Общие сведения о роде

БЕЛО­ЗЕР­СКИЕ — кня­же­ский род,
Бело­зер­ское кня­же­ство – госу­дар­ствен­ное обра­зо­ва­ние в Севе­ро-Восточ­ной Руси, суще­ство­вав­шее c сере­ди­ны XIII в. по 1486 г. Его адми­ни­стра­тив­ным цен­тром был один из древ­ней­ших рус­ских горо­дов – Бело­озе­ро. Кня­же­ство рас­по­ла­га­лось по бере­гам озе­ра Бело­го и выте­ка­ю­щей из него реки Шекс­ны и охва­ты­ва­ло бас­сей­ны рек, впа­да­ю­щих в Белое озе­ро и Шекс­ну. На запа­де оно гра­ни­чи­ло с Нов­го­род­ской зем­лей, на севе­ре – с Обо­не­жьем и Кар­го­по­лем, на восто­ке с воло­год­ски­ми воло­стя­ми Тош­ня и Сяма, на юго-восто­ке – с костром­ски­ми вели­ко­кня­же­ски­ми зем­ля­ми (Коме­лой, Иле­да­мом), на юге – с Яро­слав­ским кня­же­ством. В плане цер­ков­ной юрис­дик­ции
Бело­зе­рье под­чи­ня­лось Ростов­ской епар­хии. В 1207 г. по реше­нию вла­ди­мир­ско­го
вели­ко­го кня­зя Все­во­ло­да Юрье­ви­ча Боль­шое Гнез­до Бело­озе­ро вме­сте с Росто­вом,
Яро­слав­лем, Угли­чем, Моло­гой и Устю­гом вошло в состав обшир­ных вла­де­ний его
стар­ше­го сына кня­зя Кон­стан­ти­на Все­во­ло­до­ви­ча (1185–1218 гг.)1. В 1218 г. эти вла­де­ния были раз­де­ле­ны меж­ду сыно­вья­ми Кон­стан­ти­на Все­во­ло­до­ви­ча. Бело­озе­ро вме­сте с Росто­вом и Устю­гом оста­лось в соста­ве Ростов­ско­го кня­же­ства, где стал пра­вить князь Василь­ко Кон­стан­ти­но­вич (1208–1238 гг.)2. В сра­же­нии на р. Сить он был пле­нен мон­го­ла­ми и после отка­за сотруд­ни­чать с ними каз­нен3. У ростов­ско­го кня­зя оста­лось два сына – Борис и Глеб Василь­ко­ви­чи. В 1244 г. стар­ший из них полу­чил от царе­ви­ча Батыя, пра­ви­те­ля Джу­чи­е­ва улу­са Мон­голь­ской импе­рии, ярлык на Ростов­ское кня­же­ство4. Под 1248/49 г. Лав­рен­тьев­ская лето­пись сооб­ща­ет о поезд­ке в Орду млад­ше­го из Василь­ко­ви­чей Гле­ба: «поеха князь Глеб Васил­ко­вич в тата­ры к Сар­та­ку. Сар­так же почтив и отпу­сти и в свою отчи­ну»5. В 1251 г. Глеб Василь­ко­вич, имея, по-види­мо­му, ярлык на Бело­зер­ское кня­же­ство, совер­шил поезд­ку на Бело­озе­ро, «в свою отчи­ну»6. Позд­ние мест­ные леген­ды XVI в. свя­зы­ва­ют с его при­ез­дом осно­ва­ние Тро­иц­ко­го Усть-Шехон­ско­го мона­сты­ря в пред­ме­стьях Бело­озе­ра и Спа­со-Камен­но­го мона­сты­ря на Кубен­ском оз. (по пути из Бело­озе­ра на Устюг)7. Вре­мя прав­ле­ния кня­зя Гле­ба Василь­ко­ви­ча – пери­од рас­цве­та Бело­зер­ско­го кня­же­ства.

Еще в XIV в. Бело­зер­ские кня­зья в ста­ту­се слу­жи­лых кня­зей ста­ли вас­са­ла­ми кня­зей Мос­ков­ско­го дома. После фор­ми­ро­ва­ния уде­ла кня­зя Андрея Дмит­ри­е­ви­ча, в кото­рый по заве­ща­нию Дмит­рия Дон­ско­го вошло Бело­зе­рье, они ока­за­лись на служ­бе удель­но­го кня­зя. В это вре­мя Бело­зер­ские кня­зья, в первую оче­редь стар­ший из них — Юрий Васи­лье­вич, обла­да­ли реаль­ной поли­ти­че­ской вла­стью, у них были свои воен­ные отря­ды, а вла­де­ния мно­го­крат­но пре­вос­хо­ди­ли самые круп­ные вот­чи­ны мест­но­го бояр­ства8.

Важ­ным собы­ти­ем, суще­ствен­но повли­яв­шим на ста­тус части Бело­зер­ских кня­зей в дол­го­сроч­ной пер­спек­ти­ве, ста­ло раз­де­ле­ние Бело­зе­рья меж­ду дву­мя наслед­ни­ка­ми кня­зя Андрея Дмит­ри­е­ви­ча. Млад­ший Миха­ил полу­чил основ­ную часть Бело­зе­рья с горо­дом, а стар­ший Иван — воло­сти по ниж­не­му тече­нию Шекс­ны и ее при­то­кам. Позд­нее, уже XVI в., эти тер­ри­то­рии обра­зу­ют Поше­хон­ский уезд. Здесь рас­по­ла­га­лись вла­де­ния поло­ви­ны вет­вей Бело­зер­ских кня­зей: Бело­сель­ских (Белое Село), Шеле­шпаль­ских (Шеле­шпал, Угле­ца), Дяб­рин­ских (Дяб­ри­но), Согор­ских (Согор­за) и Ухтом­ских (Ухто­ма)9. Таким обра­зом, пред­ста­ви­те­ли этих фами­лий в слу­жеб­ном плане долж­ны были ока­зать­ся свя­за­ны с Ива­ном Андре­еви­чем Можай­ским. Если гово­рить о пер­со­на­ли­ях, то, судя по хро­но­ло­гии жиз­ни преды­ду­щих и сле­ду­ю­щих поко­ле­ний Бело­зер­ских кня­зей, это долж­ны были быть вну­ки Васи­лия Согор­ско­го Роман Юрье­вич Бело­сель­ский, Иван Афа­на­сье­вич Шеле­шпаль­ский, Вла­ди­мир и Дмит­рий Семе­но­ви­чи Согор­ские, Иван Ива­но­вич Ухтом­ский. Пря­мые све­де­ния об их вклю­чен­но­сти в состав дво­ра Ива­на Андре­еви­ча отсут­ству­ют, поэто­му вопрос об этом пока оста­ет­ся откры­тым. Напро­тив, о служ­бе линий Бело­зер­ских кня­зей, вла­де­ния кото­рых оста­лись в соста­ве уде­ла кня­зя Миха­и­ла Андре­еви­ча, име­ют­ся пря­мые ука­за­ния. В поко­ле­нии вну­ков Васи­лия Согор­ско­го в каче­стве бело­зер­ско­го намест­ни­ка упо­ми­на­ет­ся Давыд Семе­но­вич Кем­ский10. Пред­ста­ви­те­ли сле­ду­ю­ще­го поко­ле­ния Иван Андре­евич Вад­боль­ский и его брат Семен Андре­евич Андом­ский в соста­ве отря­да кня­зя Миха­и­ла Андре­еви­ча участ­во­ва­ли в Суз­даль­ском бою и упо­ми­на­ют­ся в сино­ди­ках сре­ди погиб­ших11. Их пле­мян­ник Алек­сандр Михай­ло­вич Андом­ский упо­мя­нут в духов­ной кня­зя Миха­и­ла Андре­еви­ча как полу­чив­ший от него раз­ре­ше­ние при­об­ре­сти вот­чи­ну (1486 г.)12. В жало­ван­ных гра­мо­тах Миха­и­ла Андре­еви­ча неод­но­крат­но упо­ми­на­ют­ся его кня­зья, а в одной из них пря­мо гово­рит­ся о его бело­зер­ских кня­зьях13, под кото­ры­ми, види­мо, нуж­но пони­мать пред­ста­ви­те­лей фами­лий Андом­ских, Вад­боль­ских, Кем­ских и Кар­га­лом­ских. Один из них — Иван Федо­ро­вич Кар­га­лом­ский — участ­во­вал в похо­де на Нов­го­род в 1478 г.14.

Таким обра­зом, с 1430–40-х гг. про­сле­жи­ва­ет­ся изме­не­ние ста­ту­са Бело­зер­ских кня­зей. Они фик­си­ру­ют­ся как неотъ­ем­ле­мая часть фор­му­лы, опи­сы­ва­ю­щей состав дво­ра удель­ных кня­зей Андрея Дмит­ри­е­ви­ча и Миха­и­ла Андре­еви­ча: «мои кня­зья, бояре и дети бояр­ские». Дро­бят­ся кня­же­ские вла­де­ния, кото­рые теперь у каж­до­го из вну­ков Васи­лия Согор­ско­го огра­ни­че­ны отдель­ны­ми воло­стя­ми. Тут мы наблю­да­ем непо­сред­ствен­ное вклю­че­ние мест­ной кня­же­ской дина­стии в состав дво­ра удель­но­го кня­зя мос­ков­ской дина­стии. Прав­да, речь ско­рее долж­на идти о воен­ных аспек­тах служ­бы, посколь­ку сре­ди бояр Миха­и­ла Андре­еви­ча Бело­зер­ских кня­зей не извест­но15.

Лите­ра­ту­ра:

А. Л. Гряз­нов. Бело­зер­ские кня­зья в годы прав­ле­ния Ива­на III//Великое сто­я­ние на реке Угре и фор­ми­ро­ва­ние рос­сий­ско­го цен­тра­ли­зо­ван­но­го госу­дар­ства: локаль­гые и гло­баль­ные кон­тек­сты. Калу­га 2017.
Аве­рья­нов К.А. Родо­сло­вие Бело­зер­ских кня­зей // Аве­рья­нов К.А. Куп­ли Ива­на Кали­ты. М.: Энцик­ло­пе­дия рос­сий­ских дере­вень, 2001. – 241 с.

Карты Белозерского княжества

Белозерские, князья
Бело­зер­ские мик­ро­ре­ги­о­ны, воло­сти и сло­бо­ды, упо­мя­ну­тые в перечне бело­зер­ских актов XIV–XVI вв. Автор Гря­нов А.Л.

1. Гра­ни­цы Бело­зер­ско­го кня­же­ства в нача­ле XV в.
2. Тер­ри­то­рия Бело­зер­ско­го уез­да во вто­рой поло­вине XVI–XVII в.
3. Тер­ри­то­рия Поше­хо­нья в XVI в.
4. Тер­ри­то­рия Чарондской окру­ги в XVI в.
5. Бело­зер­ские воло­сти, вошед­шие в состав Воло­год­ско­го уез­да
(Южская, Уголь­ская, Рамен­ская, Водож­ская).
6. Ваденг­ская волость, вошед­шая в состав Кар­го­поль­ско­го уез­да.
7. Мик­ро­ре­ги­о­ны и воло­сти, упо­мя­ну­тые в Перечне бело­зер­ских актов XIV–XVI вв.
8. Круп­ней­шие села.
9. Мона­сты­ри (1 – Нико­ла­ев­ский Ков­жен­ский, 2 – Тро­иц­кий Усть-Шехон­ский,
3 – Кирил­ло-Бело­зер­ский, 4 – Фера­пон­тов, 5 – Вос­кре­сен­ский Чере­по­вец­кий.

Поколенная роспись рода

❋ Рюрик князь Нов­го­род­ский
⇨ Игорь Рюри­ко­вич, вели­кий князь Киев­ский +945
⇨ Свя­то­слав I Иго­ре­вич, вели­кий Киев­ский 942-972
⇨ Вла­ди­мир I, вели­кий князь Киев­ский +1015
⇨ Яро­слав I Муд­рый, вели­кий князь Киев­ский 978-10S4
⇨ Все­во­лод I, вели­кий князь Киев­ский 1030-1093
⇨ Вла­ди­мир Моно­мах, князь Киев­ский 10S3-1125
⇨ Юрий Дол­го­ру­кий, кн. Вла­ди­мир­ский 1090-1157
⇨ Все­во­лод Ш Боль­шое Гнез­до 1154-1212
⇨ Кон­стан­тин, вели­кий князь Вла­ди­мир­ский 1186-1219
⇨ Васи­лий, князь Ростов­ский 1209-1238
XII генерация от Рюрика.

1. ГЛЕБ ВАСИЛЬ­КО­ВИЧ БЕЛО­ЗЕР­СКИЙ (2.05.1237 (или 1236) — 13.12.1278, Ростов)

блгв. кн. ростов­ский и бело­зер­ский (пам. 23 мая — в Собо­ре Росто­во-Яро­слав­ских свя­тых), млад­ший сын ростов­ско­го кн. Васи­лия [Василь­ко] Кон­стан­ти­но­ви­ча и кнг. Марии Михай­лов­ны († 1271), доче­ри чер­ни­гов­ско­го кн. Миха­и­ла Все­во­ло­до­ви­ча, внук Все­во­ло­да III Боль­шое Гнез­до, родо­на­чаль­ник бело­зер­ских кня­зей; князь Бело­зер­ский (1238—1278) и Ростов­ский (1277—1278)16.

Под 1238 г. он отме­чен в лето­пи­сях, как один из кня­зей, спас­ших­ся от Баты­ева меча. В 1244 г. Глеб, вме­сте со стар­шим бра­том, кн. ростов­ским Бори­сом и дру­ги­ми роди­ча­ми, ездил к Батыю, кото­рым утвер­жден был в пра­вах на наслед­ствен­ный удел, а в 1249 г. — к Баты­еву сыну Сар­та­ку, кото­рый отпу­стил его «с честью»; в том же году, вме­сте с мате­рью и стар­шим бра­том, он про­во­жал из Вла­ди­ми­ра тело умер­ше­го там Васи­лья Все­во­ло­до­ви­ча, кн. яро­слав­ско­го, в Яро­славль. Неиз­вест­но, когда в соста­ве обшир­но­го Ростов­ско­го кня­же­ства был выде­лен для Г. В. Бело­зер­ский удел: по заве­ща­нию отца, муче­ни­че­ски погиб­ше­го от рук татар в 1238 г., либо поз­же — по ини­ци­а­ти­ве мате­ри (управ­ляв­шей кня­же­ством в годы мало­лет­ства сыно­вей) или стар­ше­го бра­та Г. В.- Бори­са Васи­лье­ви­ча, к-рый, повзрос­лев, начал кня­жить в Росто­ве. Само­сто­я­тель­ное прав­ле­ние Г. В. нача­лось, види­мо, в 1251 г., под к-рым лето­пи­си сооб­ща­ют, что он «поеха… на Бело­озе­ро в свою отчи­ну» (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 473), меж­ду тем как до сих пор жил в Росто­ве. В 1253 г. он был в Росто­ве на освя­ще­нии Бори­со­глеб­ской церкви;ок. 1257 г. пер­вым из потом­ков Рюри­ка женил­ся на знат­ной мон­гол­ке (в Кре­ще­нии Фео­до­ре), за к-рой ездил в Кара­ко­рум, вме­сте с бра­том Бори­сом при­е­хал в Ростов — «и бысть радость вели­ка о Гле­бо­ве при­ез­де». В 1259 г. Глеб опять был в Росто­ве, где с мате­рью и стар­шим бра­том Бори­сом при­ни­мал и чество­вал Алек­сандра Нев­ско­го, про­ез­жав­ше­го из Нов­го­ро­да во Вла­ди­мир. Будучи бело­зер­ским кня­зем, Г. В. сохра­нял тес­ную связь с Росто­вом, часто бывал там и, по-види­мо­му, играл важ­ную роль в поли­ти­че­ской и цер­ков­ной жиз­ни Ростов­ской зем­ли. Вме­сте с бра­том и мате­рью он высту­пил ини­ци­а­то­ром про­слав­ле­ния кн.-мч. Миха­и­ла Чер­ни­гов­ско­го и стро­и­тель­ства посвя­щен­но­го ему хра­ма в Росто­ве, в 1261 г. по бла­го­сло­ве­нию Киев­ско­го митр. Кирил­ла II вме­сте с бра­том и блгв. кн.Александром Яро­сла­ви­чем Нев­ским при­ни­мал уча­стие в опре­де­ле­нии св. Игна­тия, архим. Авра­ами­е­ва ростов­ско­го в честь Бого­яв­ле­ния мон-ря, в помощ­ни­ки соста­рив­ше­му­ся Ростов­ско­му еп. Кирил­лу II.

Актив­ны­ми были кон­так­ты Г. В. с ордын­ски­ми вла­стя­ми. Один или вме­сте с др. кня­зья­ми он неск. раз ездил ко дво­ру монг. ханов; в 1277 г. вме­сте с соро­ди­ча­ми участ­во­вал в похо­де ордын­ско­го хана Мен­гу-Тиму­ра на алан (ясов), в 1278 г. отпра­вил для уча­стия в новой хан­ской войне сына Миха­и­ла. Одна­ко (вопре­ки мне­нию А. Н. Насо­но­ва) нет осно­ва­ний гово­рить о «про­та­тар­ской» ори­ен­та­ции Г. В. В отно­ше­нии мон­го­ло-татар он (как и Борис Васи­лье­вич) при­дер­жи­вал­ся, как сле­ду­ет думать, той же поли­ти­че­ской линии, что и блгв. кн. Алек­сандр Нев­ский, к-рый в усло­ви­ях непре­кра­ща­ю­ще­го­ся воен­но­го и кон­фес­си­о­наль­но­го натис­ка като­лич. Запа­да видел в лояль­но­сти к Орде сред­ство огра­дить Русь от новых набе­гов, сохра­нить пра­во­сл. веру и создать усло­вия для накоп­ле­ния сил внут­ри стра­ны. Ростов­ская лит-ра 3-й четв. XIII в. про­ни­за­на иде­ей духов­но­го про­ти­во­сто­я­ния чуже­зем­но­му игу, а офор­мив­ше­е­ся в Росто­ве в это вре­мя почи­та­ние кн.-мч. Миха­и­ла Чер­ни­гов­ско­го харак­те­ри­зо­ва­лось замет­ной анти­ор­дын­ской тен­ден­ци­ей.

Под 1268 г. в лето­пи­сях отме­ча­ет­ся, что Глеб боль­ным при­е­хал (в Ростов?) из орды; в 1269 г. он был в Юрье­ве Поль­ском при смерт­ном одре тамош­не­го кня­зя Димит­рия Свя­то­сла­ви­ча. В 1271 г. Глеб был опять в орде, а через два года после того (1273 г.) схо­ро­нил свою супру­гу; в 1276 г. он был в Костро­ме на похо­ро­нах вел. кн. Васи­лия Яро­сла­во­ви­ча, а в 1277 г., вме­сте с дру­ги­ми кня­зья­ми, ходил с ханом Ман­гу-Тиму­ром на кав­каз­ских ясов и после похо­да ода­рен был ханом и отпу­щен с честью.

В том же году умер брат Гле­ба, Борис ростов­ский, и в руках пер­во­го, поми­мо пле­мян­ни­ков его Бори­со­ви­чей, соеди­ни­лись Ростов и Бело­озе­ро, но нена­дол­го. Недол­гое его прав­ле­ние в Росто­ве было озна­ме­но­ва­но ожив­ле­ни­ем при­двор­но­го кня­же­ско­го лето­пи­са­ния, почти угас­ше­го в преды­ду­щие годы. 13 июня 1278 г. он воз­вра­тил­ся из орды в Ростов и вско­ре «тихо и крот­ко испу­сти душу». Г. В. был погре­бен в ростов­ском Успен­ском собо­ре, одна­ко спу­стя 9 недель по рас­по­ря­же­нию Ростов­ско­го еп. св. Игна­тия остан­ки кня­зя были пере­за­хо­ро­не­ны в осно­ван­ном кнг. Мари­ей Михай­лов­ной ростов­ском Спас­ском на Пес­ках мон-ре. Мож­но пред­по­ло­жить, что епи­скоп сде­лал это под дав­ле­ни­ем ново­го ростов­ско­го кн. Дмит­рия Бори­со­ви­ча, не при­зна­вав­ше­го прав покой­но­го дяди на Ростов и не желав­ше­го видеть его моги­лу в усы­паль­ни­це ростов­ских кня­зей. Митр. Кирилл II рас­це­нил пере­за­хо­ро­не­ние Г. В. как неза­кон­ное и пове­лел епи­ско­пу каять­ся «за то дело» «до сво­ея смер­ти» (ПСРЛ. Т. 18. С. 77). В наст. вре­мя место­по­ло­же­ние моги­лы Г. В. неиз­вест­но. В г. Бело­зер­ске сохра­ня­лось устой­чи­вое пре­да­ние, запи­сан­ное впер­вые не позд­нее кон. XVI в., что остан­ки Г. В. поко­ят­ся в поки­ну­том жите­ля­ми в кон. XIV в. г. Бело­озе­ро, в часовне, постро­ен­ной на месте город­ско­го собо­ра во имя свт. Васи­лия Вели­ко­го (часов­ня и кур­ган, на к-ром она сто­я­ла, были раз­ру­ше­ны в 50-х гг. XX в.). В руко­пи­си РГБ. Ф. 178. № 3445. Л. 183 об. сохра­нил­ся рису­нок сер. XVII в. с изоб­ра­же­ни­ем часов­ни и при­пис­кой, что там «почи­ва­ет бла­го­вер­ныи князь Глеб Васи­ле­вич Бело­озерь­скии» и нахо­дит­ся «гроб кня­зя Гле­ба». От бра­ка с ордын­кой, в кре­ще­нии Федо­рой († 1273) , Глеб имел сыно­вей Демья­на (род. 1 июля 1263 г.) и Миха­и­ла. Раз­ные родо­слов­ные, кро­ме этих двух, дают Гле­бу еще несколь­ких сыно­вей, о кото­рых лето­пи­си ниче­го не знают.До зре­лых лет дожил по край­ней мере один — Миха­ил († 1293), к-рого в 1278 г. отец женил на доче­ри блгв. кн. Фео­до­ра Рости­сла­ви­ча Чёр­но­го.

О хра­мо­зда­тель­ной дея­тель­но­сти Г. В. сооб­ща­ет­ся в состав­лен­ном вско­ре после смер­ти лето­пис­ном некро­ло­ге. Г. В., по сло­вам лето­пи­си, «церк­ви мно­ги съз­да и укра­си ико­на­ми и кни­га­ми»17. Более позд­ние источ­ни­ки, частич­но опи­ра­ю­щи­е­ся на мест­ные пре­да­ния и содер­жа­щие мно­го­чис­лен­ные про­ти­во­ре­чия и ана­хро­низ­мы, рас­ска­зы­ва­ют об осно­ва­нии кня­зем 2 мон-рей. «Указ о кор­мах празд­нич­ных и задуш­ных» Усть-Шехон­ско­го мон-ря (кон. XVI в.) и Повесть об Усть-Шехон­ском мон-ре (нач. XVII в.) сооб­ща­ют, что, после того как ослеп­ший сын Г. В. Миха­ил полу­чил исце­ле­ние от чудо­твор­но­го обра­за Св. Тро­и­цы, князь постро­ил на одном из ост­ро­вов Бело­го оз. у исто­ка р. Шекс­ны дере­вян­ный Тро­иц­кий храм и создал вокруг него мон-рь, обес­пе­чив его всем необ­хо­ди­мым; Усть-Шехон­ский во имя Св. Тро­и­цы мон-рь стал пер­вой ино­че­ской оби­те­лью в бело­зер­ских зем­лях (есть серьез­ные осно­ва­ния счи­тать, что Усть-Шехон­ская оби­тель мог­ла быть осно­ва­на на рубе­же XIV и XV вв.; см.: Мака­ров, Охо­ти­на-Линд. Ска­за­ние о Тро­иц­ком Усть-Шехон­ском мон-ре). С еще боль­шей осто­рож­но­стью сле­ду­ет отно­сить­ся к све­де­ни­ям, при­ве­ден­ным Паи­си­ем (Яро­сла­во­вым; † 1501) в Ска­за­нии о Спа­со-Камен­ном мон-ре. Ска­за­ние повест­ву­ет, как во вре­мя путе­ше­ствия по Кубен­ско­му оз. бело­зер­ский кн. «Глеб Бори­со­вич [так! — А. Л.], внук кня­зя Кон­стан­ти­на Ростов­ска­го Все­во­ло­ди­ча» был застиг­нут штор­мом и дал обет поста­вить цер­ковь и осно­вать мон-рь во имя того свя­то­го, на память к-рого суд­но достиг­нет бере­га. В празд­ник Пре­об­ра­же­ния Гос­под­ня кня­же­ский насад вынес­ло к Камен­но­му о-ву, где под­ви­за­лась неболь­шая общи­на ино­ков, не имев­шая сво­ей церк­ви. Испол­няя обет, князь пове­лел поста­вить на ост­ро­ве дере­вян­ный Пре­об­ра­жен­ский храм, снаб­дил его ико­на­ми и кни­га­ми, а так­же дал бога­тую мило­сты­ню на устро­е­ние оби­те­ли. Кро­ме того, источ­ник сооб­ща­ет о стро­и­тель­стве по при­ка­зу кня­зя 2 кана­лов на реках Сухоне и Волог­де, при­зван­ных облег­чить судо­ход­ство и впо­сл. полу­чив­ших наиме­но­ва­ние «Кня­же-Гле­бо­вых про­стей» (память о них сохр. в Воло­год­ской губ. еще в XIX в.). Рас­сказ об осно­ва­нии Спа­со-Камен­но­го мон-ря в Ска­за­нии изоби­лу­ет ана­хро­низ­ма­ми и ошиб­ка­ми: напр., пла­ва­ние кня­зя по Кубен­ско­му оз. отне­се­но к 1341 (или 1342) г. с уточ­не­ни­ем, что было это «при вели­ком кня­зе Иване Дани­ло­ви­че» (1328-1340), в дан­ный пери­од эти зем­ли вхо­ди­ли в др. кня­же­ство — Яро­слав­ское,- и др.

