Беспалов Р. А. Основание белёвского Спасо-Преображенского монастыря и белёвские удельные князья по монастырскому синодику

image_pdfimage_print

/С. 283/
Осно­ва­ние белёв­ско­го Спа­со-Пре­об­ра­жен­ско­го монастыря
и белёв­ские удель­ные кня­зья по мона­стыр­ско­му синодику
Древ­ней­шая исто­рия белёв­ско­го Спа­со-Пре­об­ра­жен­ско­го муж­ско­го мона­сты­ря изу­ча­лась еще в XIX в. пре­иму­ще­ствен­но туль­ски­ми и белёв­ски­ми исто­ри­ка­ми-кра­е­ве­да­ми В. А. Лёв­ши­ным, И. П. Саха­ро­вым, И. Ф. Афре­мо­вым, П. М. Мар­ты­но­вым и В. Н. Шумо­вым [22. С. 118-119, 125-126; 37. С. 52-53; 38. С. 34-38, 45-47 и др.; 1. С. 83; 24. С. 113-114; 25; 44. С. 480-497; 45]. Ими были сде­ла­ны крат­кие исто­ри­че­ские обзо­ры и опуб­ли­ко­ван ком­плекс древ­них актов. После пуб­ли­ка­ции С. А. Шума­ко­ва (1902 г.) несколь­ких доку­мен­тов, отно­ся­щих­ся к исто­рии мона­сты­ря, за дол­гое вре­мя к их иссле­до­ва­ни­ям ниче­го прин­ци­пи­аль­но ново­го добав­ле­но не было [43. С. 80-82, 91-96, 100-101]. Недав­ние ста­тьи иеро­мо­на­ха Гера­си­ма (Дьяч­ко­ва) и А. В. Шеко­ва в части древ­ней­шей исто­рии мона­сты­ря явля­ют­ся сре­зом тех зна­ний, кото­рые были зало­же­ны еще пер­вы­ми кра­е­ве­да­ми [10. С. 520-522; 41. С. 150-155]. Лишь в 1993 г. под общим руко­вод­ством А. В. Шеко­ва на тер­ри­то­рии мона­сты­ря были про­ве­де­ны раз­ве­доч­ные архео­ло­ги­че­ские иссле­до­ва­ния, а в 2002 г. А. В. Машта­фа­ров пере­из­дал четы­ре акта мона­сты­ря XVI в. из собра­ния РГА­ДА и еще один акт им был опуб­ли­ко­ван впер­вые [42. С. 3-33; 26. С. 48-64].
Необ­хо­ди­мость про­ве­де­ния новых иссле­до­ва­ний появи­лась в резуль­та­те изу­че­ния нами {в ори­ги­на­ле было «мной» — Р. Б.} исто­рии Белёв­ско­го удель­но­го кня­же­ства и сотруд­ни­че­ства с иеро­мо­на­хом Гера­си­мом (Дьяч­ко­вым), изу­ча­ю­щим исто­рию мона­сты­ря. Наши темы пере­сек­лись на све­де­ни­ях древ­не­го пре­да­ния, отра­жен­но­го в жало­ван­ной гра­мо­те царя Алек­сея Михай­ло­ви­ча от 14 авгу­ста 1647 г. В ней, в част­но­сти, сооб­ща­лось: «пожа­ло­ва­ли есма Пре­об­ра­же­ния Гос­под­ня Спа­со­ва мона­сты­ря, что в Беле́ве на поса­де, на ста­ром горо­ди­ще, игу­ме­на Гела­сия с бра­тьею, что они били нам челом, а ска­за­ли: исста­ри де устро­и­ли у них в Беле́вском уез­де беле́вские кня­зи в Беле́ве на поса­де, на ста­ром горо­ди­ще мона­стырь Пре­об­ра­же­ния Гос­подне» [44. С. 493]. Вре­мя зарож­де­ния мона­сты­ря допод­лин­но неиз­вест­но, но на осно­ва­нии это­го пре­да­ния в исто­рио­гра­фии утвер­ди­лось мне­ние, что он осно­ван в пери­од суще­ство­ва­ния Белёв­ско­го удель­но­го кня­же­ства, то есть при­мер­но с рубе­жа XIV-XV вв. по сере­ди­ну XVI в. [26. С. 48; 41. С. 150]. При этом ника­ких дру­гих более ран­них источ­ни­ков о при­част­но­сти белёв­ских удель­ных кня­зей к осно­ва­нию мона­сты­ря не сохранилось.
Соглас­но раз­ряд­ным кни­гам цар­ский намест­ник впер­вые появил­ся в Белё­ве в кон­це 1550 – нача­ле 1551 г. [30. С. 130]. Око­ло это­го вре­ме­ни род белёв­ских удель­ных кня­зей пре­сек­ся, а их вымо­роч­ный удел пол­но­стью ото­шел в соб­ствен­ность госу­да­ря. Самая ран­няя запись во вклад­ной кни­ге мона­сты­ря отно­сит­ся к 9 авгу­ста 1557 г. и свя­за­на со вкла­дом Бог­да­на Тимо­фе­е­ви­ча Воей­ко­ва [33. Л. 3; 44. С. 483]. Древ­ней­ший из сохра­нив­ших­ся актов мона­сты­ря отно­сит­ся ко вре­ме­ни око­ло 3 мая 1564 г., он был ста­рей­шим актом и к 1643 г. [26. С. 50-53; 45. С. 50]. Суще­ству­ет ли воз­мож­ность обна­ру­жить све­де­ния о при­част­но­сти белёв­ских удель­ных кня­зей к воз­ник­но­ве­нию Спа­со-Пре­об­ра­жен­ско­го мона­сты­ря? К про­яс­не­нию это­го вопро­са наря­ду с дру­ги­ми источ­ни­ка­ми был при­вле­чен сино­дик мона­сты­ря. Более все­го нас инте­ре­со­вал его фраг­мент, содер­жа­щий «Род бла­го­вер­ных кня­зей беле́вских». В 1864 г. он уже был опи­сан В. Н. Шумо­вым в снос-/С. 284/ке к его ста­тье [32. Л. 17 об. — 18; 44. С. 480-481]. В свя­зи с тем, что она дав­но ста­ла биб­лио­гра­фи­че­ской ред­ко­стью, а так­же с тем, что име­ет­ся воз­мож­ность суще­ствен­но уточ­нить дати­ров­ку руко­пи­си, счи­тем {в ори­ги­на­ле было «счи­таю» — Р. Б.необ­хо­ди­мым сде­лать новую пуб­ли­ка­цию ука­зан­но­го фрагмента.
