Черновик

image_pdfimage_print
56 Бело­сель­ская (урожд. Козиц­кая) Анна Гри­го­рьев­на (1767—1846).
князь Бело­сель­ский-Бело­зер­ский Кон­стан­тин Эсперович
16.06.1843 г. — 26.05.1920 г., Франция
Пра­во­слав­ный. Отец гене­рал-лей­те­нан­та С.К. Бело­сель­ско­го-Бело­зер­ско­го . Жена — Ско­бе­ле­ва Надеж­да Дмит­ри­ев­на (1847-1920 гг.), дети: Сер­гей (1867-1951 гг.), Эспер (1871-1921 гг.), Еле­на (1869-1944 гг.), Оль­га (1872-1924 гг.)
Участ­во­вал в рус­ско-турец­кой войне 1877-78 гг.
Обра­зо­ва­ние: домаш­нее и на службе
Чины: всту­пил в служ­бу (9.12.1861), кор­нет гвар­дии (25.03.1863), пору­чик (27.03.1866), штабс-рот­мистр (16.04.1878), фли­гель-адъ­ютант (1881), рот­мистр гвар­дии (30.08.1882), пере­име­но­ван в под­пол­ков­ни­ки армии (27.09.1882), пол­ков­ник (30.08.1884), гене­рал-май­ор (28.06.1895), гене­рал-май­ор Сви­ты (1896), гене­рал-лей­те­нант (6.05.1906), гене­рал-адъ­ютант (1906)
Про­хож­де­ние служ­бы: адъ­ютант шефа жан­дар­мов (17.12.1866-29.05.1868), в отстав­ке (29.05.1868-10.05.1877), орди­на­рец началь­ни­ка шта­ба Гвар­дей­ско­го кор­пу­са (5.06.1877-11.01.1881), адъ­ютант наслед­ни­ка цеса­ре­ви­ча (26.02.-2.03.1881), в запа­се (16.07.1895-14.05.1896), уво­лен от служ­бы по болез­ни (16.04.1917).
Награ­ды: С3 (1867), А3 (1879), А2 (1887), В3 (1890), С1 (1899), А1 (1903), В2 (1907), Бело­го Орла (1912), Ал-дра Нев­ско­го (6.12.1914)
Про­чие све­де­ния: вла­де­лец мно­го­чис­лен­ных име­ний, ураль­ских заво­дов и Кре­стов­ско­го ост­ро­ва в С-Петер­бур­ге. Из-за крайне неэф­фек­тив­но­го управ­ле­ния сво­ей соб­ствен­но­стью обре­ме­нил ее мно­го­чис­лен­ны­ми дол­га­ми и в 1903 г. обра­тил­ся к Нико­лаю II с прось­бой «уста­но­вить над ним осо­бое, вне общих пра­вил, опе­кун­ское управ­ле­ние», кото­рая была удо­вле­тво­ре­на. В 1902 г. князь неудач­но пытал­ся про­дать ост­ров за 2 мил­ли­о­на руб. С 1905 г. уже опе­кун­ское управ­ле­ние ста­ло посте­пен­но про­да­вать здесь участ­ки под застрой­ку. Неко­гда пустын­ный, Кре­стов­ский стал поне­мно­гу застра­и­вать­ся. В кон­це 1912 года вновь шли пере­го­во­ры о про­да­же ост­ро­ва горо­ду — теперь речь шла уже о сум­ме 7 мил­ли­о­нов. Нако­нец в нача­ле 1914 г., вско­ре после воз­вра­ще­ния кня­зю прав на рас­по­ря­же­ние ост­ро­вом, боль­шая часть ост­ро­ва была при­об­ре­те­на у него за 5 мил­ли­о­нов обще­ства­ми с огра­ни­чен­ной ответ­ствен­но­стью «Рус­ский трест» и «Финан­со­вая ком­па­ния». Для полу­че­ния дохо­да от рас­про­да­жи участ­ков ими было учре­жде­но Рус­ское акци­о­нер­ное обще­ство, позд­нее пере­име­но­ван­ное в Пет­ро­град­ское стро­и­тель­ное обще­ство. За Бело­сель­ски­ми-Бело­зер­ски­ми оста­лась тер­ри­то­рия глав­ной дачи с при­ле­га­ю­щим пар­ком. Бело­сель­ским-Бело­зер­ским уда­лось бес­пре­пят­ствен­но поки­нуть Рос­сию, пере­ве­дя капи­та­лы в Фин­лян­дию. 13.02.1918 г. в Выбор­ге Кон­стан­тин Эспе­ро­вич под­пи­сал на имя сво­е­го вну­ка кня­зя Сер­гея Сер­ге­е­ви­ча дове­рен­ность на пра­во рас­по­ря­жать­ся иму­ще­ством. Тот, про­ник­нув в крас­ный Пет­ро­град, где уже начи­нал­ся голод и крас­ный тер­рор, на охва­чен­ном локаль­ной эпи­де­ми­ей холе­ры Кре­стов­ском ост­ро­ве сумел быст­ро про­дать всю мебель и пред­ме­ты убран­ства из дома и вер­нул­ся заграницу.
Источ­ни­ки:
Афе­ра кня­зя Бело­сель­ско­го // Квар­таль­ный над­зи­ра­тель, 2005, № 30
Све­де­ния, предо­став­лен­ные Куп­цо­вым И.В. (Челя­бинск)
Спи­сок гене­рал-адъ­ютан­там, гене­рал-май­о­рам Сви­ты Его Вели­че­ства и фли­гель-адъ­ютан­там по стар­шин­ству, 1.01.1913 г.
Спи­сок гене­ра­лам по стар­шин­ству, 1.07.1908 г.
В гра­мо­те царя Ива­на 3 от 17 авгу­ста 62 года (1554 г.) об отстав­ке от служ­бы за ста­ро­стью и болез­нью кня­зей Вла­ди­ми­ра и Васи­лия Ива­но­ви­чей Бело­сель­ских, чита­ем такое при­ка­за­ние нов­го­род­ским дья­кам: «и вы б их в десят­ни­це погла­ди­ли, а в их место напи­са­ли княж Воло­ди­ме­ро­ва сына Кур­бат­ка да княж Васи­лье­ва вну­ка Семей­ку княж Андре­ева сына Белосельского».
Бело­сель­ский Миха­ил Васи­лье­вич (?-1634), князь, вое­во­да, млад­ший из 2 сыно­вей кн. В. И. Бело­сель­ско­го. В 1614 слу­жил в Торж­ке. «И кня­зю Михай­лу веле­но быти к Москве, а в Торж­ку веле­но быть вое­во­де Ива­ну Федо­ро­ву сыну Нау­мо­ву». В том же году отправ­лен 2-м вое­во­дой в Сама­ру, где про­дол­жал слу­жить и в 1616. В 1617 — 2-й вое­во­да в Вязь­ме. Тогда «ожи­да­ли при­хо­да коро­ле­ви­ча Вла­ди­сла­ва, к-рый ещё искал мос­ков­ской себе при­ся­ги на цар­ство. Ещё в янва­ре, слы­ша тес­но­ту рат­ным людям у Смо­лен­ска от Гон­сев­ско­го [польск. пол-ка], царь послал в Доро­го­буж вое­во­ду кн. Ю. Суле­ше­ва и мно­гую рать кон­ную и пешую. Они отби­ли натиск Гон­сев­ско­го, и Суле­шев без пове­ле­ния госу­да­ря ото­шел с вой­ском к Москве… Узнав­ши об этом и услы­хав так­же о дви­же­нии коро­ле­ви­ча на Смо­ленск, и сто­яв­шие под Смо­лен­ском вое­во­ды тоже пошли к Москве. Царь очень раз­гне­вал­ся на это и поло­жил на них опа­лу. Меж­ду тем коро­ле­вич при­дви­нул­ся к Доро­го­бу­жу. Это было в нача­ле октяб­ря… Из Вязь­мы вое­во­ды, Прон­ский с това­ри­щи, поки­нув город, побе­жа­ли к Москве. Осад­ный вязем­ский вое­во­да кн. Ники­та Гага­рин, хотел было сесть, затво­рить­ся в горо­де на оса­ду, и остал­ся один-оди­не­хо­нек: посад­ские и стрель­цы все раз­бе­жа­лись по дру­гим горо­дам. Горь­ко запла­кав, он и сам пошел на Моск­ву… Кн. Прон­ско­го и кн. Бело­сель­ско­го царь, бив кну­том и отняв вот­чи­ны, сослал в Сибирь…» Види­мо, опа­ла дли­лась недол­го, посколь­ку уже на сле­ду­ю­щий год Б. ока­зал­ся на вое­вод­стве в Доро­го­бу­же. В 1627—1629 он слу­жил в Бере­зо­ве. В 1630 упо­ми­на­ет­ся раз­ря­да­ми в при­ста­вах у фран­цуз­ско­го посла. В 1632 — вое­во­да «на Белой», а в 1634 участ­во­вал в Смо­лен­ском похо­де и погиб. Потом­ства не оставил.
Бело­сель­ский Ники­фор Ива­но­вич — князь, вое­во­да, млад­ший из 3 сыно­вей кн. И. Е. Бело­сель­ско­го. В 1629 упом. сре­ди пат­ри­ар­ших столь­ни­ках у Фила­ре­та. В 1638 отправ­лен на служ­бу к козель­ским засе­кам, в «Тол­китц­кие воро­та». В 1643 пред­став­лял царю Миха­и­лу Фёдо­ро­ви­чу побоч­но­го сына дат. кор. Хри­сти­а­на IV, гр. Валь­де­ма­ра, к-рого в Москве рас­счи­ты­ва­ли женить на царевне Татьяне Михай­ловне. В каче­стве вое­во­ды укреп­лял (1645) уро­чи­ще Боль­шой Кур­ган воз­ле Бел­го­ро­да. При пат­ри­ар­хе Иоси­фе меже­вал (1647) в Гаре­тов­ском стане пат­ри­ар­шее с. Сте­па­нов­ское. Оста­вил 2 сыно­вей: Ива­на Боль­шо­го и Ива­на Меньшого.
Бело­сель­ский Андрей Ива­но­вич — князь , столь­ник, стар­ший из 2 сыно­вей кн. И. Н. Бело­сель­ско­го Мень­шо­го. Он был столь­ни­ком у цари­цы Прас­ко­вьи Фёдо­ров­ны. Оста­вил един­ствен­но­го сына — Михаила.
Бело­сель­ский Иван Ники­фо­ро­вич Боль­шой — князь , сын бояр­ский, стар­ший из 2 сыно­вей кн. Н. И. Бело­сель­ско­го . В прав­ле­ние царев­ны Софьи Алек­се­ев­ны меже­вал Моро­зов стан в Дерев­ской пятине новг. зем­ли (1685). Оста­вил единств. сына — Константина.
Бело­сель­ский Иван Ники­фо­ро­вич Мень­шой — князь , столь­ник, млад­ший из 2 сыно­вей кн. Н. И. Бело­сель­ско­го . Вме­сте со сво­им пле­мян­ни­ком Кон­стан­ти­ном в долж­но­сти заво­е­вод­чи­ка (адъ­ютан­та) участ­во­вал в 1-м Крым­ском похо­де бояри­на и вое­во­ды кн. В. В. Голи­цы­на. Оста­вил 2 сыно­вей: Андрея и Миха­и­ла (см. родо­сл. табл. « Кня­зья Белосельские »).
Бело­сель­ский Кон­стан­тин Ива­но­вич — князь , столь­ник, единств. сын кн. И. Н. Бело­сель­ско­го Боль­шо­го. В 1-м Крым­ском похо­де бояри­на и вое­во­ды кн. В. В. Голи­цы­на слу­жил заво­е­вод­чи­ком (адъ­ютан­том), а затем был опре­де­лён в столь­ни­ки к царю Пет­ру I. Оста­вил единств. сына — Алексея.
Бело­сель­ский Пётр Пет­ро­вич — князь , сын бояр­ский, единств. сын кн. П. М. Бело­сель­ско­го . Участ­во­вал в Смо­лен­ском похо­де в 1634. Оста­вил един­ствен­но­го сына — Сте­па­на, дво­ря­ни­на мос­ков­ско­го, упом. под 1677.
Бело­сель­ский Эспер Алек­сан­дро­вич, князь (27.12.1802 — 15.6.1846). Пору­чик лейб-гвар­дии Гусар­ско­го полка.
Отец — князь А.М. Бело­сель­ский-Бело­зер­ский, мать — Анна Гри­го­рьев­на Козиц­кая. Вос­пи­ты­вал­ся в Мос­ков­ском учеб­ном заве­де­нии для колон­но­во­жа­тых, отку­да посту­пил в лейб-гвар­дии Гусар­ский полк.
След­стви­ем уста­нов­ле­но, что чле­ном тай­ных обществ декаб­ри­стов не был; знал о их суще­ство­ва­нии, но отка­зал­ся вступить.
Участ­ник рус­ско-турец­кой вой­ны 1828 — 1829, затем — на Кав­ка­зе в отря­де гене­ра­ла Граб­бе, фли­гель-адъ­ютант — 15.6.1833, гене­рал-май­ор — 8.9.1843, назна­чен состо­ять при мини­стер­стве путей сооб­ще­ния, коман­ди­ро­ван для реви­зии лаза­ре­тов Нико­ла­ев­ской желез­ной доро­ги и, зара­зив­шись тифом, умер. Похо­ро­нен в под­мос­ков­ном име­нии Льялове.
Жена — пад­че­ри­ца гра­фа А.X. Бен­кен­дор­фа Еле­на Пав­лов­на Биби­ко­ва (во вто­ром бра­ке за кня­зем Васи­ли­ем Вик­то­ро­ви­чем Кочубеем).