В лето­пис­ном некро­ло­ге о Г. В. ска­за­но, что он был бого­бо­яз­нен­ным, сми­рен­ным и щед­рым, выку­пал попав­ших в плен к тата­рам рус­ских, помо­гал обез­до­лен­ным: «Мно­ги хри­сти­а­ны, оби­ди­мыа от них (татар.- А. Л.), изба­ви и печал­ныа уте­шая, браш­но свое и питие нещад­но тре­бу­ю­щим пода­вая» (ПСРЛ. Т. 18. С. 76). Соглас­но «Ука­зу о кор­мах» Усть-Шехон­ско­го мон-ря, в кон. XVI в. в оби­те­ли выстав­лял­ся «корм бол­шеи по бла­го­вер­номь по кня­зе Гле­бе Васи­лье­ви­че Ростов­ском» в день его име­нин — 24 июля. По сви­де­тель­ству С. П. Шевы­рё­ва, побы­вав­ше­го в Бело­зер­ске в 1847 г., Г. В. почи­тал­ся в горо­де18. В XIX в. на память свя­тых Бори­са и Гле­ба по Г. В. совер­ша­лась пани­хи­да в Васи­льев­ской часовне. О Г. В. писа­ли агио­гра­фы на рубе­же XIX и XX вв.: архим. Лео­нид (Каве­лин) назвал его в чис­ле свя­тых с днем памя­ти 24 июля (Св. Русь. С. 158-159), архи­еп. Димит­рий (Сам­би­кин) поме­стил жиз­не­опи­са­ние Г. В. под 13 дек. (день кон­чи­ны) и отнес к мест­но­чти­мым свя­тым (Меся­це­слов. 1895. Вып. 4: Декабрь. С. 113-115, 227), архи­еп. Сер­гий (Спас­ский) упо­мя­нул его в спис­ке нека­но­ни­зи­ро­ван­ных подвиж­ни­ков (Меся­це­слов. Т. 3. С. 555). В 1964 г., при уста­нов­ле­нии празд­но­ва­ния Собо­ру Росто­во-Яро­слав­ских свя­тых, Г. В. был вклю­чен в состав Собо­ра (Минея МП. Май. Ч. 3. С. 36).

Жена: ФЕО­ДО­РА († 1273), ордын­ка.

XIII генерация от Рюрика.

2/1. КН. ДЕМЬЯН ГЛЕ­БО­ВИЧ (*1.VII.1263).

По неко­то­рым родо­слов­ным носит имя Демья­на-Васи­лия или про­сто Васи­лия. Изве­стен толь­ко по родо­слов­ным; без­де­тен. Умер, по всей веро­ят­но­сти мало­лет­ним, до 1277 года: это мож­но пред­по­ло­жить из того, что отец его, отправ­ля­ясь в Орду, взял с собой сына Миха­и­ла, о кня­зе же Демьяне, стар­шем сыне, при этом не упо­ми­на­ет­ся. Позд­ней­шие родо­слов­ные назы­ва­ют стар­шим сыном Гле­ба Василь­ко­ви­ча Демья­на, а Миха­и­ла – вто­рым. Одна­ко имя Демьян взя­то соста­ви­те­ля­ми родо­слов­ной из лето­пи­сей (так же как и сюже­ты о женить­бе Миха­и­ла Гле­бо­ви­ча и гибе­ли на Кули­ко­вом поле Федо­ра Рома­но­ви­ча с сыном Ива­ном). Более ран­ние вари­ан­ты родо­слов­ной бело­зер­ских кня­зей не назы­ва­ют име­ни Демья­на, нет его и в ска­за­нии о Тро­иц­ком Усть-Шехон­ском мона­сты­ре, осно­ван­ном Гле­бом Василь­ко­ви­чем (зна­чи­тель­ное место в опи­са­нии исто­рии мона­сты­ря XIII в. зани­ма­ют рас­ска­зы о покро­ви­тель­стве мона­сты­рю Гле­ба и его пре­ем­ни­ков Миха­и­ла и Федо­ра). Дело в том, что под 6770 г. (1263) в ряде лето­пи­сей сооб­ща­ет­ся о рож­де­нии у Гле­ба Василь­ко­ви­ча сына Миха­и­ла, тогда как в дру­гих вме­сто име­ни Миха­и­ла сто­ит имя Демьян. Ни в одной из лето­пи­сей не гово­рит­ся о рож­де­нии обо­их сыно­вей (ни в один год, ни в раз­ные), не встре­ча­ет­ся имя Демья­на и позд­нее. Отсю­да мож­но сде­лать вывод, что Демьян это все­го лишь вто­рое имя Миха­и­ла Гле­бо­ви­ча.

3/1. КН. МИХА­ИЛ ГЛЕ­БО­ВИЧ БЕЛО­ЗЕР­СКИЙ

князь Бело­зер­ский (1278—1279, 1286—1293), сын Бело­зер­ско­го и Ростов­ско­го кня­зя Гле­ба Василь­ко­ви­ча и доче­ри мон­го­ло-татар­ско­го хана Сар­та­ка в кре­ще­нии Фео­до­ры Сар­та­ков­ны (под­лин­ное имя не извест­но). В 1277 году при­ни­мал уча­стие в похо­де хана Мен­гу-Тиму­ра на кав­каз­ских ясов, а в июле сле­ду­ю­ще­го года женил­ся на неиз­вест­ной по име­ни доче­ри Яро­слав­ско­го кня­зя Фёдо­ра Рости­сла­во­ви­ча, в столь­ном горо­де кото­ро­го справ­ля­лась и сва­дьба при мно­го­чис­лен­ном сте­че­нии кня­зей и бояр. В нача­ле октяб­ря сле­ду­ю­ще­го года ходил с тестем помо­гать тата­рам, вое­вав­шим в Бол­га­рии с само­зван­цем Лаха­ном, кото­рый выда­вал себя за послан­ни­ка Божия, при­шед­ше­го для осво­бож­де­ния от мон­голь­ско­го ига. После смер­ти Гле­ба в Росто­ве укре­пи­лись его пле­мян­ни­ки, а на Бело­озере сел его сын Миха­ил Гле­бо­вич. Если Бори­со­ви­чи боя­лись откры­то высту­пить про­тив Гле­ба, то они не боят­ся под­нять меч на его сына Миха­и­ла, хотя тот, так же как и отец, был в хоро­ших отно­ше­ни­ях с Ордой. Борь­ба закон­чи­лась тем, что Дмит­рий Бори­со­вич в 1279 г. «отъи­мал воло­сти у кня­зя Миха­и­ла Гле­бо­ви­ча, со гре­хом и неправ­дою вели­кою». Дол­го ли Дмит­рий Бори­со­вич вла­дел воло­стя­ми Бело­го озе­ра, неиз­вестно, но в 1286 г. Бори­со­ви­чи поде­ли­ли свою вот­чи­ну: «Ста­рей­ший брат Дмит­рей Бори­со­вич сяде в Росто­ве, а мень­шой его брат князь Кон­стан­тин Бори­со­вич сяде на Угли­че Поле, а брат их из двурод­ных князь Михай­ло Гле­бо­вич… сяде на Белоозере».2 В дру­гих лето­пи­сях есть изве­стие о раз­де­ле, но без упо­ми­на­ния о Миха­и­ле. Карам­зин пола­га­ет, что Бело­озе­ро доста­лось кня­зю Дмит­рию Борисовичу.3 Но это мне­ние непра­вильно, так как в 1293 г. Миха­ил Гле­бо­вич высту­па­ет как бело­зер­ский князь в сою­зе с Бори­со­ви­ча­ми в коа­ли­ции кня­зей, кото­рую создал князь Андрей Алек­сан­дро­вич Горо­дец­кий про­тив вели­ко­го кня­зя Вла­ди­мир­ско­го Дмит­рия Александровича.4 Как извест­но, поезд­ка кня­зей Андрея Алек­сан­дро­ви­ча, Дмит­рия и Кон­стан­ти­на Бори­со­ви­чей Ростов­ских, Федо­ра Рости­сла­ви­ча Ярослав­ского, Миха­и­ла Гле­бо­ви­ча и пр. в Орду увен­ча­лась успе­хом. Хаи в помощь кня­зьям выслал свое вой­ско под коман­до­ва­ни­ем бра­та сво­е­го Дюде­ня. Рус­ские кня­зья вме­сте с татар­ской силой идут вой­ной на вели­ко­го кня­зя Дмит­рия и при­нуж­да­ют его бежать из столь­но­го горо­да вна­ча­ле в Волок, а затем в Псков, берут город Вла­ди­мир и дру­гие 14 горо­дов и «всю зем­лю пусту сотво­ри­ша». Но Миха­ил Гле­бо­вич не участ­во­вал в этом похо­де, так как он летом 1293 г. умер в Орде. Погре­бён в Ростов­ском Успен­ском собо­ре. У него было 3 сына: Фёдор и Роман, пра­вив­шие после него, и Васи­лий, слу­жив­ший Мос­ков­ско­му кня­зю (отсут­ству­ет в неко­то­рых родо­слов­ных).

4/1. КН. ВАСИ­ЛИЙ ГЛЕ­БО­ВИЧ

сын кня­зя Гле­ба Василь­ко­ви­ча. Особ­ня­ком сто­ит изве­стие Тро­иц­кой лето­пи­си под 6771 г. (вос­ста­нов­лен­ное по ссыл­ке Н.М. Карам­зи­на) о рож­де­нии у Гле­ба Василь­ко­ви­ча сына Васи­лия (При­сел­ков М.Д. Тро­иц­кая лето­пись. М.-Л., 1950. С. 328). Не исклю­че­но, что исто­рио­граф сме­шал здесь изве­стие о рож­де­нии пер­вен­ца у Гле­ба с рож­де­ни­ем в 6776 г. сына Васи­лия у Бори­са Гле­бо­ви­ча. В неко­то­рых родо­слов­ных отсут­ству­ет; он слу­жил у кня­зя Мос­ков­ско­го чем при­рав­нен был к боярам. Умер в 1283 году.

XIV генерация от Рюрика.

5/3. КН. ФЁДОР МИХАЙ­ЛО­ВИЧ БЕЛО­ЗЕР­СКИЙ (*1277/88,1314)

— князь Бело­зер­ский (1293—1314), сын кня­зя Миха­и­ла Гле­бо­ви­ча. Хотя ни лето­пи­си, ни дру­гие источ­ни­ки не сооб­ща­ют дат рож­де­ния сыно­вей Миха­и­ла Гле­бо­ви­ча мож­но допу­стить, что Федор родил­ся в пери­од меж­ду 1277 г., когда женил­ся Миха­ил Гле­бо­вич, и 1292 г., посколь­ку в 1293/94 г. Миха­ил умер, а к это­му вре­ме­ни дол­жен был еще родить­ся его млад­ший сын Роман. Исхо­дя из даты женить­бы Федо­ра (в 1302 г. он женил­ся на доче­ри хана Иль­ба­са­ра, сына Тохты)39, эти хро­но­ло­ги­че­ские рам­ки мож­но несколь­ко сузить. Веро­ят­но, к 1302 г. Федор уже достиг совер­шен­но­ле­тия, а, сле­до­ва­тель­но, родил­ся не позд­нее 1288 г. В 1293 году, после смер­ти отца, занял кня­же­ский пре­стол. В 1302 году женил­ся в пер­вый раз на доче­ри неко­е­го Вель­бласмы­ша, в Орде, а в 1314 году — на доче­ри Дмит­рия Жиди­ми­ри­ча, пред­по­ло­жи­тель­но нов­го­род­ско­го бояри­на. Ника­ких дру­гих изве­стий об этом кня­зе до нас не дошло. Родо­слов­ные, хотя и не все, счи­та­ют Фёдо­ра Михай­ло­ви­ча без­дет­ным.

Бли­жай­шее лето­пис­ное изве­стие об Федо­ре Михай­ло­ви­че отно­сит­ся лишь к 1302 г. На этом осно­ва­нии В.А. Куч­кин счи­та­ет, что в 1292-1302 гг. Федор не зани­мал кня­же­ский стол на Бело­озе­ре. О нем извест­но, что он так­же при­дер­жи­вал­ся семей­ной тра­ди­ции брач­ных свя­зей с Ордой, женив­шись на доче­ри хана Иль­бас­са­ра, уби­то­го Узбе­ком в 1314 г. Татар­ский брак, воз­мож­но, помог Федо­ру вер­нуть отцов­ский стол. Вто­рой брак на доче­ри твер­ско­го бояри­на Дмит­рия Жиди­ми­ри­ча свя­зал его с Тве­рью и кн. Миха­и­лом Яро­сла­ви­чем.

Жена 1): NN;

Жена 2): NN ДМИТ­РИ­ЕВ­НА, дочь твер­ско­го (по др. св. нов­го­род­ско­го) бояри­на Дмит­рия Жиди­ми­ри­ча.

4/3. КН. РОМАН МИХАЙ­ЛО­ВИЧ (1339)

— млад­ший сын Миха­и­ла Гле­бо­ви­ча, по дан­ным сфра­ги­сти­ки, являл­ся нов­го­род­ским намест­ни­ком кн. Юрия Дани­ло­ви­ча Мос­ков­ско­го. С его смер­тью Бело­зер­ское кня­же­ство раз­де­ли­лось на две части; стар­ший сын Фёдор полу­чил Бело­зерск, а Васи­лий — Суго­рье (Сугор­ское кня­же­ство) (несколь­ко воло­стей в раз­ных частях княжества).по про­зви­щу «Роман­чук» (? — 1339?) — князь Бело­зер­ский (1314—1339?).Сын кня­зя Миха­и­ла Гле­бо­ви­ча. Полу­чил в прав­ле­ние Бело­зер­ское кня­же­ство в зре­лом воз­расте после смер­ти сво­е­го бра­та Фёдо­ра Михай­ло­ви­ча. Бело­зер­ски­ек­ня­зья в 30-х годах XIV в. высту­па­ют перед нами как актив­ные участ­ни­ки поли­ти­че­ской борь­бы. В этой борь­бе бело­зер­ский князь Роман Михай­ло­вич зани­мал враж­деб­ную по отно­ше­нию к Кали­те пози­цию и являл­ся союз­ни­ком твер­ско­го кня­зя Алек­сандра Михайло­вича. Поли­ти­че­ская ори­ен­та­ция бело­зер­ско­го кня­зя может быть опре­делена из лето­пис­но­го изве­стия о сов­мест­ной поезд­ке в 1339 г. рус­ских кня­зей в Орду к хану Узбе­ку. Вме­сте с Алек­сан­дром Михай­ло­ви­чем кня­зем Твер­ским и Васи­ли­ем Дави­до­ви­чем кня­зем Яро­слав­ским в Орду едет и князь Роман Бело­зер­ский. Этот вызов рус­ских кня­зей был делом Ива­на Кали­ты, кото­рый лов­ко под­ста­вил под удар татар­ской силы сво­е­го сопер­ни­ка кня­зя Твер­ско­го, погиб­ше­го, как извест­но, тогда в Орде. Князь Роман, воз­мож­но, погиб тогда же в Орде. С. М. Соло­вьёв выска­зал догад­ку, что при нём имен­но Бело­зер­ский удел был куп­лен Ива­ном Кали­тою на таких усло­ви­ях, кото­рые до извест­но­го вре­ме­ни остав­ля­ли за кня­зья­ми Бело­зер­ски­ми пра­ва кня­зей само­сто­я­тель­ных.

От бра­ка с неиз­вест­ною он имел двух сыно­вей: Фёдо­ра и Васи­лия, с кото­ры­ми начал дро­бить­ся Бело­зер­ский удел.

XV генерация от Рюрика.

8/5. КН.ВАСИЛИЙ ФЕДО­РО­ВИЧ СОГОР­СКИЙ

Стар­шин­ство Васи­лия Согор­ско­го было уста­нов­ле­но в нау­ке срав­ни­тель­но недав­но, бла­го­да­ря вве­де­нию в обо­рот сино­ди­ка Ростов­ско­го Успен­ско­го собо­ра (С.В. Коне­вым) и ран­ней редак­ции родо­слов­ных книг (Типо­граф­ской и Ермо­лин­ской лето­пи­сей – А.В.Кузьминым). Имен­но в потом­стве Васи­лия Федо­ро­ви­ча Согор­ско­го и про­дол­жал­ся в даль­ней­шем род Бело­зер­ских кня­зей, вла­дель­че­ские пра­ва кото­рых рас­про­стра­ни­лись на зна­чи­тель­ные и ком­пакт­ные тер­ри­то­рии края.

Полу­чил в удел часть Бело­зе­рья (не менее деся­ти воло­стей в раз­ных рай­о­нах кня­же­ства), кото­рая затем была раз­де­ле­на меж­ду его четы­ре­мя сыно­вья­ми Юри­ем Бело­сель­ским, Афа­на­си­ем Шеле­шпаль­ским, Семе­ном Согор­ским и Ива­ном Кара­га­лом­ским. Рекон­стру­и­ро­вав состав земель­ных вла­де­ний детей Васи­лия Согор­ско­го, мы можем пред­по­ло­жи­тель­но вос­ста­но­вить гра­ни­цы его уде­ла. Он состо­ял из позд­ней­ших Андом­ской, Бело­сель­ской, Вад­боль­ской, Дяб­рин­ской, Кар­го­лом­ской, Кем­ской, Согор­ской, Угле­цы Кон­стан­ти­но­вой и Ухтом­ской воло­стей. Согор­ский удел был раз­де­лен на три части, рас­по­ло­жен­ных на пери­фе­рии Бело­зер­ско­го кня­же­ства. Все глав­ные транс­порт­ные арте­рии, вклю­чая вод­ные пути (Шекс­ну, Ков­жу, Суду), воло­ки (волок на Ков­же и Воло­чек Сла­вен­ский) и тор­го­вые цен­тры (г. Бело­озе­ро, торг на Угле) были в руках стар­ше­го бело­зер­ско­го кня­зя. Явная дис­про­пор­ция в наде­ле­нии земель­ны­ми вла­де­ни­я­ми бело­зер­ских кня­зей млад­шей линии, раз­бро­сан­ность и более сла­бое раз­ви­тие эко­но­ми­ки, веро­ят­но долж­ны были сдер­жи­вать их сепа­ра­тист­ские устрем­ле­ния. Эко­но­ми­че­ская и поли­ти­че­ская сла­бость млад­шей вет­ви бело­зер­ских кня­зей поз­во­ли­ла мос­ков­ским кня­зьям, веро­ят­но, без осо­бых уси­лий вклю­чить Бело­зер­ское кня­же­ство в состав сво­их вла­де­ний в кон­це XIV в. Вполне есте­ствен­но, что после это­го бело­зер­ские кня­зья млад­шей линии пере­хо­дят на служ­бу кня­зьям Мос­ков­ско­го дома. В кон­це XIV-нача­ле XV в. дей­ство­ва­ли дети Васи­лия Федо­ро­ви­ча, кото­рые зафик­си­ро­ва­ны в источ­ни­ках уже в каче­стве под­чи­нен­ных, веро­ят­но слу­жи­лых, кня­зей Васи­лия I и его бра­та Андрея Дмит­ри­е­ви­ча. В 1398 г. при напа­де­нии нов­го­род­цев на Бело­озе­ро упо­ми­на­ют­ся не назван­ные по име­ни «бело­зер­ские кня­зи», обо­ро­няв­шие город вме­сте с вое­во­да­ми вели­ко­го кня­зя. Ско­рее все­го, это были дети кня­зя Васи­лия Федо­ро­ви­ча Согор­ско­го.

КН. ИВАН ФЕДО­РО­ВИЧ

6/4. КН. ФЁДОР РОМА­НО­ВИЧ БЕЛО­ЗЕР­СКИЙ

князь Бело­зер­ский (1339—1380), стар­ший сын кня­зя Рома­на Михай­ло­ви­ча, после смер­ти кото­ро­го занял кня­же­ский пре­стол. став кня­зем Бело­озе­ра, меня­ет поли­ти­че­скую ори­ен­та­цию, перей­дя на сто­ро­ну уси­лив­шей­ся Моск­вы, тор­же­ству­ю­щей тогда над Тве­рью. Бело­зер­ский князь ста­но­вит­ся в под­чиненное поло­же­ние в отно­ше­нии Ива­на Кали­ты. Извест­но, что в фео­дальной Руси поли­ти­че­ские отно­ше­ния часто скреп­ля­лись брач­ны­ми уза­ми, так про­изо­шло и в дан­ном слу­чае. Внеш­ним выра­же­ни­ем пре­данности моло­до­го бело­зер­ско­го кня­зя мос­ков­ской поли­ти­ке явля­ет­ся брак его на доче­ри Ива­на Кали­ты — Федо­сье. В 1375 году в чис­ле дру­гих удель­ных кня­зей при­ни­мал уча­стие в похо­де Вели­ко­го кня­зя Мос­ков­ско­го Дмит­рия Ива­но­ви­ча Дон­ско­го про­тив Тве­ри. В 1380 году, вме­сте с сыном Ива­ном, при­ни­мал уча­стие в Кули­ков­ской бит­ве, где оба были уби­ты. С Бело­озе­ром свя­за­на зага­доч­ная исто­ри­че­ская про­бле­ма – так назы­ва­е­мые «куп­ли Ива­на Кали­ты». Наря­ду с Гали­чем и Угли­чем, Бело­озе­ро фигу­ри­ру­ет в духов­ной вел. кн. Дмит­рия Ива­но­ви­ча Мос­ков­ско­го 1389 г. как «куп­ли мое­го деда». В науч­ной лите­ра­ту­ре под куп­ля­ми Кали­ты пони­ма­ют­ся вре­мен­ные при­об­ре­те­ния им ярлы­ков в Орде на назван­ные горо­да и кня­же­ства без пра­ва пере­да­чи по наслед­ству сво­им детям. В отно­ше­нии Бело­озе­ра В.А. Куч­кин счи­та­ет, что оно было куп­ле­но Кали­той меж­ду 1328 и 1339 гг., при­чем в 1327 г. часть Бело­зе­рья была захва­че­на нов­го­род­ца­ми, что облег­ча­ло Ива­ну Кали­те его «куп­лю». Затем Бело­озе­ро было воз­вра­ще­но тата­ра­ми преж­не­му «вот­чи­чу» кн. Рома­ну Михай­ло­ви­чу. Его сын кн. Федор Рома­но­вич был женат на доче­ри Ива­на Кали­ты Фео­до­сье, в 1375 г. он в каче­стве Бело­зер­ско­го удель­но­го кня­зя участ­во­вал в обще­рус­ском похо­де на Тверь, а в 1380 г. погиб на Кули­ко­вом поле вме­сте с сыном Ива­ном. Коман­до­ва­ние кн. Федо­ром Рома­но­ви­чем всем Бело­зер­ским вой­ском в похо­дах 1375 и 1380 гг. В.А. Куч­кин рас­це­ни­ва­ет как про­яв­ле­ние поли­ти­че­ско­го един­ства Бело­зер­ских кня­зей. Пола­га­ем, мож­но гово­рить и об их поли­ти­че­ской лояль­но­сти к кн. Дм. Ив.Московскому. В то же вре­мя мат­ри­мо­ни­аль­ная связь его тет­ки Фео­до­сии и кн. Федо­ра Рома­но­ви­ча облег­ча­ли для мос­ков­ско­го кня­зя зада­чу при­со­еди­не­ния бело­зер­ских вла­де­ний погиб­ше­го Федо­ра. Бело­зер­ский удел Мос­ков­ско­го кня­же­ства в ХV в. После 1380 г. мож­но гово­рить о важ­ном рубе­же в поли­ти­че­ской исто­рии Бело­зе­рья, когда, поте­ряв свою само­сто­я­тель­ность, зна­чи­тель­ная его часть ста­но­вит­ся уде­лом Мос­ков­ско-Вла­ди­мир­ско­го вели­ко­го кня­же­ния.

