя полот­ско­го Василь­ка Рогво­ло­до­ви­ча.

24/15. В. КН. ЯРО­СЛАВ-ПРО­КО­ПИЙ (ИН. ВАСИ­ЛИЙ) ВСЕ­ВО­ЛО­ДО­ВИЧ ЧЕР­НИ­ГОВ­СКИЙ († 1198),

князь чер­ни­гов­ский, в ино­че­стве Васи­лий; родил­ся 1139 году, умер 1198 году; погре­бен в Чер­ни­го­ве, в церк­ви св. Спа­са; В 1158 году кня­жил в Ропес­ке; с 1177 по 1198 год — в Чер­ни­го­ве. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1140, 1158, 1159, 1162, 1167-1171, 1173-1175, 1177, 1178, 1180, 1185, 1187, 1191, 1194-1198, 1200, 1213.

Жена: ИРИ­НА.

25/15. РОСТИ­СЛАВ ВСЕ­ВО­ЛО­ДО­ВИЧ (1147),

князь чер­ни­гов­ский, упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под 1147 годом.

26/15. ЗВЕ­НИ­СЛА­ВА ВСЕ­ВО­ЛО­ДОВ­НА (1141),

МУЖ: (1141) БОЛЕ­СЛАВ ВЛА­ДИ­СЛА­ВИЧ ВЫСО­КИЙ, князь вра­ти­слав­ский.

27/15. АННА ВСЕ­ВО­ЛО­ДОВ­НА,

МУЖ: за кня­зем тере­бо­вль­ским ИГО­РЕМ ВАСИЛЬ­КО­ВИ­ЧЕМ.

27/17. ОЛЕГ СВЯ­ТО­СЛА­ВИЧ,

князь север­ский, умер 16 янва­ря 1180 года; женил­ся: В 1164 году кня­жил недол­го в Чер­ни­го­ве; в 1164—1180 годах — в Нов­го­ро­де Север­ском. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1147, 1150, 1159—1162, 1164—1171, 1174, 1175, 1178.

ЖЕНА 1-Я: (1150) [……] ЮРЬЕВ­НА, доь вели­ко­го кня­зя Геор­гия Вла­ди­ми­ро­ви­ча Дол­го­ру­ко­го;

ЖЕНА 2-Я: (29.VI.1165) [……] РОСТИ­СЛАВ­НА КИЕВ­СКАЯ, дочь вели­ко­го кня­зя киев­ско­го Рости­сла­ва Мсти­сла­ви­ча.

28/17. В.КН. ИГОРЬ-ГЕОР­ГИЙ (ИН. ФЕО­ДО­СІЙ) СВЯ­ТО­СЛА­ВИЧ ЧЕР­НИ­ГОВ­СКИЙ († 1201)

князь нов­го­род-север­ский. Родил­ся во втор­ник на Свя­той неде­ле (10 апре­ля) 1151 года, умер 1202 года; В 1180—1198 годах кня­жил в Нов­го­род-Север­ске; в 1198—1202 годах — в Чер­ни­го­ве. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1151, 1159, 1164, 1368, 1170, 1173—1175, 1177, 1180, 1183, 1185, 1187, 1190, 1191, 1194—1196, 1202.

«Ино­ка Вєли­ка­го Кн(я)sя Фєо­до­сія Чєрниго(в)ско(го) и Кн(я)г(и)ню Єго
Ефро­синію». У цьо­му запи­су дуже важ­ли­ве зна­чен­ня має сло­во «Ино­ка» (у ЛС про-
пущене): воно доз­во­ляє впев­не­но ото­тож­ни­ти чен­ця Фео­до­сія зі зна­ме­ни­тим Іго­рем
Свя­то­сла­ви­чем, у хре­щен­ні Георгієм6
– молод­шим дво­юрід­ним бра­том Яро­сла­ва
Все­во­ло­до­ви­ча, який став його без­по­се­ред­нім наступ­ни­ком на чер­ні­гівсь­ко­му столі у 1198 р.((ПСРЛ. – Т. II. – Стб. 707-708; Береж­ков Н. Г. Хро­но­ло­гия… – С. 209.)). Окрім Іго­ря, з жод­ним іншим вел. кн. Чер­ні­гівсь­ким чен­ця Фео­до­сія ото­тож­ни­ти про­сто немож­ли­во. Помер кн. Ігор Чер­ні­гівсь­кий у 1201 р.6.

ЖЕНА: [……] ЯРО­СЛАВ­НА ГАЛИЦ­КАЯ, дочь кня­зя галиц­ко­го Яро­сла­ва Осмо­мыс­ла.

29/17. ВСЕ­ВО­ЛОД СВЯ­ТО­СЛА­ВИЧ ТРУБ­ЧЕВ­СКИЙ († V.1196),

князь нов­го­род-север­ский, умер в мае 1196 года, погре­бен в церк­ви св. Бого­ро­ди­цы, в Чер­ни­го­ве; в 1185 году вла­дел Труб­чев­ском. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1160, 1164, 1170, 1180, 1183, 1185, 1186,1191, 1194, 1196.

ЖЕНА: [……] ГЛЕ­БОВ­НА КИЕВ­СКАЯ, дочь вели­ко­го кня­зя киев­ско­го Гле­ба Юрье­ви­ча

30/17. [……] СВЯ­ТО­СЛАВ­НА (1148)

неиз­вест­ная по име­ни дочь Свя­то­сла­ва Оль­го­ви­ча,

МУЖ: (9.I.1148) кн. РОМАН РОСТИ­СЛА­ВИЧ СМО­ЛЕН­СКИЙ.

31/17. МАРИЯ СВЯ­ТО­СЛАВ­НА (* 1149),

роди­лась 1149 году.

32/18. ИЗЯ­С­ЛАВ ГЛЕ­БО­ВИЧ (†14.V.1134),

князь, умер 14 мая 1134 года.

33/18. РОСТИ­СЛАВ ГЛЕ­БО­ВИЧ (1144, 1158)

князь, жена его София Яро­слав­на, Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под 1144 и 1158 года­ми.

Жена: СОФИЯ ЯРО­СЛАВ­НА († 1158).

X генерация от Рюрика.

34/23. В.КН. ОЛЕГ-КОН­СТАН­ТИН СВЯ­ТО­СЛА­ВИЧ ЧЕР­НИ­ГОВ­СКИЙ (1167, † 1204)

князь чер­ни­гов­ский, умер 1204 году; кня­жил в Чер­ни­го­ве с 1202 по 1204 год. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1167, 1176, 1177, 1180, 1188, 1185, 1191, 1195, 1196, 1204.

«Вєли(к): Кн(з): Кон­стан­ти­на Олга (у ЛС помил­ко­во – Олго(вича)), Чєр­ни­гов­ско­го, и С(ы)новъ єго, Д(а)в(и)да, и Глба, и Алек­сандра». Без­пе­реч­но, мова йде про Оле­га, стар­шо­го сина Свя­то­сла­ва Все­во­ло­до­ви­ча, який кня­зю­вав у Чер­ні­го­ві піс­ля смер­ті Іго­ря Свя­то­сла­ви­ча у 1201 р.7. Помер кн. Олег Свя­то­сла­вич Чер­ні­гівсь­кий у 1204 р.8. Стар­ший з його синів, Давид Оль­го­вич, онук Свя­то­сла­ва Все­во­ло­до­ви­ча, зга­дуєть­ся також у Київсь­ко­му літо­писі про­тя­гом 1190 – 1196 рр.9.

35/23. В.КН. ВСЕ­ВО­ЛОД-ДАНИ­ИЛ СВЯ­ТО­СЛА­ВИЧ ЧЕРМ­НЫЙ ЧЕР­НИ­ГОВ­СКИЙ (1178, † 1215),

князь чер­ни­гов­ский, умер 1215 году; В 1204—1206 годах и в 1214—1215 годах кня­жил в Чер­ни­го­ве; в 1206, 1207 и в 1210—1214 — в Кие­ве. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1178, 1183, 1206, 1207, 1210, 1211, 1214. Київсь­кий літо­пис пові­дом­ляє, що у листо­па­ді чи груд­ні 1179 (6686) р. Свя­то­слав Все­во­ло­до­вич, вел. кн. Київсь­кий, оже­нив серед­ньо­го сина Все­во­ло­да на поляч­ці Кази­мірів­ні10.

Дру­жи­на: 1179 АНА­СТА­СИЯ, дочь поль­ско­го коро­ля Кази­ми­ра II. Яке ім’я доч­ка Кази­мі­ра Спра­вед­ли­во­го носи­ла до сво­го шлю­бу в 1179 р., зали­шаєть­ся неві­до­мим, у православ’ї ж вона була назва­на Ана­стасією – саме так запи­са­на дру­жи­на Все­во­ло­да-Дани­ла Свя­то­сла­ви­ча у пом’янниках11. Ця Кази­ми­рів­на наро­ди­ла­ся не рані­ше 1164 р., оскіл­ки її бать­ко одру­жи­вся у попе­ред­ньо­му році12.

36/23. В.КН. ГЛЕБ-ПАХО­МИЙ СВЯ­ТО­СЛА­ВИЧ ЧЕР­НИ­ГОВ­СКИЙ (1180, † 1219/1223),

князь чер­ни­гов­ский. В 1205 году вла­дел Бел­го­ро­дом; в 1215—1219 годах кня­жил в Чер­ни­го­ве. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1180, 1182, 1183, 1185, 1189, 1190, 1194, 1196, 1205, 1212, 1214, 1215.

Жена: (1182) АНА­СТА­СИЯ РЮРИ­КОВ­НА, дочь вели­ко­го кня­зя киев­ско­го Рюри­ка Рости­сла­ви­ча.

37/23. ВЛА­ДИ­МИР-БОРИС СВЯ­ТО­СЛА­ВИЧ (1164, † осень 1200)

син Свя­то­сла­ва Все­во­ло­до­ви­ча, який досить часто зга­дуєть­ся у подіях остан­ньої чвер­ті XII ст. князь чер­ни­гов­ский; В 1180 и 1181 году кня­жил в Нов­го­ро­де Вели­ком. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1164, 1167, 1176—1178, 1180—1182, 1185, 1191.

У най­дав­ні­ших літо­пи­сах пові­дом­ляєть­ся про смерть восе­ни 1200 р. кн. Воло­ди­ми­ра
Чер­ні­гівсь­ко­го13. Дея­кі піз­ні­ші зве­ден­ня помил­ко­во звуть його Все­во­ло­до­ви­чем14. Нія­ко­го бра­та Воло­ди­ми­ра у Свя­то­сла­ва та Яро­сла­ва Все­во­ло­до­ви­чів бути не мог­ло, інак­ше він, напевне, зга­ду­вав­ся б у чис­лен­них «чер­ні­гівсь­ких» пові­дом­лен­нях Київсь­ко­го літо­пи­су за 2-гу поло­ви­ну XII ст., а у 1198 р., піс­ля смер­ті Яро­сла­ва, саме він, а не Ігор Свя­то­сла­вич, мав би успад­ку­ва­ти чер­ні­гівсь­кий стіл. Але ми точ­но знає­мо, що тоді в Чер­ні­го­ві сидів Ігор Свя­то­сла­вич (№ 2). Воло­ди­мир був рід­ним бра­том аж чоти­рьох вел. князів Чер­ні­гівсь­ких, але через від­носно ран­ню
смерть своєї «чер­ги» на чер­ні­гівсь­кий стіл так і не доче­кав­ся. Саме тому у ВПП Во-
лоди­мир Свя­то­сла­вич титу­луєть­ся про­сто кня­зем, хоча й поми­наєть­ся «в ото­чен­ні»
вел. князів Чер­ні­гівсь­ких.

Жена: (1178) ПРЕ­БРА­НА-ЕЛЕ­НА МИХАЙ­ЛОВ­НА, дочь кня­зя вла­ди­мир­ско­го Миха­и­ла Юрье­ви­ча.

38/23. В.КН. МСТИ­СЛАВ-ПАН­ТЕ­ЛЕЙ­МОН СВЯ­ТО­СЛА­ВИЧ ЧЕР­НИ­ГОВ­СКИЙ И КОЗЕЛЬ­СКИЙ(† 31.V.1224),

най­мо­лод­ший сын чер­ни­гов­ско­го и вели­ко­го кня­зя киев­ско­го Свя­то­сла­ва Все­во­ло­до­ви­ча, одно­го из геро­ев «Сло­ва о пол­ку Иго­ре­ве», и полоц­кой княж­ны Марии Василь­ков­ны; князь Чер­ни­гов­ский у 1216/1219 — 1224 рр., кня­зю­вав у Чер­ні­го­ві перед своїм пле­мін­ни­ком, Михай­лом Все­во­ло­до­ви­чем (№ ), піс­ля бра­та Глі­ба (№ ). Впер­ше як кн. Чер­ні­гівсь­кий зга­дуєть­ся зимою 1220/21 р., заги­нув у битві на р. Кал­ці 31 трав­ня 1223 р.15. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1182, 1188, 1191, 1219-1221, 1223, 1224.

Впер­вые в источ­ни­ках он упо­мя­нут в 1182 году, когда женил­ся в 1182 году на Ясыне, сво­я­че­ни­це вели­ко­го кня­зя вла­ди­мир­ско­го Все­во­ло­да Юрье­ви­ча. В 1191 году Мсти­слав участ­во­вал в похо­де на полов­цев. В 1201 году Мсти­слав полу­чил в каче­стве уде­ла Козельск. В 1219 году Мсти­слав упо­мя­нут уже в Нико­нов­ской лето­пи­си как чер­ни­гов­ский князь, где он сме­нил стар­ше­го бра­та Гле­ба. Когда это точ­но про­изо­шло неиз­вест­но — веро­ят­но после 1216 года. В 1220 году Мсти­слав раз­бил вторг­ших­ся в его вла­де­ния литов­цев.

В 1223 г. в Чер­ни­го­ве кня­жил млад­ший из бра­тьев Свя­то­сла­ви­чей. В Ипа­тьев­ской лето­пи­си гово­рит­ся: «тогда бо беахуть <…> Мьсти­славъ в Козель­ске и в Чер­ни­го­ве»; по Хлеб­ни­ков­ско­му спис­ку: «Мьсти­славъ Козел­скыи въ Чер­не­го­ве»16. В том же году поло­вец­кий хан Котян Суто­е­вич обра­тил­ся к сво­е­му зятю, галиц­ко­му кня­зю Мсти­сла­ву Мсти­сла­ви­чу Удат­но­му и к дру­гим рус­ским кня­зьям, про­ся у них помо­щи про­тив мон­го­лов, вторг­ших­ся в их зем­ли. Южно­рус­ские кня­зья собра­лись в Киев на совет под гла­вен­ством трёх кня­зей: Мсти­сла­ва Рома­но­ви­ча Киев­ско­го, Мсти­сла­ва Мсти­сла­ви­ча Удат­но­го и Мсти­сла­ва Свя­то­сла­ви­ча Чер­ни­гов­ско­го. На сове­те было реше­но высту­пить про­тив мон­го­лов.

Одна­ко выступ­ле­ние про­тив мон­го­лов закон­чи­лось раз­гро­мом — 31 мая князь Мсти­слав Свя­то­сла­вич погиб в бит­ве с тата­ра­ми на реке Кал­ке вме­сте со стар­шим сыном17.

Жена: (1182/83) МАР­ФА, ясская княж­на, сест­ра жены Все­во­ло­да Боль­шое Гнез­до — Марии Швар­нов­ны.
Дети: Василь­ко (ум. 31 мая 1223), Дмит­рий, князь козель­ский с 1216/1219; Андрей; Иван; Гав­ри­ил.
39/23. БОЛЕ­СЛА­ВА СВЯ­ТО­СЛАВ­НА,

МУЖ: (1167) кн. ВЛА­ДИ­МИР ЯРО­СЛА­ВИЧ ГАЛИЦ­КИЙ.

40/23. [……] СВЯ­ТО­СЛАВ­НА

дочь Свя­то­сла­ва Все­во­ло­до­ви­ча,

Муж: РОМАН ГЛЕ­БО­ВИЧ, князь рязан­ский.

41/24. ИГОРЬ ЯРО­СЛА­ВИЧ,

кня­жич чер­ни­гов­ский.

42/24. РОСТИ­СЛАВ-ИОАНН ЯРО­СЛА­ВИЧ СНОВ­СКИЙ (*1174, †1214/1224),

князь снов­ский, родил­ся в 1174 году 24 июня, в день Рож­де­ства Иоан­на Кре­сти­те­ля; В 1203 году вла­дел Снов­ском. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1174, 1187, 1189, 1191, 1203, 1206, 1214.

«Кн(з): Іоана Яро­сла­ви­ча: и Кн(я)г(и)ню єго Настасію» (у ЛС запис про­пу­ще­но). Рости­слав-Іван, син Яро­сла­ва Все­во­ло­до­ви­ча (№ ), наро­ди­вся в день пам’яті
сво­го свя­то­го покро­ви­те­ля у 1171 р.18. У січ­ні 1203 р. зга­дуєть­ся як уділь­ний воло­дар Сновсь­ка19. У 1212 р., разом із молод­шим бра­том Яро­пол­ком, захи­щав київсь­кий Виш­го­род від смо­ленсь­ких Рости­сла­ви­чів і потра­пив до них у полон.

Жена: (11.VII.1187, день св. вели­ко­му­че­ни­цы Евфи­мии), ВСЕ­СЛА­ВА ВСЕ­ВО­ЛО­ДОВ­НА, дочь вели­ко­го кня­зя вла­ди­мир­ско­го Все­во­ло­да Юрье­ви­ча.

43/24. ЯРО­ПОЛК-ГАВ­РИ­ИЛ ЯРО­СЛА­ВИЧ [СНОВ­СКИЙ] (1197, † 1212/1224)

князь нов­го­род­ский. В 1197 кня­жил шесть меся­цев в Нов­го­ро­де Вели­ком. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под 1197 и 1214 годах.

молод­ший син Яро­сла­ва Все­во­ло­до­ви­ча (№ ), у 1197 р. був висла­ний бать­ком на кня­жін­ня до Нов­го­ро­да Вели­ко­го20. У 1212 р., перед вте­чею Все­во­ло­да Черм­но­го з Киє­ва, разом зі стар­шим бра­том Рости­сла­вом (№ ) захи­щав Виш­го­род (віро­гід­но, вони володі­ли цим містом у Київ­щині) та потра­пив у полон до смо­ленсь­ких Рости­сла­ви­чів21. У Чер­ні­гівсь­кій зем­лі, мож­ли­во, був спів­пра­ви­те­лем чи наступ­ни­ком бра­та
Рости­сла­ва у Сновсь­ку.

Зга­дуєть­ся у ВВП: «Кн(з): Гавріи­ла, Яропо(л)ка Яро­сла­ви­ча. и Кн(я)ги(н): єго Васи­ли­су».

Жена: ВАСИ­ЛИ­СА.

44/24. [……] ЯРО­СЛАВ­НА

Дочь Яро­сла­ва Все­во­ло­до­ви­ча

Муж: (1179) ВЛА­ДИ­МИР ГЛЕ­БО­ВИЧ, князь пере­я­с­лав­ский.

45/27. СВЯ­ТО­СЛАВ-БОРИС ОЛЬ­ГО­ВИЧ РИЛЬСЬ­КИЙ (*1165/66, 1185)

князь рыль­ский, родил­ся в 1167 году; вла­дел Рыль­ском в 1185 году. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1167, 1183, 1185, 1186.

син Оле­га Свя­то­сла­ви­ча, кн. Нов­го­род-Сіверсь­ко­го, наро­ди­вся у 1165/66 р.22. Піс­ля смер­ті бать­ка у 1180 р. отри­мав від дядь­ка, Іго­ря Свя­то­сла­ви­ча (№ ), уділ Рильсь­кий. З Рильсь­ка у 1185 р. ходив у зна­ме­ни­тий похід на полов­ців23, піс­ля чого біль­ше не зга­дуєть­ся.

Зга­дуєть­ся у ВВП «Кн(з): Бори­са С(вя)тослава и Олго­ви­ча. и Кн(я)гиню єго Настасію»

Жена: АНА­СТА­СИЯ

46/28. В. КН. ВЛА­ДИ­МИР-ПЕТР (ИН.АНТОНИЙ) ИГО­РЕ­ВИЧ ПУТИВЛЬ­СКИЙ (*8.X.1170, 1211)

стар­ший син Іго­ря-Геор­гія Свя­то­сла­ви­ча (№ ), князь нов­го­род-север­ский; в 1185 году вла­дел Путив­лем; в 1206—1208 годах и в 1210—1211 годах — Гали­чем. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1173, 1183, 1185, 1187, 1202, 1203, 1206—1208, 1210, 1211.

Зга­дуєть­ся у ВВП: «Вєли(к): Кн(з): (у ЛС – про­сто «Кн(з)») Антонія Воло­ди­ми­ра. Иго­ро­ви­ча, и Пєтронєл­лу». Мова тут іде про Воло­ди­ми­ра Іго­ре­ви­ча, Але літо­пис пові­дом­ляє, що Воло­ди­мир Іго­ре­вич, який наро­ди­вся 8 жовтня 1170 р., в хре­щен­ні був назва­ний Пет­ром (а не Антонієм)24. Ще архіє­пис­коп Філа­рет (Гумілевсь­кий) здо­га­ду­вав­ся, що ім’я Антонія було чер­не­чим, а не хре­стиль­ним ім’ям Воло­ди­ми­ра Іго­ре­ви­ча25. Цієї ж вер­сії дотри­муєть­ся і Л. Вой­то­вич26. Нато­мість Р. В. Зотов вва­жав, що Воло­ди­мир-Пет­ро, який наро­ди­вся у 1170 р., неза­ба­ром помер, а наступ­ні літо­пис­ні свід­чен­ня про Воло­ди­ми­ра Іго­ре­ви­ча від­но­ся­ть­ся до його
молод­шо­го бра­та, Воло­ди­ми­ра-Антонія27. Однак така вер­сія є мало­пе­ре­кон­ли­вою тому, що Воло­ди­мир Іго­ре­вич уже в 1188 р. був бать­ком28, тоб­то навряд чи міг наро­ди­ти­ся піс­ля 1170 р., піз­ні­ше за Воло­ди­ми­ра-Пет­ра. Навряд чи Воло­ди­мир-Антоній міг бути і стар­шим бра­том Воло­ди­ми­ра-Пет­ра, оскіль­ки остан­ній наро­ди­вся, коли його бать­ку, Іго­рю, було всьо­го 19 років29. Ще один тео­ре­тич­ний варіант, за яко­го і Воло­ди­мир-Пет­ро, і Воло­ди­мир-Антоній Іго­ре­ви­чі жили одно­час­но, також є дуже мало­віро­гід­ним: про­тя­гом X – XIII ст. у дина­стії Рюри­ко­ви­чів не зафік­со­ва­но жод­но­го випад­ку, щоб одно­час­но дія­ли два рід­них бра­ти з одна­ко­ви­ми іме­на­ми. Таким чином, най­віро­гід­ні­шим зали­шаєть­ся при­пу­щен­ня Філа­ре­та, за яким Воло­ди­мир-Пет­ро помер у чер­нец­тві, прий­няв­ши ім’я Антонія (ціл­ком мож­ли­во, у ВПП та ЛС було про­пу­ще­но сло­во «Ино­ка», що чита­ло­ся в їхньо­му про­то­гра­фі).

Уді­лом Воло­ди­ми­ра Іго­ре­ви­ча в Чер­ні­гівсь­кій зем­лі був Путивль, де він сидів уже в 1185 р., коли виру­шив звід­ти у зна­ме­ни­тий похід на полов­ців30. У 1206 р. Воло­ди­мир посів князівсь­кий стіл у Гали­чі31 (пев­ні пра­ва на який мав, будучи сином доч­ки Яро­сла­ва Ось­мо­мис­ла), але в 1208 р. був вигна­ний звід­ти бра­том Рома­ном та угра­ми, піс­ля чого втік до сво­го Путив­ля32. У 1211 р. вдру­ге закли­ка­ний на гали­ць­кий стіл, але у верес­ні того ж року зно­ву втік із Гали­ча, ряту­ю­чись від насту­пу угорсь­ких військ (тим часом як його молод­ші бра­ти, потра­пив­ши у полон, були пові­шені гали­ць­ки­ми бояра­ми)33. Піс­ля цьо­го Воло­ди­мир Іго­ре­вич біль­ше не зга­дуєть­ся. Мож­ливість його кня­зю­ван­ня у Чер­ні­го­ві є міні­маль­ною, прак­тич­но нере­аль­ною.

Чому ж тоді у ВПП Воло­ди­мир Іго­ре­вич назва­ний вели­ким кня­зем, хоча й без
харак­тер­но­го уточ­нен­ня «Чєр­ни­гов­ско­го»? На це запи­тан­ня може бути дві від­по­віді. 1) У ВВП сло­во «Вєли(к)» додане помил­ко­во, а пра­вильне читан­ня збе­рег­ло­ся у ЛС (про­сто «Кн(з)»). 2) Вели­ким кня­зем Воло­ди­мир Іго­ре­вич назва­ний тому, що дея­кий час він посі­дав кня­жий стіл у Гали­чі, який тоді вже нічим не посту­пав­ся чер­ні­гівсь­ко­му (доб­ре відо­мо, що вели­ким кня­зем на почат­ку XIII ст. титу­лу­вав­ся Роман Гали­ць­кий34). Осо­би­сто ми надає­мо пере­ва­гу дру­го­му варіан­ту, зва­жа­ю­чи на одно­знач­ний пріо­ри­тет тек­сту ВПП перед ЛС.

Жена: [……] КОН­ЧА­КОВ­НА, дочь хана поло­вец­ко­го Кон­ча­ка Отро­ко­ви­ча из рода Шару­ка­ни­дов.

Жена: ПЕТ­РО­НЕЛ­ЛА

47/28. В.КН. ОЛЕГ-ПАВЕЛ (ин.ПАВЕЛ) ИГО­РЕ­ВИЧ ЧЕР­НИ­ГОВ­СКИЙ И КУР­СКИЙ (*1175, † 1225/1235)

князь нов­го­род-север­ский, родил­ся в 1175 год: «Того же лета. роди­ся Иго­рю сынъ и наре­ко­ша имя ему Олегъ, а вь кр(е)щеньи Павелъ». Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под 1175 и 1183 года­ми. у хре­щен­ні був назва­ний Павлом78. Веро­ят­но, фігу­рує у двох літо­пис­них звіст­ках 1220-х рр. Упер­ше цей князь зга­дуєть­ся, коли він брав участь у битві з мон­го­ла­ми на р. Кал­ці 31 трав­ня 1223 р.41. А в 1226 р. Геор­гій Все­во­ло­до­вич, вел. кн. Воло­ди­ми­ро-Суз­дальсь­кий, разом зі свої­ми пле­мін­ни­ка­ми «ходи в помочь Миха­и­лу Все­во­ло­ди­чю на Олга Курь­ска­го, и створь миръ межи ими, зане по смот­ре­нью Божью при­клю­чи­ся ту быти, при­сла­ну Володі­ме­ром Рюри­ко­ви­чем (Київсь­ким. – Гене­ограф), мит­ро­по­ли­ту Кирилу»42. Дав­ні літо­пи­си нічо­го не пові­дом­ля­ють про при­чи­ни кон­флік­ту Михай­ла
Чер­ні­гівсь­ко­го та Оле­га Курсь­ко­го, а також по бать­ко­ві остан­ньо­го. Але, зва­жа­ю­чи на мас­шта­би кон­флік­ту (залу­чен­ня до ньо­го найвп­ли­во­ві­ших русь­ких князів і само­го мит­ро­по­ли­та), мож­на при­пу­сти­ти, що його при­чи­ною була бороть­ба за чер­ні­гівсь­кий стіл.

Черниговские, князья
Кур­ское кня­же­ство XIII в. Вер­сия Зай­це­ва А. К.

Отже, спів­став­ля­ю­чи літо­пис­ну звіст­ку про мас­штаб­ний кон­флікт між Михай­лом Чер­ні­гівсь­ким та Оле­гом Курсь­ким у 1226 р., з одно­го боку, та запис у ВПП
вел. кн. Оле­га Чер­ні­гівсь­ко­го, у чен­цях Пав­ла (й міс­це цьо­го запи­су), з іншо­го, ми
при­хо­ди­мо до наступ­но­го вис­нов­ку. Олег Курсь­кий був сином Іго­ря Свя­то­сла­ви­ча,
тро­юрід­ним дядь­ком Михай­ла Все­во­ло­до­ви­ча. І за пра­вом родо­во­го стар­шин­ства,
яке серед Оль­го­ви­чів мало силу зако­ну, і за пра­вом «отчин­ним» – його бать­ко сидів у
Чер­ні­го­ві перед Все­во­ло­дом Черм­ним, – Олег Іго­ре­вич мав пере­ва­гу перед Михай­лом
Все­во­ло­до­ви­чем, хоча той і похо­див зі стар­шої гіл­ки роду. Саме тому Олег і роз­по­чав бороть­бу з Михай­лом, віро­гід­но, під час його пере­бу­ван­ня у Нов­го­роді 1225 р. зай­няв­ши Чер­ні­гів. Наступ­но­го року, за посе­ред­ниц­твом найвп­ли­во­ві­ших русь­ких
князів, Юрія Воло­ди­ми­ро-Суз­дальсь­ко­го та Воло­ди­ми­ра Київсь­ко­го, а також само-
го мит­ро­по­ли­та Кири­ла, сто­ро­ни таки поми­ри­ли­ся. Про умо­ви цьо­го миру дже­ре­ла
нічо­го не пові­дом­ля­ють, але ми ціл­ком при­пус­кає­мо, що між Михай­лом та Оле­гом
було укла­де­но якийсь ком­про­міс.

Олег, скоріш за все, помер до 1235 р., коли Михай­ло від­сту­пив Чер­ні­гів своє­му дво­юрід­но­му бра­ту, Мсти­сла­ву Глі­бо­ви­чу. Щоправ­да, папсь­кий посол Дж. Пла­но Кар­піні, повер­та­ю­чись з Орди у трав­ні
чи черв­ні 1247 р., писав: «І при виїзді з Команії ми знай­шли (…) і живо­го понині кня­зя Ало­гу (Aloha) та його това­ри­шів. З нами з Команії виї­хав також посол кня­зя Чер­ні­гівсь­ко­го і дов­го їхав з нами по Русії»35. Як бачи­мо, зга­да­ний тут Олег не був кня­зем Чер­ні­гівсь­ким, наступ­ни­ком Михай­ла Все­во­ло­до­ви­ча. Це ціл­ком міг бути вел. кн. Олег Інг­ва­ро­вич Рязансь­кий, який у 1242 р. пої­хав до мон­гольсь­ко­го хана36, а може, і якийсь інший князь.

Перед смер­тю Олег Іго­ре­вич постриг­ся у чен­ці з тим самим ім’ям, яке отри­мав при хре­щен­ні – Пав­ла. У ВПП (та його про­то­гра­фі) вел. кн. Олег Чер­ні­гівсь­кий-чер­не­ць Пав­ло був запи­са­ний піс­ля Михай­ла Все­во­ло­до­ви­ча та відра­зу піс­ля сво­го стар­шо­го бра­та, вел. кн. Воло­ди­ми­ра Іго­ре­ви­ча (Гали­ць­ко­го), але до вел. кн. Федо­ра-Мсти­сла­ва Глі­бо­ви­ча Чер­ні­гівсь­ко­го: «Вєли(к): Кня(з): Олга Чєр­ни­гов­ско­го, Въ иноцє(х) Пав­ла: Кн(я)г(и)ню єго Ефро­синію» (у ЛС запис про­пу­ще­но). Його нащад­ки володі­ли Курсь­ким князів­ством до остан­ньої чвер­ті XIII ст., але на Чер­ні­гів, здаєть­ся, вже не пре­тен­ду­ва­ли.

Жена: ЕВФРО­СИ­НИЯ

48/28. РОМАН ИГО­РЕ­ВИЧ (†1212),

князь нов­го­род-север­ский, умер 1212 года; в 1206—1208 годах кня­жил в Зве­ни­го­ро­де Галиц­ком; в 1208—1209 годах — в Гали­че; в 1210—1211 годах вто­рич­но кня­жил в Зве­ни­го­ро­де Галиц­ком. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1202, 1208, 1205, 1206, 1208—1212.

49/28. СВЯ­ТО­СЛАВ-АДРИ­АН ИГО­РЕ­ВИЧ (*1177, †1212),

князь нов­го­род-север­ский, родил­ся 1177 году, умер 1212 году; В 1207—1208 годах кня­жил во Вла­ди­ми­ре Волын­ском; в 1210—1211 году — в Пере­мыш­ле Галиц­ком. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1177, 1183, 1187, 1202, 1204, 1206—1208, 1210—1212.

Жена: (1187) ЯРО­СЛА­ВА РЮРИ­КОВ­НА, дочь вели­ко­го кня­зя киев­ско­го Рюри­ка Рости­сла­ви­ча.

50/28. РОСТИ­СЛАВ ИГО­РЕ­ВИЧ (†1212),

князь нов­го­род-север­ский, умер 1212. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под 1211 и 1212 года­ми.

51/28. […] ИГО­РЕВ­НА (*1170-е, 1190)

дочь кня­зя нов­го­род-север­ско­го Иго­ря Свя­то­сла­ви­ча,

Муж: с 1190 года за кня­зем чер­ни­гов­ским Дави­дом Оль­го­ви­чем.

52/29. В.КН.СВЯТОСЛАВ (ИН. ОНУФ­РИЙ) ВСЕ­ВО­ЛО­ДО­ВИЧ ЧЕР­НИ­ГОВ­СКИЙ И ТРУБ­ЧЕВ­СКИЙ,

князь труб­чев­ский, упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под 1232 годом.

Вели(к) Кн(з) Сто­сла­ва Все­во­ло­ди­ча Черниго(в)ского Въ иноце(х) Онуф­рия. И кнг­ню его Марию и Сна его Бори­са

Жена: МАРИЯ

XI генерация от Рюрика.

53/34. ДАВИД ОЛЬ­ГО­ВИЧ (1190, †1196/1224)

кня­жич чер­ни­гов­ский. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1190, 1191, 1198, 1195, 1196.

князь Нов­го­род-Север­ский (1204 – не поз­же 1223). В 1201 г. Олег Свя­то­сла­вич, став гла­вой рода Оль­го­ви­чей, уна­сле­до­вал Чер­ни­гов. Вполне воз­мож­но, что Нов­го­род-Север­ский при этом он усту­пил сле­ду­ю­ще­му бра­ту – Все­во­ло­ду Черм­но­му. Но после смер­ти Оле­га в 1204 г. этот удел, веро­ят­нее все­го, был пере­дан
Дави­ду Оль­го­ви­чу – сыну и зятю быв­ших кня­зей Нов­го­род-Север­ских. Прав­да, в послед­ний раз Давид упо­ми­на­ет­ся еще 12 мар­та 1196 г., когда его «исѣ­ко­ша» в одной из меж­до­усоб­ных битв37. (оче­вид­но, речь идет о тяже­лых ране­ни­ях, ина­че лето­пи­сец пря­мо сооб­щил бы о гибе­ли кня­зя). Судя по тому, что в помян­ни­ке Давид Оль­го­вич и его два бра­та запи­са­ны как «рядо­вые» кня­зья, он не дождал­ся сво­ей оче­ре­ди на чер­ни­гов­ский стол, то есть умер не поз­же 1223 г., когда Чер­ни­гов уна­сле­до­вал его млад­ший дво­ю­род­ный брат, Миха­ил Все­во­ло­до­вич. Мсти­слав-Фео­дор (род. 1193/1194) и Кон­стан­тин Дави­до­ви­чи, кото­рые по линии мате­ри явля­лись вну­ка­ми Иго­ря Свя­то­сла­ви­ча, кня­жи­ли в Нов­го­ро­де-Север­ском в пер­вой поло­вине – сере­дине XIII в.

Жена: (1190) [……] ИГО­РЕВ­НА, дочь кня­зя нов­го­род-север­ско­го Иго­ря Свя­то­сла­ви­ча.

54/34. ГЛЕБ ОЛЬ­ГО­ВИЧ (†до 1224)

кня­жич чер­ни­гов­ский

55/34. АЛЕК­САНДР ОЛЬ­ГО­ВИЧ († до 1224)

кня­жич чер­ни­гов­ский

56/35. МСТИ­СЛАВ ВСЕ­ВО­ЛО­ДО­ВИЧ († 1224),

кня­жич чер­ни­гов­ский, убит Тата­ра­ми в 1224 году, в бит­ве при Кал­ке.

57/35. В.КН. МИХА­ИЛ ВСЕ­ВО­ЛО­ДО­ВИЧ КИЕВ­СКИЙ И ЧЕР­НИ­ГОВ­СКИЙ (* сер. 80-х /нач. 90-х рр. XII ст, † 20.09.1246)

князь чер­ни­гов­ский, родил­ся око­ло 1179 года; Зістав­ля­ю­чи наве­дені дані (у т. ч. шлюб Все­во­ло­до­вої доч­ки та Юрія Все­во­ло­до­ви­ча у 1211 р.), народ­жен­ня Михай­ла слід від­но­си­ти десь до сере­ди­ни 80-х – почат­ку 90-х рр. XII ст.20.
У верес­ні 1206 р. Все­во­лод Чер­ні­гівсь­кий, зай­няв­ши Київ, поса­див сина у Пере­я­с­лаві; але ще тієї самої осені його вигнав звід­ти Рюрик Ростиславич23. Піс­ля смер­ті
бать­ка у 1212 р., а, може, й рані­ше, Михай­ло мав отри­ма­ти якийсь уділ у Чер­ні­гівсь­кій зем­лі, мож­ли­во – Брянськ, який потім успад­ку­вав його син Роман. 31 трав­ня 1223 р., у пер­шій битві з мон­го­ла­ми на р. Кал­ці, заги­нув Мсти­слав II Свя­то­сла­вич, вел. кн. Чер­ні­гівсь­кий. Піс­ля цьо­го його пле­мін­ник Михай­ло Все­во­ло­до­вич (який теж брав участь у тій битві) очо­лив рід Оль­го­ви­чів і, від­по­від­но, зай­няв чер­ні­гівсь­кий стіл: уже у 1224 р. він з чер­ні­гів­ця­ми ходив до Торж­ка на допо­мо­гу Юрію Все­во­ло­до­ви­чу, вел. кн. Воло­ди­ми­ро-Суз­дальсь­ко­му24. У 1225 і 1229 рр. Михай­ло Чер­ні­гівсь­кий кня­зю­вав також і в Нов­го­роді Вели­ко­му, а потім зали­шив там сина Рости­сла­ва, яко­го горо­дя­ни виг­на­ли від себе у груд­ні 1230 р.25. У 1235 р., здо­був­ши (разом із Ізя­с­ла­вом Мстис­ла-
вичем) пере­могу над київсь­ко-гали­ць­кою коалі­цією, Михай­ло Чер­ні­гівсь­кий посів
кня­жий стіл у Галичі26, хоча жод­них ваго­мих прав на ньо­го і не мав. Скорі­ше за все, саме тоді, за дав­ньою тра­ди­цією Оль­го­ви­чів, Михай­ло від­сту­пив Чер­ні­гів наступ­но­му за стар­шин­ством роди­чу – дво­юрід­но­му бра­ту Мсти­сла­ву Глі­бо­ви­чу.

Піку своєї політич­ної кар’єри Михай­ло Все­во­ло­до­вич досяг у 1237 р., коли йому
вда­ло­ся зай­ня­ти вели­ко­кня­жий стіл у Києві; при цьо­му він зберіг за собою і Галич, де
зали­шив сина Ростислава27. Восе­ни 1239 р. від­був­ся похід мон­голів на ліво­бе­реж­ну
Русь. Піс­ля того, як вони здо­бу­ли й спа­ли­ли Чер­ні­гів (18 жовтня)28, Мен­гу-хан підій­шов до Дні­п­ра нав­про­ти Киє­ва, нама­га­ю­чись «пре­льсти­ти» Михай­ла та киян, але даремно29. Тим не менш, Михай­ло зали­ша­ти­ся у Києві не став і втік, слі­дом за сином Рости­сла­вом (який перед тим втра­тив Галич), до Угор­щи­ни. Але угорсь­кий король, від­мо­вив­шись вида­ти свою донь­ку за Рости­сла­ва, «погна и прочь». Тоді Михай­ло з сином пішли до сво­го вуя, кн. Конра­да Мазо­ве­ць­ко­го, звід­ки вигна­не­ць звер­нув­ся до гали­ць­ко-волинсь­ких Рома­но­ви­чів – братів своєї дру­жи­ни, виба­ча­ю­чись за попе­ред­ні обра­зи та обі­ця­ю­чи надалі з ними вже не воро­гу­ва­ти. Рома­но­ви­чі, прий­няв­ши виба­чен­ня, «при­вє­до­ста єго из Ляховь»; само­му Михай­лу вони пообі­ця­ли Київ, а Рости­сла­ву дали Луцьк. Однак «Миха­илъ жє, за страхъ татарь­скый, нє см ити къ Кієву, Данилъ жє и Васил­ко въда­ста єму ходи­ти по зєм­ли своєй»30.

Піс­ля того, як Михай­ло почув про здо­бут­тя Киє­ва мон­го­ла­ми (листо­пад 1240 р.),
вони з сином зно­ву пода­ли­ся до Конра­да Мазо­ве­ць­ко­го, а звід­ти, дізнав­шись про
наб­ли­жен­ня мон­гольсь­ких військ, – ще далі на захід, до Сілезії. Оче­вид­но, русь­кий
князь мав намір з’єднатися з Генрі­хом II Бла­го­че­сти­вим, який чекав на мон­голів під
Легні­цею. Але у м. Сере­да (суч. Сьро­да-Сльонсь­ка, по-німе­ць­ки Ной­маркт), на пів­до­розі між Вроц­ла­вом і Легні­цею, з Михай­лом тра­пи­ла­ся біда: міс­цеві нім­ці, дові­дав­шись про бага­те май­но кня­зя, яко­го, віро­гід­но, прий­ня­ли за пере­до­вий мон­гольсь­кий загін, «изби­ша єму люди, и това­ра мно­го отъ­яша, и уну­ку єго уби­ша». До того ж «уже бо бяху татарє при­шли на бой къ Ань­дри­хо­ви­чю» (Лег­ни­ць­ка бит­ва від­бу­ла­ся 9 квіт­ня 1241 р.), через що Михай­ло повер­нув­ся до Конра­да Мазовецького31.

У 1241 р., піс­ля від­хо­ду мон­гольсь­ких військ з Русі, Михай­ло Все­во­ло­до­вич наре­шті повер­нув­ся до Киє­ва «и живя­шє подъ Кыєвомъ въ ост­ров, а сынъ его идє в Чєрнгговь Рости­славъ». Рости­слав неза­ба­ром втру­ти­вся у бороть­бу за Галич, на почат­ку 1242 навіть нена­дов­го засів там, але тієї ж вес­ни його «раз­гна­ша тата­ро­вє», які повер­та­ли­ся з Угор­щи­ни, нато­мість сам Рости­слав утік до Угор­щи­ни. Наступ­но­го року він одру­жи­вся-таки на доч­ці коро­ля Бели32, піс­ля чого зостав­ся в Угор­щині вже наза­вжди († 1264). У 1243 р. Батий про­го­ло­сив Яро­сла­ва Все­во­ло­до­ви­ча, вел. кн. Воло­ди­мирсь­ко­го, «стари всм кня­зем в Рус­ском языц»33. Без сум­ніву, саме тоді Яро­слав отри­мав і Київ:
у 1245 р. зга­дуєть­ся, що «обь­дєр­жа­шю Кыєвь Яро­сла­ву бояри­номъ сво­имъ Єйко­ви­чємь
Дмитромъ»34. Михай­ло ж був виму­ше­ний повер­ну­ти­ся до Чер­ні­го­ва. У 1243/1244 р.,
дові­дав­шись про одру­жен­ня сина з угорсь­кою королів­ною, він «бже у Угры. Король
жє Угор­скій и сынъ єго Рости­славъ чєсти єму нє сотво­ри­ша; онъ жє розгнвался на
сына, воз­вра­ти­ся к Чєрнгову»35.
У 1246 р. Михай­ло Все­во­ло­до­вич виру­шив у свою остан­ню, зна­ме­ни­ту подо­рож до Батия – «про­ся у нєго воло­сти своєй» (за недав­но вста­нов­ле­ним пра­ви­лом, русь­кі князі мали отри­му­ва­ти під­твер­джен­ня на свої володін­ня від ординсь­ко­го пра­ви­те­ля). Батий нака­зав Михай­лу покло­ни­ти­ся «отєцъ нашихъ зако­ну». Князь від­по­вів, що вла­ду завой­ов­ни­ків він виз­нає, але вико­ну­ва­ти язич­ни­ць­ких обрядів не буде36. За свід­чен­ням сучас­ни­ка, папсь­ко­го посла Пла­но Кар­піні, Михай­ло від­мо­ви­вся покло­ни­ти­ся зоб­ра­жен­ню Чин­гіз­ха­на, оскіль­ки хри­сти­я­нам цьо­го не личить; не змі­нив князь сво­го рішен­ня навіть піс­ля того, як Батий попе­ре­див його про неми­ну­чу смерть у тако­му разі37. Михай­ла Все­во­ло­до­ви­ча було жор­сто­ко вби­то, разом з його вір­ним бояри­ном Федо­ром, у верес­ні 1246 р. (різ­ні дже­ре­ла пода­ють чис­ла 18, 20 та 23 верес­ня; най­більш
віро­гід­ним ми вва­жає­мо остан­нє з них)38. Ціл­ком мож­ли­во, що «від­мо­ва від вико­нан­ня
обря­ду поклонін­ня ідо­лу Чин­гіз­ха­на ста­ла лише при­во­дом, за який заче­пи­вся хан,
щоб усу­ну­ти чер­ні­гівсь­ко­го кня­зя». Зокре­ма, Батий міг бути невдо­во­ле­ним захід­ни­ми зв’язками Михай­ла – з його сва­том, коро­лем Угор­щи­ни (яко­го мон­го­ли так і не змог­ли під­ко­ри­ти своїй вла­ді), а також, віро­гід­но, навіть із самим папою Римським39.

Убит в Орде 20 сен­тяб­ря 1246; при­чтен к лику свя­тых; В, 1206 году кня­жил в Пере­я­с­лав­ле Рус­ском; в 1225 и в 1229 годах — в Нов­го­ро­де Вели­ком; в 1224—1235 годах и в 1240—1246 годах — в Чер­ни­го­ве; в 1235 году — в Гали­че; в 1235—1240 году — в Кие­ве. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1206, 1223—1231, 1234, 1235, 1237, 1238, 1240, 1245—1247.

Жена 1-я: [ЕВДО­КИЯ], досто­вір­ний Вве­денсь­ко-Печерсь­кий пом’янник, де піс­ля вел. кн. Михай­ла Все­во­ло­до­ви­ча читає­мо: «Кня­зя Михай­ло­вы. Кн(я)гиню Євдо­кію»38. Ще одне ім’я Михай­ло­вої дру­жи­ни, Фео­фанія, наво­дить ніби­то з Київсь­ко­го сино­ди­ка архіє­пис­коп Філа­рет Гумілевсь­кий. Але Зотов спра­вед­ли­во зазна­чив, що в дано­му випад­ку Філа­рет про­сто спу­тав Михай­ла Все­во­ло­до­ви­ча з іншим вел. кн. Михай­лом – Оле­гом Свя­то­сла­ви­чем, який дійс­но був одру­же­ний на Фео­фанії (Зотов Р. В. О Чер­ни­гов­ских кня­зьях… – С. 67).)). Але чи була вона доч­кою Рома­на Гали­ць­ко­го, чи, може, ще пер­шою дру­жи­ною Михай­ла, матір’ю Марії та Рома­на Брянсь­ко­го, точ­но ска­за­ти немож­ли­во.