Смут­ное вре­мя нача­ла XVII века разо­ри­ло и опу­сто­ши­ло Под­мос­ко­вье. Для поправ­ки финан­со­вых дел Чудов мона­стырь был вынуж­ден вре­мен­но сдать в арен­ду неко­то­рые из сво­их вла­де­ний. В их чис­ле было и Алы­мо­во, кото­рое в два­дца­тые годы пожиз­нен­но арен­ду­ет­ся кня­зем Миха­и­лом Бело­сель­ским . В пере­пис­ной кни­ге за 1624 год об Алы­мо­ве гово­рит­ся: «Да в той деревне двор кня­зя Миха­и­ла Бело­сель­ско­го , живут его дело­вые люди, а ска­за­ли, что ему, кня­зю Миха­и­лу, то село дали до его живо­та Чудо­ва мона­сты­ря архи­манд­рит с братиею».
Князь Миха­ил Бело­сель­ский в цар­ство­ва­ние Миха­и­ла Федо­ро­ви­ча зани­мал вид­ные госу­дар­ствен­ные и воен­ные посты. Он участ­во­вал в защи­те Смо­лен­ска от поля­ков. Име­ют­ся све­де­ния о том, что летом 1663 года он успеш­но отра­зил одно из наступ­ле­ний про­тив­ни­ка. Но в сле­ду­ю­щем году, после сда­чи Смо­лен­ска, вме­сте с дру­ги­ми вое­во­да­ми был обви­нен в госу­дар­ствен­ной измене. Шеин сло­жил голо­ву на пла­хе. Бело­сель­ско­му уда­лось избе­жать смер­ти лишь бла­го­да­ря тому, что на завер­ша­ю­щем эта­пе обо­ро­ны кре­по­сти он был тяже­ло болен и фак­ти­че­ски не участ­во­вал в при­ня­тии реше­ния о капи­ту­ля­ции. Поэто­му он был при­го­во­рен к ссыл­ке в Сибирь и кон­фис­ка­ции иму­ще­ства. В чис­ле кон­фис­ко­ван­но­го было и Алы­мо­во, кото­рое вновь вер­ну­ли Чудо­ву монастырю.
Бело­сель­ский-Бело­зер­ский Сер­гей Сер­ге­е­вич (1895 — 1978)
Родил­ся 23 сен­тяб­ря (по дру­гим дан­ным, 1/14 нояб­ря) 1895 г. в ари­сто­кра­ти­че­ской семье. Князь . Окон­чил Е.И.В. Паже­ский кор­пус (1914). Нахо­дил­ся на воен­ной служ­бе. После рево­лю­ции эми­гри­ро­вал в Фин­лян­дию, затем пере­ехал в Англию и во Фран­цию. Обос­но­вал­ся в Нью-Йор­ке в США. Женат на Фло­ренс Бело­сель­ской-Бело­зер­ской (в крещ. Свет­ла­на) (сконч. 1969). Рабо­тал в Транс­оке­ан­ской швед­ско-аме­ри­кан­ской ком­па­нии. В 1945 г. создал Рус­ско-аме­ри­кан­ский союз защи­ты и помо­щи рус­ским вне СССР (под омо­фо­ром РПЦЗ), кото­рый, в част­но­сти рас­сы­лал спе­ци­аль­ные пору­чи­тель­ства рус­ским эми­гран­там и помо­гал им устро­ить новую жизнь в США, Австра­лии и Кана­де, откры­вал дома для пре­ста­ре­лых. Покро­ви­тель­ство­вал моло­деж­ной Пат­ри­о­ти­че­ской орга­ни­за­ции рус­ских раз­вед­чи­ков (ПОРР), создан­ной в 1954 г. при его уча­стии в г. Лей­к­вуд близ Нью-Йор­ка. Цер­ков­ный бла­го­тво­ри­тель. При­об­рел зем­лю и ока­зы­вал мате­ри­аль­ное содей­ствие в устрой­стве муж­ской оби­тель Новая Корен­ная пустынь в г. Махо­пак (РПЦЗ) (там хра­нит­ся чудо­твор­ный образ Кур­ской Корен­ной ико­ны Божи­ей Мате­ри), хра­му-памят­ни­ку в г. Джек­сон и дру­гим мона­сты­рям и хра­мам рус­ско­го зару­бе­жья, в том чис­ле и за пре­де­ла­ми США. Осно­ва­тель и руко­во­ди­тель Рос­сий­ско­го анти­ком­му­ни­сти­че­ско­го цен­тра, пере­име­но­ван­но­го впо­след­ствии во Все­рос­сий­ский коми­тет осво­бож­де­ния (1950) и Пред­ста­ви­тель­ство рос­сий­ских эми­гран­тов в Аме­ри­ке. В 1955 г. упо­мя­нут как тро­стист (член попе­чи­тель­ско­го сове­та) Восточ­но-Аме­ри­кан­ской и Джер­зей­сит­ской епар­хии Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви Загра­ни­цей (РПЦЗ), а в 1964 г. — как тро­стист Восточ­но-Аме­ри­кан­ской и Нью-Йорк­ской епар­хии РПЦЗ. Скон­чал­ся 23 октяб­ря 1978 г. в США.
Волею судеб нема­ло тен­нис­ных энту­зи­а­стов про­жи­ва­ло на сосед­нем с Васи­льев­ским Кре­стов­ском ост­ро­ве, при­над­ле­жа­щем кня­зю Кон­стан­ти­ну Бело­сель­ско­му-Бело­зер­ско­му . Князь был страст­ным поклон­ни­ком спор­та и, как выпуск­ник Окс­фор­да, знал мно­гие тра­ди­ци­он­ные англий­ские игры и поощ­рял их раз­ви­тие в Рос­сии. Его двор­цо­вая рези­ден­ция нахо­ди­лась в самом цен­тре ост­ро­ва, зани­мав­ше­го 18 000 акров земли.
Несколь­ко дач на лето запол­ня­лись энту­зи­а­ста­ми рыб­ной лов­ли и яхтс­ме­на­ми, боль­шин­ство из кото­рых при­над­ле­жа­ли или Импе­ра­тор­ско­му реч­но­му яхт-клу­бу, или ста­ро­му англий­ско­му греб­но­му клу­бу, рас­по­ла­гав­шим­ся на ост­ро­ве. Одним из таких люби­те­лей греб­ли был Артур Давы­до­вич Мак­фер­сон. В кон­це вось­ми­де­ся­тых яхт-клуб постро­ил у себя корт, а в 1894 по ини­ци­а­ти­ве Арту­ра Давы­до­ви­ча было при­ня­то реше­ние орга­ни­зо­вать само­сто­я­тель­ный лаун-тен­нис клуб.
Князь Бело­сель­ский-Бело­зер­ский пошел навстре­чу энту­зи­а­стам, выде­лив под клуб боль­шой уча­сток поля почти напро­тив сво­ей рези­ден­ции. Лизинг был полу­чен сро­ком на десять лет и по цене мень­ше сим­во­ли­че­ской: 5 фун­тов в год. В бла­го­дар­ность кня­зя избра­ли пер­вым почет­ным чле­ном Кре­стов­ско­го лаун-тен­нис клу­ба. К сво­е­му офи­ци­аль­но­му откры­тию в кон­це сезо­на 1895 года уже были постро­е­ны две грун­то­вые пло­щад­ки и неболь­шой домик под раздевалки.
Цере­мо­ния откры­тия клу­ба для ново­го сезо­на про­хо­ди­ла все­гда очень тор­же­ствен­но. По тра­ди­ции в пер­вое вос­кре­се­нье мая поут­ру при­ез­жал батюш­ка и окроп­лял клуб свя­той водой. Затем Артур Давы­до­вич выхо­дил на корт, сер­ви­ро­вал, как тогда гово­ри­ли, пода­чу или две и про­из­но­сил неболь­шую при­вет­ствен­ную речь. Над кор­та­ми взле­тал флаг, гости под­ни­ма­лись на бал­кон, где был накрыт щед­рый стол, а после обе­да бра­лись за ракет­ки, и заки­па­ла игра.
Пер­вое откры­тое состя­за­ние было про­ве­де­но клу­бом уже в 1896 году. Глав­ный приз состя­за­ния достал­ся тогда моло­до­му Амвро­сию Пет­ро­ко­ки­но. К кон­цу 90-х годов чис­ло кор­тов уве­ли­чи­лось до девя­ти, а доб­рот­ный про­стор­ный клуб­ный дом сме­нил преж­ние тес­ные раз­де­вал­ки. При клу­бе посто­ян­но был свой тре­нер из чис­ла про­фес­си­о­наль­ных тен­ни­си­стов, поэто­му частые успе­хи кре­стов­цев на раз­лич­ных тур­ни­рах были неслу­чай­ны. Одно вре­мя эту долж­ность зани­мал некто Хэг­гетт, тре­ни­ро­вав­ший коро­ля Шве­ции. Под его руко­вод­ством пости­га­ли азбу­ку игры сыно­вья Мак­фер­со­на, кото­рые в 1914 году выиг­ра­ли чем­пи­о­нат Рос­сии в пар­ном разряде.
К нача­лу ново­го сто­ле­тия игра раз­ви­лась настоль­ко, что воз­ник­ла необ­хо­ди­мость в цен­тра­ли­зу­ю­щем органе, и в 1908 году уси­ли­я­ми Арту­ра Давы­до­ви­ча созда­ет­ся Все­рос­сий­ский союз лаун-тен­нис клу­бов. Мак­фер­со­на изби­ра­ют его пред­се­да­те­лем, и он до кон­ца дней оста­нет­ся во гла­ве дел сво­е­го дети­ща. В годы сво­е­го рас­цве­та Союз насчи­ты­вал око­ло 50 клубов.
Чем­пи­о­на­ты Рос­сии ста­ли про­во­дить­ся с 1907 года. Пер­вы­ми чем­пи­о­на­ми, как и ожи­да­лось, были тен­ни­си­сты Кре­стов­ско­го клу­ба: сна­ча­ла Геор­гий Брей, потом князь Уру­сов, затем сно­ва Брей. Одна­ко осталь­ные пять лет (чем­пи­о­на­ты разыг­ры­ва­лись до 1915 года) побе­ди­те­лем неиз­мен­но выхо­дил князь Сумароков-Эльстон.
В 1905 исте­кал срок лизин­га, но князь Бело­сель­ский-Бело­зер­ский любез­но про­длил его на тот же срок, а его дочь помог­ла Мак­фер­со­ну уста­но­вить кон­такт с вели­кой кня­ги­ней Вик­то­ри­ей, женой вели­ко­го кня­зя Кирил­ла, кото­рая согла­си­лась стать патро­нес­сой клу­ба. Вели­кий князь к тому вре­ме­ни уже чис­лил­ся в почет­ных чле­нах клу­ба, с удо­воль­стви­ем играл в лаун-тен­нис и даже участ­во­вал в неко­то­рых клуб­ных состя­за­ни­ях. Вели­кая кня­ги­ня дово­ди­лась доче­рью гер­цо­гу Эдин­бург­ско­му, инте­ре­со­ва­лась мно­ги­ми вида­ми спор­та и состав­ля­ла ком­па­нию мужу, когда тот сижи­вал за само­ва­ром с тен­ни­си­ста­ми после пар­тии-дру­гой хоро­шей игры.
Летом 1913 года в чем­пи­о­на­те Рос­сии участ­во­ва­ли зару­беж­ные тен­ни­си­сты: четы­ре англи­ча­ни­на и два фран­цу­за, в том чис­ле Макс Декю­жи. Одна из силь­ней­ших ныне фран­цуз­ских тен­ни­си­сток Жюли Алар-Декю­жи при­над­ле­жит к этой тен­нис­ной фами­лии (через сво­е­го мужа). В фина­ле чем­пи­о­на­та, про­хо­див­ше­го на кор­тах Кре­стов­ско­го клу­ба, князь Сума­ро­ков в пяти сетах обыг­рал Чарль­за Диксона.
Год спу­стя чем­пи­о­нат Рос­сии сре­ди жен­щин стал лег­кой добы­чей зна­ме­ни­той аме­ри­кан­ки Эли­за­бет Рай­ян, бес­смен­ной парт­нер­ши леген­дар­ной Сюзан­ны Лен­глен на круп­ней­ших тен­нис­ных состя­за­ни­ях. С 1914 по 1934 гг. мисс Рай­ян заво­е­ва­ла рекорд­ных 19 уим­бл­дон­ских титу­лов! Аме­ри­кан­ка умер­ла в 1979 году, не дожив, по сча­стью, до того момен­та, когда Бил­ли-Джин Кинг под­ни­ма­ла над голо­вой свой два­дца­тый тро­фей. Дву­знач­ный рекорд был самым глав­ным сокро­ви­щем оди­но­кой и без­дет­ной мисс Рай­ян, и попыт­ки со сто­ро­ны новых поко­ле­ний тен­ни­си­сток побить его она вос­при­ни­ма­ла как вызов.
Мисс Рай­ян впо­след­ствии тре­ни­ро­ва­ла Джи­на Скот­та, полу­фи­на­ли­ста чем­пи­о­на­та США, чле­на сбор­ной США шести­де­ся­тых годов, кото­рый при­е­хал в Рос­сию в 1990 году орга­ни­зо­вать пер­вый в нашей стране про­фес­си­о­наль­ный муж­ской тен­нис­ный тур­нир «Кубок Кремля».
В годы пер­вой миро­вой вой­ны по понят­ным при­чи­нам тен­нис­ная жизнь Рос­сии про­те­ка­ла не так бур­но. Тем не менее Артур Давы­до­вич вына­ши­вал боль­шие пла­ны, меч­тая про­ве­сти в Рос­сии круп­ней­ший меж­ду­на­род­ный тур­нир с уча­сти­ем игро­ков из Англии, Фран­ции и США, что­бы отме­тить чет­верть­ве­ко­вой юби­лей Кре­стов­ско­го клуба.