Дати­ров­ка сино­ди­ка недав­но рас­смат­ри­ва­лась А. В. Кузь­ми­ным. В его ста­тье в соав­тор­стве с С. В. Стрель­ни­ко­вым был опуб­ли­ко­ван пер­вый лист вклад­ной кни­ги мона­сты­ря, на кото­ром запи­са­но: «В лет(о) 7158 году Беле́вскаго Сп(ас)скаго м(о)н(а)ст(ы)ря игу­менъ Геласе́й з брат(ь)ею при­го­во­рилъ написа́ть вно́въ с ста́рых кни́гъ, пото­му что ста́рыя кни́ги обветша́ли. А пи́саны те кни­ги ве́тхия во 125 году при игу­мене Ио́сифе. А что бы́ли вкла́дныя пре­же те́хъ ле́тъ кни́ги и те кни́ги в литов­ское разоре́нье в го́роде згоре́ли». На осно­ва­нии сопо­став­ле­ния почер­ков авто­ром спра­вед­ли­во заме­че­но, что вклад­ная кни­га и сино­дик пере­пи­са­ны одним и тем же лицом, а, сле­до­ва­тель­но, дати­ров­ка сино­ди­ка может быть исполь­зо­ва­на для дати­ров­ки вклад­ной кни­ги. Преж­няя дати­ров­ка сино­ди­ка опи­ра­лась на сохра­нив­ши­е­ся в нем поме­ты. На пер­вом листе: «кни­га сия… под­пи­са­на при архи­манд­ри­те тоя оби­те­ли Тихоне 1725 года авгу­ста 12»; на деся­том и обо­ро­те две­на­дца­то­го листа: «Сино­дикъ 1725 г.» [32. Л. 1, 10, 12 об.]. На этом осно­ва­нии, несмот­ря на явное ука­за­ние в тек­сте вклад­ной кни­ги 1649/50 г., она была дати­ро­ва­на нача­лом XVIII в. [21. С. 615; 33. Л. 1]. Сле­ду­ет заме­тить, что поме­ты в сино­ди­ке позд­ние и для дати­ров­ки состав­ле­ния руко­пи­си не годят­ся. После имен запи­сан­ных в нем пер­во­на­чаль­ным почер­ком, спи­сок пат­ри­ар­хов с про­пус­ка­ми дове­ден до «Иоаки́ма» († 17.03.1690 г.), а спи­сок мит­ро­по­ли­тов сар­ских и подон­ских – до «Вар­со­фо­ния» († 18.05.1688 г.) [32. Л. 15, 20]. То есть сино­дик пере­ста­ет посто­ян­но дей­ство­вать еще до кон­ца XVII в., поэто­му мето­ди­ка опре­де­ле­ния его дати­ров­ки долж­на быть иной.
Фили­гра­ни бума­ги сино­ди­ка схо­жи с фили­гра­ня­ми №204 по А. А. Герак­ли­то­ву и №952-954 по Т. В. Диа­но­вой – Л. М. Костю­хи­ной из дати­ро­ван­ных руко­пи­сей 1644-1654 гг. 1 [9. С. 73; 11. С. 184]. Запи­си сино­ди­ка поз­во­ля­ют дати­ро­вать вре­мя его нача­ла более точ­но. При этом будем раз­ли­чать пер­вый почерк, кото­рым пер­во­на­чаль­но был писан сино­дик; вто­рой почерк, схо­жий с пер­вым, но выпол­нен­ный, види­мо, поз­же тем же лицом, дру­ги­ми чер­ни­ла­ми; иные почер­ки. До име­ни «ц(а)ря и вели́каг(о) кн(я)зя Васи́лия (Ива­но­ви­ча Шуй­ско­го – Р. Б.) во и́ноцех Варла́ма» († 12.09.1612 г.) писа­но пер­вым почер­ком, «ц(а)ря и вели́каг(о) кн(я)зя Миха́ила (Федо­ро­ви­ча – Р. Б.)» († 12.07.1645 г.) – вто­рым. До «ц(а)ре́вну Пела­гею (Михай­лов­ну – Р. Б.)» († 25.01.1629 г.) – пер­вым почер­ком, «ц(а)р(и)цу и вели́кую кн(я)г(и)ню Евдо́кею (Лукья­нов­ну – Р. Б.)» († 18.08.1645 г.) – вто­рым. До «ц(а)ре́вича кн(я)зя Васи́лия (Михай­ло­ви­ча – Р. Б.)» († 25.03.1639 г.) – пер­вым, «ц(а)ре́вича кн(я)зя Дими́трия (Алек­се­е­ви­ча – Р. Б.)» († 06.10.1649 г.) – вто­рым [32. Л. 13 об. — 14; 29. С. 37, 39, 40-41]. До име­ни пат­ри­ар­ха Мос­ков­ско­го и всея Рос­сии «Иоса́фа (I – Р. Б.)» († 28.11.1640 г.) – пер­вым, «Ио́сифа» († 15.04.1652 г.) – иным [32. Л. 15; 29. С. 39, 41]. До име­ни мит­ро­по­ли­та сар­ско­го и подон­ско­го «Па́вла» († 1636 г.) – пер­вым, «Серапио́на» († 02.05.1652 г.) – иным [32. Л. 20]. До игу­ме­на мона­сты­ря «Ани́сима» име­на насто­я­те­лей мона­сты­ря запи­са­ны пер­вым почер­ком [32. Л. 30]. 21 июня 1643 г. новым игу­ме­ном стал Гела­сий II [45. С. 45]. В вели­кую суб­бо­ту (29 мар­та) 1662 г. он по немо­щи запро­сил­ся на покой. Вме­сто него насто­я­те­лем стал архи­манд­рит Миха­ил – запи­сан вто­рым почер­ком. Судя по все­му, он умер рань­ше Гела­сия II – запи­сан­но­го после Миха­и­ла иным почер­ком. Таким обра­зом, сино­дик был начат в пери­од с 21.06.1643 по 12.07.1645 гг. при игу­мене Гела­сии II. При нем же была пере­пи­са­на /С. 285/ вклад­ная кни­га мона­сты­ря 1649/50 г., а так­же заве­де­на пере­пис­ная кни­га 1643 г., ныне утраченная.
Теперь, когда мы убе­ди­лись, что напи­са­ние чело­бит­ной царю Алек­сею Михай­ло­ви­чу и нача­ло сино­ди­ку было поло­же­но при одном и том же насто­я­те­ле мона­сты­ря Гела­сии II, про­чтем инте­ре­су­ю­щий нас текст:
«[Л. 17 об.] Род(ъ) бл(а)гове́рныхъ кн(я)з(е)й беле́вских(ъ). | 1- Кн(я)зя Гео́ргия, кн(я)зя Андре́я, | кн(я)зя Гео́ргия, кн(я)зя Фео́дора. -1 | 2- Кн(я)зя Васи́лия, кн(я)зя Миха́ила, | кн(я)зя Васи́лия, кн(я)зя Фео́дора, | кн(я)зя Ива́нна, кн(я)зя Андре́я, | кн(я)зя Васи́лия, кн(я)зя Ива́нна. -2 | 3- Кн(я)зя Ива́нна, кн(я)зя Константи́на, | кн(я)зя Алекса́ндра, и́нока кн(я)зя | Андрея́на, кн(я)зя Дими́трия, | кн(я)зя Влади́мира, кн(я)зя Иван­на, | кн(я)зя Симео́на, кн(я)зя Фео́дора, | кн(я)зя Дими́трия, кн(я)зя Гео́ргия, | кн(я)зя Л(ь)ва, кн(я)зя Андре́я, | кн(я)зя Ива́нна, кн(я)зя Миха́ила, || [Л. 18] кн(я)зя Гео́ргия, кн(я)зя Дани́лу. -3 | | 4- Кн(я)г(и)ню М(а)рию, кн(я)г(и)ню А́нноу, | кн(я)г(и)ню Евдоки́ю, кн(я)г(и)ню Феодо́сию, | кн(я)г(и)ню А́нну, кн(я)г(и)ню Еоупракси́ю, | и́ноку кн(я)г(и)ню Маремия́ну, и́нокоу | кн(я)г(и)ню А́нну, кн(я)г(и)ню Фоти́нию, | кн(я)г(и)ню Евдоки́ю, княж­ну Еле́ну, | княж­ну М(а)рию, кн(я)г(и)ню Анаста́сию. — 4 ||». 2
Весь текст пол­но­стью писан пер­вым почер­ком, кро­ме заго­лов­ка, напи­сан­но­го вязью. Он пред­став­ля­ет собой слож­ную состав­ную запись – после 4-х неиз­вест­ных кня­зей (пер­вый фраг­мент) без раз­ры­ва запи­са­но 8 белёв­ских удель­ных кня­зей (вто­рой фраг­мент) и еще 17 иных кня­зей (тре­тий фраг­мент). Далее после про­пус­ка стро­ки запи­са­но 13 кня­гинь и кня­жон (чет­вер­тый фраг­мент). Состав и коли­че­ство белёв­ских удель­ных кня­зей хоро­шо извест­ны из родо­слов­ных книг, древ­ней­шие из кото­рых отно­сят­ся к сере­дине XVI в. [31. С. 112-113]. Здесь же мы стал­ки­ва­ем­ся с явной путаницей.