Жена 2-я: [ЕВДО­КИЯ] РОМА­НОВ­НА ГАЛИЦ­КАЯ, сест­ра кня­зя галиц­ко­го Дани­и­ла Рома­но­ви­ча. у 1240 р. її захо­пив у полон Яро­слав (Все­во­ло­до­вич або Інг­ва­ро­вич, кн. Луць­кий), але на про­хан­ня Рома­но­ви­чів від­дав їм сест­ру, а ті повер­ну­ли її чоло­ві­ко­ві, яко­го «при­вє­до­ста» з Поль­щі39.

23. ПСРЛ. – Т. XXV. – С. 105. Ім’я сина Все­во­ло­да не вка­зане, але, крім Михай­ла, інших його синів ми не знає­мо.
24. Нов­го­род­ская пер­вая лето­пись стар­ше­го и млад­ше­го изво­дов. – М.;Л.. 1950.
– С. 64; Береж­ков Н. Г. Хро­но­ло­гия рус­ско­го лето­пи­са­ния. – М., 1963. – С. 268-269.
25. Там само, с. 64, 68-70.
26. Там само, с. 74. М. Дим­ник чомусь вва­жає, що піс­ля пере­моги над Дани­лом, у
трав­ні 1235 р., Михай­ло зай­няв Київ, де й сидів до верес­ня того ж року, коли пере­брав­ся до Гали­ча, а Київ від­сту­пив Ізя­с­ла­ву Мсти­сла­ви­чу (Дим­ник М. Борь­ба за Галич меж­ду Дани­и­лом Рома­но­ви­чем и Миха­и­лом Все­во­ло­до­ви­чем (1235 – 1245 гг.) // Rossica antiqua. – 2013. – № 1. – С. 59, 62). Але жод­них під­став для тако­го вис­нов­ку дже­ре­ла не дають.
27. Гали­ць­ко-Волинсь­кий літо­пис. – С. 98. Тут гово­рить­ся, що у Києві сів Яро­слав
Суз­дальсь­кий, але, не маю­чи змо­ги його дер­жа­ти, пішов до Суз­да­ля, піс­ля чого Києвом заво­лодів Михай­ло. Яро­слав пішов з Нов­го­ро­да до Киє­ва у 6744 р. (Нов­го­род­ская
пер­вая лето­пись… – С. 74), тоб­то не піз­ні­ше зими 1236/37 р. Сидів він у Києві, як вип­ли­ває зі сми­слу Гали­ць­ко­го літо­пи­су, досить недов­го; тому при­хід туди Михай­ла слід від­но­си­ти до 1237, може, навіть кін­ця 1236 р.: під час мон­гольсь­кої нава­ли Яро­слав, як доб­ре відо­мо, зна­хо­ди­вся вже на пів­но­чі. У піз­ньо­му Вос­кре­сенсь­ко­му літо­писі пові­дом­ляєть­ся, що на почат­ку 1238 р. Яро­слав сів у Воло­ди­ми­рі-Суз­дальсь­ко­му, прий­шов­ши туди з Киє­ва, де піс­ля цьо­го сів Михай­ло (ПСРЛ. – СПб., 1856. – Т. VII. – С. 143-144). Але це, без­пе­реч­но, лише «авторсь­кий здо­гад» піз­ньо­го редак­то­ра: у най­дав­ні­шо­му
Лав­рен­тіївсь­ко­му літо­пи­су, і навіть зве­ден­нях XV – почат­ку XVI ст., дано­го уточ­нен­ня немає (ПСРЛ. – Т. I. – Стб. 467; Т. XVIII. – С. 59; Т. XXV. – С. 130).
28. ПСРЛ. – М., 2004. – Т. XXV. – С. 130, та інші літо­пи­си. Псковсь­кий літо­пис уточ­нює, що Чер­ні­гів було здо­бу­то 18 жовтня у вів­то­рок (Псков­ские лето­пи­си. – М., 1955. – Вып. 2. – С. 79). Вка­зане чис­ло та день неділі дійс­но спів­па­да­ли у 1239 р.
29. За дани­ми дея­ких піз­ніх дже­рел, Михай­ло навіть нака­зав вби­ти татарсь­ких послів. Але ця деталь, без сум­ніву, є літе­ра­тур­ним «додат­ком», що з’явився, скоріш за все, лише у 1470-х рр. (Гор­ский А. А. Гибель Миха­и­ла Чер­ни­гов­ско­го в кон­тек­сте пер­вых кон­так­тов рус­ских кня­зей с Ордой // Сред­не­ве­ко­вая Русь. – М., 2006. – Вип. 6. – С. 144-148; Май­о­ров А. В. Повесть о наше­ствии Батыя в Ипа­тьев­ской лето­пи­си. Ч. I // Rossica antiqua. – 2012 – № 1. – С. 80-84).
30. Гали­ць­ко-Волинсь­кий літо­пис. – С. 100-101. За пів­ніч­но-русь­ки­ми літо­пи­са­ми, Михай­ло втік з Киє­ва у 6748 (1240) р. (ПСРЛ. – Т. XXV. – С. 131). Однак більш детальне події викла­дає Гали­ць­кий літо­пис, за яким вже піс­ля втечі Михай­ла до Угор­щи­ни Яро­слав поло­нив його жін­ку й здо­був Каме­не­ць (ПСРЛ. – Т. II. – Стб. 782-783). А за тими ж пів­ніч­но-русь­ки­ми зве­ден­ня­ми, це ста­ло­ся ще у 6747 (1239/40) р. (ПСРЛ. – Т. XXV. – С. 130; Т. I. – Стб. 469). Напевне, пра­виль­ну послі­дов­ність подій подає Гали­ць­кий літо­пис, а пів­ніч­но-русь­ке пові­дом­лен­ня про появу нав­про­ти Киє­ва Мен­гу-хана та вте­чу Михай­ла носить вступ­ний харак­тер до основ­ної опо­віді про здо­бут­тя Киє­ва у 6748 (1240) р. Тим біль­ше, що за Гали­ць­ким літо­пи­сом Мен­гу-хан наб­ли­зи­вся до Киє­ва, зали­ша­ю­чись ще на ліво­му боці Дні­п­ра, відра­зу піс­ля здо­бут­тя Чер­ні­го­ва – 18 жовтня 1239 р. (див. вище), – а між вте­чею Михай­ла та здо­бут­тям Киє­ва прой­шло досить бага­то часу. Осінь 1239 р. як дату втечі Михай­ла прий­має і М. С. Гру­шевсь­кий (Гру­шевсь­кий М. С. Хро­но­льо­гія подій Гали­ць­ко-Волинсь­кої літо­пи­си // Запис­ки Нау­ко­во­го това­ри­ства ім. Шев­чен­ка у Льво­ві. – 1901. – Т. XLI. – С. 28-29).
31. Гали­ць­ко-Волинсь­кий літо­пис. – С. 101; Май­о­ров А. В. Миха­ил Чер­ни­гов­ский в Силе­зии и бит­ва под Лег­ни­цей // Древ­няя Русь. Вопро­сы меди­е­ви­сти­ки. – 2015. –
№ 2. – С. 23-35.
32. Гали­ць­ко-Волинсь­кий літо­пис. – С. 102-105; Гру­шевсь­кий М. С. Хро­но­льо­гія подій Гали­ць­ко-Волинсь­кої літо­пи­си. – С. 30-31.
33. ПСРЛ. – М., 2001. – Т. I. – Стб. 470.
34. Гали­ць­ко-Волинсь­кий літо­пис. – С. 102-109.
35. Гали­ць­ко-Волинсь­кий літо­пис. – С. 105; Гру­шевсь­кий М. С. Хро­но­льо­гія подій
Гали­ць­ко-Волинсь­кої літо­пи­си. – С. 31.
36. Гали­ць­ко-Волинсь­кий літо­пис. – С. 105.
37. Пла­но Кар­пи­ни Д. дель. Исто­рия мон­га­лов. – М., 1957. – С. 29.
38. За най­дав­ні­шим Лав­рен­тіївсь­ким літо­пи­сом та дея­ки­ми інши­ми – 20 верес­ня
6754 (1246) р. (ПСРЛ. – Т. I. – Стб. 471). За житій­ним «Ска­зан­ням» 2-ї поло­ви­ни
XIII ст. – 20 верес­ня 6753 (1245) р. (Сереб­рян­ский Н. Древне-рус­ские кня­же­ские жития. Тек­сты – М., 1915. – С. 58). За Нов­го­родсь­ким I літо­пи­сом молод­шо­го ізво­ду
– 18 верес­ня 6753 р., але потім наво­дить­ся пере­роб­ка цер­ков­но­го «Ска­зан­ня» з датою 20 верес­ня (Нов­го­род­ская пер­вая лето­пись стар­ше­го и млад­ше­го изво­дов. – С. 298, 303). У Софійсь­ко­му I літо­пи­су – 23 верес­ня 6753 р. (ПСРЛ. – М., 2000. – Т. VI. – Вып. 1. – Стб. 325), те ж чис­ло – у дея­ких спис­ках Нов­го­родсь­ко­го IV літо­пи­су, але рік явно хиб­ний – аж 6755-й ПСРЛ. – М., 2000. – Т. IV. – Ч. 1. – С. 229, прим. 41). Пра­виль­ним роком, без сум­ніву, є 6754-й берез­не­вий, оскіль­ки Михай­ла вби­то тієї ж осені, що і Яро­сла­ва Все­во­ло­до­ви­ча, за дани­ми Пла­но Кар­піні – саме 1246 р. (Береж­ков Н. Г. Хро­но­ло­гия рус­ско­го лето­пи­са­ния. – М., 1963. – С. 111-112). Що ж до чис­ла, то нада­ти пере­ва­гу яко­мусь з варіан­тів ми не бере­мо­ся. Зазна­чи­мо лише, що двос­кла­до­ва циф­ра 23 (КГ) має пев­ну пере­ва­гу перед 20 (К), яка мог­ла утво­ри­ти­ся через втра­ту дру­гої літе­ри-циф­ри; «роз­ши­рен­ня» ж одно­скла­до­вої первіс­ної циф­ри К (20) до двос­кла­до­вої, здаєть­ся, не мало жод­но­го сми­слу.
39. Пав­лен­ко С. Князь Михай­ло Чер­ні­гівсь­кий… – С. 34-37; Гор­ский А. А. Гибель Миха­и­ла Чер­ни­гов­ско­го в кон­тек­сте пер­вых кон­так­тов рус­ских кня­зей с Ордой // Сред­не­ве­ко­вая Русь. – М., 2006. – Вип. 6. – С. 138-154, особ­ли­во 144, 148.

58/35. АГА­ФИЯ ВСЕ­ВО­ЛО­ДОВ­НА (1211, † 1237),

МУЖ: (1211) ЮРИЙ ВСЕ­ВО­ЛО­ДО­ВИЧ, вели­кий князь вла­ди­мир­ский.

59/35. ВЕРА ВСЕ­ВО­ЛО­ДОВ­НА,

МУЖ: КИР-МИХА­ИЛ ВСЕ­ВО­ЛО­ДО­ВИЧ, князь прон­ско­го.

60/36. В. КН. МСТИ­СЛАВ-ФЕО­ДОР ІІІ ГЛЕ­БО­ВИЧ ЧЕР­НИ­ГОВ­СКИЙ (1235, 1239),

син Глі­ба – Пахо­мія Свя­то­сла­ви­ча (№ ), вели­ко­го кня­зя Чер­ні­гівсь­ко­го (1210/1212 – 1215/1220)40, оче­вид­но, від шлю­бу з Ана­стасією (разом із якою вони запи­сані у цер­ков­них пом’янниках)1. Піс­ля смер­ті бать­ка Мсти­слав Глі­бо­вич мав отри­ма­ти якийсь уділ у Чер­ні­гівсь­кій зем­лі, але який саме, зали­шаєть­ся неві­до­мим (до речі, неві­до­мий нам і «до-чер­ні­гівсь­кий» уділ само­го Глі­ба). Сидів у Чер­ні­го­ві під час гали­ць­ко­го та київсь­ко­го кня­зю­вань Михай­ла Все­во­ло­до­ви­ча, у 1235 – 1239 рр. «Вєли(к): Кн(з): Фєо­до­ра Мсти­сла­ва Гле­бо­ви­ча Чєр­ни­гов­ско­го».

Упер­ше Мсти­слав Глі­бо­вич зга­дуєть­ся в Гали­ць­ко­му літо­писі під час міжу­соб­ної вій­ни 1235 р. (за хиб­ною хро­но­ло­гією Іпатіївсь­ко­го спис­ку – 6742/1234 р.). Вій­на роз­по­ча­ла­ся з того, що Михай­ло Чер­ні­гівсь­кий висту­пив про­ти Воло­ди­ми­ра Рюри­ко­ви­ча Київсь­ко­го, і той звер­нув­ся по допо­мо­гу до сво­го союз­ни­ка, Дани­ла Гали­ць­ко­го. Дани­ло дійс­но виру­шив у похід, через що «Миха­илъ жє нє стєр­пѣ отъ­идє отъ Кіє­ва. Данилъ жє пой­дє к Воло­ди­мє­ру (Рюри­ко­ви­чу. – С. К.), и пои­до­ста к Чєр­нѣ­го­ву, прій­дє к нима Мьсти­славь Глѣ­бо­вичь; отту­ду жє пой­до­ша плѣ­ня­ща зем­лю, и поима­ша гра­ды мно­гы по Дєс­нѣ, ту жє взя­ша и Хоробєръ, и Със­ни­цю, и Сно­вєс­кь, и иныє гра­ды мно­гы, и прій­до­ша жє опять к Чєрь­нѣ­го­ву. Сътво­ри­ша жє мирь с Воло­ди­мєромъ и Дани­ломъ Мьсти­славь и чєр­нѣ­гов­ци: любо (люто) бѣ бой у Чєр­нѣ­го­ва, ожє и таранъ на ны поста­ви­ша, мєта­ша бо камєнємь пол­то­ра пєрєстрѣ­ла, а камень яко жє можа­ху 4 мужи сил­нии под­ня­ти; отту­да с миромъ прій­до­ша къ Кієву»15. Щоправ­да, М. Дим­ник та недав­но О. В. Май­о­ров нама­га­ли­ся дове­сти, ніби­то ця опо­відь у про­то­гра­фі Гали­ць­ко­го літо­пи­су від­но­си­ла­ся не до усо­би­ці 1235 р., а до мон­гольсь­ко­го похо­ду на Чер­ні­гів 1239 р. (дане питан­ня ми деталь­но буде­мо роз­гля­да­ти тро­хи ниж­че).

Окрім Гали­ць­ко­го літо­пи­су, про міжу­соб­ну вій­ну пів­ден­но-русь­ких князів роз­по­ві­дає ще Нов­го­родсь­кий I літо­пис, який пові­дом­ляє їхню пра­виль­ну дату – 6743 (1235) р., а також додає дея­кі сут­тєві деталі. «Пои­де князь Воло­ди­миръ Рюри­ко­вичь
съ кыя­ны и Дани­ло Рома­но­вичь с гали­ча­ны на Миха­и­ла Все­во­ло­ди­ча Черм­но­го къ Чер­ни­го­ву, а Изя­с­лавъ (Мсти­сла­вич, союз­ник Михай­ла. – С. К.) бѣжа в Полов­ци; и мно­го вое­ва око­ло Чер­ни­го­ва, и посадъ пожже, а Михай­ло высту­пи ис Чер­ни­го­ва; и мно­го пусто­шивъ око­ло Чер­ни­го­ва, пои­де опять; и Михай­ло ство­ривъ пре­лесть на Дани­лѣ и мно­го би гали­чанъ и бещис­ла, Дани­ло же едва уйде; а Воло­ди­миръ при­шедъ опять, сѣде в Кыевѣ. И не ту бы того до сыти зла, но при­де Изя­с­лавъ с пога­ны­ми Полов­ци в силѣ тяж­цѣ и Миха­и­ло с чер­ни­гов­ци подъ Кыевъ, и взя­ша Кыевъ (…) а Миха­и­ло сѣде в Гали­чи, а Изя­с­лавъ в Кыевѣ»16 Вдру­ге і востан­нє літо­пи­си зга­ду­ють Мсти­сла­ва Глі­бо­ви­ча, опи­су­ю­чи наше­стя на Чер­ні­гів мон­голів, які здо­бу­ли місто 18 жовтня 1239 р.23. У Гали­ць­ко­му літо­писі про це гово­рить­ся так: «В то жє врє­мя посла (Батий. – С. Келем­бет) на Чєрь­нѣ­говь: обь­сту­пи­ша градъ въ силѣ тяж­цѣ; слы­шавъ жє Мьсти­славь Глѣ­бо­вичь напа­дєніє ино­плє­мєнь­ныхъ на градъ, прій­дє на нѣ съ своі­ми вои; бив­ши­мъ­ся имъ, побѣ­жєнь бысть Мьсти­славь и мно­жєство отъ вой єго избіє­но бысть, и градъ взя­ша и запа­ли­ша и огнємь, єпис­ко­па оста­ви­ша жива и вєдо­ша и въ Глу­ховь. Мєнь­гу­ка­но­ви жє при­шєд­шю съгля­да­ти гра­да Кыє­ва, став­шю жє єму на оной странѣ Днѣ­п­ра у градъ­ка Пѣсоч­на­го, видѣвь градъ уди­ви­ся кра­со­тѣ єго и вєличь­ству єго: прис­ла послы своя къ Миха­и­лу и къ гра­жа­номъ, хотя и прє­льсти­ти; и нє послу­ша­ша єго»24.

Нато­мість, у літо­пи­сах т. зв. «нов­го­родсь­ко-софійсь­кої групи» роз­по­відь про вка­за­ні події є дещо шир­шою. «Иную же рать посла на Чер­ни­говъ. При­шед­ше же
посла­нии, осту­пи­ша град Чер­ни­гов в силѣ тяж­цѣ. Слы­ша же Мьсти­славъ Глѣ­бо­вичь
напа­де­ние ино­пле­ме­ных на град и при­и­де на ня съ сво­и­ми вои. Бив­ше­ся имъ крѣп­ко, лють бо бѣ бой у Чер­ни­го­ва, оже и тара­ны на нь поста­ви­ша, и мета­ша на нь каме­ни­емъ пол­то­ра пере­стрѣ­ла, а камень же, яко же можа­а­ху 4 мужи сил­нии подья­ти. И побѣ­женъ бысть Мьсти­славъ, мно­же­ство от вои его избье­но бысть. И град взя­ша, и запа­ли­ша огнемъ, а епи­ско­па оста­ви­ша жива и ведо­ша и въ Глу­ховъ. А оттолѣ при­и­до­ша къ Кие­ву с миромъ и сми­рив­ша­ся съ Мьсти­сла­вомъ (Мьсти­славъ) и Воло­ди­ме­ромъ, и съ Дани­лом. В лѣто 6748 (1240). Мень­гу кано­ви же при­шедъ­шу, съгля­давъ гра­да Кие­ва, и став­шу ему на оной странѣ рѣкы Днѣ­п­ра у град­ка Песоч­на­го, и видѣвъ град, и уди­ви­ся кра­со­тѣ его и вели­че­ству его, и прис­ла послы своя къ Миха­и­лу и къ горо­жа­ном, хотя и пре­льсти­ти, и не послу­ша­а­ше его»25.

15. Гали­ць­ко-Волинсь­кий літо­пис. К., 2002. – С. 97.
16. Нов­го­род­ская пер­вая лето­пись стар­ше­го и млад­ше­го изво­дов. – М.;Л., 1950. – С. 73-74.
23. Ця пов­на дата – 18 жовтня у вів­то­рок, – збе­ре­гла­ся у псковсь­ко­му літо­пи­сан­ні
(Псков­ские лето­пи­си. – М., 1955. – Вып. 2. – С. 79). Вка­за­ні чис­ло та день неділі дійс­но спів­па­да­ли саме у 1239 р., до яко­го від­но­сять здо­бут­тя Чер­ні­го­ва біль­шість
інших літо­писів.
24. Гали­ць­ко-Волинсь­кий літо­пис. – С. 100.
25. ПСРЛ. – М., 2000. – Т. VI. – Вып. 1. – С. 300-301 (Софійсь­кий I літо­пис стар­шо­го ізво­ду); М., 2000. – Т. IV. – Ч. 1. – С. 222-223, 225 (Нов­го­родсь­кий IV літо­пис,
зі встав­кою про Невсь­ке побої­ще). У Мос­ковсь­ко­му зве­ден­ні кін­ця XV ст., а також дея­ких інших літо­пи­сах, дру­гий з виді­ле­них фраг­мен­тів про­пу­ще­но; крім того, тут дода­но, що Мсти­слав Глі­бо­вич був ону­ком Свя­то­сла­ва Оль­го­ви­ча (ПСРЛ. – Т. XXV. – С. 130) – явна помил­ка піз­ні­шо­го редак­то­ра, ана­ло­гіч­на такій же самій щодо поход­жен­ня Михай­ла Все­во­ло­до­ви­ча

61/36.ЕВФИМИЯ ГЛЕ­БОВ­НА (1194),

Об этом сви­де­тель­ству­ет отме­чен­ный в Ипа­тьев­ской лето­пи­си под 1194 г. эпи­зод сва­тов­ства к внуч­ке киев­ско­го вели­ко­го кня­зя Свя­то­сла­ва Все­во­ло­до­ви­ча Евфи­мии Гле­бов­ны неко­е­го визан­тий­ско­го «царе­ви­ча». Сва­ты при­бы­ли в Киев, когда Свя­то­слав был уже при смер­ти: «при­де емоу весть от сва­товъ, иже идя­хо­уть поима­ти вно­укы Свя­то­слав­ле Гле­бов­ны Офи­мьи за царе­ви­ча.»41.

Нет ника­ких сомне­ний в том, что наи­бо­лее вли­я­тель­ные и силь­ные в воен­ном отно­ше­нии рус­ские кня­зья в кон­це XII в. так­же вхо­ди­ли в орби­ту мат­ри­мо­ни­аль­ных рас­че­тов визан­тий­ских импе­ра­то­ров. Факт сва­тов­ства, зафик­си­ро­ван­ный в аутен­тич­ном древ­не­рус­ском источ­ни­ке, как пра­ви­ло, не вызы­ва­ет у иссле­до­ва­те­лей сомне­ний. По-види­мо­му, упо­мя­ну­тым в лето­пи­си «царе­ви­чем» мог быть сын визан­тий­ско­го импе­ра­то­ра Иса­а­ка II Алек­сей, буду­щий импе­ра­тор Алек­сей IV42. В лите­ра­ту­ре обыч­но смот­рят на воз­мож­ный брак «царе­ви­ча» с Евфи­ми­ей Гле­бов­ной как на свер­шив­ший­ся факт43. Одна­ко совер­шен­но оче­вид­но, что до заклю­че­ния бра­ка дело тогда не дошло.

Это­му поме­ша­ла кон­чи­на Свя­то­сла­ва Все­во­ло­до­ви­ча, после­до­вав­шая вско­ре за сва­тов­ством «царе­ви­ча».44. Отец же Евфи­мии — Глеб Свя­то­сла­вич, быв­ший тогда пере­я­с­лав­ским кня­зем,45 — едва ли мог заин­те­ре­со­вать визан­тий­ско­го импе­ра­то­ра в каче­стве важ­но­го союз­ни­ка. Прав­да, Глеб был женат на доче­ри Рюри­ка Рости­сла­ви­чах46. сме­нив­ше­го Свя­то­сла­ва Все­во­ло­до­ви­ча на киев­ском сто­ле, и Евфи­мия Гле­бов­на, таким обра­зом, при­хо­ди­лась внуч­кой ново­му киев­ско­му кня­зю. Одна­ко в источ­ни­ках нет ника­ких све­де­ний о сва­деб­ном посоль­стве к Рюри­ку сына визан­тий­ско­го импе­ра­то­ра с под­твер­жде­ни­ем преж­них брач­ных наме­ре­ний. Кро­ме того, сам визан­тий­ский импе­ра­тор Иса­ак II вско­ре ока­зал­ся сверг­ну­тым с пре­сто­ла, а его сын Алек­сей дол­жен был искать себе вли­я­тель­ных покро­ви­те­лей сре­ди пред­во­ди­те­лей Чет­вер­то­го Кре­сто­во­го похо­да.

62/36. [……] ГЛЕ­БОВ­НА (1215)

дочь чер­ни­гов­ско­го Гле­ба Свя­то­сла­ви­ча,

Муж: (1215) ВЛА­ДИ­МИР-ДИМИТ­РИЙ ВСЕ­ВО­ЛО­ДО­ВИЧ, князь пере­я­с­лав­ский.

68/38. [ВАСИЛЬ­КО] МСТИ­СЛА­ВИЧ КОЗЕЛЬ­СКИЙ (*1180-e,ум. 31 мая 1223)

кня­жич чер­ни­гов­ский и козель­ский. В лето­пи­сях Василь­ко упо­ми­на­ет­ся толь­ко одна­жды. Он вме­сте с отцом, кото­рый был одним из коман­ду­ю­щих арми­ей из несколь­ких рус­ских кня­жеств (Киев­ско­го, Галиц­ко­го и Чер­ни­гов­ско­го), участ­во­вал 31 мая 1223 года в бит­ве на реке Кал­ке про­тив мон­го­лов. Одна­ко рус­ская армия была раз­гром­ле­на. Во вре­мя бес­по­ря­доч­но­го бег­ства погиб­ло мно­го кня­зей. Сре­ди них был и Василь­ко вме­сте с отцом47

Тати­щев на осно­ва­нии неиз­вест­ных источ­ни­ков назы­вал его Василь­ко48. Вой­то­вич пред­по­ло­жил, что Василь­ко — лич­ное имя кня­зя, а Дмит­рий — его цер­ков­ное имя49. Одна­ко, судя по наиме­но­ва­нию во Вве­ден­ском помян­ни­ке Дмит­рия вели­ким кня­зем, он не погиб на Кал­ке.

69/38. ДМИТ­РИЙ МСТИ­СЛА­ВИЧ КОЗЕЛЬ­СКИЙ (*1180-e, †1223/1246)

князь Козель­ский 1216/1219, сын козель­ско­го и чер­ни­гов­ско­го кня­зя Мсти­сла­ва Свя­то­сла­ви­ча от бра­ка с ясской княж­ной Мар­фой50. Точ­ный год рож­де­ния Дмит­рия неиз­ве­стен. В лето­пи­сях его имя не упо­ми­на­ет­ся, в любец­ком (№ 34 у Зото­ва), елец­ком и север­ском сино­ди­ках. Веро­ят­но, после гибе­ли отца, стал стар­шим в козель­ской дина­стии. Впо­след­ствии вели­кий князь чер­ни­гов­ский, об этом во Вве­ден­ском сино­ди­ке: «Вели(к) Кн(з) Димит­рия Чер­ни­гов­ско­го оуби­ен­на­го о(т) татаръ за пра­во­вер­ную веру, и Кня­ги­ню его, Мамел­фу»

ЖЕНА: МАМЕЛ­ФА51.

Дети: Миха­ил, Фёдор.

70/38. АНДРЕЙ МСТИ­СЛА­ВИЧ КОЗЕЛЬ­СКИЙ († 1246)

Рус­ские лето­пи­си и фран­цис­кан­ские мис­си­о­не­ры отме­ти­ли пре­бы­ва­ние в Орде и чер­ни­гов­ско­го кня­зя Андрея Мсти­сла­ви­ча, кото­рый так­же был каз­нен по при­ка­зу Батыя. При­чем, если рус­ские лето­пис­цы лишь отме­ча­ют его гибель52, то пап­ские послан­ни­ки упо­ми­на­ют и обви­не­ния, кото­рые были про­тив него выдви­ну­ты. По сло­вам Пла­но Кар­пи­ни кня­зю поста­ви­ли в вину то, что он «уво­дил лоша­дей из зем­ли и про­да­вал их в дру­гое место; и хотя это не было дока­за­но, он все-таки был убит»53.

В иссле­до­ва­тель­ской лите­ра­ту­ре нет одно­знач­но­го мне­ния к какой из вет­вей чер­ни­гов­ско­го дома при­над­ле­жал Андрей, его отец Мсти­слав и его, не назван­ный по име­ни, брат. Он может быть сыном Мсти­сла­ва Свя­то­сла­ви­ча (кня­зя Козель­ско­го и Чер­ни­гов­ско­го — дядя Миха­и­ла Все­во­ло­до­ви­ча) или Мсти­сла­ва Гле­бо­ви­ча (князь чер­ни­гов­ский — млад­ший дво­ю­род­ный брат Миха­и­ла Все­во­ло­до­ви­ча), либо сыном рыль­ско­го кня­зя Мсти­сла­ва Свя­то­сла­ви­ча (одна­ко ни он, ни его отец не явля­лись чер­ни­гов­ски­ми кня­зья­ми). В.М. Коган и В.И. Дом­бров­ский-Шага­лин назы­ва­ют его сыном Мсти­сла­ва Рома­но­ви­ча Ста­ро­го, кня­зя Смо­лен­ско­го и киев­ско­го54, что, веро­ят­но, сле­ду­ет при­знать ошиб­кой.

Наи­бо­лее веро­ят­ным пре­тен­ден­том на роль отца кня­зя Андрея сле­ду­ет при­знать Мсти­сла­ва Свя­то­сла­ви­ча Козель­ско­го55. Осно­вой тако­го отож­деств­ле­ния слу­жит тот факт, что в Любец­ком сино­ди­ке сохра­ни­лось поми­на­ние «в[еликого] к[нязя] Пан­те­ле­и­мо­на Мсти­сла­ва Черниг[овского] и кня­ги­ню его Мар­фу»56. Фила­рет (Гуми­лев­ский) пола­гал, что в памят­ни­ке упо­мя­нут имен­но князь Мсти­слав Свя­то­сла­вич Козель­ский, а Пан­те­лей­мон — его кре­стиль­ное имя57. Это тем более веро­ят­но, что в Елец­ком и Север­ском сино­ди­ках вслед за Пантелеймоном/Мстиславом поми­на­ют­ся его дети: «к[нязь] Димит­рий, к[нязь] Андрей, к[нязь] Иоанн, к[нязь] Гав­ри­ил Мсти­сла­ви­чи»58. С точ­ки зре­ния сло­жив­ший­ся систе­мы насле­до­ва­ния вла­сти после смер­ти Миха­и­ла Все­во­ло­до­ви­ча (1245 г.) и Мсти­сла­ва Гле­бо­ви­ча (после 1239 г.) оче­ред­ны­ми пре­тен­ден­та­ми ста­но­ви­лись имен­но дети Мсти­сла­ва Свя­то­сла­ви­ча. Одна­ко его стар­ший сын Дмит­рий Мсти­сла­вич погиб вме­сте с отцом был в ходе сра­же­ния на Кал­ке в 1223 г.59 Судя по сви­де­тель­ствам Елец­ко­го и Север­ско­го сино­ди­ков, сле­ду­ю­щим по стар­шин­ству сыном Мсти­сла­ва был имен­но Андрей. По пра­ву стар­шин­ства в роду он и отпра­вил­ся в 1246 г. в Орду за ярлы­ком на чер­ни­гов­ское кня­же­ние. Одна­ко, как уже было отме­че­но, его поезд­ка закон­чи­лось каз­нью кня­зя, а в став­ку хана в 1246—1247 г. при­бы­ли супру­га Андрея и его млад­ший брат. В сино­ди­ках, одна­ко, упо­мя­ну­то два его млад­ших бра­та: Иван и Гав­ри­ил.

По сви­де­тель­ству Пла­но Кар­пи­ни, усло­ви­ем Батыя, при кото­ром он согла­сен был пере­дать власть над Чер­ни­го­вом млад­ше­му бра­ту Андрея, было взять в жены вдо­ву стар­ше­го бра­та «соглас­но обы­чаю татар»60. Одна­ко оба, и жена Андрея, и его брат, отка­зы­ва­лись от это­го, при­чем князь заявил, «что луч­ше жела­ет быть уби­тым, чем посту­пить вопре­ки зако­ну»61. Несмот­ря на это Батый, заста­вил их «и пла­чу­ще­го и кри­ча­ще­го отро­ка поло­жи­ли на нее и при­ну­ди­ли их оди­на­ко­во сово­ку­пить­ся соче­та­ни­ем не услов­ным, а пол­ным»61. Дан­ные пояс­не­ния фран­цис­кан­ца поз­во­ля­ют видеть в млад­шем бра­те Андрея маль­чи­ка, юно­го года­ми. Одна­ко их (Андрея и его бра­та) отец погиб в 1223 г. и, если самый млад­ший из сыно­вей родил­ся в год смер­ти кня­зя, то ему долж­но было бы быть око­ло 23-х лет. Р.А. Бес­па­лов обра­тил вни­ма­ние на то обсто­я­тель­ство, что сло­во «puer», пере­ве­дён­ное как «отрок» может быть пере­ве­де­но и в смыс­ле моло­дой чело­век, не состо­я­щий в бра­ке62. Кро­ме того, в отче­те бра­та Бене­дик­та, спут­ни­ка Пла­но Кар­пи­ни, дан­ный эпи­зод опи­сан коро­че и ина­че: «они при­ну­ди­ли млад­ше­го бра­та кня­зя Андрея (уби­то­го ими по лож­но­му обви­не­нию) взять в жены вдо­ву бра­та, уло­жив их на одно ложе в при­сут­ствии дру­гих людей»63. Таким обра­зом, необ­хо­ди­мо согла­сить­ся с Р.А. Бес­па­ло­вым и при­знать в млад­шем бра­те Андрея моло­до­го чело­ве­ка, не успев­ше­го к момен­ту поезд­ки в Орду женить­ся. Такая веро­ят­ность выгля­дит наи­бо­лее пред­по­чти­тель­ной для само­го млад­ше­го сына Мсти­сла­ва — Гав­ри­и­ла. Одна­ко соста­ви­те­ли сино­ди­ков неред­ко пута­ют после­до­ва­тель­ность рож­де­ния детей и нель­зя не учи­ты­вать воз­мож­ность, что в таком поло­же­нии ока­зал­ся Иван Мсти­сла­вич.

Карам­зин отож­де­ствил его с «сар­во­гль­ским» кня­зем Андре­ем Мсти­сла­ви­чем, кото­рый был в 1245/1246 году убит в Орде. Его под­дер­жал Фила­рет Гумилевский[14]. Но мно­гие иссле­до­ва­те­ли сомне­ва­ют­ся в пра­виль­но­сти тако­го отож­деств­ле­ния. Так Зотов счи­тал Андрея сыном рыль­ско­го кня­зя Мсти­сла­ва Свя­то­сла­ви­ча (ум. 1241)[2], Вой­то­вич — сыном Мсти­сла­ва Глебовича[4].

71/38. ИВАН МСТИ­СЛА­ВИЧ КОЗЕЛЬ­СКИЙ

В Елец­ком и Север­ском сино­ди­ках вслед за ним поми­на­ют­ся его дети: «к[нязь] Димит­рий, к[нязь] Андрей, к[нязь] Иоанн, к[нязь] Гав­ри­ил Мсти­сла­ви­чи»64.

72/38. ГАВ­РИ­ИЛ МСТИ­СЛА­ВИЧ КОЗЕЛЬ­СКИЙ

В Елец­ком и Север­ском сино­ди­ках вслед за ним поми­на­ют­ся его дети: «к[нязь] Димит­рий, к[нязь] Андрей, к[нязь] Иоанн, к[нязь] Гав­ри­ил Мсти­сла­ви­чи»64.

73/43. В.КН. ВСЕ­ВО­ЛОД-ЛАВ­РЕН­ТИЙ ЯРО­ПОЛ­КО­ВИЧ ЧЕР­НИ­ГОВ­СКИЙ,

в.кн. чер­ни­гов­ский, убит Тата­ра­ми в 1241 году.

«Вели(к) Кн(з) Все­во­ло­да Яро­пол­чи­ча Черниго(в)ско(го) име­немъ Лав­рен­тия И кнги­ни его Фео­до­ру и Наста­сию»

Жена: ФЕО­ДО­РА

Жена: НАСТА­СИЯ

74/45. МСТИ­СЛАВ СВЯ­ТО­СЛА­ВИЧ РИЛЬСЬ­КИЙ (†1241),

син Свя­то­сла­ва-Бори­са Оль­го­ви­ча, князь рильсь­кий; уби­тий тата­ра­ми у 1241 р.65.

Однак знач­но пере­кон­ливі­шою є вер­сія Р. В. Зото­ва, за якою Мсти­слав Рильсь­кий був сином Свя­то­сла­ва-Бори­са Оль­го­ви­ча – кня­зя Рильсь­ко­го вже у 1185 р.: «За роз­ра­хун­ком часу, ми вва­жає­мо, що Мсти­слав рильсь­кий, вби­тий 1241 р., був сином Свя­то­сла­ва-Бори­са рильсь­ко­го, який наро­ди­вся у 1167 (потріб­но 1166 – С. Келем­бет) році»66. На користь вер­сії Зото­ва мож­на наве­сти ще й такий аргу­мент, як антро­поні­міч­ні дані. Зокре­ма, у 1228 р. зга­дуєть­ся князь Олег­Свя­то­сла­вич (Рильсь­кий?) – напевне, саме син Свя­то­сла­ва-Бори­са Оль­го­ви­ча (не Іго­ре­ви­ча, як вва­жав Зотов)67. Ми вва­жає­мо, що Олег Свя­то­сла­вич був кня­зем, окре­мим від Оле­га Курсь­ко­го (Іго­ре­ви­ча), який зга­дуєть­ся у 1223 і 1226 рр. (тоді як Р. В. Зотов та дея­кі інші дослід­ни­ки їх ото­тож­ню­ють)68. А напри­кін­ці XIII ст. зга­ду­ють­ся Олег, князь Рильсь­кий і Вор­гольсь­кий, та його родич Свя­то­слав, князь Липовецький13. Як бачи­мо, їхні іме­на повто­рю­ють іме­на Свя­то­сла­ва Оль­го­ви­ча Рильсь­ко­го та Оле­га Свя­то­сла­ви­ча, нащад­ка­ми яких вони, скоріш за все, і були – з огля­ду на поши­ре­ну тра­ди­цію нази­ва­ти кня­жи­чів на честь пред­ків чи най­б­лиж­чих роди­чів. А якщо так, то і Мсти­слав Рильсь­кий 1241 р. мав нале­жа­ти до цієї ж гіл­ки Оль­го­ви­чів.

75/45. ОЛЕГ СВЯ­ТО­СЛА­ВИЧ РИЛЬСЬ­КИЙ (1228)

скоріш за все, також кня­зю­вав у Рильсь­ку. Його ону­ка­ми, гадає­мо, були князі Рильсь­кий і Липо­ви­ць­кий, які зга­ду­ють­ся напри­кін­ці XIII ст. та носи­ли харак­тер­ні для цієї лінії іме­на – від­по­від­но Олег і Святослав84.

У 1228 р. зга­дуєть­ся князь Олег Свя­то­сла­вич (Рильсь­кий?) – напевне, саме син Свя­то­сла­ва-Бори­са Оль­го­ви­ча (не Іго­ре­ви­ча, як вва­жав Зотов)67. Ми вва­жає­мо, що Олег Свя­то­сла­вич був кня­зем, окре­мим від Оле­га Курсь­ко­го (Іго­ре­ви­ча), який зга­дуєть­ся у 1223 і 1226 рр. (тоді як Р. В. Зотов та дея­кі інші дослід­ни­ки їх ото­тож­ню­ють)68.

Що ж сто­суєть­ся кн. Оле­га Свя­то­сла­ви­ча, на доч­ці яко­го у 1228 р. одру­жи­вся Все­во­лод Костян­ти­но­вич, кн. Пере­я­с­лавсь­кий, то його ми вва­жає­мо осо­бою, окре­мою від Оле­га Курсь­ко­го. Напевне, він був сином Свя­то­сла­ва-Бори­са Оль­го­ви­ча, який наро­ди­вся у 1165/66 р., а востан­нє зга­дуєть­ся у 1185 р. як кн. Рильсь­кий (№ ). Сином же Свя­то­сла­ва Іго­ре­ви­ча (вер­сія Р. В. Зото­ва) Олег Свя­то­сла­вич,
доч­ка яко­го вий­ш­ла заміж у 1228 р., не міг бути через свій вік. Це доб­ре вид­но з наступ­но­го хро­но­ло­гіч­но­го роз­ра­хун­ку. Син доч­ки Оле­га та Все­во­ло­да Костян­ти­но­ви­ча,
кн. Василь Все­во­ло­до­вич Яро­славсь­кий, помер у люто­му 1250 р., зали­шив­ши малоліт­ню доч­ку, піз­ні­ше вида­ну за кн. Федо­ра Рости­сла­ви­ча зі Смо­ленсь­ких69. Ця
князів­на мог­ла наро­ди­ти­ся, щонай­піз­ні­ше, в рік смер­ті сво­го бать­ка – 1250-й. Прий­ма­ю­чи серед­нім віком репро­дук­ції потом­ства навіть таку низь­ку циф­ру, як 19 років, вира­хо­вує­мо, що Василь Все­во­ло­до­вич міг наро­ди­ти­ся не піз­ні­ше 1231 р., дру­жи­на
Все­во­ло­да Костян­ти­но­ви­ча, доч­ка Оле­га – не піз­ні­ше 1212 р., сам Олег Свя­то­сла­вич – не піз­ні­ше 1193 р., а його бать­ко Свя­то­слав – не піз­ні­ше 1174 р. Але остан­ня дата не узгод­жуєть­ся з відо­мим роком народ­жен­ня Свя­то­сла­ва Іго­ре­ви­ча – 1176-м70. На
прак­ти­ці ж серед­ній вік репро­дук­ції потом­ства, про­тя­гом чоти­рьох поколінь під­ряд, за дани­ми X – XV ст. завжди пере­ви­щу­вав 20 років. Отже, народ­жен­ня Оле­го­во­го бать­ка слід досить упев­не­но від­но­си­ти до періо­ду перед 1170 р., а це ціл­ком від­по­ві­дає відо­мій даті народ­жен­ня Свя­то­сла­ва Оль­го­ви­ча – 1165/66 р.

Піс­ля смер­ті сво­го бать­ка (дата неві­до­ма) Олег Свя­то­сла­вич, скоріш за все, також
кня­зю­вав у Рильсь­ку. Його ону­ка­ми, гадає­мо, були князі Рильсь­кий і Липо­ви­ць­кий, які зга­ду­ють­ся напри­кін­ці XIII ст. та носи­ли харак­тер­ні для цієї лінії іме­на – від­по­від­но Олег і Свя­то­слав71.

76/46. ИЗЯ­С­ЛАВ-ФИЛИПП ВЛА­ДИ­МИ­РО­ВИЧ,

князь нов­го­род-север­ский, в 1210 году кня­жил в Тере­бо­в­ле; в 1233—1235 году — в Нов­го­род-Север­ске; в 1235—1236 годах — в Кие­ве. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1206, 1208, 1210, 1211, 1226, 1231, 1232—1236, 1255.

Жена: АГА­ФИЯ

77/46. В.КН. ВСЕ­ВО­ЛОД — СИМЕ­ОН ВЛА­ДИ­МИ­РО­ВИЧ ЧЕР­НИ­ГОВ­СКИЙ

князь чер­ни­гов­ский, по Любец­ко­му сино­ди­ку № 29: «Кн(я)з(я) Симео­на Все­во­ло­да чер(ниговского) и С(ы)на Его Кн(я)зя Фео­до­ра С(вя)тослава уби­ен­но­го от лит­вы, Кн(я)гиню Его Евфи­мию».

млад­ший сын Вла­ди­ми­ра (извест­ный по лето­пи­сям, отец посы­лал его в Вен­грию). Внук поло­вец­ко­го хана Кон­ча­ка. Он сохра­нил за собой Путивль­ское кня­же­ство. В Вве­ден­ском сино­ди­ке он кста­ти назван вели­ким кня­зем Чер­ни­гов­ским. Воз­мож­но его сыном был князь Андрей Все­во­ло­до­вич Чер­ни­гов­ский, зять Василь­ка Рома­но­ви­ча Волын­ско­го, упо­ми­на­е­мый в ГВЛ под 6769/ 1261 годом.

У рік 6769 [1261] наста­ла тиша по всій зем­лі, то в ті дні весіл­ля було у Василь­ка-кня­зя у Воло­ди­ми­рі-городі. Став він одда­ва­ти доч­ку свою Оль­гу за Андрія-кня­зя Все­во­ло­до­ви­ча до Чер­ні­го­ва, і був тоді [тут] брат Василь­ків Дани­ло-князь з обо­ма сина­ми свої­ми, зі Львом і з Швар­ном, і інших князів бага­то, і бояр бага­то.

Жена: ЕВФИ­МИЯ

63/37. БОРИС [ВЛА­ДИ­МИ­РО­ВИЧ].

64/37. ДАВИД [ВЛА­ДИ­МИ­РО­ВИЧ].

65/37. АНДРЕЙ [ВЛА­ДИ­МИ­РО­ВИЧ].

66/37. СВЯ­ТО­СЛАВ [ВЛА­ДИ­МИ­РО­ВИЧ].

67/37. ДМИТ­РИЙ [ВЛА­ДИ­МИ­РО­ВИЧ].

78/47. ГЕОР­ГІЙ ОЛЬ­ГО­ВИЧ КУРСЬ­КИЙ,

син, Оле­га-Пав­ла Иго­ре­ви­ча Курсь­ко­го. У ВПП зустрі­чає­мо «Кн(з): Гєор­гія Курска(го) и С(ы)на [єго] Кн(з): Юрія» (у ЛС: «Кн(я)зя Гєор­гія кур­ска­го и с(ы)на єго Кн(я)зя Гєор­гія»)72. Ціл­ком логіч­но при­пу­сти­ти, що Геор­гій Курсь­кий був сином Оле­га Курсь­ко­го, ону­ком Іго­ря-Геор­гія Свя­то­сла­ви­ча, на честь яко­го і отри­мав своє ім’я; цим же самим ім’ям він назвав потім і влас­но­го сина.

79/52. БОРИС СВЯ­ТО­СЛА­ВИЧ ТРУБ­ЧЕВСЬ­КИЙ

кня­жич чер­ни­гов­ский и труб­чев­ский, сын Свя­то­сла­ва Все­во­ло­до­ви­ча. Упо­ми­на­ет­ся во Вве­ден­ском помян­ни­ке: «Вели(к) Кн(з) Сто­сла­ва Все­во­ло­ди­ча Черниго(в)ского Въ иноце(х) Онуф­рия. И кнг­ню его Марию и Сна его Бори­са». Судя по запи­си умер при жиз­ни отца.

80/52. АНДРЕЙ [СВЯ­ТО­СЛА­ВИЧ?] ТРУБ­ЧЕВСЬ­КИЙ,

князь труб­чев­ский.

XІI генерация от Рюрика.