Судь­ба, одна­ко, рас­по­ря­ди­лась ина­че. К кон­цу 1918 года боль­шин­ство чле­нов клу­ба было аре­сто­ва­но боль­ше­ви­ка­ми. Неко­то­рые из них отпу­ще­ны, мно­гие рас­стре­ля­ны. Артур Давы­до­вич Мак­фер­сон не успел рас­по­ря­дить­ся сво­ей крат­ко­сроч­ной сво­бо­дой, был аре­сто­ван повтор­но и вско­ре скон­чал­ся в тюрем­ном гос­пи­та­ле в Москве от сып­но­го тифа.
князь Бело­сель­ский-Бело­зер­ский Сер­гей Кон­стан­ти­но­вич + 20.04.1951 н.ст.
Пра­во­слав­ный. Князь . Сын Ген-лей­те­нан­та К.Э. Бело­сель­ско­го-Бело­зер­ско­го . Обра­зо­ва­ние полу­чил в Паже­ском кор­пу­се (1887). В служ­бу всту­пил 01.09.1886. Выпу­щен Кор­не­том (ст. 09.08.1888) в л-гв. Кон­ный полк. Пору­чик (ст. 09.08.1892). Был при­ко­ман­ди­ро­ван к посоль­ству в Бер­лине, а затем в Пари­же. В запа­се 11.07.1894-02.04.1896. В 1896 вер­нул­ся на служ­бу и стал адьютан­том вел. кн. Вла­ди­ми­ра Алек­сан­дро­ви­ча (02.04.1896-10.12.1906). Штабс-Рот­мистр (ст. 06.12.1899). Рот­мистр (ст. 30.04.1902). Пол­ков­ник (ст. 10.04.1904). В 1900-1908 был чле­ном Меж­ду­на­род­но­го олим­пий­ско­го коми­те­та от Рос­сии. Коман­дир 3-го драг. Ново­рос­сий­ско­го пол­ка (с 23.07.1908). Ген-май­ор (пр. 1910; ст. 10.03.1910; за отли­чие). Коман­дир л-гв. Улан­ско­го Ея В-ва пол­ка (10.03.1910-24.12.1913). Зачис­лен в Сви­ту Его В-ва (1911). Коман­дир 1-й бри­га­ды 2-й гв. кав. диви­зии (с 24.12.1913), с кото­рой всту­пил в вой­ну. В 11.1914 вре­мен­но коман­до­вал 2-й гв. кав. диви­зи­ей. Позд­нее — 1-й бри­га­дой 2-й Кав­каз­ской кав. диви­зии. Коман­ду­ю­щий 3-й Дон. каз. диви­зи­ей (11.07.-29.12.1915). Коман­ду­ю­щий (поз­же началь­ник) Кав­каз­ской кав. диви­зи­ей (29.12.1915-15.04.1917), с кото­рой дей­ство­вал в Пер­сии в соста­ве отря­да ген. Бара­то­ва. Ген-лей­те­нант (ст. 10.04.1916, ВП 14.10.1916?). В кон­це 1917 в рас­по­ря­же­нии воен­но­го мини­стра в Пет­ро­гра­де, отку­да выехал в Фин­лян­дию. Участ­во­вал в граж­дан­ской войне в Фин­лян­дии, нахо­дясь при шта­бе ген. Ман­нер­гей­ма. В нача­ле 1919 был назна­чен пред­ста­ви­те­лем лон­дон­ской Осо­бой воен­ной мис­сии по ока­за­нию помо­щи арми­ям ген. Мил­ле­ра, Юде­ни­ча, Дени­ки­на и адм. Кол­ча­ка. В 05.1919 орга­ни­зо­вал несколь­ко кон­фе­ди­ци­аль­ных встреч ген. Юде­ни­ча с ген. Ман­нер­гей­мом и при­сут­ство­вал на них. После неуда­чи ген. Ман­нер­гей­ма на пре­зи­дент­ских выбо­рах в Фин­лян­дии оста­вал­ся в Гель­синг­фор­се в каче­стве пред­ста­ви­те­ля ген. Юде­ни­ча. После выехал в Англию и до роспус­ка Осо­бой мис­сии состо­ял ее чле­ном. Скон­чал­ся в Торн­бри­дже. Похо­ро­нен на мест­ном кладбище.
Награ­ды: орде­на Св. Ста­ни­сла­ва 3-й ст. (1898); Св. Анны 3-й ст. (1901); Св. Вла­ди­ми­ра 3-й ст. (1913).
Источ­ни­ки :
Залес­ский К.А. Кто был кто в Пер­вой миро­вой войне. М., 2003.
Воен­ный днев­ник вели­ко­го кня­зя Андрея Вла­ди­ми­ро­ви­ча Рома­но­ва. «Октябрь» №4, 1998.
Рутыч Н. Белый фронт ген. Юде­ни­ча. М., 2002.
Стре­ля­нов (Кала­бу­хов) П.Н. Кор­пус гене­ра­ла Бара­то­ва. 1915-1918 гг. Москва, 2001
Инфор­ма­цию предо­ста­вил Иван Куп­цов (Челя­бинск)
Спи­сок стар­шим вой­ско­вым началь­ни­кам, началь­ни­кам шта­бов: окру­гов, кор­пу­сов и диви­зий и коман­ди­рам отдель­ных стро­е­вых частей. С.-Петербург. Воен­ная Типо­гра­фия. 1913.
Спи­сок гене­ра­лам по стар­шин­ству. Состав­лен по 15.04.1914. Пет­ро­град, 1914
Спи­сок гене­ра­лам по стар­шин­ству. Состав­лен по 10.07.1916. Пет­ро­град, 1916
Когда ясно, что пути назад нет
Лари­са Фон Трейден
Вли­я­тель­ные Рюриковичи
Бла­го­да­ря кня­зю Сте­фа­ну Гри­го­рье­ви­чу Бело­сель­ско­му-Бело­зер­ско­му мы позна­ко­ми­лись с неко­то­ры­ми стра­ни­ца­ми исто­рии его семьи в эми­гра­ции. На долю Бело­сель­ских-Бело­зер­ских выпа­ли, как слав­ные исто­рии побед пред­ков, ухо­дя­щих кор­ня­ми к Рюри­кам, так и печаль­ные стра­ни­цы ски­та­ний в эми­гра­ции, вда­ли от родины.
Упо­ми­на­ние это­го име­ни нераз­рыв­но свя­за­но с име­нем пра­вну­ка кня­зя Гле­ба Василь­ко­ви­ча и его пра­вну­ка кня­зя Гав­ри­лы Федо­ро­ви­ча, вла­дев­ше­го Белым селом. От назва­ния села и про­изо­шла фами­лия Бело­сель­ских . При Пав­ле I с муж­ской стро­ны пра­во­при­ем­ни­ков не оста­лось, а пото­му по его ука­за­нию они ста­ли име­но­вать­ся Белосельскими-Белозерскими .
С того само­го вре­ме­ни имя Бело­сель­ских — Бело­зер­ских ассо­ци­и­ру­ет­ся с Петер­бур­гом и Кре­стов­ским ост­ро­вом, изу­ми­тель­ным по кра­со­те двор­цом, раз­де­лив­шим судь­бу сво­их вла­дель­цев. Здесь устра­и­ва­лись бли­ста­тель­ные балы, велись вели­ко­свет­ские собра­ния, лихо закру­чи­ва­лись интри­ги, будо­ра­жа нер­вы ску­ча­ю­щих вла­дель­цев. Здесь пове­ле­ва­ли и под­чи­ня­лись. Сло­вом жили лег­ко и без­за­бот­но, не обре­ме­няя себя мыс­ля­ми о будущем.
Никто в то вре­мя из них, про­сла­вив­ших оте­че­ство сме­лы­ми воен­ны­ми похо­да­ми, не мог пред­по­ла­гать, что все это вре­мен­но, и что в одно­ча­сье они вынуж­де­ны будут навсе­гда поки­нуть роди­ну, кото­рой они без­за­вет­но слу­жи­ли еще при Рюри­ке, уго­ждая татарве в лихие для Руси годы, и пород­ни­лись с ней, и поби­ли ее, и воз­вы­си­лись. Их поло­же­ние в све­те было уве­рен­ным, а авто­ри­тет и вли­я­ние непоколебимым.
Загля­ды­вая в исто­рию с пози­ций сегод­нящ­не­го вре­ме­ни, когда шка­ла цен­но­стей совет­ско­го мен­та­ли­те­та поме­ня­лась и ста­ло при­выч­но гово­рить о бога­тых вла­дель­цах так же, как и сот­ни лет назад, оста­ет­ся толь­ко удив­лять­ся тому, сколь­ко тре­вож­ных собы­тий при­го­то­вил им минув­ший XX век.
Эхо рево­лю­ции
Нынеш­няя исто­рия семьи Бело­сель­ских-Бело­зер­ских по воле судь­бы нераз­рыв­но свя­за­на с извест­ным в Рос­сии име­нем ста­ро­ве­ров Рябу­шин­ских, наде­лав­ших в свое вре­мя мно­го шуму, не толь­ко бла­го­да­ря богат­ству, но и сво­е­му неза­ви­си­мо­му поли­ти­че­ским взгля­дам. Офи­ци­аль­ные выступ­ле­ния про­тив цариз­ма за про­ве­де­ние реформ в стране сыг­ра­ло злую шут­ку с ними, выход­ца­ми из кре­стьян­ства, сво­и­ми сила­ми зара­бо­тав­ши­ми мил­ли­он­ное состо­я­ние, а в резуль­та­те их заиг­ры­ва­ния с боль­ше­ви­ка­ми и жаж­дой пере­мен, вынуж­ден­ны­ми навсе­гда поки­нуть Рос­сию. Те же, кто из них оста­лись в совет­ской Рос­сии, сги­ну­ли на испра­ви­тель­ных рабо­тах в Соловках.
К сча­стью, Дмит­рию Пав­ло­ви­чу Рябу­шин­ско­му — извест­но­му в Рос­сии и в эми­гра­ции уче­но­му в обла­сти аэро­ди­на­ми­ки уда­лось уце­леть после несколь­ких аре­стов чеки­стов и обыс­ков, и поки­нуть мятеж­ную Рос­сию навсе­гда. Засту­пил­ся за него и спас его от неми­ну­е­мой гибе­ли про­ле­тар­ский поэт М.Горький. Кста­ти, Горь­кий как про­ле­тар­ский писа­тель, не побрез­го­вал жить в экс­про­при­и­ро­ван­ном особ­ня­ке Рябу­шин­ских, выстро­ен­ном с огром­ной пом­пой и рос­ко­шью, свой­ствен­ной вли­я­тель­ным миллионерам.
Жесто­кая вак­ха­на­лия ново­го совет­ско­го режи­ма навсе­гда вре­жет­ся в память и Алек­сан­дры Дмит­ри­ев­ны Рябу­шин­ской — млад­шей доче­ри Дмит­рия Пав­ло­ви­ча, пере­жив­шей погром и обыск новых вла­стей. Они вме­сте с мате­рью спеш­но поки­нут Рос­сию, в дере­вен­ских обо­зах добе­рут­ся за гра­ни­цу. Дмит­рий Пав­ло­вич при­бу­дет поз­же, задер­жав­шись в Рос­сии в надеж­де сохра­нить дети­ще его жиз­ни — науч­ный инсти­тут по аэро­ди­на­ми­ке. Одна­ко как поз­же ста­нет ясно, все его уси­лия ока­жут­ся без­успеш­ны­ми. Талант и вли­я­ние извест­но­го уче­но­го боль­ше­ви­ка­ми не будет востребован.
За рубе­жом доче­рей Дмит­рия Пав­ло­ви­ча Рябу­шин­ско­го будет ждать тра­ги­че­ская судь­ба. Стар­шая Вера покон­чит собой из-за нераз­де­лен­ной люб­ви, Мария — талант­ли­вая худож­ни­ца, кото­рой покро­ви­тель­ство­вал Бенуа, погиб­нет в авто­ка­то­стро­фе. А послед­няя млад­шая, тогда 16-лет­няя, Алек­сандра, угро­жая роди­те­лям покон­чить собой, если они не дадут ей бла­го­слов­ле­ния, насто­ит на заму­же­стве с мало­из­вест­ным белым офи­це­ром Ана­то­ли­ем Мит­ро­фа­но­ви­чем Кон­дра­тье­вым, став­шим в эми­гра­ции архи­тек­тром. Ана­то­лий Мит­ро­фа­но­вич, не имея опы­та пред­при­ни­ма­тель­ской дея­тель­но­сти, но имея рос­сий­скую при­выч­ку пола­гать­ся на авось, откро­ет в Пари­же рус­ский ресто­ран и обанк­ро­тит­ся в пери­од инфли­ции 1929-го года. Семья ока­жет­ся в дол­гах и чрез­вы­чай­но стес­нен­ной финан­со­вой ситуации.
Спа­се­ни­ем для пред­при­им­чи­вой Алек­сан­дры Дмит­ре­ев­ны Кон­дра­тье­вой и ее семьи ста­нет вне­зап­ное при­гла­ше­ние дво­ю­род­ной сест­ры Киры, доче­ри извест­ной до рево­лю­ции в Рос­сии Ефи­мии Рябу­шин­ской, дер­жав­шей лите­ра­тур­но-худо­же­ствен­ный салон. Если бы зна­ла про­сто­душ­ная Кира, какую беду накли­ка­ет на себя, при­гла­шая холод­ную и рас­чет­ли­вую кра­са­ви­цу кузину!
Кон­дра­тье­вы, вос­поль­зо­вав­шись удоб­ным слу­ча­ем, немед­лен­но вме­сте с детьми Ана­то­ли­ем и Алек­сан­дрой пере­дут в Меш­хад в Иран, где муж Киры — губер­на­тор, извест­ный ари­сто­крат Фатол­лой Пакра­ван, пле­мян­ник шаха из дина­стии Кад­жар, страст­но влю­бит­ся в сво­я­че­ни­цу Алек­сан­дру, соблаз­нит ее, она забе­ре­ме­не­ет от него и родит ему двух детей.