Нет сомне­ния в том, что новый сино­дик был заве­ден по рас­по­ря­же­нию насто­я­те­ля мона­сты­ря. Тра­ди­цию мона­стыр­ско­го поми­но­ве­ния белёв­ских удель­ных кня­зей мож­но про­сле­дить со вто­рой поло­ви­ны XVI в. К 3 мая 1564 г. мона­стырь уже имел шесть дере­вень с пол­де­рев­нею [26. С. 50-52]. С это­го вре­ме­ни до 1584/85 (7093) г. Иван IV пожа­ло­вал мона­сты­рю еще три дерев­ни и почи­нок, в том чис­ле круп­ную дерев­ню Мана­ен­ки, с кото­рой по ста­рым пис­цо­вым кни­гам в каз­ну шло «семь пуд меду, да с лесу три куни­цы». И «г(о)с(у)д(а)рь ц(а)рь и вели­кий кн(я)зь Иван Васил(ь)евич всеа Руси велел напис(а)ти к мона­сты­рю с тог(о) обро­ку три пуды меду на канун и все­днев­ные служ­бы, и на пона­хи­ду по беле́вских кн(я)зей». Гра­мо­та Ива­на IV не сохра­ни­лась, но ссыл­ка на нее при­сут­ству­ет в уце­лев­ших актах кон­ца XVI – нача­ла XVII вв., начи­ная с 1584/85 (7093) г. [26. С. 53-54, 59; 38. С. 35, 45-46]. Испол­не­нию ука­за царя уде­ля­лось осо­бое вни­ма­ние. В сино­дик мона­сты­ря сере­ди­ны XVII в. сра­зу после поми­но­ве­ния вели­ких кня­зей и кня­гинь, царей и цариц, а так­же пат­ри­ар­хов «Мос­ков­ских и всея Росии» был вне­сен «род бла­го­вер­ных кня­зей беле́вских». И толь­ко за ним сле­до­вал спи­сок мит­ро­по­ли­тов «Мос­ков­ских и всея Русии» (начи­ная с Киев­ских и всея Руси) быв­ших до уста­нов­ле­ния пат­ри­ар­ше­ства, мит­ро­по­ли­тов сар­ских и подон­ских, в чьем веде­нии нахо­дил­ся мона­стырь, насто­я­те­лей мона­сты­ря и про­чих лиц. Без­услов­но, игу­мен Гела­сий II дол­жен был знать о белёв­ских удель­ных кня­зьях. Одна­ко их род был сме­шан с каки­ми-то дру­ги­ми кня­зья­ми, а точ­ное вре­мя воз­ник­но­ве­ния мона­сты­ря было уже неиз­вест­но. Как мы видим, в сино­ди­ке мона­сты­ря отра­же­ны пред­став­ле­ния мона­стыр­ской бра­тии о «беле́вских» кня­зьях. Несмот­ря на усер­дие к испол­не­нию ука­за царя, его трак­тов­ка была искажена.
Что­бы понять суть про­изо­шед­ших пере­мен, при­вле­чем доку­мен­ты более позд­ние. 24 фев­ра­ля 1706 г. князь Семен Юрье­вич Солн­цов-Засе­кин бил /С. 286/ челом мит­ро­по­ли­ту сар­ско­му и подон­ско­му, про­ся бла­го­сло­вить его на построй­ку в мона­сты­ре камен­ной церк­ви во имя Иоан­на Пред­те­чи «на гро­бахъ беле́вскихъ кня­зей и сво­ихъ роди­те­лей» [38. С. 198-200]. По сохра­нив­шим­ся сви­де­тель­ствам оче­вид­цев кон­ца XVIII – XIX вв., не слож­но уста­но­вить, что к тому вре­ме­ни в скле­пе под цер­ко­вью раз­ме­ща­лось шесть над­гроб­ных памят­ни­ков. Под дву­мя из них 1638 и 1660 гг. поко­ил­ся прах пред­ста­ви­те­лей рода кня­зей Вол­кон­ских 3. Три памят­ни­ка при­над­ле­жа­ли кня­зьям Солн­цо­вым-Засе­ки­ным: два из них, судя по все­му – роди­те­лей кня­зя Семе­на Юрье­ви­ча и один – его сест­ры княж­ны Марии Юрьев­ны Солн­цо­вой 1672/73 (7181) г. Один памят­ник, у само­го вхо­да в склеп, был без над­пи­си [17. С. 76-77; 22. С. 119; 37. С. 53; 24. С. 114; 24]. Пред­ста­ви­те­ли этих кня­же­ских родов слу­жи­ли в Белё­ве со вто­рой поло­ви­ны XVI в. [30. С. 351, 461, 471, 509-510, 533]. Ника­ких род­ствен­ных свя­зей с белёв­ски­ми удель­ны­ми кня­зья­ми у них не выяв­ле­но, в мона­стыр­ском сино­ди­ке они вели отдель­ные запи­си [32. Л. 25-27]. Оче­вид­но к сере­дине XVII в. в мона­сты­ре уже сме­ши­ва­ли быв­ших белёв­ских удель­ных кня­зей вооб­ще с кня­зья­ми, жив­ши­ми неко­гда в Белё­ве, име­нуя их «беле́вскими» не толь­ко по титу­лу, но и по месту жительства.