В резуль­та­те повтор­ной пра­во­вой санк­ции Ордой Бело­зер­ской «куп­ли Кали­ты» в 1389 г. вел. кн. Дмит­рий Ива­но­вич заве­ща­ет этот край сво­е­му тре­тье­му сыну, кн.Андрею Дмит­ри­е­ви­чу Можай­ско­му. В состав его вла­де­ний, поми­мо двух Бело­зер­ских город­ков, были вклю­че­ны воло­сти Воль­ское, Шаготь, Мило­люб­ск­кий ез. За вдо­вой кн. Федо­ра Рома­но­ви­ча Федо­сьей в пожиз­нен­ном вла­де­нии оста­ва­лись воло­сти Суда, Колаш­на, Руки­на Сло­бод­ка, Федо­сьин Горо­док, Воло­чек Сла­вен­ский. После ее смер­ти они долж­ны были перей­ти к жене Дм. Дон­ско­го, кнг. Евдо­кии. В чис­ло тер­ри­то­рий, под­чи­нен­ных стар­ше­му Бело­зер­ско­му кня­зю Федо­ру Рома­но­ви­чу, вхо­ди­ли не толь­ко воло­сти, пере­чис­лен­ные в духов­ной Дмит­рия Дон­ско­го (оприч­ни­на кня­ги­ни Фео­до­сьи): Суда, Колаш­на, Горо­док, Воло­чек и Сло­бод­ка, но и зем­ли, при­над­ле­жав­шие нети­ту­ло­ван­ным вот­чин­ни­кам (Мона­сты­ре­вым, Хро­мым, Лиха­ре­вым и др.). Они вклю­ча­ли севе­ро- восточ­ное и цен­траль­ное Бело­зе­рье. Под юрис­дик­ци­ей стар­ших бело­зер­ских кня­зей, а затем удель­ных кня­зей мос­ков­ско­го дома, веро­ят­но, так­же нахо­ди­лись такие воло­сти как Луко­весь, Арбу­же­весь, Чере­по­весь, Угла. После него Бело­зер­ское кня­же­ство пере­шло к его пле­мян­ни­ку Юрию Васи­лье­ви­ча.

Жена: КНЖ. ФЕДО­СЬЯ ИВА­НОВ­НА МОС­КОВ­СКАЯ, дочь Ива­на Дани­ло­ви­ча Кали­ты. Досто­вер­ных све­де­ний о кня­гине Федо­сье немно­го. В сво­ем вто­ром заве­ща­нии (1389) Дмит­рий Дон­ской упо­ми­на­ет ее как вла­де­ли­цу в про­шлом и насто­я­щем неко­то­рых воло­стей на Бело­озе­ре. Так­же сохра­нил­ся под­лин­ник гра­мо­ты, по кото­рой она про­да­ла зем­лю на тер­ри­то­рии бело­зер­ской воло­сти Воло­чок. Это то, что отно­сит­ся к «кня­гине Федо­ро­вой Федо­сье» – жене бело­зер­ско­го кня­зя Федо­ра Рома­но­ви­ча. Кро­ме того, А. И. Копа­нев пред­по­ло­жил, что имен­но жена Федо­ра Рома­но­ви­ча Федо­сья фигу­ри­ру­ет в родо­слов­ной леген­де бело­зер­ских вот­чин­ни­ков Мона­сты­ре­вых с име­нем Фео­до­ра. Исхо­дя из тек­ста этой леген­ды он сде­лал вывод о том, что Фео­до­ра была доче­рью Ива­на Кали­ты, а брак Бело­зер­ско­го кня­зя с мос­ков­ской княж­ной поста­вил в пря­мую связь с под­чи­не­ни­ем Бело­озе­ра мос­ков­ским кня­зьям и так назы­ва­е­мой «куп­лей Ива­на Калиты»1. В этом вопро­се он был под­дер­жан дру­ги­ми исто­ри­ка­ми, в резуль­та­те чего к насто­я­ще­му вре­ме­ни без каких-либо допол­ни­тель­ных аргу­мен­тов эта иден­ти­фи­ка­ция ста­ла обще­при­знан­ной. Позд­нее В.А. Куч­кин уточ­нил, что «куп­ля» состо­я­лась ранее бра­ка Бело­зер­ско­го кня­зя на мос­ков­ской княжне. Един­ствен­ным аргу­мен­ти­ро­ван­ным воз­ра­же­ни­ем про­тив дан­ной вер­сии ста­ла ста­тья А. В. Кузь­ми­на в кото­рой он дока­зал позд­нее про­ис­хож­де­ние родо­слов­ной леген­ды Мона­сты­ре­вых и, соот­вет­ствен­но, вер­сии о род­ствен­ных свя­зях упо­ми­на­е­мой в ней бело­зер­ской княгини2.Судя по заве­ща­нию Дмит­рия Дон­ско­го, ранее она вла­де­ла рядом бело­зер­ских воло­стей, а затем пере­да­ла их вели­ко­кня­же­ской семье: «А что ми дала кня­ги­ни Федо­сья Суду на Белео­зе­ре, да Колаш­ну, и Сло­бод­ку, и что бла­го­сло­ви­ла кня­ги­ню мою Город­ком да Волоч­ком, та места веда­ет кня­ги­ня Федо­сья до сво­е­го жыво­та, а по ее жыво­те то кня­гине моеи»3. Отно­ше­ния Федо­сьи и вели­ко­кня­же­ской семьи стро­и­лись на вполне рав­но­прав­ных нача­лах. Само­му вели­ко­му кня­зю она «дала» три воло­сти, а его жену «бла­го­сло­ви­ла» еще дву­мя. Но пере­да­ча воло­стей не ста­ла одно­сто­рон­ним актом отка­за от вла­дель­че­ских прав. Федо­сья оста­ва­лась вла­де­ли­цей этих воло­стей до сво­ей смер­ти. Такие дове­ри­тель­ные отно­ше­ния меж­ду вели­ко­кня­же­ской семьей и дру­ги­ми кня­зья­ми в это вре­мя боль­ше неиз­вест­ны. Перед нами вдо­вья оприч­ни­на, а пере­да­ча ее вели­ко­му кня­зю и его жене (при­чем, в конеч­ном сче­те, вла­де­ли­цей всех пяти воло­стей долж­на была стать толь­ко вели­кая кня­ги­ня) – это защи­та от пре­тен­зий воз­мож­ных наслед­ни­ков мужа Федо­сьи, а так же гаран­тия пожиз­нен­но­го сохра­не­ния этих земель за ней самой4. Скон­ча­лась Федо­сья меж­ду 1389 и 1407 гг., а ее оприч­ни­на после это­го пере­шла во вла­де­ние вдо­вы Дмит­рия Дон­ско­го Евдо­кии Дмит­ри­ев­ны.

XVI генерация от Рюрика.

10/8. ЮРИЙ ВАСИ­ЛЬЕ­ВИЧ БЕЛО­СЕЛЬ­СКИЙ

Сын Васи­лия Федо­ро­ви­ча [Васи­лия Рома­но­ви­ча?], бело­зер­ский намест­ник кня­зя Андрея Дмит­ри­е­ви­ча Можай­ско­го, полу­чив­ше­го в 1389 г. в удел Бело­зер­ское кня­же­ство. Юрий Васи­лье­вич в Ростов­ском лето­пис­ном сво­де XV в. и Типо­граф­ской лето­пи­си назван Бело­сель­ским, то, ско­рее все­го имен­но он был пер­вым вла­дель­цем поше­хон­ской воло­сти Белое село и дал фами­лию Бело­сель­ский сво­им потом­кам.

К кон­цу XIV в. бело­зер­ские кня­зья были так зави­си­мы от Моск­вы и поли­ти­че­ски неустой­чи­вы, что пере­ход Бело­озе­ра во вла­де­ние Андрея Дмит­ри­е­ви­ча не вызвал ника­ких замет­ных потря­се­ний. После гибе­ли Федо­ра Бело­зер­ский удел достал­ся сыну Васи­лия, Юрию. Юрий Васи­лье­вич пра­вил Бело­озе­ром до того вре­ме­ни, как этот удел духов­ной Дон­ско­го пере­дан был в руки Андрея Дмит­ри­е­ви­ча. Андрей Дмит­ри­е­вич по духов­ной гра­мо­те отца полу­ча­ет Бело­озе­ро со все­ми воло­стя­ми, т. е. в руки это­го кня­зя попа­да­ет вся тер­ри­то­рия Бело­зер­ско­го кня­же­ния, за исклю­че­ни­ем 5 воло­стей, кото­рые оста­лись в рас­по­ря­же­нии кня­ги­ни Федо­сьи. Вся вер­хов­ная власть пере­хо­дит в руки ново­го мос­ков­ско­го кня­зя. Преж­ние само­сто­я­тель­ные кня­зья бело­зер­ские пере­хо­дят на поло­же­ние слу­жи­лых кня­зей Моск­вы. После 1389 г. Юрий Васи­лье­вич стал намест­ни­ком кня­зя Андрея. Сле­до­ва­тель­но, он был пер­вым намест­ни­ком Бело­озе­ра. А отсю­да сле­ду­ет, что дея­тель­ность Юрия как намест­ни­ка пада­ет на послед­ние десятиле­тия XIV в. и на пер­вые деся­ти­ле­тия XV в. Юрий через сво­их тиунов ведал дела­ми Бело­озе­ра. Пра­ва его были не боль­ше, чем у любо­го кня­же­ско­го намест­ни­ка. До нас дошло несколь­ко куп­чих гра­мот игу­ме­на Кирил­ла, кото­рые состав­ле­ны с докла­да тиу­нам кня­зя Юрия Васи­лье­ви­ча19. В послед­нем слу­чае Кирилл поку­па­ет зем­лю «доло­жа сына Юрье­ва намест­ни­ча Давы­да». У Юрия Васи­лье­ви­ча был сын Давид20.

Во вла­де­нии Юрия нахо­ди­лась вся запад­ная часть Бело­озе­ра — Белое Село, Андо­ма и Вад­бал. Это вид­но из того, где раз­ме­ща­ют­ся его потом­ки. Сын Юрия, Андрей, вла­де­ет Андо­гою. Но уже в XV в. его вла­де­ния рас­па­да­ют­ся на 2 уде­ла: Андож­ским кня­зем ста­но­вит­ся Миха­ил Андре­евич, а его брат, Иван Андре­евич, полу­ча­ет Вад­баль­скую волость и дает нача­ло кня­зьям Вад­баль­ским. От вну­ка Юрия Васи­лье­ви­ча, Федо­ра Рома­но­ви­ча, идет род Бело­сель­ских, полу­чив­ший это назва­ние от селе­ния Белое Село в южной части Поше­хо­нья, кото­рым вла­дел их пре­док. Его бра­тья Афа­на­сий Васи­лье­вич вла­дел Шеле­шпа­лом, Угле­цой и Дяб­ри­ном, Семен Васи­лье­вич — Согор­зой и Кемой, а Иван Васи­лье­вич — Кар­го­ло­мой и Ухто­мой. Под­черк­нем, что вла­де­ния каж­до­го из Васи­лье­ви­чей состо­я­ли из двух частей, одна из кото­рых нахо­ди­лась на севе­ре, соб­ствен­но в Бело­зе­рье: Андо­ма, Вад­бал, Кар­го­ло­ма и Кема, а дру­гая — на юге княжест­ва, в Поше­хо­нье: Белое Село, Дяб­ри­но, Согор­за, Ухто­ма, Угле­ца, Шеле­шпаль, при­чем южный блок воло­стей обра­зо­вы­вал еди­ный тер­ри­то­ри­аль­ный ком­плекс. Необ­хо­ди­мо отме­тить, что стар­шие вну­ки Васи­лия Согор­ско­го полу­ча­ли вот­чи­ны в Поше­хонье, а млад­шие — в Бело­зе­рье.

11/8. КН АФА­НА­СИЙ ВАСИ­ЛЬЕ­ВИЧ ШЕЛЕ­ШПАЛЬ­СКИЙ  Шеле­шпаль­ские, Уголь­ские, Кали­ти­ны

князь Шеле­шпаль­ский, жил в нача­ле XV века.Особой Шеле­шпаль­ской воло­сти в XVII в. не суще­ство­ва­ло, но тер­ри­то­рия где рас­по­ла­га­лись родо­вые вот­чи­ны Шеле­шпаль­ских в XVI в. назы­ва­лась «Шеле­шпа­ли». Нахо­ди­лись эти зем­ли по верх­не­му тече­нию р. Ухто­мы, выше вла­де­ний Ухтом­ских, при впа­де­нии в Ухто­му реч­ки Шелек­ши, по кото­рой, веро­ят­но, мест­ность и полу­чи­ла свое назва­ние. В актах гео­гра­фи­че­ские ори­ен­ти­ры этой мест­но­сти зву­чат как «люд­чик шеле­шпаль­кий», «шеле­шпаль­ские межи», «в Шеле­шпа­лех» [АЮ. №152. С. 171, № 263. С. 275, 276.]. О зем­ле­вла­де­нии здесь нети­ту­ло­ван­ных фео­да­лов до кон­ца XVI в. све­де­ния отсут­ству­ют. Ско­рее все­го, Шеле­шпаль­ские, как дру­гие их роди­чи, вла­де­ли в этом рай­оне все­ми зем­ля­ми. Это так­же отно­сит­ся и к млад­шей вет­ви Шеле­шпаль­ских – кня­зьям Уголь­ским, вла­дев­шим воло­стью Угле­ца Константинова.[АЮ. № 106. С. 139.].

Ско­рее все­го, в пер­вом деся­ти­ле­тии XV в. име­на Афа­на­сия Шеле­шпаль­ско­го и Ива­на Кар­го­лом­ско­го чека­ни­лись на серии монет удель­но­го Можай­ско­го и Бело­зер­ско­го кня­зя Андрея Дмит­ри­е­ви­ча. Есть све­де­ния, что имя «Аөо­на­сiя» Шеле­шпаль­ско­го было ука­за­но в сино­ди­ке Черé­по­в­ско­го Вос­кре­сен­ско­го мона­сты­ря в ряду Бело­зер­ских кня­зей и кня­гинь21.

12/8. КН. СЕМЁН ВАСИ­ЛЬЕ­ВИЧ СОГОР­СКИЙ

князь Кем­ско-Сугор­ский и Кем­ский; жил в нача­ле XV в. При дроб­ле­нии, после смер­ти отца, Согор­ско­го уде­ла полу­чил две круп­ные воло­сти: Согор­зу и Кему. Стал родо­на­чаль­ни­ком кня­зей Согор­ских и Кем­ских. Бла­го­да­ря зна­чи­тель­ным земель­ным вла­де­ни­ям эти фами­лии в XVI в. были самы­ми бога­ты­ми из всех Бело­зер­ских кня­зей.

13/8. КН. ИВАН ВАСИ­ЛЬЕ­ВИЧ КАР­ГО­ЛОМ­СКИЙ

князь Кар­го­лом­ский и Ухтом­ский. При раз­де­ле Бело­зер­ско­го уде­ла, после смер­ти отца, полу­чил во вла­де­ние село Кар­го­лом, волость кото­ро­го тяну­лась на восток по бере­гу Бело­го озе­ра, выше впа­де­ния реки Шекс­ны, и Ухтом­скую волость. Изве­стен толь­ко по родо­слов­ным. Жил в XIV и XV вв.Скорее все­го, в пер­вом деся­ти­ле­тии XV в. име­на Афа­на­сия Шеле­шпаль­ско­го и Ива­на Кар­го­лом­ско­го чека­ни­лись на серии монет удель­но­го Можай­ско­го и Бело­зер­ско­го кня­зя Андрея Дмит­ри­е­ви­ча. его жена — «кня­ги­ня Ива­но­ва Кар­го­ломь­ская» была исце­ле­на самим Кирил­лом Бело­зер­ским.

Родо­вые вла­де­ния Кар­го­лом­ских рас­по­ла­га­лись в воло­сти Кар­го­ло­ма, на тер­ри­то­рии кото­рой нахо­дил­ся город Бело­озе­ро. Извест­ны вкла­ды Кар­го­лом­ских в Кирил­ло-Бело­зер­ский мона­стырь дерев­ня­ми, рас­по­ло­жен­ны­ми в этой воло­сти («в сво­ей отчине в Кар­го­ло­ме» АСЭИ. Т. II. № 114. С. 71, № 210. С. 136, № 225. С. 146-147., в несколь­ких доку­мен­тах в Кар­го­ло­ме упо­ми­на­ют­ся межи кня­зей Кар­го­лом­ских с сосед­ни­ми зем­ле­вла­дель­ца­ми.22.

Жена: N упо­ми­на­ет­ся в житии Кирил­ла Бело­зер­ско­го.

14/8. КН. КОН­СТАН­ТИН ВАСИ­ЛЬЕ­ВИЧ

жил в XIV—XV вв. Изве­стен толь­ко по родо­слов­ным, при­чём не по всем.

15/9. КН. КОН­СТАН­ТИН ИВА­НО­ВИЧ БЕЛО­ЗЕР­СКИЙ

Слу­жил Нов­го­ро­ду; князь Бело­зер­ский — нов­го­род­ский вое­на­чаль­ни, сын кня­жи­ча Ива­на Фёдо­ро­ви­ча, внук вла­де­тель­но­го Бело­зер­ско­го кня­зя Фёдо­ра Рома­но­ви­ча, погиб­ших в Кули­ков­ской бит­ве. Пря­мой наслед­ник, после дяди Юрия Васи­лье­ви­ча, Бело­зер­ско­го кня­же­ства, если бы послед­ний не был ото­бран у бело­зер­ских кня­зей Дмит­ри­ем Дон­ским. Не желая под­чи­нять­ся Москве, ушёл в 1393 году в Нов­го­род, кото­рый лег­ко откры­вал доступ слу­жи­лым кня­зьям, назна­чая им в управ­ле­ние горо­да и воло­сти и тре­буя от них лишь защи­ты горо­да в мину­ту опас­но­сти. В том же году, во вре­мя вой­ны вели­ко­го кня­зя Мос­ков­ско­го Васи­лия Дмит­ри­е­ви­ча с Нов­го­ро­дом, со сто­ро­ны послед­не­го, вме­сте с кня­зем литов­ским Рома­ном, сра­жал­ся «с охво­чею ратью» и князь Кон­стан­тин, при­ни­мая уча­стие во взя­тии Кли­че­наи Устюж­ны и в сожже­нии Устю­га и Бело­зер­ска. В 1394 году нов­го­род­цы с кня­зем Рома­ном Литов­ским и кня­зем Кон­стан­ти­ном при­шли ко Пско­ву ратью и «в заез­де меж­ду ними и пско­ви­ча­ми про­изо­шёл бой, после чего нов­го­род­цы ушли от Пско­ва в роз­ми­рьи». В 1395 году князь Кон­стан­тин раз­бил шве­дов, при­шед­ших к ново­му город­ку Яму. Через год, во вре­мя напа­де­ния нем­цев на Корель­скую и Колы­ван­скую зем­ли, он пре­сле­до­вал их, но не нагнал: пой­мал толь­ко одно­го язы­ка и при­слал его в Нов­го­род. В 1408 году пере­шёл на служ­бу во Псков, по всей веро­ят­но­сти, для ока­за­ния помо­щи в быв­шей тогда войне пско­ви­чей с нем­ца­ми и литов­ца­ми, но в том же году «Князь Кон­стан­тин Бело­зер­ский, — гово­рит Псков­ская лето­пись, — выеха вон из Пско­ва, а не учи­нив помо­щи нико­ея же».

Когда и где умер он — неиз­вест­но. Родо­слов­ные счи­та­ют его без­дет­ным.

ЮРИЙ ИВА­НО­ВИЧ БЕЛО­ЗЕР­СКИЙ

ВАСИ­ЛИЙ ИВА­НО­ВИЧ БЕЛО­ЗЕР­СКИЙ

9/6. КН. ИВАН ФЁДО­РО­ВИЧ БЕЛО­ЗЕР­СКИЙ (1350 — 8.9.1380) 

кня­жич Бело­зер­ский. Сын кня­зя Фёдо­ра Рома­но­ви­ча и Фео­до­сии, доче­ри Ива­на Кали­ты. Родил­ся в 1350 году. Был союз­ни­ком Суз­даль­ско­го кня­зя Дмит­рия Кон­стан­ти­но­ви­ча, кото­рый, поль­зу­ясь мало­лет­ством вели­ко­го кня­зя Мос­ков­ско­го Дмит­рия Ива­но­ви­ча, пытал­ся сам занять вели­ко­кня­же­ский пре­стол, и в 1363 году князь Иван, оче­вид­но по пору­че­нию Дмит­рия Кон­стан­ти­но­ви­ча, ездил в Орду и при­вез отту­да послед­не­му от хана Мура­та ярлык на вели­кое кня­же­ние. Но когда Дмит­рий Ива­но­вич оси­лил Дмит­рия Кон­стан­ти­но­ви­ча, князь Иван стал на сто­ро­ну пер­во­го. Ходил с ним наТверь в 1375 году и вме­сте со сво­им отцом умер герой­ской смер­тью на Кули­ков­ском поле 8 сен­тяб­ря 1380 года. Кня­зя Ива­на, как про­вед­ше­го всю жизнь при отце, нель­зя счи­тать отдель­ным, само­сто­я­тель­ным Бело­зер­ским кня­зем. От бра­ка с неиз­вест­ной он имел един­ствен­но­го сына Кон­стан­ти­на.

Пре­се­че­ние в 1380 г. стар­шей вет­ви бело­зер­ских кня­зей при­ве­ло к вклю­че­нию Бело­зе­рья в состав наслед­ствен­ных вла­дений Мос­ков­ской дина­стии. В руках Дмит­рия Дон­ско­го оказа­лись зем­ли стар­ше­го бело­зер­ско­го кня­зя, а через неко­то­рое вре­мя и вдо­вий удел кня­ги­ни Фео­до­сьи. Несмот­ря на это, внутрен­няя струк­ту­ра Бело­зер­ско­го кня­же­ства не пре­тер­пе­ла сущест­венных изме­не­ний, а бсло­зер­ские кня­зья млад­шей линии сохра­нили за собой свои преж­ние вла­де­ния и внут­рен­нюю авто­но­мию. Их высо­кий ста­тус в кон­це XIV — нача­ле XV в. оче­ви­ден.
Погиб вме­сте с отцом на Кули­ко­вом поле.

XVII генерация от Рюрика.

КН. ДАВИД ЮРЬЕ­ВИЧ БЕЛО­ЗЕР­СКИЙ

Упо­мя­нут в одном из актов нача­ла XV в. как сын намест­нич, с докла­да кото­ро­му Кирилл Бело­зер­ский купил неболь­шую вот­чи­ну; по родо­слов­ным без­де­тен, неиз­вест­ны его потом­ки и по дру­гим источ­ни­ка.

КН. РОМАН ЮРЬЕ­ВИЧ БЕЛО­СЕЛЬ­СКИЙ ⇨ кня­зья Бело­сель­ские

Изве­стен толь­ко по родо­слов­ным. О зем­ле­вла­де­нии Бело­сель­ских в XV в., до их испо­ме­ще­ния в Нов­го­род­ской зем­ле, пря­мые све­де­ния отсут­ству­ют. В заве­щании Ива­на III пря­мо ука­зы­ва­ет­ся, что в соста­ве поше­хон­ских вла­де­ний его мате­ри вели­кой кня­ги­ни Марии Яро­слав­ны нахо­дилась и волость Белое Село16. Сле­до­ва­тель­но, не позд­нее 1485 г. (а воз­мож­но, и 1473 г.) Бело­сель­ские вот­чин в этой во­лости не име­ли. Учи­ты­вая, что в 1480-х гг. Бело­сель­ские нахо­дят­ся на служ­бе у Ива­на Сал­ты­ка Тра­ви­на мож­но предполо­жить, что они вла­де­ли Белым Селом в пер­вой поло­вине XV в., а затем, в 1450-1480-е гг. поте­ря­ли вот­чи­ны и опу­сти­лись по соци­аль­ной лест­ни­це до вас­са­лов бояри­на. Ско­рее все­го, поте­ря вот­чин про­изо­шла в резуль­та­те опа­лы (вряд ли в рас­смат­ри­ва­е­мом слу­чае Мария Яро­слав­на купи­ла волость). При­чи­ной опа­лы мог­ло быть уча­стие Бело­сель­ских в фео­даль­ной войне на сторо­не про­тив­ни­ков Васи­лия II или же опа­ла на отдель­ных чле­нов дво­ра Ива­на Андре­еви­ча Можай­ско­го после его бег­ства в Лит­ву.

КН. АНДРЕЙ ЮРЬЕ­ВИЧ АНДОЖ­СКИЙ

Стал родо­на­чаль­ни­ком кня­зей Андом­ских. Име­но­ва­ние в родо­слов­цах Андож­ски­ми Миха­и­ла и Семе­на Андре­еви­чей поз­во­ля­ет предполо­жить, что пер­вым фами­лию Андож­ский носил их отец князь Андрей Юрье­вич. Под­твер­жде­ние это­му мы нахо­дим в Ростов­ском собор­ном сино­ди­ке, где Андрей Юрье­вич запи­сан под фа­милией Андож­ский ((Конев С.В. Сино­ди­ко­ло­гия. Ч. II: Ростов­ский собор­ный сино­дик // Исто­ри­че­ская гене­а­ло­гия. Вып. VI. Ека­те­рин­бург; Нью-Йорк, 1995. С. 102.)). Из отцов­ско­го уде­ла князь Андрей полу­чил зем­ли по реке Андо­ге и Вад­боль­скую волость. Родо­вым гнез­дом Андом­ских мож­но счи­тать Андом­скую волость, рас­по­ло­жен­ную при сли­я­нии рек Андо­га и Суда. Пря­мое ука­за­ние на вла­де­ние Андом­ски­ми вот­чи­на­ми в этой воло­сти име­ет­ся в кни­ге езо­вых и оброч­ных воло­стей Бело­зер­ско­го уез­да 1585 г. где гово­рит­ся о вот­чи­нах кня­зей Ива­на Васи­лье­ви­ча Мень­шо­го и его пле­мян­ни­ка Андрея Ива­но­ви­ча Андом­ских23. Уже в сере­дине XVI в. зна­чи­тель­ная часть Андом­ской воло­сти попа­ла в руки кня­зей Кри­во­бор­ских, точ­нее Ива­на Алек­сан­дро­ви­ча Кри­во­бор­ско­го, кото­рый заве­щал свою вот­чи­ну пяте­рым сыно­вьям. Часть вот­чи­ны Ива­но­ви­чи пере­да­ли в Тро­и­це-Сер­ги­ев мона­стырь (Тро­иц­кие Тани­щи), а часть – в Кирил­ло-Бело­зер­ский (Кирил­лов­ские Тани­щи). Кро­ме того, дочь одно­го из бра­тьев полу­чи­ла в при­да­ное село Анду­гу в Бело­зер­ском уез­де24.