84/54. В. КН. РОМАН I [ГЛЕБОВИЧ/АЛЕКСАНДРОВИЧ] СТА­РЫЙ БРЯН­СКИЙ И ЧЕР­НИ­ГОВ­СКИЙ (*1200/1220-e, † п.1288)

князь чер­ни­гов­ский и брян­ский, умер после 1288 год. Ни в одном источ­ни­ке отче­ство Рома­на не упо­мя­ну­то. Исклю­че­ние — ска­за­ние об осно­ва­нии Свин­ско­го мона­сты­ря в Брян­ске в 1288 году, где у Рома­на ука­за­но отче­ство Михай­ло­вич, но это ска­за­ние состав­ле­но после 1567 года и отче­ство мог­ло быть поза­им­ство­ва­но из родо­слов­ных. В позд­них родо­слов­цах Роман при­пи­сан сыном Миха­и­лу Все­во­ло­до­ви­чу Чер­ни­гов­ско­му. Но ни на каких пер­вич­ных источ­ни­ках это не осно­ва­но, посколь­ку нигде не ука­зы­ва­ет­ся, что Миха­ил Чер­ни­гов­ский имел сына по име­ни Роман (в отли­чие от Рости­сла­ва, кото­рый часто упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях имен­но как сын Миха­и­ла). Кро­ме того, про­тив того, что Роман был сыном Миха­и­ла, есть ещё несколь­ко аргу­мен­тов. Так Вла­сьев ука­зал, что Оль­га, дочь Рома­на, вышла замуж за волын­ско­го кня­зя Вла­ди­ми­ра Василь­ко­ви­ча. При этом жена Миха­и­ла Чер­ни­гов­ско­го была тёт­кой Вла­ди­ми­ра Василь­ко­ви­ча. Т.е. Оль­га и Вла­ди­мир нахо­ди­лись в пятой сте­пе­ни кров­но­го род­ства, при кото­рой брак запре­щал­ся по цер­ков­ным зако­нам. Посколь­ку цер­ковь никак не отре­а­ги­ро­ва­ла на этот брак, то он был кано­ни­че­ским. Кста­ти, цер­ковь вряд ли бы ста­ла почи­тать Рома­на и его сына Оле­га как свя­тых, если бы брак доче­ри Рома­на нару­шал цер­ков­ные запре­ты. Роман мог бы быть сыном Миха­и­ла толь­ко в одном слу­чае: если его мате­рью была дру­гая (гипо­те­те­че­ская) жена Миха­и­ла Чер­ни­гов­ско­го. Но сест­ра Дани­и­ла и Василь­ко Рома­но­ви­чей (её сыном был Рости­слав, кото­рый родил­ся око­ло 1219 года) упо­мя­ну­та в 1238/39 году, даже если бы она вско­ре после это­го умер­ла и Миха­ил женил­ся вто­рич­но, Роман, кото­рый в 1247 году был взрос­лым и само­сто­я­тель­но посе­щал Орду, не мог родит­ся от тако­го бра­ка. Судя по тому, что в 1264 году Роман Брян­ский выда­вал замуж чет­вёр­тую дочь, родил­ся он в пери­од меж­ду 1215 и 1226 года­ми. Ито­го­вый вывод: Роман не мог быть сыном Миха­и­ла Чер­ни­гов­ско­го73. В історіо­гра­фії Фео­дулія небез­під­став­но вва­жаєть­ся наре­че­ною Федо­ра, стар­шо­го сина Яро­сла­ва Все­во­ло­до­ви­ча, кн. Пере­я­с­лав-Суз­дальсь­ко­го, який рап­то­во помер у Нов­го­роді, посе­ред весіль­них при­го­ту­вань, 10 черв­ня 1233 р.: «сват­ба при­стро­е­на, меды изва­ре­ны, неве­ста при­ве­де­на, кня­зи позва­ни; и бысть въ весе­лия место плачь и сето­ва­ние за грехы наша»74.

Роди­лась в 1212 году; в 1227 году посту­пи­ла в Суз­даль­скую Риз­по­ло­жен­скую оби­тель; умер­ла 25 сен­тяб­ря 1250 года; при­чте­на к лику свя­тых. Боярин Федір (довіре­на осо­ба бать­ка, разом з ним його стра­ти­ли мон­го­ли 20 верес­ня 1246 р.75.), нав­чав Єфро­синію-Фео­дулію філо­со­фії, рито­ри­ки та гра­ма­ти­ки76.

89/57. РОСТИ­СЛАВ МИХАЙ­ЛО­ВИЧ МАЧЕВ­СКИЙ (*1219/1227, † 1263/1264)

князь чер­ни­гов­ский, родил­ся в 1223 году, умер до 1262 года; от него про­ис­хо­дят кня­зья Мачев­ские. В 1229—1230 году кня­жил в Нов­го­ро­де Вели­ком; в 1235 году — в Гали­че; в 1238 году — в Луц­ке; в 1240 году — в Чер­ни­го­ве. В 1243 году вла­дел Мач­вой (на Дунае) и Род­ной в Кар­па­тах; в 1252 году вла­дел Боз­ной. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1228—1231, 1235—1238, 1240—1243, 1245, 1249, 1250.

Дата народ­жен­ня Рости­сла­ва Михай­ло­ви­ча зали­шаєть­ся дис­кусій­ною. За Леон­тієм Вой­то­ви­чем, він наро­ди­вся у 1219 р.77, а Леоні­дом Мах­нов­цем – 1223 р.16 На нашу дум­ку, Рости­слав Михай­ло­вич наро­ди­вся в 1219 р. у Нов­го­роді-Сіверсь­ко­му, а пер­ші дитячі роки про­вів у Чер­ні­го­ві, де з 1223 р. пра­вив його батько17.Ростислав був третьою дити­ною в сім’ї кня­зя Михай­ла, сина Все­во­ло­да Свя­то­сла­ви­ча Черм­но­го (Рудо­го) і Марії-Ана­стасії з дина­стії П’ястів, та Оле­ни, донь­ки Рома­на Мсти­сла­во­ви­ча і Пред­сла­ви з дому Рюри­ка Рости­сла­во­ви­ча, й, мож­ли­во, його назва­но в честь пра­ді­да – вели­ко­го київсь­ко­го кня­зя Рости­сла­ва Мсти­сла­во­ви­ча († піс­ля 1240 р.), зас­нов­ни­ка дина­стії смо­ленсь­ких князів. Він мав стар­ших сестер Марію і Єфро­синію-Фео­дулію.

В Іпатіївсь­ко­му літо­писі зберіг­ся опис епізо­ду участі Рости­сла­ва Михай­ло­ви­ча в лицарсь­ко­му тур­нірі напе­ре­до­дні бит­ви побли­зу Яро­сла­ва. Князь “затіяв гру” з лица­рем Вор­шем, але про­тив­ник вибив його з сід­ла, при цьо­му він вивих­нув плече22. Остан­нє свід­чить, рад­ше, про запаль­ну вда­чу Рости­сла­ва, ніж слаб­кий виш­кіл. Лицарсь­кі поє­дин­ки на тур­нірах були непередбачуваними.Політична доціль­ність нерід­ко зму­шу­ва­ла князів ста­ви­ти синів на кня­жі сто­ли у доволі юно­му віці. Михай­ло Все­во­ло­до­вич, який боров­ся за стар­шин­ство на Русі, у 1230 р. мусів зали­ши­ти в Нов­го­роді мало­го Рости­сла­ва. Мож­на при­пус­ка­ти, що той опи­ни­вся під опікою висвя­че­но­го в 1229 р. архиє­пис­коп львівсь­ко­го Спи­ри­до­на (нов­го­родсь­ких архиє­пис­ко­пів оби­ра­ли з-поміж трьох кан­ди­датів за жереб­ку­ван­ням і кан­ди­да­ту­ру Спи­ри­до­на витяг­нув власне юний кня­жич). Нов­го­родсь­кий пре­стіл зале­жав від кон­ку­рен­ції боярсь­ких пар­тій, а також ста­но­ви­ща бать­ка, тому кня­зю­ван­ня Рости­сла­ва вияви­ло­ся недов­гим – інша пар­тія бояр закли­ка­ла супер­ни­ка Михай­ла Все­во­ло­до­ви­ча кня­зя Яро­сла­ва Все­во­ло­до­ви­ча з Вла­ди­ми­ро-Суз­даль­щи­ни, а той, про­був-
ши два тиж­ні в місті, зали­шив синів Федо­ра та Олек­сандра. Малоліт­ній Рости­слав із колиш­нім посад­ни­ком Внєз­дом Водо­віком на корот­кий час зупи­ни­вся в Торж­ку, звід­кі­ля у 1231 р. повер­нув­ся до Чернігова23.
Невдо­взі моло­дий князь опи­ни­вся у вирі політич­ної бороть­би Оль­го­ви­чів з Моно­ма­хо­ви­ча­ми. У 1234 р. на допо­мо­гу вели­ко­му київсь­ко­му кня­зеві Воло­ди­ми­ро­ві Рюри­ко­ви­чу зі смо­ленсь­ких Моно­ма­хо­ви­чів прий­шов гали­ць­ко-волинсь­кий князь Дани­ло Рома­но­вич з волинсь­ких Моно­ма­хо­ви­чів. Напри­кін­ці року сили Моно­ма­хо­ви­чів ото­чи­ли Чер­ні­гів, але зав­дя­ки хит­ро­сті Михай­ла Все­во­ло­до­ви­ча були роз­гром­лені і муси­ли зня­ти облогу24. Невдо­взі, напри­кін­ці трав­ня 1235 р., під Тор­чесь­ком дру­жи­ни Воло­ди­ми­ра Рюри­ко­ви­ча й Дани­ла Рома­но­ви­ча роз­би­ла поло­ве­ць­ка орда, що під­т­ри­му­ва­ла іншо­го пре­тен­ден­та на вели­кок­нязівсь­кий пре­стіл – Ізя­с­ла­ва Мсти­сла­во­ви­ча з тих же смо­ленсь­ких Моно­ма­хо­ви­чів. Піс­ля бит­ви Дани­ло Рома­но­вич про­рвав­ся з решт­ка­ми дру­жи­ни у свої зем­лі, а Воло­ди­мир Рюри­ко­вич із іншою части­ною київсь­ко­го та гали­ць­ко­го війсь­ка замкнув­ся у місті, яке взя­ли полов­ці через зра­ду бояр Моли­бо­го­ви­чів і Гри­горія Васи­льо­ви­ча. Князь Воло­ди­мир із дру­жи­ною та гали­ць­кий боярин Мсти­слав потра­пи­ли до поло­ве­ць­ко­го поло­ну. Київ зай­ня­ли дру­жи­ни Ізя­с­ла­ва Мсти­сла­во­ви­ча та Михай­ла Всеволодовича25.
Поро­зу­мів­шись з новим київсь­ким кня­зем, Михай­ло Все­во­ло­до­вич вирі­шив ско­ри­ста­ти­ся ослаб­лен­ням Рома­но­ви­чів, всту­пив­ши в бороть­бу за гали­ць­ку спад­щи­ну. Як звер­нув ува­гу Л. Вой­то­вич, пев­ні дина­стич­ні під­ста­ви чер­ні­гівсь­кий князь мав. Він був одру­же­ний з Оле­ною Романів­ною, донь­кою Рома­на Мсти­сла­во­ви­ча, стар­шою сест­рою Дани­ла і Василь­ка Рома­но­ви­чів. Князь Роман одру­жи­вся з їхньою матір’ю Єфро­синією-Анною Ангел26, про­те це ста­ло­ся ще до того, як він зму­сив ста­ти чер­ни­цею свою пер­шу дру­жи­ну Пред­сла­ву Рюри­ків­ну. Трак­ту­ю­чи вна­слі­док цьо­го Дани­ла та Василь­ка бастар­да­ми, Михай­ло Все­во­ло­до­вич вва­жав легітим­ни­ми пра­ва на спад­щи­ну Рома­на своєї дру­жи­ни, а отже й власні27. Пра­г­нен­ня чер­ні­гівсь­ко­го кня­зя під­т­ри­му­ва­ли пев­ні кола гали­ць­ко­го бояр­ства, зорієн­то­вані на пози­цію угорсь­ко­го барон­ства, – вони пра­г­ну­ли розді­ли­ти вла­ду зі свої­ми кня­зя­ми і боро­ли­ся про­ти політи­ки Рома­но­ви­чів, зас­но­ва­ної на візан­тійсь­ких зраз­ках. Виступ гали­ць­ко­го бояр­ства зму­сив Дани­ла Рома­но­ви­ча виї­ха­ти до Угор­щи­ни, а Галич прий­няв Михай­ла Все­во­ло­до­ви­ча. Гали­ць­кі бояри роз­ра­хо­ву­ва­ли, що Михай­ло Все­во­ло­до­вич, який боров­ся за Київ, не затри­маєть­ся надов­го, а моло­дий Рости­слав зму­ше­ний буде розді­ли­ти вла­ду з боярсь­кою верхівкою.Зрештою, так і ста­ло­ся. Знай­шов­ши спіль­ну мову з Дани­ло­ви­ми союз-
ника­ми – мазо­ве­ць­ким кня­зем Конра­дом І та угорсь­ким коро­лем Белою IV, у 1237 р. Михай­ло Все­во­ло­до­вич поми­ри­вся з Дани­лом Рома­но­ви­чем, усту­пив­ши йому Пере­ми­шль і, зали­шив­ши в Гали­чі Рости­сла­ва, зай­няв Київ, поки­не­ний його супер­ни­ком Яро­сла­вом Все­во­ло­до­ви­чем піс­ля роз­гро­му мон­го­ла­ми вла­ди­ми­ро-суз­дальсь­ких військ на річ­ці Сіті. Цей остан­ній злет Оль­го­ви­чів випав на період, коли мон­го­ли вже спу­сто­ши­ли пів­ніч­но-схід­ні зем­лі.

У Гали­чі Рости­слав Михай­ло­вич роз­ра­хо­ву­вав на під­т­рим­ку знач­ної части­ни бояр­ства, лідер якої, боярин Гри­горій Васи­льо­вич, в 1238 р. став двірсь­ким і це була пер­ша згад­ка про цей уряд у Гали­ць­кій землі28. Двірсь­кий, оче­вид­но, тотож­ний пала­ти­но­ві в Угор­щині, від­тіс­нив із пер­шої пози­ції серед бояр­ства тися­ць­ко­го. Під­т­ри­му­ва­ла кня­зя і цер­ков­на єрар­хія: єпис­коп гали­ць­кий Арте­мій та неві­до­мий на ім’я єпис­коп перемишльський29, напев­но, вихід­ці з міс­це­во­го боярсь­ко­го сере­до­ви­ща. Перед від’їздом до Киє­ва у 1238 р. Михай­ло Все­во­ло­до­вич відібрав від Дани­ла Рома­но­ви­ча Пере­ми­шль і “був тоді межи ними іноді мир, іноді вій.на”31, мож­на ска­за­ти пер­ма­нент­на вій­на, коли кожен із супер­ни­ків від­сте­жу­вав мож­ливі помил­ки іншо­го. Зали­ше­ний у Гали­чі Рости­слав Михай­ло­вич зму­ше­ний був вико­ну­ва­ти волю бать­ка, який виру­шив похо­дом на литовсь­ких князів, союз­них Дани­ло­ві, він осла­бив обо­ро­ну міста. Волинсь­кі князі негай­но ско­ри­ста­ли­ся з цьо­го. Одер­жав­ши звіст­ку про його від­сут­ність, Дани­ло Рома­но­вич увій­шов до Гали­ча, який без бою зда­ли двірсь­кий Гри­горій Васи­льо­вич і єпис­коп Арте­мій. Рости­слав Михай­ло­вич, дові­дав­шись про падін­ня ото­че­ної сто­ли­ці, від­сту­пив до Угорсь­ко­го королівства32.

Але події вже роз­гор­та­ли­ся за мон­гольсь­ким сце­нарієм. 18 жовтня 1239 р. ордин­ці здо­бу­ли Чер­ні­гів, на допо­мо­гу яко­му прий­шов тіль­ки сіверсь­кий князь Мсти­слав Глі­бо­вич. Михай­ло Все­во­ло­до­вич зали­шив і Київ, виї­хав­ши до Угор­щи­ни, де пере­бу­вав Рости­слав. Невдо­взі Київ зай­няв князь Дани­ло Рома­но­вич, про­гнав­ши звід­ті­ля смо­ленсь­ко­го Рости­сла­ва Мсти­сла­во­ви­ча. Зали­шив­ши в Києві тися­ць­ко­го Дмитра33, Дани­ло Рома­но­вич взяв­ся за пошу­ки союз­ни­ків для органі­за­ції від­січі мон­го­лам. Шукав сою­зу з угорсь­ким коро­лем і Михай­ло Все­во­ло­до­вич, споді­ва­ю­чись скрі­пи­ти його шлю­бом Рости­сла­ва з донь­кою Бели IV Анною. Не доміг­шись успі­ху на пере­го­во­рах, вигнан­ці пере­бра­ли­ся до мазо­ве­ць­ко­го кня­зя Конра­да. Той звів їх з Дани­лом Рома­но­ви­чем, своїм дав­нім союз­ни­ком. Піс­ля пере­го­ворів (Джу­ра Гар­ді слуш­но при­пу­стив, що зустріч князів мог­ла від­бу­ти­ся у Хол­мі навес­ні чи вліт­ку 1240 р.34) досяг­ну­то уго­ди. Рости­слав Михай­ло­вич отри­мав Луць­ке князів­ство, а Михай­ло­ві Все­во­ло­до­ви­чу був обі­ця­ний Київ і повер­ну­та дру­жи­на Оле­на Романів­на, захопле­на під час похо­ду волинсь­ких військ на Київ. Крім того, вигнан­цям нада­но знач­ні запа­си про­дук­тів: пше­ни­цю, мед, худо­бу, ове­ць. Але так три­ва­ло недов­го. Дізнав­шись про захоплен­ня Киє­ва (6 груд­ня 1240 р.), Михай­ло Все­во­ло­до­вич із сином втек­ли спо­чат­ку до Конра­да І, звід­ті­ля – до Сілезії, де в м. Сєрад­зі їх погра­бу­ва­ли міс­цеві горо­дя­ни-нім­ці, а піс­ля Легні­ць­кої пере­моги мон­голів (9 квіт­ня 1241 р.) – зно­ву до Мазо­вії, звід­ки втіка­чі при­бу­ли на Русь. Михай­ло Все­во­ло­до­вич почав
кня­жи­ти в Києві (1241–1244), а Рости­слав – у Чер­ні­го­ві, про­те недовго35.На той час Дани­ло Рома­но­вич, повер­нув­шись з Угор­щи­ни, нама­гав­ся домо­ви­ти­ся про союз з угорсь­ким коро­лем, скріп­ле­ний дина­стич­ним шлю­бом, піс­ля від­хо­ду мон­голів пра­г­нув від­но­ви­ти поря­док у Гали­ць­кій зем­лі, де бояри спі­ши­ли роз­поді­ли­ти між собою зем­лі кня­жо­го доме­ну. Так одни­ми з пер­ших у 1241 р. були схоплені колиш­ній двірсь­кий кня­зя Рости­сла­ва Гри­горій Васи­льо­вич, який пре­тен­ду­вав на Пере­ми­шльсь­ке Підгір’я,
та “попів онук” Доб­ро­слав Суд­дич (влас­ник Пониз­зя, Бако­ти і Коломиї)36.

Не тіль­ки гали­ць­кі бояри, а й Рости­слав Михай­ло­вич спі­шив ско­ри­ста­ти­ся з хао­су у Гали­ць­кій зем­лі піс­ля мон­гольсь­ко­го погро­му. Напри­кін­ці 1241 р. побли­зу Бако­ти з’явилось війсь­ко чер­ні­гівсь­ко­го кня­зя Рости­сла­ва Михай­ло­ви­ча – він роз­ра­хо­ву­вав на під­т­рим­ку болохівсь­ких князів та своїх
при­хиль­ни­ків з гали­ць­ких бояр. Через силь­ний опір міс­це­вої зало­ги, якій
прий­шов на допо­мо­гу з війсь­ком печат­ник (канц­лер) кня­зя Дани­ла Кири­ло, Рости­слав зазнав невда­чі. Болохівсь­кі князі з-поміж витіс­не­них із Луць­ка Інг­ва­ре­ви­чів, поспі­ши­ли ста­ти дан­ни­ка­ми мон­голів, через що Дани­ло Рома­но­вич спря­му­вав про­ти них караль­ну експедицію37.

Рости­слав Михай­ло­вич на почат­ку 1242 р. за допо­мо­гою бояри­на Воло­ди­сла­ва Юрій­о­ви­ча здо­був Галич, негай­но надав­ши Воло­ди­сла­ву уряд тися­ць­ко­го. Але коли навес­ні того ж року побли­зу міста з’явилися війсь­ка
Рома­но­ви­чів, Рости­слав разом зі свої­ми при­біч­ни­ка­ми, зокре­ма єпис­ко­пом Арте­мієм, відій­шов аж до Щеко­то­ва. До рук Рома­но­ви­чів потра­пи­ли декіль­ка бояр – при­хиль­ни­ків Рости­сла­ва, а його війсь­ко роз­гро­ми­ли мон­го­ли, повер­та­ю­чись з Угорсь­ко­го королів­ства. Князь Дани­ло Рома­но­вич тим часом про­до­в­жу­вав пере­слі­ду­ва­ти супро­тив­ни­ків: сам очо­лив похід у рай­он Бако­ти і Каліу­са на Дністрі, а його двірсь­кий Андрій без бою взяв Пе-
реми­шль, де схо­пив слуг міс­це­во­го єпис­ко­па, серед них і спі­ва­ка Миту­су,
“який колись із гор­до­сті” не хотів слу­жи­ти кня­зю Данилові38.

Зно­ву виму­ше­ний вті­ка­ти до Угор­щи­ни, Рости­слав рап­том одер­жав неочіку­ва­ну допо­мо­гу від Бели IV. Вирі­шив­ши під­т­ри­ма­ти пре­тен­зії на Галич, король у 1244 р. пого­ди­вся на його одру­жен­ня зі своєю донь­кою Анною39. В Угор­щині він отри­мав спо­чат­ку замок Фізер у Зем­плині із села­ми
Виш­не­во й Орі­хо­во, а десь у пер­шій поло­вині 1245 р. – Зем­плинсь­ку та Бе-
резь­ку жупи40. Навряд чи закар­патсь­кі володін­ня він одер­жав як королівсь­кий міністеріал в управ­лін­ня: рад­ше королівсь­кий зять отри­мав їх в лен.
З ньо­го – з пере­важ­но слов’янським насе­лен­ням – князь набрав дру­жи­ну, з
якою невдо­взі виру­шив на заво­ю­ван­ня Гали­ча.

У 1244 р. до дво­ру Бели IV при­був із Киє­ва князь Михай­ло Все­во­ло­до­вич, але, за сло­ва­ми літо­пис­ця, “король угорсь­кий і син його Рости­слав честі йому оба не вчи­ни­ли, і він, роз­гні­вав­шись на сина, повер­нув­ся до Чернігова”49, звід­кі­ля у 1246 р. пої­хав до Бату-хана, про­ся­чи воло­сті, де його вбив за нака­зом хана путив­льсь­кий боярин Доман50.в 1244 р. Рости­слав Михай­ло­вич, одер­жав­ши допо­мо­гу від тестя, перей­шов Кар­па­ти до Пере­ми­ш­ля. На річ­ці Січ­ни­ці його війсь­ко зіткну­лось із сила­ми, які очо­ли­ли пере­ми­шльсь­кий князь Лев Дани­ло­вич, белзь­кий князь Все­во­лод Олек­сан­дро­вич та досвід­чені воє­во­ди – двірсь­кий Андрій і столь­ник Яків Мар­ко­вич (опіку­ни моло­дих князів). Князь Ростис-
лав здо­був пере­могу, однією з при­чин якої була вте­ча з поля бою кня­зя Все­во­ло­да. Однак голов­ні сили під про­во­дом Дани­ла Рома­но­ви­ча при­му­си­ли Рости­сла­ва від­сту­пи­ти до Угорщини51.

Наступ­ний похід Рости­сла­ва Михай­ло­ви­ча на Галич від­був­ся за під­т­рим­ки угорсь­ко­го війсь­ка на чолі з баном Філь­нієм (Філею) та заго­ну кра­ківсь­ко­го кня­зя Боле­сла­ва V Сором’язливого, іншо­го зятя угорсь­ко­го коро­ля, одру­же­но­го з сест­рою Анни – Куне­гун­дою ще в 1239 р. Кня­зя Дани­ла
під­т­ри­ма­ли Конрад І Мазо­ве­ць­кий та Мін­довг Литовський52.17 серп­ня 1245 р. дій­шло до оста­точ­но­го розв’язання у соро­каріч­ній “вій­ні за Рома­но­ву спад­щи­ну” – бит­ва на р. Сян побли­зу Яро­сла­ва. Не буде­мо
зупи­ня­тись на перебі­гу самої бит­ви, адже її задо­ку­мен­ту­вав літописець53 (віро­гід­но, її учас­ник) та доклад­но про­аналі­зу­ва­ли українсь­кі історики54. Вар­то лише наго­ло­си­ти, що це була най­біль­ша пораз­ка в жит­ті Рости­сла­ва Михай­ло­ви­ча: він утра­тив своїх впли­во­вих при­хиль­ни­ків – за нака­зом Дани­ла Рома­но­ви­ча стра­че­но тися­ць­ко­го Воло­ди­сла­ва Юрій­о­ви­ча та бана Фільніня55.
Піс­ля Яро­славсь­кої бит­ви Рости­слав Михай­ло­вич біль­ше не з’являється на русь­ких зем­лях і зни­кає з поля зору літо­пис­ців. Десь у верес­ні 1246 р. у
Зво­лені (тепер Цен­траль­на Сло­вач­чи­на) на зустрічі Бели IV і Дани­ла Рома­но­ви­ча від­бу­ло­ся при­ми­рен­ня, скріп­лене шлю­бом пере­ми­шльсь­ко­го кня­зя Лева Дани­ло­ви­ча з прин­це­сою Констанцією56. Так Рости­слав Михай­ло­вич втра­тив остан­ню надію на гали­ць­кий пре­стіл та свої закар­патсь­кі володін­ня.

На чужині Рости­слав Михай­ло­вич, який так і не від­мо­ви­вся від титу­лу гали­ць­ко­го князя57, досить швид­ко став учас­ни­ком авст­ро-угорсь­кої бороть­би, що закін­чи­ла­ся пораз­кою австрій­ців у битві на річ­ці Лей­та 15 черв­ня 1246 р. Там заги­нув гер­цог Фрідріх ІІ Свар­ли­вий – остан­ній пред­став­ник дина­стії Бабен­берґів, як пише хроніст, від руки “коро­ля Русі”, яким міг бути, на дум­ку істо­ри­ків, тіль­ки Рости­слав Михайлович58, на той час бан Сла­вонії (востан­нє зга­да­ний з таким титу­лом 2 черв­ня 1247 р.59), тоб­то не про­стий королівсь­кий наміс­ник, оскіль­ки Сла­вонію та Дал­ма­цію часто дава­ли в управ­лін­ня Арпа­дам іноді з гер­цог­сь­ким титу­лом, а іноді з титу­лом бана. Поза­як Рости­слав
носив і далі титул “коро­ля Русі”, він не потре­бу­вав гер­цог­сь­ко­го титу­лу. Але піс­ля укла­ден­ня гали­ць­ко-угорсь­ко­го сою­зу Бела IV мусив про­де­мон­стру­ва­ти від­мо­ву від під­т­рим­ки пре­тен­зій Рости­сла­ва Михай­ло­ви­ча на гали­ць­кий пре­стіл. Тому Рости­слав Михай­ло­вич отри­мав у лен зем­лі, від­да­лені від гали­ць­ких кор­донів (Мач­ву, про­він­цію, до якої вхо­ди­ли сербсь­кі зем­лі під вла­дою Угор­щи­ни), з титу­лом гос­по­да­ря (у
того­ча­с­них угорсь­ких офі­цій­них доку­мен­тах – Dominus). Хоча пер­ша згад­ка про Рости­сла­ва Михай­ло­ви­ча як пра­ви­те­ля Мач­ви датуєть­ся 28 черв­ня 1254 р.60, сербсь­кий істо­рик Д. Гар­ді, поді­ля­ю­чи погляд Ґ. Вен-
целя і М. Вертнера61, вва­жає, що він отри­мав її наба­га­то рані­ше – в тому ж таки 1247 р., а не 1251 чи 1254 рр. як най­часті­ше твердять62. Адже малой­мо­вір­но, що королівсь­кий зять дов­го був без “князівсь­ко­го” забез­пе­чен­ня й ста­ту­су в Угор­щині як гід­ної ком­пен­са­ції за Галичину63.

Нове володін­ня Рости­сла­ва Михай­ло­ви­ча з цен­тром у Бел­гра­ді (тепе­ріш­ній сто­ли­ці Сер­бії) охо­плю­ва­ло тери­торії між Вели­кою Мора­вою і Дри­ною, що течуть пара­лель­но і впа­да­ють, від­по­від­но, у Дунай та Саву.
Адміністра­тив­ний поділ князів­ства не відо­мий, але, крім Мач­ви, гос­по­да­реві була під­влад­на тери­торія пів­ніч­но-схід­ної Бос­нії (Бродсь­кий і Среб­ре­ни­ць­кий комітати)64. Бела IV не ство­рю­вав для сво­го зятя спе­ціаль­ної тери­торіаль­ної оди­ни­ці, а тіль­ки від­но­вив її. Мач­ва (попе­ред­ня наз­ва Срем, латинсь­кою Sirmia)
упро­до­вж пер­шої поло­ви­ни ХІІІ ст. й так, на дум­ку сербсь­ко­го істо­ри­ка угорсь­ко­го поход­жен­ня Пете­ра Рокаї, була міс­це­вим від­по­від­ни­ком апанажу65, тоб­то части­ною спад­ко­вих земель­них володінь, що нада­ва­ли­ся неко­ро­но­ва­ним осо­бам королівсь­кої роди­ни, а ті пере­да­ва­ли їх у спа­док нащад­кам, що вже носи­ли титу­ли князів.

Такий вис­но­вок під­ка­зу­ють фак­ти, що їх навів Д. Гар­ді, – Сре­мом-Мач­вою піс­ля її захоплен­ня угор­ця­ми володі­ли спо­чат­ку Мар­га­ри­та, сест­ра коро­ля Андрія ІІ (від 1223 р. і до смер­ті, рік якої не відо­мий), а потім її сини Віль­гельм де Сент-Омер (1233–1238) та Кало­ян Ангел (близь­ко
1238–1242) з титу­ла­ми, від­по­від­но, dux Sirmii та Dominus Syrmie. Новий пра­ви­тель – Рости­слав Михай­ло­вич – теж одер­жав титул Dominus de Machou, а піс­ля його смер­ті про­він­цією пра­ви­ли вдо­ва Анна (1264–1270),
domina de Mazo, разом із сина­ми Михай­лом і Белою (1269–1272), dux de Macho.

Про внут­ріш­ню політи­ку Рости­сла­ва Михай­ло­ви­ча нічо­го не відо­мо. Але доб­ре зна­на його зов­ніш­ньо­політич­на діяль­ність, пов’язана не так із Сер­бією союз­ни­ка Угор­щи­ни Сте­фа­на Уро­ша І, як із Чесь­ким королів­ством (вліт­ку 1253 р. Рости­слав Михай­ло­вич разом з Белою IV брав участь у спу­стош­ли­во­му поході на Моравію, а під Трен­чи­ном, тепер Захід­на Сло­вач­чи­на, мав пере­мож­ну сутич­ку з чесь­ким загоном68) та, особ­ли­во, Бол­гарсь­ким цар­ством, що пере­жи­ва­ло не най­кра­щі часи. Юний бол­гарсь­кий цар Михаїл І Асень 1256 р. оста­точ­но зазнав невда­чі у вій­нах про­ти Сер­бії і Нікейсь­кої імпе­рії та зму­ше­ний був шука­ти шляхів перемир’я з новим імпе­ра­то­ром Фео­до­ром ІІ Ласкарісом69. Цар звер­нув­ся до сво­го тестя Рости­сла­ва Михай­ло­ви­ча, з донь­кою яко­го, Марією, одру­жи­вся у 1255 р.70 Рости­слав одра­зу виру­шив із Бел­гра­да до тодіш­ньої бол­гарсь­кої сто­ли­ці Тир­но­во, а звід­ти – до Фео­до­ра ІІ. Як писав С. Пала­у­зов за
Г. Акро­політом: “Поява цьо­го посе­ред­ни­ка у гре­ць­ко­му таборі, попе­ре­дже­на спе­ціаль­ним посоль­ством Михаї­ла, спра­ви­ла чима­ле вра­жен­ня. Вели­кі поче­сті нада­но йому та його ото­чен­ню і мир був під­пи­са­ний для того, щоб бол­га­ри від­да­ли імпе­ра­то­ру фор­те­цю Чепе­ну. Рости­слав же, бага­то обда-
рова­ний, повер­нув­ся до Тирнова”71.

З цим епізо­дом пов’язана ще одна історія, що засвід­чує дво­я­ке став­лен­ня нікейсь­ко­го дво­ру до Рости­сла­ва Михай­ло­ви­ча. Одра­зу ж піс­ля перемир’я до Фео­до­ра ІІ при­був чоло­вік, без­умов­но знат­ний, який спо­ві­стив, ніби­то Рости­слав (Роз-Ур у гре­ць­ко­му літо­писі) дав брех­ли­ву клят­ву і
його зять, цар Михаїл І Асень, не прий­ме дого­во­ру на жод­них умо­вах. Фео­дор ІІ спо­чат­ку схи­ляв­ся до вер­сії незнай­ом­ця (“При­страсть до гро­шей дове­ла його [Рости­сла­ва – В. М.] до того, що він від­ва­жи­вся на таку не без­чес­ну спра­ву”), але піс­ля три­ва­лої дис­кусії з вели­ким лого­фе­том Г. Акро­політом змі­нив дум­ку, пока­рав­ши інформатора72.

Як пока­за­ли наступ­ні події, Рости­слав Михай­ло­вич не пору­шив сло­ва і вій­на Бол­гарії з Нікейсь­кою імпе­рією не роз­по­ча­ла­ся, але доля його зятя скла­ла­ся тра­гіч­но. Михаїл І Асень, яко­го бол­гарсь­кі бояри (боля­ри) поча­ли вва­жа­ти угорсь­ким васа­лом, впав жерт­вою двір­це­во­го пере­во­ро-
ту – був уби­тий на полю­ван­ні. Щоб утри­ма­ти­ся при вла­ді, вбив­ця – дво­юрід­ний брат Коло­ман, вирі­шив при­му­си­ти колиш­ню цари­цю Марію Рости­славів­ну вий­ти за ньо­го заміж. У той же час звіст­ка про вби­вство
Михаї­ла І Асе­ня дій­ш­ла до Бел­гра­да і Рости­слав Михай­ло­вич спіш­но висту­пив до Тир­но­во на поря­ту­нок донь­ки. Це була його остан­ня війсь­ко­ва кам­панія. На почат­ку 1257 р. Рости­слав Михай­ло­вич зай­няв Тир­но­во, вигнав Коло­ма­на ІІ Асе­ня, а сам повер­нув­ся до Віді­на, де про­го­ло­сив себе царем Болгарії73 (тоб­то здо­був суве­рен­ний титул) й у гра­мо­тах почав вико­ри­сто­ву­ва­ти тит­лу­а­ту­ру “князь Гали­чи­ни та цар Бол­гарії” – “dux Galiciae et imperator Bulgarorum”74. Хоча його так і не визна­но вТирново75, усі вчин­ки та пре­тен­зій­ний титул пока­зу­ють, що Рости­слав зали­шав­ся не угорсь­ким васа­лом, а амбіт­ним само­стій­ним політи­ком, який вико­ри­сто­ву­вав кож­ну наго­ду. Але “завзяті та заро­зу­мілі боля­ри
від­мо­ви­ли­ся мати за царя чужо­зем­но­го кня­зя й васа­ла Угорщини”76, тоб­то серед бол­гарсь­кої еліти під­т­рим­ки він не мав.

У 1257 р. в Тир­но­во про­го­ло­ше­но царем Міцю, одру­же­но­го із сест­рою покій­но­го Михаї­ла І Асеня77, який прий­няв ім’я Міці Асе­ня. С. Пала­у­зов помил­ко­во вва­жав його Михай­лом, сином Рости­сла­ва Михай­ло­ви­ча (ім’я “Міча” ско­ро­че­но від “Михайло”)78, нато­мість Джон Файн пра­виль­но вка-
зав, що “Міча” – ско­ро­чен­ня імені “Дмитро”79. Однак зні­же­ний і “жіно­чий” харак­тер Міці не задо­віль­нив боляр, і вони вибра­ли ново­го царя – сер­ба Костян­ти­на Тиха, який, аби “вла­да його була бла­го­вид­ною і щоб вва­жа­ли його пра­ви­те­лем за пра­вом спадковості”80, роз­лу­чи­вся зі своєю дру­жи­ною й одру­жи­вся з Іри­ною,
донь­кою імпе­ра­то­ра Фео­до­ра ІІ Лас­карі­са й ону­кою бол­гарсь­ко­го царя Іва­на ІІ Асе­ня. Новий тир­новсь­кий цар вигнав попе­ред­ни­ка до Мезем.врії81. Невдо­взі Міця заги­нув і з його вдо­вою одру­жи­вся син Рости­сла­ва
Михай­ло­ви­ча Михайло82.

Тоб­то, Рости­слав Михай­ло­вич, який надалі утри­му­вав під своєю вла­дою схід­ну части­ну Бол­гарсь­ко­го цар­ства зі сто­ли­цею у Відіні, не поли­шив намірів поз­ма­га­ти­ся за бол­гарсь­кий пре­стіл якщо не для себе, то для стар­шо­го сина. Князь мусив взя­ти участь у вій­ні за австрійсь­ку спад­щи­ну, яку про­ва­див його тесть і сюзе­рен Бела IV. Наступ­ний етап цієї бороть­би закін­чи­вся бит­вою побли­зу Кре­сен­брунн (тепер Австрія) 12 лип­ня 1260 р., де у скла­ді угорсь­ко­го війсь­ка вою­ва­ли також бол­га­ри та бос­ній­ці (їх при­слав і, гіпо­те­тич­но, очо­лив Рости­слав Михайлович83), і гали­ць­ка дру­жи­на на чолі з Дани­лом Рома­но­ви­чем, який вко­т­ре пере­хо­ву­вав­ся в Угор­щині від монголів84, одер­жав­ши від угорсь­ко­го коро­ля, прав­до­подіб­но, колиш­ній уділ Рости­сла­ва у Спі­ші, Зем­плині та Бере­гу. Бела IV про­грав бит­ву й наступ­но­го
року у Від­ні під­пи­са­но мир­ний дого­вір між Чехією та Угор­щи­ною. Ціка­во, що мир між воро­жи­ми королів­ства­ми дору­чи­ли укла­сти сербсь­ко­му цареві Сте­фа­ну Уро­шу І та Рости­сла­ву Михайловичу85, що під­твер­джу­ва­ло його ста­тус суве­ре­на.

Віденсь­кий мир 31 берез­ня 1261 р. вияви­вся важ­ли­вою віхою і в родин­но­му жит­ті Рости­сла­ва Михай­ло­ви­ча – його донь­ка Куне­гун­да 25 жовтня 1261 р. ста­ла дру­жи­ною чесь­ко­го коро­ля Прже­мис­ла ІІ Оттокара86.
Піс­ля цьо­го Рости­слав Михай­ло­вич здійс­нив нову спро­бу захоплен­ня усієї Бол­гарії. Тіль­ки так мож­на пояс­ни­ти невда­лий похід угорсь­ко­го війсь­ка на чолі з коро­ле­ви­чем Сте­фа­ном, сво­я­ком кня­зя Рости­сла­ва, у 1262–1263 рр. до Тирново87. Рости­слав Михай­ло­вич три­мав Мач­ву, Бродсь­кий і Среб­ре­ни­ць­кий коміта­ти в Бос­нії та Схід­ну Бол­гарію аж до смер­ті перед 15 лип­ня 1264 р.88(цікаво, що того ж літа помер і голов­ний його супер­ник у бороть­бі за га-
лиць­кий пре­стіл – король Дани­ло Рома­но­вич). Князів­ство Мач­ва було поді­лене між його сина­ми Михай­лом і Белою, а Відін у 1265 р. перей­шов до Бол­гарії, де пра­вив Яків-Свя­то­слав78, як вва­жа­ють, спорід­не­ний з гали­ць­кою кня­жою роди­ною79.

Жена:в 1243 году женил­ся на доче­ри коро­ля вен­гер­ско­го Анна. У шлю­бі Рости­сла­ва з Анною наро­ди­ло­ся шесте­ро дітей.

15
16 Літо­пис русь­кий / За Іпатсь­ким спис­ком пере­клав Л. Мах­но­ве­ць. – Київ, 1989. – С. 506.
17 Вой­то­вич Л. Кня­жа доба… – С. 408.
18 Там само. – С. 418–419.
19 Ипа­тьев­ская лето­пись. – Стб. 795.
22 Ипа­тьев­ская лето­пись. – Стб. 801.
23 Нов­го­род­ская пер­вая лето­пись… – Стб. 68–70, 275–278; Твер­ская лето­пись. – Стб. 352–357.
24 Ипа­тьев­ская лето­пись. – Стб. 772–773.
25 Там же. – Стб. 773–774.
26 Май­о­ров О. Гали­ць­ко-волинсь­кий князь Роман Мсти­сла­вич: воло­дар, воїн, дипло­мат. – Біла Церк­ва, 2011. – Т. 2. – С. 349–362.
27 Вой­то­вич Л. Кня­жа доба… – С. 35.
28 Ипа­тьев­ская лето­пись. – Стб. 774, 777, 789–791; Крип’якевич І. Гали­ць­ко-Волинсь­ке князів­ство. – С. 128.
29 Ипа­тьев­ская лето­пись. – Стб. 777, 793, 794.
31 Ипа­тьев­ская лето­пись. – Стб. 777.
32 Там же. – Стб. 777–778.
33 Там же. – Стб. 782–785.
34 Гар­ді Д. Остан­ня зустріч… – С. 198.
35 Ипа­тьев­ская лето­пись. – Стб. 782–784,
789.
36 Ипа­тьев­ская лето­пись. – Стб. 789–791.
37 Там же. – Стб. 791–793.
38 Там же. – Стб. 793–794.
39 Там же. – Стб. 794.
40 Історія Украї­ни / Відп. ред. Ю. Слив­ка. – Львів, 2002. – С. 107.
49 Ипа­тьев­ская лето­пись. – Стб. 795.
50 Там же. – Стб. 795.
51 Там же. – Стб. 797.
52 Там же. – Стб. 800–801.
53 Ипа­тьев­ская лето­пись. – Стб. 801–805.
54 Косто­ма­ров М. Князь Дани­ло Рома­но­вич Гали­ць­кий // Його ж. Гале­рея порт­ретів. – Київ, 1993. – С. 63–64; Гру­шевсь­кий М. Історія… – С. 59–62; Вой­то­вич Л. Князівсь­кі дина­стії… – С. 417–418.
55 Ипа­тьев­ская лето­пись. – Стб. 804.
56 Гар­ді Д. Остан­ня зустріч… – С. 195.
57 Codex diplomaticus… – T. 4, Vol. 1. – P. 454; Гру­шевсь­кий М. Історія… – С. 67.
58 Гру­шевсь­кий М. Історія… – С. 68;
Legendy a kroniky koruny uherské // Příprava vydání R. Pražák; překlad D. Bartoňková,J. Nechutová. – Praha, 1988. – S. 164; Вой­то­вич Л. Союз гали­ць­ких Рома­но­ви­чів… – С. 55; Гар­ді Д. Остан­ня зустріч… – С. 196.
59 Codex diplomaticus… – T. 4, Vol. 1. – P. 454.
60 Ibidem. – P. 254; Ibidem. – T. 4, – Vol. 2. – P. 218; Вой­то­вич Л. Кня­жа доба… – С. 418.
61 Wenzel G. Rosztizlaw galicziai her.czeg… – Old. 14; Wertner M. Az Arpadok csaladi tortenete. – Old. 466.
62 Пала­у­зов С. Н. Рости­славъ Миха­и­ло­вич… – С. 23; Вой­то­вич Л. Кня­жа доба… – С. 418.
63 Гар­ді Д. Чи Рости­слав Михай­ло­вич… – С. 200.
64 Пала­у­зов С. Н. Рости­слав Миха­и­ло­вич… – С. 24–25.
65 Рокаи П. “Gyletus dux Sirmii” // Збор­ник Мати­це Срп­ске за исто­риjу. – 1983. – Т. 27. – С. 127.
68 Про­ко­фьев В. Г. Рости­слав Михай­ло­вич… – С. 131; Гар­ді Д. Остан­ня зустріч… – С. 199.
69 Успен­ский Ф. И. Исто­рия… – Т. 5. – С. 269.
70 Зла­тар­ски В. Исто­рия… – С. 456–457, 462–464; Fine Jh. V. A. Jr. The late medieval Balkans… – P. 159.
71 Акро­по­лит Г. Лето­пись…. – С. 145–146; Пала­у­зов С. Н. Рости­слав Миха­и­ло­вич… – С. 46.
72 Акро­по­лит Г. Лето­пись… – С. 147–151; Успен­ский Ф. И. Исто­рия… – С. 269.
73 Акро­по­лит Г. Лето­пись… – С. 175–176; Пала­у­зов С. Н. Рости­слав Миха­и­ло­вич… – С. 46–47; Зла­тар­ски В. Исто-
рия… – С. 465–471; Fine Jh. V. A. Jr. The late medieval Balkans… – P. 170–171.
74 Успен­ский Ф. И. Исто­рия… – С. 309.
75 Там же. – С. 309.
76 Двор­нік Ф. Слов’яни… – С. 92.
77 Пала­у­зов С. Н. Рости­слав Миха­и­ло­вич… – С. 47; Зла­тар­ски В. Исто­рия… – С. 471; Fine Jh. V. A. Jr. The late medieval Balkans… – P. 172.
78 Пала­у­зов С. Н. Рости­слав Миха­и­ло­вич… – С. 51.
79 Fine Jh. V. A. Jr. The late medieval Bal.kans… – P. 172.
80 Акро­по­лит Г. Лето­пись… – С. 175.
81 Там же. – С. 175–176; Пала­у­зов С. Н.Ростислав Михай­ло­вич… – С. 49–50; Fine Jh. V. A. Jr. The late medieval Bal.kans… – P. 172.
82 Wertner M. Az Árpádok családi történe.te. – Old. 473.
83 Wenzel G. Rosztizlaw galicziai herczeg… – Old. 9; Про­ко­фьев В. Г. Рости­слав Михай­ло­вич… – С. 145; Гар­ді Д. Остан­ня зустріч… – С. 202.
84 Гру­шевсь­кий М. Історія… – С. 76, 519; Исто­рия Вен­грии: В 3 т. – Москва, 1971. – Т. 1. – С. 162; [Urban J.] Kressenbrunn (12.7.1260) // Čornej P., Bělina P. Slavné bitvy naši historie. – Praha, 1993. – S. 27.
85 Пала­у­зов С. Н. Рости­слав Миха­и­ло­вич… – С. 47.
86 Гар­ді Д. Остан­ня зустріч… – С. 196.
87 Пала­у­зов С. Н. Рости­слав Миха­и­ло­вич… – С. 50–51.
88 Codex diplomaticus… – T. 4, Vol. 3. – P. 197–198; Vetera Monumenta hitorica Hun.gariam sacram illustrantia / Еd. A. Theiner. – Romae, 1859. – T. 1. – P. 273; Вой­то­вич Л.Княжа доба… – С. 41.

90/69. В.КН. МИХА­ИЛ ДИМИТ­РИ­Е­ВИЧ ЧЕР­НИ­ГОВ­СКИЙ И КОЗЕЛЬ­СКИЙ,

сын Дмит­рия Мсти­сла­ви­ча, вели­кий князь чер­ни­гов­ский, кня­жил в Чер­ни­го­ве в кон­це ХIII и в нача­ле XIV века.

В Любец­ком сино­ди­ке так­же поми­на­ют: «кн(я)зя Димит­рия Чер(ниговского), оубы­ен­на­го от(ъ) татаръ за пра­во­слав­ную веру и кн(я)гиню его Мамел­фу; вел(икого) кн(я)зя Миха­и­ла Димит­ри­е­ви­ча Чер(ниговского) и кн(я)гиню его Мар­фу; кн(я)зя Фео­до­ра Димит­ри­е­ви­ча; кн(я)зя Васи­лия Козел­ска­го оубы­ен­на­го от(ъ) татаръ»80. Здесь опи­сан целост­ный чер­ни­го­во-козель­ский фраг­мент. Оче­вид­но, князь Миха­ил Дмит­ри­е­вич после смер­ти всех сво­их дядей (не ранее 1246 г.) по пра­ву стар­шин­ства рода был «вели­ким кня­зем чер­ни­гов­ским».