Куда делась дво­ю­род­ная сест­ра Кира — жена губер­на­то­ра — оста­нет­ся загад­кой, оскорб­лен­но­го мужа Ана­то­лия Мит­ро­фа­но­ви­ча вли­я­тель­ный губер­на­тор зашлет подаль­ше от горо­да, най­дя для него под­хо­дя­щее заня­тие, а детей отпра­вят в като­ли­че­ский иезу­ит­ский при­ют для сирот. Одна­ко, как и сле­до­ва­ло ожи­дать, Ана­то­лий Мит­ро­фа­но­вич не ста­нет мирить­ся с ролью обма­ну­то­го мужа, раз­ве­дет­ся с Алек­сан­дрой и уедет в Америку.
„Мадам, я ваш сын…»
В это же самое вре­мя отец всех наро­дов — Иосиф Ста­лин объ­явит о про­ще­нии бег­лых эми­гран­тов и при­гла­сит всех вер­нуть­ся на роди­ну, как извест­но по про­ше­ствии вре­ме­ни, пря­ми­ком в цеп­кие руки НКВД. Алек­сандра Дмит­ри­ев­на при­мет реше­ние вос­поль­зо­вать­ся удоб­ным слу­ча­ем, что­бы изба­вить­ся от не нуж­ной ей обу­зы — детей от пер­во­го бра­ка — и отпра­вить их в Совет­ский Союз. Судь­ба 14-лет­не­го Ана­то­ля и его сест­ры Алек­сан­дры мог­ла бы сло­жить­ся еще тра­гич­нее, и вме­сто при­ю­та для сирот воз­мож­но, что они — дети вра­гов наро­да — ока­за­лись бы на Солов­ках, если бы не их дед — Павел Пет­ро­вич Рябу­шин­ский. Он спас ребят от бре­до­вой идеи мате­ри, забрал их из при­ю­та в Иране во Фран­цию. Ана­то­лия он устро­ил в рус­ский пан­си­о­нат Сент-Жене­вье, а Алек­сандра ста­ла жить с дедом, став ему доб­рой помошницей.
Удив­ля­ет в этой ситу­а­ции не толь­ко бес­сер­деч­ность Алек­сан­дры Дмит­ри­ев­ны, испы­тав­шей в кон­це 1925 года в Биар­ри­це на себе попыт­ку похи­ще­ния чеки­ста­ми. На нее, тогдаш­нюю школь­ни­цу по доро­ге домой наки­нул­ся муж­чи­на, пыта­ясь запих­нуть в мешок. К сча­стью ее отби­ла у него подру­га, окзав­ша­я­ся не роб­ко­го десят­ка. Так, опом­нив­шись, совет­ские вла­сти пыта­лись выну­дить ее отца Дмит­рия Михай­ло­ви­ча рабо­тать на совет­ский режим.
Алек­сандра Дмит­ри­ев­на вско­ре тоже поки­ну­ла Иран, в роли жены дипло­ма­та, вый­дя замуж за Фатол­лоя Пакра­ва­на, и посе­ли­лась в Швейцарии.
По про­ше­ствии вре­ме­ни сын Ана­то­лий Ана­то­лье­вич женил­ся, у него будет двое сыно­вей, когда одна­жды он уйдет купить сига­ре­ты и не вер­нет­ся, отпра­вив­шись в Аме­ри­ку на поис­ки сво­е­го отца. Алек­сандра Ана­то­льев­на Кон­дра­тье­ва вый­дет замуж за кня­зя Геор­гия Эспе­ро­ви­ча Бело­сель­ско­го-Бело­зер­ско­го . От это­го бра­ка родит­ся пяте­ро детей, в том чис­ле и Сте­фан Гри­го­рье­вич, пове­дав­ший эту тра­ги­че­скую историю.
Свою мать Алек­сан­дру Дмит­ри­ев­ну Пакра­ван, урож­ден­ную Рябу­шин­скую, Ана­то­лий Ана­то­лье­вич Кон­дра­тьев уви­дит спу­стя 50 лет в 1998 году в Москве на встре­че потом­ков Рябу­шин­ских. Он поздо­ро­ва­ет­ся с ней, поце­лу­ет ей руку и под­черк­ну­то веж­ли­во ска­жет ей фра­зу, кото­рая будет мучить его пол-века: » Мадам, я ваш сын, но вы забы­ли об этом. „ Сего­дня их уже нет в живых. Оба поко­ят­ся на семей­ном клад­би­ще семьи Рябу­шин­ских во Фран­ции. Об этом поза­бо­тил­ся Сте­фан Гри­го­рье­вич Бело­сель­ский-Бело­зер­ский , пере­ве­зя так же из Аме­ри­ки остан­ки Ана­то­лия, Веры, Марии к деду, про­сла­вив­ше­му и в эми­гра­ции имя Рябу­шин­ских, бла­го­да­ря сво­им науч­ным дости­же­ни­ям и бла­го­тво­ри­тель­ной дея­тель­но­сти. И в эми­гра­ции он оста­вал­ся пре­дан­ней­шим сыном рос­сий­ско­го оте­че­ства, с горе­чью наблю­дая за кро­ва­вы­ми собы­ти­я­ми Октяб­ря, не при­ни­мая дол­гие годы граж­дан­ства Фран­ции, в надеж­де на пере­ме­ны и на муд­рость люби­мо­го им рос­сий­ско­го наро­да, выход­цем из кото­ро­го был сам.
После крас­но­го переворота
Эми­гра­ци­он­ные тяго­ты выпа­ли и на долю кня­зей Бело­сель­ских-Бело­зер­ских . Бабуш­ка по отцов­ской линии, ока­зав­шись в Фин­лян­дии одна с детьми, посколь­ку дед в 1921 году умер, вышла замуж за офи­це­ра Cере­б­ров­ско­го, кото­рый насто­ял на том, что­бы дети при­ня­ли его фами­лию, с тем что­бы обез­опа­сить их от тяже­лой доли опаль­ных в эми­гра­ции князей .
Отец Сте­фа­на Гео­грий Эспе­ро­вич, ране­ный попал в немец­кий плен, в 1940 году ему уда­лось бежать, он был в дви­же­нии фран­цуз­ско­го сопро­тив­ле­ния и борол­ся про­тив фашиз­ма. Не имея фран­цуз­ско­го граж­дан­ства, он дослу­жил­ся до капи­та­на фран­цуз­ской армии, был пере­вод­чи­ком, имея фин­ский диплом. В труд­ные мину­ты ски­та­ний его под­дер­жа­ла тет­ка Кочу­бей, на квар­ти­ре у кото­рой ему посчаст­ли­ви­лось жить. Когда Геор­гий Эспе­ро­вич встре­тил Алек­сан­дру Ана­то­льев­ну Кон­дра­тье­ву и решил женить­ся, он был чело­ве­ком без граж­дан­ства, при при­ня­тии фран­цуз­ско­го граж­дан­ства, ему уда­лось вер­нуть имя сво­е­го отца, поэто­му дети Геор­гия Эспе­ро­ви­ча носят фами­лию Белосельских-Белозерских .
Ска­зать, что после крас­но­го пере­во­ро­та судь­ба кня­зей обо­шлась с ними милост­ли­во, зна­чи­ло бы ниче­го не ска­зать. Но все же хра­ни­ла она и мило­ва­ла неко­то­рых Рюри­ко­ви­чей в самые роко­вые для них минуты.
Сте­фан Гри­го­рье­вич Бело­сель­ский-Бело­зер­ский , по счаст­ли­во­му сте­че­нию обсто­я­тельств, учил­ся в рус­ском пан­си­оне Свя­то­го Геор­гия в Пари­же, там же где и его дядя Ана­то­лий, он же впо­след­ствии ста­нет архи­ва­ри­усом семьи, по кру­пи­цам соби­рая остав­ши­е­ся ему в наслед­ство бес­цен­ные материалы.
Не толь­ко исто­рия стар­ше­го поко­ле­ния, живу­ще­го в посто­ян­ной забо­те о про­дле­нии вида на житель­ство и поис­ках слу­чай­ной рабо­ты сло­жи­лась тра­гич­но, спол­на доста­лось и детям, живу­щим деся­ти­ле­тия на поло­же­нии бежен­цев, без пас­пор­та и надеж­ды на при­лич­ное образование.
Тем не менее бла­го­дар­ны они Фран­ции, при­ютив­шей их в труд­ную мину­ту, а сего­дняш­ним бла­го­по­лу­чи­ем и высо­ким чинов­ни­чьем постом князь обя­зан сво­е­му деду по мате­рин­ской линии Дмит­рию Пав­ло­ви­чу Рябушинскому.
Чему же учит нас исто­рия? Поча­ще огля­ды­вать­ся и вслу­ши­вать­ся в пульс ее уда­ров, не про­пу­стить вовре­мя ее тре­вож­но­го звон­ка. Когда все кажет­ся муд­рым и ясным, и нет пути назад.
Рус­ское наслед­ство во Франции
Явоч­ное чело­би­тье кня­зя Миха­и­ла Бело­сель­ско­го на пле­мян­ни­ка сво­е­го кня­зя Яко­ва Белосельского.
Князь Миха­ил Бело­сель­ский 130 года июля в 12 день подал явоч­ную чело­бит­ную в Роз­ряд, а в ней писал: ‘Бьет челом и явля­ет Михал­ко Бело­сель­ской на пле­мян­ни­ка сво­е­го на кня­зя Яко­ва Бело­сель­ска­го. Как я был сослан в тво­ей госу­да­ре­вой опа­ле в Сибирь, и тот пле­мян­ник мой бил челом, чтоб ты, госу­дарь, его пожа­ло­вал из моих лоша­дей, кото­рые взя­ты на твою госу­да­ре­ву конюш­ню, а назвал их сво­и­ми лошадь­ми; и ты, госу­дарь, его пожа­ло­вал, велел ему дать два коня да ино­хо­дец. И он, взем те лоша­ди, испро­дал их, про­во­ро­вал, про­пил и зер­нью про­иг­рал. А как ты, госу­дарь, пожа­ло­вал, в Гали­че велел испо­ме­стить дво­рян, и детей бояр­ских и жиль­цов, и тот князь Яков был испо­ме­щен тут же в Галиц­ком уез­де и поме­стье свое сдал, а что взял сда­чи, и то про­во­ро­вал же. И све­дал про то, что ты, госу­дарь, меня пожа­ло­вал, велел из Сиби­ри взять к Москве [184] и он сшел из Гали­ча в Шац­кой; а в Шац­ком в те поры был вое­во­да Иван Лов­чи­ков. И, при­шед­ши в Шац­кой, ска­зал­ся воль­ной чело­век. И Иван его узнал, что он про­лы­га­ет­ся воров­ски, и учал его роспра­ши­вать, для ты чего так воров­ски про­лы­га­ешь­ся и для чего сюда в Шац­кой при­шел? и он Ива­ну ска­зал, что был в Гали­че и про­ве­дал, что меня веле­но из Сиби­ри взять, и он, побо­я­ся меня, что про­во­ро­вал твое госу­да­ре­во жало­ва­нье, поме­стье и лоша­ди, пошел было на Дон, и Иван его на Дон не про­пу­стил и про то ко мне Иван Лов­чи­ков писал; и я Ива­ну Лов­чи­ко­ву писал, чтоб он при­вез его к Москве, и в 127 году, Иван из Шац­ка­го при­е­хал и того князь Яко­ва с собою при­вез, и тот князь Яков того же дня с дво­ра сбе­жал и при­шел в Ива­нов­ской мона­стырь к мате­ри сво­ей к ста­ри­це Алек­сан­дре и, не виде­ся со мною, с Моск­вы сбе­жал, а ска­зал мате­ри сво­ей, что он пошел на Солов­ки. И после того объ­явил­ся у Соли у Выче­год­ской у зятя сво­е­го у Васи­лья Сама­ри­на и зятю сво­е­му Васи­лью ска­зал тоже, что он идет на Солов­ки. И в нынеш­нем 130 году при­е­хал с тво­ей госу­да­ре­вы служ­бы из Кар­го­по­ля к Москве Иван Заха­рьев сын Сви­я­зев, а того князь Яко­ва при­вез с собою, а ска­зал: при­шел де к нему тот князь Яков в Кар­го­поль и ска­зал­ся воль­ной чело­век, а имя себе ска­зал, что его Без­част­ным зовут, и бил челом ему, Ива­ну, в холо­пи. И Иван, при­вез­ши его к Москве, отдал его зятю его Васи­лью Сама­ри­ну, а Васи­лий того князь Яко­ва ото­слал к теще сво­ей, к его кня­зя Яко­вле­ве мате­ри. И ноне­ча мне его мать ста­ри­ца Алек­сандра ска­за­ла, что сын ея князь Яков сбрел с Моск­вы неве­до­мо куда, а со мною не видал­ся и с тако­вы поры, как я в Сибирь послан был. И будет тот князь Яков объ­явит­ся на раз­бое, или на тать­бе, или в каком ином воров­стве, и мне бы от тебя, госу­да­ря, в его воров­стве в опа­ле не быть’.
Про­сит чело­бит­ную его записать.
На обо­ро­те: ‘130 года июля в 12 день, подал князь Михай­ло Белосельский’.
(Мос­ков. ст. столб. ? 11, лл. 185-186).