КН. ИВАН АФА­НА­СЬЕ­ВИЧ ШЕЛЕ­ШПАЛЬ­СКИЙ

КН. ВЛА­ДИ­МИР СЕМЁ­НО­ВИЧ СОГОР­СКИЙ

князь Сугор­ский. Изве­стен толь­ко по родо­слов­ным.

КН. ФЁДОР СЕМЁ­НО­ВИЧ ДУРАК СОГОР­СКИЙ

князь Сугор­ский. После смер­ти отца был одним из вла­де­те­лей Сугор­ской поло­ви­ны Бело­зер­ско­го уде­ла. Изве­стен толь­ко по родо­слов­ным, кото­рые счи­та­ют его без­дет­ным.

КН. ДМИТ­РИЙ СЕМЁ­НО­ВИЧ СОГОР­СКИЙ

князь Сугор­ский. Жил в XV веке; изве­стен толь­ко по родо­слов­ным.

1. КН. ДАВЫД СЕМЁ­НО­ВИЧ КЕМ­СКИЙ (1447, †1474/86)

князь Кем­ский, сын кня­зя Семе­на Васи­лье­ви­ча, кня­зя Кем­ско-Сугор­ско­го, жил в ХІV—ХV вв. был намест­ни­ком Миха­и­ла Андре­еви­ча око­ло 1435-1447 годов25.

Кня­зья Кем­ские вла­де­ли тер­ри­то­ри­ей под назва­ни­ем Кема, рас­по­ло­жен­ной в бас­сейне реки Кемы, впа­да­ю­щей с севе­ро-запа­да в Белое озе­ро. После смер­ти отца полу­чил, с бра­том Кон­стан­ти­ном, Кем­скую волость Бело­зер­ско­го уез­да; но Кон­стан­тин вско­ре оста­вил мир­скую жизнь для мона­ше­ской келии, — и князь Давид стал еди­но­лич­ным вла­де­те­лем воло­сти. От бра­ка с Фео­до­си­ей, извест­ной толь­ко по име­ни, он имел 5 сыно­вей: Алек­сандра, Ива­на, Афа­на­сия Фуни­ка (что явля­ет­ся не про­зви­щем, а ско­рее умень­ши­тель­ным име­нем от Афа­на­сия), Юрия и Фео­до­ра. Дети кня­зя Давы­да Семе­но­ви­ча после его смер­ти поде­ли­лись «вот­чи­ною отца сво­е­го, кня­жью Давы­до­вою, Кемою». Судя по сохра­нив­шим­ся актам вла­де­ни­я­ми Давы­до­ви­чей исчер­пы­ва­лось все фео­даль­ное зем­ле­вла­де­ние в Кеме. Деталь­ную рекон­струк­цию зем­ле­вла­де­ния Кем­ских во вто­рой поло­вине XV-XVI вв. поз­во­ля­ет осу­ще­ствить боль­шой ком­плекс актов (более 60 номе­ров), сохра­нив­ший­ся боль­шей частью в соста­ве архи­ва Кирил­ло-Бело­зер­ско­го мона­сты­ря. Пер­вый круп­ный ком­плекс доку­мен­тов свя­зан с раз­де­лом во вто­рой поло­вине 1470-х – нача­ле 1480-х гг. вот­чи­ны кня­зя Давы­да Семе­но­ви­ча меж­ду пятью сыно­вья­ми и женой. Тек­сту­аль­но извест­ны три дело­вые и меже­вая гра­мо­ты, состав­лен­ные Давы­до­ви­ча­ми, а еще два-три доку­мен­та, веро­ят­но не сохра­ни­лись. Такое коли­че­ство актов свя­за­но с доволь­но необыч­ной схе­мой раз­де­ла вот­чи­ны. По пер­вой дело­вой вот­чи­на раз­де­ля­лась на две рав­ные части (Ильин­скую и Николь­скую сто­ро­ны), каж­дая из кото­рых доста­ва­лась трем наслед­ни­кам. Даль­ше уже каж­дая поло­ви­на Кемы дели­лась меж­ду тре­мя ее вла­дель­ца­ми. При­чем, дело­вые мог­ли быть как трех­сто­рон­ни­ми, так и двух­сто­рон­ни­ми. В пер­вой дело­вой про­пи­са­но тра­ди­ци­он­ное поло­же­ние вдо­вой кня­ги­ни. Она полу­ча­ла рав­ное с детьми земель­ное обес­пе­че­ние и долж­на была поде­лить меж­ду ними остав­ше­е­ся дви­жи­мое и недви­жи­мое иму­ще­ство мужа. В этой же дело­вой, была зало­же­на осно­ва земель­ной поли­ти­ки всех пред­ста­ви­те­лей рода на про­тя­же­нии четы­рех поко­ле­ний: «А кото­ро­му наше­му бра­ту будет не до зем­ли, ино ему мимо свою бра­тью не про­да­ти, ни мени­ти, ни дати нико­му»26.

Жена: ФЕО­ДО­СЬЯ (1474/86)27

КН. КОН­СТАН­ТИН СЕМЁ­НО­ВИЧ КЕМ­СКИЙ

вотч.-Белоозеро-у. <был в черн­цах> без­детн. 2С:Сем. князь Кем­ский (коле­но VIII, от Рюри­ка ХVII), сын кня­зя Семе­на Васи­лье­ви­ча, кня­зя Кем­ско-Сугор­ско­го. После смер­ти отца, вме­сте с бра­том Дави­дом полу­чил во вла­де­ние Кем­скую волость, но вско­ре оста­вил мир­скую жизнь для мона­ше­ской келии28.

КНЯЗЬ ИВАН ИВА­НО­ВИЧ УХТОМ­СКИЙ ⇨кня­зья Ухтом­ские

вла­де­тель Ухтом­ской воло­сти. В ниж­нем и сред­нем тече­нии поше­хон­ской реки Ухто­мы, лево­го при­то­ка Сого­жи, в XVII в. рас­по­ла­га­лась Ухтом­ская волость, но в XVI в. и, веро­ят­но, ранее эта мест­ность обо­зна­ча­лась даже сами­ми Ухтом­ски­ми доволь­но раз­мы­то: «в Поше­хо­нье на Ухто­ме» [АЮ № 241. С. 263, № 242. С. 264.]. Вла­де­ния Ухтом­ских в этой мест­но­сти (от впа­де­ния Ухто­мы в Сого­жу до впа­де­ния в Ухто­му реч­ки Шелек­ши) вос­ста­нав­ли­ва­ют­ся по актам кон­ца XV-XVI вв. (более 40 номе­ров). Судя по ним, Ухтом­ские «в Поше­хо­нье на Ухто­ме», как и Кем­ские в Кеме пер­во­на­чаль­но обла­да­ли все­ми зем­ля­ми на этой тер­ри­то­рии.

Под 1464 г. суще­ству­ет уни­каль­ное изве­стие Лето­пи­си Авра­ам­ки. в ней сооб­ща­ет­ся: «Того же лета при­я­ша нов­го­род­ци кня­зя Ива­на Ива­но­ви­ча Бело­зерь­ска­го» ПСРЛ. Т. 16. СПб., 1889. Стб. 218. Более точ­ных све­де­ний об этом нов­го­род­ском слу­жи­лом кня­зе в лето­пи­си не сооб­ща­ет­ся. В дру­гих лето­пис­ных сво­дах он тоже вро­де бы не фигу­ри­ру­ет. Ясно толь­ко, что Иван Ива­но­вич дей­ство­вал в сере­дине XV в., при­над­ле­жал к роду Бело­зер­ских кня­зей и мог поз­во­лить себе сме­нить адрес служ­бы. Необ­хо­ди­мо осо­бо отме­тить, что дан­ное изве­стие нахо­дит­ся в той части лето­пи­си, кото­рая охва­ты­ва­ет 1446–1469 гг. и содер­жит ряд уни­каль­ных нов­го­род­ских и псков­ских изве­стий. Фили­гра­ни бума­ги этой части лето­пи­си отно­сят­ся в основ­ном к 1460-м гг.29. Сле­до­ва­тель­но, изве­стие о при­ня­тии в Нов­го­ро­де кня­зя Ива­на Бело­зер­ско­го син­хрон­но состав­ле­нию лето­пи­си и к нему мож­но отне­стись с пол­ным дове­ри­ем. Кто же такой этот таин­ствен­ный Иван Ива­но­вич Бело­зер­ский? За XV в. в родо­слов­ной Бело­зер­ских кня­зей уда­ет­ся обна­ру­жить три пер­со­на­лии с таким име­нем и отче­ством. Пер­вый — внук Рома­на Юрье­ви­ча Бело­сель­ско­го и, соот­вет­ствен­но, млад­ший дво­ю­род­ный брат Гав­ри­и­ла Федо­ро­ви­ча Бело­сель­ско­го, кото­рый в 1500 г. был нов­го­род­ским поме­щи­ком30. Сле­до­ва­тель­но, с хро­но­ло­ги­че­ской точ­ки зре­ния этот Иван Ива­но­вич не мог быть слу­жи­лым кня­зем в 1464 г. Вто­рым Ива­ном Ива­но­ви­чем был брат воло­год­ско­го дья­ка Иван Волк Ухтом­ский, дей­ство­вав­ший с 1480-х гг. по нача­ло XVI в. (см. ниже) и по хро­но­ло­ги­че­ским сооб­ра­же­ни­ях так­же не под­хо­дя­щий на кан­ди­да­ту­ру нов­го­род­ско­го слу­жи­ло­го кня­зя 1464 г. Тре­тьим Ива­ном Ива­но­ви­чем был отец Ива­на Вол­ка и самый млад­ший внук Васи­лия Согор­ско­го. В этом слу­чае хро­но­ло­гия жиз­ни бли­жай­ших род­ствен­ни­ков Ива­на Ухтом­ско­го пока­зы­ва­ет, что он вполне мог дей­ство­вать в 1464 г.Его отец — Иван Кар­га­лом­ский, дей­ству­ет в 1420-х гг., мать упо­ми­на­ет­ся в житии Кирил­ла Бело­зер­ско­го, стар­ший брат Федор дей­ству­ет в 1440-х гг., пле­мян­ник Федор упо­ми­на­ет­ся с 1470-го г., а дети — с 1469 и 1471 гг.. Име­но­ва­ние Ива­на Ива­но­ви­ча в лето­пи­си под родо­вым про­зва­ни­ем (Бело­зер­ский), а не по вла­де­нию (Ухтом­ский), веро­ят­но, объ­яс­ня­ют­ся свое­об­раз­ной мане­рой авто­ра этой части лето­пи­си Авра­ам­ки. Напри­мер, дру­го­го нов­го­род­ско­го слу­жи­ло­го кня­зя, дей­ству­ю­ще­го в это вре­мя, Васи­лия Васи­лье­ви­ча Гре­бен­ку Шуй­ско­го, он име­ну­ет то Васи­ли­ем Васи­лье­ви­чем Низов­ским, то Васи­ли­ем Васи­лье­ви­чем Нов­го­род­ским.

КН. ФЕДОР ИВА­НО­ВИЧ КАР­ГО­ЛОМ­СКИЙ

вла­де­тель Кар­го­лом­ской воло­сти. Князь Федор Ива­но­вич Кар­го­лом­ский дал в Кирил­лов мона­стырь игу­ме­ну Касья­ну (1448—1469) «дерев­ню Илей­цы­но в сво­ей вот­чине, в Кар­го­ло­ме, и с судом и с данью».1 Позд­нее «по кня­зя сво­е­го сло­ву князь Федо­ра Ива­но­ви­ча. . . Кня­ги­ня Наста­сья с сво­и­ми детьми с Ива­ном да с Фили­пом дала . . . в Кирил­лов мона­стырь дерев­ню Демидовскую».2 Упо­мя­ну­тый в послед­ней дан­ной гра­мо­те сын Наста­сьи Иван Федо­ро­вич дал игу­ме­ну Игна­тью (1471—1475) «по сво­их ради­те­лех» дерев­ню Сыр­не­во «с судом и з данью и с все­ми пошлинами».3 Судя по отвод­ной гра­мо­те 1482 г., все эти дерев­ни нахо­ди­лись рядом друг с дру­гом и при­мы­ка­ли с восто­ка к горо­ду Бело­зер­ску. Мож­но, сле­до­ва­тель­но, пола­гать, что вот­чи­на кня­зей Кар­го­лом­ских не охва­ты­ва­ла все­го быв­ше­го Кар­го­лом-ско­го уде­ла. К 1482 г. вот­чи­на кня­зей Кар­го­лом­ских на бере­гу Бело­го озе­ра уже, оче­вид­но, не суще­ство­ва­ла. Это пред­по­ло­же­ние осно­ва­но на том, что в отвод­ной гра­мо­те 1482 г. мона­стыр­ская зем­ля нигде не схо­ди­лась с зем­лями кня­зей Кар­го­лом­ских. Наобо­рот, из отвод­ной гра­мо­ты вид­но, что в быв­шем Кар­го­лом­ском уде­ле были дерев­ни Фера­пон­то­ва мона­сты­ря, Никит­ско­го мона­сты­ря, а так­же дерев­ни вели­ко­го кня­зя, т. е. чер­ные зем­ли.

Жена: НАСТА­СЬЯ.

АНДРЕЙ ЮРЬЕ­ВИЧ

ЮРИЙ ВАСИ­ЛЬЕ­ВИЧ

XVIII генерация от Рюрика.

КН. ФЁДОР РОМА­НО­ВИЧ БЕЛО­СЕЛЬ­СКИЙ

Изве­стен толь­ко по родо­слов­ным. Жил в XV в.

КН. ИВАН РОМА­НО­ВИЧ БЕЛО­СЕЛЬ­СКИЙ

по уде­лу князь Бело­сель­ский; жил в XV в. Изве­стен толь­ко по родо­слов­ным; без­де­тен.

КН. ВАСИ­ЛИЙ РОМА­НО­ВИЧ БЕЛО­СЕЛЬ­СКИЙ

жил в XV веке. Изве­стен толь­ко по родо­слов­ным; без­де­тен.

КН. ЮРИЙ ИВА­НО­ВИЧ ШЕЛЕ­ШПАЛЬ­СКИЙ

О дея­тель­но­сти пер­вых трех поко­ле­ний кня­зей Шеле­шпан­ских ника­кой инфор­ма­ции нет. Хотя, воз­мож­но, Юрий Ива­но­вич, назван­ный бело­зер­ским намест­ни­ком Андрея Дмит­ри­е­ви­ча в акте 1397-1410 годов, и есть Юрий Ива­но­вич Шеле­шпан­ский, родо­на­чаль­ник стар­шей вет­ви рода. Но, как спра­вед­ли­во заме­ти­ли изда­те­ли это­го доку­мен­та, наи­бо­лее веро­ят­но, что здесь долж­но зна­чить­ся не «тиу­на княж Юрье­ва Ива­но­ви­ча», а «тиу­на княж Юрье­ва Ива­на Льво­ва», где князь Юрий — это Юрий Васи­лье­вич Согор­ский. Дату смер­ти кня­зя Юрия поз­во­ля­ет уста­но­вить Сино­дик: «…пре­ста­ви­ся кня­же Андре­ев отец Юрье­ви­ча Шеле­шпалъ­ско­го князь Юръи меся­ца июля в 31 день». пер­во­на­чаль­ное рас­пре­де­ле­ние вот­чин ме­жду сыно­вья­ми Юрия Ива­но­ви­ча (учи­ты­вая их стар­шин­ство по родо­слов­ной рос­пи­си), ско­рее все­го, выгля­де­ло сле­ду­ю­щим обра­
зом. Кру­тое при­над­ле­жа­ло Андрею, Куко­бой — Васи­лию, Гри­динское — Гела­сию, Все­х­свят­ское — Федо­ру, а Поля­ни­но­во —
Афа­на­сию. Двое бра­тьев не оста­ви­ли потом­ства, и их вот­чи­ны были про­да­ны. Вот­чи­ну Гела­сия выку­пил Давыд Семе­но­вич
Кем­ский, а Васи­лия — его стар­ший брат Андрей Шило. Он же, веро­ят­но, при­об­рел и часть вот­чи­ны млад­ше­го из бра­тьев —
Афа­на­сия.

КН. ДМИТ­РИЙ ИВА­НО­ВИЧ СУД­НИ­ЦА УГОЛЬ­СКИЙ († до 1470)

Види­мо слу­жил воло­год­ско­му кня­зю Андрею Мень­шо­му. В сво­ем заве­ща­нии он при­ка­зал свою жену и сына Кон­стан­ти­на “ сво­е­му госу­да­рю кня­зю Ондрею Васи­лье­ви­чу”. Умер до фев­ра­ля 1470 г.

Жена: МАРИЯ (1470) в 1470 вдо­ва

КН. ИВАН ЧЕЛЯД­НЯ ИВА­НО­ВИЧ ДЯБ­РИН­СКИЙ

КН. ИВАН ФИЛЯ­ТА ИВА­НО­ВИЧ

Филя­та потом­ства не оста­вил.

КН. ИВАН ВЛА­ДИ­МИ­РО­ВИЧ КРИ­ВОЙ СОГОР­СКИЙ (1463,1500)

помещ.-Белоозеро-у. С:Вл.Сем.Вас-ча
В источ­ни­ках за 1460-70-е гг. фигу­ри­ру­ет некий «Иван Согор­ский». Отсут­ствие отче­ства не дает воз­мож­но­сти с пол­ной уве­рен­но­стью выяс­нить, кто имен­но упо­ми­на­ет­ся в них — сын Вла­ди­ми­ра или Дмит­рия Семеновичей.В крат­ком спис­ке Двин­ских воло­стей («Лета 71 мар­та 25»), уже при­над­ле­жав­ших вели­ко­му кня­зю Ива­ну III, гово­рит­ся, что меж­ду 1460-ми — 1471 гг. «на Емь­скои горе», отно­сив­шей­ся ранее к Нов­го­род­ской зем­ле (!), «седе­ли… Вла­сеи Фря­зи­нов, да князь Иван Согор­скои, да Ушак Арбу­жев­скои». [АСЭИ. Т. III. № 15. С. 31]. В духов­ной гра­мо­те сво­е­го роди­ча — кня­зя Дмит­рия Ива­но­ви­ча Шеле­шпан­ско­го, состав­лен­ной до 7 фев­ра­ля 1470 ., в каче­стве одно­го из сви­де­те­лей при рас­че­те долж­ни­ков так­же упо­ми­на­ет­ся Иван Согор­ской.

Древ­ней­шим доку­мен­том, про­ис­хо­дя­щим из вла­дель­че­ских архи­вов Согор­ских, явля­ет­ся разъ­ез­жая меж­ду вла­де­ни­я­ми Ива­на Вла­ди­ми­ро­ви­ча Согор­ско­го и Ива­на Вол­ка Ива­но­ви­ча Ухтом­ско­го (1500–1506 гг.). Эта гра­мо­та отно­сит­ся к зем­ле­вла­де­нию стар­шей вет­ви Согор­ских [Публ.: Стрель­ни­ков С. В. Гра­мо­ты XV — нача­ла XVI века из архи­ва Кирил­ло-Бело­зер­ско­го мона­сты­ря // Рус­ское сред­не­ве­ко­вье. Сбор­ник ста­тей в честь про­фес­со­ра Ю. Г. Алек­се­е­ва. М.. 2012. № 21. С. 146–147.Список: ОР РНБ. СПБ ДА. AI/17. Л. 177–178.] Гра­мо­та эта весь­ма при­ме­ча­тель­на. Дата в доку­мен­те отсут­ству­ет, что сбли­жа­ет его с акта­ми XV в. Не ука­за­на при­чи­на состав­ле­ния разъ­ез­жей, не назы­ва­ют­ся сосе­ди кня­зей, с кото­ры­ми гра­ни­чи­ли их вот­чи­ны. Речь идет толь­ко об участ­ке гра­ни­цы, общей для обе­их вот­чин. При ука­за­нии меже­вых зна­ков не упо­ми­на­ют­ся «ста­рые», т. е. нет сле­дов пред­ше­ству­ю­ще­го меже­ва­ния, а зна­чит, ско­рее все­го имен­но это меже­ва­ние было пер­вым для вот­чин кня­зей Ухтом­ских и Согор­ских в этом рай­оне. В каче­стве послу­хов ука­за­ны осно­ва­те­ли несколь­ких вет­вей раз­ных фами­лий бело­зер­ских кня­зей. Это князь Васи­лий Ива­но­вич Ухтом­ский – брат Ива­на Вол­ка и осно­ва­тель стар­шей вет­ви Ухтом­ских, князь Кон­стан­тин Дмит­ри­е­вич Уголь­ский – осно­ва­тель млад­шей вет­ви Шеле­шпаль­ских, князь Ахме­тек Ива­но­вич Согор­ский – осно­ва­тель линии кня­зей Ахме­те­ко­вых-Согор­ских. Писал разъ­ез­жую князь Иван Дмит­ри­е­вич Согор­ский – дво­ю­род­ный брат Ива­на Вла­ди­ми­ро­ви­ча. Таким обра­зом, и участ­ни­ки сдел­ки, и сви­де­те­ли, и даже писец гра­мо­ты – все пред­ста­ви­те­ли рода бело­зер­ских кня­зей. При­чем послу­хи пред­став­ля­ли все поше­хон­ские вет­ви рода.

КН. ИВАН ДМИТ­РИ­Е­ВИЧ СОГОР­СКИЙ (1481)

помещ. С:Дм.Сем.Вас-ча
В источ­ни­ках за 1460-70-е гг. фигу­ри­ру­ет некий «Иван Согор­ский». Отсут­ствие отче­ства не дает воз­мож­но­сти с пол­ной уве­рен­но­стью выяс­нить, кто имен­но упо­ми­на­ет­ся в них — сын Вла­ди­ми­ра или Дмит­рия Семеновичей.В крат­ком спис­ке Двин­ских воло­стей («Лета 71 мар­та 25»), уже при­над­ле­жав­ших вели­ко­му кня­зю Ива­ну III, гово­рит­ся, что меж­ду 1460-ми — 1471 гг. «на Емь­скои горе», отно­сив­шей­ся ранее к Нов­го­род­ской зем­ле (!), «седе­ли… Вла­сеи Фря­зи­нов, да князь Иван Согор­скои, да Ушак Арбу­жев­скои». В духов­ной гра­мо­те сво­е­го роди­ча — кня­зя Дмит­рия Ива­но­ви­ча Шеле­шпан­ско­го, состав­лен­ной до 7 фев­ра­ля 1470 г., в каче­стве одно­го из сви­де­те­лей при рас­че­те долж­ни­ков так­же упо­ми­на­ет­ся Иван Согор­ской.

Меж­ду 1481 и 1493 гг. вели­ко­кня­же­ский судья Иван Дмит­ри­е­вич Согор­ский про­из­вел разъ­езд меж­ду вот­чи­ной Спа­со-При­луц­ко­го мона­сты­ря и волост­ной дерев­ней в Ола­ре­вой Сло­бод­ке на Волог­де [Рыков Ю. Д. Новые акты Спа­со-При­луц­ко­го мона­сты­ря XV в. // Запис­ки отде­ла руко­пи­сей ГБЛ. Вып. 43. М., 1982. № 5., с. 99]. Иван Согор­ский дей­ству­ет по пору­че­нию вели­ко­го кня­зя (имен­но поэто­му гра­мо­та дати­ру­ет­ся вре­ме­нем после 1481 г.).

ок. 1500-1506 -писец в разъ­ез­жей кн. Ива­на Вла­ди­ми­ро­ви­ча Согор­ско­го и кн. Ива­на Ива­но­ви­ча Вол­ка Ухтом­ско­го сво­им зем­лям (в Бело­зер­ском у. в Поше­хо­нье). [Публ.: Стрель­ни­ков С. В. Гра­мо­ты XV — нача­ла XVI века из архи­ва Кирил­ло-Бело­зер­ско­го мона­сты­ря // Рус­ское сред­не­ве­ко­вье. Сбор­ник ста­тей в честь про­фес­со­ра Ю. Г. Алек­се­е­ва. М.. 2012. № 21. С. 146–147.Список: ОР РНБ. СПБ ДА. AI/17. Л. 177–178.]

Жена: АННА.

КНЯЗЬ АЛЕК­САНДР ДАВЫ­ДО­ВИЧ КЕМ­СКИЙ

— пер­вый сын Давы­да Семе­но­ви­ча Кем­ско­го и Фео­до­сии. Пять сыно­вей кня­зя Дави­да Семе­но­ви­ча — Алек­сандр, Иван, Юрий, Афа­на­сий и Федор — поде­ли­ли Кем­ский удел меж­ду собой, т. е. удел рас­пался на отдель­ные кня­же­ские вот­чи­ны. Сохра­нив­ши­е­ся дело­вые и раз­водные гра­мо­ты сыно­вей кня­зя Дави­да поз­во­ля­ют в общих чер­тах на­метить кон­ту­ры обра­зо­вав­ших­ся таким обра­зом вот­чин.