Жена: МАР­ФА

91/69. ФЕО­ДОР ДИМИТ­РИ­Е­ВИЧ КОЗЕЛЬ­СКИЙ,

сын Дмит­рия Мсти­сла­ви­ча, кня­жич чер­ни­гов­ский. В Любец­ком сино­ди­ке так­же поми­на­ют: «кн(я)зя Димит­рия Чер(ниговского), оубы­ен­на­го от(ъ) татаръ за пра­во­слав­ную веру и кн(я)гиню его Мамел­фу; вел(икого) кн(я)зя Миха­и­ла Димит­ри­е­ви­ча Чер(ниговского) и кн(я)гиню его Мар­фу; кн(я)зя Фео­до­ра Димит­ри­е­ви­ча; кн(я)зя Васи­лия Козел­ска­го оубы­ен­на­го от(ъ) татаръ»81.

92/71. ВАСИ­ЛИЙ [ИВА­НО­ВИЧ] КОЗЕЛЬ­СКИЙ (†1238),

князь козель­ский, упо­мя­нут в Ипа­тьев­ской лето­пи­си под 1238 г., но не ска­за­но, чьим он был сыном. В сере­дине XVI в. в Лето­пис­ной редак­ции родо­слов­цев в чет­вер­тое коле­но потом­ков кня­зя Миха­и­ла Чер­ни­гов­ско­го был запи­сан «князь Васи­лей, убил его в Козель­ску Батый». После взя­тия тата­ра­ми Козель­ска он про­пал без вести: «о кня­зи Васи­льи неве­до­мо есть и инии гл(агола)хоу, яко во кро­ви оуто­но­улъ есть, поне­же оубо младъ бяш(е)»82. Поз­же это отра­зи­лось на Пат­ри­ар­шем родо­слов­це и Редак­ции нача­ла XVII в. В редак­ци­ях, близ­ких к Госу­да­ре­ву родо­слов­цу 1555 г. этой ошиб­ки нет83. Позд­ние бело­рус­ско-литов­ские лето­пи­си (Ники­фо­ров­ская и Суп­расль­ская) ука­зы­ва­ют воз­раст кня­зя Васи­лия Козель­ско­го – 12 лет, одна­ко источ­ник их све­де­ний неиз­ве­стен84.

Жена: (1261) ОЛЬ­ГА ВАСИ­ЛЬЕВ­НА ВОЛЫН­СКАЯ, дочь кня­зя волын­ско­го Васи­лия (Василь­ка) Рома­но­ви­ча.

94/74. АНДРЕЙ МСТИ­СЛА­ВИЧ РИЛЬСЬ­КИЙ († 1241),

сын кня­зя рыль­ско­го Мсти­сла­ва Свя­то­сла­ви­ча, князь,

в 1241 году убит тата­ра­ми,

95/74(75). […..] МСТИСЛАВИЧ/ОЛЬГОВИЧ РИЛЬСЬ­КИЙ І ВОР­ГОЛЬ­СКИЙ

96/74(75). […..] МСТИСЛАВИЧ/ОЛЬГОВИЧ ЛИПО­ВЕ­ЦЬ­КИЙ

97/75. МАРИ­НА ОЛЬ­ГОВ­НА (*1200/1210-е, † 1279)

умер­ла в 1279 году.

Муж: 1228 году вышла замуж за кня­зя яро­слав­ско­го Все­во­ло­да Кон­стан­ти­но­ви­ча.

98/77. СВЯ­ТО­СЛАВ-ФЕО­ДОР ВСЕ­ВО­ЛО­ДО­ВИЧ,

«уби­ен­ный от Лит­вы»,

Жена: ЕВФИ­МИЯ.

93/73. АНДРЕЙ ВСЕ­ВО­ЛО­ДО­ВИЧ (1261),

кня­жич чер­ни­гов­ский, сын Все­во­ло­да-Семе­на Вла­ди­ми­ро­ви­ча.

99/77. РОМАН [……] ПУТИВЛЬ­СКИЙ

Пра­внук Иго­ря Свя­то­сла­ви­ча Нов­го­род-Север­ско­го, родо­на­чаль­ник кня­зей Путивль­ских и Киев­ских, Звя­голь­ских (?).

100/77. СЕМЕН [ВСЕ­ВО­ЛО­ДО­ВИЧ] ГЛУ­ХОВ­СКИЙ

пра­внук Иго­ря Свя­то­сла­ви­ча Нов­го­род-Север­ско­го, про­то­пла­ста кня­зей Ново­силь­ских, Воро­тын­ских, Одо­ев­ских, Белев­ских, Зве­ни­го­род­ских, Бол­хов­ских и Хоте­тов­ских(?).

81/53. МСТИ­СЛАВ-ФЕО­ДОР [……] НОВ­ГО­РОД-СЕВЕР­СКИЙ (сере­ди­на XIII в.);

внук Вла­ди­ми­ра Иго­ре­ви­ча, кня­жил в Нов­го­ро­де-Север­ском в сере­дине XIII в.

В ВПП содер­жат­ся сле­ду­ю­щие запи­си:
«Кн(з): [Фє]одора Мсти­сла­ва Новгоро(д)ского, и Кн(я)гни єго Мат­ро­ны.
Кн(з): Мсти­сла­ва Кора­чєв­ско­го.
Кн(з): Кон­стан­ти­на Д(а)в(и)довича Нов­го­род­ско­го. и С(ы)на єго Тимо­фея. Кн(я)sя»85.

В ЛС вме­сто «Фєо­до­ра Мсти­сла­ва» оши­боч­но чита­ет­ся «Фєо­до­ра мсти­сла­ви­ча», а Мсти­слав Кара­чев­ский про­пу­щен86. Архи­епи­скоп Фила­рет (Гуми­лев­ский) пола­гал, что Фео­дор-Мсти­слав (имен­но так, а не Мсти­сла­вич, как в ори­ги­на­ле ЛС) и Кон­стан­тин были сыно­вья­ми Дави­да Рости­сла­ви­ча Смо­лен­ско­го, из кото­рых пер­вый «был в Нов­го­ро­де 1164–1187 г. и скон­чал­ся смо­лен­ским кня­зем в 1230 г.»87. Дей­стви­тель­но, в 1184 г. кня­же­ский стол в Нов­го­ро­де Вели­ком занял Мсти­слав Дави­до­вич, при­слан­ный отцом из Смо­лен­ска; он был изгнан нов­го­род­ца­ми в 1187 г.88 Мсти­слав Дави­до­вич, вели­кий князь Смо­лен­ский, умер в 1230 г.89 Его стар­ший брат, Кон­стан­тин Дави­до­вич, в Нов­го­ро­де нико­гда не кня­жил; он упо­ми­на­ет­ся в 1197, 1212 г. и умер в 1218 г.90. Вполне оче­вид­но, что в помян­ни­ке кня­зей Чер­ни­гов­ских под кня­зья­ми Нов­го­род­ски­ми мог­ли иметь­ся в виду толь­ко удель­ные пра­ви­те­ли Нов­го­ро­да-Север­ско­го. Явная ошиб­ка Фила­ре­та была ука­за­на Н. Д. Кваш­ни­ным-Сама­ри­ным, кото­рый отме­чал: «О рож­де­нии Мсти­сла­ва Федо­ра Давы­до­ви­ча упо­мя­ну­то в лето­пи­си под 1193 годом, толь­ко не извест­но, об нашем ли идет речь, или о сыне Давы­да Смо­лен­ско­го. Кон­стан­тин Давы­до­вич почти несо­мнен­но сын Давы­да Оль­го­ви­ча»91. Более кате­го­ри­чен был Р. В. Зотов: «Мы зна­ем по лето­пи­сям, что в 1193 году родил­ся Мсти­слав-Фео­дор. Это был сын Дави­да Оль­го­ви­ча, внук Оле­га Свя­то­сла­ви­ча
Чер­ни­гов­ско­го († 1204 г.) и пра­внук Свя­то­сла­ва Все­во­ло­до­ви­ча († 1194 г.). Отче­ство сле­ду­ю­ще­го кня­зя в Сино­ди­ке, Кон­стан­ти­на, пока­зы­ва­ет, что и пер­вый князь – Дави­до­вич, и что это имен­но упо­ми­на­е­мый в лето­пи­сях Мсти­слав-Фео­дор, а не Фео­дор Мсти­сла­вич (как оши­боч­но ука­за­но в ЛС. – С. К.)»92.

О рож­де­нии Мсти­сла­ва-Фео­до­ра зимой 1193/1194 г. в Киев­ской лето­пи­си сооб­ща­ет­ся так: «Тое же зимы роди­ся оу Д(а)в(и)два с(ы)нъ. наре­ко­ша въ кр(е)щ(е)нии Фео­доръ. а кня­же Мьсти­славъ»93. В исто­рио­гра­фии со вре­мен Н. М. Карам­зи­на пре­об­ла­да­ет мне­ние, что отцом ново­рож­ден­но­го был Давид Рости­сла­вич Смо­лен­ский94. На пер­вый взгляд, это доволь­но логич­но – при­ни­мая во вни­ма­ние часто­ту упо­ми­на­ния ука­зан­но­го кня­зя в лето­пи­си, а так­же суще­ство­ва­ние Мсти­сла­ва Дави­до­ви­ча Смо­лен­ско­го, умер­ше­го в 1230 г. Одна­ко на самом деле два сына с име­нем Мсти­слав у Дави­да Рости­сла­ви­ча упо­ми­на­ют­ся зна­чи­тель­но рань­ше 1193 г. Стар­ший из них, князь Выш­го­род­ский Мсти­слав Дави­до­вич, умер еще в мае 1187 г.95. Тогда как его млад­ший брат и тез­ка, тоже Мсти­слав Дави­до­вич, с 1184 г. сидел в Нов­го­ро­де Вели­ком, отку­да был изгнан осе­нью 1187 г.96. Поэто­му рож­де­ние у Дави­да Рости­сла­ви­ча в 1193/1194 г. еще одно­го сына Мсти­сла­ва (уже тре­тье­го!) пред­став­ля­ет­ся мало­ве­ро­ят­ным. Кро­ме того, извест­но, что Давид Смо­лен­ский умер 23 апре­ля 1197 г. в воз­расте 57 лет97, то есть в 1193/1194 г. ему было 54 или 53 года – а в таком воз­расте дети у кня­зей рож­да­лись весь­ма ред­ко.

В то же вре­мя Киев­ская лето­пись сооб­ща­ет, что в 1190 г. вели­кий князь Киев­ский
Свя­то­слав Все­во­ло­до­вич «оже­ни вно­ука сво­е­го Д(а)в(и)да Олго­ви­ча Иго­рев­ною»98. Это изве­стие «иде­аль­но» поз­во­ля­ет при­знать отцом Мсти­сла­ва-Фео­до­ра, родив­ше­го­ся зимой 1193/1194 г., имен­но Дави­да Оль­го­ви­ча. Таким обра­зом, как и пола­гал Р. В. Зотов, лето­пись дей­стви­тель­но под­твер­жда­ет факт суще­ство­ва­ния Мсти­сла­ва-Фео­до­ра Дави­до­ви­ча, кня­зя Нов­го­род-Север­ско­го, кото­рый при­над­ле­жал к самой стар­шей вет­ви Оль­го­ви­чей.

82/53. КОН­СТАН­ТИН ДАВИ­ДО­ВИЧ НОВ­ГО­РОД-СЕВЕР­СКИЙ (сере­ди­на XIII в.);

сын Дави­да Вла­ди­ми­ро­ви­ча, внук Вла­ди­ми­ра Иго­ре­ви­ча, кня­жил в Нов­го­ро­де-Север­ском в пер­вой поло­вине – сере­дине XIII в.

83/53. СВЯ­ТО­СЛАВ-ИВАН ДАВИ­ДО­ВИЧ НОВ­ГО­РОД-СЕВЕР­СКИЙ (сере­ди­на XIII в.);

В ВПП, несколь­ко ниже Мсти­сла­ва-Фео­до­ра и Кон­стан­ти­на Дави­до­ви­ча Нов­го­род­ских, встре­ча­ем «[77] Кн(з) Сто­сла­ва Двдо­ви­ча, Ива­на стр(с)тотерпца чюдо­твор­ца», а еще ниже – «Кн(з): Димит­рiя Новгоро(д)ского прїєм­ша Агг(є)лскїй обра(з), С(вя)тославля.
Кня(ж)ну Марїю.
Кн(з): Ива­на Дмит­ро­ви­ча Пєрє­слав­ско­го.
Кн(з) Васи­лїєви Кн(я)гини Марїи».99.

Отцом Свя­то­сла­ва Дави­до­ви­ча мог быть как Дави­да Вла­ди­ми­ро­ви­ча, так и князь Давид (Оль­го­вич), запи­сан­ный выше100. В сокра­щен­ном и дефект­ном спис­ке ЛС Свя­то­слав Дави­до­вич про­пу­щен101.

Свя­то­слав Дави­до­вич, вполне веро­ят­но, тоже кня­жил в Нов­го­ро­де-Север­ском после
Мсти­сла­ва и Кон­стан­ти­на, где-то в сере­дине XIII в. Нель­зя исклю­чать, что затем нов­го­род-север­ский стол зани­мал еще Тимо­фей Кон­стан­ти­но­вич (поми­на­ет­ся выше вме­сте с отцом, веро­ят­но, толь­ко по кре­стиль­но­му име­ни). Впро­чем, при­нять такие вари­ан­ты мож­но лишь гипо­те­ти­че­ски, посколь­ку оба кня­зя запи­са­ны без сво­их удель­ных про­зва­ний.

101/78. ЮРІЙ ГЄОР­ГІЄВИЧ КУРСЬ­КИЙ,

кня­жич кур­ский. У ВПП зустрі­чає­мо «Кн(з): Гєор­гія Курска(го) и С(ы)на [єго] Кн(з): Юрія» (у ЛС: «Кн(я)зя Гєор­гія кур­ска­го и с(ы)на єго Кн(я)зя Гєор­гія»)72. Ціл­ком логіч­но при­пу­сти­ти, що Геор­гій Курсь­кий був сином Оле­га Курсь­ко­го, ону­ком Іго­ря-Геор­гія Свя­то­сла­ви­ча, на честь яко­го і отри­мав своє ім’я; цим же самим ім’ям він назвав потім і влас­но­го сина.

XIII генерация от Рюрика.

МИХА­ИЛ РОМА­НО­ВИЧ БРЯН­СКИЙ,

кня­жич брян­ский, єди­ний раз зга­дуєть­ся у 1263 р. В Ипатской лето­пи­си Миха­ил Рома­но­вич назы­ва­ет­ся «ста­рей­шим» сыном кня­зя брян­ско­го Рома­на Михай­ло­ви­ча. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под 1264 годом.

110. ОЛЕГ РОМА­НО­ВИЧ БРЯН­СКИЙ,

кня­жич брян­ский, в ино­че­стве Васи­лий, кня­жил в Чер­ни­го­ве в кон­це XIII века. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под 1264 и 1274 года­ми. «Свя­тый и бла­го­вер­ный князь Олег Рома­но­вич, во ино­цех Леон­тий, чер­ни­гов­ский и брян­ский чудо­тво­рец, пре­ста­ви­ся в лето 6740 и поло­жен бысть в Пет­ро­пав­лов­ском мона­сты­ре». «Князь Олег дебрян­ский» упо­ми­на­ет­ся в Пат­ри­ар­шем Сино­ди­ке и в руко­пис­ном Сино­ди­ке Пуб­лич­ной биб­лио­те­ки. По мне­нию архи­манд­ри­та Сер­гия «свя­той бла­го­вер­ный князь Олег Рома­но­вич скон­чал­ся в кон­це XIII и не ранее нача­ла XIV века».

В Успен­ском сино­ди­ке Олег Рома­но­вич Брян­ский запи­сан вме­сте со Свя­то­сла­вом Гле­бо­ви­чем и сыно­вья­ми послед­не­го. Ско­рее все­го, они доволь­но близ­кие род­ствен­ни­ки по жен­ской линии.

Вве­ден­ский помян­ни­ке: «Вели(к) Кн(з) Рома­на ста­ро­го Чер­ни­гов­ско­го и Кнг­ню его Анну, и Сна Его Кн(з) Олга Рома­но­ви­ча».

ОЛЬ­ГА РОМА­НОВ­НА БРЯН­СКАЯ,

чет­вер­тая дочь кня­зя брян­ско­го Рома­на Михай­ло­ви­ча, упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1264, 1274, 1287, 1288.

Муж: (1264) КН. ВЛА­ДИ­МИР ВАСИ­ЛЬЕ­ВИЧ ВОЛЫН­СКИЙ

[……] РОМА­НОВ­НА БРЯН­СКАЯ,

[……] РОМА­НОВ­НА БРЯН­СКАЯ,

[……] РОМА­НОВ­НА БРЯН­СКАЯ,

В.КН. АЛЕК­САНДР (ИН. ЛЕОН­ТИЙ) [МИХАЙ­ЛО­ВИЧ] БРЯН­СКИЙ И ЧЕР­НИ­ГОВ­СКИЙ

дед извест­но­го в кон­це XIV века кня­зя Рома­на Михай­ло­ви­ча Брян­ско­го и Чер­ни­гов­ско­го.

Его имя сохра­ни­лось в рязан­ском Свя­то-Духов­ском сино­ди­ке. В Любец­ком и Вве­ден­ском помян­ни­ках он запи­сан под сво­им ино­че­ским име­нем — Леон­тий102

«Вели(к) Кнзя Черниго(в)ско(го) оста­вив­ше­му дванадеся(т) те(м) людей и прие(м)шему Аггл­ский обра(з) Ино­ка Леон­тия».

КОН­СТАН­ТИН МИХАЙ­ЛО­ВИЧ БРЯН­СКИЙ

107. МИХА­ИЛ (МИЧА) РОСТИ­СЛА­ВИЧ,

князь мачев­ский, умер 1269 года; в 1259 году зани­мал вре­мен­но пре­стол Вели­ко-Тер­нов­ский.

Л. Вой­то­вич вва­жає бол­гарсь­ко­го царя Іва­на ІІІ Асе­ня (1279–1280) сином Михай­ла Рости­сла­во­ви­ча103, хоча чима­ло сучас­них істо­ри­ків під­т­ри­му­ють вер­сію, за якою Іван ІІІ – син царя Міцо Асе­ня і Марії, донь­ки Іва­на ІІ Асе­ня104. Оскіль­ки Марія піс­ля заги­белі пер­шо­го чоло­віка ста­ла дру­жи­ною Михай­ла Рости­сла­во­ви­ча, ця про­бле­ма зали­шаєть­ся дис­кусій­ною105.

Жена: 1259, [……] ИОАН­НОВ­НА, дочь царя бол­гар­ско­го Иоан­на Асе­ня, сест­ра царя бол­гар­ско­го Миха­и­ла Асе­ня;

108. БЕЛА РОСТИ­СЛА­ВИЧ,

князь мачев­ский, родил­ся око­ло 1250 года, умер в 1272 году; с 1269 года вла­дел Мач­вой и Боз­ной.

МАРИЯ РОСТИ­СЛАВ­НА

Донь­ка Рости­сла­ва Марія була дру­жи­ною двох бол­гарсь­ких царів – Михаї­ла І Асе­ня і Коло­ма­на ІІ Асе­ня106.

~ 1) за царем бол­гар­ским МИХА­И­ЛОМ ИОАН­НО­ВИ­ЧЕМ АСЕ­НЕМ; Миха­ил II Асень, царь Бол­га­рии (1246-1256). Из дина­стии Асе­ней. Сын Ива­на Асе­ня II от его тре­тье­го бра­ка. После смер­ти бра­та, Коло­ма­на I Асе­ня, Миха­ил, будучи ещё ребён­ком, всту­пил на бол­гар­ский пре­стол. Таким обра­зом, в Бол­га­рии вто­рой раз под­ряд на пре­стол взо­шёл ребё­нок. В его прав­ле­ние Бол­га­рия понес­ла зна­чи­тель­ные тер­ри­то­ри­аль­ные поте­ри от сво­их сосе­дей: Вен­грии, Никей­ской импе­рии и Эпир­ско­го дес­по­та­та. Неза­дол­го до кон­ца сво­е­го цар­ство­ва­ния Миха­ил Асень женил­ся на Ели­за­ве­те, доче­ри Рости­сла­ва Михай­ло­ви­ча, бана Мач­вы. После это­го Рости­слав при­об­рёл боль­шое вли­я­ние при дво­ре. Веро­ят­но, имен­но это при­ве­ло к кон­фрон­та­ции Миха­и­ла Асе­ня с бояра­ми, что при­ве­ло к его убий­ству и узур­па­ции вла­сти его дво­ю­род­ным бра­том, Коло­ма­ном II Асе­нем.

~ 2) КОЛО­МАН АСЕНЬ.

КУНЕ­ГУН­ДА РОСТИ­СЛАВ­НА

донь­ка Рости­сла­ва Мсти­сла­ви­ча107.

ЧОЛО­ВІК: 1261 ста­ла дру­жи­ною чесь­ко­го коро­ля ПРЖЕ­МИС­ЛА ІІ ОТТО­КА­РА,

~ а піс­ля його заги­белі – чесь­ко­го бург­гра­фа ЗАВІ­ШІ ВІТ­КО­ВИ­ЧА ІЗ ФАЛЬ­КЕН­ШТЕЙ­НА (РОЗЕН­БЕРҐА).

ГРИ­ФИ­НА (АГРИП­ПИ­НА) РОСТИ­СЛАВ­НА

донь­ка Рости­сла­ва Мсти­сла­ви­ча, вий­ш­ла за кра­ківсь­ко­го і сан­до­мирсь­ко­го кня­зя Леш­ка ІІ Чор­но­го, з яким роз­лу­чи­ла­ся між 1271–1274 рр.108

Муж: с 1265 года за поль­ским гер­цо­гом ЛЕШ­КОМ ЧЕР­НЫМ, кото­рый был потом (1278—1288 года) поль­ским коро­лем.

МАР­ГА­РИ­ТА РОСТИ­СЛАВ­НА

ста­ла аба­ти­сою мона­сти­ря Діви Марії на ост­ро­ві посе­ред Дунаю в рай­оні Буда­пешта (тепер руї­ни мона­сти­ря свя­тої
Мар­га­ри­ти на одной­мен­но­му ост­ро­ві)109.

КН. МСТИ­СЛАВ МИХАЙ­ЛО­ВИЧ КАРА­ЧЕВ­СКИЙ (*1240-е, † конец XIII в.)

князь кара­чев­ский, про­то­пла­ста кара­чев­ских и козель­ских кня­зем XIV -XV вв.

Кня­же­ский стол в Козель­ском уде­ле Чер­ни­гов­ско­го кня­же­ства воз­ник еще до татар­ско­го разо­ре­ния110. В ВПП назван кара­чев­ских кня­зем по пози­ци­ей № 65. Начи­ная с татар­ско­го пери­о­да самые ран­ние сви­де­тель­ства об этой обла­сти сохра­ни­лись в соста­ве лето­пис­но­го сво­да нача­ла XV в. В нача­ле XIV в. стар­шим пра­ви­те­лем здесь был князь Мсти­слав. В ран­них лето­пи­сях он не упо­ми­на­ет­ся, но извест­но о его бли­жай­ших потом­ках.

96. ОЛЕГ …..РИЛЬСЬ­КИЙ І ВОР­ГОЛЬСЬ­КИЙ,

неиз­вест­ный по отче­ству, князь рыль­ский и вор­голь­ский, умер 1285 году. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под 1288—1285 года­ми.

101. СВЯ­ТО­СЛАВ [……] ЛИПО­ВИЧСЬ­КИЙ

князь липо­вич­ский; умер 1285 год. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под 1283—1285 года­ми. Вла­де­ния Свя­то­сла­ва Липо­вич­ско­го рас­по­ла­га­лись непо­да­ле­ку от ахма­то­вых сло­бод, так как князь имел воз­мож­ность вне­зап­но напасть на остав­ших­ся в сло­бо­дах бра­тьев Ахма­та. При­том есть осно­ва­ния думать, что и сами Воро­неж­ские леса были доста­точ­но близ­ки для того, что­бы вести «раз­бой­ные» (т.е. про­ти­во­за­кон­ные с точ­ки зре­ния ордын­ских пра­ви­те­лей) дей­ствия про­тив бас­ка­ко­вых сло­бод. Олег Рыль­ский обви­ня­ет липо­ви­че­ско­го кня­зя в том, что тот бежал в леса для раз­боя: «…остал еси в Руси, избывъ в Воро­ножь­скых лесехъ, того деля, что розбити»21. Мы не рас­по­ла­га­ем к насто­я­ще­му вре­ме­ни доста­точ­ны­ми дан­ны­ми для надеж­ной лока­ли­за­ции столь­но­го горо­да Свя­то­сла­ва Липо­вич­ско­го, одна­ко, несо­мнен­но, что вла­де­ния это­го кня­зя нахо­ди­лись в пре­де­лах Кур­ско­го кня­же­ния, ско­рее все­го, в бас­сейне р. Сейм.Источник:

102. АЛЕК­САНДР […….] ЛИПО­ВЕ­ЦЬ­КИЙ

князь липо­вич­ский. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под 1284 и 1285 года­ми.

102/80. МИХА­ИЛ АНДРЕ­ЕВИЧ ТРУБ­ЧЕВ­СКИЙ,

князь труб­чев­ский, отец Юрия Михай­ло­ви­ча Тарус­ско­го, или сын Андрея Все­во­ло­до­ви­ча, или сын Андрея Мсти­сла­ви­ча, или внук Свя­то­сла­ва Труб­чев­ско­го 1232 года. Запи­сан в Вве­ден­ском помян­ни­ке перед сво­им сыном.

112. МИХА­ИЛ СЕМЕ­НО­ВИЧ ГЛУ­ХОВ­СКИЙ,

князь глу­хов­ский, упо­мя­нут в Вве­ден­ском помян­ни­ке в бло­ке:
[72] Кн(з) Михай­ла Глу­хо­въско­го и Сна его Кнзя Симео­на.
[73] Кн(з) Алек­сандра Новосе(л)ского оуби­ен­но­го о(т) татаръ за пра­во­вер­ную веру.
[74] Кн(з) Симео­на Алек­сан­дро­ви­ча.
[75] Кн(з) Сер­гия Алек­сан­дро­ви­ча.

112. АЛЕК­САНДР СЕМЕ­НО­ВИЧ НОВО­СИЛЬСЬ­КИЙ († 15.IX. 1326),

князь ново­силь­ский, пред­по­ло­жи­тель­но сын глу­хов­ско­го кня­зя Семё­на Юрье­ви­ча. Убит в Орде 15 сен­тяб­ря 1326 года111. В Любец­ком сино­ди­ке под номе­ром 45 упо­ми­на­ет­ся «уби­тый от татар» князь Алек­сандр Ново­силь­ский.

Пер­вый иссле­до­ва­тель сино­ди­ка, мит­ро­по­лит Фила­рет, счи­тал дан­но­го Алек­сандра родо­на­чаль­ни­ком кня­зей Баря­тин­ских, с чем не согла­си­лись дру­гие иссле­до­ва­те­ли. Так, Р. В. Зотов ука­зал, что кня­зья Баря­тин­ские про­ис­хо­дят от тарус­ских кня­зей, а не от ново­силь­ских. Н. Кваш­нин-Сама­рин выска­зал пред­по­ло­же­ние, что упо­ми­на­е­мый в сино­ди­ке Алек­сандр Ново­силь­ский — одно лицо с каз­нён­ным «дина­го дни на еди­номъ месте на реце, нари­ца­е­меи Кон­драк­лии» в Орде по при­ка­зу хана Узбе­ка одно­вре­мен­но с вели­ким кня­зем Дмит­ри­ем Михай­ло­ви­чем Гроз­ные Очи ново­силь­ско­го кня­зя Алек­сан­дром, о чём Рогож­ский лето­пи­сец упо­ми­на­ет под 15 сен­тяб­ря 1326 года. По мне­нию Кваш­ни­на-Сама­ри­на этот Алек­сандр был сыном глу­хов­ско­го кня­зя Семё­на Михай­ло­ви­ча и дедом ново­силь­ско­го кня­зя Рома­на Семё­но­ви­ча. Иссле­до­ва­тель исто­рии Ново­силь­ско­го кня­же­ства Мол­ча­нов обра­тил вни­ма­ние на то, что в Любец­ком сино­ди­ке рядом с Алек­сан­др­ром (№45) запи­сан рядом князь Миха­ил Глу­хов­ский (№44) и пред­по­ло­жил, что они бра­тья и сыно­вья Семё­на Михай­ло­ви­ча Глу­хов­ско­го. Зотов при­нял дан­ную вер­сию и раз­вил её. По его мне­нию, посколь­ку Роман Семё­но­вич в родо­слов­ных пока­зан сыном Семё­на Михай­ло­ви­ча, то он был вну­ком не Алек­сандра (как счи­тал Кваш­нин-Сама­рин), а Миха­и­ла Семё­но­ви­ча. В том же Любец­ком сино­ди­ке упо­ми­на­ют­ся рядом с Алек­сан­дром Ново­силь­ским кня­зья Семён и Сер­гей Алек­сан­дро­ви­чи (послед­ний с при­пис­кой «уби­ен­ный от татар»), а так­же князь Миха­ил Все­во­ло­до­вич. Пер­вые двое по пред­по­ло­же­нию Зото­ва были сыно­вья­ми Алек­сандра Ново­силь­ско­го.

О био­гра­фии Алек­сандра кро­ме фак­та его каз­ни, как и о её при­чи­нах, ниче­го не извест­но. Поль­ский исто­рик С. М. Кучинь­ский пред­по­ло­жил, что Алек­сандр Ново­силь­ский был свя­зан с вели­ким кня­зем Литов­ским Геди­ми­ном и казнь свя­за­на с литов­ско-ордын­ски­ми отно­ше­ни­я­ми.

112. АНДРЕ­ЯН СЕМЕ­НО­ВИЧ ЗВЕ­НИ­ГО­РОД­СКИЙ,

В сино­ди­ке быв­ше­го рязан­ско­го Свя­то-Духо­ва мона­сты­ря запи­са­ны «Андре­ян, Алек­сандр Семе­но­ви­чи Ново­силь­ские».112.

69. ИОАНН РОМА­НО­ВИЧ ПУТИВ­ЛЬСЬ­КИЙ,

князь путивль­ский. Воз­мож­но внук Все­во­лод-Семе­на Вла­ди­ми­ро­ви­ча.

70. КОН­СТАН­ТИН РОМА­НО­ВИЧ ПУТИВ­ЛЬСЬ­КИЙ.

Воз­мож­но внук Все­во­лод-Семе­на Вла­ди­ми­ро­ви­ча.

71. МИХА­ИЛ РОМА­НО­ВИЧ ПУТИВ­ЛЬСЬ­КИЙ

«уби­тый от Лит­вы». Воз­мож­но внук Все­во­лод-Семе­на Вла­ди­ми­ро­ви­ча.

103/ТИМОФЕЙ КОН­СТАН­ТИ­НО­ВИЧ НОВ­ГО­РОД-СЕВЕР­СКИЙ (вто­рая поло­ви­на XIII в.);

поми­на­ет­ся выше вме­сте с отцом

ДМИТ­РИЙ СВЯ­ТО­СЛА­ВИЧ НОВ­ГО­РОД-СЕВЕР­СКИЙ (вто­рая поло­ви­на XIII в.);

«Кн(з): Димит­рiя Новгоро(д)ского прїєм­ша Агг(є)лскїй обра(з), С(вя)тославля.
Кня(ж)ну Марїю.
Кн(з): Ива­на Дмит­ро­ви­ча Пєрє­слав­ско­го.
Кн(з) Васи­лїєви Кн(я)гини Марїи».

В сокра­щен­ном и дефект­ном спис­ке ЛС
не отме­че­ны факт постри­же­ния в мона­хи Дмит­рия Нов­го­род­ско­го и, что осо­бен­но важ­но, его отче­ство. Нако­нец, Мария в ЛС назва­на кня­ги­ней (не княж­ной), а вто­рая Мария – не Васи­ли­е­вой кня­ги­ней, а «Єго», то есть Ива­на Дмит­ри­е­ви­ча101.

100. ЮРИЙ ГЕОР­ГИ­Е­ВИЧ, КУРСЬ­КИЙ

У ВПП зустрі­чає­мо «Кн(з): Гєор­гія Курска(го) и С(ы)на [єго] Кн(з): Юрія» (у ЛС: «Кн(я)зя Гєор­гія кур­ска­го и с(ы)на єго Кн(я)зя Гєор­гія»)72.

100. ДМИТ­РИЙ [ГЕОР­ГИ­Е­ВИЧ], КУРСЬ­КИЙ

[78] Кн(з) Димит­рия Кур­ско­го, и Кнг­ню его Фео­до­ру, и Сна ихъ Кня­зя Васи­лия, оубен­но­го о(т) татар.

ЖЕНА: ФЕО­ДО­РА.

XIV генерация от Рюрика.

ВАСИ­ЛИЙ АЛЕК­САН­ДРО­ВИЧ БРЯН­СКИЙ

В.КН. МИХА­ИЛ АЛЕК­САН­ДРО­ВИЧ БРЯН­СКИЙ И ЧЕР­НИ­ГОВ­СКИЙ,

князь чер­ни­гов­ский, вла­дел Чер­ни­го­вом в пер­вой поло­вине XIV века.

Вели(к) Кн(з) Миха­и­ла Алек­сан­дро­ви­ча Чер­ни­гов­ско­го, При­ем­ша­го Аггл­ский образъ.

ДМИТ­РИЙ АЛЕК­САН­ДРО­ВИЧ ЧЕР­НИ­ГОВ­СКИЙ И БРЯН­СКИЙ

уп. в ЛС, ВС и в лето­пи­сях под 1333 г.

«Дмит­рий Чер­ни­гов­ский и сын его Роман» запи­са­ны в сре­ди кня­зей, жив­ших в пер­вой пол. 14 в. Этот блок запи­сей закан­чи­ва­ет­ся име­на­ми Ива­на Кали­ты и «ино­ка Ионы» (Олег Ива­но­вич).

ИВАН АЛЕК­САН­ДРО­ВИЧ БРЯН­СКИЙ

133. ИОАНН МИХАЙ­ЛО­ВИЧ

В 1280 году был царем бол­гар­ским.

ЖЕНА: ИРИ­НА, дочь импе­ра­то­ра визан­тий­ско­го Миха­и­ла Палео­ло­га.

СВЯ­ТО­СЛАВ МСТИ­СЛА­ВИЧ КАРА­ЧЕВ­СКИЙ (1290,† 1310)

князь Кара­чев­ский.

инфор­ма­ция о кара­чев­ских кня­зьях, отсут­ству­ю­щая весь XIII в., появ­ля­ет­ся толь­ко под (6818) 1310 г. В Нико­нов­ской лето­пи­си сохра­ни­лась уни­каль­ная запись о похо­де кня­зя Васи­лия с тата­ра­ми к Кара­че­ву: «Того же лета князь Васи­лей Брян­ский ходи с Тата­ры к Кара­че­ву, и уби кня­зя Свя­то­сла­ва Мсти­сла­ви­чя Кара­чев­ска­го»113. В целом она схо­жа с запи­сью о похо­де кня­зя Васи­лия на Брянск, и убий­стве там «кня­зя Свя­то­сла­ва Гле­бо­ви­чя Брян­ска­го»114. В более ран­них лето­пи­сях, в том чис­ле, в источ­ни­ках Нико­нов­ской лето­пи­си, отче­ство и титул уби­то­го кня­зя Свя­то­сла­ва не ука­за­ны. Они были «уточ­не­ны» толь­ко при состав­ле­нии Нико­нов­ской лето­пи­си в кон­це 20-х – нача­ле 30-х годов XVI в.115. Поэто­му для выяс­не­ния судь­бы Кара­че­ва в нача­ле XIV в. Нико­нов­ская лето­пись явля­ет­ся источ­ни­ком нена­деж­ным.

ПАН­ТЕ­ЛЕЙ­МОН МСТИ­СЛА­ВИЧ КАРА­ЧЕВ­СКИЙ,

князь кара­чев­ский. Воз­мож­но кня­же­ское имя Мсти­слав. Изве­стен толь­ко по отче­ству сво­е­го сына (№ )

АНДРЕЙ МСТИ­СЛА­ВИЧ КАРА­ЧЕВ­СКИЙ († 1339)

по родо­слов­цам князь зве­ни­го­род­ский и родо­на­чаль­ник кня­зей Зве­ни­го­род­ских и Бол­хов­ских. Убит в 1339 году сво­им пле­мян­ни­ком кня­зем Васи­ли­ем Пан­те­лей­мо­но­ви­чем. Пис­ка­рев­ский лето­пи­сец116: В лето 6846… Того же лета уби­ен бысть князь Андрей Мсти­сла­вичь от сво­е­го бра­та­ни­ча Васи­лия Пан­те­ле­е­ва сына июля 23 день.

Инте­рес­но, что по ран­ним источ­ни­кам бли­жай­шие потом­ки кня­зя Мсти­сла­ва носи­ли общий титул кня­зей «козель­ских». Одна­ко в позд­них родо­слов­цах извест­ный из лето­пи­сей князь Андрей Мсти­сла­вич назван не «козель­ским», а «зве­ни­го­род­ским» кня­зем. При изу­че­нии исто­рии кня­зей это­го рода необ­хо­ди­мо учи­ты­вать фак­тор силь­ной раз­дроб­лен­но­сти их уде­лов в XIV в. В. А. Куч­кин резон­но ука­зал на то, что к 1370 г. Козельск и Кара­чев, веро­ят­но, суще­ство­ва­ли отдель­но друг от дру­га117. В 1404 г. Козельск ото­шел к Москве118. Пер­во­на­чаль­но в родо­слов­цах князь Тит Мсти­сла­вич ука­зы­вал­ся без титу­ла, но далее он тоже при­об­рел титул кня­зя «кара­чев­ско­го»119.

Соглас­но родо­слов­цам XVI-XVII вв., потом­ки стар­ше­го кня­зя Тита Мсти­сла­ви­ча вла­де­ли Козель­ском, Мосаль­ском, Пере­мыш­лем, Хоте­то­вом (?) и Ель­цом. Потом­ки млад­ше­го кня­зя Андрея (Анд­ри­я­на) Мсти­сла­ви­ча вла­де­ли пре­иму­ще­ствен­но южной частью родо­вой вот­чи­ны: Кара­че­вом, Хотим­лем и Звенигородом99. Инте­рес­но, что по ран­ним источ­ни­кам бли­жай­шие потом­ки кня­зя Мсти­сла­ва носи­ли общий титул кня­зей «козель­ских». Одна­ко в позд­них родо­слов­цах извест­ный из лето­пи­сей князь Андрей Мсти­сла­вич назван не «козель­ским», а «зве­ни­го­род­ским» кня­зем. При изу­че­нии исто­рии кня­зей это­го рода необ­хо­ди­мо учи­ты­вать фак­тор силь­ной раз­дроб­лен­но­сти их уде­лов в XIV в. В. А. Куч­кин резон­но ука­зал на то, что к 1370 г. Козельск и Кара­чев, веро­ят­но, суще­ство­ва­ли отдель­но друг от друга100. Одна­ко пер­вые родо­слов­ные рос­пи­си семей­ства исхо­ди­ли вовсе не от потом­ков козель­ских удель­ных кня­зей. Они содер­жат­ся в руко­пи­си нача­ла XVI в., при­над­ле­жав­шей Дио­ни­сию (в миру– кня­зю Дани­ле) Звенигородскому102. Клю­че­вой леген­дой о нача­ле мос­ков­ской служ­бы Зве­ни­го­род­ских явля­ет­ся лето­пис­ный рас­сказ об их выез­де в Моск­ву в 1408 г.103 Титу­лы, кото­ры­ми в то вре­мя обла­да­ли Зве­ни­го­род­ские сохра­ни­лись в их пре­да­ни­ях и к XVI в. При состав­ле­нии родо­слов­ца стар­шая козель­ская ветвь кня­зя Тита Мсти­сла­ви­ча была ото­дви­ну­та на вто­рой план. Пра­ро­ди­тель Дио­ни­сия Зве­ни­го­род­ско­го – князь Алек­сандр, жив­ший в 1408 г., был назван «кара­чев­ским и зве­ни­го­род­ским». Тем же титу­лом был наде­лен осно­ва­тель
рода – князь Мсти­слав. Ина­че он назы­вал­ся кня­зем «кара­чев­ским». Послед­ний титул закре­пил­ся за ним в родо­слов­цах сере­ди­ны XVI в. и более позд­них.

По Нико­нов­ской лето­пи­си под 1377 г. как и во мно­гих дру­гих лето­пи­сях содер­жит­ся сооб­ще­ние о смер­ти Оль­гер­да, рас­пи­сы­ва­ет­ся потом­ство Геди­ми­на, потом само­го Оль­гер­да, потом гово­рит­ся, что Ягай­ло стал обла­дать всей зем­лей Литов­ской. Такое есть и в дру­гих лето­пи­сях. Но в Нико­нов­ской далее сле­ду­ет еще родо­слов­ная встав­ка кня­зей Зве­ни­го­род­ских:

«Была же у Оль­гер­да Геди­ми­но­ви­ча дочь Фео­до­ра, кото­рая роди­лась от Улья­ны Твер­ской, кото­рую дал за Свя­то­сла­ва, сына Тита Кара­чев­ско­го, Мсти­сла­во­ва вну­ка, пра­вну­ка бла­жен­но­го Миха­и­ла Чер­ни­гов­ско­го вели­ко­му­чен­ни­ка. А у Гаман­та, кня­зя Литов­ско­го, дочь Еле­ну взял дру­гой Титов сын, Андре­ян Зве­ни­го­род­ский, внук Мсти­сла­ва Кара­чев­ско­го. А тре­тий сын Тита, князь Иван Козель­ский, женил­ся у кня­зя Оле­га Ива­но­ви­ча Рязан­ско­го. В тот год Андре­а­на Зве­ни­го­род­ско­го сын князь Федор побил татар мно­гих…»

Сле­ду­ет еще пояс­нить, что это позд­няя леген­да кня­зей Зве­ни­го­род­ских об их про­ис­хож­де­нии. В самой ран­ней леген­де нача­ла XVI в. Андре­ян Зве­ни­го­род­ский запи­сан как сын Мсти­сла­ва и брат Тита, но про Литов­ских кня­зей там ниче­го не гово­рит­ся. Впро­чем, такое род­ство кня­зей Верх­не­го Поочья с Оль­гер­дом име­ет близ­кие ана­ло­ги — тот сам писал, что князь Иоанн Ново­силь­ский при­хо­дит­ся ему зятем. Так что Зве­ни­го­род­ские мог­ли рань­ше иметь связь с «Гаман­том Литов­ским», толь­ко вот имя его иска­же­но до неузна­ва­е­мо­сти…

жена: ЕЛЕ­НА, дочь литов­ско­го кня­зя Гаман­та (Оль­ги­мун­та?)

КН. ТИТ МСТИ­СЛА­ВИЧ КОЗЕЛЬ­СКИЙ (*1300/1330, † 1365/1371)

Відо­мий толь­ко з родо­водів, князь кара­чевсь­кий (кіне­ць XIII — поча­ток XIV ст.), где он ука­зан вну­ком Миха­и­ла Все­во­ло­до­ви­ча. Воз­мож­но в дан­ном постро­е­нии рос­пи­си его в этом месте не суще­ство­ва­ло. Из лето­пис­ных источ­ни­ков изве­стен толь­ко Тит 1365 года. Поэто­му вполне воз­мож­но, что не суще­ство­ва­ло ни Тита, вну­ка Миха­и­ла Свя­то­го, ни (по более совре­мен­ной вер­сии) Тита Мсти­сла­ви­ча, пра­пра­вну­ка Мсти­сла­ва Свя­то­сла­ви­ча Козель­ско­го, а был толь­ко Тит 1365 года, кото­ро­го и взя­ли в каче­стве ори­ен­ти­ра соста­ви­те­ли древ­ней­ших родо­слов­ные.

Под 1365/66 г. упо­мя­нут князь Тит Козель­ский, кото­рый по родо­слов­ной леген­де так­же был сыном кня­зя Мсти­сла­ва120. В 1365 году Тит Мсти­сла­во­вич, помо­гая союз­ни­ку, участ­во­вал в бит­ве с тата­ра­ми под Шишев­ским лесом, в кото­рой был наго­ло­ву раз­бит ордын­ский пол­ко­во­дец Тогай. Соглас­но родо­слов­цам XVI-XVII вв., потом­ки стар­ше­го кня­зя Тита Мсти­сла­ви­ча вла­де­ли Козель­ском, Мосаль­ском, Пере­мыш­лем, Хоте­то­вом (?) и Ель­цом. Потом­ки млад­ше­го кня­зя Андрея (Анд­ри­я­на) Мсти­сла­ви­ча вла­де­ли пре­иму­ще­ствен­но южной частью родо­вой вот­чи­ны: Кара­че­вом, Хотим­лем и Зве­ни­го­ро­дом121.

Одна из вер­сий Тит был сыном уп. в лето­пи­сях Пан­те­лей­мо­на Мсти­сла­ви­ча, чьим кня­же­ским име­нем воз­мож­но было Мсти­слав.

ФЕДОР [……] КОЗЕЛЬ­СКИЙ

место в рос­пи­си пред­по­ло­жи­тель­но, отец Ива­на Федо­ро­ви­ча Шону­ра Козель­ско­го, по вер­сии Алек­сея Бабен­ко, воз­мож­но пото­мок Федо­ра Дмит­ри­е­ви­ча, бра­та кн. Миха­и­ла Дмит­ри­е­ви­ча.

ЮРИЙ МИХАЙ­ЛО­ВИЧ ТАРУС­СКИЙ

князь торус­ский; судя по Вве­ден­ско­му сино­ди­ку сын Михай­ла Тру­бец­ко­го, пото­мок Свя­то­сла­ва-Онуф­рия Все­во­ло­до­ви­ча Тру­бец­ко­го (уп. 1232).

98. ИОАНН ИОАН­НО­ВИЧ ПУТИВ­ЛЬСЬ­КИЙ († 2-я четв. XIV в.?),

блгв. кн. путивль­ский, мч. (пам. в Неде­лю 2-ю по Пяти­де­сят­ни­це — в Собо­ре всех свя­тых, в зем­ле Рос­сий­ской про­си­яв­ших). В боль­шин­стве спис­ков Любец­ко­го сино­ди­ка, содер­жа­ще­го как само­сто­я­тель­ный отдел поми­на­ние чер­ни­гов­ских кня­зей (текст, извест­ный в спис­ках 2-й пол. XVII-XVIII в., вос­хо­дит к 1-й четв. XV в.), есть память «кня­зя Ива­на Путивль­ско­го, стра­сто­терп­ца и чудо­твор­ца, уби­то­го от татар за хри­сти­а­ны»122. В наи­бо­лее ран­нем спис­ке Любец­ко­го сино­ди­ка, сохра­нив­шем­ся в соста­ве сино­ди­ка ц. Вве­де­ния во храм Пре­св. Бого­ро­ди­цы Кие­во-Печер­ской лав­ры123, И. назван после путивль­ско­го кн. Ива­на Рома­но­ви­ча († 1-я четв. XIV в.; о дати­ров­ке жиз­ни Ива­на Рома­но­ви­ча см.: Кузь­мин. 2005), ранее киев­ско­го кн. Вла­ди­ми­ра Ива­но­ви­ча. Вве­де­ние в науч­ный обо­рот ука­зан­но­го спис­ка Любец­ко­го помян­ни­ка поз­во­ля­ет отка­зать­ся от пред­ло­жен­но­го ранее отож­деств­ле­ния И. с кн. Вла­ди­ми­ром Ива­но­ви­чем124.