В 1781 г. свя­щен­ный Синод издал указ, кото­рым от епар­хи­аль­ных архи­ере­ев тре­бо­ва­лись све­де­ния о под­ве­дом­ствен­ных им мона­сты­рях, в том чис­ле: «по како­му слу­чаю, по чье­му доз­во­ле­нию, кем и чьим ижди­ве­ни­ем они постро­е­ны». В доне­се­нии насто­я­те­ля Спа­со-Пре­об­ра­жен­ско­го мона­сты­ря, игу­ме­на Амвро­сия, от 4 мая 1781 г., было ска­за­но, что мона­стырь постро­ен «во вре­мя еще кня­женiя быв­шихъ тогда беле́вскихъ кня­зей Сон­цо­выхъ-Засе­ки­ныхъ, по желанiю и ижди­венiем ихъ, до летъ еще бла­жен­ныя памя­ти Госу­да­ря Царя и Вели­ка­го Кня­зя Iоан­на Васи­лье­ви­ча, всея Рос­сiи Само­держ­ца; къ кото­ро­му мона­сты­рю, в награж­денiе, отъ оныхъ беле́вскихъ кня­зей даны были вот­чи­ны; потомъ речен­ный мона­стырь жало­ванъ былъ теми вот­чи­на­ми, какъ от упо­мя­ну­та­го Госу­да­ря Царя и Вели­ка­го Кня­зя Iоан­на Васи­лье­ви­ча, такъ и по немъ… Сама­го жъ нача­ла, съ кото­ра­го года имян­но издрев­ле тотъ мона­стырь заве­денъ, за пока­зан­ны­ми быв­ши­ми пожа­ра­ми (1615/16, 1718/19 гг. – Р. Б.), точ­на­го све­денiя не отыс­ка­но» [17. С. 76-77]. Сви­де­тель­ства игу­ме­нов мона­сты­ря Гела­сия II и Амвро­сия в пол­ной мере отра­жа­ют пута­ни­цу с тем, кого в XVII-XVIII вв. здесь назы­ва­ли «беле́вскими» кня­зья­ми. Она-то и затруд­ня­ет вывод об истин­ных устро­и­те­лях мона­сты­ря. Тем не менее, в доне­се­нии игу­ме­на Амвро­сия есть инте­рес­ней­шие сведения.
В сере­дине XIX в. цер­ков­ный исто­рик Лео­нид (Каве­лин) в «царе и вели­ком кня­зе Иване Васи­лье­ви­че» усмот­рел Ива­на III (22.01.1440 г. – † 27.10.1505 г.) и писал, что, сле­до­ва­тель­но, мона­стырь постро­ен «в пер­вой поло­вине XV сто­ле­тия» [16. С. 4]. Он имел в виду, что в неко­то­рых древ­них источ­ни­ках титул «царь» при­ме­нял­ся еще к Ива­ну III. Одна­ко в мона­стыр­ском сино­ди­ке пер­вым царем назван Иван IV (25.08.1530 г. – † 18.03.1584 г.), кото­рый офи­ци­аль­но вен­чал­ся на цар­ство в 1547 г. [32. Л. 13]. Выра­же­ние «до лет…» Лео­нид (Каве­лин) истол­ко­вал как «до рож­де­ния царя и вели­ко­го кня­зя». Вряд ли оно может иметь бук­валь­ную трак­тов­ку, посколь­ку имен дру­гих госу­да­рей быв­ших до «Иоан­на Васи­лье­ви­ча» игу­мен Амвро­сий вовсе не назвал. В пере­пис­ной кни­ге 1643 г. были пере­чис­ле­ны хра­нив­ши­е­ся в мона­сты­ре выпи­си и жало­ван­ные гра­мо­ты. Древ­ней­шие из них дошли до наших дней и отно­сят­ся ко вре­ме­ни Ива­на IV. Даже в сере­дине XVII в. более ран­нюю дати­ров­ку, чем 1564 г., по ним опре­де­лить было невоз­мож­но [45. С. 50; 26. С. 50-62].
Под «беле́вскими» кня­зья­ми в доне­се­нии игу­ме­на Амвро­сия име­ют­ся в виду кня­зья Солн­цо­вы-Засе­ки­ны. О поме­ще­нии пред­ста­ви­те­лей это­го /С. 287/ рода в Белё­ве до смер­ти Ива­на IV ниче­го неиз­вест­но. В этом позд­нем источ­ни­ке пута­ни­ца с иден­ти­фи­ка­ци­ей «беле́вских» кня­зей выра­же­на гораз­до ярче, чем в источ­ни­ках сере­ди­ны XVII в. В том чис­ле, она рас­про­стра­не­на и на пред­став­ле­ния о пер­во­на­чаль­ном зем­ле­вла­де­нии оби­те­ли. Слож­но­сти воз­ни­ка­ют даже в том слу­чае, если гипо­те­ти­че­ски пред­по­ло­жить, что речь долж­на идти не о Солн­цо­вых-Засе­ки­ных, ука­зан­ных по недо­ра­зу­ме­нию, а об удель­ных кня­зьях. Игу­мен Амвро­сий писал, что от «беле́вских» кня­зей вот­чи­ны были имен­но «даны». Вла­де­тель­ные же кня­зья оформ­ля­ли мона­сты­рям «жало­ван­ные» гра­мо­ты, кото­рые содер­жа­ли фор­му­ли­ров­ку «пожа­ло­вал есмь», в них мог­ли быть даро­ва­ны неко­то­рые при­ви­ле­гии: пере­да­ча прав суда, осво­бож­де­ние от части нало­гов и т. п. Что­бы жало­вать при­ви­ле­гию, нуж­но иметь пра­во само­му ей рас­по­ря­жать­ся. Без­услов­но, белёв­ские удель­ные кня­зья, как и дру­гие кня­зья ново­силь­ско­го дома, на сво­их искон­ных вот­чи­нах таки­ми пра­ва­ми обла­да­ли. Обыч­ные земель­ные соб­ствен­ни­ки – мест­ные бояре и приш­лые поме­щи­ки оформ­ля­ли «дан­ные» гра­мо­ты, содер­жа­щие фор­му­ли­ров­ку «дал есмь». Такие гра­мо­ты мог­ли выда­вать и кня­зья, поте­ряв­шие пра­ва сво­бод­но рас­по­ря­жать­ся сво­ей вот­чи­ной [20. С. 50-51]. Напри­мер, в 1547 и 1561 гг. князь А. И. Воро­тын­ский выдал «жало­ван­ные» гра­мо­ты Успен­ской Шаров­ки­ной пусты­ни [5. С. 127-131]. Одна­ко после опа­лы кня­зей Воро­тын­ских в 1562 г. их ново­силь­ские вот­чи­ны поте­ря­ли суве­рен­ные пра­ва, а после воз­вра­ще­ния вот­чин преж­ним вла­дель­цам в 1566 г. эти пра­ва вос­ста­нов­ле­ны не были [2. С. 95-97]. И вот уже в белёв­ских пис­цо­вых кни­гах чита­ем: «а даде тое зем­лю кня­зья Миха­и­ла Ива­но­вичь Воро­тын­ской къ церкве изъ сво­ей вот­чин­ной зем­ли» [13. Т. 1. С. 378]. Когда и при каких обсто­я­тель­ствах утра­ти­ли свои суве­рен­ные пра­ва белёв­ские удель­ные кня­зья неиз­вест­но. Утра­та прав мог­ла касать­ся, напри­мер, вымо­роч­ных земель, кото­рые долж­ны были отой­ти госу­да­рю и впо­след­ствии мог­ли быть пожа­ло­ва­ны их же белёв­ским роди­чам пол­но­стью или частич­но, но уже с ущем­ле­ни­ем преж­них прав, толь­ко в каче­стве вот­чин­ных корм­ле­ний. В пис­цо­вых кни­гах сохра­ни­лась ссыл­ка на данье кня­зя Васи­лия Васи­лье­ви­ча Белёв­ско­го Тро­иц­кой церк­ви г. Белё­ва от 7051 (1542/43) г. После смер­ти кня­зя его вот­чи­на посту­пи­ла в рас­по­ря­же­ние Ива­на IV, к нему и обра­ти­лись цер­ков­ные соб­ствен­ни­ки за оформ­ле­ни­ем новых доку­мен­тов на свои зем­ле­вла­де­ния [13. Т. 2. С. 141, 143]. Имен­но такую схе­му опи­сал игу­мен Амвро­сий в отно­ше­нии мона­стыр­ских вот­чин. С этой точ­ки зре­ния, вер­сия об осно­ва­нии мона­сты­ря белёв­ски­ми удель­ны­ми кня­зья­ми при­об­ре­та­ет некие чер­ты прав­до­по­до­бия. Но посколь­ку в пер­вой поло­вине XVI в. белёв­ские удель­ные кня­зья теря­ли пра­ва рас­по­ря­жать­ся сво­и­ми искон­ны­ми зем­ля­ми, то госу­дарь в это вре­мя уже мог поме­щать на них сво­их слу­жи­лых людей, в том чис­ле кня­же­ско­го про­ис­хож­де­ния. Не счи­тая кня­зей ново­силь­ско­го дома, впер­вые в белёв­ских местах «на Боб­ри­ке» упо­ми­на­ют­ся вели­ко­кня­же­ские вое­во­ды с 1533 г., а в самом Белё­ве – с 1543 г. (по смер­ти кня­зя В. В. Белёв­ско­го) [30. С. 82, 83, 105, 108]. В ретро­спек­тив­ных же запи­сях сере­ди­ны XVII в. и более позд­них под «беле́вскими» кня­зья­ми мог­ли скры­вать­ся кня­зья-поме­щи­ки. Поэто­му доне­се­ние игу­ме­на Амвро­сия на вопрос о при­част­но­сти удель­ных кня­зей к осно­ва­нию мона­сты­ря одно­знач­но­го отве­та не дает.