Око­ло 1474–1486 гг. кня­зья Афа­на­сий Фуник, Иван и Юрий Давы­до­ви­чи Кем­ские за мать кня­ги­ню Фео­до­сию, за бра­та кня­зя Алек­сандра раз­де­лил вот­чи­ну отца кня­зя Давы­да Семе­но­ви­ча Кему. Пер­во­на­чаль­но вла­де­ния Дави­да Семе­но­ви­ча были поде­ле­ны на две части. Два сына Дави­да — Афа­на­сий (Фуник) и Федор — и их мать — кня­гиня Федо­сья — взя­ли себе «пол Кемы Ильин­скую сто­ро­ну»,31 а три сына — Алек­сандр, Иван и Юрий — дру­гую поло­ви­ну Кемы — «Николь­скую сто­ро­ну».

Зем­ли Николь­ской сто­ро­ны нахо­ди­лись на пра­вом бере­гу р. Кемы, а после Чер­дам­ско­го поро­га по обо­им бере­гам32. Цен­тром этой части вот­чи­ны было село Николь­ское (кар­та, № 1, Ж 5). Таким обра­зом, р. Кема пред­став­ля­ла собою рубеж двух тер­ри­то­ри­аль­ных кня­же­ских вот­чин («поло­вин» или «сто­рон»), обра­зовавшихся в резуль­та­те раз­де­ла вла­де­ний кня­зя Дави­да Семе­но­ви­ча33. Более точ­но тер­ри­то­рия Николь­ской сто­ро­ны уста­нав­ли­ва­ет­ся по дан­ным дело­вой гра­мо­ты кня­зей Алек­сандра, Ива­на и Юрия Дави­до­ви­чей. Полу­чив поло­ви­ну вла­де­ний сво­е­го отца, бра­тья поде­ли­ли ее сле­дующим обра­зом: князь Алек­сандр полу­чил село Николь­ское (кар­та № 1, Ж 5), Забо­ло­тье, Ярбо­зе­ро (кар­та № 1, Ж 4), поло­ви­ну Индо­ма­на (кар­та, 3 4), зем­ли по р. Кеме к Кор­бо­зе­ру (кар­та 1, 34), поло­ви­ну Сло­бо­ды (кар­та 1, 33), пожни и зем­ли до р. Вок­што­мы и по самой р. Вок­што­ме (кар­та 1, 3З). Име­ют­ся дан­ные, кото­рые пока­зы­ва­ют, что вла­де­ния кня­зя Алек­сандра были и на «Ильин­ской сто­роне». В суд­ном деле 1511 г. ука­зы­ва­ет­ся, что дерев­ней Панин­ской, сто­я­щей к югу от села Ильин­ско­го, вла­дел, сын Алек­сандра — князь Гри­го­рий Алек­сан­дро­вич34. В 1534—35 г. село Панин­ское при­надлежало кня­зю Мат­вею Гри­го­рье­ви­чу. Тогда же зем­ли села Панин­ско­го отво­ди­лись от села Ильин­ско­го, послед­нее при­над­ле­жа­ло кня­зю (Фуни­ко­ву) Семе­ну Афа­на­сье­ви­чу35. Кро­ме того, Алек­сандр вла­дел зем­ля­ми на р.Ковже, так как имен­но там нахо­дил­ся Конев­ский наво­лок, кото­рый дал в Фера­пон­тов мона­стырь пото­мок Алек­сандра Андрей Андре­евич Кем­ский36. Каж­дый из бра­тьев полу­чал, кро­ме того, еще пожни и по­косы по р. Кеме и озе­рам.

Непо­де­лен­ны­ми оста­лись зем­ли пустые и леса — «а что зем­ли пустые и леса, а то нам дели­ти про­меж собою полю­бов­но» — отме­че­но в дело­вой гра­мо­те37. Гео­гра­фи­че­ские назва­ния, при­ве­ден­ные в гра­мо­те, поз­во­ля­ют наме­тить общие кон­ту­ры обшир­ных вот­чин трех кня­зей Кем­ских. Харак­тер­но, что при раз­де­ле вот­чин­ни­ки полу­ча­ли зем­ли не в одной меже, а в раз­ных местах обще­го цело­го — отцов­ской вот­чи­ны. Так, каж­дый из бра­тьев полу­ча­ет часть земель в «цен­тре» вот­чины — око­ло села Николь­ско­го. Отдель­ные части кня­же­ских вот­чин лежат впе­ре­меж­ку с вот­чи­на­ми дру­гих кня­зей.

КН. ИВАН ДАВЫ­ДО­ВИЧ КЕМ­СКИЙ (1482,† 1500,на р.Ведроше)

— вто­рой сын Давы­да Семе­но­ви­ча Кем­ско­го и Фео­до­сии; вотч.-Белоозеро-у.,Пошехонье-у.
Сино­дик Успен­ско­го собо­ра в чис­ле погиб­ших в бит­ве на Вед­ро­ши в 1500 г. назы­ва­ет Ива­на Давы­до­ви­ча Кем­ско­го38.

Око­ло 1474–1486 гг. кня­зья Афа­на­сий Фуник, Иван и Юрий Давы­до­ви­чи Кем­ские за мать кня­ги­ню Фео­до­сию, за бра­та кня­зя Алек­сандра раз­де­лил вот­чи­ну отца кня­зя Давы­да Семе­но­ви­ча Кему. Пер­во­на­чаль­но вла­де­ния Дави­да Семе­но­ви­ча были поде­ле­ны на две части. Два сына Дави­да — Афа­на­сий (Фуник) и Федор — и их мать — кня­гиня Федо­сья — взя­ли себе «пол Кемы Ильин­скую сто­ро­ну»,31 а три сына — Алек­сандр, Иван и Юрий — дру­гую поло­ви­ну Кемы — «Николь­скую сто­ро­ну».

Зем­ли Николь­ской сто­ро­ны нахо­ди­лись на пра­вом бере­гу р. Кемы, а после Чер­дам­ско­го поро­га по обо­им бере­гам32. Цен­тром этой части вот­чи­ны было село Николь­ское (кар­та, № 1, Ж 5). Таким обра­зом, р. Кема пред­став­ля­ла собою рубеж двух тер­ри­то­ри­аль­ных кня­же­ских вот­чин («поло­вин» или «сто­рон»), обра­зовавшихся в резуль­та­те раз­де­ла вла­де­ний кня­зя Дави­да Семе­но­ви­ча33. Более точ­но тер­ри­то­рия Николь­ской сто­ро­ны уста­нав­ли­ва­ет­ся по дан­ным дело­вой гра­мо­ты кня­зей Алек­сандра, Ива­на и Юрия Дави­до­ви­чей. Полу­чив поло­ви­ну вла­де­ний сво­е­го отца, бра­тья поде­ли­ли ее сле­дующим обра­зом: князь Алек­сандр полу­чил село Николь­ское (кар­та № 1, Ж 5), Забо­ло­тье, Ярбо­зе­ро (кар­та № 1, Ж 4), поло­ви­ну Индо­ма­на (кар­та, 3 4), зем­ли по р. Кеме к Кор­бо­зе­ру (кар­та 1, 34), поло­ви­ну Сло­бо­ды (кар­та 1, 33), пожни и зем­ли до р. Вок­што­мы и по самой р. Вок­што­ме (кар­та 1, 3З). Име­ют­ся дан­ные, кото­рые пока­зы­ва­ют, что вла­де­ния кня­зя Алек­сандра были и на «Ильин­ской сто­роне». В суд­ном деле 1511 г. ука­зы­ва­ет­ся, что дерев­ней Панин­ской, сто­я­щей к югу от села Ильин­ско­го, вла­дел, сын Алек­сандра — князь Гри­го­рий Алек­сан­дро­вич34. В 1534—35 г. село Панин­ское при­надлежало кня­зю Мат­вею Гри­го­рье­ви­чу. Тогда же зем­ли села Панин­ско­го отво­ди­лись от села Ильин­ско­го, послед­нее при­над­ле­жа­ло кня­зю (Фуни­ко­ву) Семе­ну Афа­на­сье­ви­чу35.

Во вла­де­ние кня­зя Ива­на пере­шли дерев­ня Кали­ти­на, гра­ни­чив­шая с селом Николь­ским, и дерев­ни вверх по р. Кеме до Чага­но­ва поро­га, а так­же Берез­ник с Кер­го­зе­ром (кар­та 1, Ж 5). Каж­дый из бра­тьев полу­чал, кро­ме того, еще пожни и по­косы по р. Кеме и озе­рам. Тогда же, после раз­де­ла, веро­ят­но, воз­ник­ло и село Покров­ское. Мож­но пола­гать, что его осно­вал князь Иван, так как к севе­ру от села Николь­ско­го нахо­ди­лись его зем­ли (де­ревня Кали­ти­на). Во вре­мя раз­де­ла «Николь­ской сто­ро­ны» села Покров­ско­го еще не суще­ство­ва­ло. Толь­ко этим мож­но объ­яс­нить факт неупо­ми­на­ния села Покров­ско­го в дело­вых гра­мо­тах кня­зей кем­ских (гра­мо­ты отно­сят­ся к послед­ней чет­вер­ти XV в.).

Непо­де­лен­ны­ми оста­лись зем­ли пустые и леса — «а что зем­ли пустые и леса, а то нам дели­ти про­меж собою полю­бов­но» — отме­че­но в дело­вой гра­мо­те37. Гео­гра­фи­че­ские назва­ния, при­ве­ден­ные в гра­мо­те, поз­во­ля­ют наме­тить общие кон­ту­ры обшир­ных вот­чин трех кня­зей Кем­ских. Харак­тер­но, что при раз­де­ле вот­чин­ни­ки полу­ча­ли зем­ли не в одной меже, а в раз­ных местах обще­го цело­го — отцов­ской вот­чи­ны. Так, каж­дый из бра­тьев полу­ча­ет часть земель в «цен­тре» вот­чины — око­ло села Николь­ско­го. Отдель­ные части кня­же­ских вот­чин лежат впе­ре­меж­ку с вот­чи­на­ми дру­гих кня­зей. Об этом сви­де­тель­ству­ет раз­вод­ная на вот­чи­ны назван­ных выше кня­зей Ива­на и Юрия Кем­ских. По «гра­мо­те вели­ко­го кня­зя Ива­на Васи­лье­ви­ча» раз­во­дят­ся «зем­ли и леса» кня­зя Ива­на Дави­до­ви­ча и его трех пле­мян­ни­ков: Дани­ла, Да­вида и Ива­на, детей Юрия Дави­до­ви­ча. Раз­вод про­из­во­дит­ся в раз­ных мест­но­стях по тече­нию р. Кемы. Сна­ча­ла — меж­ду Норьей и Берез­ни­ком
и Ярбо­зе­ром, потом меж­ду Индо­ма­ном и Кор­ку­чем, затем отво­дит­ся Кор­бо­зе­ро. Ука­зан­ная линия раз­во­да пока­зы­ва­ет, что вот­чи­на кня­зя Ива­на схо­ди­лась с быв­шей вот­чи­ной кня­зя Юрия в несколь­ких местах39.

Жена: УЛЬЯ­НА ино­ка.

КН. АФА­НА­СИЙ ДАВЫ­ДО­ВИЧ ФУНИК КЕМ­СКИЙ (1482,1511)

— тре­тий сын Давы­да Семе­но­ви­ча Кем­ско­го и Фео­до­сии. В 1495 г. в раз­ряд­ной доку­мен­та­ции упо­ми­на­ет­ся сра­зу несколь­ко пред­ста­ви­те­лей рода Бело­зер­ских кня­зей. В чис­ле сопро­вож­дав­ших в Лит­ву на сва­дьбу с вели­ким кня­зем литов­ским Алек­сан­дром доче­ри Ива­на III Еле­ны назва­ны Андрей Шеле­шпаль­ский (постель­ни­чий), Фуник Кем­ский и Хри­сти­а­нин Андом­ский (оба дети бояр­ские)40.

Око­ло 1474–1486 гг. кня­зья Афа­на­сий Фуник, Иван и Юрий Давы­до­ви­чи Кем­ские за мать кня­ги­ню Фео­до­сию, за бра­та кня­зя Алек­сандра раз­де­лил вот­чи­ну отца кня­зя Давы­да Семе­но­ви­ча Кему. Пер­во­на­чаль­но вла­де­ния Дави­да Семе­но­ви­ча были поде­ле­ны на две части. Два сына Дави­да — Афа­на­сий (Фуник) и Федор — и их мать — кня­гиня Федо­сья — взя­ли себе «пол Кемы Ильин­скую сто­ро­ну»,31 а три сына — Алек­сандр, Иван и Юрий — дру­гую поло­ви­ну Кемы — «Николь­скую сто­ро­ну». Зем­ли Ильин­ской сто­ро­ны шли по лево­му бере­гу р. Кемы вверх от Бело­го озе­ра до Чер­дам­ско­го поро­га. Цен­тром этой вот­чины было село Ильин­ское (кар­та № 1, Ж 5).

В 1482–1490 гг. князь Афа­на­сий раз­де­лил Ильин­скую сто­ро­ну по тре­тям с мате­рью и бра­том Федо­ром41. Как рас­по­ла­га­лись земель­ные вла­де­ния кня­зей Афа­на­сия и Федо­ра Да­видовичей и их мате­ри на Ильин­ской сто­роне, — неиз­вест­но. В суд­ном деле 1508 г. ука­зы­ва­ет­ся толь­ко, что 1/3 Ильин­ской сто­ро­ны была за Федо­ром (кро­ме того, Федор Дави­до­вич имел доба­воч­но село Гри­дин­ское на Кодо­бое с 10 дерев­ня­ми. Это село нахо­ди­лось вне Кем­ско­го кня­же­ния, в Поше­хо­нье), 1/3 — за Афа­на­си­ем, 1/3 — за Федо­сьей. Кня­ги­ня Федо­сья, кро­ме 1/3 Ильин­ской сто­ро­ны, вла­де­ла каки­ми-то зем­ля­ми в Кар­го­ло­ме, т. е. тоже вне Кем­ско­го кня­же­ния42. Мате­ри­а­лы это­го же суд­но­го дела пока­зы­ва­ют, что ско­ро поло­же­ние бра­тьев изме­нилось. Нахо­дясь в Москве, Федор Дави­до­вич про­дал сво­им трем племян­никам Юрье­ви­чам за 30 р. вот­чи­ну свою на Кодо­бое — село Гри­дин­ское с 10 дерев­ня­ми. При­чем жена его Анна лиша­лась прав вла­де­ния, а сам он вла­дел этим селом до смер­ти, Юрье­ви­чи же обя­зы­ва­лись не про­да­вать вот­чи­ну из рода. Затем в 1495–1506 гг. князь Афа­на­сий Фуник Кем­ский купил у бра­та кня­зя Федо­ра Кем­ско­го его удел в Кеме сель­цо Дорин­ское с дерев­ня­ми (треть в Ильин­ской сто­роне Кемы) за 70 руб.43. В резуль­та­те этой сдел­ки у Афа­на­сия Дави­до­ви­ча ока­за­лось 2/3 Ильин­ской сто­ро­ны, веро­ят­но и г/а Ильин­ской сто­ро­ны, при­над­ле­жав­шая мате­ри, ото­шла к нему же. Таким обра­зом он ока­зал­ся един­ствен­ным вла­дель­цем села Ильин­ско­го. В суд­ном деле 1511 г. оно пря­мо и назва­но селом Афа­на­сия Дави­до­ви­ча Кем­ско­го34. Брат же его Федор, полу­чив от про­да­жи сво­их вот­чин 100 р., дожил до смер­ти в селе Гри­дин­ском.

В родо­слов­ной Моро­зо­вых был спе­ци­аль­но отме­чен факт его женить­бы на наслед­ни­це одной из вет­вей это­го рода «А у Ива­на сына не было, а была у него одна дочь за Фуни­ком за Кем­ским, пото­му и вот­чи­на доста­ло­ся Моро­зо­вых Фуни­ко­вым детем во Зве­ни­го­ро­де Покров­ское да Миколь­ское»44. Брак этот, судя по все­му, был заклю­чен в 1470–80-е гг. Бояр­ско­му роду Моро­зо­вых в зве­ни­го­род­ском крае издав­на при­над­ле­жа­ли огром­ные лати­фун­дии. Вид­ным бояри­ном зве­ни­го­род­ско­го кня­зя Юрия Дмит­ри­е­ви­ча был Семен Федо­ро­вич Моро­зов, имя кото­ро­го неод­но­крат­но встре­ча­ет­ся на стра­ни­цах лето­пи­сей. «Бе бо сей Семен у кня­зя Юрьа Дмит­ри­е­ви­чя в вели­це сла­ве и люб­ви,» — гово­рит о нем лето­пи­сец. Един­ствен­ный сын Семе­на Иван не имел сыно­вей, а свою дочь выдал замуж за кня­зя Фуни­ка Дави­до­ви­ча Кем­ско­го (из бело­зер­ских кня­зей ), жив­ше­го во вто­рой поло­вине XV в. и став­ше­го родо­на­чаль­ни­ком кня­зей Фуни­ко­вых. В при­да­ное ему он отдал ряд сво­их вот­чин, сре­ди кото­рых было село Николь­ское. В роду Фуни­ко­вых село Николь­ское оста­ва­лось более сто­ле­тия и по фами­лии вла­дель­цев с нача­ла XVI в. ста­ло назы­вать­ся Николь­ским-Фуни­ко­вым, а затем пре­вра­ти­лось в Фунь­ко­во. Фунь­ко­во рас­по­ло­же­но к севе­ру от Зве­ни­го­ро­да.
В 1490–1499 гг. послух в куп­чей сво­их пле­мян­ни­ков, детей кня­зя Юрия Давы­до­ви­ча Кем­ско­го, у их дяди кня­зя Федо­ра Давы­до­ви­ча Кем­ско­го на зем­ли в Поше­хо­нье45. В 1490–1506 гг. послух в куп­чей кня­зей Дани­лы, Давы­да и Ива­на Юрье­ви­чей Кем­ских (детей кня­зя Юрия Давы­до­ви­ча) у сво­е­го дяди кня­зя Федо­ра Давы­до­ви­ча Кем­ско­го на его вот­чи­ну в Кодо­бое в Поше­хо­нье сель­цо Гри­дин­ское с 6 дерев­ня­ми и 3 пусто­ша­ми46.

Жена: N ИВА­НОВ­НА МОРО­ЗО­ВА, дочь Ива­на Семе­но­ви­ча Моро­зо­ва; за Фуни­комъ Кем­скимъ>

КН. ЮРИЙ (ИН. ГУРИЙ) ДАВЫ­ДО­ВИЧ КЕМ­СКИЙ (1482,—1506+до)

— чет­вер­тый сын Давы­да Семе­но­ви­ча Кем­ско­го и Фео­до­сии.

Око­ло 1474–1486 гг. кня­зья Афа­на­сий Фуник, Иван и Юрий Давы­до­ви­чи Кем­ские за мать кня­ги­ню Фео­до­сию, за бра­та кня­зя Алек­сандра раз­де­лил вот­чи­ну отца кня­зя Давы­да Семе­но­ви­ча Кему. Пер­во­на­чаль­но вла­де­ния Дави­да Семе­но­ви­ча были поде­ле­ны на две части. Два сына Дави­да — Афа­на­сий (Фуник) и Федор — и их мать — кня­гиня Федо­сья — взя­ли себе «пол Кемы Ильин­скую сто­ро­ну»,31 а три сына — Алек­сандр, Иван и Юрий — дру­гую поло­ви­ну Кемы — «Николь­скую сто­ро­ну».

Зем­ли Николь­ской сто­ро­ны нахо­ди­лись на пра­вом бере­гу р. Кемы, а после Чер­дам­ско­го поро­га по обо­им бере­гам32. Цен­тром этой части вот­чи­ны было село Николь­ское (кар­та, № 1, Ж 5). Таким обра­зом, р. Кема пред­став­ля­ла собою рубеж двух тер­ри­то­ри­аль­ных кня­же­ских вот­чин («поло­вин» или «сто­рон»), обра­зовавшихся в резуль­та­те раз­де­ла вла­де­ний кня­зя Дави­да Семе­но­ви­ча33. Более точ­но тер­ри­то­рия Николь­ской сто­ро­ны уста­нав­ли­ва­ет­ся по дан­ным дело­вой гра­мо­ты кня­зей Алек­сандра, Ива­на и Юрия Дави­до­ви­чей. Полу­чив поло­ви­ну вла­де­ний сво­е­го отца, бра­тья поде­ли­ли ее сле­дующим обра­зом: князь Алек­сандр полу­чил село Николь­ское (кар­та № 1, Ж 5), Забо­ло­тье, Ярбо­зе­ро (кар­та № 1, Ж 4), поло­ви­ну Индо­ма­на (кар­та, 3 4), зем­ли по р. Кеме к Кор­бо­зе­ру (кар­та 1, 34), поло­ви­ну Сло­бо­ды (кар­та 1, 33), пожни и зем­ли до р. Вок­што­мы и по самой р. Вок­што­ме (кар­та 1, 3З). Име­ют­ся дан­ные, кото­рые пока­зы­ва­ют, что вла­де­ния кня­зя Алек­сандра были и на «Ильин­ской сто­роне». В суд­ном деле 1511 г. ука­зы­ва­ет­ся, что дерев­ней Панин­ской, сто­я­щей к югу от села Ильин­ско­го, вла­дел, сын Алек­сандра — князь Гри­го­рий Алек­сан­дро­вич34. В 1534—35 г. село Панин­ское при­надлежало кня­зю Мат­вею Гри­го­рье­ви­чу. Тогда же зем­ли села Панин­ско­го отво­ди­лись от села Ильин­ско­го, послед­нее при­над­ле­жа­ло кня­зю (Фуни­ко­ву) Семе­ну Афа­на­сье­ви­чу35.

Тре­тье­му бра­ту кня­зю Юрию доста­лись зем­ли вниз по р. Кеме, де­ревни Лесу­нов­ская и Ста­рая, нахо­дя­щи­е­ся по р. Кеме око­ло села Николь­ского. Сын Юрия Дави­до­ви­ча князь Данил Юрье­вич в 1515 г. в духов­ной гра­мо­те за­вещает Кирил­ло­ву мона­сты­рю село Воз­не­сен­ское, сто­я­щее южнее села Николь­ско­го. Одна­ко село Воз­не­сен­ское не было упо­мя­ну­то в дело­вой гра­мо­те на «Николь­скую сто­рону». Поэто­му мож­но пола­гать, что это село осно­ва­но кня­зем Юри­ем уже после раз­дела. а так­же пожни по Кумью­гу и дерев­ня на Пыж­бое, тяну­щие к деревне Ста­рой. Ему же были выде­ле­ны Кор­бо­зе­ро, Бабо­то­зе­ро (кар­та 1, 3 4), Кор­куч (вниз по р. Кеме до Чага­но­ва поро­га, вверх до Коси­на поро­га, кар­та 1, 3 4) и Норья, нахо­дя­ща­я­ся к запа­ду от р. Кемы (кар­та 1, Ж 5). Каж­дый из бра­тьев полу­чал, кро­ме того, еще пожни и по­косы по р. Кеме и озе­рам.

Непо­де­лен­ны­ми оста­лись зем­ли пустые и леса — «а что зем­ли пустые и леса, а то нам дели­ти про­меж собою полю­бов­но» — отме­че­но в дело­вой гра­мо­те37. Гео­гра­фи­че­ские назва­ния, при­ве­ден­ные в гра­мо­те, поз­во­ля­ют наме­тить общие кон­ту­ры обшир­ных вот­чин трех кня­зей Кем­ских. Харак­тер­но, что при раз­де­ле вот­чин­ни­ки полу­ча­ли зем­ли не в одной меже, а в раз­ных местах обще­го цело­го — отцов­ской вот­чи­ны. Так, каж­дый из бра­тьев полу­ча­ет часть земель в «цен­тре» вот­чины — око­ло села Николь­ско­го. Отдель­ные части кня­же­ских вот­чин лежат впе­ре­меж­ку с вот­чи­на­ми дру­гих кня­зей. Об этом сви­де­тель­ству­ет раз­вод­ная на вот­чи­ны назван­ных выше кня­зей Ива­на и Юрия Кем­ских. По «гра­мо­те вели­ко­го кня­зя Ива­на Васи­лье­ви­ча» раз­во­дят­ся «зем­ли и леса» кня­зя Ива­на Дави­до­ви­ча и его трех пле­мян­ни­ков: Дани­ла, Да­вида и Ива­на, детей Юрия Дави­до­ви­ча. Раз­вод про­из­во­дит­ся в раз­ных мест­но­стях по тече­нию р. Кемы. Сна­ча­ла — меж­ду Норьей и Берез­ни­ком
и Ярбо­зе­ром, потом меж­ду Индо­ма­ном и Кор­ку­чем, затем отво­дит­ся Кор­бо­зе­ро. Ука­зан­ная линия раз­во­да пока­зы­ва­ет, что вот­чи­на кня­зя Ива­на схо­ди­лась с быв­шей вот­чи­ной кня­зя Юрия в несколь­ких местах47.

КН. ФЁДОР ДАВЫ­ДО­ВИЧ КЕМ­СКИЙ (1482, † 1506.04./.05.,под Каза­нью)

— пятый сын Давы­да Семе­но­ви­ча Кем­ско­го и Фео­до­сии; вот­чин­ник в Бело­озер. у., Поше­хон. у. Погиб под Каза­нью в 1506 г.48.