Преж­де вве­де­ния в науч­ный обо­рот спис­ка НКПИКЗ. № 907 вре­мя жиз­ни И. на осно­ве сви­де­тельств дефект­ных спис­ков Любец­ко­го сино­ди­ка оши­боч­но отно­си­ли к XIII в. или к рубе­жу XIII и XIV вв. В ряде слу­ча­ев И. отож­деств­ля­ли с его воз­мож­ным отцом — путивль­ским кн. Ива­ном Рома­но­ви­чем, в к-ром оши­боч­но виде­ли сына север­ско­го кн. Рома­на Иго­ре­ви­ча125 Пра­виль­нее счи­тать, что Иван Рома­но­вич при­над­ле­жал к стар­шей (брян­ской) линии чер­ни­гов­ских Оль­го­ви­чей и был потом­ком св. кн. Свя­то­сла­ва (Нико­лая) Яро­сла­ви­ча). Учи­ты­вая вре­мя жиз­ни пред­по­ла­га­е­мо­го отца И., мож­но думать, что И. жил в 1-й пол. XIV в.

Прав­ле­ние И. в Путивль­ском кня­же­стве при­шлось на пери­од уси­ле­ния вла­сти над зем­ля­ми Руси Золо­той Орды, кото­рой управ­лял хан Узбек (1313-1341). Это вре­мя харак­те­ри­зу­ет­ся нек-рой ста­би­ли­за­ци­ей эко­но­ми­че­ской жиз­ни на юге Руси, воз­рож­де­ни­ем ряда горо­дов (опу­стев­ших в XIII в. в резуль­та­те уста­нов­ле­ния монг. ига). Актив­ная дея­тель­ность древ­не­рус. насе­ле­ния в Путив­ле в XIV-XV вв. под­твер­жда­ет­ся наход­ка­ми здесь пред­ме­тов мате­ри­аль­ной куль­ту­ры это­го вре­ме­ни126. Желая вовре­мя полу­чать «выход» и «царе­вы запро­сы», Узбек неод­но­крат­но при­бе­гал к репрес­си­ям в отно­ше­нии пра­ви­те­лей под­чи­нен­ных наро­дов вплоть до каз­ней. Запись о кон­чине И. в Любец­ком сино­ди­ке поме­ще­на рядом с запи­сью о каз­ни в Орде по при­ка­зу Узбе­ка в 1327 г. рязан­ско­го кн. Ива­на Яро­сла­ви­ча. Воз­мож­но, И. так­же был убит в Орде или во вре­мя одно­го из похо­дов мон­го­лов через путивль­ские зем­ли на Литов­ское вели­кое кня­же­ство.

Упо­ми­на­ние И. в Любец­ком сино­ди­ке как стра­сто­терп­ца, уби­то­го «за хри­сти­а­ны», и чудо­твор­ца сви­де­тель­ству­ет о мест­ном почи­та­нии кня­зя, сло­жив­шем­ся к 1-й четв. XV в. Стар­ший сохра­нив­ший­ся спи­сок сино­ди­ка123 явля­ет­ся частью помян­ни­ка Вве­ден­ской ц. Кие­во-Печер­ской лав­ры. Меж­ду тем в ран­ней редак­ции сино­ди­ка Кие­во-Печер­ско­го мон-ря, извест­ной по спис­ку кон. XV в., нет поми­на­ний чер­ни­гов­ских кня­зей XII — нач. XV в. Любец­кий сино­дик мог быть при­слан в Кие­во-Печер­ский мон-рь в сер. XVII в. тес­но свя­зан­ным с оби­те­лью чер­ни­гов­ским и Нов­го­род-Север­ским еп. Зоси­мой (Про­ко­по­ви­чем; 1649-1656), по пове­ле­нию кото­ро­го в Елец­ком чер­ни­гов­ском в честь Успе­ния Пре­свя­той Бого­ро­ди­цы мона­сты­ре был напи­сан Елец­кий сино­дик, кото­рый содер­жит поми­на­ния пра­во­сл. архи­ере­ев, кня­зей, бояр, шлях­ты и нек-рых мирян Киев­ской и Чер­ни­го­во-Север­ской земель X — нач. XVII в. (елец­кий сино­дик не сохр., изве­стен по его ана­ли­зу в лит-ре). Т. о., в сер. XVII в. И. нача­ли поми­нать не толь­ко в пре­де­лах Чер­ни­гов­ской епар­хии, но и в Кие­ве. В XVIII-XIX вв. память о свя­том почти не про­сле­жи­ва­ет­ся. Н. Д. Кваш­нин-Сама­рин писал во 2-й пол. XIX в. об И., что это было «лицо, вид­но очень извест­ное в свое вре­мя, ныне же об нем, кажет­ся, исчез­ла вся­кая память»127.

Кано­ни­за­ци­ей И. сле­ду­ет счи­тать вклю­че­ние его име­ни в Собор всех свя­тых, в зем­ле Рос­сий­ской про­си­яв­ших, состав к-рого был опре­де­лен в сер. 70-х гг. XX в., в ходе под­го­тов­ки к изда­нию Рус­ской Цер­ко­вью бого­слу­жеб­ных Миней128. 25 мар­та 2009 г. Свящ. Синод УПЦ при­нял реше­ние об уста­нов­ле­нии отдель­ной памя­ти И.- под 20 сент. 27 июня 2009 г. в Спа­со-Пре­об­ра­жен­ском хра­ме Путив­ля митр. Киев­ский и всея Укра­и­ны Вла­ди­мир (Сабо­дан) в сослу­же­нии мн. архи­ере­ев и свя­щен­но­слу­жи­те­лей совер­шил литур­гию, после к-рой было объ­яв­ле­но о реше­нии Сино­да УПЦ и про­чи­та­но Житие И., состав­лен­ное путивль­ским прот. Алек­сан­дром Чуроч­ки­ным. После окон­ча­ния литур­гии в центр хра­ма была выне­се­на ико­на св. кня­зя, к-рой митр. Вла­ди­мир бла­го­сло­вил моля­щих­ся.

Ист.: Зотов Р. В. О чер­ни­гов­ских кня­зьях по Любец­ко­му сино­ди­ку и о Чер­ни­гов­ском кня­же­стве в татар­ское вре­мя. СПб., 1892. С. 27-28, 115-116, 120, 206-207, 231, 242, 288, 295, 296; Сино­дик Любец­ко­го Анто­ни­ев­ско­го мон-ря: Факс. изд. / Публ.: Г. А. Мило­ра­до­вич. Чер­ни­гов, 1902. Л. 9.
Лит.: Фила­рет (Гуми­лев­ский). РСв. Чер­ни­гов, 1865. С. 100-104; Мило­ра­до­вич Г. А. Любеч Чер­ни­гов­ской губ. Город­ниц­ко­го у.- роди­на прп. Анто­ния Печер­ско­го // ЧОИДР. 1871. Кн. 2. С. 1-156; Кваш­нин-Сама­рин Н. Д. По пово­ду Любец­ко­го сино­ди­ка // Там же. 1873. Кн. 4. Отд. 5. С. 221-222; Руси­на О. [В.] Сiверсь­ка зем­ля у скла­дi Вели­ко­го князiв­ства Литовсь­ко­го. К., 1998. С. 108-111; она же. Украï­на пiд тата­ра­ми и Лит­вою. К., 1998. С. 32-34; Кузь­мин А. В. Источ­ни­ки XVI-XVII вв. о про­ис­хож­де­нии киев­ско­го и путивль­ско­го кн. Вла­ди­ми­ра Ива­но­ви­ча // Вост. Евро­па в древ­но­сти и сред­не­ве­ко­вье: Про­бл. источ­ни­ко­ве­де­ния: XVII чт. памя­ти чл.-кор. АН СССР В. Т. Пашу­то и IV чт. памя­ти А. А. Зими­на: Тез. докл. М., 2005. Ч. 2. С. 220-223; Шеков А. В. О помян­ни­ке чер­ни­гов­ских кня­зей в соста­ве Любец­ко­го помян­ни­ка // Тр. ГИМ. М., 2007. Вып. 169. С. 281-300.
А. В. Кузь­мин

БОРИС КОН­СТАН­ТИ­НО­ВИЧ КИЕВ­СКИЙ?

ИВАН ДМИТ­РИ­Е­ВИЧ ПЕРЕ­Я­С­ЛАВ­СКИЙ,

князь Пере­я­с­лавль­ский (конец XIII – нача­ло XIV в.). «Кн(з): Димит­рiя Новгоро(д)ского прїєм­ша Агг(є)лскїй обра(з), С(вя)тославля.
Кня(ж)ну Марїю.
Кн(з): Ива­на Дмит­ро­ви­ча Пєрє­слав­ско­го.
Кн(з) Васи­лїєви Кн(я)гини Марїи».

Судя по все­му Иван Дмит­ри­е­вич запи­сан
в помян­ни­ке кня­зей Чер­ни­гов­ских со сво­им более «пре­стиж­ным» титу­лом.

Очень инте­рес­на запись в помян­ни­ке кня­зя Ива­на Дмит­ри­е­ви­ча Пере­я­с­лав­ско­го. В Севе­ро-Восточ­ной Руси дей­стви­тель­но изве­стен Иван Дмит­ри­е­вич, князь Пере­я­с­лав­ля-Залес­ско­го, умер­ший в 1302 г.30 Одна­ко уже Р. В. Зотов отме­тил, что «весь­ма стран­но будет поме­ще­ние его,
не имев­ше­го ника­ко­го отно­ше­ния к Чер­ни­го­ву, в Сино­ди­ке чер­ни­гов­ских кня­зей. Не упо­ми­на­ет­ся­ли в этой ста­тье сын Димит­рия нов­го­род-север­ско­го (см. № 47)? Пере­я­с­лав­ским-же он мог назы­вать­ся по вла­де­нию не Пере­я­с­лав­лем Залес­ским, а Пере­я­с­лав­лем Рус­ским, ныне уезд­ным
горо­дом Пол­тав­ской губер­нии. Как мы уви­дим ниже (см. ста­тью № 50), в пер­вой поло­вине
XIV сто­ле­тия Киев при­над­ле­жал Оль­го­ви­чам, поче­му и в Пере­я­с­лав­ле Рус­ском мог сидеть
в то вре­мя князь этой линии Рюри­ко­ви­чей, так как этот город в XIV сто­ле­тии счи­тал­ся в чис­ле киев­ских»129.

ДАВЫД [ДМИТ­РИ­Е­ВИЧ] ГОРО­ДЕН­СКИЙ,

ВАСИ­ЛИЙ ДИМИТ­РИ­Е­ВИЧ, КУРСЬ­КИЙ

кня­жич кур­ский, «Кн(з) Димит­рия Кур­ско­го, и Кнг­ню его Фео­до­ру, и Сна ихъ Кня­зя Васи­лия, оубен­но­го о(т) татар» [поз.78].

СЕМЕН МИХАЙ­ЛО­ВИЧ НОВО­СИЛЬ­СКИЙ

рекон­стру­и­ро­ва­ная пер­со­на с опо­рой на сино­ди­ки и родо­слов­цы. Р.В. Зотов счи­тал, что отцом кня­зя Семе­на Ново­силь­ско­го, жив­ше­го в сере­дине XIV в. был князь Миха­ил Семе­но­вич Глу­хов­ский. Автор постро­ил родо­слов­ную схе­му, в кото­рой отче­ство кня­зя Миха­и­ла Глу­хов­ско­го, а так­же еще один князь Семен Михай­ло­вич – не упо­ми­на­ют­ся ни в одном из источ­ни­ков130.

СЕМЕН АЛЕК­САН­ДРО­ВИЧ НОВО­СИЛЬ­СКИЙ

Све­де­ния о глу­хов­ских и ново­силь­ских кня­зьях содер­жат­ся в Любец­ком сино­ди­ке, в кото­ром поми­на­ют «кн(я)зя Миха­и­ла Глу­хов­ско­го и с(ы)на его кн(я)зя Симео­на; кн(я)зя Алек­сандра Ново­сил­ска­го оубы­то­го от татаръ за пра­во­слав­ную веру; кн(я)зя Симео­на Алек­сан­дро­ви­ча». Если в Любец­ком сино­ди­ке после кня­зя Алек­сандра Ново­силь­ско­го запи­сан его сын, то этот князь «Симе­он Алек­сан­дро­вич» дол­жен был жить в сере­дине XIV в. Дей­стви­тель­но, в духов­ной гра­мо­те вели­ко­го кня­зя мос­ков­ско­го Семе­на Ива­но­ви­ча 1353 г. упо­ми­на­ет­ся: «Забе­регъ, что есмь купил оу Семе­на оу Новосильског(о)». Покуп­ка воло­сти Забе­рег состо­я­лась в пери­од с 1340 г. (когда Семен Ива­но­вич Гор­дый стал вели­ким кня­зем) по 1348 г. (когда Забе­рег впер­вые упо­ми­на­ет­ся в каче­стве куп­ли) 61. Веро­ят­но, в Любец­ком сино­ди­ке запи­са­на одна ветвь (без боко­вых отрост­ков), состо­я­щая из четы­рех поко­ле­ний глу­хов­ских и ново­силь­ских кня­зей. Одна­ко этот источ­ник не пока­зы­ва­ет, от кого она
про­изо­шла. В родо­слов­цах «князь Семен Глу­хов­ской Ново­силь­ской» назван отцом кня­зя Рома­на Ново­силь­ско­го. Этот «князь Романъ Семенович[ь] Ново­силь­скыи» (с отче­ством и титу­лом) впер­вые упо­мя­нут в Лето­пис­ном сво­де 1408 г. под 1375 г. , а послед­ний раз в живых – в мос­ков­ско-рязан­ском докон­ча­нии 1402 г. С опо­рой на родо­слов­цы Р. В. Зотов счи­тал, что отцом кня­зя Семе­на Ново­силь­ско­го, жив­ше­го в сере­дине XIV в. был князь Миха­ил Семе­но­вич Глу­хов­ский. Автор постро­ил родо­слов­ную схе­му, в кото­рой отче­ство кня­зя Миха­и­ла Глу­хов­ско­го, а так­же еще один князь Семен Михай­ло­вич – не упо­ми­на­ют­ся ни в одном из источ­ни­ков131.

СЕР­ГЕЙ АЛЕК­САН­ДРО­ВИЧ НОВО­СИЛЬ­СКИЙ

В Любец­ком сино­ди­ке упо­ми­на­ют­ся рядом с Алек­сан­дром Ново­силь­ским кня­зья Семён и Сер­гей Алек­сан­дро­ви­чи (послед­ний с при­пис­кой «уби­ен­ный от татар»), а так­же князь Миха­ил Все­во­ло­до­вич. Пер­вые двое по пред­по­ло­же­нию Зото­ва были сыно­вья­ми Алек­сандра Ново­силь­ско­го132.

ФЁДОР АДРИ­А­НО­ВИЧ ЗВЕ­НИ­ГО­РОД­СКИЙ (1377)

князь Зве­ни­го­род­ский. «Того же лета (1377) Андре­я­на Зве­ни­го­род­ско­го сын, князь Федор, побил татар мно­гих».

Жена: СОФИЯ.

ИВАН АДРИ­А­НО­ВИЧ БОЛ­ХОВ­СКИЙ И ХОТЕ­ТОВ­СКИЙ (1377)

про­то­пла­ста кня­зей Хоте­тов­ских, Бол­хов­ских, Кром­ских и Жилин­ских. Пер­со­на спор­ная. Изве­стен по мос­ков­ским родо­слов­цам, где ему при­да­но про­зви­ще Болх (sic!).

118. СЕМЕН ЮРЬЕ­ВИЧ ТОРУС­СКИЙ,

князь торус­ский и канин­ский,
родо­на­чаль­ник кня­зей Канин­ских и Спас­ских.

119. ВСЕ­ВО­ЛОД ЮРЬЕ­ВИЧ ТАРУС­СКИЙ,

по про­зва­нию Оре­хва, князь торус­ский,
родо­на­чаль­ник кня­зей Мезец­ких и кня­зей Баря­тин­ских.

120. МИХА­ИЛ ЮРЬЕ­ВИЧ МЫШАГ­СКИЙ,

князь мышаг­ский, родо­на­чаль­ник кня­зей Мышец­ких.

121. ИВАН БОЛЬ­ШОЙ ЮРЬЕ­ВИЧ,

князь торус­ский.

КОН­СТАН­ТИН ЮРЬЕ­ВИЧ ОБО­ЛЕН­СКИЙ,

князь обо­лен­ский,
родо­на­чаль­ник кня­зей Обо­лен­ских.

123. ИВАН МЕНЬ­ШОЙ ЮРЬЕ­ВИЧ ТОЛ­СТАЯ ГОЛО­ВА ВОЛ­КОН­СКИЙ,

по про­зва­нию Тол­стая голо­ва,
князь вол­кон­ский, родо­на­чаль­ник кня­зей Вол­кон­ских.

XIV генерация от Рюрика.

131. РОМАН II МИХАЙ­ЛО­ВИЧ БРЯН­СКИЙ И ЧЕР­НИ­ГОВ­СКИЙ,

князь чер­ни­гов­ский и брян­ский133. Бать­ком Рома­на Михай­ло­ви­ча, май­же напев­но, був вел. кн. Чер­ні­гівсь­кий Михай­ло Олек­сан­дро­вич, який запи­са­ний у пом’янниках без­по­се­ред­ньо перед ним. Саме такої дум­ки дотри­му­ва­ли­ся М. Кваш­нін-Самарін7 та Р. В. Зотов8. Мож­ли­во, спи­ра­ю­чись голов­ним чином на дані оно­ма­сти­ки (а саме, харак­тер­ної повто­рю­ва­но­сті «родо­вих» імен), що Роман Михай­ло­вич II був пра­пра­вну­ком Рома­на Михай­ло­ви­ча I «Ста­ро­го», вели­ко­го кня­зя Чер­ні­гівсь­ко­го та Брянсь­ко­го († близь­ко 1290), віро­гід­ні­ше за все, через його стар­шо­го сина Михай­ла. Роман Михай­ло­вич «Млад­ший», воз­мож­но, и не был сыном Миха­и­ла Алек­сан­дро­ви­ча. Соглас­но родо­слов­ным рос­пи­сям Тол­стых и Василь­чи­ко­вых их пре­док в свое вре­мя слу­жил вели­ко­му кня­зю чер­ни­гов­ско­му Миха­и­лу Ива­но­ви­чу, в кото­ром мож­но видеть сына Ива­на Алек­сан­дро­ви­ча Брян­ско­го. Соот­вет­ствен­но, Роман «Млад­ший», уби­тый в Смо­лен­ске в 1401 г., — сын Миха­и­ла Ива­но­ви­ча. Дан­ная вер­сия хро­но­ло­ги­че­ски выгля­дит даже луч­ше, чем пред­по­ло­же­ние Р.Зотова. Есть одно «но» — князь Миха­ил Ива­но­вич упо­ми­на­ет­ся лишь в доволь­но позд­ней родо­слов­ной рос­пи­си134.

Роман Михай­ло­вич, остан­ній вели­кий князь Чер­ні­гівсь­кий з міс­це­вої дина­стії Оль­го­ви­чів, саме з таким повним титу­лом у дже­ре­лах зга­дуєть­ся всьо­го два рази: 1) У розділі з поми­нан­ням князів Чер­ні­гівсь­кої зем­лі, що зберіг­ся у скла­ді пом’янника Вве­денсь­кої церк­ви Києво-Печерсь­кої лаври (за спис­ком сере­ди­ни XVII ст.), містить­ся наступ­ний запис: «Вєлик(ого) Кн(я)з(я) Рома­на Михай­ло­ви­ча Чєр­ни­гов­ско­го убієн­на­го от Кня­зя Юрія Смо­лен­ско­го и С(ы)на єго Кня­зя Сємє­на Рома­но­ви­ча, и Кн(я)гиню єго Марію Кора­чев­скую»135. Ана­ло­гіч­ний запис містить і зна­ме­ни­тий Любе­ць­кий сино­дик (за спис­ком сере­ди­ни XVIII ст.), з тією різ­ни­цею, що остан­нє сло­во у ньо­му читаєть­ся як «корчевскую»2. 2) У Тверсь­ко­му літо­писі наве­де­но звер­нен­ня вел. кня­зя Литовсь­ко­го Віто­вта до вел. кня­зя Мос­ковсь­ко­го Васи­ля Дмит­ро­ви­ча 1404 р., невдо­взі піс­ля втечі зі Смо­ленсь­ка тутеш­ньо­го вел. кня­зя Юрія Свя­то­сла­ви­ча, де зга­дуєть­ся, що «(…) се ми Юрій мно­го зла сътво­рилъ, бра­та мнѣ и тобѣ кня­зя
вели­ко­го Рома­на Чер­ни­гов­ско­го убилъ и каз­ну его взялъ (…)»3.

Обста­ви­ни заги­белі Рома­на Михай­ло­ви­ча нам відо­мі з інших літо­писів, але тут він назва­ний не вели­ким кня­зем Чер­ні­гівсь­ким, а кня­зем Брянсь­ким. У серп­ні 1401 р. Юрій Свя­то­сла­вич, колиш­ній вел. кн. Смо­ленсь­кий, разом зі своїм союз­ни­ком, вел. кня­зем Оле­гом Рязансь­ким, підій­шли до Смо­ленсь­ка, який вже кіль­ка років (з
1395-го) зна­хо­ди­вся у скла­ді Вели­ко­го князів­ства Литовсь­ко­го (далі – ВКЛ). «А въ Смо­лень­с­цѣ бысть в то вре­мя мятежь и кра­мо­ла, овии хоти­ху Вито­вта, а дру­зии отчи­ча сво­е­го. Князь же Юрьи сосла­ся с горо­жа­ны, а они не можа­ху тер­пѣти насиль­ства от пога­ных ляхов и пре­да­ша­ся кня­зю Юрью, отво­ри­ша ему град, а во гра­де седелъ тогда от Вито­вта кня­зя Романъ Михай­ло­вичь Дьбрянь­скый. И намѣст­ни­ци Вито­вто­вы поима­ша, кня­зя же Рома­на уби­ша и бояръ поби­ша брянь­скых и смо­лень­ских, кото­рои кня­зя Юрья не хотѣлъ, а кня­ги­ню Рома­но­ву и дети отпустиша»4. У Рого­зь­ко­му літо­писі це пові­дом­лен­ня наве­дене у ско­ро­че­но­му вигляді, але тут гово­рить­ся про вби­вство «кня­зя вели­ка­го Рома­на Михай­ло­ви­ча Бряньскаго»5
Пер­шу згад­ку про Рома­на Михай­ло­ви­ча Чер­ні­гівсь­ко­го слід від­но­си­ти до лип­ня 1372 р. А саме, в ори­гі­наль­ній мос­ковсь­ко-литовсь­кій пере­мир­ній гра­мо­ті, серед союз­ни­ків вел. кн. Дмит­ра Іва­но­ви­ча (май­бут­ньо­го Донсь­ко­го), названі «князь вели­кий Олегъ (Рязансь­кий), князь вели­кий Романъ, князь вели­кий Воло­ди­меръ Проньский»13. Вели­кок­нязівсь­кий титул Рома­на досить пере­кон­ли­во свід­чить про те, що мова йде саме про Рома­на Михай­ло­ви­ча Чер­ні­гівсь­ко­го, а не про кня­зя Ново­сильсь­ко­го (який у офі­цій­них доку­мен­тах вели­ким ніко­ли не звав­ся, як і його нащад­ки). Скоріш за все, Роман Михай­ло­вич успад­ку­вав Чер­ні­гів піс­ля смер­ті сво­го бать­ка, Михай­ла Олек­сан­дро­ви­ча, оскіль­ки у пом’янниках князів Чер­ні­гівсь­ких вони запи­сані поруч, а інших вели­ких князів Чер­ні­гівсь­ких для сере­ди­ни XIV ст. дже­ре­ла не зна­ють. Однак уже у серп­ні 1375 р. Роман Михай­ло­вич, як і рані­ше, зга­ду­ю­чись серед союз­ни­ків Дмит­ра Мос­ковсь­ко­го, а саме, прий­ма­ю­чи участь у його поході на Тверь, висту­пає вже з іншим титу­лом – кня­зя Брянського34. У груд­ні 1379 р. від­був­ся похід мос­ковсь­ких військ на литовсь­кі зем­лі, про­тя­гом яко­го вони «взя­ша городъ Труб­че­скы и Ста­ро­дубъ и ины мно­гы стра­ны и воло­сти и села». При­чо­му «князь Труб­че­скыи Дмит­рій Олгер­до­вич не сталъ на бои (…) но выиде изъ гра­да съ кня­ги­нею сво­ею и з дѣт­ми и съ бояры сво­и­ми и пріе­ха на Моск­ву въ рядъ къ кня­зю вели­ко­му Дмит­рею Ивановичю»63. Тут для нас цікаві два момен­ти.

По-пер­ше, серед об’єктів напа­ду літо­пис не нази­ває Брянсь­ка, кот­рий зна­хо­ди­вся як раз на шля­ху до Труб­чевсь­ка й Ста­ро­ду­ба, а за своїм зна­чен­ням, без­пе­реч­но, пере­вер­шу­вав ці міста. По-дру­ге, Дмит­ро Оль­гер­до­вич зветь­ся кня­зем Труб­чевсь­ким, і саме Труб­чевськ фігу­рує як його сто­ли­ця, де пере­бу­вав не лише сам князь, а і його роди­на та бояри. Все це, за нашою дум­кою, досить пере­кон­ли­во свід­чить про те, що Брянськ тоді зна­хо­ди­вся у руках союз­ни­ка Моск­ви, Рома­на Михай­ло­ви­ча, який і зга­дуєть­ся як такий у 1375 р. Отже, між 1372 і 1375 рр. Дмит­ро Оль­гер­до­вич, а фак­тич­но його бать­ко, усту­пи­ли Брянськ Роману.У той же час зро­зу­мі­ло, що Оль­герд не міг «про­сто так» від­мо­ви­ти­ся від Брянсь­ка на користь кня­зя, який був союз­ни­ком Дмит­ра Мос­ковсь­ко­го. Зброй­ним шля­хом відібра­ти місто від ВКЛ мог­ла лише Москва, однак ні про який кон­флікт між ними у період 1372 – 1375 рр. нам не відо­мо. Ситу­а­цію про­яс­ню­ють пом’янники князів Чер­ні­гівсь­ких, де містить­ся запис з ім’ям вел. кня­зя Дмит­ра Чер­ні­гівсь­ко­го, яко­го Р. В. Зотов, на нашу дум­ку, ціл­ком спра­вед­ли­во ото­тож­нив з Дмит­ром-Кори­бу­том
Оль­гер­до­ви­чем, за інши­ми дже­ре­ла­ми – кня­зем Нов­го­род-Сіверсь­ки­м64. Звід­си вар­то зро­би­ти вис­но­вок, що вза­мін за Брянськ Роман Михай­ло­вич усту­пив Оль­гер­ду своє «отчинне» Чер­ні­гівсь­ке князів­ство, оче­вид­но, вклю­ча­ю­чи Нов­го­род-Сіверсь­кий та дея­кі інші міста, яке й було від­дане в управ­лін­ня сину литовсь­ко­го воло­да­ря.
Напри­кін­ці XIV ст. Роман Михай­ло­вич, тепер кн. Брянсь­кий, порвав­ши з Моск­вою, зро­бив політич­ний вибір на користь ВКЛ. А саме, на час своєї заги­белі у 1401 р. він був наміс­ни­ком вел. кня­зя Віто­вта у Смо­ленсь­ку. З того фак­ту, що разом з Рома­ном там зга­ду­ють­ся брянсь­кі бояри (див. вище), вип­ли­ває, що він до кін­ця жит­тя зали­шав­ся реаль­ним воло­да­рем Брянсь­ка. Та й сам по собі пере­хід кня­зя Брянсь­ко­го з мос­ковсь­ко­го боку на литовсь­кий, тре­ба дума­ти, мав сенс лише за умо­ви збе­ре­жен­ня за ним його володінь67. Біль­ше того, Віто­вт, здаєть­ся, у вина­го­ро­ду за цей пере­хід повер­нув Рома­ну ще і його «отчин­ний» Чер­ні­гів. Так, у 1404 р. литовсь­кий воло­дар нага­ду­вав вел. кня­зю Васи­лю Мос­ковсь­ко­му про те, що Юрій Смо­ленсь­кий «бра­та мнѣ и тобѣ кня­зя вели­ко­го Рома­на Чер­ни­гов­ско­го убилъ и каз­ну его взялъ». Навряд чи Віто­вт став би нази­ва­ти Рома­на його титу­лом трид­ця­ти­річ­ної дав­ни­ни, коли б той на час своєї заги­белі володів одним Брянсь­ком. Оче­вид­но, у 1401 р. Роман Михай­ло­вич був реаль­ним «вели­ким кня­зем» Чер­ні­гівсь­ким, васаль­ним Литві. Саме висо­кий ста­тус цьо­го дав­ньо­го титу­лу доз­во­ляв його влас­ни­ку, нехай і фор­маль­но, вва­жа­ти­ся «бра­том» (рів­нею) двох най­мо­гут­ні­ших пра­ви­телів на зем­лях дав­ньої Русі – вели­ких князів Литовсь­ко-Русь­ко­го та Воло­ди­ми­ро-Мос­ковсь­ко­го. Ціл­ком віро­гід­но, що голов­ним сти­му­лом, який схи­лив Рома­на Михай­ло­ви­ча до пере­хо­ду на бік Лит­ви, була саме обі­цян­ка Віто­вта повер­ну­ти йому Чер­ні­гів. У тако­му випад­ку це мог­ло ста­ти­ся піс­ля 23 трав­ня 1393 р. (коли Сіверсь­ку зем­лю отри­мав кн. Федір Любартович)68 і до 1398 р. (коли Федір, порвав­ши з Віто­втом, зга­дуєть­ся в емі­гра­ції в Угорщині)69. У рам­ках ука­за­но­го періо­ду най­більш «під­хо­дя­щим» момен­том, коли кн. Брянсь­кий під­ко­ри­вся Литві, був час піс­ля захоплен­ня Віто­втом сусід­ньо­го Смо­ленсь­ко­го вели­ко­го князів­ства, 28 верес­ня 1395 р. Литовсь­ким наміс­ни­ком (голов­ним) у Смо­ленсь­ку був при­зна­че­ний кн. Ямонт, який заги­нув у битві на Вор­склі 12 серп­ня 1399 р.70 Піс­ля цьо­го Роман Михай­ло­вич отри­мав ще й висо­ку поса­ду наміс­ни­ка Смо­ленсь­ко­го, кот­ру й зай­мав до своєї заги­белі у серп­ні 1401 р. В одно­му літо­писі з при­во­ду цьо­го вби­вства гово­рить­ся, що Роман «киш­ку бо с хле­бом
ел»71. Сло­во «кіш­ка» у дав­ни­ну озна­ча­ло ков­ба­су; отже, схо­же, кня­зя зви­ну­ва­чу­ва­ли у вжи­ван­ня м’яса під час Вели­ко­го посту?72. Дру­жи­на та діти Рома­на Михай­ло­ви­ча у 1401 р. потра­пи­ли у полон, але невдо­взі
були звіль­нені. Іме­на його сина Семе­на Рома­но­ви­ча та кня­гині Марії Кора­чевсь­кої відо­мі лише з пом’янників. Через три роки піс­ля заги­белі Рома­на Михай­ло­ви­ча, у 1404 р., Брянськ та Чер­ні­гів було від­да­но в уділ Швит­ри­гай­лу Оль­гер­до­ви­чу136. У володін­ні ж нащад­ків Рома­на зали­ши­ла­ся лише брянсь­ка волость Осо­вик137 та, мож­ли­во, дея­кі інші. За родо­во­да­ми XVI ст., князі (О)совицькі були нащад­ка­ми Рома­на I Ста­ро­го138. Більш близь­ким їхнім пред­ком, напевне, був і Роман Михай­ло­вич II; прак­тич­но немож­ли­во, щоб пред­став­ни­ки якоїсь іншої, гіпо­те­тич­ної гіл­ки роду Рома­на Ста­ро­го збері­га­ли Брянсь­кий Осо­вик з кін­ця XIII ст. до 1372/75 р., тоб­то у період, коли сам Брянськ нале­жав кня­зям Смо­ленсь­ким, а потім Литовсь­ким.

1.
2. Сино­дик Любец­ко­го Анто­ни­ев­ско­го мона­сты­ря. – Чер­ни­гов, 1902 (фак­си­мільне видан­ня). – Арк. 18 зв.-19. Близь­кий запис містить­ся також у мос­ковсь­ко­му Сино­ди­ку Успенсь­ко­го собо­ру, де від­даєть­ся пам’ять «вели­ко­му кня­зю Рома­ну Михай­ло­ви­чу Чер­ни­гов­ско­му, умер­ше­му нуж­ною смер­тію»; далі тут поми­на­ють­ся князі Воло­ди­мир Дмит­ро­вич Пронсь­кий († 1373) та Лев Рома­но­вич Ново­сильсь­кий (поча­ток XV ст.)
(Древ­няя Рос­сий­ская вив­лио­фи­ка. – М., 1788. – Ч. VI. – С. 447).
3. Пол­ное собра­ние рус­ских лето­пи­сей (далі – ПСРЛ). – М., 2000 [СПб, 1863]. – Т. XV. – Стб. 471.
4. ПСРЛ. – М., 2004. – Т. XXV. – С. 231, і т. д.
5. ПСРЛ. – М., 2000 [Пг., 1922]. – Т. XV. – Вып. 1. – Стб. 17613. Духов­ные и дого­вор­ные гра­мо­ты вели­ких и удель­ных кня­зей XIV – XVI веков. – М.; Л., 1950. – С. 22, № 6. Л. В. Череп­нин від­но­сив цю гра­мо­ту до 1371 р., однак В. А. Куч­кін дово­дить, що вона була скла­де­на у 1372 р., див.: Куч­кин В. А. Мос­ков­ско-литов­ское согла­ше­ние о мире 1372 года // Древ­няя Русь. Вопро­сы меди­е­ви­сти­ки. – 2000. – № 1. – С. 32-38.
34Русская исто­ри­че­ская биб­лио­те­ка. – СПб., 1880. – Т. VI. – При­ло­же­ния. – Стб. 136-140
63ПСРЛ. – Т. XV. – Вып. 1. – Стб. 138.
64. Зотов Р. В. О Чер­ни­гов­ских кня­зьях… – С. 137-146.
68. Akta unji Polski z Litwą. 1385 – 1791. – Kraków, 1932. – S. 30-31, № 33, 34. До цьо­го Сівер­щи­на нале­жа­ла Дмит­ру-Кори­бу­ту Оль­гер­до­ви­чу, відібра­на в ньо­го на
почат­ку 1393 р.
69. Codex diplomaticus Prussicus. – Königsberg, 1861. – Bd. 6. – S. 61, № LVII.
70. ПСРЛ. – М., 2000. – Т. IV. – Ч. 1. – С. 379, 386.
71. ПСРЛ. – Т. XXXV. – С. 121 (кома про­став­ле­на з помил­кою)
74.
75.
76.

РОМАН ДМИТ­РИ­Е­ВИЧ БРЯН­СКИЙ

кня­жич брян­ский.

ВАСИ­ЛИЙ ПАН­ТЕ­ЛЕЙ­МО­НО­ВИЧ [КАРАЧЕВСКИЙ/КОЗЕЛЬСКИЙ] (1339)

кня­жич кара­чев­ский?. Пис­ка­рев­ский лето­пи­сец116: В лето 6846… Того же лета уби­ен бысть князь Андрей Мсти­сла­вичь от сво­е­го бра­та­ни­ча Васи­лия Пан­те­ле­е­ва сына июля 23 день.

ИВАН ТИТО­ВИЧ КОЗЕЛЬ­СКИЙ (1371)

удель­ный князь Козель­ский (— после 1395), стар­ший сын Тита, удель­но­го кня­зя Козель­ско­го. Родо­на­чаль­ник кня­зей Гор­ча­ко­вых и Елец­ких. Соглас­но дру­гой вер­сии, был сыном Тита Мсти­сла­ви­ча Козель­ско­го, но это сомни­тель­но.
О нем мало чет­ких све­де­ний. Будучи наслед­ни­ком Козель­ска, в 1371 году при­знал себя вас­са­лом Лит­вы.

Князь Иван Козель­ский упо­мя­нут в пись­ме Оль­гер­да Кон­стан­ти­но­поль­ско­му пат­ри­ар­ху Фило­фею (ок. 1371). Вот этот фраг­мент:
«Козель­ский князь Иван, мой под­дан­ный, при­сяг­нул со сво­ей мате­рью, с бра­тья­ми, с женой и детьми, что будет мне верен, но он, взяв свою мать, бра­тьев, жену и детей, сбе­жал, а мит­ро­по­лит осво­бо­дил его от при­ся­ги. Иван из Вязь­мы при­сяг­нул мне на кре­сте и сбе­жал, и залож­ни­ков пре­дал, а мит­ро­по­лит осво­бо­дил его от при­ся­ги на кре­сте. Васи­лий Нагуб­ник при­сяг­нул архи­епи­ско­пу, и архи­епи­скоп был его пору­чи­те­лем, но он пре­дал архи­епи­ско­па и сбе­жал, а мит­ро­по­лит осво­бо­дил его от при­ся­ги; и мно­гие дру­гие сбе­жа­ли, и он осво­бо­дил их от при­ся­ги, т.е. отто­го, что цело­ва­ли крест.» И хро­но­ло­ги­че­ски и по смыс­лу пись­ма — князь Иван — это имен­но Иван Тито­вич. Более того, из доку­мен­та вид­но, что он высту­па­ет как «Вели­кий» князь сво­е­го уде­ла, при­ся­гая со всем сво­им родом. Так­же вид­но, что у него было не менее двух бра­тьев (веро­ят­но к тому вре­ме­ни неже­на­тых), и то что Свя­то­слав — не стар­ший, а млад­ший брат Ива­на. Князь Иван Тито­вич, ско­рее все­го, вер­нул­ся на стол после под­пи­са­ния мос­ков­ско-литов­ско­го мир­но­го дого­во­ра 1372 г. Далее он с бра­тья­ми высту­па­ет вер­ным союз­ни­ком Оле­га Рязан­ско­го, женив­шись вто­рым бра­ком на его доче­ри в 1377 г.

А сын Ива­на от рязан­ской княж­ны Юрий, полу­чив в удел Елец, попал под вли­я­ние сво­е­го деда — рязан­ско­го кня­зя Оле­га. В 1395 году Олег Рязан­ский вме­сте со сво­и­ми союз­ни­ка­ми, в чис­ле кото­рых были козель­ский и елец­кий кня­зья, ходи­ли на Лит­ву.

В состав вла­де­ний кня­зя Ива­на Тито­ви­ча и его сыно­вей вхо­ди­ли горо­да Козельск, Елецк, а так­же Пере­мышль. Князь Иван Козель­ский был стра­те­ги­че­ским союз­ни­ком сво­е­го тестя кня­зя Оле­га Рязан­ско­го. На доче­ри послед­не­го был женат и князь Юрий Свя­то­сла­вич Смо­лен­ский139. На рубе­же XIV-XV вв. сооб­ща их коа­ли­ция пыта­лась отсто­ять пра­ва кня­зя Юрия на Смо­ленск, на кото­рый, в свою оче­редь, пре­тен­до­ва­ла Лит­ва140. Одна­ко после смер­ти кня­зя Оле­га Рязан­ско­го († 1402 г.) воз­ник­ли новые гео­по­ли­ти­че­ские реа­лии. Долж­но быть, в 1404 г. после паде­ния Смо­лен­ска и бег­ства кня­зя Юрия Свя­то­сла­ви­ча в Нов­го­род141. над козель­ским кня­зем навис­ла угро­за со сто­ро­ны Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го. Одна­ко он смог опе­реть­ся на свои род­ствен­ные свя­зи. Наслед­ник рязан­ско­го пре­сто­ла князь Федор Оль­го­вич был женат на род­ной сест­ре Васи­лия I142. На доче­ри кня­зя Федо­ра Рязан­ско­го был женат стар­ший сын кня­зя Вла­ди­ми­ра Сер­пу­хов­ско­го — Иван143. В резуль­та­те како­го-то согла­ше­ния к лету 1404 г. Козельск пере­шел под власть Васи­лия I [С. А. Фети­щев убе­ди­тель­но пока­зал, что извест­ное докон­ча­ние вели­ко­го кня­зя мос­ков­ско­го Васи­лия I с кня­зем Вла­ди­ми­ром Сер­пу­хов­ским сле­ду­ет дати­ро­вать пери­о­дом с янва­ря по 20 июля 1404 г., либо с 1 янва­ря
по май 1406 г., когда мит­ро­по­лит Кипри­ан нахо­дил­ся в Москве и поста­вил свою под­пись под гра­мо­той144. А. А. Гор­ский скло­нил­ся к пер­во­му пери­о­ду
дати­ров­ки145. Уста­нов­ле­ние пред­по­ло­жи­тель­ной свя­зи гра­мот
со смо­лен­ски­ми собы­ти­я­ми поз­во­ля­ет ее сузить со вре­ме­ни сто­я­ния Вито­вта под Смо­лен­ском в июне – до 20 июля 1404 г., когда мит­ро­по­лит Кипри­ан отъ­е­хал из Моск­вы.], но был пере­дан «в вудел и в вот­чи­ну» кня­зю Вла­ди­ми­ру Сер­пу­хов­ско­му. Тот же бла­го­сло­вил им сво­е­го сына Ива­на и дал ему «кн(я)зя великог(о) уде­ла Васил(ь)я Дмитреевич(а) Козе­ле­скъ со все­ми пошли­на­ми»146. Козель­ская волость Людимльск была пожа­ло­ва­на Васи­ли­ем I неко­е­му «кня­зю Ива­ну» (веро­ят­но – козель­ско­му), а князь Вла­ди­мир Андре­евич и его дети обя­за­лись в нее не всту­пать­ся. По мне­нию А. А. Гор­ско­го име­ет­ся в виду князь Иван Козель­ский, бежав­ший на мос­ков­скую служ­бу око­ло 1370 г.147.. Этот вопрос име­ет два воз­мож­ных реше­ния. 1) Не исклю­че­но, что име­ет­ся в виду Иван Тито­вич Козель­ский. 2) По родо­слов­ной леген­де бояр Сати­ных изве­стен их пре­док – князь Иван Федо­ро­вич Шонур Козель­ский, выехав­ший на мос­ков­скую служ­бу яко­бы еще во вре­ме­на Ива­на Кали­ты. С. Б. Весе­лов­ский счи­тал, что позд­няя леген­да о вре­ме­ни отъ­ез­да это­го козель­ско­го кня­зя на мос­ков­скую служ­бу неправ­до­по­доб­на (?Весе­лов­ский С. Б. Иссле­до­ва­ния по исто­рии клас­са слу­жи­лых зем­ле­вла­дель­цев. М., 1969. С. 460-461; Кузь­мин А. В. Фами­лии, поте­ряв­шие кня­же­ский титул в XIV – пер­вой тре­ти XV в. (Ч. 2: Пор­хов­ские, Кузь­ми­ны, Сати­ны-Шону­ро­вы) // Гер­ме­нев­ти­ка древ­не­рус­ской лите­ра­ту­ры. Сбор­ник 13. М., 2008. С. 462-477.)). Дети кня­зя Ива­на Шону­ра Козель­ско­го впер­вые упо­ми­на­ют­ся на мос­ков­ской служ­бе имен­но в 1371 г.148. Из Сер­пу­хов­ско­го уде­ла Васи­лий I вер­нул себе город Рже­ву. В 1408 г. в нем была сруб­ле­на новая кре­пость, в кото­рой вое­во­дой был назна­чен князь Юрий Козель­ский149. Веро­ят­но, имен­но этот «княз(ь) Юрьи Ива­но­вич» назван в чис­ле бояр при состав­ле­нии духов­ной гра­мо­ты Васи­лия I в 1406 г.150.

Упо­мя­нут во Вве­ден­ском помян­ни­ке: «Кня­зя Ива­на Козель­ско­го, при­няв­ше­го ангель­ский образ и кня­ги­ню его Агрип­пи­ну»151.

Жена 1-я: […..]

Жена 2-я: с 1377 КНЖ. АГРИП­ПИ­НА ОЛЬ­ГОВ­НА, дочь вели­ко­го кня­зя рязан­ско­го Оле­га Ива­но­ви­ча, Оль­гер­до­ва внуч­ка.

Дети:

СВЯ­ТО­СЛАВ ТИТО­ВИЧ КАРА­ЧЕВ­СКИЙ

князь кара­чев­ский. уже к кон­цу XIV в. мно­гие мест­ные кня­зья по мате­рин­ским лини­ям были литов­ских кро­вей.
Неко­то­рые из них слу­жи­ли вели­ким литов­ским кня­зьям, полу­ча­ли от них земель­ные пожа­ло­ва­ния и зани­ма­ли воен­но-адми­ни­стра­тив­ные долж­но­сти в Вели­ком кня­же­стве Литов­ском.

Жена: 1360-е, ФЕО­ДО­РА ОЛЬ­ГЕР­ДОВ­НА (*1350-е), дочь Оль­гер­да, вели­ко­го кня­зя литов­ско­го152. Точ­ной даты это­го бра­ка неиз­вест­но, но сле­ду­ет иметь в виду, что Фео­до­ра была доче­рью твер­ской княж­ны Улья­ны, выдан­ной за Оль­гер­да в 1349 г.153.

КНЯЗЬ ИВАН ФЕДО­РО­ВИЧ ШОНУР КОЗЕЛЬ­СКИЙ (1371)

Выехал из Козель­ска к Ива­ну Кали­те.
Сре­ди пра­вя­щих семей в кня­же­ствах Чер­ни­го­во-Север­ской зем­ли в XIII—XV вв., в отли­чие от дина­стов сосед­не­го Смо­лен­ска, досто­верно пока изве­стен толь­ко один слу­чай, когда князь, выехав­ший в середи­не XIV в. в Моск­ву, поте­рял свой титул. Им был Иван Федо­ро­вич Шонур Козель­ский, родо­на­чаль­ник бояр­ских фами­лий Шону­ро­вых и Сати­ных. Он стал пер­вым сре­ди потом­ков чер­ни­гов­ских Оль­го­ви­чей, чей род в XIV в. остал­ся на служ­бе у пра­ви­те­лей Севе­ро-Восточ­ной Руси. В свя­зи с этим важен и тот факт, что в послед­ней чет­вер­ти XIV в. Шону­ро­вы пере­шли на служ­бу к кня­зьям из боров­ско-сер­пу­хов­ской линии. Опи­ра­ясь на изве­стие Рогож­ско­го лето­писца, мож­но пред­по­ло­жить, что Иван Шонур выехал на служ­бу в Мо­скву непо­сред­ствен­но к вели­ко­му кня­зю до 1371 г.

Соглас­но рос­пи­си Шону­ро­вых, нахо­дя­щей­ся в Комп. ред., князь Иван Шонур «при­шол ис Чер­ни­го­ва»154. В дру­гих редак­ци­ях это­го источ­ни­ка утвер­жда­ет­ся, что он был князь «Козел­ской»155, а в неко­то­рых позд­них спис­ках осмыс­лен как князь «Шунор­скои и Козел­ской»156. По-види­мо­му, про­ти­во­ре­чия меж­ду ними поз­во­ля­ет снять ран­няя редак­ция рос­пи­си рода Тол­стых, Фед­цо­вых, Дур­ных и Василь­чи­ко­вых. Она отно­сит­ся ко вто­рой поло­вине XVI в. Ее состав­ле­ние было вызва­но тем, что одна из предста­вительниц это­го рода Анна Гри­го­рьев­на Василь­чи­ко­ва ста­ла женой царя Ива­на IV Гроз­но­го. Это собы­тие про­изо­шло меж­ду 9 I и 3 II 1575 г.157. В ро­дословной Тол­стых и неко­то­рых их одно­род­цев отме­ча­ет­ся, что пре­док Тол­стых Леон­тий слу­жил в Чер­ни­го­ве у кня­зя Мсти­сла­ва Михай­ло­ви­ча158. В XVII в. эта леген­да была заме­не­на на вымыш­лен­ную, соглас­но кото­рой пред­ком Тол­стых, Фед­цо­вых, Дур­ных, Василь­чи­ко­вых и их одно­род­цев стал «муж честен» из «Немец» не Индрис, а Индрик и два его сына Литво­нис и Зимон­тен159. Соглас­но родо­слов­цу ино­ка Дио­ни­сия (Зве­ни­го­род­ско­го), состав­лен­но­му не ранее кон­ца пер­вой тре­ти XVI в., этот князь пра­вил лишь «в Кара­че­ве и в Зве­ни­го­ро­де»160. Конеч­но, дове­рять это­му источ­ни­ку в пол­ной мере нель­зя.
((Кузь­мин А. В. На пути в Моск­ву: очер­ки гене­а­ло­гии воен­но-слу­жи­лой зна­ти Севе­ро-Восточ­ной Руси в XIII — сере­дине XV в. Т. 1. — М.: Язы­ки сла­вян­ской куль­ту­ры, 2014. — 336 с.)).