Кро­ме зем­ле­вла­де­ний мона­стырь имел мно­го­чис­лен­ную утварь. В пере­пис­ной кни­ге 1643 г. сохра­ни­лось един­ствен­ное упо­ми­на­ние о неких «беле́вских» кня­зьях: «покровъ нагроб­ной беле́вскихъ кня­зей, бар­хатъ черв­четъ, на немъ кре­стъ, наши­ва­ны пла­щи сереб­ре­ны, позо­ло­че­ны, обни­занъ жем­чу­гомъ мел­кимъ» [45. С. 49]. Это дале­ко не самый зна­чи­тель­ный /С. 288/ пред­мет в опи­си. Учи­ты­вая выше­из­ло­жен­ное, нет ника­кой уве­рен­но­сти, что он был вкла­дом кня­зей удельных.
В 1843 г. туль­ский исто­рик и кра­е­вед И. П. Саха­ров писал, что «Спа­со-Пре­об­ра­жен­ский мона­стырь, осно­ван­ный беле́вскими кня­зья­ми в неиз­вест­ное вре­мя, упо­ми­на­ет­ся в мона­стыр­ских запис­ках с 1525 г.» (име­лись в виду удель­ные кня­зья) [37. С. 52-53]. Вско­ре его сорат­ник белёв­ский кра­е­вед И. Ф. Афре­мов уже утвер­ждал, что в 1525 г. было поло­же­но «пер­вое осно­ва­ние» мона­сты­рю [1. №19, С. 83]. Дати­ров­ка И. П. Саха­ро­ва впо­след­ствии закре­пи­лась в оте­че­ствен­ной исто­рио­гра­фии как уста­нов­лен­ный факт [14. С. 331; 22. С. 370]. Слож­но судить о ее досто­вер­но­сти, посколь­ку зна­ния И. П. Саха­ро­ва о белёв­ских удель­ных кня­зьях были дале­ки от совер­шен­ства и напол­не­ны заблуж­де­ни­я­ми, в том чис­ле с эле­мен­та­ми сочи­ни­тель­ства дати­ро­вок в исто­рии Белёв­ско­го кня­же­ства [3. С. 299-306]. Мож­но думать, что он видел гра­мо­ты со ссыл­ка­ми на дати­ро­ван­ные данья мона­сты­рю от белёв­ских удель­ных кня­зей. Одна­ко в опуб­ли­ко­ван­ных им мона­стыр­ских актах нет ниче­го подоб­но­го [38. С. 34-38, 45-47]. Дру­гой осно­ва­тель­ный иссле­до­ва­тель исто­рии мона­сты­ря В. Н. Шумов к 1864 г. подоб­ны­ми доку­мен­та­ми не рас­по­ла­гал и дати­ров­ку И. П. Саха­ро­ва во вни­ма­ние не при­ни­мал. Опре­де­лен­ную ясность в это про­ти­во­ре­чие вно­сит спи­сок насто­я­те­лей мона­сты­ря, нахо­дя­щий­ся в сино­ди­ке [32. Л. 30]. Пер­вым поми­на­ли «игу́мена Миха́ила», быв­ше­го насто­я­те­лем в мае 1564 г.; пятым поми­на­ли «игу́мена Геласи́я» (I), быв­ше­го насто­я­те­лем в 1584/85 (7093) г. и так далее [26. С. 50-53, 57-58]. В сино­дик запи­са­ны толь­ко «игу́мены преста́вленыя (въ) оби́тели сия». Из жало­ван­ных гра­мот пер­вой поло­ви­ны XVII в. и вклад­ной кни­ги извест­ны име­на насто­я­те­лей, не запи­сан­ных в сино­дик, оче­вид­но, они умер­ли вне оби­те­ли [38. С. 35, 45; 33. Л. 1]. Тем не менее, если бы мона­стырь суще­ство­вал уже в 1525 г., то к сере­дине XVI в. в сино­дик было бы вне­се­но несколь­ко имен умер­ших здесь насто­я­те­лей, но до име­ни «игу́мена Миха́ила» нико­го нет.
Таким обра­зом, древ­ней­шие све­де­ния о суще­ство­ва­нии белёв­ско­го Спа­со-Пре­об­ра­жен­ско­го мона­сты­ря сохра­ни­лись в его вклад­ной кни­ге и дати­ру­ют­ся 9 авгу­ста 1557 г. [33. Л. 3]. Мне­ние же о при­част­но­сти белёв­ских удель­ных кня­зей к осно­ва­нию мона­сты­ря бази­ру­ет­ся на чело­бит­ной игу­ме­на Гела­сия II (до 14 авгу­ста 1647 г.), доне­се­нии игу­ме­на Амвро­сия (от 4 мая 1781 г.) и сооб­ще­нии И. П. Саха­ро­ва (1843 г.). Оно может быть под­верг­ну­то сомне­нию из-за воз­ник­шей еще к сере­дине XVII в. пута­ни­цы, в резуль­та­те кото­рой «беле́вскими» ста­ли назы­вать не толь­ко быв­ших удель­ных кня­зей, но и поме­щен­ных сюда кня­зей Солн­цо­вых-Засе­ки­ных, Вол­кон­ских и, воз­мож­но, еще каких-то дру­гих. Это обсто­я­тель­ство до сих пор иссле­до­ва­те­ля­ми не учи­ты­ва­лось. В свя­зи с опи­сан­ны­ми слож­но­стя­ми нель­зя исклю­чать, что мона­стырь воз­ник уже после того, как род белёв­ских удель­ных кня­зей пре­сек­ся. Во вся­ком слу­чае, его осно­ва­ние сле­ду­ет отно­сить не ранее, чем ко вто­рой чет­вер­ти или ско­рее к сере­дине XVI в.