Око­ло 1474–1486 гг. кня­зья Афа­на­сий Фуник, Иван и Юрий Давы­до­ви­чи Кем­ские за мать кня­ги­ню Фео­до­сию, за бра­та кня­зя Алек­сандра раз­де­лил вот­чи­ну отца кня­зя Давы­да Семе­но­ви­ча Кему. Пер­во­на­чаль­но вла­де­ния Дави­да Семе­но­ви­ча были поде­ле­ны на две части. Два сына Дави­да — Афа­на­сий (Фуник) и Федор — и их мать — кня­гиня Федо­сья — взя­ли себе «пол Кемы Ильин­скую сто­ро­ну»,49 а три сына — Алек­сандр, Иван и Юрий — дру­гую поло­ви­ну Кемы — «Николь­скую сто­ро­ну». Зем­ли Ильин­ской сто­ро­ны шли по лево­му бере­гу р. Кемы вверх от Бело­го озе­ра до Чер­дам­ско­го поро­га. Цен­тром этой вот­чины было село Ильин­ское (кар­та № 1, Ж 5). В пер­вой же дело­вой, была зало­же­на осно­ва земель­ной поли­ти­ки всех пред­ста­ви­те­лей рода на про­тя­же­нии четы­рех поко­ле­ний: «А кото­ро­му наше­му бра­ту будет не до зем­ли, ино ему мимо свою бра­тью не про­да­ти, ни мени­ти, ни дати нико­му»50.

В 1482–1490 гг. князь Федор раз­де­лил Ильин­скую сто­ро­ну по тре­тям с мате­рью и бра­том Афа­на­си­ем41. Как рас­по­ла­га­лись земель­ные вла­де­ния кня­зей Афа­на­сия и Федо­ра Да­видовичей и их мате­ри на Ильин­ской сто­роне, — неиз­вест­но. В суд­ном деле 1508 г. ука­зы­ва­ет­ся толь­ко, что 1/3 Ильин­ской сто­ро­ны была за Федо­ром (кро­ме того, Федор Дави­до­вич имел доба­воч­но село Гри­дин­ское на Кодо­бое с 10 дерев­ня­ми. Это село нахо­ди­лось вне Кем­ско­го кня­же­ния, в Поше­хо­нье), 1/3 — за Афа­на­си­ем, 1/3 — за Федо­сьей. Кня­ги­ня Федо­сья, кро­ме 1/3 Ильин­ской сто­ро­ны, вла­де­ла каки­ми-то зем­ля­ми в Кар­го­ло­ме, т. е. тоже вне Кем­ско­го кня­же­ния42. Мате­ри­а­лы это­го же суд­но­го дела пока­зы­ва­ют, что ско­ро поло­же­ние бра­тьев изме­нилось.

Нахо­дясь в Москве, без­дет­ный Федор Дави­до­вич про­дал сво­им трем пле­мян­ни­кам Юрье­ви­чам за 30 р. вот­чи­ну свою на Кодо­бое в Поше­хо­нье — село Гри­дин­ское с 10 дерев­ня­ми. При­чем жена его Анна лиша­лась прав вла­де­ния, а сам он вла­дел этим селом до смер­ти, Юрье­ви­чи же обя­зы­ва­лись не про­да­вать вот­чи­ну из рода. 51. В этой сдел­ке впер­вые встре­ча­ет­ся еще один эле­мент, исполь­зо­вав­ший­ся Кем­ски­ми в сфе­ре родо­во­го зем­ле­вла­де­ния. Поку­па­те­ля­ми вот­чи­ны высту­пил не кто-то один, а все пред­ста­ви­те­ли вет­ви. Одним из пунк­тов куп­чей было обя­за­тель­ство бра­тьев не отчуж­дать вот­чи­ну «мимо сво­их дядь», а послу­ха­ми высту­пи­ли еще жив­шие в то вре­мя Иван и Афа­на­сий Давы­до­ви­чи.

Затем в 1495–1506 гг. князь Афа­на­сий Фуник Кем­ский купил у бра­та кня­зя Федо­ра Кем­ско­го его удел в Кеме сель­цо Дорин­ское с дерев­ня­ми (треть в Ильин­ской сто­роне Кемы) за 70 руб.43. В резуль­та­те этой сдел­ки у Афа­на­сия Дави­до­ви­ча ока­за­лось 2/3 Ильин­ской сто­ро­ны, веро­ят­но и 1/3 Ильин­ской сто­ро­ны, при­над­ле­жав­шая мате­ри, ото­шла к нему же. Таким обра­зом он ока­зал­ся един­ствен­ным вла­дель­цем села Ильин­ско­го. В суд­ном деле 1511 г. оно пря­мо и назва­но селом Афа­на­сия Дави­до­ви­ча Кем­ско­го34. Брат же его Федор, полу­чив от про­да­жи сво­их вот­чин 100 р., дожил до смер­ти в селе Гри­дин­ском.

После его смер­ти его жена Анна в тече­ние двух лет не выез­жа­ла из ceлa, про­дан­но­го ее мужем Юрье­ви­чам. Послед­ние обра­ти­лись за защи­той сво­их инте­ре­сов к вели­ко­му кня­зю. При раз­би­ра­тель­стве спо­ра была иссле­до­ва­на пред­став­лен­ная ист­ца­ми куп­чая гра­мо­та, напи­сан­ная соб­ствен­но­руч­но Федо­ром Кем­ским, но пред­став­ляв­ший инте­ре­сы Анны Кем­ской ее «чело­век» Тимош­ка утвер­ждал, что эта гра­мо­та «лживая,не княж Федо­ра рука». В под­креп­ле­ние сво­е­го заяв­ле­ния о под­лож­но­сти куп­чей он пред­ста­вил образ­цы почер­ка Федо­ра Кем-ско­го. В соот­вет­ствии с суще­ство­вав­шим поряд­ком судьи вызва­ли послу­хов, под­пи­сав­ших куп­чую, и допро­си­ли их. Послед­ние под­твер­ди­ли под­лин­ность куп­чей и пред­ста­ви­ли, кро­ме того, доку­мент (обра­зец дело­вой гра­мо­ты), состав­лен­ный соб­ствен­но­руч­но Федо­ром Кем­ским. Одна­ко и после это­го Анна Кем­ская про­дол­жа­ла наста­и­вать, что куп­чая под­лож­на. Тогда судьи при­ня­ли реше­ние о необ­хо­ди­мо­сти про­из­вод­ства экс­пер­ти­зы почер­ков. В под­лин­ном про­из­вод­стве по это­му пово­ду гово­рит­ся: «Дмит­рей Воло­ди­ме­ро­вичь куп­ч­юю гра­мо­ту княж Федо­ро­ву руку, что поло­жил князь Дани­ло да князь Давыд, и княж Федо­ро­ву ж руку дело­вую гра­мо­ту, что князь Афо­на­сей при­слал, и княж Федо­ро­ву ж руку, что запись поло­жил перед, Дмит­ре­ем кня­ги­нин Аннин чело­век Тимош­ка, вели­ко­го кня­зя диа­ком всем казал. И диа­ки смот­рив ска­за­ли, что та куп­чаа и дело­вая и запись, все трое рука одна». После тако­го заклю­че­ния дья­ков (экс­пер­тов) дело было доло­же­но вели­ко­му кня­зю Васи­лию Ива­но­ви­чу, кото­рый, выслу­шав его вме­сте с бояра­ми, «велел Дмит­рею ищей кня­зя Дани­ла да кня­зя Давы­да опра­ви­ти в сел­цо Гри­дин­ское с дерев­ня­ми велел им при­су­дить, по их куп­чей гра­мо­те, а кня­ги­ню Анну велел обви­ни­ти»52. Разо­бран­ное судеб­ное дело нача­ла XVI в. выяв­ля­ет непроч­ное поло­жение кня­же­ской вот­чи­ны. Князь Федор, про­дав свою треть «Ильин­ской сто­ро­ны», про­да­ет так­же и Поше­хон­скую вот­чи­ну, выго­ва­ри­вая лишь себе пра­во дожить в ней до смер­ти. При этом он не обес­пе­чи­ва­ет ничем жену, кото­рую и выго­ня­ют после его смер­ти по суду.

Жена: АННА (1506,1508) вдо­ва

Без­дет­ный

КН. МИХА­ИЛ АНДРЕ­ЕВИЧ АНДОЖ­СКИЙ (1427)

вла­дел Андож­ской воло­стью. Меж­ду 1427 и 1434 года­ми дмит­ров­ский вот­чин­ник Алек­сандр Кар­по­вич заве­щал сво­ей жене Марии пере­дать в Кирил­лов мона­стырь три пусто­ши та реке Угле, «что купил Алек­сандр у кня­зя Миха­и­ла у Андож­ско­го». Подоб­ный доку­мент может сви­де­тель­ство­вать о нали­чии земель­ных вла­де­ний Андом­ских в Уголь­ской воло­сти — рай­оне, вхо­див­шем в состав доме­на бело­зер­ско­го кня­зя Андрея Дмит­ри­е­ви­ча. В. А. Куч­кин на осно­ва­нии это­го доку­мен­та вклю­чил Уголь­скую волость в состав вла­де­ний Васи­лия Согор­ско­го и его потом­ков. Одна­ко, судя по источ­ни­кам , Уголь­ская волость на реке Шексне нахо­ди­лась под юрис­дик­ци­ей бело­зер­ских кня­зей — Андрея Дмит­ри­е­ви­ча и Миха­и­ла Андре­еви­ча, а сле­ды зем­ле­вла­де­ния потом­ков Васи­лия Согор­ско­го в этом рай­оне, за исклю­че­ни­ем упо­мя­ну­то­го акта, отсут­ству­ют. Суще­ство­ва­ла еще одна Уголь­ская волость , нахо­див­ша­я­ся в вер­хо­вьях реки Ухто­мы в Поше­хо­нье, но она вхо­ди­ла в состав вла­де­ний кня­зей Шеле­шпан­ских. У кня­зя Миха­и­ла Андре­еви­ча Андом­ско­го было 5 сыно­вей: Иван, Алек­сандр, Семен Тава­ня , Андрей и Юрий.

КН. СЕМЕН АНДРЕ­ЕВИЧ АНДОЖ­СКИЙ († 1445) кня­зья Андож­ские

Иван Андре­евич Вад­боль­ский и его брат Семен Андре­евич Андом­ский в соста­ве отря­да кня­зя Миха­и­ла Андре­еви­ча участ­во­ва­ли в Суз­даль­ском бою и упо­ми­на­ют­ся в сино­ди­ках сре­ди погиб­ших ((Конев С. В. Сино­ди­ко­ло­гия. Часть 2: Ростов­ский собор­ный сино­дик // Исто­ри­че­ская гене­а­ло­гия. Вып. 6. Ека­те­рин­бург; Нью-Йорк, 1995, с. 103.)). В родо­слов­ной Бело­е­зер­ских кня­зей гово­рит­ся о гибе­ли под Суз­да­лем толь­ко Ива­на Вад­баль­ско­го, тогда как о Семене Андом­ском сооб­ща­ет­ся, что его убил Гри­го­рий Забо­лоц­кий53.

КНЯЗЬ ИВАН АНДРЕ­ЕВИЧ ВАД­БОЛЬ­СКИЙ († 1445) кня­зья Вад­боль­ские

вла­дел Вад­боль­ской воло­стью. Иван Андре­евич Вад­боль­ский и его брат Семен Андре­евич Андом­ский в соста­ве отря­да кня­зя Миха­и­ла Андре­еви­ча участ­во­ва­ли в Суз­даль­ском бою и упо­ми­на­ют­ся в сино­ди­ках сре­ди погиб­ших ((Конев С. В. Сино­ди­ко­ло­гия. Часть 2: Ростов­ский собор­ный сино­дик // Исто­ри­че­ская гене­а­ло­гия. Вып. 6. Ека­те­рин­бург; Нью-Йорк, 1995, с. 103.)). В родо­слов­ной Бело­е­зер­ских кня­зей гово­рит­ся о гибе­ли под Суз­да­лем толь­ко Ива­на Вад­баль­ско­го, тогда как о Семене Андом­ском сооб­ща­ет­ся, что его убил Гри­го­рий Забо­лоц­кий53.

ИВАН ФЁДО­РО­ВИЧ КАР­ГО­ЛОМ­СКИЙ

вла­де­тель Кар­го­лом­ской воло­сти; без­де­тен. В жало­ван­ных гра­мо­тах Миха­и­ла Андре­еви­ча неод­но­крат­но упо­ми­на­ют­ся его кня­зья, а в одной из них пря­мо гово­рит­ся о его бело­зер­ских кня­зьях13, под кото­ры­ми, види­мо, нуж­но пони­мать пред­ста­ви­те­лей фами­лий Андом­ских, Вад­боль­ских, Кем­ских и Кар­га­лом­ских. Один из них — Иван Федо­ро­вич Кар­га­лом­ский — участ­во­вал в похо­де на Нов­го­род в 1478 г.Сам князь Миха­ил Андре­евич в похо­де не участ­во­вал, но вой­ска­ми Бело­зер­ско-Верей­ско­го уде­ла руко­во­дил его сын Васи­лий Михай­ло­вич14.

«По кня­зя сво­е­го сло­ву князь Федо­ра Ива­но­ви­ча. . . Кня­ги­ня Наста­сья с сво­и­ми детьми с Ива­ном да с Фили­пом дала . . . в Кирил­лов мона­стырь дерев­ню Демидовскую».2 Упо­мя­ну­тый в послед­ней дан­ной гра­мо­те сын Наста­сьи Иван Федо­ро­вич дал игу­ме­ну Игна­тью (1471—1475) «по сво­их ради­те­лех» дерев­ню Сыр­не­во «с судом и з данью и с все­ми пошлинами».3 Судя по отвод­ной гра­мо­те 1482 г., все эти дерев­ни нахо­ди­лись рядом друг с дру­гом и при­мы­ка­ли с восто­ка к горо­ду Бело­зер­ску. Мож­но, сле­до­ва­тель­но, пола­гать, что вот­чи­на кня­зей Кар­го­лом­ских не охва­ты­ва­ла все­го быв­ше­го Кар­го­лом-ско­го уде­ла. К 1482 г. вот­чи­на кня­зей Кар­го­лом­ских на бере­гу Бело­го озе­ра уже, оче­вид­но, не суще­ство­ва­ла. Это пред­по­ло­же­ние осно­ва­но на том, что в отвод­ной гра­мо­те 1482 г. мона­стыр­ская зем­ля нигде не схо­ди­лась с зем­лями кня­зей Кар­го­лом­ских. Наобо­рот, из отвод­ной гра­мо­ты вид­но, что в быв­шем Кар­го­лом­ском уде­ле были дерев­ни Фера­пон­то­ва мона­сты­ря, Никит­ско­го мона­сты­ря, а так­же дерев­ни вели­ко­го кня­зя, т. е. чер­ные зем­ли
Кня­зья Кар­го­лом­ские име­ли зем­ли в дру­гих частях Бело­озе­ра. Из одной жало­ван­ной гра­мо­ты кня­зя Миха­и­ла Андре­еви­ча Вос­кре­сен-кому Чере­по­вец­ко­му мона­сты­рю (1473—1486)4 узна­ем, что князь Иван Кар­го­лом­ский дал в этот мона­стырь дерев­ню Мату­рин­скую, нахо­дя­щу­ю­ся к югу от Чере­пов­ца. Труд­но пола­гать, что­бы эта дерев­ня, столь удален­ная от Кар­го­ло­мы, мог­ла быть родо­вой вот­чи­ной кня­зя Ива­на. Пра­виль­нее будет пред­по­ло­жить, что эту дерев­ню Иван Кар­го­лом­ский спе­ци­аль­но при­об­рел, что­бы дать ее в мона­стырь, с кото­рым она нахо­ди­лась рядом. Про дерев­ню Мату­рин­скую в гра­мо­те кня­зя Миха­и­ла Андре­еви­ча ска­за­но: <А та дерев­ня тяну­ла к мое­му ста­ну к Чере­по­вец­ко­му судом и данью». Это дока­зы­ва­ет, что она не была родо­вым вла­де­ни­ем кня­зей Кар­го­лом­ских, так как все родо­вые дерев­ни кня­зья дава­ли в мона­стырь «с судом и данью», т. е. в родо­вых вла­де­ни­ях веда­ли суд и дань соби­ра­ли сами.

КН. ФИЛИПП ФЕДО­РО­ВИЧ КАР­ГО­ЛОМ­СКИЙ

«По кня­зя сво­е­го сло­ву князь Федо­ра Ива­но­ви­ча. . . Кня­ги­ня Наста­сья с сво­и­ми детьми с Ива­ном да с Фили­пом дала . . . в Кирил­лов мона­стырь дерев­ню Деми­дов­скую».

Черновик

Брат Федо­ра Рома­но­ви­ча, Васи­лий, родослов­ными кни­га­ми назы­ва­ет­ся кня­зем Сугор­ским. Он вла­дел всей нагор­ной зашекс­нин­ской поло­ви­ной Бело­зер­ско­го княжения.1По раз­ме­ще­нию его потом­ства мож­но пола­гать, что тер­ри­то­рия Сугор-ско­го кня­же­ния охва­ты­ва­ла р. Кему, Кар­го­ло­му, восточ­ную часть Чере­повецкой волости.2 Во вто­рой поло­вине XIV в. Сугор­ское кня­же­ние дро­бит­ся даль­ше. Сын Васи­лья Сугор­ско­го, Афа­на­сий, полу­ча­ет во вла­дение Шеле­шпань и дает нача­ло роду кня­зей Шеле­шпан­ских. В состав это­го уде­ла вошли южные зем­ли Сугор­ско­го кня­же­ства, так как удел нахо­дил­ся восточ­нее Чере­пов­ца и зем­ли его тяну­лись к Волог­де. Цен­тром его было селе­ние Шеле­шпань. Север­ная часть Суго­рья, вклю­чая и Кему, оста­лась в руках тре­тье­го сына Васи­лья Рома­но­ви­ча — Семе­на Васи­лье­ви­ча. Таким обра­зом выде­ли­лось осо­бое Кем­ско-Сугор­ское кня­же­ство. Запад­ная часть Суго­рья — Кар­го­ло­ма — попа­ла к чет­вер­то­му сыну Васи­лья — Ива­ну. Кар­го­лом­ский удел шел на восток от с. Кар­го­ло­мы по бере­гу Бело­го озе­ра и вклю­чал в себя с. Ухто­му, кото­рое сто­ит при впа­де­нии одно­имен­ной реки в Белое озе­ро.

Но на этом дроб­ле­ние уде­лов не оста­но­ви­лось. Вско­ре после это­го идет даль­ней­шее деле­ние Кем­ско-Сугор­ско­го уде­ла, отде­ля­ет­ся Кема. Кем­ский удел попа­да­ет в руки Дави­да и Кон­стан­ти­на, сыно­вей Семе­на
Васи­лье­ви­ча. Осталь­ная часть Суго­рья оста­ет­ся в руках трех сыно­вей Семе­на: Вла­ди­ми­ра, Федо­ра и Дмитрия.3
Из Кар­го­лом­ско­го уде­ла выде­ля­ет­ся ско­ро удел Ухтом­ский. Ухто­ма дана была Кар­го­лом­ским кня­зем Ива­ном Васи­лье­ви­чем сыну его Ива­ну, кото­рый дал нача­ло роду кня­зей Ухтомских.4Итак, одно Суго­рье, т. е. восточ­ная часть Бело­озе­ра, раз­дро­би­лось в XIV и в нача­ле XV в. на 5 уде­лов.

Несколь­ко дан­ных гра­мот име­ет­ся от удель­ных кня­зей Кар­го­лом­ских. Князь Федор Ива­но­вич Кар­го­лом­ский дал игу­ме­ну Касья­ну (1448— 1469) «дерев­ню Илей­ци­но в сво­ей отчине Кар­го­ло­ме и с судом и с данью».[ Деболь­ский № 66. Под­лин­ник: ГПБ, Рус­ские акты, № 41.]Позднее, по его при­ка­зу, жена его Наста­сья с сыно­вья­ми Ива­ном и Фи­

лип­пом дала в Кирил­лов мона­стырь дерев­ню Демидовскую.7 Сын Федо­ра, князь Иван Федо­ро­вич Кар­го­лом­ский, дал игу­ме­ну Игна­тию (1471—1475) «по сво­их роди­те­лех» дерев­ню Сыр­не­во «с судом и з данью и с все­ми пошлинами».s Рядом с дерев­ней Сыр­не­вой нахо­ди­лась зем­ля Фаустовская.Это вид­но из отвод­ной гра­мо­ты 1482 г., где дерев­ни Сыр­не­во и Фау­стов­ская (Хау­стов­ская) пустошь обве­де­ны одной межой (Шума­ков, II, стр. 99).
7 Деболь­ский, № 54.
8 Деболь­ский, № 63.
9
До нас дошла дан­ная гра­мо­та Васи­лия Алек­се­е­ва Гор­бо­ва, кото­рый дал в «мона­стырь игу­ме­ну Игна­тию з бра­ти­ею
в Кар­го­ло­ме пустошь Фау­стов­скую с кня­зем с Ива­ном Кар­го­лом­ским
в межах».1

Как извест­но, древ­ней­ший текст родо­слов­ной бело­зер­ских кня­зей содер­жит­ся в Типо­граф­ской летописи36. Этот источ­ник вхо­дит в кор­пус родо­слов­ных мате­ри­а­лов об эли­те Севе­ро-Восточ­ной Руси пре­иму­ще­ствен­но за XIV-XV вв. По-види­мо­му, его состав офор­мил­ся око­ло 1506 -1507 гг.37 В родо­слов­ной бело­зер­ских кня­зей отме­ча­ет­ся: «А се отъ Ростов­ска­го Васил­ка Бело­зер­стии кня­зи: Василь­ко­вичь Глебъ; Гле­бо­вичь Михай­ло; Михай­ло­вичь Фео­доръ; Фео­до­ро­вичь Васи­лей Сегор­ски. Того сынъ Юрьи Белоселский»38. Род­ствен­ная дан­но­му источ­ни­ку по составу39 Ермо­лин­ская лето­пись под­чер­ки­ва­ет, что «Фео­до­ро­вичь Васи­леи», как и его сын Юрий, был «князь Белозерскы»40.

Как уста­нов­ле­но, общ­ность обе­их лето­пи­сей объ­яс­ня­ет­ся тем, что при их состав­ле­нии исполь­зо­ва­лась «ком­пи­ля­ция, поло­жен­ная в осно­ву Мос­ков­ско­го сво­да 1479 г.». Одна­ко, если у Типо­граф­ской лето­пи­си еще одним источ­ни­ком стал «ростов­ский архи­епи­скоп­ский свод 80-х гг. XV в.», то у Ермо­лин­ской — «мате­ри­ал, неза­ви­си­мый от вели­ко­кня­же­ско­го лето­пи­са­ния и вос­хо­дя­щий, оче­вид­но, к сво­ду, состав­лен­но­му в Кирил­ло-Бело­зер­ском монастыре»41. Послед­нее обсто­я­тель­ство заслу­жи­ва­ет при­сталь­но­го вни­ма­ния. Ведь мона­ха­ми и посто­ян­ны­ми вклад­чи­ка­ми это­го цер­ков­но­го обще­жи­тия в XV-XVI вв. ста­но­ви­лись и пред­ста­ви­те­ли быв­шей мест­ной кня­же­ской дина­стии. Один из них, Гела­сий Юрье­вич Шеле­шпан­ский, даже стал кела­рем, что отме­че­но родо­слов­ца­ми. По наблю­де­ни­ям М.Е. Быч­ко­вой «его мир­ское имя не извест­но ран­ним редак­ци­ям родо­слов­ных, а мона­ше­ское — неко­то­рым из позд­них редакций»42. В сино­дик Кирил­ло-Бело­зер­ско­го мона­сты­ря XVI в. вне­сен для поми­на­ния «род Кем­ских князеи»43.

Дан­ная вер­сия про­ис­хож­де­ния кня­зей бело­зер­ско­го дома быто­ва­ла в XVI в. и в ряде др. пись­мен­ных памят­ни­ков (напри­мер, Сте­пен­ной кни­ге). Нахо­ди­лась она и в соста­ве ком­плек­са родо­слов­ных мате­ри­а­лов (напря­мую вос­хо­дя­щих к Типо­граф­ской редак­ции), поме­щен­ных в Архи­вской (Ростов­ской) лето­пи­си кон­ца XVII или нача­ла XVIII в. В ее осно­ве лежал Нов­го­род­ский свод 1539 г.44 От чте­ния Типо­граф­ской редак­ции в ней отли­ча­ет­ся толь­ко кон­цов­ка: «Фео­до­ро­вичь Васи­лий Сигор­ский, того сынъ Юрий Белозерский»45. Тоже самое мож­но обна­ру­жить в Вос­кре­сен­ском спис­ке I-го изво­да Лето­пис­ной редак­ции 40-х гг. XVI в., в Архи­вском VIII спис­ке нача­ла XVII в. Ком­пи­ля­тив­ной редак­ции родо­слов­ных книг46. Такая запись сбли­жа­ет родо­слов­ную бело­зер­ских кня­зей, поме­щен­ную в Архи­вской и Вос­кре­сен­ской лето­пи­сях, с тек­стом более ран­не­го источ­ни­ка — Ермо­лин­ской лето­пи­сью. Одна­ко дан­ная вер­сия про­ис­хож­де­ния кня­зей Бело­озе­ра до недав­не­го вре­ме­ни при­сталь­но­го рас­смот­ре­ния в совре­мен­ной нау­ке не полу­чи­ла.