127. ВЛА­ДИ­МИР-ИОАНН ИОАН­НО­ВИЧ КИЕВ­СКИЙ И ПУТИВЛЬ­СКИЙ († 1359/1363?)

кн. киев­ский и путивль­ский161. В Север­ском сино­ди­ке запи­са­на «веч­ная память» «кня­зю Иоан­ну-Воло­ди­ме­ру Иоан­но­ви­чу Киев­ско­му» и его бли­жай­шим род­ствен­ни­кам: сест­ре — кнг. Елене, супру­ге кн. Андрея «Вруц­ка­го» (Овруч­ско­го? Друц­ко­го?), а так­же кн. Васи­лию (сын В. И. или кн. Андрея), уби­то­му ордын­ца­ми в Путив­ле в сер. XIV в. В ВПП «Кн(з) Ива­на, Воло­ди­ме­ра Ива­но­ви­ча, и Сест­ру его Кнг­ню Еле­ну Киев­ско­го, и Бояри­на Миха(и)ла Андре­еви­ча оупи(р)чка и Сна Ива­на Блу­да.»

Являл­ся сыном путивль­ско­го кн. Иоан­на Рома­но­ви­ча († 1-я четв. XIV в.). Архи­еп. Фила­рет (Гуми­лев­ский) (С. 101. При­меч. 193) и вслед за ним др. иссле­до­ва­те­ли оши­боч­но счи­та­ли отцом В. И. Рома­на Иго­ре­ви­ча († 1211), сына север­ско­го кн. Иго­ря (Геор­гия) Свя­то­сла­ви­ча. При­чи­ной невер­но­го отож­деств­ле­ния было, в част­но­сти, то, что в офиц., преж­де все­го в «Госу­да­ре­ве родо­слов­це» 1555 г. и «Бар­хат­ной кни­ге» 1686 г., и част­ных редак­ци­ях рус. родо­слов­ных книг XVI-XVII вв. отсут­ство­ва­ла рос­пись путивль­ских кня­зей, посколь­ку в XV-XVI вв. они надол­го не выез­жа­ли в Мос­ков­ское гос-во, оста­ва­ясь на служ­бе в Литов­ском вели­ком кня­же­стве.

Вре­мя кня­же­ния В. И. в Кие­ве сле­ду­ет отне­сти к пери­о­ду меж­ду 1331 и 1352 или меж­ду 1352 и 1367 гг. В 1330-1331 в Кие­ве пра­вил кн. Фео­дор, брат Геди­ми­на, его власть рас­про­стра­ня­лась и на часть Чер­ни­гов­ской зем­ли162. В 1352 г. литов. кан­ди­да­та на мит­ро­по­лию Рома­на не при­ня­ли киев­ляне163, сле­до­ва­тель­но, в Кие­ве тогда не было кня­зя, одна­ко к нояб. 1367 здесь уже пра­вил Вла­ди­мир (Васи­лий) Оль­гер­до­вич.) Вре­мя кня­же­ния В. И. в Кие­ве сов­па­да­ет с кон­цом прав­ле­ния в Золо­той Орде хана Узбе­ка (ум. 1341), вре­ме­нем прав­ле­ния его пре­ем­ни­ков — Джа­ни­бе­ка (ум. 1357) и Бер­ди­бе­ка (ум. 1359), а так­же пери­о­дом вели­кой «замят­ни» (начав­шей­ся в 1359), когда непод­кон­троль­ные цен­траль­ной вла­сти пра­ви­те­ли улу­сов пред­при­ни­ма­ли гра­би­тель­ские похо­ды на Русь, осо­бен­но актив­но в 60-х гг. XIV в. Во вре­мя одно­го из таких набе­гов и мог быть убит В. И. Воз­мож­но, что вокня­же­ние до нояб. 1367 г. в Кие­ве Вла­ди­ми­ра Оль­гер­до­ви­ча ста­ло след­стви­ем гибе­ли пред­ста­ви­те­лей стар­шей вет­ви чер­ни­гов­ских Оль­го­ви­чей (В. И.).
В. И. нель­зя отож­деств­лять с кн. Вла­ди­ми­ром Брян­ским, к-рый, по дан­ным Архан­ге­ло­го­род­ско­го лето­пис­ца (спис­ки XVII-XVIII вв.), в 1365 г. при­ни­мал уча­стие с вел. кн. Оле­гом Иоан­но­ви­чем в раз­гро­ме под Шишов­ским лесом на Воине рати ордын­ско­го кн. Тагая164, т. к. более древ­ние лето­пис­цы отме­ча­ют, что союз­ни­ком пра­ви­те­ля Ряза­ни в этой бит­ве был прон­ский кн. Вла­ди­мир Димит­ри­е­вич165.

128. АНДРЕЙ ИОАН­НО­ВИЧ ВРУЦ­КИЙ,

князь вруц­кий (овруч­ский)(?).

130. ФЕО­ДОР ИОАН­НО­ВИЧ КИЕВ­СКИЙ

князь киев­ский. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под 1331, 1361 и 1362 годах.

ЕЛЕ­НА ИОАН­НОВ­НА.

ИВАН БОРИ­СО­ВИЧ КИЕВ­СКИЙ († 1399)

ПАТ­РИ­КИЙ ДАВЫ­ДО­ВИЧ ГОРО­ДЕН­СКИЙ

ДМИТ­РИЙ ДАВЫ­ДО­ВИЧ ГОРО­ДЕЦ­КИЙ

КН. ИВАН СЕМЕ­НО­ВИЧ НОВО­СИЛЬ­СКИЙ

Сын Семе­на Алек­сан­дро­ви­ча. В сво­ем посла­нии кон­стан­ти­но­поль­ско­му пат­ри­ар­ху Фило­фею Кок­ки­ну (в кон­це авгу­ста 1371 г. Фило­фей почти пол­но­стью про­ци­ти­ро­вал его в сво­ем посла­нии мит­ро­по­ли­ту Киев­ско­му и всея Руси Алек­сию.) вели­кий князь литов­ский Оль­герд писал: «Напа­ли на зятя мое­го ново­силь­ско­го кня­зя Ива­на и на его кня­же­ство, схва­ти­ли его мать и отня­ли мою дочь, не сло­жив клят­вы, кото­рую име­ли к ним» — собы­тие неда­ти­ро­ван­ное. Литов­ское вли­я­ние вплот­ную при­бли­зи­лось к вер­хо­вьям Оки еще с 1357 г., когда под вер­хов­ную власть Оль­гер­да ото­шел Брянск75. Затем до 1360 г. литов­ский мит­ро­по­лит Роман само­воль­но овла­дел Брян­ской епар­хи­ей, а так­же побу­дил Оль­гер­да «вос­стать про­тив горо­да Алек­си­на и разо­рить тамош­них христиан»76. Алек­син нахо­дил­ся в севе­ро-восточ­ной части Брян­ской епар­хии на реке Оке [Бес­па­лов, 2012, с. 58], но со вре­мен мит­ро­по­ли­та Пет­ра вхо­дил в состав мит­ро­по­ли­чьих вла­де­ний и в 1360 г., види­мо, под­чи­нял­ся мит­ро­по­ли­ту Алексию77. Мож­но думать, что поход на Алек­син был для литов­ских войск неудач­ным. Вско­ре как у литов­ской, так и у мос­ков­ской сто­ро­ны появи­лась новая воз­мож­ность для про­дви­же­ния сво­их инте­ре­сов в Чер­ни­гов­ской зем­ле, и воз­ник новый повод для столк­но­ве­ния меж­ду собой. Зимой 1362–1363 г. умер мит­ро­по­лит Роман. Нака­нуне, в 1362 г. по Брян­ску, Ново­си­лю и Кор­ше­ву про­ка­ти­лась эпи­де­мия чумы. Может быть, от нее же умер преж­ний брян­ский владыка,который управ­лял Брян­ской епар­хи­ей под нача­лом мит­ро­по­ли­та Рома­на. Летом 1363 г. Алек­сий ездил в Лит­ву, после чего выдви­нул на брян­скую кафед­ру сво­е­го став­лен­ни­ка Пар­фе­ния. Поз­же пат­ри­арх Нил при­зна­вал, что далее Алек­сий «не нахо­дил нуж­ным оста­вить мно­го­люд­ную стра­ну и вели­кую Цер­ковь и отой­ти к мало­му остат­ку киев­ской паст­вы», но «один из сосед­них епи­ско­пов, когда было нуж­но, испол­нял в Кие­ве потреб­ные священнодействия»80. По всей види­мо­сти, этим епи­ско­пом был Пар­фе­ний. Может быть, Оль­герд вынуж­ден­но пошел на эту уступ­ку. Летом 1364 г. кня­ги­ня Ана­ста­сия Твер­ская (жена кня­зя Алек­сандра и мать кня­зя Миха­и­ла) при­во­зи­ла в Тверь свою внуч­ку – некре­ще­ную дочь Оль­гер­да и Улья­ны Алек­сан­дров­ны. Мит­ро­по­лит Алек­сий ездил в Тверь и кре­стил ее. Одна­ко Брян­ская епар­хия для Оль­гер­да была поте­ря­на. Даже в 1370 г. он не смог потре­бо­вать вклю­чить ее в состав Литов­ской митрополии82. Тем не менее Оль­герд тоже вос­поль­зо­вал­ся запу­сте­ни­ем, кото­рое при­нес­ла эпи­де­мия чумы. Соглас­но Рогож­ско­му лето­пис­цу, в 1363 г. «Лит­ва взя­ли Кор­шевъ и створишас(я) мяте­жи и тяго­та людемъ по всеи земли»83. К сожа­ле­нию, город пока не лока­ли­зо­ван. Одна­ко извест­но, что он рас­по­ла­гал­ся на реке Сосне (Быст­рой Сосне)84. По ней про­хо­дил вод­ный путь из Верх­не­го Подо­нья в Посе­мье. Через пере­воз на Сосне про­хо­ди­ла доро­га в Крым (Мурав­ский шлях). Эта область име­ла боль­шое зна­че­ние для тран­зи­та людей и това­ров. Совсем рядом рас­по­ла­гал­ся ослаб­лен­ный мором Новосиль85, одна­ко литов­ские вой­ска не ста­ли его захва­ты­вать. Либо Оль­герд уже нахо­дил­ся в сою­зе с кня­зем Ива­ном Ново­силь­ским, либо заклю­чил с ним мир во вре­мя похо­да 1363 г. В резуль­та­те это­го сою­за Оль­герд и выдал свою дочь за ново­силь­ско­го кня­зя. По всей види­мо­сти, союз­ни­ки Оль­гер­да не долж­ны были постра­дать от похо­да литов­ских войск на Кор­шев, напро­тив, мог­ли полу­чить от них под­держ­ку. В таком слу­чае, лето­пис­ное сооб­ще­ние «створишас(я) мяте­жи и тяго­та людемъ по всеи зем­ли» гово­рит о том, что в зем­ле союз­ни­ков Оль­гер­да были при­тес­не­ны их про­тив­ни­ки, кото­рые под­ня­ли мятеж и кото­рым сочув­ство­вал лето­пи­сец. Так были созда­ны пред­по­сыл­ки для вме­ша­тель­ства мос­ков­ской сто­ро­ны в этот кон­фликт. Может быть, вслед­ствие этих собы­тий с помо­щью вла­ды­ки Пар­фе­ния мит­ро­по­лит Алек­сий сна­ча­ла задей­ство­вал свой обыч­ный цер­ков­но-адми­ни­стра­тив­ный ресурс. Лишь затем, веро­ят­но, око­ло 1364 г. мос­ков­ские вой­ска совер­ши­ли поход на Калу­гу, Мценск и Ново­силь, отня­ли кня­же­ство у кня­зя Ива­на Ново­силь­ско­го, взя­ли в плен его жену – дочь Оль­гер­да. К сожа­ле­нию, в лето­пи­сях Севе­ро-Восточ­ной Руси эти собы­тия не зафик­си­ро­ва­ны. Одна­ко, во-пер­вых, лето­пис­ные све­де­ния о собы­ти­ях XIV в., про­изо­шед­ших в чер­ни­гов­ских зем­лях, вооб­ще крайне скуд­ны; во-вто­рых, пись­мо Оль­гер­да сооб­ща­ет целый ряд и дру­гих уни­каль­ных све­де­ний, кото­рые не отра­зи­лись в дру­гих источ­ни­ках. В кон­це сво­е­го пись­ма к пат­ри­ар­ху Оль­герд про­сил дать ему осо­бо­го мит­ро­по­ли­та, в том чис­ле на Тверь, Ниж­ний Нов­го­род и Ново­силь. Одна­ко к осе­ни 1370 г. Оль­гер­ду до неко­то­рой сте­пе­ни уда­лось под­дер­жать толь­ко сво­е­го шури­на кня­зя Миха­и­ла Твер­ско­го. В отли­чие от Тве­ри, Ниж­ний Нов­го­род и Ново­силь не име­ли сво­их епар­хий. Князь Борис Кон­стан­ти­но­вич еще в 1365 г. вза­мен Ниж­не­го Нов­го­ро­да полу­чил Городец86. С тех пор он уже не являл­ся ниже­го­род­ским князем.В этой свя­зи сто­ит обра­тить вни­ма­ние на то, что в сво­ем пись­ме сен­тяб­ря – нача­ла нояб­ря 1370 г. Оль­герд вспо­ми­нал об этой доче­ри. При этом не упо­ми­нал о ее детях. Види­мо, к момен­ту пле­не­ния она не име­ла детей. Во вре­мя заклю­че­ния пере­ми­рия в декаб­ре 1370 г. вновь был под­нят вопрос о доче­ри Оль­гер­да. Если пред­по­ло­жить, что в то вре­мя жена кня­зя Ива­на Ново­силь­ско­го нахо­ди­лась в мос­ков­ском пле­ну, то для заклю­че­ния «веч­но­го мира» тре­бо­ва­лось опре­де­лить­ся с ее даль­ней­шей судь­бой. В ито­ге усло­ви­ем для заклю­че­ния «веч­но­го мира» стал брак доче­ри Оль­гер­да кня­ги­ни Еле­ны с кня­зем Вла­ди­ми­ром Андре­еви­чем. Ново­силь же ото­шел к союз­ни­ку Моск­вы кня­зю Рома­ну Семе­но­ви­чу Новосильскому87. Князь Иван дол­жен был полу­чить какой-то ново­силь­ский удел. А. В. Шеков на осно­ва­нии «Спис­ка горо­дов даль­них и ближ­них» пола­га­ет, что князь Иван Ново­силь­ский мог вла­деть Воро­тын­ском. Оче­вид­но, к осе­ни 1370 г. он был еще жив, но в даль­ней­шем, види­мо, сошел с поли­ти­че­ской сце­ны. В дру­гих дошед­ших до наших дней источ­ни­ках он не упо­ми­на­ет­ся, о его потом­стве тоже ниче­го не извест­но.
[Шеков А. В. Вер­хов­ские кня­же­ства. Сере­ди­на XIII – сере­ди­на XVI вв. М., 2012.]

КНЯЗЬ РОМАН СЕМЕ­НО­ВИЧ НОВО­СИЛЬ­СКИЙ

жил в кон­це XIV – нача­ле XV вв. К нача­лу 1370-х гг. закре­пил за собой ново­силь­ский пре­стол. Целым рядом уче­ных отож­деств­ля­ет­ся с «вели­ким кня­зем Рома­ном», запи­сан­ным в мос­ков­ско-литов­ское докон­ча­ние 1372 г., как союз­ник вели­ко­го кня­зя мос­ков­ско­го Дмит­рия Ива­но­ви­ча [19, с.155-157, 338; 7, с.22]. Досто­вер­но впер­вые упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под 1375 г. в мос­ков­ском похо­де на Тверь. В том же году в пер­вых чис­лах декаб­ря «перед Нико­ли­ным днем от Мамая при­и­да рать татарь­скаа, взял Ново­силь» [31, с.96-98]. Соглас­но родо­слов­ной леген­де князь Роман Семе­но­вич «из Ново­си­ли в Одо­ев при­шел жити от наси­лья от татар­ско­го» [Ред­кие источ­ни­ки по исто­рии Рос­сии. Вып.2. (Подг. З.Н.Бочкарева, М.Е.Бычкова) – М., 1977. , с.112; Родо­слов­ная кни­га кня­зей и дво­рян рос­сий­ских и выез­жих. – М., 1785. , с.180]. Пола­га­ют, что имен­но разо­ре­ние Ново­си­ля в 1375 г. подвиг­ло его к это­му шагу, но об этом мож­но гово­рить толь­ко пред­по­ло­жи­тель­но. Исхо­дя из кон­тек­ста лето­пи­сей, Одо­ев уве­рен­но сле­ду­ет счи­тать сто­ли­цей Ново­силь­ско­го кня­же­ства в 1407 г., когда «Лит­ва пово­е­ва­ша зем­лю Ново­сил­скую и град Одо­евь огнем попа­ли­ша» [31, с.458]. В 1380 г. князь Роман Семе­но­вич посы­лал вой­ска для уча­стия в бит­ве с Мама­ем [24, с.134]. В 1385 г. участ­во­вал в похо­де войск мос­ков­ской коа­ли­ции на Рязань. В 1402 г. в каче­стве тре­тьей сто­ро­ны был участ­ни­ком мос­ков­ско-рязан­ско­го докон­ча­ния [7, №19, с.52-55]. В Любец­ком сино­ди­ке по спис­ку прео­св. Фила­ре­та Гуми­лев­ско­го (Ф) поми­на­ют «кн. Рома­на Ново­силь­ска­го, при­им­ша­го ангель­ский образ», что гово­рит о его мона­ше­ском постри­ге (оче­вид­но, перед­смер­тью) [22, с.37]. Позд­няя леген­да при­пи­сы­ва­ет ему осно­ва­ние Лих­вин­ско­го Покров­ско­го Доб­ро­го мона­сты­ря [14, с.105]. В древ­ней­ших источ­ни­ках все­гда высту­па­ет с титу­лом кня­зя «Ново­силь­ско­го». Одна­ко в XVI в. в родо­слов­ной рос­пи­си кня­зей Одо­ев­ских был запи­сан с титу­лом кня­зя «Одо­ев­ско­го» [26, с.246]. Эта рос­пись ска­за­лась на неко­то­рых родо­слов­цах, напри­мер, Румян­цев­ском и Госу­да­ре­вом [30, с.112; 33, с.180]. Оче­вид­но, под­ме­на титу­ла была необ­хо­ди­ма одо­ев­ским кня­зьям для под­твер­жде­ния сво­е­го про­ис­хож­де­ния от кня­зя Рома­на Семе­но­ви­ча. Вме­сте с тем, в родо­слов­цах Лето­пис­ном, Пат­ри­ар­шей редак­ции и Редак­ции нача­ла XVII в., титул кня­зя Рома­на «Ново­силь­ско­го» был сохра­нен [30, с.43; 32, с.335, 407]. Это рас­хож­де­ние дало повод кня­зю П. В. Дол­го­ру­ко­ву для сме­ши­ва­ния: «князь Ново­силь­ский и Одо­ев­ский» [Дол­го­ру­ков П.В. Рос­сий­ская родо­слов­ная кни­га. Т.1. – СПб., 1854. , с.49]. Одна­ко сле­ду­ет заме­тить, что в древ­ней­ших источ­ни­ках такой титул у кня­зя Рома­на Семе­но­ви­ча нигде не встре­ча­ет­ся.

~ имя жены Рома­на неиз­вест­но.

Дети: све­де­ния о детях Рома­на про­ти­во­ре­чи­вы, в родо­слов­ных у него пока­за­но трое сыно­вей:
Васи­лий Рома­но­вич, князь ново­силь­ский, родо­на­чаль­ник кня­зей Белёв­ских
Лев Рома­но­вич, князь ново­силь­ский, родо­на­чаль­ник кня­зей Воро­тын­ских
Юрий Рома­но­вич Чёр­ный, князь ново­силь­ский, родо­на­чаль­ник кня­зей Одо­ев­ских
Одна­ко ряд иссле­до­ва­те­лей доба­ви­ли Рома­ну ещё тро­их сыно­вей, суще­ство­ва­ние кото­рых сомни­тель­но:
Дани­ил Рома­но­вич. Князь с таким име­нем упо­мя­нут в Любец­ком сино­ди­ке, одна­ко не исклю­че­но, что это мона­ше­ское имя кня­зя Юрия Рома­но­ви­ча, имя кото­ро­го в сино­ди­ке отсут­ству­ет. По мне­нию Л. Вой­то­ви­ча, иссле­до­вав­ше­го сино­дик Кие­во-Печер­ской лав­ры, упо­мя­ну­тый сре­ди Воро­тын­ских кня­зей Дани­ил явля­ет­ся сыном Рома­на.
Семён Рома­но­вич. Князь Семён Рома­но­вич Ново­силь­ский упо­мя­нут в тек­сте мос­ков­ско-рязан­ско­го докон­ча­ния 1402 года, извест­но­го в спис­ке кон­ца XV века. Но в кон­це гра­мо­ты в каче­стве участ­ни­ка докон­ча­ния упо­мя­нут не Семён, а Роман, на осно­ва­нии чего ряд иссле­до­ва­те­лей сде­ла­ли вывод о том, что в спис­ке была сде­ла­на ошиб­ка пере­пис­чи­ком, пеме­няв­ше­го имя и отче­ство места­ми.

ПАТ­РИ­КИЙ ФЕДО­РО­ВИЧ ХОТИМЛЬ­СКИЙ (1408)

при­нял мос­ков­ское под­дан­ство в 1408 году.
В нача­ле XV в. в запад­ной части Верх­не­го Поочья и при­ле­га­ю­щей к ней части Верх­не­го Поде­се­нья кро­ме потом­ков кня­зя Свя­то­сла­ва Тито­ви­ча, было мно­го и дру­гих кня­зей-роди­чей. В 1406-1407 гг. мно­гие из них спло­ти­лись в поли­ти­че­ский союз вокруг сво­е­го род­ствен­ни­ка – брян­ско­го намест­ни­ка кня­зя Свид­ри­гай­ла Ольгердовича144. В 1408 г. послед­ний изме­нил Вито­вту, оста­вил Брянск и с боль­шой коа­ли­ци­ей мест­ных кня­зей и бояр выехал в Вели­кое кня­же­ство Мос­ков­ское. Сре­ди «бег­ле­цов» были /С. 50/ кня­зья: Патре­кей Зве­ни­го­род­ский (Кара­чев­ский и Хотимль­ский), Алек­сандр Зве­ни­го­род­ский (Кара­чев­ский и Зве­ни­го­род­ский) с сыном Фео­до­ром, а так­же Миха­ил Хоте­тов­ский и Семен Пере­мышль­ский. В исто­рио­гра­фии суще­ству­ет мне­ние, что ука­зан­ные здесь зве­ни­го­род­ские кня­зья отно­сят­ся к роду литов­ско­го кня­зя Пат­ри­кея Нари­мун­то­ви­ча. Одна­ко Дио­ни­сий Зве­ни­го­род­ский счи­тал их сво­и­ми род­ствен­ни­ка­ми. В его рос­пи­си неко­то­рые их титу­лы были «уточ­не­ны» (в тек­сте даны в скоб­ках) (Быч­ко­ва М. Е. Состав клас­са фео­да­лов… С. 41, 74). В его поль­зу сви­де­тель­ству­ет ком­пакт­ное рас­по­ло­же­ние цен­тров родо­вых вот­чин, от кото­рых обра­зо­ва­ны титу­лы кня­зей: Кара­че­ва, Хотим­ля, Зве­ни­го­ро­да и Хоте­то­ва (См.: Тему­шев В. Н. Пред­став­ле­ния о тер­ри­то­рии Верх­не­ок­ских кня­жеств… С. 262).Не исклю­че­но, что после заклю­че­ния мира меж­ду Васи­ли­ем I и Вито­втом осе­нью 1408 г. кто-то из зве­ни­го­род­ских кня­зей воз­вра­щал­ся на родо­вую вот­чи­ну, посколь­ку князь Алек­сандр и его сын Федор были вне­се­ны в чер­ни­гов­ские синодики146. Одна­ко далее их семей­ство проч­но обос­но­ва­лось на мос­ков­ской служ­бе, где упо­ми­на­ет­ся в источ­ни­ках начи­ная с 1451 г. Кара­чев и Хотимль пере­шли под власть вели­ко­го кня­зя литов­ско­го. В сере­дине XV в. Кара­чев был пожа­ло­ван боярам Гри­го­ре­ви­чам, а кара­чев­ская волость Боя­но­ви­чи – в вот­чи­ну Зань­ку Соко­ло­ву. О Зве­ни­го­ро­де ника­ких све­де­ний не сохра­ни­лось. Так­же неиз­вест­но /С. 51/ что ста­ло с кня­зем Семе­ном Пере­мышль­ским. Пере­мышль вошел в состав Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го и в 1455 г. был пожа­ло­ван кня­зю Федо­ру Воро­тын­ско­му.

АЛЕК­САНДР ФЁДО­РО­ВИЧ ЗВЕ­НИ­ГО­РОД­СКИЙ (1408)

Князь Алек­сандр Зве­ни­го­род­ский был путивль­ским вое­во­дой (Быч­ко­ва М. Е. Состав клас­са фео­да­лов… С. 74).

В нача­ле XV в. в запад­ной части Верх­не­го Поочья и при­ле­га­ю­щей к ней части Верх­не­го Поде­се­нья кро­ме потом­ков кня­зя Свя­то­сла­ва Тито­ви­ча, было мно­го и дру­гих кня­зей-роди­чей. В 1406-1407 гг. мно­гие из них спло­ти­лись в поли­ти­че­ский союз вокруг сво­е­го род­ствен­ни­ка – брян­ско­го намест­ни­ка кня­зя Свид­ри­гай­ла Ольгердовича144. В 1408 г. послед­ний изме­нил Вито­вту, оста­вил Брянск и с боль­шой коа­ли­ци­ей мест­ных кня­зей и бояр выехал в Вели­кое кня­же­ство Мос­ков­ское. Сре­ди «бег­ле­цов» были кня­зья: Патре­кей Зве­ни­го­род­ский (Кара­чев­ский и Хотимль­ский), Алек­сандр Зве­ни­го­род­ский (Кара­чев­ский и Зве­ни­го­род­ский) с сыном Фео­до­ром, а так­же Миха­ил Хоте­тов­ский и Семен Пере­мышль­ский. В исто­рио­гра­фии суще­ству­ет мне­ние, что ука­зан­ные здесь зве­ни­го­род­ские кня­зья отно­сят­ся к роду литов­ско­го кня­зя ъПат­ри­кея Нари­мун­то­ви­ча. Одна­ко Дио­ни­сий Зве­ни­го­род­ский счи­тал их сво­и­ми род­ствен­ни­ка­ми. В его рос­пи­си неко­то­рые их титу­лы были «уточ­не­ны» (в тек­сте даны в скоб­ках) (Быч­ко­ва М. Е. Состав клас­са фео­да­лов… С. 41, 74). В его поль­зу сви­де­тель­ству­ет ком­пакт­ное рас­по­ло­же­ние цен­тров родо­вых вот­чин, от кото­рых обра­зо­ва­ны титу­лы кня­зей: Кара­че­ва, Хотим­ля, Зве­ни­го­ро­да и Хоте­то­ва (См.: Тему­шев В. Н. Пред­став­ле­ния о тер­ри­то­рии Верх­не­ок­ских кня­жеств… С. 262). Що сто­суєть­ся Олек­сандра Зве­ни­го­родсь­ко­го 1408 р., то його тотож­ність з Олек­сан­дром Ста­ро­дубсь­ким у новіт­ній історіо­гра­фії від­ки­ну­то. Без­пе­реч­но, мова йде
про Олек­сандра Федо­ро­ви­ча Зве­ни­го­родсь­ко­го з Кара­чевсь­кої лінії чер­ні­гівсь­ких
Оль­го­ви­чів, нащад­ки яко­го, князі Зве­ни­го­родсь­кі, зали­ши­ли­ся на служ­бі у Москві61.

Щодо Пат­ри­кія Зве­ни­го­родсь­ко­го, то біль­шість дослід­ни­ків ото­тож­ню­ва­ли його з
Пат­ри­кієм, колиш­нім кня­зем Ста­ро­дубсь­ким, ніби­то Наримунтовичем62. Однак іс-
нує і дум­ка, що він також нале­жав до роду кара­чевсь­ких Зве­ни­го­родсь­ких, зокре­ма,
був бра­том Олександра63. І хоча у мос­ковсь­ких родо­во­дах князів Зве­ни­го­родсь­ких Пат­ри­кій не зга­дуєть­ся (на від­мі­ну від Олек­сандра), саме ця вер­сія нам теж здаєть­ся най­більш віро­гід­ною.

По-пер­ше, Пат­ри­кій Нари­мун­то­вич, якщо його ото­тож­ни­ти з Пат­ри­кієм Зве­ни­го­родсь­ким, у 1408 р. мав бути люди­ною, як на той час, дуже похи­ло­го віку, при­най­мі за 70 років64. Востан­нє він зга­дуєть­ся у 1397 р., коли був прий­ня­тий у Новгороді65,
звід­ки ціл­ком міг виї­ха­ти до Моск­ви. Його син Юрій Пат­ри­кієвич одру­жи­вся на
Анні, сест­рі вел. кня­зя Мос­ковсь­ко­го Васи­ля Дмитровича66, яка наро­ди­ла­ся 8 січ­ня 1388 р.67 Отже, якщо Юрій був сином Пат­ри­кія Зве­ни­го­родсь­ко­го, то його шлюб
міг від­бу­ти­ся ніяк не рані­ше осені 1408 р., коли Анні йшов 21-й рік; а такий вік для діви­ць того часу, як пра­ви­ло, для видан­ня заміж був уже занад­то запіз­ним.
По-дру­ге, яким чином Пат­ри­кій Нари­мун­то­вич міг заво­лодіти «вер­ховсь­ким»
Зве­ни­го­ро­дом, тоді як відра­зу піс­ля ньо­го зга­дуєть­ся міс­це­вий «отчич», кн. Олек­сандр Зве­ни­го­родсь­кий? Харак­тер­но, що жоден інший пред­став­ник дина­стії Геди­мі­но­ви­чів у цьо­му регіоні – басей­ні верх­ньої Оки (аре­ал т. зв. «вер­ховсь­ких» князівств), – нія­ких володінь ніко­ли не отри­му­вав. Наре­шті, у літо­пи­сах пред­став­ни­ки пер­ших поколінь Геди­мі­но­ви­чів, в т. ч. і Пат­ри­кій Нари­мун­то­вич, як пра­ви­ло, зга­ду­ють­ся зі свої­ми патроні­ма­ми і, здаєть­ся, ніко­ли – лише за іме­нем та уділь­ним титу­лом. По-третє, у розділі «кня­зей Чер­ни­гов­ских» пом’янника Вве­денсь­кої церк­ви Києво-Печерсь­кої лаври серед осіб межі XIV – XV ст. поми­наєть­ся кн. Пат­ри­кій, харак­тер та міс­це запи­су яко­го навряд чи доз­во­ля­ють ото­тож­ни­ти його з Пат­ри­кієм Нари­мун­то­ви­чем. А саме, навряд чи пред­став­ник прав­ля­чої дина­стії Геди­мі­но­ви­чів міг бути впи­са­ний для поми­нан­ня лише по імені, без патроні­ма та уділь­но­го титу­лу. Перед Пат­ри­кієм у пом’яннику запи­са­ний кн. Дмит­ро Орлсь­кий, сто­ли­цею яко­го, за нашим пере­ко­нан­ням, було сучасне м. Орел (облас­ний центр Росії). Щоправ­да, у яко­сті фор­те­ці Орел був зас­но­ва­ний лише у 1566 р., але, за архео­ло­гіч­ни­ми дани­ми, існу­вав ще у домон­гольсь­кі часи68; отже, мова йшла не про засну­ван­ня, а про від­нов­лен­ня запу­сті­ло­го міста на при­кор­дон­ні з «полем» (ана­ло­гіч­но сусід­нім Бол­хо­ву та Кро­мам). Орел зна­хо­ди­вся всьо­го у 15-20 км на пів­день від дав­ньо­го Зве­ни­го­ро­да на р. Непо­лоді, а отже, Дмит­ро Орлсь­кий віро­гід­ні­ше за все був молод­шим пред­став­ни­ком роду Зве­ни­го­родсь­ких; у будь-яко­му випад­ку він нале­жав до Кара­чевсь­кої лінії Оль­го­ви­чів. Піс­ля ж Пат­ри­кія у пом’яннику запи­са­ний якийсь кн. Іван Сеньсь­кий, а потім – кн. Олек­сандр Федо­ро­вич Звенигородський69. Вра­хо­ву­ю­чи таке «ото­чен­ня» Пат­ри­кія у пам’ятці, його також ціл­ком логіч­но буде від­не­сти до кара­чевсь­ких Зве­ни­го­родсь­ких. Віро­гід­ні­ше за все, він дійс­но був стар­шим бра­том Олек­сандра Федо­ро­ви­ча. У будь-яко­му випад­ку, Пат­ри­кій та Олек­сандр Зве­ни­го­родсь­кі, зви­чай­но ж, ніяк не мог­ли бути тотож­ни­ми з їхні­ми тез­ка­ми, Пат­ри­кієм Дави­до­ви­чем та Олек­сан­дром Ста­ро­дубсь­ки­ми.
Не исклю­че­но, что после заклю­че­ния мира меж­ду Васи­ли­ем I и Вито­втом осе­нью 1408 г. кто-то из зве­ни­го­род­ских кня­зей воз­вра­щал­ся на родо­вую вот­чи­ну, посколь­ку князь Алек­сандр и его сын Федор были вне­се­ны в чер­ни­гов­ские синодики146. Одна­ко далее их семей­ство проч­но обос­но­ва­лось на мос­ков­ской служ­бе, где упо­ми­на­ет­ся в источ­ни­ках начи­ная с 1451 г. Кара­чев и Хотимль пере­шли под власть вели­ко­го кня­зя литов­ско­го. В сере­дине XV в. Кара­чев был пожа­ло­ван боярам Гри­го­ре­ви­чам, а кара­чев­ская волость Боя­но­ви­чи – в вот­чи­ну Зань­ку Соколову148. О Зве­ни­го­ро­де ника­ких све­де­ний не сохра­ни­лось.

61. Руси­на О. В. Сіверсь­ка зем­ля у скла­ді Вели­ко­го князів­ства Литовсь­ко­го. – К., 1998. – С. 105-106; Келем­бет С. М. Сіверсь­кі князі Нари­мун­то­ви­чі. – С. 8; Бес­па­лов Р. А. «Новое потом­ство» кня­зя Миха­и­ла Чер­ни­гов­ско­го по источ­ни­кам XVI – XVII веков (к поста­нов­ке про­бле­мы) // Про­бле­мы сла­вя­но­ве­де­ния. – Брянск, 2011. – Вып. 13. – 80, 82-83.
62. Р. В. Зотов, М. С. Гру­шевсь­кий, С.-М. Кучинсь­кий. З остан­ніх робіт: Руси­на О. В. Сіверсь­ка зем­ля у скла­ді Вели­ко­го князів­ства Литовсь­ко­го. – К., 1998. –
С. 100-104; дослід­ни­ця дохо­дить вис­нов­ку, що, «назва­ний у літо­пи­сах кня­зем Зве­ни­го­родсь­ким, Пат­ри­кій Нари­мун­то­вич ніко­ли ним не був».
63. Wolff J. Kniaziowie litewsko-ruscy od konca czternastego wieku. – Warszawa, 1895. – S. 620; Бес­па­лов Р. А. «Новое потом­ство» кня­зя Миха­и­ла Чер­ни­гов­ско­го по источ­ни­кам XVI – XVII веков (к поста­нов­ке про­бле­мы) // Про­бле­мы сла­вя­но­ве­де­ния. – Брянск, 2011. – Вып. 13. – 80, 82-83. Р. А. Бес­па­лов ґрун­туєть­ся на даних родо­від­но­го роз­пи­су Діонісія Зве­ни­го­родсь­ко­го (близь­ко 1530 р.), до яко­го вклю­чене літо­писне пові­дом­лен­ня 1408 р., але з гру­би­ми помил­ка­ми та допов­нен­ня­ми. Зокре­ма, тут Пат­ри­кій назва­ний кня­зем не Зве­ни­го­родсь­ким, а Кара­чевсь­ким та Хотимсь­ким, а його брат Олек­сандр – Кара­чевсь­ким та Зве­ни­го­родсь­ким. Дослід­ник вва­жає ці титу­ли реалія­ми почат­ку XV ст. Однак ще М. Є. Бич­ко­ва пока­за­ла, що пові­дом­лен­ня у роз­пи­су Діонісія, порів­ня­но з літо­пис­ним, жод­них досто­вір­них даних не містить. Напр., учас­ни­ка­ми зустрічі емі­гран­тів під Моск­вою, явно «дода­ної» укла­да­чем роз­пи­су, названі два бояри­ни, з яких один на той час зна­хо­ди­вся в «опалі», а інший помер ще у 1390 р. (Быч­ко­ва М. Е. Состав клас­са фео­да­лов в Рос­сии в XVI в. – М., 1986. – С. 40-41, 74).
64. Саме тому дея­кі дослід­ни­ки вва­жа­ли Пат­ри­кія Зве­ни­го­родсь­ко­го або пле­мін­ни­ком Пат­ри­кія Нари­мун­то­ви­ча, сином Олек­сандра Нари­мун­то­ви­ча, який зга­дуєть­ся у 1338 р. (Г.-Ф. Мюл­лер), або навіть ону­ком, сином Олек­сандра Пат­ри­кієви­ча (Ю. Пузи­на) (деталь­ні­ше див.: Келем­бет С. М. Сіверсь­кі князі Нари­мун­то­ви­чі. – С. 7; рані­ше ми також під­т­ри­му­ва­ли цю вер­сію).
65. ПСРЛ. – М., 2000. – Т. III [Нов­го­род­ская пер­вая лето­пись стар­ше­го и млад­ше­го изво­дов. – М;Л., 1950]. – С. 389.
66. Вре­мен­ник Импе­ра­тор­ско­го Мос­ков­ско­го обще­ства исто­рии и древ­но­стей рос­сий­ских. – М., 1851. – Кн. X. – С. 136, 222 (мос­ковсь­кі родо­від­ні кни­ги).
67. ПСРЛ. – Т. XXV. – С. 214.
68. Дані з мере­жі Інтер­нет.
69. Помен­ник Вве­денсь­кої церк­ви в Ближ­ніх пече­рах Києво-Печерсь­кої лаври // Лаврсь­кий аль­ма­нах. – К., 2007. – Спе­цви­пуск 7. – С. 19
146 Зотов Р. В. О чер­ни­гов­ских кня­зьях по Любец­ко­му сино­ди­ку и о Чер­ни­гов­ском кня­же­стве в татар­ское вре­мя. СПб., 1892. С. 28, 29.
148 LM. Kn. 3. P. 42, 44.

ДМИТ­РИЙ ФЕДО­РО­ВИЧ ОРЛСКИЙ

МИХА­ИЛ ИВА­НО­ВИЧ ХОТЕ­ТОВ­СКИЙ

В 1408 году Миха­ил Хоте­тов­ский пере­шёл на сто­ро­ну Вели­ко­го кня­же­ства Мос­ков­ско­го. «И в лето 6916 (1408) князь Михай­ло, сын Кара­чев­ско­го кня­зя Хоте­та, Ива­на Мсти­сла­ви­ча, выехал из Лит­вы к Москве, на служ­бу к вели­ко­му кня­зю Васи­лию Дмит­ри­е­ви­чу всея Рус­сии. И от того кня­зя Миха­и­лы пове­ли своё поко­ле­ние кня­зья Хоте­тов­ские.» В даль­ней­шем кня­зья Хоте­тов­ские сно­ва слу­жи­ли Лит­ве, и окон­ча­тель­но при­ня­ли сто­ро­ну вели­ко­го кня­зя Мос­ков­ско­го в 1490 году.
Род кня­зей Хоте­тов­ских угас в 1711 году.

В нача­ле XV в. в запад­ной части Верх­не­го Поочья и при­ле­га­ю­щей к ней части Верх­не­го Поде­се­нья кро­ме потом­ков кня­зя Свя­то­сла­ва Тито­ви­ча, было мно­го и дру­гих кня­зей-роди­чей. В 1406-1407 гг. мно­гие из них спло­ти­лись в поли­ти­че­ский союз вокруг сво­е­го род­ствен­ни­ка – брян­ско­го намест­ни­ка кня­зя Свид­ри­гай­ла Ольгердовича144. В 1408 г. послед­ний изме­нил Вито­вту, оста­вил Брянск и с боль­шой коа­ли­ци­ей мест­ных кня­зей и бояр выехал в Вели­кое кня­же­ство Мос­ков­ское. Сре­ди «бег­ле­цов» были /С. 50/ кня­зья: Патре­кей Зве­ни­го­род­ский (Кара­чев­ский и Хотимль­ский), Алек­сандр Зве­ни­го­род­ский (Кара­чев­ский и Зве­ни­го­род­ский) с сыном Фео­до­ром, а так­же Миха­ил Хоте­тов­ский и Семен Пере­мышль­ский. В исто­рио­гра­фии суще­ству­ет мне­ние, что ука­зан­ные здесь зве­ни­го­род­ские кня­зья отно­сят­ся к роду литов­ско­го кня­зя Пат­ри­кея Нари­мун­то­ви­ча. Одна­ко Дио­ни­сий Зве­ни­го­род­ский счи­тал их сво­и­ми род­ствен­ни­ка­ми. В его рос­пи­си неко­то­рые их титу­лы были «уточ­не­ны» (в тек­сте даны в скоб­ках) (Быч­ко­ва М. Е. Состав клас­са фео­да­лов… С. 41, 74). В его поль­зу сви­де­тель­ству­ет ком­пакт­ное рас­по­ло­же­ние цен­тров родо­вых вот­чин, от кото­рых обра­зо­ва­ны титу­лы кня­зей: Кара­че­ва, Хотим­ля, Зве­ни­го­ро­да и Хоте­то­ва (См.: Тему­шев В. Н. Пред­став­ле­ния о тер­ри­то­рии Верх­не­ок­ских кня­жеств… С. 262).Не исклю­че­но, что после заклю­че­ния мира меж­ду Васи­ли­ем I и Вито­втом осе­нью 1408 г. кто-то из зве­ни­го­род­ских кня­зей воз­вра­щал­ся на родо­вую вот­чи­ну, посколь­ку князь Алек­сандр и его сын Федор были вне­се­ны в чер­ни­гов­ские синодики146. Одна­ко далее их семей­ство проч­но обос­но­ва­лось на мос­ков­ской служ­бе, где упо­ми­на­ет­ся в источ­ни­ках начи­ная с 1451 г. Кара­чев и Хотимль пере­шли под власть вели­ко­го кня­зя литов­ско­го. В сере­дине XV в. Кара­чев был пожа­ло­ван боярам Гри­го­ре­ви­чам, а кара­чев­ская волость Боя­но­ви­чи – в вот­чи­ну Зань­ку Соколову148. О Зве­ни­го­ро­де ника­ких све­де­ний не сохра­ни­лось. Так­же неиз­вест­но /С. 51/ что ста­ло с кня­зем Семе­ном Перемышльским149. Пере­мышль вошел в состав Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го и в 1455 г. был пожа­ло­ван кня­зю Федо­ру Воро­тын­ско­му. Оче­вид­но, что под тер­ми­ном «вер­хо­въстии кня­зи» в мос­ков­ско-литов­ском докон­ча­нии 1449 г. не мог­ли под­ра­зу­ме­вать­ся те кня­зья, кото­рые дав­но выеха­ли на мос­ков­скую служ­бу и к это­му вре­ме­ни поте­ря­ли свои родо­вые вот­чи­ны в реги­оне. Хоте­тов­ский князь вер­нул­ся на свою вот­чи­ну, и до кон­ца XV в. его потом­ки слу­жи­ли Лит­ве.

ИВАН ИВА­НО­ВИЧ АДАШ БОЛ­ХОВ­СКИЙ (нач. XV ст.)

князь Бол­хов­ской, родо­на­чаль­ник кня­зей Бол­хов­ских, изве­стен толь­ко по мос­ков­ским родо­слов­цам, где он пока­за­но сыном Адри­а­на Тито­ви­ча. Род Бол­хов­ских вне­сен во 2-ю часть дво­рян­ской родо­слов­ной кни­ги Казан­ской губер­нии по опре­де­ле­нию Казан­ско­го дво­рян­ско­го депу­тат­ско­го собра­ния от 14.12.1853, утвер­жден ука­зом Героль­дии от 08.07.1854. См.: Казан­ское дво­рян­ство. 1785-1917. Гене­а­ло­ги­че­ский сло­варь. Сост. Дво­е­но­со­ва Г.А. Казань, 2001, с. 100.

ДМИТ­РИЙ СЕМЁ­НО­ВИЧ ТОРУС­СКИЙ

Князь торус­ский. Как «стар­ший» князь сво­е­го кня­же­ства заклю­чил дого­вор (докон­ча­ние) с Вели­ким кня­зем вла­ди­мир­ским Васи­ли­ем Дмит­ро­ви­чем. Об этом дого­во­ре сохра­ни­лись све­де­ния в «Опи­си архи­ва посоль­ско­го при­ка­за 1626 года», где упо­мя­нут «… спи­сок с докон­чал­ные гра­мо­ты кня­зя Дмит­рея Семе­но­ви­ча торус­ко­го, на одном листу, с вели­ким кня­зем Васи­льем Дмит­ре­еви­чем, году не напи­са­но». «Бар­хат­ная кни­га» так­же гово­рит:…. Исхо­дя из ска­зан­но­го, вре­мя жиз­ни кня­зя Дмит­рия семе­но­ви­ча опре­де­ля­ет­ся как тре­тья чет­верть 14 в — пер­вая чет­верть 15 в. Потом­ства не оста­вил, и стар­шин­ство в роду пере­шло к его дво­ю­род­но­му бра­ту Ива­ну Кон­стан­ти­но­ви­чу.

КНЯЗЬ АНДРЕЙ ВСЕ­ВО­ЛО­ДО­ВИЧ ШУТИ­ХА МЕЗЕЦ­КИЙ (+1424/1440)

В 1424 вели­кий князь Вито­вт посы­лал его к Одо­е­ву про­тив татар; + до 1440
кн. Мезец­кий По смер­ти князь Дмит­рий Все­во­ло­дич не оста­вил муж­ско­го потом­ства [Помен­ник Вве­денсь­кої церк­ви, 2007. C. 19], и все вот­чи­ны семей­ства ото­шли к его род­но­му бра­ту кня­зю Андрею Шути­хе. В запи­сях Литов­ской мет­ри­ки, а так­же в Любец­ком и Вве­ден­ском Печер­ском сино­ди­ках гео­гра­фи­че­ская часть титу­ла кня­зя Дмит­рия и Андрея Все­во­ло­ди­чей все еще не ука­зы­ва­лась [Зотов, 1892. C. 29; Помен­ник Вве­денсь­кої церк­ви, 2007. C. 19]. В тре­тьей кни­ге запи­сей Литов­ской мет­ри­ки сохра­ни­лась выпись из жало­ван­ной гра­мо­ты Кази­ми­ра трем детям кня­зя Андрея Все­во­ло­ди­ча: Федо­ру, Рома­ну и Ива­ну, кото­рые впер­вые в источ­ни­ках явно назва­ны «мезец­ки­ми кня­зья­ми» [LM. Kn. 3. P. 44; РИБ. Т. 27. Стб. 64–65].
Князь мезец­кий. Запи­сан в ЛС в месте со сво­ей женой, кня­ги­ней Евпрак­си­ей (№90). Вме­сте с бра­том Дмит­ри­ем слу­жил Вели­ко­му кня­зю Литов­ско­му Вито­вту Кей­с­ту­тье­ви­чу. Упо­мя­нут в лето­пи­сях под 1424 г. при опи­са­нии собы­тий, свя­зан­ных с татар­ским набе­гом хана Куй­да­да­та на верх­не­ок­ские зем­ли. Родо­на­чаль­ник мезец­ких кня­зей.