1643 г., авгу­ста 28
ДОКЛАД­НАЯ ДАН­НАЯ СЕМИ­О­НА АФА­НА­СЬЕ­ВА СЫНА БАЗА­НИ­НА ЗЯТЮ ЕГО КНЯ­ЗЮ А. П. БЕЛО­СЕЛЬ­СКО­МУ НА ДВУХ КРЕ­ПОСТ­НЫХ ЛЮДЕЙ
Мар­та в 15 день вое­во­де кня­зю Семе­ну Андре­еви­чу Уру­со­ву да дья­ку Лукья­ну Талы­зи­ну князь Афо­на­сей Бело­сел­ской бил челом речью и поло­жил к докла­ду к запис­ке даную, и чтоб та даная веле­ти в запис­ные кабаль­ные холо­пьи кни­ги запи­сать. И вое­во­да князь Семен Андрее-вичь Уру­сов да дьяк Лукьян Талы­зин, выслу­шав даной, веле­ли тое даную в нов­го­род­ские в запис­ные в кабал­ные холо­пьи кни­ги запи­сать. А в даной пишет:
Се яз, Семи­он Офо­на­сьев сын База­нин дал есми за доче­рью сво­ею Анною Семе­но­вою доче­рью зятю сво­е­му кня­зю Офо­на­сью Пет­ро­ви­чю Бело­сел­ско­му мало­го сво­е­го Вас­ку Пет­ро­ва сына да дев­ку Дар­ку Мат­фе­е­ву дочь, кре-посных сво­их людей. И кто в тех людей ста­нет всту­пат­ца, мало­го мое­го Вас­ку и дев­ку Дар­ку, и мне, Семе­ну Офона-
Esper Konstantinovich Belosselsky (1870–1921) moved to France, Paris, via Finland and is buried in the Batignolles cemetery in the Paris’ 17th arrondissement. Of his three sons, two had male descendants.
After the death of Esper Konstantinovich (5 January, 1921) his sons Georges (1913–2005) and Paul Esperovich (1917–2005) moved to Finland in 1922 with their stepfather, Her Majesty’s Life Guard Cuirassiers («Chevalier Garde») Colonel Vitaly Vitalievich Tselebrovsky (son of General Vitaly Platonovich Tselebrovsky and his wife n?e Olsoni). At first at the Tselebrovsky estate by the name of «Sosnovka» («Sosna» = Pine tree; Pet?j?niemen Kartano, in Finnish) in Kivennapa, on lake Suulaj?rvi in former Finnish Karelia (lost to USSR in the 1939-44 war period; today the area is named «Svielodubovo»). Georges Esperovich, returned to France in mid-1930s and remained in France until his death in 2005. He had three sons, Patrick, Stephane and Michel Georgevich. Patrick and Stephane have sons Vincent Patrickevich and Antoine Stephanovich, respectively. Georges Esperovich’s children, grandchildren and their families all live in France.
Paul Esperovich stayed in Finland throughout his life, being forced to leave the estate in Karelia in November 1939 as the Soviet Union attacked Finland. As most of Karelia was lost to Soviet Union in WWII, Paul Esperovich, having served as a volunteer in the Finnish Army, eventually moved to Helsinki, the capital, where he died in 2005 (Buried in Helsinki Orthodox, small cemetery, along w. his mother Madeleine Yakovlevna). His only child, a son, Paul Pavlovich, born in Helsinki Finland (1948-) moved to the USA in the early 1970s. He in turn has a son Christian Pavlovich [Christian Pavlovich has taken the Orthodox Christian name of «Constantin» in 2006]. Paul Pavlovich and Constantin Pavlovich and their families live in Alexandria, Virginia, USA.
Current living Belosselsky-Belozersky direct male descendants are, in order of date of birth, Princes Paul Pavlovich (10.11.1948-), Patrick Georgevich (26.05.1955-), Stephane Georgevich (23.09.1957-), Michel Georgevich (23.09.1957-), Christian «Constantin» Pavlovich (19.06.1977-), Vincent Patrickevich (23.02.1989-) and Antoine Stephanovich (18.05.1989-). The living Belosselsky-Belozersky direct female descendants from the «Sergeyevich» branch are Princesses Marina Sergeievna (22.1.1945-) and Tatiana Sergeievna (23.10.1947-) from the «Esperovich» branch of Belosselsky-Belozersky are, Princesses Veronique Georgevna (15.02.1954-), Diane Georgevna (27.05.1967-), Alison Pavlovna (13.12.1979-), Melissa Michailovna (24.04.1980-), Severine Patrickovna (17.04.1983), Melody Michailovna (26.10.1985-) and Chloe Stephanovna (30.10.1987-).
As of early 2010, of the Rurikid Belosselsky-Belozerskys there are seven direct male descendants and nine female descendants-; now in the 32nd generation starting from Rurik as the first. The «Esperovich» branch (children of Esper Konstantinovich Belosselsky-Belozersky and their offspring) are the only surviving male branch of the Belosselsky-Belozerskys today. All hail their roots from Kievan Russia and most recently, up to the Russian Revolution in 1917, from St. Petersburg and their beautiful and sporty former estate there, at the Krestovsky Island.
Піс­ля смер­ті Еспер Костян­ти­но­вич (5 січ­ня 1921 р.) його сини Джордж (1913-2005) і Пав­ла Esperovich (1917-2005) переї­хав до Фін­лян­дії в 1922 році зі своїм віт­чи­мом, жит­тя Її Велич­но­сті гвар­дії кіра­си­рів («кава­лер­гар­да») пол­ков­ник Віталій Віталій­о­вич Tselebrovsky (син гене­ра­ла Віталія Пла­то­но­вич Tselebrovsky і його дру­жи­ни в дівоц­тві Olsoni). Спо­чат­ку вони жили в маєт­ку Tselebrovsky на ім’я «Сос­нів­ка» («Сос­на» = сос­ни; Petäjäniemen Кар­тал, фінсь­кою мовою) в Kivennapa, на озері Suulajärvi в колиш­ній фінсь­кої Карелії (про­грав СРСР в 1939-44 вій­ну період, сьо­год­ні пло­ща назва­на «Svielodubovo»). Жорж Esperovich, повер­нув­ся до Фран­ції в сере­дині 1930-х років і зали­шав­ся у Фран­ції до своєї смер­ті в 2005 році. У ньо­го було три сини, Патрік, Сте­фан і Мішель Геор­гій­о­вич. Патрік і Сте­фан мати синів Він­сент Patrickevich і Анту­ан Сте­фа­но­вич, від­по­від­но. Діти Жорж Esperovich це, ону­ки та чле­ни їх сімей все живуть у Франції.
Пол Esperovich зали­ши­вся у Фін­лян­дії про­тя­гом всьо­го сво­го жит­тя, будучи зму­ше­ний поки­ну­ти неру­хо­мо­сті в Карелії в листо­па­ді 1939 року, як Радянсь­кий Союз напав на Фін­лян­дію. Оскіль­ки біль­шість з Карелії був втра­че­ний для Радянсь­ко­го Сою­зу у Вели­кій Віт­чиз­няній вій­ні, Пол Esperovich, від­слу­жив­ши в яко­сті доб­ро­воль­ця у фінсь­кій армії, зре­штою переї­хав до Гель­сін­кі, сто­ли­ці краї­ни, де він і помер в 2005 році (Похо­ва­ний у Гель­сін­кі пра­во­слав­ної, неве­ли­кий цвин­тар, поряд w. його мати Мад­лен Яків­на). Його єди­на дити­на, син, Пав­ло Пав­ло­вич, наро­ди­вся в Гель­сін­кі, Фін­лян­дія (1948 -) переї­хав до США на почат­ку 1970-х. Він у свою чер­гу, син Крістіан Пав­ло­вич [хри­сти­янсь­кої Пав­ло­вич прий­няв пра­во­славне хри­сти­янсь­ке ім’я «Костян­тин» в 2006 році]. Пав­ло Пав­ло­вич і Костян­тин Пав­ло­вич та їхні роди­ни живуть в Олек­сан­дрії, штат Вір­джинія, США.
Поточ­ний жит­тя Belosselsky-Біло­зерсь­ко­го пря­мій чоло­вічій лінії, у поряд­ку дати народ­жен­ня, князі Пав­ло Пав­ло­вич (10.11.1948-), Патрік Геор­гій­о­вич (26.05.1955-), Сте­фан Геор­гій­о­вич (23.09.1957-), Мішель Геор­гій­о­вич (23.09. 1957 -), Крістіан «Костян­тин» Пав­ло­вич (19.06.1977-), Він­сент Patrickevich (23.02.1989-) і Анту­ан Сте­фа­но­вич (18.05.1989-). Жит­тя Belosselsky-Біло­зерсь­ко­го пря­мих нащад­ків жіно­чої статі з «Сер­гій­о­вич» галузі прин­це­си Мари­ни Сер­гіїв­на (22.1.1945-) і Тетя­на Сер­гіїв­на (23.10.1947-) зі «Esperovich» філія Belosselsky-Біло­зерсь­ко­го є, прин­це­си Вероніки Georgevna (15.02 0,1954 -), Діа­на Georgevna (27.05.1967-), Елі­сон Пав­лів­на (13.12.1979-), Меліс­са Михай­лів­на (24.04.1980-), Севе­рин Patrickovna (17.04.1983), Мелоді Михай­лів­на (26.10.1985-) і Хлоя Stephanovna (30.10.1987-).
Ста­ном на поча­ток 2010 року, з Рюри­ко­ви­чів Belosselsky-Біло­зерсь­ких Є сім пря­мій чоло­вічій лінії і дев’ять жінок-нащад­ків, а тепер в 32-м поколін­ні Рюри­ко­ви­чів. «Esperovich» філія (діти Еспер Костян­ти­но­вич Belosselsky-Біло­зерсь­ко­го та їх нащад­ків) є єди­ним вижив чоло­ві­чої гіл­ки Belosselsky-Біло­зерсь­ких сьогодні.
Пов­ний Білосільсь­ких-Belozerky сім’я, як і Sergeievsky Esperovsky гіл­ки близь­ко один до одно­го. Сьо­год­ні, Сте­фан Геор­гій­о­вич бере актив­ну участь у російсь­ко асо­ціа­цій і Маль­тійсь­ко­го орде­на, де він пред­став­ляє сім’ю як спад­ко­ві захис­ник поряд­ку, про­до­в­жу­ю­чи тра­ди­цію, запо­чат­ко­ва­ну імпе­ра­то­ром Пав­лом I в Росії, коли Маль­тійсь­кий орден отри­мав при­ту­лок в Санкт- Петер­бурзі під час напо­леонівсь­ких війн, піс­ля того як вони були витіс­нені з само­го острова.
7135 (1627 от Р.Х.) г. — по мате­ри­а­лам кни­ги Хол­мо­го­ро­вых и «Пис­цо­во­го опи­са­ния» — князь Бело­сель­ский Миха­ил Васи­лье­вич купил с. Дуб­ров­ки (д. Под­осин­ки вхо­ди­ли в куп­чую). В 1625 году у Ива­на Сума­ро­ко­ва сына Пло­хо­во, отец кото­ро­го (Сума­рок), полу­чил ее от царя Васи­лия Шуй­ско­го в 1б10 году за так назы­ва­е­мое мос­ков­ское осад­ное сиде­ние, т. е. защи­ту сто­ли­цы при оса­де ее поля­ка­ми. В сем была дере­вян­ная вет­хая цер­ковь Илии про­ро­ка, в ней обра­зы, кни­ги, ризы, и вся­кое цер­ков­ное стро­е­ние вот­чин­ни­ко­во да при­дел Димит­рия Солун­ско­го. («В селе место дво­ро­вое попо­во, паш­ни пере­ло­гом цер­ков­ной худой зем­ли три чет­вер­ти лесом порос­ло. Семь чет­вер­тей в поле, а в дву пото­муж, сена 2О копен. Да в селе двор вот­чен­ни­ков, живут в нем при­ка­щик и дело­вые люди и двор без пашен­но­го бобыля»)
В смут­ное вре­мя на это село пре­тен­до­вал Тимо­фей Васи­лье­вич Гряз­нов и даже полу­чил на него от Сигиз­мун­да III лист на «ста­рин­ную отчиз­ну отца его».
1641 г. — вот­чи­на пере­хо­дит кня­зю Ники­фо­ру Ива­но­ви­чу Белосельскому.
1676-1697 гг. Вот­чи­ной вла­де­ют дети Ники­фо­ра Ива­но­ви­ча Бело­сель­ско­го — Иван Боль­шой и Иван Мень­шой Ники­фо­ро­ви­чи. В оклад­ных кни­гах пат­ри­ар­ше­го Казён­но­го при­ка­за за 1678 г. запи­са­но: «При­бы­ла в Дмит­ров­скую деся­ти­ну по пере­пис­ным кни­гам архи­манд­ри­та Анто­ния 1677г. из Пере­славль — Залес­ской деся­ти­ны цер­ковь Пре­свя­тыя Бого­ро­ди­цы «Оди­гит­рия» в с. Дуб­ров­ках в вот­чине кня­зя Ива­на Боль­шо­го, да кня­зя Ива­на Мень­шо­го Бело­сель­ских, по ново­му окла­ду дани 29 алтын 2 день­ги заез­да гривна».
В этот пери­од, а точ­нее, в пер­вой тре­ти XVII в. зарож­да­лась дерев­ня Под­осин­ки. Ее зарож­де­ние пред­став­ля­ет инте­рес, ведь кре­стьяне этой дерев­ни по тра­ди­ции тяго­те­ли к селу Дуб­ров­ки и вхо­ди­ли в Дуб­ров­ское сель­ское обще­ство. Жите­ли дерев­ни были и оста­ют­ся поныне при­хо­жа­на­ми церк­ви и еще с зарож­де­ния вме­сте отме­ча­ли пре­столь­ные празд­ни­ки — день Ильи Про­ро­ка и день Димит­рия Солун­ско­го, посколь­ку еще с XVII в. в Дуб­ров­ском хра­ме суще­ство­ва­ли пре­сто­лы этих свя­тых. Кро­ме того, с. Дуб­ров­ки и д. Под­осин­ки вхо­ди­ли в одно вла­де­ние, прак­ти­че­ски за весь пери­од наблюдения.