* * *
Фраг­мент сино­ди­ка «Род бла­го­вер­ных кня­зей беле́вских» поз­во­ля­ет сде­лать еще ряд наблю­де­ний. Оче­ред­ность, в кото­рой запи­са­ны белёв­ские удель­ные кня­зья, схо­жа с после­до­ва­тель­но­стью их рос­пи­си в неко­то­рых родо­слов­ных кни­гах. Но в сино­ди­ке еще есть рос­пись белёв­ских кня­гинь и кня­жон, чего в родо­слов­ных кни­гах нет. При состав­ле­нии сино­ди­ков суще­ство­ва­ла тра­ди­ция вести отдель­ные запи­си вели­ких кня­зей и вели­ких кня­гинь под раз­ны­ми заго­лов­ка­ми. Она про­сле­жи­ва­ет­ся и в сино­ди­ке лих­вин­ско­го Покров­ско­го Доб­ро­го мона­сты­ря, в кото­ром суще­ству­ют отдель­ные рос­пи­си одо­ев­ских кня­зей и кня­гинь [19. С. 20-26]. На /С. 289/ этом осно­ва­нии мож­но думать, что про­то­гра­фом белёв­ско­го мона­стыр­ско­го сино­ди­ка сере­ди­ны XVII в. был мест­ный более древ­ний сино­дик, види­мо, при­над­ле­жа­щий одной из церк­вей. В нем поми­наль­ные запи­си по белёв­ским удель­ным кня­зьям и их кня­ги­ням велись раз­дель­но, под раз­ны­ми заголовками.
Родо­на­чаль­ни­ком фами­лий кня­зей Белёв­ских, Одо­ев­ских и Воро­тын­ских был князь Роман Семе­но­вич, кото­рый во всех древ­ней­ших источ­ни­ках назы­ва­ет­ся кня­зем ново­силь­ским. По родо­слов­ной леген­де после разо­ре­ния Ново­си­ля он пере­шел кня­жить в Одо­ев и на осно­ва­нии это­го с сере­ди­ны XVI в. в неко­то­рых родо­слов­цах стал назы­вать­ся кня­зем одо­ев­ским. Не беря во вни­ма­ние «лиш­ние» запи­си в «Роде бла­го­вер­ных кня­зей беле́вских» (фраг­мен­ты пер­вый и тре­тий), видим, что пер­вым кня­зем из рода Белёв­ских назван Васи­лий (фраг­мент вто­рой). В рос­пи­си ново­силь­ских кня­зей Дио­ни­сия Зве­ни­го­род­ско­го нача­ла XVI в., Румян­цев­ском и офи­ци­аль­ном Госу­да­ре­вом родо­слов­цах сере­ди­ны XVI в. он был ука­зан без титу­ла как стар­ший сын кня­зя Рома­на Семе­но­ви­ча [4. С. 75; 31. С. 112; 36. С. 180]. Без титу­ла он был впи­сан и в «Родо­слов­ную кня­зей одо­ев­ских», кото­рая была одним из источ­ни­ков для Госу­да­ре­ва родо­слов­ца [27. Ч. 9. С. 246]. В запи­си Любец­ко­го сино­ди­ка по спис­ку прео­св. Фила­ре­та (Гуми­лев­ско­го) после «к[нязя] Рома­на Ново­силь­ска­го» поми­на­ют «кн[язя] Васи­лия Рома­но­ви­ча Ново­силь­ска­го» [39. С. 44]. А. В. Шеков и Л. В. Вой­то­вич выска­за­ли мне­ние, что он кня­жил толь­ко в Белё­ве, умер рань­ше сво­е­го отца и не успел полу­чить стар­шин­ство для себя и сво­их потом­ков, поэто­му далее те и не пре­тен­до­ва­ли на стар­шин­ство в роду [40. С. 259; 8. С. 187]. Их пред­по­ло­же­ние спор­но из-за нахож­де­ния кня­зя Васи­лия Рома­но­ви­ча вме­сте с сыном кня­зем Миха­и­лом в родо­слов­ной рос­пи­си кня­зей одо­ев­ских. На ее осно­ва­нии мож­но пола­гать, что еще князь Миха­ил Васи­лье­вич пре­тен­до­вал на стар­шин­ство в роду ново­силь­ских кня­зей и имел доль­ни­цу в Одо­е­ве. Князь Васи­лий Рома­но­вич жил на рубе­же XIV-XV вв., но в Спис­ке горо­дов даль­них и ближ­них кон­ца XIV в. город Белёв отсут­ству­ет, в лето­пи­сях досто­вер­но он появ­ля­ет­ся толь­ко с 1437 г. [7. С. 148]. В рос­пи­си Дио­ни­сия Зве­ни­го­род­ско­го пер­вым белёв­ским кня­зем назван Миха­ил (оши­боч­но запи­сан­ный в сыно­вья кня­зю Рома­ну Ново­силь­ско­му) [4. С. 75]. Спи­сок белёв­ских кня­гинь в сино­ди­ке начи­на­ет­ся толь­ко с Марии – жены кня­зя Миха­и­ла Васи­лье­ви­ча [32. Л. 18; 34. Л. 28 об.]. Не гово­рит ли это о том, что князь Васи­лий не пре­вра­тил­ся окон­ча­тель­но в удель­но­го кня­зя, носил стар­ший родо­вой титул и был впи­сан в древ­ней­ший сино­дик толь­ко как родо­на­чаль­ник белёв­ских кня­зей? Необ­хо­ди­мость пере­хо­да на удель­ное кня­же­ние воз­ник­ла у кня­зя Миха­и­ла Васи­лье­ви­ча, когда стар­ший ново­силь­ский пре­стол пере­шел ко Льву или Юрию Рома­но­ви­чам. В таком слу­чае, отку­да же у кня­зя Васи­лия Рома­но­ви­ча появи­лось про­зви­ще «Беле́вского» в Лето­пис­ном, Пат­ри­ар­шем родо­слов­цах и Редак­ции нача­ла XVII в. [31. С. 43; 36. С. 335, 407-408] ?