Жена: ЕВПРАК­СИЯ

КНЯЗЬ ДМИТ­РИЙ (МИТ­КА) ВСЕ­ВО­ЛО­ДО­ВИЧ ГОВ­ДЫ­РЕВ­СКИЙ[?] И ТАРУС­СКИЙ (1424,† 1440/50)

кн. Тарус­ский
Огды­рев­ские кня­зья явля­лись вет­вью тарус­ских кня­зей и про­ис­хо­ди­ли от кня­зя Все­во­ло­да Юрье­ви­ча. Его сыно­вья кня­зья Дмит­рий и Андрей в вер­хо­вьях Оки име­ли свой город, вме­сте с кото­рым пере­шли на служ­бу к вели­ко­му кня­зю литов­ско­му Вито­вту. Впер­вые на литов­ской служ­бе они упо­мя­ну­ты в лето­пис­ных све­де­ни­ях, опи­сы­ва­ю­щих собы­тия осе­ни 1424 г- вели­кий князь Вито­вт посы­лал его к Одо­е­ву про­тив татар. При этом не ука­за­на гео­гра­фи­че­ская часть их титу­ла [Бес­па­лов, 2009а. C. 206–209]. У Вито­вта они выслу­жи­ли город Мезецк (Мез­ческ, Мещёвск) и ряд воло­стей в запад­ной (литов­ской) части Верх­не­го Поочья. Мезецк был пожа­ло­ван им в вот­чи­ну и к сере­дине XV в. стал для них новым адми­ни­стра­тив­ным цен­тром. Так отпрыс­ки Все­во­ло­ди­чей при­об­ре­ли новое для себя про­зви­ще кня­зей Мезец­ких. Вме­сте с тем, в их роду еще сохра­ня­лась ветвь кня­зей Огды­рев­ских, кото­рая суще­ство­ва­ла еще в сере­дине XVI в. Литов­ские вла­де­ния мезец­ких кня­зей хоро­шо извест­ны в исто­рио­гра­фии и отоб­ра­же­ны на исто­ри­че­ских кар­тах, в част­но­сти, в рабо­тах М.К. Любав­ско­го, С.М. Кучинь­ско­го, А.В. Шеко­ва, В. Н. Тему­ше­ва [Любав­ский, 1892. C. 55–56. Кар­та; Kuczyński, 1936. S. 146–148. Mapa; Шеков, 1993. Кар­та; Шеков, 2012а. C. 147–151. Кар­та 3; Тему­шев, 2007. C. 262].О фор­ми­ро­ва­нии зем­ле­вла­де­ний мезец­ких кня­зей в XV в. извест­но пре­иму­ще­ствен­но из ретро­спек­тив­ных дан­ных. Так, в ходе собы­тий 1489–1493 гг. часть мезец­ких кня­зей пере­шла от Лит­вы на мос­ков­скую служ­бу, и встал вопрос о раз­де­ле их доль­ниц на литов­скую и мос­ков­скую части. 30 янва­ря 1494 г. на пере­го­во­рах с мос­ков­ски­ми бояра­ми литов­ские послы заяви­ли, что «Мез­че­скъ съ воло­стьми — данье госу­да­рей нашихъ (литов­ских. — Р. Б.) мезоц­кимъ кня­земъ». В этой свя­зи они пред­ло­жи­ли: «Ино у ваше­го госу­да­ря (Ива­на III. — Р. Б.) кото­рые мезоц­кие кня­зи, те бы отчи­ну свою веда­ли, воло­сти торус­кие, съ чемъ при­е­ха­ли къ нашимъ (литов­ским. — Р. Б.) госу­да­ремъ: Гов­ды­ревъ, да Устье, да Жебынь; а данье госу­да­рей нашихъ (литов­ских. — Р. Б.) — то было бы темъ кня­земъ (мезец­ким — Р. Б.), кото­рые слу­жат наше­му госу­да­рю (Алек­сан­дру. — Р. Б.)» [СИРИО. Т. 35. C. 120].Московские бояре про­ве­ли срав­ни­тель­ный ана­лиз этих двух доку­мен­тов, на осно­ва­нии кото­ро­го мож­но вос­ста­но­вить пере­чень горо­дов и воло­стей мезец­ких кня­зей из несо­хра­нив­шей­ся гра­мо­ты Сигиз­мун­да. Сре­ди них были искон­ные вот­чи­ны Все­во­ло­ди­чей, с кото­ры­ми они при­бы­ли на литов­скую служ­бу: «Агды­ревъ, Устье, Жабынь»; кро­ме того, «выслу­жен­ный» ими у Вито­вта город «Мез­че­скъ» с рядом воло­стей; а так­же воло­сти, «при­дан­ные» им Сигиз­мун­дом: «Сил­ко­ви­чи да Новое Село». Отсю­да же ста­но­вит­ся извест­ным, что в тече­нии р. Оки у Все­во­ло­ди­чей появи­лись воло­сти: Лабо­дин и Рука. В нача­ле 1440-х гг. князь Дмит­рий Все­во­ло­дич полу­чил от вели­ко­го кня­зя литов­ско­го Кази-мира «на отчи­ну его под­твер­же­нье, на Меще­скъ и Кол­ко­ви­чи». То есть на пожа­ло­ва­ние Вито­вта Мезецк (с воло­стя­ми) и «при­дан­ное» Сигиз­мун­да Сил­ко­ви­чи (с Новым Селом). Так­же князь Дмит­рий полу­чил еще ряд воло­стей, кото­рые были даны ему толь­ко на вре­мя, «до воли» вели­ко­го кня­зя, и в даль­ней­шем не закре­пи­лись за семей­ством Все­во­ло­ди­чей [LM. Kn. 3. P. 34, 46; РИБ. Т. 27. Стб. 40–41, 69]. К сожа­ле­нию, мы не рас­по­ла­га­ем жало­ван­ной гра­мо­той Вито­вта на Мезецк, выдан­ной Все­во­ло­ди­чам. Так­же не сохра­ни­лась жало­ван­ная гра­мо­та Свид­ри­гай­ла, кото­ро­му под­чи­нял­ся Мезецк и кото­ро­му, види­мо, слу­жи­ли Все­во­ло­ди­чи в 1430–1436 гг. [Коце­бу, 1835. При­бав­ле­ние 2. C. 8]. Све­де­ния гра­мо­ты Кази­ми­ра сохра­ни­лись в выпис­ке. В ней сна­ча­ла опи­сы­ва­ет­ся Мезецк и его окру­га. Затем чита­ет­ся фраг­мент: «Огды­рев, Олеш­на, Устье, Лабо­дин, Жабын, Рука» [LM. Kn. 3. P. 44; РИБ. Т. 27. Стб. 64–65]. Здесь толь­ко Олеш­ня выпа­да­ет из огды­рев­ской окру­ги, но она была свя­зу­ю­щим зве­ном на пути из Гды­ре­ва в Мезецк. В посоль­ском спис­ке кон­ца XV в. горо­да Мез­чоск и Акды­рев сто­я­ли в самом нача­ле отдель­но, а в кон­це читал­ся фраг­мент: «Рука, Лабо­д­инъ, Устье, Жабынъ, Баки­но» [СИРИО. Т. 35. C. 118, 137]. Здесь тоже ока­зы­ва­ет­ся, что Рука, Лабо­дин и Баки­но попа­да­ли не в пере­чень воло­стей Мезец­ка и Сил­ко­ви­чей, как пожа­ло­ва­ния Вито­вта и Сигиз­мун­да, а в пере­чень Гды­ре­ва, Устья и Жабы­ни, не при­над­ле­жав­ших Лит­ве. Одна­ко в кон­це XV в. Рука, Лабо­дин и Баки­но не назы­ва­лись в перечне искон­ных вот­чин Все­во­ло­ди­чей. В этой свя­зи мож­но пред­по­ло­жить, что эти воло­сти до 1435–1440 гг. мог­ли выде­лить­ся, напри­мер, из соста­ва Жабы­ни или появи­лись у них во вре­мя их литов­ской служ­бы каким-то иным спо­со­бом. Затем Рука, Лабо­дин (из кото­рых затем выде­ли­лось и Баки­но) заод­но были впи­са­ны в Сигиз­мун­до­ву гра­мо­ту. При­ме­ча­тель­но, что 1430-е гг. — это пери­од мало­лет­ства белёв­ских кня­зей Васи­лия и Федо­ра Михай­ло­ви­чей [Бес­па­лов, 2010. C. 32–34], наслед­ни­ки кото­рых впо­след­ствии ста­ли пре­тен­до­вать на воло­сти Руку, Лабо­дин и Баки­но. На волость Жабынь пре­тен­до­ва­ли и дру­гие кня­зья ново­силь­ско­го дома (одо­ев­ские и воро­тын­ские). По всей види­мо­сти, в XV в. дан­ная тер­ри­то­рия состав­ля­ла пред­мет спо­ра меж­ду мезец­ки­ми и ново­силь­ски­ми кня­зья­ми. По смер­ти князь Дмит­рий Все­во­ло­дич не оста­вил муж­ско­го потом­ства [Помен­ник Вве­денсь­кої церк­ви, 2007. C. 19],ок. 1440 вели­кий князь Кази­мир под­твер­дил за ним его отчи­ну Мещовск и Кол­ко­ви­чи; + до 1450 без­дет­ным Р. А. Бес­па­лов Искон­ная ВОТ­ЧИ­НА КНЯ­ЗЕЙ ОГДЫ­РЕВ­СКИХ И МЕЗЕЦ­КИХ (по опуб­ли­ко­ван­ным источ­ни­кам)
Князь мезец­кий. Вме­сте с бра­том Андре­ем при­шел на помощь Одо­ев­ско­му кня­зю Юрию Рома­но­ви­чу, отра­жав­ше­му набег татар­ско­го хана Куй­да­да­та. Ок. 1440 г. от Вели­ко­го кня­зя Литов­ско­го Кази­ми­ра полу­чил под­твер­жде­ние на свою «отчи­ну» — «Меще­скъ и Кол­ко­ви­чи». Кро­ме того, ему были «пожа­ло­ва­ны» и дру­гие зем­ли (Лит.метрика, кн. 3 (1440-1498): » Кн(я)зю Мить­ку Все­во­ло­ди­чю Онто­но­во Косог(о) сел­цо, да Кули­ба­ки­но сел­цо, да Мин­це­во село; до воли…. Кн(я)зю Дмит­рею Все­во­ло­ди­чю Шюе а Деме­ны у хле­бо­корм­ле­нье». Потом­ства не оста­вил.

АНДРЕЙ (ФЕДОР) МИХАЙ­ЛО­ВИЧ (уп.1409)

Князь мышец­кий. Родо­слов­ные пре­да­ния мышец­ких сохра­ни­ли изве­стия о выез­де на Моск­ву кня­зя Андрея Михай­ло­ви­ча. Он мог перей­ти на служ­бу Васи­лию Дмит­ри­е­ви­чу вме­сте со Свид­ри­гай­ло Оль­гер­до­ви­чем в 1408 г. Родо­на­чаль­ник кня­зей Мышец­ких.

СЕМЕН КОН­СТАН­ТИ­НО­ВИЧ ОБО­ЛЕН­СКИЙ (уп.1380)

Князь обо­лен­ский. Упо­мя­нут в лето­пи­сях. как участ­ник похо­да на Тверь в 1375 г. и Кули­ков­ской бит­вы в 1380 г.

ИВАН КОН­СТАН­ТИ­НО­ВИЧ (уп.1380)

Князь торус­ский и обо­лен­ский. Упо­мя­нут вме­сте с бра­том сре­ди участ­ни­ков похо­дов 1375 и 1380 гг. Судя по име­но­ва­нию «Торус­ский», сво­е­го уде­ла в это вре­мя не имел, то есть был еще очень молод. Его сыно­вья дей­ство­ва­ли в пер­вой поло­вине 15 в. Веро­ят­но, был «вели­ким» кня­зем торус­ско­го кня­же­ства после сво­е­го дво­ю­род­но­го бра­та Дмит­рия Семе­но­ви­ча.
{Пока могу ска­зать, что в родо­сло­вии кня­зей Обо­лен­ских, так как они изло­же­ны в родо­слов­цах и у Г. А. Вла­сье­ва, име­ет­ся один недо­ста­ток: там про­пу­ще­но одно колено.Синодик Вве­ден­ской церк­ви упо­ми­на­ет кня­зя Ива­на Ива­но­ви­ча Обо­лен­ско­го, кото­ро­го в родо­слов­ной рос­пи­си нет. Таким обра­зом вос­ста­нав­ли­ва­ет­ся ветвь кня­зей Обо­лен­ских:
Юрий Торус­ский — Кон­стан­тин (+1368), у него дети: Семен (1375. 1385), Иван (1375. 1385) и Алек­сандр (+1404) (инок Арсе­ний, архи­епи­скоп Ростов­ский). У Ива­на дети: Глеб (+уб. 1436), Иван (упом. в сино­ди­ке Вве­ден­ской церк­ви) и Андрей. От Ива­на пошел род Обо­лен­ских, а от Андрея — Щер­ба­то­вы, Дол­го­ру­кие и Тро­стен­ские. В этом слу­чае все вет­ви рода сов­па­да­ют по коле­нам и годам.}

АНДРЕЙ КОН­СТАН­ТИ­НО­ВИЧ

Удель­ный князь обо­лен­ский. Родо­на­чаль­ник кня­зей Дол­го­ру­ко­вых и Щер­ба­то­вых. Упо­мя­нут в ЛС как «князь Андрей Обо­лон­ский» (№85).

ФЕДОР СВЯ­ТО­СЛА­ВИЧ КОНИН­СКИЙ И СПАШ­СКИЙ († 1380)

Князь конин­ский и спаш­ский. Убит в Кули­ков­ской бит­ве. В лето­пис­ном «спис­ке пав­ших на Кули­ко­вом поле» назван Торус­ским.

МСТИ­СЛАВ-ИВАН СВЯ­ТО­СЛА­ВИЧ (+1380)

Князь конин­ский и спаш­ский. Вме­сте с бра­том погиб в бит­ве на Кули­ко­вом поле. Упо­мя­нут в ЛС вме­сте со сво­ей женой Софьей (№89).

В Сино­ди­ке риз­ни­цы ТСМ име­ет­ся сле­ду­ю­щая запись (до 1511 г.)
Род кня­зей Спаш­ских из Козель­ска.
Кн. Гав­ри­и­ла. Кнг.Евпраксии. Васи­лия. Дани­и­ла. Игна­тия. Сте­фа­на.
Как вид­но из поми­на­ния, здесь упо­мя­ну­ты кн. Гав­ри­ил Спаш­ский и его жена Евпрак­сия (вто­рая пол. XV в.). К тому же в сино­ди­ке ука­за­ноо, что они из Козельска.Может быть они име­ли какие-то земель­ные вла­де­ния под Козель­ском? А не про­ис­хо­дят ли кня­зья Спаш­ские от вет­ви кня­зей Козель­ских, а не Торус­ских, как гово­рит родо­слов­ная рос­пись Вол­кон­ских (а кто-нибудь может это про­ве­рить?)?

XV генерация от Рюрика.

148. СИМЕ­ОН РОМА­НО­ВИЧ ОСО­ВИЦ­КИЙ

Родо­на­чаль­ник кня­зей Осо­виц­ких.

Вели­ко­го кня­зя Рома­на Михай­ло­ви­ча чер­ни­гов­ско­го, уби­ен­но­го от кня­зя Юрия смо­лен­ско­го, и сына его кня­зя Симео­на Рома­но­ви­ча, и кня­ги­ню его Марию Кор­чев­скую. (По сче­ту Фила­ре­та, эта ста­тья № 31).

По све­де­ни­ям Литов­ской Мет­ри­ки в 1482 году некий князь Иван Осо­виц­кий полу­ча­ет 6 коп гро­шей из коро­лев­ской каз­ны и 7 коп со смо­лен­ско­го мыта. Его сын, Миха­ил высту­па­ет в источ­ни­ках в 1488-1546 гг. Воз­мож­но, что све­де­ния 2-й чет­вер­ти 16 в. отно­сят­ся к дру­го­му кня­зю Миха­и­лу Осо­виц­ко­му. Вот,собственно, и все. У Вольф­фа по кня­зьям Осо­виц­ким инфы все­го на стра­нич­ку (Kniaziowie litewsko-ruscy…, с.341). Дума­ет­ся, эти кня­зья мог­ли быть потом­ка­ми Рома­на Михай­ло­ви­ча «Моло­до­го» от его сына Семе­на, кото­рый, по-види­мо­му, не был убит в Смо­лен­ске вме­сте с отцом. Семен Рома­но­вич мог полу­чить смо­лен­скую волость Осо­вик от Вито­вта после 1404 г.

В родо­слов­ных кни­гах гово­рит­ся, что Роман, сын свя­то­го Миха­и­ла Все­во­ло­до­ви­ча, убит в Орде, и что от него пошли кня­зья Осо­вец­кие. Мы пола­га­ем, что родо­на­чаль­ни­ком этих кня­зей был имен­но Миха­ил Рома­но­вич, стар­ший сын Рома­на, уби­то­го в Орде. По рус­ским памят­ни­кам нам неиз­ве­стен ни один из кня­зей Осо­вец­ких; на осно­ва­нии же дан­ных Литов­ской мет­ри­ки Бонец­кий сооб­ща­ет све­де­ния о двух кня­зьях Осо­вец­ких, жив­ших в пер­вой поло­вине XVI века. Брян­ская волость Осо­вик упо­ми­на­ет­ся в пере­мир­ной гра­мо­те вели­ко­го кня­зя мос­ков­ско­го Иоаниа III Васи­лье­ви­ча с вели­ким кня­зем литов­ским Алек­сан­дром. По Пере­пис­ной кни­ге Брян­ско­го уез­да, 1678 год, в Поцын­ской воло­сти было село Осо­ви­ко, на реке Гобей­ке, впа­да­ю­щей в реку Дес­ну с пра­вой сто­ро­ны. По спе­ци­аль­ной кар­те Евро­пей­ской Рос­сии (№ 44), село Осо­вик нахо­дит­ся на пра­вом бере­гу реки Дес­ны, в Рос­лавль­ском уез­де Смо­лен­ской губер­нии, близ гра­ни­цы с Брян­ским уез­дом Орлов­ской губер­нии, в 40 вер­стах по пря­мо­му рас­сто­я­нию к восто­ку от горо­да Рос­лав­ля.

Жена: КНЖ. МАРИЯ [СВЯ­ТО­СЛАВ­НА] КАРА­ЧЕВ­СКАЯ. Скоріш за все, Марія була доч­кою кн. Свя­то­сла­ва Тито­ви­ча Кара­чевсь­ко­го, дру­жи­ною яко­го була доч­ка Оль­гер­да Литовсь­ко­го.

ВАСИ­ЛИЙ ИВА­НО­ВИЧ ЗАЗРИ­КА КОЗЕЛЬ­СКИЙ (†конец XIV в.)

Упо­мя­нут во Вве­ден­ском помя­ни­ке151.

ЮРИЙ ИВА­НО­ВИЧ КОЗЕЛЬ­СКИЙ (ум. после 1408)

— сын кн. Ива­на Тито­ви­ча Козель­ско­го, удель­ный князь Козель­ский (1395/1402-1404).

Обсто­я­тель­ства пере­хо­да Козель­ско­го кня­же­ства под мос­ков­скую власть могут быть гипо­те­ти­че­ски рекон­стру­и­ро­ва­ны толь­ко исхо­дя из общей обста­нов­ки в вер­хов­ских зем­лях на рубе­же XIV—XV вв.

В 1390-е гг. уси­ли­лось про­дви­же­ние Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го в дан­ный реги­он, был занят Любутск, нахо­дя­щий­ся на пра­вом бере­гу Оки. Види­мо, в про­ти­во­вес это­му Васи­лий I и пред­при­нял попыт­ку овла­деть Козель­ском и тянув­ши­ми к нему зем­ля­ми. В 1403 г. он вос­ста­но­вил отно­ше­ния с Ордой, пре­рван­ные с при­хо­дом в ней к вла­сти во вто­рой поло­вине 90-х гг. вре­мен­щи­ка Еди­гея166. Еди­гей был вра­гом Вито­вта и мог выдать Васи­лию (от лица сво­е­го мари­о­не­точ­но­го хана Шади­бе­ка) ярлык на Козельск. Васи­лий после это­го оста­вил за мест­ны­ми кня­зья­ми часть вла­де­ний, а сам Козельск и боль­шую часть тянув­ших к нему воло­стей пере­дал Вла­ди­ми­ру Сер­пу­хов­ско­му. Ясно, что пере­рас­пре­де­ле­ние земель было про­из­ве­де­но по дого­во­рен­но­сти с козель­ски­ми кня­зья­ми, посколь­ку Ива­на Васи­лий I «пожа­ло­вал» Людамль­ском, а в 1408 г. в Рже­ве мос­ков­ским вое­во­дой был «князь Юрий Козель­ский»167. По типу это были дей­ствия, ана­ло­гич­ные пред­при­ня­тым в нача­ле 90-х гг. XV в. по отно­ше­нию к Тарус­ско­му кня­же­ству; но в слу­чае с Козель­ском мест­ным кня­зьям остав­ля­лась мно­го мень­шая часть тер­ри­то­рии кня­же­ства и без его сто­ли­цы.

Одна­ко уже в 1406 г. в ходе начав­ше­го­ся мос­ков­ско-литов­ско­го кон­флик­та Козельск был занят вой­ска­ми Вито­вта168. Тем не менее, в дого­во­ре Васи­лия II с вну­ком Вла­ди­ми­ра Андре­еви­ча Васи­ли­ем Яро­сла­ви­чем 1433 г. ска­за­но: «А чѣм, гос­по­дине, князь вели­ки, бла­го­сло­вил тебя отецъ твои, князь вели­ки Васи­леи Дмит­ре­евич, в Москвѣ, и Колом­ною с волост­ми, и всѣм вели­ким кня­же­ньем, так жо и Муром с волост­ми, и Козел­ски­ми мѣсты, и ины­ми при­мыс­лы, того ми, гос­по­дине, под тобою блю­сти, а не оби­де­ти, ни всту­па­ти­ся»; ана­ло­гич­но в дого­во­ре Васи­лия II со сво­им дядей Юри­ем Дмит­ри­е­ви­чем того же года: «А чѣмъ тобе бла­го­сло­вилъ оте­ць твои… и Козель­ском с мѣсты…»169. По смыс­лу тек­стов Козель­ское кня­же­ство при­зна­ет­ся вла­де­ни­ем отца Васи­лия II — Васи­лия I, пере­дан­ным в чис­ле дру­гих его «при­мыс­лов» сыну. Одна­ко ни в одной извест­ной духов­ной гра­мо­те Васи­лия I Козельск не фигу­ри­ру­ет. Не назван он и в дого­во­ре Васи­лия II с Юри­ем Дмит­ри­е­ви­чем от 11 мар­та 1428 г.

Объ­яс­нить ука­зан­ное про­ти­во­ре­чие мож­но тем, что после войн с Моск­вой 1406—1408 гг. Вито­вт удер­жал Козельск за собой. Васи­лий I «бла­го­сло­вил» этим при­мыс­лом сына на слу­чай, если Козельск удаст­ся запо­лу­чить обрат­но (при­чем «бла­го­сло­вил» в уст­ной фор­ме, так как в двух послед­них его заве­ща­ни­ях гаран­том был Вито­вт, дед Васи­лия II по мате­ри). И это уда­лось сде­лать после смер­ти Вито­вта (1430 г.), когда в Вели­ком кня­же­стве Литов­ском нача­лась борь­ба за власть меж­ду Свид­ри­гай­лой Оль­гер­до­ви­чем и Сигиз­мун­дом Кей­с­ту­тье­ви­чем.

В сере­дине 40-х гг. в ходе меж­до­усоб­ной борь­бы уже в Мос­ков­ском вели­ком кня­же­стве Васи­лий II дал Козельск сво­е­му дво­ю­род­но­му бра­ту Ива­ну Андре­еви­чу Можай­ско­му170. (в этом доку­мен­те фик­си­ру­ют­ся тянув­шие тогда к Козель­ску воло­сти — Серенск, Люди­меск (= Людимльск, в нача­ле XIV в. остав­лен­ный за кня­зем Ива­ном), Короб­ки, Выр­ка), но потом отнял обрат­но171. К нача­лу 1448 г. Козельск ото­шел к Литв172. Воз­вра­тить его под мос­ков­скую власть уда­лось толь­ко в 90-е гг. XV в.173.

После смер­ти кня­зя Оле­га Рязан­ско­го († 5.07.1402 г.) Смо­ленск сопро­тив­лял­ся недол­го. 26 июня 1404 г. он был взят литов­ски­ми вой­ска­ми, а князь Юрий бежал в Вели­кий Нов­го­род174. К это­му вре­ме­ни кня­зя Ива­на Козель­ско­го, види­мо, уже не было в живых. Его сын князь Юрий Ива­но­вич Козель­ский поте­рял силь­ных союз­ни­ков, и его поло­же­ние ослож­ни­лось. По всей види­мо­сти, на дан­ном эта­пе поли­ти­че­ской исто­рии Козель­ска важ­ную роль сыг­ра­ли дина­сти­че­ские свя­зи его вла­дель­ца. К нача­лу XV в. наслед­ник рязан­ско­го пре­сто­ла князь Федор Оль­го­вич был женат на род­ной сест­ре вели­ко­го кня­зя мос­ков­ско­го Васи­лия I. На доче­ри кня­зя Федо­ра Рязан­ско­го был женат стар­ший сын кня­зя Вла­ди­ми­ра Сер­пу­хов­ско­го – Иван175. В этой свя­зи инте­рес­но, что не позд­нее 20 июля 1404 г. в резуль­та­те како­го-то согла­ше­ния Козельск пере­шел под власть Васи­лия I8, но был пере­дан «в вудел и в вот­чи­ну» кня­зю Вла­ди­ми­ру Сер­пу­хов­ско­му. Тот же бла­го­сло­вил сво­е­го сына Ива­на и дал ему «кн(я)зя великог(о) уде­ла Васил(ь)я Дмитреевич(а) Козе­ле­скъ со все­ми пошли­на­ми»176. Козель­ская волость Людимльск (Люди­меск)177 была пожа­ло­ва­на Васи­ли­ем I неко­е­му кня­зю Ива­ну, а сер­пу­хов­ские кня­зья обя­за­лись в нее не всту­пать­ся. Из Сер­пу­хов­ско­го уде­ла Васи­лий I вер­нул себе город Рже­ву. В 1408 г. в нем была сруб­ле­на новая кре­пость, в кото­рой вое­во­дой был назна­чен князь Юрий Ива­но­вич Козель­ский178. В резуль­та­те это­го обме­на Васи­лий I на закон­ных осно­ва­ни­ях полу­чил вер­хов­ную власть над Козель­ском.

Веро­ят­но, имен­но этот «княз(ь) Юрьи Ива­но­вич» назван в чис­ле бояр при состав­ле­нии духов­ной гра­мо­ты Васи­лия I в 1406 г.150. Воз­мож­но так­же его мож­но сопо­ста­вить с кня­зем Юри­ем Ива­но­ви­чем Елец­ким179.

СЕМЕН ИВА­НО­ВИЧ ПЕРЕ­МЫШ­СКИЙ И КРО­ШИН­СКИЙ (1408)

Запи­сан во Вве­ден­ском сино­ди­ке.

В нача­ле XV в. в запад­ной части Верх­не­го Поочья и при­ле­га­ю­щей к ней части Верх­не­го Поде­се­нья кро­ме потом­ков кня­зя Свя­то­сла­ва Тито­ви­ча, было мно­го и дру­гих кня­зей-роди­чей. В 1406-1407 гг. мно­гие из них спло­ти­лись в поли­ти­че­ский союз вокруг сво­е­го род­ствен­ни­ка – брян­ско­го намест­ни­ка кня­зя Свид­ри­гай­ла Ольгердовича144. В 1408 г. послед­ний изме­нил Вито­вту, оста­вил Брянск и с боль­шой коа­ли­ци­ей мест­ных кня­зей и бояр выехал в Вели­кое кня­же­ство Мос­ков­ское. Сре­ди «бег­ле­цов» были кня­зья: Патре­кей Зве­ни­го­род­ский (Кара­чев­ский и Хотимль­ский), Алек­сандр Зве­ни­го­род­ский (Кара­чев­ский и Зве­ни­го­род­ский) с сыном Фео­до­ром, а так­же Миха­ил Хоте­тов­ский и Семен Пере­мышль­ский. В исто­рио­гра­фии суще­ству­ет мне­ние, что ука­зан­ные здесь зве­ни­го­род­ские кня­зья отно­сят­ся к роду литов­ско­го кня­зя Пат­ри­кея Нари­мун­то­ви­ча. Одна­ко Дио­ни­сий Зве­ни­го­род­ский счи­тал их сво­и­ми род­ствен­ни­ка­ми. В его рос­пи­си неко­то­рые их титу­лы были «уточ­не­ны» (в тек­сте даны в скоб­ках)180. В его поль­зу сви­де­тель­ству­ет ком­пакт­ное рас­по­ло­же­ние цен­тров родо­вых вот­чин, от кото­рых обра­зо­ва­ны титу­лы кня­зей: Кара­че­ва, Хотим­ля, Зве­ни­го­ро­да и Хоте­то­ва181.. Не исклю­че­но, что после заклю­че­ния мира меж­ду Васи­ли­ем I и Вито­втом осе­нью 1408 г. кто-то из зве­ни­го­род­ских кня­зей воз­вра­щал­ся на родо­вую вот­чи­ну, посколь­ку князь Алек­сандр и его сын Федор были вне­се­ны в чер­ни­гов­ские синодики146. Одна­ко далее их семей­ство проч­но обос­но­ва­лось на мос­ков­ской служ­бе, где упо­ми­на­ет­ся в источ­ни­ках начи­ная с 1451 г. Кара­чев и Хотимль пере­шли под власть вели­ко­го кня­зя литов­ско­го. В сере­дине XV в. Кара­чев был пожа­ло­ван боярам Гри­го­ре­ви­чам, а кара­чев­ская волость Боя­но­ви­чи – в вот­чи­ну Зань­ку Соколову148. О Зве­ни­го­ро­де ника­ких све­де­ний не сохра­ни­лось. Так­же неиз­вест­но что ста­ло с кня­зем Семе­ном Пере­мышль­ским. В сере­дине XVI в. кня­зя Семе­на Пере­мышль­ско­го впи­са­ли в свою родо­слов­ную кня­зья Гор­ча­ки, про­из­во­див­шие свой род от Ива­на Тито­ви­ча Козель­ско­го182. Одна­ко в их рос­пи­си князь Семен отсто­ит от кня­зя Ива­на Козель­ско­го на четы­ре поко­ле­ния, что не прав­до­по­доб­но. Впро­чем, не исклю­че­но, что в родо­слов­ных упо­мя­нут некий дру­гой князь Семен. Пере­мышль вошел в состав Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го и в 1455 г. был пожа­ло­ван кня­зю Федо­ру Воро­тын­ско­му.

РОМАН ИВА­НО­ВИЧ КОЗЕЛЬ­СКИЙ И ПЕРЕ­МЫШ­СКИЙ, КРО­ШИН­СКИЙ

Запи­сан во Вве­ден­ском помян­ни­ке.

— удель­ный князь козель­ский и пере­мышль­ский, жил в кон­це XIV—нач.XV в. литов­ским под­руч­ни­ком. Его потом­ки были удель­ны­ми кня­зья­ми Пере­мышль­ски­ми.
Пере­мышль­ское кня­же­ство — удель­ное кня­же­ство в верх­нем тече­нии р. Оки, выде­лив­ше­е­ся в XV в. из Кара­чев­ско­го кня­же­ства. Пер­вым удель­ным кня­зем пере­мышль­ским стал Роман Ива­но­вич, сын козель­ско­го кня­зя Ива­на Тито­ви­ча и внук кня­зя кара­чев­ско­го и козель­ско­го Тита Мсти­сла­ви­ча. Пере­мышль­ское кня­же­ство отно­си­лось к Вер­хов­ским кня­же­ствам и нахо­ди­лось в сфе­ре вли­я­ния Лит­вы.

В Бар­хат­ной кни­ге родо­на­чаль­ни­ком Гор­ча­ко­вых ука­зан князь Роман Ива­но­вич, поме­щён­ный в 15-е коле­но от Рюри­ка, т.е. пра­пра­внук свя­то­го кня­зя Миха­и­ла Чер­ни­гов­ско­го.

/??. ДМИТ­РИЙ [……] ОРЛСКИЙ

у розділі «кня­зей Чер­ни­гов­ских» пом’янника Вве­денсь­кої церк­ви Києво-Печерсь­кої лаври серед осіб межі XIV – XV ст. перед Пат­ри­кієм у пом’яннику запи­са­ний кн. Дмит­ро Орлсь­кий, сто­ли­цею яко­го, за нашим пере­ко­нан­ням, було сучасне м. Орел (облас­ний центр Росії). Щоправ­да, у яко­сті фор­те­ці Орел був зас­но­ва­ний лише у 1566 р., але, за архео­ло­гіч­ни­ми дани­ми, існу­вав ще у домон­гольсь­кі часи68; отже, мова йшла не про засну­ван­ня, а про від­нов­лен­ня запу­сті­ло­го міста на при­кор­дон­ні з «полем» (ана­ло­гіч­но сусід­нім Бол­хо­ву та Кро­мам). Орел зна­хо­ди­вся всьо­го у 15-20 км на пів­день від дав­ньо­го Зве­ни­го­ро­да на р. Непо­лоді, а отже, Дмит­ро Орлсь­кий віро­гід­ні­ше за все був молод­шим пред­став­ни­ком роду Зве­ни­го­родсь­ких; у будь-яко­му випад­ку він нале­жав до Кара­чевсь­кої лінії Оль­го­ви­чів. Піс­ля ж Пат­ри­кія у пом’яннику запи­са­ний якийсь кн. Іван Сеньсь­кий, а потім – кн. Олек­сандр Федо­ро­вич Зве­ни­го­родсь­кий183.

КН. ИВАН СВЯ­ТО­СЛА­ВИЧ КАРА­ЧЕВ­СКИЙ († 1418)

был женат на Ульяне (1375—1448), доче­ри Ива­на Оль­ги­мун­то­ви­ча Голь­шан­ско­го, кото­рая после его смер­ти вышла замуж за вели­ко­го кня­зя литов­ско­го Вито­вта.

Черниговские, князья
Князь Іван Свя­то­сла­вич КАРА­ЧЕВ­СКИЙ (1412–1442): печат­ка від 27.9.1422:

Печат­ка 27.9.1422 року: в полі печат­ки знак у вигляді двох пів­кіл, горіш­нє з яких лежить кін­ця­ми вго­ру, доліш­нє лежить кін­ця­ми додо­лу, які пере­ти­нає стовп. Напис по колу: + ПЄЧАТЬ КНѦZѦ ИВАН СВѦТ­САВЧ круг­ла, роз­мір 15 мм184.

Акто­вые источ­ни­ки свя­зы­ва­ют его био­гра­фию исклю­чи­тель­но с Туро­во-Пин­ской зем­лей. Одно недатиро­ванное изве­стие о нем нахо­дит­ся в тре­тьей кни­ге запи­сей ЛМ. В кни­ге раз­дач поль­ско­го коро­ля Кази­ми­ра IV Ягел­лон­чи­ка (за 1470 г.) упоми­нается, что несколь­ко десят­ков лет назад князь Иван Свя­то­сла­вич был вели­ко­кня­же­ским намест­ни­ком в Туро­ве185. Вполне веро­ят­но, что имен­но в этом ста­ту­се он вхо­дил в раду кня­зей и панов ВКЛ. 27 IX 1422 г.,
будучи ее чле­ном, князь Иван Свя­то­сла­вич участ­во­вал в заклю­че­нии при озе­ре Мель­но ново­го мир­но­го дого­во­ра с Тев­тон­ским Орде­ном186.
В под­го­тов­лен­ном в 2004 г. пере­из­да­нии это­го источ­ни­ка каче­ствен­но вос­про­из­ве­де­ны печа­ти участ­ни­ков заклю­че­ния мира. Сре­ди сохра­нившихся булл есть и «ПЕЧАТЬ КНЯ­ЗЯ HBAN(a) СВЯТ(о)С(ла)В(и)ч(a)». В нача­ле XVI в. в запи­си кня­зя К. И. Острож­ско­го были перечис­лены преж­ние пожа­ло­ва­ния на людей, зем­ли и уго­дья, дан­ные Успен­скому собо­ру в Туро­ве. Сре­ди его кти­то­ров, «kniaziej ruskich», упомя­нут и Иван Свя­то­сла­вич187.

Суще­ству­ет пре­да­ние, опуб­ли­ко­ван­ное Кули­ков­ский: «Ксендз Лав­рен­тий Яно­вич, кано­ник вен­ден­ский, в сво­ей речи на погре­бе­нии Элж­бе­ты с Ста­хов­ских Карен­жи­ны, жены виль­ко­мир­ско­го судьи, издан­ной в сбор­ни­ке «Золо­той улов на реках и водах смерт­но­сти сего мира и т.д» (Виль­но 1665 г.) раз­ме­ща­ет сле­ду­щее пре­да­ние, отно­ся­щи­е­ся к исто­рии Ста­хо­ва.: «Князь Кара­чев­ский, вла­де­лец обшир­ных воло­стей, лежа­щих на Пин­щине, крайне скуд­ны­ми сила­ми 100 полов­цев поло­жил тру­па­ми и на там же месте похо­ро­нил, как и по ныне сви­де­тель­св­ту­ют о том кур­га­ны того места. За это муже­сто пра­вя­щий князь ему отдал в удел это поле, а так­же столь­ко зем­ли, сколь­ко мог объ­ять звон­кий звук тру­бы. Отсель то земель­ное нада­ние ста­ло назы­ват­ся Сто­хо­вым, пото­му что там похо­ро­не­но сто уби­тых вра­гов.»188. Воз­мож­но под кня­зем Кара­чев­ским под­ра­зу­ме­ва­ет­ся Иван Свя­то­сла­вич Кара­чев­ский, сын кн. Свя­то­сла­ва Кара­чев­ско­го († после 1377 года) и доче­ри вел.кн. Оль­гер­да — Фео­до­ры. Это­го Ива­на нет в офи­ци­аль­ной родо­слов­ной кня­зей Кара­чев­ских, одна­ко Сте­фан-Мария Кучинь­ский, автор фун­да­мен­таль­но­го иссле­до­ва­ния «Ziemie czernihowsko-siewierskie pod rz?dami Litwy» на осно­ва­нии сви­де­тель­ства хро­ни­ки Длу­го­ша доволь­но убе­ди­тель­но дока­зы­ва­ет суще­ство­ва­ние Ива­на Свя­то­сла­ви­ча Кара­чев­ско­го, мужа Ульян­ны Ива­нов­ны (1375 † 1448) ур.княгини Оль­шан­ской. В 1418 вели­кий князь литов­ский Вито­вт потре­бо­вал у кня­зя Кара­чев­ско­го раз­во­да со сво­ей женой, кото­рую Вито­вт про­чил себе в жены. Одна­ко кн. Кара­чев­ский дал отпор, после чего Вито­вт обви­нил его в измене и в 1418 году каз­нил в Вильне. В ран­них доку­мен­тах Литов­ской Мет­ри­ки (кни­га запи­сей вре­мен вели­ко­го литов­ско­го кня­зя Кази­ми­ра Ягел­лон­чи­ка (1440-1492) есть упо­ми­на­ние о пин­ских вла­де­ни­ях, кото­ры­ми еще до при­хо­да Кази­ми­ра к вла­сти в Лит­ве вла­дел некий «князь Иван Свя­то­сла­вич». В ука­зан­ный пери­од вре­ме­ни — пер­вая чет­верть 15 века, кро­ме упо­ми­на­е­мо­го Кучинь­ским Ива­на Кара­чев­ско­го суще­ство­вал еще один князь Иван Свя­то­сла­вич Смо­лен­ский, шурин кн. Ива­на Оль­шан­ско­го (отца выше­упо­мя­ну­той Улья­ны), вели­ко­го кн. Вито­вта-Алек­сандра и Конра­да-Тот­ви­ла, кн. Ново­груд­ско­го. Поль­ский исто­рик Вольфф счи­тал, что упо­мя­ну­тый в кни­ги запи­сей вре­мен Кази­ми­ра Ягел­лон­чи­ка кн. Иван Свя­то­сла­вич и был тем самым Ива­ном Свя­то­сла­ви­чем Смо­лен­ским, извест­ным в рус­ских родо­слов­цах как родо­на­чаль­ник кня­зей Пор­хов­ских кото­рый «в нача­ле XV в. вла­дел зем­ля­ми в Пин­ском пове­те. В 1422 под­пи­сал трак­тат Лит­вы с Орде­ном воз­ле озе­ра Мел­но. Выехал в Моск­ву, где по смер­ти сво­е­го пле­мян­ни­ка Федо­ра Юрье­ви­ча Пор­хов­ско­го, вла­дел Пор­хо­вом. Родо­на­чаль­ник кня­зей Порховских»(Wolff. S. 461). Одна­ко, при­ни­мая во вни­ма­ние гипо­те­зу Кучинь­ско­го, более веро­ят­но, что обшир­ные зем­ли в Пин­ском пове­те при­над­ле­жа­ли имен­но каз­нен­но­му в 1418 году Ива­ну Кара­чев­ско­му, тем более, что име­ния кня­зей Пор­хов­ских — потом­ков дру­го­го Ива­на Свя­то­сла­ви­ча — лока­ли­зи­ру­ют­ся по Литов­ской мет­ри­ке совсем в дру­гом месте — на тер­ри­то­рии Смо­лен­ско­го кня­же­ства (то есть, там, где и сле­до­ва­ло ожи­дать, так как кня­зья Пор­хов­ские — отрасль кня­зей Смо­лен­ских). Кро­ме того, как упо­ми­на­лось выше, кн. Иван Свя­то­сла­во­вич Смо­лен­ский был близ­ким сво­я­ком сра­зу двух Кей­с­ту­то­ви­чей- как само­го Вито­вта, так и его бра­та Тот­ви­ла-Конра­да, в то вре­мя как Иван Свя­то­сла­вич был вну­ком по мате­ри Оль­гер­да, — с потом­ка­ми кото­ро­го — Ягел­ло­на­ми и Оль­гер­до­ви­ча­ми- у Кей­с­ту­то­ви­чей были, мяг­ко гово­ря, очень натя­ну­тые отно­ше­ния. Так что, Иван Свя­то­сла­вич, поте­ряв­ший свои вла­де­ния на Пин­щине (и види­мо жизнь) еще во вре­ме­на Вито­вта (то есть до 1430 года), види­мо и есть тот самый князь Кара­чев­ский- «вла­де­лец обшир­ных земель на Пин­щине» из самой ран­ней вер­сии пре­да­ния (опуб­ли­ко­ван­ной в 1667 г.)

Жена: УЛЬЯ­НА ИВА­НОВ­НА ГОЛЬ­ШАН­СКАЯ (?-1448), дочь кн. Ива­на Оль­ги­мун­то­ви­ча Голь­шан­ско­го. Вто­рым бра­ком за в.кн. Вито­втом.

ЮРИЙ СВЯ­ТО­СЛА­ВИЧ МАСАЛЬ­СКИЙ

князь Мосаль­ский. Гене­а­ло­гіч­на тра­ди­ція князів Мосальсь­ких пер­шим кня­зем на Мосальсь­ку нази­ває Юрія Свя­то­сла­ви­ча, який жив у дру­гій поло­вині XIV ст. і був сином кара­чівсь­ко­го кня­зя Свя­то­сла­ва Тито­ви­ча і донь­ки вели­ко­го кня­зя литовсь­ко­го Оль­гер­да Геди­мі­но­ви­ча Фео­до­ри.

МИХАЙ­ЛО СВЯ­ТО­СЛА­ВИЧ МАСАЛЬ­СКИЙ

У кня­зя Свя­то­сла­ва Тито­ви­ча, по мень­шей мере, было двое сыно­вей: князь Юрий Мосаль­ский и неиз­вест­ный по родо­слов­цам князь Миха­ил189, кото­рый вла­дел, в част­но­сти, Опа­ко­вом, Недо­хо­до­вом, Быш­ко­ви­ча­ми и Лычи­ным с обшир­ной тер­ри­то­ри­ей по обе сто­ро­ны р. Угры190. После смер­ти кня­зя Миха­и­ла Свя­то­сла­ви­ча его вла­де­ния уна­сле­до­ва­ли кня­зья Андрей и Юрий Михай­ло­ви­чи. Ю. Вольф счи­тал, что кня­зья Андрей и Юрий Михай­ло­ви­чи – это неиз­вест­ные из родо­слов­цев заслав­ские (иже­слав­ские) кня­зья – сыно­вья кня­зя Миха­и­ла Евну­то­ви­ча191. Одна­ко из сохра­нив­ших­ся источ­ни­ков ника­ких свя­зей заслав­ских кня­зей с Верх­ним Поочьем не про­сле­жи­ва­ет­ся. Поэто­му вопрос дол­жен иметь дру­гое реше­ние. По мне­нию М. В. Дов­нар-Заполь­ско­го, Юрий Михай­ло­вич при­над­ле­жал роду мосаль­ских кня­зей192. Эту точ­ку зре­ния под­дер­жал А. В. Шеков. Ее сле­ду­ет при­нять с уточ­не­ни­ем: кня­зья Юрий и Андрей Михай­ло­ви­чи при­над­ле­жа­ли к роду кня­зя Свя­то­сла­ва Тито­ви­ча (были его вну­ка­ми), но в источ­ни­ках они не назы­ва­ют­ся «мосаль­ски­ми кня­зья­ми», хотя и были их бли­жай­ши­ми род­ствен­ни­ка­ми193.

По смер­ти кня­зя Андрея, его доль­ни­ца око­ло 1440-1443 гг. в каче­стве литов­ской соб­ствен­но­сти была пере­да­на бра­ту – кня­зю Юрию Михай­ло­ви­чу. Это дело даже не тре­бо­ва­ло вме­ша­тель­ства вели­ко­го кня­зя, гра­мо­ту под­пи­сал литов­ский пан Довк­гирд194. Вско­ре зем­ле­вла­де­ния потом­ков кня­зя Миха­и­ла Свя­то­сла­ви­ча совсем ото­шли к Кази­ми­ру в каче­стве вымо­роч­ных. На них, долж­но быть, как стар­ший в роду стал пре­тен­до­вать сын кня­зя Юрия Свя­то­сла­ви­ча – князь Вла­ди­мир Мосаль­ский. Еще до коро­на­ции Кази­ми­ра (1440-1447 гг.) «кн(я)зю масал­ско­му Володъ­ку» было пере­да­но «Ощи­те­скъ село, дяди его кн(я)зя Миха­и­ло­ва дел­ни­ца»195. В нояб­ре же 1449 г. «кн(я)зю Володъ­ку Масал­ско­му» была пожа­ло­ва­на «воло­стъ­ка Недо­хо­дов»196. Веро­ят­но, здесь мы видим ту кар­ти­ну, кото­рая во вто­рой поло­вине XV в. пред­по­ла­га­лась для Ново­силь­ско-Одо­ев­ско­го кня­же­ства. Вымо­роч­ные вот­чи­ны мест­ных кня­зей пере­хо­ди­ли в фонд вла­де­ний вели­ко­го кня­зя литов­ско­го. Князь Юрий Михай­ло­вич имел воз­мож­ность полу­чить вымо­роч­ную доль­ни­цу сво­е­го род­но­го бра­та, но не напря­мую, а из рук литов­ско­го пана. Их же дядя князь Вла­ди­мир Юрье­вич и вовсе не смог спол­на завла­деть вымо­роч­ны­ми доль­ни­ца­ми пле­мян­ни­ков. Он полу­чил волость Недо­хо­дов пото­му, что «пуста деи, а не дана нико­му», а, напри­мер, Опа­ков был пере­дан гос­по­дар­ско­му писа­рю Семе­ну Сапе­ге197.