К сере­дине XVII в. по запад­ной сто­роне доро­ги на зем­ле Ива­на Пло­хо­во, а затем его пле­мян­ни­ка кня­зя Миха­и­ла Васи­лье­ви­ча Бело­сель­ско­го, появи­лась дерев­ня «При­ез­жая». Эта дерев­ня после кня­зя Миха­и­ла Бело­сель­ско­го пере­шла его пле­мян­ни­ку — Мос­ков­ско­му дво­ря­ни­ну Ники­фо­ру Ива­но­ви­чу Бело­сель­ско­му. Поз­же ее поде­ли­ли попо­лам меж­ду дву­мя его сыно­вья­ми — Ива­ном Боль­шим и Ива­ном Мень­шим, и на про­тя­же­нии после­ду­ю­щих более чем ста лет такое деле­ние сохра­ня­лось их потомками.
В 1677г. — дерев­ня При­ез­жая состо­я­ла из пяти дво­ров, где про­жи­ва­ли с семья­ми 18 чело­век муж­ско­го пола. С нача­ла XVII в. у д. При­ез­жей ста­ло появ­лять­ся и дру­гое назва­ние — «Под­осин­ки». Почти до кон­ца века эта дерев­ня про­дол­жа­ла при­над­ле­жать кня­зьям Бело­сель­ским: одна поло­ви­на — стат­ско­му совет­ни­ку Алек­сею Кон­стан­ти­но­ви­чу, а затем его сыну, май­о­ру в отстав­ке, Ива­ну Алек­се­е­ви­чу, дру­гая — кня­зю Миха­и­лу Андре­еви­чу, име­ни­то­му мор­ско­му гене­ра­лу, а поз­же — его сыну Алек­сан­дру, кото­рый в послед­нюю треть века под­нял­ся очень высо­ко и вошел в круг выс­ше­го све­та. В родо­слов­ных кни­гах XIXв. он оха­рак­те­ри­зо­ван как самое зна­чи­тель­ное лицо в роду Бело­сель­ских. Это был бле­стя­ще обра­зо­ван­ный чело­век, уме­лый дипло­мат (послан­ник в Дрез­дене и Турине), дей­стви­тель­ный тай­ный совет­ник, обла­дав­ший боль­шим состоянием.
XVIII век
Пре­крас­ное обра­зо­ва­ние полу­чи­ли и все его дети, в том чис­ле вос­пе­тая А. С. Пуш­ки­ным «цари­ца муз и кра­со­ты» Зина­и­да Вол­кон­ская — дочь от пер­во­го его бра­ка. К кон­цу XVIII в. A.M. Бело­сель­ский пере­ста­ет быть при­част­ным к вла­де­нию и, види­мо, про­да­ет при­над­ле­жа­щую ему часть сво­им совла­дель­цам — род­ствен­ни­кам. Похо­ро­нен он в Петер­бур­ге в Алек­сан­дро-Нев­ской лавре.
К кон­цу XVIII сто­ле­тия обе поло­ви­ны Под­оси­нок при­над­ле­жа­ли доче­ри И. А. Бело­сель­ско­го — Вар­ва­ре Ива­новне Нарыш­ки­ной. По дан­ным 1883 г. в деревне было 11 хозяйств, про­жи­ва­ло 48 чело­век, суще­ство­вал хлеб­ный мага­зин. В насто­я­щее вре­мя Под­осин­ки явля­ют­ся доволь­но круп­ным насе­лен­ным пунк­том. Он вклю­ча­ет в себя две (ныне слив­ши­е­ся) ста­рин­ные дерев­ни с оди­на­ко­вым назва­ни­ем «Под­осин­ки», кото­рые в тече­ние несколь­ких сто­ле­тий сто­я­ли напро­тив друг дру­га на бой­кой доро­ге из Моск­вы в Дмит­ров. Кро­ме того, в него вхо­дят сов­хоз­ный посе­лок того же име­ни, воз­ник­ший в шести­де­ся­тые годы и, постро­ен­ная в кон­це 70-х — нача­ле 8о-х годов экс­пе­ри­мен­таль­ная дерев­ня Новые Под­осин­ки. В послед­ние годы здесь обра­зо­вал­ся тор­го­вый центр, выстро­е­на шко­ла совре­мен­но­го типа и про­дол­жа­ет­ся даль­ней­шее раз­ви­тие поселка.
1700 г. — 18 октяб­ря был выдан анти­минс по бла­го­сло­вен­ной гра­мо­те в с. Дуб­ров­ки в ново­по­стро­ен­ную цер­ковь вели­ко­му­че­ни­ка Димит­рия Солун­ско­го, что в вот­чине кня­зя Ива­на Ники­фо­ро­ва сына и кня­зя Кон­стан­ти­на Ива­но­ва сына Бело­сель­ских под рас­пис­ку той же церк­ви попа Пет­ра Степанова.
1705 г. — 14 июня выдан анти­минс по бла­го­сло­вен­ной гра­мо­те в ново­по­стро­ен­ную цер­ковь во имя Про­ро­ка Илии под рас­пис­ку г. Моск­вы Сер­ги­ев­ской церк­ви дья­ко­на Сте­па­на Алек­се­е­ва. С 1705 по 1715г. свя­щен­ни­ком был Петр. С 1715 по 1732 гг. его сын Леон­тий Пет­ров, быв­ший при оной же церк­ви в 1705г. дья­ко­ном. После кня­зя Ива­на Мень­шо­го Бело­сель­ско­го вот­чи­ною вла­дел его сын Андрей (убит под Дерп­том), он был женат на княжне — Марье Гри­го­рьевне Козловской.
1715 г. — село Дуб­ров­ки при­над­ле­жа­ло Алек­сею и Миха­и­лу Андре­евым — кня­зьям Бело­сель­ским по наслед­ству от отца их кня­зя Андрея Ивановича.
1751г. — по «Испо­вед­ной кни­ге» в Дуб­ров­ском поме­щи­чьем име­нии зна­чат­ся два вла­дель­ца: кня­ги­ня А. К. Пани­на и князь М. А. Боло­гой. Име­ние состо­я­ло из с. Дуб­ров­ки, дере­вень: Под­осин­ки, Моро­зо­ве (Мороз­це­во) и сель­ца Сазонки.
Пер­вой при­над­ле­жа­ло: по с. Дуб­ров­ки — 3 дво­ра по д. Под­осин­ки — 3 дво­ра по д. Моро­зо­ве — 2 дво­ра по с-цу Сазон­ки — 2 двора.
У вто­ро­го: по с. Дуб­ров­ки — 6 дво­ров по д. Под­осин­ки — 4 дво­ра по с-цу Сазон­ки — 4 двора.
1782 г. — по меже­вым кни­гам 1782г. по Дуб­ров­ско­му име­нию (с. Дуб­ров­ки с дерев­ня­ми) в каче­стве вла­дель­цев зна­чат­ся сно­ва кня­зья Бело­сель­ские.. За Алек­се­ем Кон­стан­ти­но­ви­чем Бело­сель­ским запи­са­но по име­нию 997 деся­тин, 2047 саже­ней зем­ли, к селу при­пи­са­на пустошь «Щепи­но». В XVIII в. в село Дуб­ров­ки — при­ход­ское, вхо­ди­ли селе­ния: Дуб­ров­ки, Под­осин­ки, Мороз­це­во и Сазонки.
1791 г. — селом вла­де­ла жена Але­санд­ра Але­сан-дро­ви­ча Нарыш­ки­на — Вар­ва­ра Ива­нов­на по наслед­ству от отца кн. Ива­на Алек­се­е­ви­ча Белосельского.
Чета Орло­вых при­над­ле­жа­ла к близ­ко­му окру­же­нию импе­ра­тор­ской семьи. Князь Вла­ди­мир Нико­ла­е­вич, страст­ный авто­лю­би­тель, при­охо­тил импе­ра­то­ра к авто­мо­би­лям, к кото­рым госу­дарь питал пер­во­на­чаль­но боль­шое недо­ве­рие. «Вер­нув­шись в Цар­ское Село, — вспо­ми­нал А.А.Мосолов о собы­ти­ях 1903 года, — мы одна­жды уви­де­ли кня­зя Вла­ди­ми­ра Орло­ва подъ­ез­жа­ю­щим ко двор­цу на эле­гант­ной машине («Делоне-Бель­вилль»). После зав­тра­ка госу­дарь поже­лал про­ка­тить­ся на этой керо­си­но­вой шту­ке. Объ­е­ха­ли кру­гом пар­ка, и госу­дарь тот­час же посо­ве­то­вал и госу­да­рыне сде­лать «экс­кур­сию». Орлов поспе­шил пред­ло­жить маши­ну их вели­че­ствам. Про­гул­ки сде­ла­лись почти еже­днев­ны­ми, и это было тем лег­че, что гараж кня­зя обо­га­тил­ся новы­ми, более усо­вер­шен­ство­ван­ны­ми маши­на­ми. Князь, мож­но ска­зать, не отхо­дил от руля машин. Он возил, куда было нуж­но, их вели­че­ства. Боясь поку­ше­ния или несчаст­но­го слу­чая, он не поз­во­лял сво­е­му шофе­ру заме­нять себя. Меся­цев через шесть Фре­де­рикс спро­сил госу­да­ря, не жела­ет ли царь при­об­ре­сти свер­ху­со­вер­шен­ство­ван­ную маши­ну. Царь отве­тил с поспеш­но­стью: — Конеч­но, конеч­но… Мы зло­упо­треб­ля­ем любез­но­стью Орло­ва, и это ста­но­вит­ся неде­ли­кат­ным. Зака­жи­те две или три маши­ны. Пору­чи­те это дело Орло­ву. Он раз­би­ра­ет­ся в авто­мо­би­лях луч­ше вся­ко­го про­фес­си­о­на­ла. В кон­це года импе­ра­тор­ский гараж был уже обстав­лен очень пол­но. Сна­ча­ла появи­лось десять авто­мо­би­лей, потом два­дцать; вырос­ла даже шко­ла шофе­ров. Орлов про­дол­жал лич­но возить царя. И толь­ко тогда, когда фаб­ри­ка при­сла­ла ему осо­бо реко­мен­до­ван­но­го шофе­ра (фран­цу­за), князь согла­сил­ся пору­чить ему дра­го­цен­ную жизнь их вели­честв. Но даже и с этим новым шофе­ром он при­ни­мал боль­шие предо­сто­рож­но­сти, неде­ли четы­ре он ездил с ним рядом, наблю­дая… Через несколь­ко лет у царя обра­зо­вал­ся один из самых обшир­ных авто­мо­биль­ных пар­ков в Европе»4. Одна­ко бли­зость Орло­ва к цар­ской семье отнюдь не сво­ди­лась к функ­ци­ям шофе­ра, а его зна­че­ние отнюдь не огра­ни­чи­ва­лось ролью лич­но пре­дан­но­го слу­ги. «Быв­ший кон­но­гвар­де­ец, чрез­вы­чай­но состо­я­тель­ный, князь Вла­ди­мир Орлов ско­ро стал одним из бли­жай­ших к их вели­че­ствам лиц, — вспо­ми­нал А.А.Мосолов. — Куль­тур­ный, любив­ший острое сло­веч­ко, князь имел боль­шой и заслу­жен­ный вес. Он стре­мил­ся убе­речь Рос­сию от надви­гав­шей­ся ката­стро­фы, кото­рую пред­ви­дел и при­зна­ки кото­рой сумел оце­нить. Без вся­кой забо­ты о лич­ной карье­ре он был оди­на­ко­во пре­дан царю и идее монар­хиз­ма в луч­шем и наи­бо­лее воз­вы­шен­ном смыс­ле. Состоя в пере­пис­ке с вид­ны­ми поли­ти­че­ски­ми дея­те­ля­ми, он был хоро­шо осве­дом­лен об окру­жа­ю­щей его дей­стви­тель­но­сти и один из всей сви­ты был поли­ти­че­ски зре­лым чело­ве­ком. К его несча­стию, окру­же­ние госу­да­ры­ни было ему явно несим­па­тич­но, он не скры­вал сво­е­го отно­ше­ния к рас­пу­тин­ско­му шта­ту, и импе­ра­три­це об этом доносили»5. С этим мне­ни­ем А.А.Мосолова сов­па­да­ет непред­взя­тое суж­де­ние об Орло­ве фран­цуз­ско­го посла в Рос­сии Мори­са Палео­ло­га. В свя­зи с уси­ле­ни­ем рас­пу­тин­ской кли­ки он запи­сал в сво­ем днев­ни­ке 28 сен­тяб­ря 1914 года: «Что­бы урав­но­ве­сить зло­вред­ные про­ис­ки этой шай­ки, я вижу око­ло госу­да­ря толь­ко одно лицо — началь­ни­ка воен­ной его вели­че­ства кан­це­ля­рии, кня­зя Вла­ди­ми­ра Орло­ва, сына преж­не­го посла в Пари­же. Чело­век пря­мой, гор­дый, всей душой пре­дан­ный импе­ра­то­ру, он с пер­во­го же дня выска­зал­ся про­тив Рас­пу­ти­на и не уста­ет бороть­ся с ним, что, конеч­но, вызы­ва­ет враж­деб­ное к нему отно­ше­ние со сто­ро­ны госу­да­ры­ни и г-жи Вырубовой»6. Про­ти­во­сто­я­ние Рас­пу­ти­ну навлек­ло на кня­зя Орло­ва опа­лу: он был уда­лен от дво­ра. «Вла­ди­мир Нико­ла­е­вич узнал о сво­ей опа­ле непри­ят­ным и неожи­дан­ным обра­зом, — писал в сво­ем днев­ни­ке Морис Палео­лог 12 сен­тяб­ря 1915 года. — Сооб­щая вели­ко­му кня­зю Нико­лаю о назна­че­нии его импе­ра­тор­ским намест­ни­ком на Кав­ка­зе, царь при­ба­вил к сво­е­му пись­му такой postscriptum: “Что каса­ет­ся Вла­ди­ми­ра Орло­ва, кото­ро­го ты так любишь, я отдаю его тебе; он может быть тебе поле­зен для граж­дан­ских дел”. Вели­кий князь, кото­рый свя­зан тес­ной друж­бой с Орло­вым, тот­час же через одно­го из сво­их адъ­ютан­тов спро­сил его о том, что озна­ча­ет это неожи­дан­ное решение.