Обыч­но иссле­до­ва­те­ли при­ни­ма­ют во вни­ма­ние иную вер­сию, кото­рая изло­же­на в Румян­цев­ской редак­ции родо­слов­ных книг 40-х гг. XVI в. Текст рос­пи­си бело­зер­ских кня­зей явно отре­дак­ти­ро­ван и при­спо­соб­лен для веде­ния мест­ни­че­ских дел. Здесь в нача­ле ука­за­но, что родо­на­чаль­ник дина­стии — князь Глеб, в отли­чие от сво­е­го бра­та Бори­са, сидел «на уде­ле». Досто­вер­ность этой инфор­ма­ции весь­ма сомни­тель­на. На самом деле, из лето­пи­сей хоро­шо извест­но, что оба сына Василь­ка Кон­стан­ти­но­ви­ча, вла­дея Ростов­ской зем­лей, были доста­точ­но само­сто­я­тель­ны во вла­де­ни­ях, полу­чен­ных по смер­ти отца47. Они вме­сте и порознь ездят в Орду к Батыю, Сар­та­ку, Мен­гу-Тиму­ру, где по отдель­но­сти полу­ча­ли ярлы­ки на свою отчи­ну. Конеч­но, Глеб при­зна­вал «ста­рей­шин­ство» Бори­са. Он участ­во­вал в поли­ти­че­ской и рели­ги­оз­ной жиз­ни Росто­ва. При этом источ­ни­ки не назы­ва­ют ни одно­го слу­чая, что­бы мест­ный пра­ви­тель вме­ши­вал­ся во внут­рен­ние и внеш­ние акции бело­зер­ско­го князя48. В этом дей­ствия Бори­са и Гле­ба силь­но отли­ча­ют­ся от тех отно­ше­ний, кото­рые уста­но­вят меж­ду собой их наслед­ни­ки — кня­зья Дмит­рий, Кон­стан­тин и Михаил49. В 1277 г. Глеб Василь­ко­вич сме­нил умер­ше­го бра­та на кня­же­нии в Росто­ве. Каза­лось бы, в его вла­сти было наде­лить сво­е­го сына Миха­и­ла любой частью отцов­ских земель, но он огра­ни­чи­ва­ет­ся толь­ко сво­им Бело­озе­ром. Все эти извест­ные дан­ные мож­но было в XVI в. лег­ко почерп­нуть из лето­пи­сей. Одна­ко автор рос­пи­си огра­ни­чил­ся толь­ко одной. Он вклю­чил в родо­слов­ную крат­кое сооб­ще­ние с датой о бра­ке Миха­и­ла Гле­бо­ви­ча и доче­ри Федо­ра Рости­сла­ви­ча Чер­но­го в 1278 г.50

Соглас­но Румян­цев­ской редак­ции родо­слов­ных книг все мно­го­чис­лен­ные вет­ви рода бело­зер­ских кня­зей про­ис­хо­дят не от стар­ше­го сына Миха­и­ла Гле­бо­ви­ча Федо­ра, а, наобо­рот, от млад­ше­го Рома­на: «А у Миха­и­ла были дети: Фео­дор, без­де­тен, да Роман. А у кня­зя у Рома­на князь Федор, да князь Васи­лей Рома­но­ви­чи. А князь Федор убит на Дону и с сыном с кня­зем Ива­ном, от того род не пошел. А у кня­зя Васи­лья у Рома­но­ви­ча дети: Юрьи, Офо­на­сей, Семен, Иван»51. Таким обра­зом, Васи­лий, родо­на­чаль­ник Согор­ских (позд­нее — Сугор­ских), в дан­ной гене­а­ло­гии ока­зы­ва­ет­ся млад­шим бра­том Федо­ра Рома­но­ви­ча. Дан­ная вер­сия про­ис­хож­де­ния кня­же­ских вет­вей рода кня­зей бело­зер­ских в сере­дине XVI-XVII в. закре­пи­лась в офи­ци­аль­ных родо­слов­ных доку­мен­тах — Госу­да­ре­ве родо­слов­це 1555 г. и Бар­хат­ной кни­ге 1686 г. Позд­нее ее текст исполь­зо­вал­ся в каче­стве основ­но­го источ­ни­ка при выда­че спра­вок Герольд­мей­стер­ской кон­то­рой Пра­ви­тель­ству­ю­ще­го Сена­та для потом­ков кня­зя Гле­ба Василь­ко­ви­ча Бело­зер­ско­го и Ростовского52.

Несмот­ря на нали­чие более древ­ней Типо­граф­ской редак­ции родо­слов­ной, имен­но вер­сия Румян­цев­ской редак­ции о про­ис­хож­де­нии бело­зер­ских кня­зей без каких-либо ого­во­рок закре­пи­лась в суще­ству­ю­щей в насто­я­щее вре­мя науч­ной литературе53. Одна­ко такая точ­ка зре­ния вызы­ва­ет у нас воз­ра­же­ния по ряду при­чин. Раз­бе­рем их по поряд­ку.

Про­ме­жу­точ­ное поло­же­ние меж­ду вер­си­я­ми Типо­граф­ской и Румян­цев­ской редак­ций, как извест­но, зани­ма­ет Пат­ри­ар­шая редак­ция рубе­жа XVI-XVII вв.54 В ней отме­ча­ет­ся: «А у Кня­зя Миха­и­ла дети: Князь Федоръ Бело­зер­ской, да Князь Романъ без­де­тенъ; а у кня­зя Федо­ра дети: Князь Федоръ да князь Васи­лей Сегорской»55. В этом месте, оче­вид­но, было какое-то весь­ма неудач­ное сокра­ще­ние более про­стран­ной запи­си. Оши­боч­но ука­зы­ва­ет­ся, что Роман Михай­ло­вич — без­де­тен. Меж­ду тем, лето­пис­цы, сино­ди­ки, да и хоро­шо всем извест­ное «Ска­за­ние о Мама­е­вом побо­и­ще» зна­ют его сына Федо­ра Рома­но­ви­ча и вну­ка Ива­на Федо­ро­ви­ча. Впро­чем, такое чте­ние в гла­ве «Род Бело­зер­скихъ кня­зеи» содер­жит­ся не во всех спис­ках дан­ной редак­ции. Так, напри­мер, в извест­ной родо­слов­ной кни­ге 1664 г. рос­пись при­во­дит­ся по Румян­цев­ской редак­ции. При­чем она дана с рядом более удач­ных чте­ний в началь­ной части родо­слов­ной (см. Приложение)56. Все это гово­рит в поль­зу того, что не позд­нее нача­ла XVII в. вер­сия Пат­ри­ар­шей редак­ции была постав­ле­на под сомне­ние и заме­не­на на дру­гую, более пол­ную.

Досто­вер­ность све­де­ний рос­пи­си, нахо­дя­щей­ся в соста­ве Типо­граф­ской, Ермо­лин­ской, Архи­вской и Вос­кре­сен­ской лето­пи­сях, недав­но еще раз под­твер­дил С.В. Конев. В издан­ном им РСС дана иная, отлич­ная от Румян­цев­ской и Пат­ри­ар­шей редак­ций родо­слов­ных книг, инфор­ма­ция о про­ис­хож­де­нии кня­зей бело­зер­ских и их стар­шей вет­ви — Согор­ских. Соглас­но это­му источ­ни­ку «веч­ная память» отме­ча­лась кня­зьям «Миха­и­лу Гле­бо­ви­чю, Фео­до­ру Миха­и­ло­ви­чю, Васи­лию Фео­до­ро­ви­чю, Юрию Васи­ли­е­ви­чю, Рома­ну Миха­и­ло­ви­чю, Семе­ну Васи­ли­е­ви­чю, Юрию Ива­но­ви­чю Белозерьскимъ»57.

При­ве­ден­ные све­де­ния поз­во­ля­ют прий­ти, по край­ней мере, к двум выво­дам. Во-пер­вых, РСС еще раз убе­ди­тель­но пока­зы­ва­ет, что родо­на­чаль­ник всех фами­лий из рода бело­зер­ских кня­зей — Васи­лий «Согор­ский» — сын не Рома­на, а его стар­ше­го бра­та Федо­ра. Во-вто­рых, он дает цен­ную инфор­ма­цию, сви­де­тель­ству­ю­щую, что Васи­лий Федо­ро­вич вме­сте с сыно­вья­ми Юри­ем и Семе­ном, дей­ство­вав­ши­ми в нача­ле XV в., носил фамиль­ное про­зви­ще Бело­зер­ских и, по-види­мо­му, в XIV в. еще твер­до сохра­нял свои суве­рен­ные пра­ва, по край­ней мере, на часть вла­де­ний сво­их пред­ков. Этот вывод мож­но под­твер­дить наблю­де­ни­я­ми В.А. Куч­ки­на.

Иссле­до­ва­тель отме­ча­ет, что и в XV в. пред­ста­ви­те­ли дина­стии бело­зер­ских кня­зей часто «высту­па­ют как удель­ные кня­зья с пра­вом суда и сбо­ра дани в сво­их зем­лях, т.е. с теми фео­даль­ны­ми пре­ро­га­ти­ва­ми, кото­рые мос­ков­ский вели­ко­кня­же­ский дом стре­мил­ся сосре­до­то­чить исклю­чи­тель­но в сво­их руках»58. К таким же выво­дам при­шел В.Б. Кобрин59, а Г.А. Федо­ров-Давы­дов уста­но­вил, что потом­ки Гле­ба Василь­ко­ви­ча даже доби­лись пра­ва чекан­ки соб­ствен­ных имен на моне­тах Можай­ско­го кня­же­ства, хотя и без титула60. Послед­нее обсто­я­тель­ство вряд ли может сму­щать. В это же вре­мя извест­ны гра­мо­ты намест­ни­ков кня­зя Андрея Дмит­ри­е­ви­ча на Бело­озе­ре — Юрия и Давы­да, соот­вет­ствен­но сына и вну­ка Васи­лия Федо­ро­ви­ча, где в ряде слу­ча­ев они так­же упо­ми­на­ют­ся без кня­же­ско­го титу­ла. Эти доку­мен­ты дати­ру­ют­ся меж­ду 1397-1427 гг.61

Васи­лий Сугор­ский после раз­де­ле­ния Бело­зер­ско­го кня­же­ства «вла­дел, — по А.И. Копа­не­ву, — всей нагор­ной зашекс­нин­ской поло­ви­ной». Ана­ли­зи­руя дан­ные родо­слов­цев и гра­мот, иссле­до­ва­тель при­хо­дит к выво­ду, что «по раз­ме­ще­нию его потом­ства мож­но пола­гать, что тер­ри­то­рия Сугор­ско­го кня­же­ства охва­ты­ва­ла р. Кему, Кар­го­ло­му, восточ­ную часть Чере­по­вец­кой воло­сти». Затем «во вто­рой поло­вине XIV в. Сугор­ское кня­же­ство дро­бит­ся даль­ше … . Север­ная часть Суго­рья, вклю­чая и Кему, оста­лась в руках тре­тье­го сына Васи­лья Рома­но­ви­ча — Семе­на Васи­лье­ви­ча. Таким обра­зом, выде­ли­лось осо­бое Кем­ско-Сугор­ское княжество»62.

Такая рекон­струк­ция вла­де­ний Согор­ских пере­смот­ре­на В.А. Куч­ки­ным. Отме­тив ряд оши­боч­ных постро­е­ний А.И. Копа­не­ва, он смог более точ­но опре­де­лить пер­во­на­чаль­ный состав вот­чин кня­зя Васи­лия. В.А. Куч­кин ука­зы­ва­ет, что в него вхо­дил бас­сейн р. Кемь к севе­ру от Бело­го озе­ра, тер­ри­то­рия по рекам Коп­ша и Шелек­ша («к югу от земель кня­зей Шеле­шпан­ских по лево­му бере­гу Ухто­мы»), а так­же зем­ли «близ р. Пат­ры, лево­го про­то­ка Сого­жи, и пра­во­му бере­гу Ухто­мы в рай­оне рек Соди­мы и Здер­ши­ки». Рядом по р. Кодо­бой, «пра­во­му при­то­ку Шелек­ши», позд­нее «лежа­ли зем­ли бли­жай­ших род­ствен­ни­ков Согор­ских — кня­зей Кемских»63.

О какой-либо фор­ме дея­тель­но­сти кня­зя Васи­лия Федо­ро­ви­ча источ­ни­ки мол­чат. В.Л. Янин при­пи­сы­ва­ет ему най­ден­ную в Нов­го­ро­де Вели­ком печать вели­ко­кня­же­ско­го намест­ни­ка под № 436и. На одной сто­роне она име­ет сле­ду­ю­щую запись: «ПЕЧАТЬ КНЯ­ЖА ВАСИ­ЛЬЕ­ВА», на дру­гой — изоб­ра­же­ние кон­но­го Геор­гия Побе­до­нос­ца, свя­то­го патро­на Юрия Дани­ло­ви­ча Московского64. Его мне­ние под­дер­жал С.В. Белецкий65. Одна­ко, как мне кажет­ся, отож­деств­лять вла­дель­ца дан­ной бул­лы и бело­зер­ско­го кня­зя Васи­лия Федо­ро­ви­ча не сто­ит, и вот поче­му.

Ни В.Л. Янин, ни С.В. Белец­кий не ста­ли выяс­нять вре­мя жиз­ни Васи­лия Согор­ско­го. Они лишь огра­ни­чи­лись кон­ста­та­ци­ей фак­та, заим­ство­ван­но­го у А.В. Экзем­пляр­ско­го, что князь скон­чал­ся до 1380 г. По-види­мо­му, оба иссле­до­ва­те­ля при­ня­ли в рас­чет толь­ко годы жиз­ни его бли­жай­ших род­ствен­ни­ков — кня­зей Рома­на Михай­ло­ви­ча, сына послед­не­го Федо­ра и вну­ка Ива­на, но не сыно­вей само­го Васи­лия Федо­ро­ви­ча. Таким обра­зом, боль­шой мас­сив акто­во­го мате­ри­а­ла за конец XIV — нача­ло XV в., нахо­див­ше­го­ся в соста­ве архи­ва Кирил­ло-Бело­зер­ско­го мона­сты­ря, а так­же нумиз­ма­ти­че­ский мате­ри­ал из Можай­ска В.Л. Яни­ным и С.В. Белец­ким учтен не был. Меж­ду тем, эти источ­ни­ки сви­де­тель­ству­ют, что сыно­вья Васи­лия дей­ство­ва­ли пре­иму­ще­ствен­но в пер­вой чет­вер­ти XV в. Часть из них слу­жи­ла у сына вели­ко­го кня­зя Дмит­рия Дон­ско­го — Андрея Можай­ско­го. Ука­зан­ные выше сло­ва, преж­де все­го, отно­сят­ся к стар­шим сыно­вьям кня­зя Васи­лия — Юрию и Афанасию66. Таким обра­зом, если и при­нять на веру вывод иссле­до­ва­те­лей о при­над­леж­но­сти печа­ти под № 436и Васи­лию Согор­ско­му, то тогда при­дет­ся допол­ни­тель­но объ­яс­нять, поче­му нача­ло поли­ти­че­ской дея­тель­но­сти это­го кня­зя отсто­ит от ана­ло­гич­ной служ­бы его детей при­мер­но на 80-100 лет. Поэто­му вывод В.Л. Яни­на и С.В. Белец­ко­го о служ­бе кня­зя Васи­лия вели­ко­му кня­зю Юрию Дани­ло­ви­чу мне пред­став­ля­ет­ся оши­боч­ным.

Про­вер­ка точ­ки зре­ния В.Л. Яни­на, как мне кажет­ся, поз­во­ля­ет при­бли­зи­тель­но опре­де­лить вре­мя прав­ле­ния на Бело­озе­ре кня­зя Васи­лия Федо­ро­ви­ча. Дан­ные Типо­граф­ской редак­ции родо­слов­ной, а так­же РСС сви­де­тель­ству­ют, что он был стар­шим сыном кня­зя Федо­ра Михай­ло­ви­ча. По всей види­мо­сти, Васи­лий родил­ся от вто­ро­го бра­ка отца, женив­ше­го­ся в 1314 г. на доче­ри твер­ско­го (а не новгородского67) бояри­на Дмит­рия Жидимирича68. Помочь опре­де­лить хро­но­ло­ги­че­ские рам­ки жиз­ни Федо­ра Михай­ло­ви­ча и его сына Васи­лия может печать вели­ко­кня­же­ско­го намест­ни­ка в Нов­го­ро­де Вели­ком под № 436к. Она сохра­ни­лась в трех экзем­пля­рах. Все они при­над­ле­жат Рома­ну Михай­ло­ви­чу Бело­зер­ско­му. Вре­мя быто­ва­ния булл с такой леген­дой и изоб­ра­же­ни­ем св. Геор­гия отно­сит­ся к 1318-1322 гг.69 Служ­ба у вели­ко­го кня­зя Юрия Дани­ло­ви­ча млад­ше­го сына быв­ше­го бело­зер­ско­го кня­зя Миха­и­ла Гле­бо­ви­ча — Рома­на ясно сви­де­тель­ству­ет о том, что брат послед­не­го в это вре­мя, как стар­ший в семье, по-види­мо­му, нахо­дит­ся на кня­же­нии. Сам Роман при­дер­жи­вал­ся сою­за с Москвой70. Ниче­го необыч­но­го в таком пове­де­нии кня­зей XIV в. нет. Так, напри­мер, молож­ский князь Миха­ил Давы­до­вич в 1340 г. был намест­ни­ком вели­ко­го кня­зя Семе­на Гор­до­го в Торжке71. Тем вре­ме­нем, его стар­ший брат Васи­лий, про­тив­ник Ива­на Кали­ты, один рас­по­ря­жал­ся Ярославлем72. Таким обра­зом, при­бли­зи­тель­но вре­мя появ­ле­ния на свет кня­зя Васи­лия в узких рам­ках сто­ит, как мини­мум, отно­сить к про­ме­жут­ку меж­ду 1315 и 1322 гг. Кро­ме того, нель­зя не учи­ты­вая, что его дядя «Роман­ч­юкъ Бело­зерь­скыи», как само­сто­я­тель­ный пра­ви­тель, един­ствен­ный раз пря­мо упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях лишь под 1339 г.73 Поэто­му воз­мож­ные хро­но­ло­ги­че­ские рам­ки рож­де­ния Васи­лия Федо­ро­ви­ча при­дет­ся рас­ши­рить до 1338 г. Сле­до­ва­тель­но, его кня­же­ние на Бело­озе­ре мог­ло начать­ся не ранее сере­ди­ны XIV в. Кос­вен­но наш вывод может под­твер­дить лето­пис­ная запись за 1363 г. В ней гово­рит­ся, что новый ярлык на вели­кое кня­же­ние ниже­го­род­ско-суз­даль­ско­му кня­зю Дмит­рию Кон­стан­ти­но­ви­чу «изъ Муро­то­вы Орды» во Вла­ди­мир при­вез «князь Иванъ Белозерець»74. В 1375 г. в обще­рус­ском похо­де на Тверь впер­вые упо­ми­на­ет­ся «князь Федоръ Рома­но­вичь Белозерьскыи»75. Это сооб­ще­ние, без­услов­но, сви­де­тель­ству­ет о его непо­сред­ствен­ном вла­де­нии отчи­ной пред­ков. Посколь­ку в сле­ду­ю­щий раз в 1380 г. при упо­ми­на­нии кня­зя Ива­на Федо­ро­ви­ча лето­пис­цем добав­ле­на ремар­ка «сынъ его»76, чего, кста­ти, не было в запи­си за 1363 г., то мож­но пред­по­ло­жить, что в этот год Бело­озе­ром рас­по­ря­жал­ся не Федор Рома­но­вич, а его стар­ший дво­ю­род­ный брат Васи­лий Федо­ро­вич.

Под­ве­дем неко­то­рые ито­ги. Ана­лиз гене­а­ло­ги­че­ской инфор­ма­ции Ростов­ско­го собор­но­го сино­ди­ка пока­зы­ва­ет его осо­бую цен­ность в уста­нов­ле­ние имен жен ростов­ских кня­зей. Источ­ник под­твер­жда­ет те све­де­ния о бело­зер­ских кня­зьях, кото­рые еще есть в тек­сте их древ­ней­шей рос­пи­си, нахо­дя­щей­ся в соста­ве родо­слов­ных мате­ри­а­лов Типо­граф­ской лето­пи­си. С одной сто­ро­ны это под­твер­жда­ет нали­чие доста­точ­но ран­них источ­ни­ков, кото­рые были поло­же­ны в осно­ву поми­наль­ных тек­стов сино­ди­ка, а с дру­гой сто­ро­ны, дей­стви­тель­но дает осно­ва­ние, как и пред­ла­га­ет С.В. Конев, допол­нить суще­ству­ю­щую исто­рио­гра­фию по дан­но­му вопро­су.

О редак­ци­ях Типо­граф­ской лето­пи­си и ее спис­ках пер­вой поло­ви­ны XVI — XVII вв. см. в стт.: Сер­би­на К.Н. Типо­граф­ская лето­пись 1528 г. Ч.I // ВИД. Т.XXII. Л.,1991. С.174-187; Клосс Б.М. Пре­ди­сло­вие к изда­нию 2000 года // ПСРЛ. Т.XXIV. М.,2000. С.V-XI.

Быч­ко­ва М.Е. Рим­ская тема в рус­ских гене­а­ло­ги­че­ских сочи­не­ни­ях XVI — XVII веков // Рим, Кон­стан­ти­но­поль, Москва: Срав­ни­тель­но-исто­ри­че­ское иссле­до­ва­ние цен­тров идео­ло­гии и куль­ту­ры до XVII в.: VI Меж­ду­на­род­ный Семи­нар исто­ри­че­ских иссле­до­ва­ний «От Рима к Тре­тье­му Риму». М.,1997. С.268.

ПСРЛ. Т.XXIV. С.227-228. Л.320 об.

Лурье Я.С. Рос­сия древ­няя и Рос­сия новая (Избран­ное). СПб.,1997. С.33 [Общая стем­ма].

Источ­ни­ком этой запи­си был более древ­ний «Лето­пи­сец вкрат­це» (ПСРЛ. Т.XXIII. СПб.,1910. С.167. Л.54-54 об.).

Лурье Я.С. Лето­пи­си // Лите­ра­ту­ра Древ­ней Руси: Биб­лио­гра­фи­че­ский сло­варь / Сост. Л.В. Соко­ло­ва; Под ред. О.В. Тво­ро­го­ва. М.,1996. С.104.

«В Кирил­лов­ском лето­пис­це, состав­лен­ном в 30-е годы XVI в., под 1511 г. есть запись: «Пре­ста­ви­ся ста­рец Гала­сея келарь меся­ца сенть­бря 18 день» (Цит. по кн.: Быч­ко­ва М.Е. Родо­слов­ные кни­ги XVI-XVII вв. как исто­ри­че­ский источ­ник. М.,1975. С.173).

РГА­ДА. Ф.181. № 539/1022. Л.70 об.

Ср.: Шах­ма­тов А.А. О так назы­ва­е­мой Ростов­ской лето­пи­си. М.,1904; Зимин А.А. Рос­сия на поро­ге ново­го вре­ме­ни (Очер­ки поли­ти­че­ской исто­рии Рос­сии пер­вой тре­ти XVI в.). М.,1972. С.14; Лурье Я.С. Лето­пись Архи­в­ская // Сло­варь книж­ни­ков и книж­но­сти Древ­ней Руси. Вып.2 (вто­рая поло­ви­на XIV-XVI в.). Ч.II: Л — Я / Отв. ред. Д.С. Лиха­чев. Л.,1989. С.37; Кузь­мин А.В. К исто­рии мос­ков­ско­го бояр­ства кон­ца XIV — нача­ла XVI в.: само­со­зна­ние и «память» // Исто­ри­че­ская антро­по­ло­гия: место в систе­ме соци­аль­ных наук, источ­ни­ки и мето­ды интер­пре­та­ции. М.,1998. С.141-143.

РГА­ДА. Ф.181. № 20/25. Л.845 об.

РИИР. Вып.2 / Сост. М.Е. Быч­ко­ва. М.,1977. С.16. Л.588; РГА­ДА. Ф.181. № 67/70. Родо­слов­ная кни­га кня­же­ских, бояр­ских и дво­рян­ских родов. Л.28 (Палео­гра­фи­че­ское опи­са­ние руко­пи­сей и харак­те­ри­сти­ку источ­ни­ков см. в кн.: Быч­ко­ва М.Е. Указ. Соч. С.19-31, 113).

Само­сто­я­тель­ный пере­езд Гле­ба Василь­ко­ви­ча из Росто­ва на кня­же­ние на Бело­озе­ро отно­сит­ся к 1251 г.

ПСРЛ. Т.I. Вып.2. Стб.469-474. Л.164-168; Вып.3. Стб.521-525. Л.244 об.-248.

Прес­ня­ков А.Е. Обра­зо­ва­ние Вели­ко­рус­ско­го госу­дар­ства. М.,1998. С.83-84.

РИИР. Вып.2. Гла­ва 24. С.159. Л.142.

Там же. С.160. Л.142-142 об.