МАРИЯ СВЯ­ТО­СЛАВ­НА КАРА­ЧЕВ­СКАЯ

Муж: кн. СЕМЕН РОМА­НО­ВИЧ, сын в.кн. Чер­ни­гов­ско­го и Брян­ско­го Рома­на Михай­ло­ви­ча.

АЛЕК­САНДР ПАТ­РИ­КЕ­Е­ВИЧ СТА­РО­ДУБ­СКИЙ

147. ВАСИ­ЛИЙ АНДРЕ­ЕВИЧ ВРУЦ­КИЙ,

кня­жич овруч­ский, «уби­ен­ный в Путив­ле».

Персоны без места и сомнительные.

[39] Кн(з) Иоан­на, Андре­еви­ча, и Кнги­ню его Ана­ста­сию

[40] Кн(з) Васи­лия Чер­ни­гов­ско­го, и Кнг­ни его Фек­лы.

[53] Кн(я)з Акин­фа
[54] Кн(з) Рома­на
[55] Черо­но­риз­ца Кн(з) Ива­на и Кнг­ню его Фео­до­сию.

СТЕ­ФАН РОМА­НО­ВИЧ НОВО­СИЛЬ­СКИЙ.

В «Ска­за­нии о Мама­е­вом побо­и­ще» упо­ми­на­ет­ся Сте­фан Ново­силь­ский. С. М. Кучинь­ский решил, что он был сыном кня­зя Сер­гея Алек­сан­дро­ви­ча Ново­силь­ско­го, а Л. Вой­то­вич запи­сал его сре­ди сыно­вей кня­зя Рома­на. Одна­ко М. Н. Тихо­ми­ров, иссле­до­вав­ший «Ска­за­ние…», выска­зал пред­по­ло­же­ние, что это имя появи­лось из-за позд­них иска­же­ний име­ни — в Нов­го­род­ском хро­но­гра­фе сто­ит имя Сте­пан Ново­сель­цев, не имев­ший к кня­зьям Ново­силь­ским ника­ко­го отно­ше­ния.

Print Friendly, PDF & Email
  1. ПСРЛ. – Т. II. – Стб. 612. []
  2. ПСРЛ. – СПб., 1843. – Т. II. – С. 317. []
  3. Мак­си­мо­вич М. А. О созда­нии киев­ской церк­ви св. Кирил­ла // Собра­ние сочи­не­ний. – К., 1877. – Т. II. – С. 161-165, 170-171. []
  4. Мос­ков­ский лето­пис­ный свод кон­ца 15 в. ПСРЛ том 25 — ст.33. []
  5. ПСРЛ.Т.2. Стб. 343. []
  6. ПСРЛ. – Т. I. – Стб. 417; Береж­ков Н. Г. – Хро­но­ло­гия… – С. 86-87 (літо­чис­лен­ня уль­т­ра-берез­не­ве). []
  7. Помил­ко­ве читан­ня ЛС – «Олго(вича)» замість «Олга» при­зве­ло Р. В. Зото­ва до кон­стру­ю­ван­ня вер­сії про «Рюри­ка-Костян­ти­на Оль­го­ви­ча». []
  8. ПСРЛ. – Т. XXV. – С. 104. []
  9. ПСРЛ. – Т. II. – Стб. 668, 674, 691. []
  10. ПСРЛ. – М., 2001 [СПб., 1908]. – Т. II. – Стб. 612. Літо­чис­лен­ня тут на оди­ни­цю ниж­че берез­не­во­го, як це вид­но з порів­нян­ня з Нов­го­родсь­ким I літо­пи­сом, тоб­то 6686 р. слід випра­ви­ти на 6687-й берез­не­вий (Береж­ков Н. Г. Хро­но­ло­гия рус­ско­го лето­пи­са­ния. – М., 1963. – С. 200). []
  11. Помен­ник Вве­денсь­кої церк­ви в Ближ­ніх пече­рах Києво-Печерсь­кої лаври //
    Лаврсь­кий аль­ма­нах. – К., 2007. – Спе­цви­пуск 7. – С. 17; Сино­дик Любец­ко­го Анто­ни­ев­ско­го мона­сты­ря. – Чер­ни­гов, 1902 (фак­си­мільне видан­ня). – Арк. 17. []
  12. Balzer O. Genealkgia Piastów. – Kraków, 1895. – S. 8, 259 []
  13. ПСРЛ. – Т. I. – Стб. 416; М., 1995. – Т. XLI. – С. 123; Т. XVIII. – С. 38; Береж­ков Н. Г. Хро­но­ло­гия… – С. 86. []
  14. ПСРЛ. – Т. XXV. – С. 100 та дея­кі інші зве­ден­ня. []
  15. ПСРЛ. – Т. XXV. – С. 119, 121. Про дату бит­ви див.: Береж­ков Н. Г. Хро­но­ло­гия… – С.106-107, 317-318. []
  16. ПСРЛ. Т. 2. СПб., 1908. Стб. 741; ПСРЛ. Т. 1. М., 1997. Стб. 505. []
  17. ПСРЛ. Т. 3. М-Л., 1950. С. 63; ПСРЛ. Т. 1. М., 1997. Стб. 509. []
  18. ПСРЛ. – Т. II. – Стб. 568; літо­чис­лен­ня тут аж на три оди­ни­ці випе­реджає берез­не­ве (Береж­ков Н. Г. Хро­но­ло­гия… – С. 189). []
  19. ПСРЛ. – Т. XXV. – С. 100. []
  20. Нов­го­род­ская пер­вая лето­пись… – С. 43. []
  21. Нов­го­род­ская пер­вая лето­пись… – С. 53; Береж­ков Н. Г. Хро­но­ло­гия… – С. 257-258. []
  22. ПСРЛ. – Т. XXV. – С. 74; Т. II. – Стб. 526; Береж­ков Н. Г. Хро­но­ло­гия рус­ско­го
    лето­пи­са­ния. – С. 177. Спо­сте­ре­жен­ня Береж­ко­ва тут потре­бу­ють дея­ко­го уточ­нен­ня. Мос­ковсь­ке зве­ден­ня кін­ця XV ст., а точ­ні­ше, вико­ри­ста­ний ним Київсь­кий літо­пис XII ст., про­тя­гом 6674 – 6678 рр. при­три­муєть­ся стро­го уль­т­ра-берез­не­во­го сти­лю. Тим часом у Київсь­ко­му літо­пи­су (за Іпатіївсь­ким та Хлєб­ні­ковсь­ким спис­ка­ми) первіс­на стат­тя 6675 уль­т­ра-берез­не­во­го року чомусь роз­би­та на дві – під 6674 та 6675 рр., – а потім літо­чис­лен­ня цьо­го зве­ден­ня почи­нає на рік випе­реджа­ти уль­т­ра-берез­не­ве (і аж на два роки – берез­не­ве); про це свід­чать повні дати під 6678 р., а також порів­нян­ня з Нов­го­родсь­ким I та Лав­рен­тіївсь­ким літо­пи­са­ми. []
  23. ПСРЛ. – Т. II. – Стб. 638, 644. []
  24. ПСРЛ. – Т. II. – Стб. 562 (під 6681 р.). У хро­но­ло­гії Київсь­ко­го літо­пи­су тут
    спо­стері­гаєть­ся силь­на плу­та­ни­на; насправ­ді народ­жен­ня Воло­ди­ми­ра, як і попе­ред­ні події, слід від­но­си­ти ще до 6678 берез­не­во­го року, як це вип­ли­ває з порів­нян­ня з Нов­го­родсь­ким I та Лав­рен­тіївсь­ким літо­пи­са­ми (Береж­ков Н. Г. Хро­но­ло­гия… – С. 184, 187). []
  25. Исто­ри­ко-ста­ти­сти­че­ское опи­са­ние Чер­ни­гов­ской епар­хии. – Чер­ни­гов, 1874. – Кн. V. – С. 39-40, прим. 39. []
  26. Вой­то­вич Л. Кня­жа доба: порт­ре­ти еліти. – Біла церк­ва, 2006. – С. 406-407. []
  27. Зотов Р. В. О Чер­ни­гов­ских кня­зьях по Любец­ко­му сино­ди­ку и о Чер­ни­гов­ском
    кня­же­стве в татар­ское вре­мя. – СПб., 1892. – С. 73-74. []
  28. ПСРЛ. – Т. II. – Стб. 659; літо­чис­лен­ня тут на оди­ни­цю ниж­че за берез­не­ве (Береж­ков Н. Г. Хро­но­ло­гия… – С. 203). []
  29. Ігор наро­ди­вся 3 квіт­ня 1151 р. (ПСРЛ. – Т. II. – Стб. 422; Береж­ков Н. Г. Хро­но­ло­гия… – С. 152). []
  30. ПСРЛ. – Т. II. – Стб. 638. []
  31. ПСРЛ. – Т. I. – Стб. 427; М., 2004. – Т. XXV. – С. 105; Гали­ць­ко-Волинсь­кий літо­пис. – К., 2002. – С. 77. []
  32. ПСРЛ. – Т. XXV. – С. 107; Гали­ць­ко-Волинсь­кий літо­пис. – С. 78. []
  33. Гали­ць­ко-Волинсь­кий літо­пис. – С. 79-80; ПСРЛ. – Т. XXV. – С. 108. []
  34. Гали­ць­ко-Волинсь­кий літо­пис. – С. 77. []
  35. Пла­но-Кар­пи­ни Д. дель. Исто­рия мон­го­лов. Руб­рук Г. де. Путе­ше­ствие в Восточ­ные стра­ны. – М., 1957. – С. 82. []
  36. ПСРЛ. – М., 2000. – Т. IV. – Ч. 1. – С. 228), а у 1252 р. був від­пу­ще­ний тата­ра­ми до своєї зем­лі (ПСРЛ. – Т. XXV. – С. 142. []
  37. ПСРЛ. Т. 2. Стб. 691; [Береж­ков Н. Г. Хро­но­ло­гия рус­ско­го лето­пи­са­ния. М., 1963., с. 207]. []
  38. Помен­ник Вве­денсь­кої церк­ви в Ближ­ніх пече­рах Києво-Печерсь­кої лаври // Лаврсь­кий аль­ма­нах. – К., 2007. – Спе­цви­пуск 7. – С. 17. []
  39. Гали­ць­ко-Волинсь­кий літо­пис. – С. 100-101. []
  40. Стані­слав Келем­бет. Мсти­слав III-Федір Глі­бо­вич, вели­кий князь чер­ні­гівсь­кий. []
  41. ПСРЛ. Т. II. Стб. 680. []
  42. Гру­шевсь­кий М.С. Історія України—Руси. Т. II. Київ, 1992. С. 215; Лопа­рев Х.М. Брак Мсти­слав­ны (1122 г.) // ВВ. Т. IX. СПб., 1902. С. 419; Прес­ня­ков А.Е. Кня­жое пра­во в древ­ней Руси. Лек­ции по рус­ской исто­рии. Киев­ская Русь. М., 1993. С. 382; Baumgarten N., de. Généalogies et mariages occidentaux des Ruricides Russes. Du Xo au XIIIo siècle. Roma, 1927 (Orientalia Christiana. IX. Ser. I. Nr. 35). Tabl. IV; Лев­чен­ко М.В. Очер­ки по исто­рии рус­ско-визан­тий­ских отно­ше­ний. М., 1956. С. 496—497; Пашу­то В.Т. Внеш­няя поли­ти­ка Древ­ней Руси. М., 1968. С. 201; Толоч­ко П.П. Древ­ний Киев. Киев, 1983. С. 271; Grala H. Rola Rusi w wojnach bizantyńsko-bułgarskich przełomu XII i XIII w. // BP. T. II. Poznań, 1985. S. 127; Вой­то­вич Л.В. Кня­жа доба на Русі… С. 409; Dąbrowski D. Genealogia Mścislawowiczów. S. 459. []
  43. См., напри­мер: Гру­шевсь­кий М.С. Історія України—Руси. Т. II. С. 215; Baumgarten N., de. Généalogies et mariages occidentaux des Ruricides Russes. Tabl. IV; Вой­то­вич Л.В. Кня­жа доба на Русі… С. 409. []
  44. ПСРЛ. Т. II. Стб. 680—681. []
  45. См.: Дон­ской Д.В. Рюри­ко­ви­чи: Исто­ри­че­ский сло­варь. М., 2008. С. 233. []
  46. Брак был заклю­чен в 1182 г. (ПСРЛ. Т. II. Стб. 625). []
  47. Вос­кре­сен­ская лето­пись. С. 132. []
  48. Тати­щев В. Н. Исто­рия Рос­сий­ская. Часть 2. // Собра­ние сочи­не­ний: В 8-ми томах: Т. 2, 3. — М.: Изда­тель­ский дом Ладо­мир, 1994. — 688 с. — ISBN 5-86218-160-1. []
  49. Вой­то­вич Л. Оль­го­ви­чі. Чер­ні­гівсь­кі і Сіверсь­кі князі // Князівсь­кі дина­стії Схід­ної Євро­пи (кіне­ць IX — поча­ток XVI ст.): склад, сус­піль­на і політич­на роль. Істо­ри­ко-гене­а­ло­гічне дослід­жен­ня. — Львів: Інсти­тут украї­нознав­ства ім. І.Крип’якевича, 2000. — 649 с. — ISBN 966-02-1683-1. (укр.). []
  50. Вой­то­вич Л. Оль­го­ви­чі. Чер­ні­гівсь­кі і Сіверсь­кі князі // Князівсь­кі дина­стії Схід­ної Євро­пи (кіне­ць IX — поча­ток XVI ст.): склад, сус­піль­на і політич­на роль. Істо­ри­ко-гене­а­ло­гічне дослід­жен­ня. — Львів: Інсти­тут украї­нознав­ства ім. І.Крип’якевича, 2000. — 649 с. — ISBN 966-02-1683-1. (укр.); Зотов Р. В.. О чер­ни­гов­ских кня­зьях по Любец­ко­му сино­ди­ку. — СПб.: Типо­гра­фия бра­тьев Пан­те­ле­е­вых, 1892. — 327 (+47) с.; Карам­зин, Н. М. Исто­рия госу­дар­ства Рос­сий­ско­го : в 12 т. / Н. М. Карам­зин. — СПб. : Тип. Н. Гре­ча, 1816—1829.; Тати­щев В. Н. Исто­рия Рос­сий­ская. Часть 2. // Собра­ние сочи­не­ний: В 8-ми томах: Т. 2, 3. — М.: Изда­тель­ский дом Ладо­мир, 1994. — 688 с. — ISBN 5-86218-160-1. []
  51. соглас­но Любец­ко­му сино­ди­ку. []
  52. ПСРЛ. Т. XV. Вып. 1. Стб. 31; Т. XVI. Стб. 52. []
  53. Путе­ше­ствия в восточ­ные стра­ны Пла­но Кар­пи­ни и Руб­ру­ка. М., 1957. С. 29; Хри­сти­ан­ский мир и «Вели­кая Мон­голь­ская импе­рия». Мате­ри­а­лы Фран­цис­кан­ской мис­сии 1245 года. СПб.: Евра­зия, 2002. С. 118. []
  54. Коган В.М. Князь Рюрик и его потом­ки. Исто­ри­ко-гене­а­ло­ги­че­ский свод / В.М. Коган, В.И. Дом­бров­ский-Шага­лин. СПб.: «Пари­тет», 2004. Рюри­ко­ви­чи. Алфа­вит­но-спра­воч­ный пере­чень. С. 234, 546. []
  55. Подроб­нее см.: Бес­па­лов Р.А. «Новое потом­ство» кня­зя Миха­и­ла Чер­ни­гов­ско­го по источ­ни­кам XVI—XVII веков (к поста­нов­ке про­бле­мы) // Про­бле­мы сла­вя­но­ве­де­ния. Сб. науч­ных ста­тей и мате­ри­а­лов. Брянск: РИО БГУ, 2011. Вып. 13. С. 69—70. []
  56. Зотов Р.В. О чер­ни­гов­ских кня­зьях по Любец­ко­му сино­ди­ку и о чер­ни­гов­ском кня­же­стве в татар­ское вре­мя // Лето­пи­си заня­тий Архео­гра­фи­че­ской комис­сии за 1882—1884 гг. СПб., 1892. С. 25. []
  57. Фила­рет (Гуми­лев­ский). Исто­ри­ко-ста­ти­сти­че­ское опи­са­ние Чер­ни­гов­ской епар­хии. Кн. 5. Чер­ни­гов, 1874. С. 41. № 26. []
  58. Фила­рет. Исто­ри­ко-ста­ти­сти­че­ское опи­са­ние Чер­ни­гов­ской епар­хии. Кн. 5. С. 39. № 13. []
  59. Зотов Р.В. О чер­ни­гов­ских кня­зьях по Любец­ко­му сино­ди­ку… С. 26; Фила­рет. Исто­ри­ко-ста­ти­сти­че­ское опи­са­ние Чер­ни­гов­ской епар­хии. Кн. 5. С. 41. № 26.
    []
  60. Путе­ше­ствия в восточ­ные стра­ны Пла­но Кар­пи­ни и Руб­ру­ка. М., 1957. С. 30; Хри­сти­ан­ский мир и «Вели­кая Мон­голь­ская импе­рия». Мате­ри­а­лы Фран­цис­кан­ской мис­сии 1245 года. СПб.: Евра­зия, 2002. С. 118. []
  61. Путе­ше­ствия в восточ­ные стра­ны Пла­но Кар­пи­ни и Руб­ру­ка. М., 1957. С. 30. [] []
  62. Бес­па­лов Р.А. «Новое потом­ство» кня­зя Миха­и­ла Чер­ни­гов­ско­го по источ­ни­кам XVI—XVII веков (к поста­нов­ке про­бле­мы) // Про­бле­мы сла­вя­но­ве­де­ния. Сб. науч­ных ста­тей и мате­ри­а­лов. Брянск: РИО БГУ, 2011. Вып. 13. С. 70. []
  63. Хри­сти­ан­ский мир и «Вели­кая Мон­голь­ская импе­рия». Мате­ри­а­лы Фран­цис­кан­ской мис­сии 1245 года. СПб.: Евра­зия, 2002. С. 118. []
  64. Фила­рет. Исто­ри­ко-ста­ти­сти­че­ское опи­са­ние Чер­ни­гов­ской епар­хии. Кн. 5. С. 39. №13. [] []
  65. ПСРЛ. – М., 2001 [Л., 1926-1928].Т. I. – Стб. 470. []
  66. Зотов Р. В. О Чер­ни­гов­ских кня­зьях по Любец­ко­му сино­ди­ку и о Чер­ни­гов­ском кня­же­стве в татар­ское вре­мя. – СПб., 1892. – С. 94. []
  67. ПСРЛ. – Т. XXV. – С. 122. [] []
  68. Див. про це: Келем­бет С. Олег-Пав­ло Іго­ре­вич, князь Курсь­кий та вели­кий князь Чер­ні­гівсь­кий // Сіве­рянсь­кий літо­пис. – 2017. – № 4. – С. 7-10. [] []
  69. ПСРЛ. – Т. XXV. – С. 141; Т. X. – С. 154. []
  70. ПСРЛ. – Т. II. – Стб. 604; Береж­ков Н. Г. Хро­но­ло­гия рус­ско­го лето­пи­са­ния. – С. 194. []
  71. ПСРЛ. – Т. XXV. – С. 154-155, і т. д. []
  72. Помен­ник Вве­денсь­кої церк­ви в Ближ­ніх пече­рах Києво-Печерсь­кої лаври. – С. 18; Сино­дик Любец­ко­го Анто­ни­ев­ско­го мона­сты­ря. – Арк. 19. [] [] []
  73. Инфор­ма­ция

    После смер­ти Свя­то­сла­ва Вла­ди­ми­ро­ви­ча Дави­до­ви­ча в 1167 году Вщиж ока­зал­ся «вымо­роч­ным» и чер­ни­гов­ский князь Свя­то­слав Все­во­ло­до­вич пере­дал его в удел одно­му из сво­их стар­ших сыно­вей. Вот толь­ко кому — лето­пись не сооб­ща­ет. Веро­ят­но Роман Михай­ло­вич — это внук Все­во­ло­да Черм­но­го.

    По дру­гой вер­сии Роман Михай­ло­вич, пото­мок преж­них Вщиж­ских кня­зей, а имен­но Свя­то­сла­ва Вла­ди­ми­ро­ви­ча. Тре­тья вер­сия — это вер­сия Алек­сея Бабен­ко о том, что Роман явля­ет­ся сыном Веры, доче­ри Все­во­ло­да Черм­но­го, и кня­зя Кира-Миха­и­ла Все­во­ло­до­ви­ча Прон­ско­го. Чет­вер­тая вер­сия: Роман Михай­ло­вич — внук Оле­га-Кон­стан­ти­на.

    С 1263 года по год сво­ей смер­ти кня­жил в Чер­ни­го­ве; вме­сте с Чер­ни­го­вом вла­дел и Брян­ском. Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под сле­ду­ю­щи­ми года­ми: 1263, 1264, 1274, 1285, 1286.

    Жена: АННА.

    85/54. АНТО­НИЙ ГЛЕ­БО­ВИЧ

    86/54. МИХА­ИЛ [ГЛЕБОВИЧ/АЛЕКСАНДРОВИЧ] БРЯН­СКИЙ

    87/57. МАРИЯ МИХАЙ­ЛОВ­НА

    88/57. ФЕО­ДУ­ЛИЯ (ИН. ЕВФРО­СИ­НИЯ) МИХАЙ­ЛОВ­НА

    в ино­че­стве Евфро­си­ния, Крім Марії, ще однією доч­кою Михай­ла Все­во­ло­до­ви­ча, напевне, була Фео­дулія, у чер­нец­тві св. Єфро­синія Суз­дальсь­ка. Про її існу­ван­ня нам відо­мо лише з леген­дар­но­го Житія, напи­са­но­го аж у XVI ст. Тут пові­дом­ляєть­ся, що Фео­дулія мала вий­ти заміж за кн. Суз­дальсь­ко­го Міну Іоан­но­ви­ча, нащад­ка варя­га Шимо­на (!), але через рап­то­ву смерть наре­че­но­го постриг­ла­ся у чер­ни­ці у Суз­далі ((Клосс Б М. Избран­ные тру­ды. – М., 2001. – Т. II. – С. 374-404. []

  74. Нов­го­род­ская пер­вая лето­пись… – С. 72. Див. про це напр..: Пав­лен­ко С. Князь Михай­ло Чер­ні­гівсь­кий… – С. 20-21. []
  75. Ипа­тьев­ская лето­пись. – Стб. 795. []
  76. Полонсь­ка-Васи­лен­ко Н. Історія Украї­ни. – С. 244. []
  77. Вой­то­вич Л. Кня­жа доба… – С. 418. []
  78. Fine Jh. V. A. Jr. The late medieval Bal.kans… – P. 175. []
  79. Люба­щен­ко В. Корм­ча кни­га: сторін­ка з українсь­ко-бол­гарсь­ких вза­є­мин // Про­бле­ми слов’янознавства. – 2009. – Вип. 58. – С. 58; Її ж: Київсь­кі мит­ро­по­ли­ти Кири­ло II і IIет­ро Ратенсь­кий: істо­рич­ні пара­лелі // Кня­жа доба. – Львів, 2010. – Вип. 3. – С. 228. []
  80. Зотов Р. В. О чер­ни­гов­ских кня­зьях по Любец­ко­му сино­ди­ку… С. 26; Фила­рет. Исто­ри­ко-ста­ти­сти­че­ское опи­са­ние Чер­ни­гов­ской епар­хии. Кн. 5. С. 41. №26-28. []
  81. Зотов Р. В. О чер­ни­гов­ских кня­зьях по Любец­ко­му сино­ди­ку… С. 26; Фила­рет. Исто­ри­ко-ста­ти­сти­че­ское опи­са­ние Чер­ни­гов­ской епар­хии. Кн. 5. С. 41. №26-28. []
  82. ПСРЛ. Т. 2. СПб., 1908. Стб. 781 []
  83. РИИР. Вып. 2. С. 42; Врем. ОИДР. Кн. 10. С. 69, 156; РИИР. Вып. 2. С. 112; Бар­хат­ная кни­га. Ч. 1. С. 185, 193. []
  84. ПСРЛ. Т. 35. М., 1980. С. 25, 43. []
  85. Помен­ник Вве­денсь­кої церк­ви в Ближ­ніх пече­рах Києво-Печерсь­кої лаври / Упо­ряд­ку­ван­ня та вступ­на стат­тя О. Кузь­му­ка // Лаврсь­кий аль­ма­нах. К., 2007. Спе­цви­пуск 7. С. 18. []
  86. Сино­дик Любец­ко­го Анто­ни­ев­ско­го мона­сти­ря. Чер­ни­гов, 1902 (фак­си­миль­ное изда­ние). Л. 19. []
  87. [Фила­рет, архи­епи­скоп Чер­ни­гов­ский]. Исто­ри­ко-ста­ти­сти­че­ское опи­са­ние Чер­ни­гов­ской епар­хии. Чер­ни­гов, 1874. Кн. V., с. 42, при­меч. 56. []
  88. ПСРЛ. М., 2000. Т. 3 [Нов­го­род­ская пер­вая лето­пись стар­ше­го и млад­ше­го изво­дов. М.; Л., 1950]. С. 37–39. []
  89. ПСРЛ. М., 2004 [М.; Л., 1949]. Т. 25. С. 125. []
  90. ПСРЛ. Т. 2. Стб. 704; Т. 25. С. 109, 115. []
  91. Кваш­нин-Сама­рин Н. По пово­ду Любец­ко­го сино­ди­ка // ЧОИДР. 1873. Кн. IV. М., 1874. С. 213–226., с. 220. []
  92. Зотов Р. В. О Чер­ни­гов­ских кня­зьях по Любец­ко­му сино­ди­ку и о Чер­ни­гов­ском кня­же­стве в татар­ское
    вре­мя. СПб., 1892., с. 102. []
  93. ПСРЛ. Т. 2. Стб. 679; [Береж­ков Н. Г. Хро­но­ло­гия рус­ско­го лето­пи­са­ния. М., 1963., с. 206]. []
  94. [Карам­зин Н. М. Исто­рия госу­дар­ства Рос­сий­ско­го. СПб., 1842. Кн. I. Т. III. При­ме­ча­ния., при­меч. 153, стб. 67; Береж­ков Н. Г. Хро­но­ло­гия рус­ско­го лето­пи­са­ния. М., 1963., с. 206] и др. []
  95. ПСРЛ. Т. 2. Стб. 654–655; стиль мар­тов­ский, что под­твер­жда­ет запись о сол­неч­ном затме­нии 4 сен­тяб­ря 1187 г. [Береж­ков Н. Г. Хро­но­ло­гия рус­ско­го лето­пи­са­ния. М., 1963., с. 203]. []
  96. ПСРЛ. Т. 3. С. 37–39; мар­тов­ский стиль лето­ис­чис­ле­ния под­твер­жда­ет запись о том же сол­неч­ном затме­нии [Береж­ков Н. Г. Хро­но­ло­гия рус­ско­го лето­пи­са­ния. М., 1963., с. 246]. []
  97. ПСРЛ. Т. 2. Стб. 702, 706; [Береж­ков Н. Г. Хро­но­ло­гия рус­ско­го лето­пи­са­ния. М., 1963., с. 208]. []
  98. ПСРЛ. Т. 2. Стб. 668; [Береж­ков Н. Г. Хро­но­ло­гия рус­ско­го лето­пи­са­ния. М., 1963., с. 206]. []
  99. Помен­ник Вве­денсь­кої церк­ви… С. 18 (сохра­ня­ем раз­бив­ку ори­ги­на­ла на услов­ные «абза­цы», посколь­ку она име­ет зна­че­ние для пра­виль­но­го пони­ма­ния тек­ста). []
  100. Там же. С. 17. []
  101. Сино­дик Любец­ко­го Анто­ни­ев­ско­го мона­сти­ря. Л. 19 об. [] []
  102. сооб­ще­ние Алек­сея Бабен­ко []
  103. Вой­то­вич Л. Кня­жа доба… – С. 425–426. []
  104. Fine Jh. V. A. Jr. The late medieval Bal.kans: a critical survey from the late twelfth century to the Ottoman Conquest. – Ann Ar.bor, 1994. – P. 196. []
  105. Wertner M. Az Árpádok családi történe.te. – Old. 473. Див. також: Божи­лов И. Фами­ли­я­та на Асе­нев­ци (1186–1460). – София, 1985. []
  106. Вой­то­вич Л. Кня­жа доба… – С. 420; Šretr O. Kunhuta Uherská… – S. 8. []
  107. Wenzel G. Rosztizlaw galicziai herczeg… – Old. 19; Вой­то­вич Л. Кня­жа доба… – С. 420; Šretr O. Kunhuta Uher.ská… – S. 21–62. []
  108. Wenzel G. Rosztizlaw galicziai her.czeg… – Old. 19–20; Вой­то­вич Л. Кня­жа доба… – С. 420; Šretr O. Kunhuta Uher.ská… – S. 8. []
  109. Вой­то­вич Л. Кня­жа доба… – С. 420. []
  110. ПСРЛ. Т. 2. Стб. 741. []
  111. Зотов Р. В.. О чер­ни­гов­ских кня­зьях по Любец­ко­му сино­ди­ку. — СПб.: Типо­гра­фия бра­тьев Пан­те­ле­е­вых, 1892. — 327 (+47) с.; Кром М. М. Меж­ду Русью и Лит­вой. Погра­нич­ные зем­ли в систе­ме рус­ско-литов­ских отно­ше­ний кон­ца XV — пер­вой тре­ти XVI в.. — 2-е изд., испр. и доп.. — М.: Квад­ри­га; Объ­еди­нен­ная редак­ция МВД Рос­сии, 2010. — 320 с. ; Шеков А. В. Вер­хов­ские кня­же­ства. Сере­ди­на XIII — сере­ди­на XVI в. — М.: Квад­ри­га; Рус­ская пано­ра­ма, 2012. — 364 с. — (Исто­ри­ко-гео­гра­фи­че­ские иссле­до­ва­ния). — 1000 экз. []
  112. Кузь­мин А. Г. Рязан­ское лето­пи­са­ние. С. 217.. []
  113. ПСРЛ. Т. 10. М., 2000., с.178. []
  114. ПСРЛ. Т. 10. М., 2000. С. 177. []
  115. См.: Клосс Б. М. Нико­нов­ский свод и рус­ские лето­пи­си XVI.XVII веков. М., 1980. С. 177-181. []
  116. т.34 ПСРЛ [] []
  117. Куч­кин В. А. Рус­ские кня­же­ства и зем­ли перед Кули­ков­ской бит­вой // Кули­ков­ская бит­ва (Сбор­ник ста­тей). М., 1980. С. 50. []
  118. Фети­щев С. А. К исто­рии дого­вор­ных гра­мот меж­ду кня­зья­ми Мос­ков­ско­го дома кон­ца XIV – нача­ла XV в. // Вспо­мо­га­тель­ные исто­ри­че­ские дис­ци­пли­ны. Вып. XXV. СПб., 1994. С. 66-69; Гор­ский А. А. Мос­ков­ские «при­мыс­лы» кон­ца XIII — XV в. вне Севе­ро-Восточ­ной Руси // Сред­не­ве­ко­вая Русь. Вып. 5. М., 2004. С. 118. []
  119. Быч­ко­ва М. Е. Состав клас­са фео­да­лов… С. 74-75; РИИР. Вып. 2. С. 41-42, 112; Врем. ОИДР. Кн. 10. С. 68-69, 155, 200, 244-245. []
  120. ПСРЛ. Т. 18. С. 104. []
  121. Быч­ко­ва М. Е. Состав клас­са фео­да­лов… С. 74-75; РИИР. Вып. 2. С. 42, 112; Родо­слов­ная кни­га кня­зей и дво­рян рос­сий­ских и выез­жих. Ч. 1. (далее – Родо­слов­ная кни­га. Ч. 1). М., 1785. С. 185-200; Родо­слов­ная кни­га по трем спис­кам с пре­ди­сло­ви­ем и азбуч­ным ука­за­те­лем // Вре­мен­ник Импе­ра­тор­ска­го обще­ства исто­рии и древ­но­стей рос­сий­ских. Кн. 10. М., 1851 (далее – Врем. ОИДР. Кн. 10). С. 68-70, 155-156, 200-201, 243-245. []
  122. НКПИКЗ. № 907. Л. 14-14 об., 2-я пол. XVII в.; см. так­же: Зотов. 1892. С. 27-28; Сино­дик. 1902. Л. 9 об. []
  123. НКПИКЗ. № 907 [] []
  124. см.: Кузь­мин А. В. Вла­ди­мир (Иоанн) Иоан­но­вич, кн. киев­ский и путивль­ский // ПЭ. Т. 8. М., 2004. С. 725-726; в дан­ной ста­тье автор опи­рал­ся на извест­ные тогда спис­ки Любец­ко­го сино­ди­ка, к-рые содер­жат непол­ный текст. []
  125. см.: Фила­рет (Гуми­лев­ский). РСв. С. 101. При­меч. 193; Зотов. 1892. С. 115-116, 120, 164, 206-207, 241-242 и др.; []
  126. Тупик С. В. К вопро­су о музе­е­фи­ка­ции детин­ца древ­не­рус. Путив­ля // Сред­не­ве­ко­вый город Юго-Вост. Руси: пред­по­сыл­ки воз­ник­но­ве­ния, эво­лю­ция, мате­ри­аль­ная куль­ту­ра: Мат-лы меж­ду­нар. науч. конф. Курск, 2009. С. 133. []
  127. Кваш­нин-Сама­рин. 1873. С. 222. []
  128. Минея (МП). Май. Ч. 3. С. 362. []
  129. Зотов Р. В. О Чер­ни­гов­ских кня­зьях по Любец­ко­му сино­ди­ку и о Чер­ни­гов­ском кня­же­стве в татар­ское вре­мя. СПб., 1892., с. 114. []
  130. Зотов Р. В. О чер­ни­гов­ских кня­зьях по Любец­ко­му сино­ди­ку… С. 105-111. []
  131. Зотов Р. В. О чер­ни­гов­ских кня­зьях по Любец­ко­му сино­ди­ку… С. 27; Фила­рет. Исто­ри­ко-ста­ти­сти­че­ское опи­са­ние Чер­ни­гов­ской епар­хии. Кн. 5. С. 43. №35, 36. ДДГ. 1950. №3. С. 14., №2. С. 12. []
  132. Зотов Р. В. О чер­ни­гов­ских кня­зьях по Любец­ко­му сино­ди­ку и о Чер­ни­гов­ском кня­же­стве в татар­ское вре­мя. — С. 108—111. []
  133. Стані­слав Келем­бет. Вели­кий князь Роман Михай­ло­вич II – остан­ній само­стій­ний воло­дар Чер­ні­го­ва []
  134. Сооб­ще­ние Алек­сея Бабен­ко []
  135. Помен­ник Вве­денсь­кої церк­ви в Ближ­ніх пече­рах Києво-Печерсь­кої лаври // Лаврсь­кий аль­ма­нах. – К., 2007. – Спе­цви­пуск 7. – С. 18. []
  136. Гру­шевсь­кий М. Історія Украї­ни-Руси. – Т. IV. – С. 178-179, прим. 4, 2. []
  137. Зга­дуєть­ся у 1504 р.: Духов­ные и дого­вор­ные гра­мо­ты вели­ких и удель­ных кня­зей XIV – XVI веков. – С. 359. []
  138. Родо­слов­ная кни­га кня­зей и дво­рян рос­сий­ских и выез­жих… – М., 1787. – Ч. I. – С. 180, і т. д. Про князів Осо­ви­ць­ких на литовсь­кій служ­бі у 1486 – 1488 рр. див.: Lietuvos Metrika. – Vilnius, 2004. – Knyga Nr 4. – P. 31, 59, 76. []
  139. ПСРЛ. Т. 35. С. 64, 70. []
  140. ПСРЛ. Т. 11. С. 163, 184, 185-186.; Коган В.М., Дом­бров­ский-Шала­гин В.И. Князь Рюрик и его потом­ки: Исто­ри­ко-гене­а­ло­ги­че­ский свод. — СПб.: «Пари­тет», 2004. — 688 с. — 3000 экз. — ISBN 5-93437-149-5. []
  141. ПСРЛ. Т. 25. С. 232. []
  142. ПСРЛ. Т. 25. С. 213; Отно­ше­ния сто­рон были скреп­ле­ны докон­ча­ни­ем 1402 г. (ДДГ. №19. С. 52-55). []
  143. ПСРЛ. Т. 25. С. 231. []
  144. Фети­щев С. А. К исто­рии дого­вор­ных гра­мот… С. 66-69. []
  145. Гор­ский А. А. Мос­ков­ские «при­мыс­лы»… С. 118. []
  146. ДДГ. №16. С. 43-44; №17. С. 47. []
  147. Гор­ский А. А. Мос­ков­ские «при­мыс­лы»… С. 161; Памят­ни­ки древне-рус­ска­го кано­ни­че­ска­го пра­ва. Ч. 1. (Памят­ни­ки XI –XV в.). // Рус­ская исто­ри­че­ская биб­лио­те­ка. Т. 6. СПб., 1880 (далее – РИБ. Т. 6). Прил. №24. Стб. 135-140. []
  148. ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. Стб. 98. []
  149. При­сел­ков М. Д. Тро­иц­кая лето­пись. Рекон­струк­ция тек­ста. 2-е изда­ние. СПб., 2002. С. 467 []
  150. ДДГ. №20. С. 57; О дати­ров­ке гра­мо­ты см.: Зимин А. А. О хро­но­ло­гии духов­ных и дого­вор­ных гра­мот…
    С. 291-292. [] []
  151. Помен­ник Вве­денсь­кої церк­ви в Ближ­ніх пече­рах Києво-Печерсь­кої лаври. Пуб­ліка­ція руко­пис­ної пам’ятки дру­гої поло­ви­ни XVII ст. / Упо­ряд. О. Кузь­мук / Ред. Рада: В.М. Кол­па­ко­ва (відп. ред.) та ін. – К.: Фенікс, 2007. – 120 с., іл., С.19 [] []
  152. Пат­ри­ар­шая или Нико­нов­ская лето­пись // Пол­ное собра­ние рус­ских лето­пи­сей. Т. 11. М., 2000 (далее — ПСРЛ. Т. 11). С. 26 []
  153. РЛ. Т. 6. С. 62 []
  154. РГА­ДА. Ф. 181. № 67/90. Л. 74. []
  155. РГА­ДА. Ф. 181. №85/111. Л. 175, № 173/278. Л. 320 об.; Родо­слов­ная кни­га. С. 124; Лиха­чев Н. П. Раз­ряд­ные дья­ки X V I в. С. 434; и др. []
  156. ОР РНБ. Q IV. № 272. Л. 329 об. []
  157. Юрга­нов А. [77.] «Откро­ве­ние» от Иоан­на Гроз­но­го… С. 148; Он же. О дате напи­са­ния заве­ща­ния Ива­на Гроз­но­го. С. 133— 136. []
  158. Коз­ля­ков В. Н. Даш­ков­ский сбор­ник X VII в. // Рязан­ская вив­лио­фи­ка. Рязань,2000. Вып. 1. С. 16; РГА­ДА. Ф. 286. Оп. 2. № 73. Л. 300. Табл. []
  159. Коз­ля­ков В. Н. Даш­ков­ский сбор­ник XVII в. С. 18; РГА­ДА. Ф. 286. Оп. 2. № 43. Л. 438, 441 об.; и др.). []
  160. ОР РГБ. Ф. 113. № 235 (661). Л. 455; Рос­пись потом­ков кня­зя Миха­и­ла Чернигов­ского из сбор­ни­ка Дио­ни­сия Зве­ни­го­род­ско­го // Быч­ко­ва М. Е. Состав клас­са фео­да­лов в XVI в. С. 75. Л. 455. []
  161. Ист.: Мило­ра­до­вич Г. А. Любеч, Чер­ни­гов­ской губ. Город­ниц­ко­го у., роди­на прп. Анто­ния Печер­ско­го // ЧОИДР. 1871. Кн. 2: Мат-лы отеч. С. 33-37; Зотов Р. М. О чер­ни­гов­ских кня­зьях по Любец­ко­му сино­ди­ку и о Чер­ни­гов­ском кня­же­стве в татар­ское вре­мя. СПб., 1892. С. 25-28; Коз­ля­ков В. Н. Даш­ков­ский сб. XVII в. // Рязан­ская вив­лио­фи­ка: Ист. аль­ма­нах. Рязань, 2000. Вып. 1. С. 9-20. Лит.: Фила­рет (Гуми­лев­ский). РСв. С. 101-104; Кваш­нин-Сама­рин Н. [Д.] По пово­ду Любец­ко­го сино­ди­ка // ЧОИДР. 1873. Кн. 4. С. 213-226; Кле­патский П. Г. Очер­ки по исто­рии Киев­ской зем­ли. Од., 1912. Т. 1: Литов­ский пери­од. С. 34-41; Руси­на О. В. Сiверь­ска зем­ля у скла­дi Вели­ко­го князiв­ства Литовсь­ко­го. К., 1998. С. 108-111; она же. Украï­на пiд тата­ра­ми i Лит­вою // Украï­на крiзь вiки. К., 1998. Т. 6. С. 30-36; З[айцев] А. К. Помян­ник чер­ни­гов­ских кня­зей // Пись­мен­ные памят­ни­ки исто­рии Др. Руси: Аннот. кат.-справ. / Под ред. Я. Н. Щапо­ва. СПб., 2003. С. 107-109. []
  162. ПСРЛ. Т. 3. М., 2000. С. 344; Т. 6. Вып. 1. Стб. 405-406. []
  163. Там же. Т. 15. Вып. 1. Стб. 61. []
  164. ПСРЛ. Л., 1982. Т. 18. С. 73. []
  165. Там же. Т. 6. Вып. 1. Стб. 436; Т. 15. Вып. 1. Стб. 80; Т. 18. СПб., 1913. С. 104 и др. []
  166. См.: Гор­ский А.А. Москва и Орда. С. 125—127. []
  167. ПСРЛ. Т. 25. С. 237. []
  168. При­сел­ков М.Д. Тро­иц­кая лето­пись. С. 461; ПСРЛ. Т. 15. Стб. 472. []
  169. ДДГ. № 27, 30. С. 70, 76. []
  170. Там же, № 41. С. 122. []
  171. Там же, № 46, 48. С. 141, 147. []
  172. Там же, № 49. С. 149. []
  173. См.: Кром М.М. Меж Русью и Лит­вой. С. 82—83. []
  174. Мос­ков­ский лето­пис­ный свод кон­ца XV века // ПСРЛ. Т. 25. М.; Л, 1949 (далее – ПСРЛ. Т. 25). С. 232. []
  175. ПСРЛ. Т. 25. С. 213, 231. []
  176. Духов­ные и дого­вор­ные гра­мо­ты вели­ких и удель­ных кня­зей XIV-XVI вв. М.; Л., 1950 (далее – ДДГ). №16. С. 43-44; №17. С. 47. []
  177. О лока­ли­за­ции Людимль­ска (Гри­шо­во тож) на пра­вой сто­роне р. Бере­зуй см.: Деболь­ский В. Н. Духов­ные и дого­вор­ные гра­мо­ты мос­ков­ских кня­зей как исто­ри­ко-гео­гра­фи­че­ский источ­ник. Ч. 2. СПб., 1902. С. 23-24. []
  178. ПСРЛ. Т. 25. С. 23; При­сел­ков М. Д. Тро­иц­кая лето­пись. Рекон­струк­ция тек­ста. 2-е изда­ние. СПб., 2002. С. 467; []
  179. Кни­га хоже­ний. Запис­ки рус­ских путе­ше­ствен­ни­ков XI-XV вв. М., 1984. С. 277; Врем. ОИДР. Кн. 10. С. 69. []
  180. Быч­ко­ва М. Е. Состав клас­са фео­да­лов… С. 41, 74. []
  181. См.: Тему­шев В. Н. Пред­став­ле­ния о тер­ри­то­рии Верх­не­ок­ских кня­жеств… С. 262. []
  182. Родо­слов­ная кни­га. Ч. 1. С. 193-194. []
  183. Помен­ник Вве­денсь­кої церк­ви в Ближ­ніх пече­рах Києво-Печерсь­кої лаври // Лаврсь­кий аль­ма­нах. – К., 2007. – Спе­цви­пуск 7. – С. 19. []
  184. Дже­ре­ла: GStAPKB, XX. HA, PU, Schiebl. 109, n. 68. 27.9.1422. Пуб­ліка­ції: Nowak P., Pokora P. Dokumenty strony polsko-litewskiej. – S. 78, il. B 87. 27.9.1422. []
  185. Гру­шев­ский А. [С.] Пин­ское Поле­сье XIV— XVI вв. С. 11. При­меч. 8; РИБ. Т. 27.1910. Стб. 93— 94. Л. 53 об.; Lietuvos Metrika. KnygaNr. 3: (1440— 1498): Шга§ушц knyga 3.
    Vilnius, 1998. P. 56. []
  186. Wolff J. Kniaziowie litewsko-ruscy… S. 461; Любав­ский М. К Л итов­ско-рус­ски й сейм. М., 1900. С. 54, 55. []
  187. Восто­ков А. [X.] Опи­са­ние рус­ских и сло­вен­ских руко­пи­сей. № 72. С. 127. []
  188. Slownik Geograficzni Krolestwa Polskiego i innych krajew slowianskich Wydany», t.11, 1900. — стр.171-172 []
  189. Кня­зя Миха­и­ла Свя­то­сла­ви­ча на осно­ва­нии запи­сей Литов­ской мет­ри­ки выявил Ю. Вольф, кото­рый, одна­ко, не нахо­дил у кня­зя Миха­и­ла како­го-либо потом­ства (Wolff J. Kniaziowie litewsko-ruscy od końca czternastego wieku. Warszawa, 1895. S. 231). []
  190. О при­над­леж­но­сти зна­чи­тель­ной части лево­бе­реж­но­го Поуго­рья к Опа­ко­ву, Быш­ко­ви­чам и Зали­до­ву см.: Тему­шев В. Н. Запад­ная гра­ни­ца Вели­ко­го кня­же­ства Мос­ков­ско­го к 1380 г. // Кули­ков­ская бит­ва в исто­рии Рос­сии. Тула, 2006. С. 96-97. []
  191. Wolff J. Kniaziowie litewsko-ruscy… S. 587 []
  192. Доку­мен­ты Мос­ков­ско­го архи­ва Мини­стер­ства юсти­ции. Т. 1. М., 1897. С. 22, 558, 563. []
  193. Бес­па­лов Р. А. К вопро­су о тер­ми­нах «вер­хов­ские кня­зья» и «Вер­хов­ские кня­же­ства» // Про­бле­мы сла­вя­но­ве­де­ния. Сб. науч­ных ста­тей и мате­ри­а­лов. Брянск: РИО БГУ, 2010. Вып. 12. – С. 15-61. [2,4 а. л.]. []
  194. LM. Kn. 3. P. 31. []
  195. Там же. P. 46. []
  196. Там же. P. 37-38. []
  197. Акты Литов­ской мет­ри­ки. Т. 1. Вып. 1. 1413-1498 гг. / Собра­ны Ф. И. Леон­то­ви­чем. Вар­ша­ва, 1896 (далее – АЛМ. Т. 1. Вып. 1). №152. С. 59-60. []