Дав­но заме­че­но, что в части стар­шин­ства кня­зей Федо­ра и Васи­лия Михай­ло­ви­чей, умер­ших в пери­од с 1459 до 1487 г., родо­слов­цы рас­хо­дят­ся во мне­нии [15. С. 130-131]. Так в Румян­цев­ском и Госу­да­ре­вом родо­слов­цах стар­шим назван Федор [31. С. 112; 36. С. 180]. В рос­пи­си Дио­ни­сия Зве­ни­го­род­ско­го, Лето­пис­ном родо­слов­це, Редак­ции нача­ла XVII в. пер­вым сто­ит Васи­лий. То же в родо­слов­це Пат­ри­ар­шей редак­ции. Далее бра­тья пере­чис­ля­ют­ся повтор­но и Федор уже сто­ит пер­вым [31. С. 43; 36. С. 335, 408]. Раз­ре­шить вопрос об их стар­шин­стве помо­га­ет докон­чаль­ная гра­мо­та с Кази­ми­ром IV 1459 г., в кото­рой пер­вым поиме­но­ван Федор, а за ним сле­ду­ет Васи­лий Михай­ло­вич [12. №60. С. 192]. В родо­слов­цах поко­лен­ные запи­си велись по стар­шин­ству рож­де­ния, а в /С. 290/ дей­ству­ю­щих сино­ди­ках – посмерт­но, не зави­си­мо от поко­ле­ния. В белёв­ском мона­стыр­ском сино­ди­ке пер­вым из бра­тьев сто­ит Васи­лий, это озна­ча­ет, что он умер рань­ше Федо­ра. Далее в родо­слов­цах кня­зья запи­са­ны в той же после­до­ва­тель­но­сти, что и в белёв­ском сино­ди­ке. Князь Иван Васи­лье­вич умер к 1522/23 (7031) г.; год смер­ти кня­зя Андрея Васи­лье­ви­ча неиз­ве­стен, в послед­ний раз упо­ми­на­ет­ся под 1515/16 (7024) г.; князь Васи­лий Васи­лье­вич умер око­ло 1542/43 (7051) г. [28. Ч. 20. С. 21; 30. С. 58; 13. Т. 2. С. 141, 143]. Эти кня­зья жили еще в XVI в. и их стар­шин­ство меж­ду собой не под­вер­га­ет­ся сомне­нию. Одна­ко в части стар­шин­ства кня­зей Федо­ра и Васи­лия Михай­ло­ви­чей древ­ней­ший сино­дик мог ока­зать вли­я­ние на редак­цию неко­то­рых родо­слов­ных книг. Имен­но в этих родо­слов­цах кня­зю Васи­лию Рома­но­ви­чу было запи­са­но про­зви­ще «Беле́вского».
Сино­дик белёв­ско­го Спа­со-Пре­об­ра­жен­ско­го мона­сты­ря так­же инте­ре­сен уни­каль­ны­ми запи­ся­ми о белёв­ских кня­ги­нях и княж­нах (фраг­мент чет­вер­тый). Из дру­гих источ­ни­ков, кро­ме жены кня­зя Миха­и­ла Васи­лье­ви­ча Белёв­ско­го Марии, извест­но имя его доче­ри – княж­ны Евпрак­сии Михай­лов­ны, по бра­ку с кня­зем В. И. Обо­лен­ским став­шей кня­ги­ней Обо­лен­ской [31. С. 112-113; 36. С. 180; 35. С. 408]. Еще три име­ни чита­ют­ся в запи­си сино­ди­ка мос­ков­ско­го Ново­де­ви­чье­го мона­сты­ря (осно­ван в 1524 г.): «Помя­ни гос­по­ди: кня­зя Иоан­на, кня­ги­ни Еле­ны, кня­ги­ни ино­ки­ни Анны, кня­зя Фео­до­ра, кня­ги­ни Евдо­кии» [6. С. 228]. Имя кня­зя Федо­ра Михай­ло­ви­ча узна­ет­ся одно­знач­но. Под име­нем же «кня­зя Иоан­на» мож­но пола­гать и кня­зя Ива­на Васи­лье­ви­ча, и кня­зя Ива­на Ива­но­ви­ча. Име­на кня­гинь Еле­ны, Анны и Евдо­кии есть и в белёв­ском сино­ди­ке. По всей веро­ят­но­сти, вся запись была сде­ла­на еди­но­вре­мен­но, этим объ­яс­ня­ет­ся ее непо­сле­до­ва­тель­ность. Во вклад­ной кни­ге Тро­и­це-Сер­ги­е­ва мона­сты­ря содер­жит­ся запись: «7063 (1555)-го году фев­ра­ля в 9 день по кня­зе Иване Били­вском да по его кня­гине Анне пожа­ло­вал госу­дарь вкла­ду 100 руб­лев, напи­са­ти их в сена­ди­ки» [6. С. 118]. Об ино­че­стве кня­ги­ни ниче­го не ска­за­но, да и про­зви­ще кня­зя «Били­вско­го» вызы­ва­ет сомне­ния: отно­сит­ся ли эта запись к кня­зю Ива­ну Ива­но­ви­чу Белёв­ско­му? Если да, то на него же долж­на ука­зы­вать и запись сино­ди­ка мос­ков­ско­го Ново­де­ви­чье­го мона­сты­ря, посколь­ку в ней тоже ука­за­на кня­ги­ня Анна. Она мог­ла быть женой или мате­рью кня­зя Ива­на Ивановича.
Кня­гинь в белёв­ском сино­ди­ке боль­ше чем кня­зей: один­на­дцать про­тив вось­ми. В пер­вой поло­вине спис­ка кня­жон совсем нет, даже княж­на Евпрак­сия назва­на кня­ги­ней, дума­ет­ся – оши­боч­но. Две княж­ны и две кня­ги­ни-ино­ки­ни ука­за­ны толь­ко во вто­рой поло­вине спис­ка, веро­ят­но, они умер­ли в XVI в., поэто­му их ста­тус чет­ко зафик­си­ро­ван. Ста­тус кня­гинь и кня­жон пер­вой поло­ви­ны спис­ка, для позд­не­го соста­ви­те­ля сино­ди­ка остал­ся неиз­вест­ным. По всей види­мо­сти, во вто­рой поло­вине XVI в. после ука­за Ива­на IV о поми­но­ве­нии белёв­ских удель­ных кня­зей их спи­сок был вне­сен в мона­стыр­ский сино­дик из како­го-то мест­но­го сино­ди­ка. Сме­ше­ние же с ними имен иных кня­зей под общим заго­лов­ком «Род бла­го­вер­ных кня­зей беле́вских» про­изо­шло гораз­до поз­же сере­ди­ны XVI в. Вряд ли воз­ник­шая пута­ни­ца была пред­на­ме­рен­ной. Слож­но запо­до­зрить кого-либо в при­тя­за­ни­ях на про­ис­хож­де­ние от белёв­ских удель­ных кня­зей, посколь­ку четы­ре име­ни неиз­вест­ных кня­зей были запи­са­ны еще до кня­зя Васи­лия (Рома­но­ви­ча). При­чи­ны пута­ни­цы ско­рее сле­ду­ет свя­зы­вать со спе­ци­фи­кой веде­ния сино­ди­ков. По всей види­мо­сти, во вто­рой поло­вине XVI в. нача­ле XVII в. на сво­бод­ном месте рядом с име­на­ми бе-/С. 291/лёв­ских удель­ных писа­лись име­на иных кня­зей. При состав­ле­нии ново­го же сино­ди­ка рос­пи­си были сли­ты под одним заго­лов­ком. Это­му спо­соб­ство­ва­ли недо­ста­точ­ные зна­ния соста­ви­те­ля о белёв­ских удель­ных кня­зьях. В сере­дине XVI в., когда память о них сре­ди белёв­ских жите­лей еще была све­жа, допу­стить такую ошиб­ку было бы невозможно.