dzick: Несколь­ки­ми часа­ми поз­же Орлов узнал, что импе­ра­тор, кото­рый соби­рал­ся уехать в став­ку вер­хов­но­го глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го, вычерк­нул его имя из спис­ка лиц, при­зван­ных занять место в поез­де его вели­че­ства; он есте­ствен­но заклю­чил отсю­да, что Нико­лай II не хотел его видеть. С пол­ным досто­ин­ством он воз­дер­жал­ся от вся­кой жало­бы, от упре­ков, и отпра­вил­ся в путь в Тифлис. Но, рань­ше чем уда­лить­ся, он хотел облег­чить свою совесть. В пись­ме, адре­со­ван­ном гра­фу Фре­де­рик­су, мини­стру дво­ра, он умо­лял это­го ста­ро­го слу­гу открыть гла­за монар­ху на гнус­ную роль Рас­пу­ти­на и его сообщ­ни­ков, на кото­рых он ука­зы­вал, как на аген­тов Гер­ма­нии; он имел муже­ство окон­чить свое пись­мо сле­ду­ю­щим тре­вож­ным воп­лем: “Импе­ра­тор не может более терять ни одно­го дня для того, что­бы осво­бо­дить­ся от тем­ных сил, кото­рые его угне­та­ют. В про­тив­ном слу­чае, ско­ро насту­пит конец Рома­но­вым и России”»7. Рези­ден­ция кав­каз­ско­го намест­ни­ка нахо­ди­лась в Тифли­се. Англий­ская путе­ше­ствен­ни­ца Сара Мак­наф­тан сви­де­тель­ству­ет, что и там князь Орлов сумел создать для себя кня­же­скую обста­нов­ку. 1 янва­ря 1916 года она запи­са­ла в сво­ем днев­ни­ке: «…Вече­ром мы отпра­ви­лись в ложу Орло­ва на спек­такль «Кар­мен». Это было очень по-рус­ски и рос­кош­но. В глу­бине ложи были две гости­ные, где мы рас­по­ла­га­лись для бесед меж­ду акта­ми и где нам пода­ва­ли чай, шоко­лад и т.п.»8. Через четыр­на­дцать меся­цев гря­ну­ла фев­раль­ская рево­лю­ция… 2 (15) мар­та 1917 года Нико­лай II при отре­че­нии назна­чил Hико­лая Hико­ла­е­ви­ча Вер­хов­ным глав­но­ко­ман­ду­ю­щим; Нико­лай Нико­ла­е­вич с кня­зем В.Н.Орловым выеха­ли в став­ку в Моги­лев. Одна­ко по при­ез­де в Став­ку Вер­хов­ный гла­но­ко­ман­ду­ю­щий полу­чил из Пет­ро­гра­да текст при­ся­ги Вре­мен­но­му пра­ви­тель­ству. Под­пи­сав при­ся­гу, вели­кий князь объ­явил всем лицам сво­ей Сви­ты, что Вер­хов­ным глав­но­ко­ман­ду­ю­щим он не оста­нет­ся; его под­чи­нен­ные друж­но пода­ли про­ше­ния об отстав­ке, моти­ви­руя их раз­ны­ми бла­го­вид­ны­ми причинами.
dzick: Когда дежур­ный гене­рал П.К.Кондзеровский обра­тил­ся к кня­зю В.Н.Орлову с вопро­сом о при­чи­нах его отстав­ки, гене­рал М.Е.Крупенский ска­зал: «Какая же может быть при­чи­на — доволь­но посмот­реть на кня­зя, и будет ясно, что он слу­жить не может»9. Вели­кий князь уда­лил­ся в свою крым­скую рези­ден­цию; князь Вла­ди­мир Нико­ла­е­вич после­до­вал за ним. Вес­ной 1917 года вся семья Орло­вых вос­со­еди­ни­лась Кры­му, где Вла­ди­мир Нико­ла­е­вич и Оль­га Кон­стан­ти­нов­на Орло­ва при­сут­ство­ва­ли на сва­дьбе их един­ствен­но­го сына Нико­лая. ОРЛОВ Нико­лай Вла­ди­ми­ро­вич — Князь, родил­ся в Петер­бур­ге 12 мар­та 1896 года; он посту­пил в Алек­сан­дров­ский лицей и в 1915 году окон­чил его 71 курс. Затем он про­шел уско­рен­ный (вось­ми­ме­сяч­ный) курс Михай­лов­ско­го артил­ле­рий­ско­го училища10 и в кон­це 1915 года вышел из него в Л-гв. Кон­ную артил­ле­рию пра­пор­щи­ком; за год служ­бы он был про­из­ве­ден в пору­чи­ки и назна­чен фли­гель-адъ­ютан­том. После фев­раль­ской рево­лю­ции князь Нико­лай Орлов, подоб­но отцу, не счел для себя воз­мож­ным остать­ся на служ­бе Вре­мен­но­му пра­ви­тель­ству. Впро­чем, не менее вес­кой при­чи­ной для его отстав­ки была любовь: 10 апре­ля 1917 года, в Харак­се, име­нии вели­ко­го кня­зя Геор­гия Михай­ло­ви­ча, князь Нико­лай Вла­ди­ми­ро­вич Орлов обвен­чал­ся с вели­кой княж­ной Надеж­дой Пет­ров­ной, пра­внуч­кой импе­ра­то­ра Нико­лая I, доче­рью вели­ко­го кня­зя Пет­ра Нико­ла­е­ви­ча (1864–1931) и прин­цес­сы Чер­но­гор­ской Мили­цы (1866–1951). Для Надеж­ды Пет­ров­ны эти места были род­ны­ми: она появи­лась на свет в Кры­му, в Дюль­бе­ре (во двор­це отца на мысе Мисхор).
dzick: Вели­кая княж­на Надеж­да роди­лась 3 мар­та 1898 года, и ко дню сва­дьбы ей испол­ни­лось девят­на­дцать. Одна­ко она успе­ла уже пере­жить тяже­лую поте­рю: Надеж­да Пет­ров­на пред­на­зна­ча­лась в жены вели­ко­му кня­зю Оле­гу Кон­стан­ти­но­ви­чу — сыну зна­ме­ни­то­го «К.Р.». Олег Кон­стан­ти­но­вич (р. 27.XI.1892) пода­вал бле­стя­щие надеж­ды; в 1913 году он окон­чил Импе­ра­тор­ский Алек­сан­дров­ский лицей с сереб­ря­ной меда­лью и всту­пил в Л.-гв. Гусар­ский полк кор­не­том. Не дожив до два­дца­ти двух лет, 12 октяб­ря 1914 года он умер от тяже­лой раны, полу­чен­ной им в пер­вом же бою Гер­ман­ской вой­ны. Два года — с вес­ны 1917 до вес­ны 1919 года супру­ги Орло­вы про­ве­ли в Кры­му. 17 мар­та 1918 года в Коре­и­зе у них роди­лась дочь Ири­на; через несколь­ко дней над ними навис­ла смер­тель­ная опас­ность: в апре­ле 1918 года в Ялтин­ском сове­те воз­об­ла­да­ло мне­ние о необ­хо­ди­мо­сти каз­ни всех Рома­но­вых, про­жи­вав­ших в Кры­му. Чле­ны Импе­ра­тор­ско­го дома нахо­ди­лись под домаш­ним аре­стом; импе­ра­три­ца Мария Фео­до­ров­на, вели­кий князь Алек­сандр Михай­ло­вич, вели­кая кня­ги­ня Ксе­ния Алек­сан­дров­на и их сыно­вья были пере­ве­де­ны в Дюль­бер, име­ние вели­ко­го кня­зя Пет­ра Нико­ла­е­ви­ча, заклю­чен­но­го в соб­ствен­ном поме­стье. Там же, в Дюль­бе­ре, кото­рый нахо­дил­ся вбли­зи Ай-Тодо­ра, под домаш­ним аре­стом про­жи­ва­ли вели­кий князь Нико­лай Нико­ла­е­вич со сво­ей супру­гой вели­кой кня­ги­ней Ана­ста­си­ей Нико­ла­ев­ной и ее сыном кня­зем Сер­ге­ем Геор­ги­е­ви­чем Рома­нов­ским, гер­цо­гом Лейх­тен­берг­ским. Все они состо­я­ли плен­ни­ка­ми Сева­сто­поль­ско­го сове­та, одна­ко Ялтин­ский совет посто­ян­но оспа­ри­вал суве­ре­ни­тет Сева­сто­поль­ско­го и пытал­ся отобрать у него плен­ни­ков. Меж­ду тем охра­ной заклю­чен­ных, наря­жен­ной от Сева­сто­поль­ско­го сове­та, коман­до­вал боль­ше­вик Задо­рож­ный, питав­ший извест­ное ува­же­ние и сим­па­тию к вели­ко­му кня­зю Алек­сан­дру Михай­ло­ви­чу, под нача­лом кото­ро­го слу­жил когда-то в Сева­сто­поль­ской лет­ной шко­ле. Одна­жды от рас­пра­вы ялтин­ских яко­бин­цев он спас и кня­зя Нико­лая Орло­ва. «В сво­их посто­ян­ных сно­ше­ни­ях с Моск­вою, — вспо­ми­нал впо­след­ствии вели­кий князь Алек­сандр Михай­ло­вич, — Ялтин­ский совет нашел новый повод для наше­го пре­сле­до­ва­ния. Нас обви­ни­ли в укры­ва­тель­стве гене­ра­ла Орло­ва, подав­ляв­ше­го рево­лю­ци­он­ное дви­же­ние в Эсто­нии в 1907 году. <…> В сосед­нем с нами име­нии дей­стви­тель­но про­жи­вал быв­ший фли­гель-адъ­ютант Госу­да­ря князь Орлов, жена­тый на доче­ри Вел. Кн. Пет­ра Нико­ла­е­ви­ча, но он не имел ниче­го обще­го с гене­ра­лом Орло­вым. Даже наш непри­ми­ри­мый ялтин­ский нена­вист­ник согла­сил­ся с тем, что князь Орлов по сво­е­му воз­рас­ту не мог быть гене­ра­лом в 1907 году. Все же он решил аре­сто­вать кня­зя, что­бы предъ­явить его эстон­ским това­ри­щам. — Ниче­го подоб­но­го вы не сде­ла­е­те, — воз­вы­сил голос Задо­рож­ный, кото­рый был крайне раз­дра­жен этим вме­ша­тель­ством. — В пред­пи­са­нии из Моск­вы гово­рит­ся о быв­шем гене­ра­ле Орло­ве, и это не дает вам ника­ко­го пра­ва аре­сто­вать быв­ше­го кня­зя Орло­ва. Со мной этот номер не прой­дет. Я вас знаю. Вы его при­стре­ли­те за углом и потом буде­те уве­рять, что это был гене­рал Орлов, кото­ро­го я укры­вал. Уби­рай­тесь вон»11. Для роди­те­лей кня­зя Нико­лая Вла­ди­ми­ро­ви­ча тяго­ты пре­бы­ва­ния в Кры­му усу­губ­ля­лись и лич­ной дра­мой: князь Вла­ди­мир Нико­ла­е­вич оста­вил Оль­гу Кон­стан­ти­нов­ну, увлек­шись Ели­за­ве­той Алек­сан­дров­ной Людерс-Вей­мар­н12. В апре­ле 1918 года Крым был окку­пи­ро­ван нем­ца­ми, и импе­ра­три­ца Мария Федо­ров­на пере­еха­ла в Харакс — име­ние вели­ко­го кня­зя Геор­гия Михай­ло­ви­ча, рас­по­ло­жен­ное непо­да­ле­ку от Ай-Тодо­ра. Вели­кая кня­ги­ня Ксе­ния Алек­сан­дров­на с семьей вер­ну­лась к себе в Ай-Тодор. Вели­кие кня­зья Нико­лай Нико­ла­е­вич и Петр Нико­ла­е­вич с семья­ми оста­лись в Дюль­бе­ре под охра­ной белых офи­це­ров. Вес­ной 1919 года Георг V Англий­ский напра­вил к бере­гам Кры­ма лин­кор «Маль­бо­ро», но импе­ра­три­ца Мария Федо­ров­на согла­си­лась взой­ти на его борт лишь при усло­вии, что англи­чане спа­сут вме­сте с нею всех, кому угро­жа­ет опас­ность. Сре­ди тех, кто вос­поль­зо­вал­ся вели­ко­ду­ши­ем Марии Федо­ров­ны, были кня­ги­ня Оль­га Кон­стан­ти­нов­на и ее сын, князь Нико­лай Вла­ди­ми­ро­вич с женой Надеж­дой Пет­ров­ной и годо­ва­лой доче­рью Ири­ной. Князь Вла­ди­мир Нико­ла­е­вич поки­нул Крым меся­цем ранее13. 11 апре­ля лин­кор «Маль­бо­ро» снял­ся с яко­ря и взял курс на Кон­стан­ти­но­поль. На его бор­ту роди­ну поки­ну­ла и семья Орло­вых. 20 апре­ля 1919 года кня­ги­ня Оль­га Кон­стан­ти­нов­на, князь Нико­лай Вла­ди­ми­ро­вич и кня­ги­ня Надеж­да Пет­ров­на с годо­ва­лой доче­рью Ири­ной сошли на берег Маль­ты; они оста­но­ви­лись в город­ке Слим, в гости­ни­це «Импе­ри­аль». С Маль­ты Орло­вы пере­бра­лись во Францию14, где уже обос­но­вал­ся князь Вла­ди­мир Нико­ла­е­вич; после раз­во­да с Оль­гой Кон­стан­ти­нов­ной он обвен­чал­ся в 1920 году с Е.А.Людерс-Веймарн (1883–1969)15.