См., напри­мер, справ­ки 1798 г. для отстав­ных гвар­дии пра­пор­щи­ков кня­зей Дмит­рия Дмит­ри­е­ви­ча Ухтом­ско­го и Андрея Михай­ло­ви­ча Вад­боль­ско­го: РГА­ДА. Ф.388. Мос­ков­ский Раз­ряд­но-Сенат­ский Архив. Опись 1. Кн.120. Л.47-51, 263-263 об. и др.

Экзем­пляр­ский А.В. Указ. Соч. Т.II. С.153-168; Саве­лов Л.М. Родо­слов­ные запи­си. М.,1906. Вып.1. С.263; Копа­нев А.И. Исто­рия зем­ле­вла­де­ния Бело­зер­ско­го края XV — XVI вв. М.; Л.,1951. С.16-40; Янин В.Л. Нов­го­род­ская фео­даль­ная вот­чи­на (Исто­ри­ко-гене­а­ло­ги­че­ское иссле­до­ва­ние). М.,1981. С.227-228; Куч­кин В.А. Фор­ми­ро­ва­ние госу­дар­ствен­ной тер­ри­то­рии Севе­ро-Восточ­ной Руси в X — XIV вв. М.,1984. С.305-312; Кобрин В.Б. Власть и соб­ствен­ность в сред­не­ве­ко­вой Рос­сии (XV-XVI вв.). М.,1985. С.59-60; Федо­ров-Давы­дов Г.А. Из исто­рии денеж­но­го дела Можай­ска (о неко­то­рых неяс­ных леген­дах на ран­них моне­тах Можай­ска) // Исто­рия и куль­ту­ра древ­не­рус­ско­го горо­да / Отв. ред. Г.А. Федо­ров-Давы­дов. М.,1989. С.219; Зимин А.А. Витязь на рас­пу­тье: Фео­даль­ная вой­на в Рос­сии XV в. М.,1991. С.22; Демин Л.М. Древ­нее Бело­озе­ро: Исто­рия Бело­зер­ско­го края. М.,1993 и др.

Соот­но­ше­ние спис­ков дан­ной редак­ции родо­слов­ных книг см. в кн.: Быч­ко­ва М.Е. Родо­слов­ные кни­ги XVI — XVII вв. как исто­ри­че­ский источ­ник. С.65-85, 115. Табл.

Родо­слов­ная кни­га по трем спис­кам // Вре­мен­ник имп. МОИДР. 1851. Кн.X: Мате­ри­а­лы. С.41, 143, 231.

РГА­ДА. Ф.181. № 173/278. Родо­слов­ная кни­га 1664 г. кня­зя А.И. Лоба­но­ва-Ростов­ско­го. Гла­ва 16. Л.143-148. Харак­те­ри­сти­ку редак­ции родо­слов­ных книг в 81 гла­ву см. в кн.: Быч­ко­ва М.Е. Указ. Соч. С.58-64.

Конев С.В. Указ. Соч. С.102. Л.51-51 об.

Куч­кин В.А. Указ. Соч. С.308.

Кобрин В.Б. Указ. Соч. С.60.

Федо­ров-Давы­дов Г.А. Указ. Соч. С.218-219.

Акты соци­аль­но-эко­но­ми­че­ской исто­рии Севе­ро-Восточ­ной Руси кон­ца XIV — нача­ла XVI в. Т.II / Том сост. И.А. Голуб­цо­вым; Отв. ред. Л.В. Череп­нин. М.; Л.,1958. № 2. С.16; № 7. С.18.

Копа­нев А.И. Указ. Соч. С.39.

Куч­кин В.А. Указ. Соч. С.311-312.

Янин В.Л., Гай­ду­ков П.Г. Акто­вые печа­ти Древ­ней Руси X — XV вв. Т.III: Печа­ти, заре­ги­стри­ро­ван­ные в 1970-1996 гг. М.,1998. С.73-74.

Белец­кий С.В. Из исто­рии власт­ных струк­тур в горо­дах Нов­го­род­ской зем­ли (Копо­рье) // Сто­лич­ные и пери­фе­рий­ные горо­да Руси и Рос­сии в сред­ние века и ран­нее Новое вре­мя (XI-XVIII вв.): Тези­сы докла­дов науч­ной кон­фе­рен­ции / Ред.: А.Л. Хорош­ке­вич и А.В. Юра­сов. М.,1996. С.92-94.

АСЭИ. Т.III. № 2-7. С.16-18; Федо­ров-Давы­дов Г.А. Указ. Соч. С.218-219.

Экзем­пляр­ский А.В. Указ. Соч. Т.2. С.161

ПСРЛ. Т.I. Вып.3. Стб.529; Кузь­мин А.В. Гене­а­ло­гия ростов­ских кня­зей XIII — сере­ди­ны XIV века // Исто­рия и куль­ту­ра Ростов­ской зем­ли: Сбор­ник мате­ри­а­лов еже­год­ной науч­ной кон­фе­рен­ции. 1999 г. Ростов,2000. С.115.

Янин В.Л. Нов­го­род­ские акты XII-XV вв.: Хро­но­ло­ги­че­ский ком­мен­та­рий. М.,1991. С.280; Янин В.Л., Гай­ду­ков П.Г. Указ. Соч. Т.III. С.73-74.

Кузь­мин А.В. Указ. Соч. С.115-116.

ПСРЛ. Т.III. С.352-353. Л.208 об.-209.

Там же. С.349-351. Л.206-206 об.; Т.XV. Вып.1. Стб.52. Л.275 об.; 53. Л.276; 54. Л.276 об.

Там же. Т.XV. Вып.1. Стб.52. Л.275 об. Опус­кая этот весь­ма важ­ный источ­ни­ко­вед­че­ский нью­анс, по мое­му мне­нию, С.В. Белец­кий оши­ба­ет­ся, пола­гая, что князь Роман, будучи намест­ни­ком Юрия Дани­ло­ви­ча в Нов­го­ро­де, одно­вре­мен­но кня­жил и на Бело­озе­ре (Белец­кий С.В. Указ. Соч. С.94).

ПСРЛ. Т.XV. Вып.1. Стб.74. Л.290 об. Про­ис­хож­де­ние это­го кня­зя пока оста­ет­ся под зна­ком вопро­са. С одной сто­ро­ны в нем мож­но видеть сына Федо­ра Рома­но­ви­ча, а с дру­гой — млад­ше­го бра­та Васи­лия Согор­ско­го, упо­мя­ну­то­го в Чере­по­вец­ком сино­ди­ке (См. текст это­го источ­ни­ка в кн.: Копа­нев А.И. Указ. Соч. С.35. Прим.2).

ПСРЛ. Т.XV. Вып.1. Стб.114. Л.315 об.

Там же. Стб.140. Л.334; См. так­же: Т.I. Вып.3. Стб.536. Л.257 об.

Документы и акты

[1420-1430-е годы — до 1434 г.]. — Куп­чая Гри­го­рия Ива­но­ви­ча [Мона­сты­ре­ва] на куп­лен­ные у кн. Ива­на Васи­лье­ви­ча [Кар­го­лом­ско­го] Копа­нов­ские пожни.
/л. 1151/ Спи­сок с под­лин­ные с куп­чие.
Се аз, Гри­го­рей Ива­но­вич 17 купил есми у кня­зя у Ива­на Васи­лье­ви­ча 18 пожни Копа­нов­ские и с ост­ро­вом. Дал есми на них десять руб­лев да овцу пополн­ка.
А на то послу­си: Костян­тин Несте­ро­вичь, да Заха­рья 19, да Иваш­ко Ильин, да Мики­фор Гор­бов 20. [409]

[1400-1430-е годы]. — Менов­ная Ива­на Андре­еви­ча на пожни у устья реки Смер­дьи, выме­нен­ные им у Федо­ра Ива­но­ви­ча на наво­лок на реке Шексне.
/л. 1153 об./ Спи­сок с под­лин­ные.
Се аз, Иван Андре­евичь 11 менял есмь с Федо­ром с Ыва­ио­ви­чем. Дал есмь Федо­ру Ива­но­ви­чю наво­лок на реце на Шексне, что есмь купил у Андрея у Кор­ми­ли­цы­на 12, от Федо­ро­вы пожни отсту­пы вверх по Шексне до Чер­ной реч­ки по бор. А взял есмь у Федо­ра про­ти­ву того пожни от усть Смер­дьи реки вверх по Ков­же до род­ни­ков по Мотомь­ский путь.
А на то послу­си: Юрье Васи­лье­вичь Согор­ско­во, сын Васи­льев 13, Гри­го­рей Ива­но­вичь Мона­сты­рев 14, Семен Лыков 15, Дмит­рей Васи­льев сын Мона­сты­рев 16, Гри­го­рей Дедер­ка, Яков Оси­ев.
А под­лин­ная за печа­тью.

Print Friendly, PDF & Email
  1. ПСРЛ. Т. 1. М., 2001. Стб. 434; Куч­кин В. А. Фор­ми­ро­ва­ние госу­дар­ствен­ной тер­ри­то­рии Севе­ро-Восточ­ной Руси в X–XIV вв. С. 98–100. []
  2. ПСРЛ. Т. 1. Стб. 442; Куч­кин В. А. Фор­ми­ро­ва­ние госу­дар­ствен­ной тер­ри­то­рии Севе­ро-Восточ­ной Руси в X–XIV вв. С. 101. []
  3. ПСРЛ. Т. 1. Стб. 465–466. []
  4. ПСРЛ. Т. 1. Стб. 470. []
  5. ПСРЛ. Т. 1. Стб. 472. []
  6. ПСРЛ. Т. 1. Стб. 473. []
  7. Лето­пи­сец Тро­иц­ко­го Усть­ше­хон­ско­го мона­сты­ря / публ. Ю. С. Васи­лье­ва // Бело­зе­рье. Вып. 1. Волог­да, 1994. С. 88; Свя­тые подвиж­ни­ки и оби­те­ли Рус­ско­го Севе­ра: Усть-Шехон­ский Тро­иц­кий, Спа­со-Камен­ный, Дио­ни­сьев Глу­шиц­кий и Алек­сан­дров Кушт­ский мона­сты­ри и их оби­та­те­ли. СПб., 2005. С. 34, 319. []
  8. Гряз­нов А. Л. Све­де­ния доку­мен­тов XIV — XV вв. о земель­ных вла­де­ни­ях и ста­ту­се Бело­зер­ских кня­зей // Вспо­мо­га­тель­ные исто­ри­че­ские дис­ци­пли­ны в совре­мен­ном науч­ном зна­нии: Мате­ри­а­лы XXVIII Меж­ду­нар. науч. конф. Москва, 14–16 апр. 2016 г. М., 2016., с. 194 []
  9. Гряз­нов А. Л. Бело­зер­ские Рюри­ко­ви­чи в XV — нача­ле XVI в. // Тру­ды кафед­ры исто­рии Рос­сии с древ­ней­ших вре­мен до XX века.СПб., 2006., с. 415–416. []
  10. АСЭИ. Т. II. № 86. С. 52. []
  11. Конев С. В. Сино­ди­ко­ло­гия. Часть 2: Ростов­ский собор­ный сино­дик // Исто­ри­че­ская гене­а­ло­гия. Вып. 6. Ека­те­рин­бург; Нью-Йорк, 1995, с. 103. []
  12. ДДГ. № 80. С. 304, 307, 310. []
  13. АСЭИ. Т. II. № 127. С. 77. [] []
  14. АСЭИ. Т. I. № 467. С. 353. [] []
  15. Гряз­нов А. Л. Двор Верей­ско-Бело­зер­ских кня­зей в 1389–1486 гг. // Кирил­лов. Кра­е­вед­че­ский аль­ма­нах. Вып. 4. Волог­да, 2001, с. 50. []
  16. Ист.: ПСРЛ. Т. 1. Вып. 1. Стб. 466, 469, 472-477; Вып. 2. Стб. 520-521, 523-525; Т. 4. Ч. 1. С. 219, 221, 232, 234, 243, 631-632; Ч. 2. С. 211, 213, 222, 224, 231; Т. 6. Вып. 1. С. 295, 298; Т. 7. С. 143, 159, 161, 163, 168, 173-174; Т. 10. С. 104, 113, 129, 137-139, 141-143, 147, 150, 152-158; Т. 15. С. 33-34 (1-я паг.), 373, 395, 400, 403, 404 (2-я паг.); Т. 18. С. 58, 60, 69-77; Т. 20. Ч. 1. С. 158, 163-165, 168-169; Т. 21. Ч. 1. С. 263, 266, 308; Т. 23. С. 76, 83, 85, 90-91; Т. 24. С. 93, 101-102; Т. 25. С. 129, 141, 143, 144, 148, 152; Т. 26. С. 74-75, 94; Т. 27. С. 52; Т. 28. С. 53, 57-58, 61, 211, 216-217, 220; Т. 30. С. 87, 90-93, 95-96; Т. 33. С. 67, 71-72, 74-75; Т. 34. С. 87, 97, 99-100; Т. 37. С. 30, 70; Т. 42. С. 114, 118, 120; «Ники­фо­ра, пат­ри­ар­ха Цеса­ря­гра­да, лето­пи­се­ць въско­ре» // АЕ за 1960 г. М., 1962. С. 239; Лето­пи­сец рус­ский // Мат-лы по исто­рии СССР. М., 1955. Т. 2. С. 293-296; Мака­ров Н. А., Охо­ти­на-Линд Н. А. Ска­за­ние о Тро­иц­ком Усть-Шехон­ском мон-ре и круг про­из­ве­де­ний по исто­рии Бело­зе­рья // Florilegium: К 60-летию Б. Н. Фло­ри. М., 2000. С. 201-202 [«Указ о кор­мах празд­нич­ных и задуш­ных»], 204-205 [Повесть об Усть-Шехон­ском мон-ре]; Про­хо­ров Г. М. Ска­за­ние Паи­сия Яро­сла­во­ва о Спа­со-Камен­ном мон-ре // Свя­тые подвиж­ни­ки и оби­те­ли Рус. Севе­ра / Изд. под­гот.: Г. М. Про­хо­ров, С. А. Семяч­ко. СПб., 2005. С. 10-11 [Лето­писн. изв. за 6808 г.], 33-34 [Ска­за­ние о Спа­со-Камен­ном мон-ре]; он же. Повесть об Усть-Шехон­ском Тро­иц­ком мон-ре и рас­ска­зы о г. Бело­зер­ске // Там же. С. 317-320 [Повесть об Усть-Шехон­ском мон-ре].
    Лит.: [Г. С.] Ист. опи­са­ние собор­ных и при­ход­ских церк­вей, в Рос­сий­ской импе­рии нахо­дя­щих­ся, с пока­за­ни­ем вре­ме­ни постро­е­ния оных. М., 1828. С. 18; Муром­цов И. Глеб Василь­ко­вич, кн. Бело­зер­ский // ЖМНП. Приб. 1846. Кн. 2. С. 30-36; Бого­слов­ский Н. [Г.] Мат-лы для исто­рии, ста­ти­сти­ки и этно­гра­фии Нов­го­род­ской губ., собр. из опи­са­ний при­хо­дов и воло­стей // Нов­го­род­ский сб. Нов­го­род, 1865. Вып. 1. С. 5-6, 9, 47-50; Экзем­пляр­ский А. В. Вел. и удель­ные кня­зья Сев. Руси в татар. пери­од с 1238 по 1505 г. СПб., 1891. Т. 2. С. 154-157;Копанев А. И. Исто­рия зем­ле­вла­де­ния Бело­зер­ско­го края XV-XVI вв. М.; Л., 1951. С. 16-20; Голу­бе­ва Л. А. Весь и сла­вяне на Белом озе­ре, X-XIII вв. М., 1973. С. 60, 62, 195; Куч­кин В. А. Фор­ми­ро­ва­ние гос. тер­ри­то­рии Сев.-Вост. Руси в X-XIV вв. М., 1984. С. 120; Мака­ров Н. А.,Захаров С. Д. Древ­но­сти затоп­лен­но­го Бело­озе­ра // Бело­зе­рье: Ист.-лит. альм. Волог­да, 1994. Вып. 1. С. 9, 10; Прес­ня­ков А. Е. Обра­зо­ва­ние Вели­ко­рус. гос-ва. М., 1998. С. 83, 350; Мака­ров Н. А., Заха­ров С. Д., Бужи­ло­ва А. П. Сред­не­ве­ко­вое рас­се­ле­ние на Белом озе­ре. М., 2001. С. 181-183; Лауш­кин А. В. К исто­рии воз­ник­но­ве­ния ран­них про­лож­ных ска­за­ний о Миха­и­ле Чер­ни­гов­ском // ВМУ: Ист. 1999. № 6. С. 10-12; он же. Мало­изу­чен­ный эпи­зод ростов­ско­го лето­пи­са­ния 2-й пол. XIII в. // ИКРЗ, 2001. Ростов, 2002. С. 6-13; Насо­но­вА. Н. «Рус­ская зем­ля» и обра­зо­ва­ние тер­ри­то­рии Древ­не­рус. гос-ва. Мон­го­лы и Русь. СПб., 2002. С. 261-268. []
  17. ПСРЛ. СПб., 1913. Т. 18. С. 76. []
  18. Шевы­рёв С. П. Поезд­ка в Кирил­ло-Бело­зер­ский мон-рь в 1847 г. М., 1850. Ч. 2. С. 87. []
  19. Деболь­ский, №№ 37, 40, 45, 86, 93, 95. []
  20. Экзем­пляр­ский, т. II, стр. 165. []
  21. Гряз­нов А. Л. Кня­зья Шеле­шпан­ские в XV – XVII веках // Бело­зе­рье. Кра­е­вед­че­ский аль­ма­нах. Выпуск 2. – Волог­да, 1998.; Исто­ри­че­ский очерк быв­ше­го Чере­по­в­ско­го Вос­кре­сен­ско­го мона­сты­ря и его земель­ных вла­де­ний. 1895 г. / Сост. Л. В. Афе­тов. – Чере­по­вец: Чер­МО, 2010. , с. 266. []
  22. АСЭИ. Т. II. № 87. С. 53 (1435-1447 гг.), № 209. С. 136 (1471-1475 гг.), АЮ. № 414. С. 442 (кон. XV в.). []
  23. Пис­цо­вая кни­га езо­вых двор­цо­вых воло­стей и госу­да­ре­вых оброч­ных уго­дий Бело­зер­ско­го уез­да 1585 года. М.:Л., 1984. С. 178. []
  24. Акты суз­даль­ско­го Спа­со-Евфи­мье­ва мона­сты­ря 1506-1608 гг. М., 1998. №228. С. 431. []
  25. АСЭИ. Т. II. № 86. С. 52 []
  26. АСЭИ. М., 1958. Т. II. ,№ 227а []
  27. Акты Юрид., № 13; П. Н. Пет­ров, Исто­рия родов рус­ско­го дво­рян­ства, т. І, стр. 108; Гр. M. Тол­стой, назв. соч., стр. 82; А. В. Экзем­пляр­ский, назв. соч., т. II, стр. 169. 35.; А.Л. Гряз­нов. «А зем­лю поде­лят себе по жере­бьям»: идея и прак­ти­ка сохра­не­ния родо­во­го зем­ле­вла­де­ния кня­зей Кем­ских []
  28. Акты Юрид., № 13; П. Н. Пет­ров, Исто­рия родов русск. дво­рян­ства, т. І, стр. 108; Гр, М. Тол­стой, назв. соч., стр. 82; А. В. Экзем­пляр­ский, назв. соч., т. II, стр. 169. 75. []
  29. Клосс Б. М. Пре­ди­сло­вие к изда­нию 2000 г. // ПСРЛ. Т. 16. М., 2000. []
  30. РИБ. Т. 22. СПб., 1908. Стб. 26–29; НПК. Т. 3. СПб., 1868. Стб. 517–520 (утра­че­но нача­ло). []
  31. «… а рубеж зем­лям река Кема от Бело­зе­ра вверх по реке по Кеме на Чер­дам порог на Ильин­скую сто­ро­ну в гору да пря­мо к рубе­жу к кня­зю Михай­ло­ву». [] [] [] []
  32. «… а рубеж нам та же река Кима по тот же Чер­дам порог, а от Чер­да­ма поро­га вверх по реце по Кеме по обе сто­ро­ны реки Кемы… [] [] []
  33. ГПБ, № А 1/16, л. 946 и об. Дело­вая гра­мо­та кня­зей Кем­ских не име­ет даты,однако мож­но пола­гать, что раз­дел земель был про­из­ве­ден после 1482 г., так как в кон­це дело­вой гра­мо­ты поме­че­но, что при раз­де­ле был дьяк вели­ко­го кня­зя Васи­лий Ива­но­вич. [] [] []
  34. Федо­тов-Чехов­ской, № 25. [] [] [] [] []
  35. ГПБ, № А 1/16, лл. 934—935 об. [] [] []
  36. АЮ, № 116 []
  37. ГПБ, № А 1/16, лл. 883 об,—884 об. [] [] []
  38. ДРВ. Ч. 6. С. 463. []
  39. АЮ, № 140. Исправ­ная копия име­ет­ся в копий­ной кни­ге (ГПБ, № А 1/16, лл. 920 об.—921). В Актах Юри­ди­че­ских раз­вод­ная отне­се­на ко вре­ме­ни после 1462 г.» но это явная ошиб­ка. Пра­виль­нее отно­сить ее ко вре­ме­ни после 1482 г., так как толь­ко с это­го года на Бело­озе­ре мог состо­ять­ся раз­вод «по гра­мо­те* вели­ко­го кня­зя Ива­на III. Как было отме­че­но выше, после при­со­еди­не­ния Бело­озе­ра к Москве здесь (на Бело­озе­ре) про­из­во­дит­ся отвод мона­стыр­ских вот­чин. Раз­вод­ная кня­зей Кем­ских пока­зы­ва­ет, что в 1482 г. отвод был так­же и кня­же­ским зем­лям Бело­озе­ра. Сот­ский Борис Мак­си­мов, назван­ный в чис­ле лиц, быв­ших на раз­во­де кем­ских земель, был так­же в каче­стве заозер­ско­го сот­ско­го на отво­де кирил­лов­ских дере­вень в 1482 г. (Шума­ков, И, стр. 115). []
  40. Сб. РИО. Т. 35. СПб., 1882. С. 163–164. []
  41. Акты соци­аль­но-эко­но­ми­че­ской исто­рии Севе­ро-Восточ­ной Руси кон­ца XIV–начала XVI в. Т. 2. М., 1958. № 227а, 264. [] []
  42. Деболь­ский. № 58; Шума­ков, II, стр. 100. [] []
  43. Акты соци­аль­но-эко­но­ми­че­ской исто­рии Севе­ро-Восточ­ной Руси кон­ца XIV–начала XVI в. Т. 2. М., 1958. № 295; Т. 3. М., 1964. № 475. С. 459. [] []
  44. РИИР. Вып. 2. С. 63, 122. []
  45. Акты соци­аль­но-эко­но­ми­че­ской исто­рии Севе­ро-Восточ­ной Руси кон­ца XIV–начала XVI в. Т. 2. М., 1958. № 282. []
  46. Акты соци­аль­но-эко­но­ми­че­ской исто­рии Севе­ро-Восточ­ной Руси кон­ца XIV–начала XVI в. Т. 3. М., 1964. № 475. С. 458, 459. []
  47. АЮ, № 140. Исправ­ная копия име­ет­ся в копий­ной кни­ге (ГПБ, № А 1/16, лл. 920 об.—921). В Актах Юри­ди­че­ских раз­вод­ная отне­се­на ко вре­ме­ни после 1462 г.» но это явная ошиб­ка. Пра­виль­нее отно­сить ее ко вре­ме­ни после 1482 г., так как толь­ко с это­го года на Бело­озе­ре мог состо­ять­ся раз­вод «по гра­мо­те вели­ко­го кня­зя Ива­на III. Как было отме­че­но выше, после при­со­еди­не­ния Бело­озе­ра к Москве здесь (на Бело­озе­ре) про­из­во­дит­ся отвод мона­стыр­ских вот­чин. Раз­вод­ная кня­зей Кем­ских пока­зы­ва­ет, что в 1482 г. отвод был так­же и кня­же­ским зем­лям Бело­озе­ра. Сот­ский Борис Мак­си­мов, назван­ный в чис­ле лиц, быв­ших на раз­во­де кем­ских земель, был так­же в каче­стве заозер­ско­го сот­ско­го на отво­де кирил­лов­ских дере­вень в 1482 г. (Шума­ков, II, стр. 115). []
  48. РНБ. Собра­ние Пого­ди­на. 1596. Л. 169 об., 170.; Воло­год­ский слу­жи­лый «город» в XV — нача­ле XVI века // Сосло­вия, инсти­ту­ты и госу­дар­ствен­ная власть в Рос­сии. Сред­ние века и Новое вре­мя. Сбор­ник ста­тей памя­ти ака­де­ми­ка Л. В. Череп­ни­на. М. Язы­ки сла­вян­ских куль­тур. 2010. []
  49. «… а рубеж зем­лям река Кема от Бело­зе­ра вверх по реке по Кеме на Чср­дам порог на Ильин­скую сто­ро­ну в гору да пря­мо к рубе­жу к кня­зю Михай­ло­ву». []
  50. АСЭИ. М., 1958. Т. II. , № 227а. []
  51. АСЭИ. М.. 1964. Т. III, № 475, c. 458. []
  52. А.Л. Гряз­нов. «А зем­лю поде­лят себе по жере­бьям»: идея и прак­ти­ка сохра­не­ния родо­во­го зем­ле­вла­де­ния кня­зей Кем­ских; АЮ, № 13. []
  53. РИИР. Вып. 2. С. 160. [] []