dzick: Кня­ги­ня Оль­га Кон­стан­ти­нов­на про­жи­ла на чуж­бине недол­го: она скон­ча­лась 26 октяб­ря 1923 года, непол­ных соро­ка девя­ти лет. Князь Вла­ди­мир Нико­ла­е­вич пере­жил ее на четы­ре года; подоб­но сво­е­му отцу, В.Н.Орлов про­вел свои послед­ние годы в зам­ке Бель­фон­тен и скон­чал­ся там 29 авгу­ста 1927 года. …князь Нико­лай Вла­ди­ми­ро­вич, как боль­шин­ство рус­ских эми­гран­тов, непре­стан­но ана­ли­зи­ро­вал при­чи­ны, при­вед­шие Рос­сию к вели­ким потря­се­ни­ям. Осо­бен­но инте­ре­со­ва­ла кня­зя Н.В.Орлова исто­рия гибе­ли импе­ра­тор­ской семьи. Через офи­це­ра аме­ри­кан­ско­го Крас­но­го Кре­ста он при­об­рел в Вене у про­жи­вав­шей там доче­ри Гри­го­рия Рас­пу­ти­на М.Г.Соловьевой несколь­ко важ­ных доку­мен­тов и 12 июля 1922 года (вме­сте с аме­ри­кан­цем В.А.Чанлером) пере­дал их сле­до­ва­те­лю Н.А.Соколову16, про­дол­жа­ю­ще­му сбор мате­ри­а­лов об убий­стве цар­ской семьи17. Союз кня­зя Нико­лая Вла­ди­ми­ро­ви­ча и Надеж­ды Пет­ров­ны про­длил­ся почти два­дцать три года; их доче­ри Ири­на и Ксе­ния (родив­ша­я­ся 27 мар­та 1921 года) были уже навы­да­нье, когда в мар­те 1940 года брак Нико­лая Вла­ди­ми­ро­ви­ча и Надеж­ды Пет­ров­ны был рас­торг­нут. В том же году князь Н.В.Орлов пере­сек оке­ан и посе­лил­ся в Нью-Йор­ке. Там он всту­пил в свой вто­рой брак: Нико­лай Вла­ди­ми­ро­вич женил­ся на Марине Мар­шалл, рож­ден­ной Чак. Орло­вы жили в доме 27 на 62-й ули­це в Ист-Энд, непо­да­ле­ку от музея «Мет­ро­по­ли­тен». Оче­вид­но, некий камер­тон миро­воз­зре­нию кня­зя Н.В.Орлова был задан не толь­ко семей­ны­ми тра­ди­ци­я­ми, поз­во­ляв­ши­ми ему посто­ян­но ощу­щать свою при­част­ность к рус­ской исто­рии, но и при­над­леж­но­стью Нико­лая Вла­ди­ми­ро­ви­ча к лицей­ско­му брат­ству. 19 октяб­ря 1918 года импе­ра­три­ца Мария Федо­ров­на запи­са­ла в сво­ем днев­ни­ке: «Трое юных лице­и­стов — Фер­зе­ны и Орлов — пре­под­нес­ли мне чудес­ный букет роз — сего­дня у них праздник»18. Князь Нико­лай Вла­ди­ми­ро­вич и на чуж­бине был верен «пре­крас­но­му сою­зу», объ­еди­няв­ше­му лице­и­стов с пуш­кин­ских вре­мен. 19 октяб­ря 1940 года на празд­но­ва­ние 129-й лицей­ской годов­щи­ны в Нью-Йор­ке собра­лось более два­дца­ти выпуск­ни­ков Алек­сан­дров­ско­го лицея; об их чис­ле нетруд­но судить по памят­ной фото­гра­фии. Мы не най­дем сре­ди них наше­го героя: фото­ка­ме­ра нахо­ди­лась в его руках19. Одна­ко и этот сни­мок гово­рит нам о кня­зе Нико­лае Орло­ве не мень­ше, чем о тех, кого запе­чат­лел его аппа­рат: выпуск­ни­ков Алек­сан­дров­ско­го лицея при­ве­ла на эту встре­чу без­от­вет­ная любовь к отчизне. 12 июня 1959 года князь соста­вил свое заве­ща­ние, по кото­ро­му все, что он имел, долж­но было быть пере­да­но его «доро­гой и люби­мой жене» Марине, — за исклю­че­ни­ем несколь­ких пред­ме­тов, кото­рые пред­на­зна­ча­лись для воз­вра­ще­ния на роди­ну, в память о кня­зе. Заве­ща­ние ока­за­лось свое­вре­мен­ным: князь Нико­лай Вла­ди­ми­ро­вич скон­чал­ся 30 мая 1961 года на шесть­де­сят шестом году жиз­ни… 19 декаб­ря 1968 года вдо­ва Нико­лая Вла­ди­ми­ро­ви­ча Мари­на Орло­ва (она не назы­ва­ла себя кня­ги­ней) сочла необ­хо­ди­мым соста­вить свое заве­ща­ние, в кото­ром испол­не­ние послед­ней воли кня­зя Нико­лая Вла­ди­ми­ро­ви­ча воз­ло­жи­ла на Ири­ну Ада­ма-Зили­ст­ра — его стар­шую дочь от пер­во­го брака20. Через несколь­ко дней Мари­на Орло­ва скон­ча­лась в сво­ей квар­ти­ре на Мор­рис-аве­ню в Бронк­се, в Нью-Йор­ке — уже 28 янва­ря 1969 года ее заве­ща­ние было при­ня­то к испол­не­нию. Одна­ко и Ири­на Нико­ла­ев­на не суме­ла испол­нить волю сво­е­го отца; она скон­ча­лась в Вил­ла­сер­фе, близ Фон­тен­бло, 16 сен­тяб­ря 1989 года21. С это­го вре­ме­ни фор­маль­ные испол­ни­те­ли заве­ща­ния иска­ли спо­соб пере­дать пред­ме­ты, заве­щан­ные Рос­сии, само­сто­я­тель­но. В послед­ние годы оте­че­ствен­ные музеи пред­при­ня­ли весь­ма зна­ме­на­тель­ные попыт­ки рекон­струк­ции худо­же­ствен­ных собра­ний рус­ской ари­сто­кра­тии — доста­точ­но вспом­нить мас­штаб­ные выстав­ки «Уче­ная при­хоть. Кол­лек­ция кня­зя Нико­лая Бори­со­ви­ча Юсу­по­ва» (Москва, ГМИИ, 31.07.01–11.11.01; Петер­бург, ГЭ, 8.02.02–26.05.02) или «Стро­га­но­вы. Меце­на­ты и кол­лек­ци­о­не­ры» (Петер­бург, ГЭ, 14.10.03–23.01.04). Исто­ри­че­ские релик­вии кня­зей Орло­вых (три жало­ван­ные гра­мо­ты и две фар­фо­ро­вые вазы), заве­щан­ные музею покой­ным кня­зем Нико­ла­ем Вла­ди­ми­ро­ви­чем Орло­вым, пра­пра­вну­ком ека­те­ри­нин­ско­го вель­мо­жи Федо­ра Гри­го­рье­ви­ча Орло­ва (послед­ним пред­ста­ви­те­лем это­го рода), достав­ле­ные из Нью-Йор­ка и пере­дан­ные в кон­це 2006 года в Эрми­таж, ста­ли для музея не толь­ко глав­ны­ми дара­ми 2007 года, но и послу­жи­ли толч­ком к рекон­струк­ции некой кол­лек­ции «семей­ные релик­вии Орло­вых», кото­рая и пред­ла­га­ет­ся чита­те­лю. Вес­ной 2007 года транс­порт­ная фир­ма «Хепри» доста­ви­ла в Эрми­таж пять пред­ме­тов, заве­щан­ных Рос­сии кня­зем Н.В.Орловым. Вазы нуж­да­лись в рестав­ра­ции; вос­ста­но­ви­тель­ные рабо­ты успеш­но про­ве­ла Н.А.Большакова. В Дни Эрми­та­жа, в декаб­ре 2007 года, орлов­ские вазы и патен­ты были тор­же­ствен­но пред­став­ле­ны пуб­ли­ке в Гер­бо­вом зале Зим­не­го двор­ца. (Вик­тор Фай­би­со­вич. Кня­же­ская линия Орловых)
Вален­тин: ОРЛОВ князь Вла­ди­мир Нико­ла­е­вич Сви­ты ЕГО ИМПЕ­РА­ТОР­СКО­ГО ВЕЛИ­ЧЕ­СТВА гене­рал-май­ор, началь­ник воен­но-поход­ной кан­це­ля­рии ЕГО ИМПЕ­РА­ТОР­СКО­ГО ВЕЛИ­ЧЕ­СТВА. Награж­ден орде­ном Свя­то­го Ста­ни­сла­ва 1-й сте­пе­ни – 1913 г. Награж­ден орде­ном Свя­той Анны 1-й сте­пе­ни – 6-го мая 1915 г. Назна­чен в рас­по­ря­же­ние Намест­ни­ка ЕГО ИМПЕ­РА­ТОР­СКО­ГО ВЕЛИ­ЧЕ­СТВА на Кав­ка­зе с остав­ле­ни­ем в Сви­те ЕГО ИМПЕ­РА­ТОР­СКО­ГО ВЕЛИ­ЧЕ­СТВА – 25-го авгу­ста 1915 г. Про­из­ве­ден в гене­рал-лей­те­нан­ты с назна­че­ни­ем помощ­ни­ком по граж­дан­ской части Намест­ни­ка ЕГО ИМПЕ­РА­ТОР­СКО­ГО ВЕЛИ­ЧЕ­СТВА на Кав­ка­зе с зачис­ле­ни­ем по Кубан­ско­му каза­чье­му вой­ску – 16-го нояб­ря 1915 г.
dzick: Добав­ляю инте­рес­ную инфор­ма­цию, поз­во­ля­ю­щую рас­крыть образ Вла­ди­ми­ра Нико­ла­е­ви­ча «…Зло­бо­днев­ной темой была опа­ла кня­зя Орло­ва. Еще нака­нуне Госу­дарь вычерк­нул кня­зя из чис­ла еду­щих с ним. Его заме­нил Дрен­тельн. На днях долж­но было состо­ять­ся офи­ци­аль­ное назна­че­ние Орло­ва Помощ­ни­ком Намест­ни­ка Кав­ка­за по граж­дан­ской части. Поло­же­ние исклю­чи­тель­ной важ­но­сти, но для кня­зя то была опа­ла. Так стран­но кон­ча­лась служ­ба кня­зя при осо­бе Госу­да­ря. Не отли­ча­ясь осо­бым умом, он про­дер­жал­ся око­ло Госу­да­ря пят­на­дцать лет. Был одно вре­мя очень бли­зок к Госу­да­рю и в труд­ное вре­мя 1905 и 1906 годов играл как бы поли­ти­че­скую роль. Так гово­ри­ли. Затем, поне­мно­гу, туск­нел и, нако­нец, попал в опа­лу. Как и мно­гим лицам бли­жай­шей сви­ты и ему, кня­зю Орло­ву, не хва­та­ло поли­ти­че­ско­го обра­зо­ва­ния, и пото­му уход его осо­бо­го ущер­ба не при­нес, но Воен­но-поход­ная Кан­це­ля­рия Его Вели­че­ства, с ухо­дом кня­зя теря­ла мно­го. По Кан­це­ля­рии князь был очень хорош. Он мно­го прав­ды доло­жил, за свое вре­мя, Госу­да­рю и мно­го сде­лал добра. Под­чи­нен­ные очень люби­ли кня­зя, как доб­ро­го и хоро­ше­го чело­ве­ка. При­двор­ная при­слу­га в сле­ду­ю­щие дни устро­и­ла целый пеле­ри­наж, при­хо­дя про­щать­ся к кня­зю в „полу­цир­куль», где он жил. Мол­ва при­да­ла даже тогда это­му про­ща­нию как бы демон­стра­тив­ный харак­тер, чего на самом деле не было. При­слу­га про­сто люби­ла кня­зя. Эта пуб­ли­ка при дво­ре отлич­но раз­би­ра­лась в людях и уме­ла, по-сво­е­му, ценить хоро­ших людей. В кня­зе же Орло­ве она виде­ла еще и ,,вель­мо­жу» на ста­рый манер, что уже было в наше вре­мя ред­ко­стью. Лич­но я терял с ухо­дом кня­зя рас­по­ло­жен­но­го ко мне чело­ве­ка, кото­рый сим­па­ти­зи­ро­вал нашей служ­бе и ценил ее. Терял чело­ве­ка, кото­рый, после убий­ства Сто­лы­пи­на, имел муже­ство засту­пить­ся за меня перед Его Вели­че­ством, не гово­ря мне о том. Я видел от кня­зя толь­ко одно хоро­шее и пото­му жалел его, хотя мой непо­сред­ствен­ный началь­ник и был с кня­зем, в послед­нее вре­мя, в доволь­но холод­ных отно­ше­ни­ях». (Спи­ри­до­вич А.И. «Вели­кая Вой­на и Фев­раль­ская Рево­лю­ция 1914-1917 г.г.» Все­сла­вян­ское Изда­тель­ство, Нью-Йорк. 1-3 кни­ги. 1960, 1962 гг.)