При­ме­ча­ния
1 Выра­жаю искрен­нюю бла­го­дар­ность и при­зна­тель­ность иеро­мо­на­ху Гера­си­му (Дьяч­ко­ву) за предо­став­ле­ние копии фраг­мен­та сино­ди­ка и све­де­ний о дати­ров­ке филиграней.
2 В пуб­ли­ка­ции уда­ре­ния руко­пи­си пол­но­стью сохра­не­ны. Зна­ки пре­пи­на­ния рас­став­ле­ны по смыс­лу, в ори­ги­на­ле на их месте почти вез­де сто­ят точ­ки. Сло­ва после точ­ки и соб­ствен­ные име­на пишут­ся с заглав­ной бук­вы. Бук­вы отсут­ству­ю­щие в совре­мен­ном алфа­ви­те заме­не­ны на соот­вет­ству­ю­щие им бук­вы и бук­во­со­че­та­ния. Выне­сен­ные над стро­кой бук­вы вне­се­ны в стро­ку и выде­ле­ны кур­си­вом, а бук­вы, опу­щен­ные при вынос­ной, поме­ще­ны в тек­сте в круг­лых скоб­ках. Пря­мая чер­та «|» ука­зы­ва­ет конец строк; две пря­мые чер­ты «||» — конец стра­ниц; знак «| |» ука­зы­ва­ет на про­пуск стро­ки. В нача­ле стра­ниц квад­рат­ных скоб­ках «[ ]» кур­си­вом поме­ще­ны номе­ра листов. Текст услов­но раз­бит на четы­ре фраг­мен­та, кото­рые заклю­че­ны в над­строч­ные сим­во­лы типа «1- … -1».
3 И. П. Саха­ров писал, что древ­ней­ший памят­ник 1633 г. при­над­ле­жал «кня­зю Ага­фо­но­ву». В. А. Лёв­шин и П. М. Мар­ты­нов утвер­жда­ли, что древ­ней­ший памят­ник дати­ро­ван 1638 г. Имя кня­зя выве­ре­но мной по мона­стыр­ско­му сино­ди­ку, где князь Ага­фо­ник из рода Вол­кон­ских зна­чит­ся пред­по­след­ним кня­зем, сре­ди запи­сан­ных пер­вым почер­ком, то есть умер­ших до вре­ме­ни заве­де­ния сино­ди­ка [32. Л. 25 об.].
Лите­ра­ту­ра и источники
1. Афре­мов И. Ф. Крат­кое исто­ри­че­ское опи­са­ние г. Беле­ва с уез­дом его. // Туль­ские губерн­ские ведо­мо­сти. При­бав­ле­ния. 12.05.1844, №19; 19.05.1844, №20.
2. Бели­ков В. Ю., Колы­че­ва Е. И. Доку­мен­ты о зем­ле­вла­де­нии кня­зей Воро­тын­ских во вто­рой поло­вине XVI — нача­ле XVII вв. // Архив рус­ской исто­рии. Вып. 2. М., 1992.
3. Бес­па­лов Р. А. О древ­ней­ших источ­ни­ках по гене­а­ло­гии Белёв­ских удель­ных кня­зей и об изве­сти­ях, сочи­нен­ных кра­е­ве­да­ми И. П. Саха­ро­вым и И. Ф. Афре­мо­вым в пер­вой поло­вине XIX в. // Верх­нее Подо­нье. При­ро­да. Архео­ло­гия. Исто­рия. Вып. 2. Т. 2. Тула, 2007.
4. Быч­ко­ва М. Е. Состав клас­са фео­да­лов Рос­сии в XVI в. Исто­ри­ко-гене­а­ло­ги­че­ское иссле­до­ва­ние. М., 1986.
5. Весе­лов­ский С. Б. Послед­ние уде­лы в Севе­ро-Восточ­ной Руси. // ИЗ. Т. 22. М., 1947.
6. Вклад­ная кни­га Тро­и­це-Сер­ги­е­ва мона­сты­ря. М., 1987.
7. Вос­кре­сен­ская лето­пись. // РЛ. Т. 3. Рязань, 1998. По изда­нию: ПСРЛ. Т. 8. СПб, 1859.
8. Вой­то­вич Л. В. Князівсь­кі дина­стії схід­ної Євро­пи (кіне­ць IX – поча­ток XVI ст.). Львiв, 2000.
9. Герак­ли­тов А. А. Фили­гра­ни XVII века на бума­ге руко­пис­ных и печат­ных доку­мен­тов рус­ско­го про­ис­хож­де­ния. М., 1963.
10. Гера­сим (Дьяч­ков), иеро­мо­нах. Белёв­ский в честь пре­об­ра­же­ния Гос­под­ня муж­ской мона­стырь. // Пра­во­слав­ная энцик­ло­пе­дия. Т. IV. М., 2002.
11. Диа­но­ва Т. В., Костю­хи­на Л. М. Фили­гра­ни XVII в. по руко­пис­ным источ­ни­кам ГИМ. М., 1988.
12. Духов­ные и дого­вор­ные гра­мо­ты вели­ких и удель­ных кня­зей XIV-XVI вв. М.-Л., 1950.
13. Ела­гин Н. А. Белев­ская вив­лио­фи­ка. Собра­ние древ­них памят­ни­ков об исто­рии Беле­ва и Белев­ска­го уез­да. Т. 1.; Т. 2. М., 1858.
14. Зве­рин­ский В. В. Мате­ри­ал для исто­ри­ко-топо­гра­фи­че­ско­го иссле­до­ва­ния о пра­во­слав­ных мона­сты­рях в Рос­сий­ской импе­рии. СПб., 1892.
15. Зимин А. А. Фор­ми­ро­ва­ние бояр­ской ари­сто­кра­тии в Рос­сии во вто­рой поло­вине XV – пер­вой тре­ти XVI вв. М., 1988.
16. И. Л. (Иеро­мо­нах Лео­нид) Исто­ри­че­ское опи­са­ние Белев­ска­го деви­чья­го Кре­сто­воз­дви­жен­ска­го тре­тье­клас­на­го мона­сты­ря. СПб., 1863.
17. И. Л. (Иеро­мо­нах Лео­нид) Цер­ков­но-исто­ри­че­ское изсле­до­ва­ние о древ­ней обла­сти вяти­чей, вхо­див­шей с нача­ла XV и до кон­ца XVIII сто­ле­тия в состав Кру­тиц­кой и частию Суз­даль­ской епар­хии. // ЧОИДР. М., 1862, кн. 2.
18. Источ­ни­ки по соци­аль­но-эко­но­ми­че­ской исто­рии Рос­сии XVI-XVIII вв. из архи­ва Мос­ков­ско­го Ново­де­ви­чье­го мона­сты­ря. М., 1985.
19. Каш­ка­ров В. М. Сино­дик Покров­ска­го Добра­го мона­сты­ря. // Изве­стия Калуж­ской уче­ной архив­ной комис­сии 1898 год. Вып. 2. Калу­га, 1898.
20. Кобрин В. Б. Власть и соб­ствен­ность в сред­не­ве­ко­вой Рос­сии (XV-XVI вв.). М., 1985.
21. Кузь­мин А. В., Стрель­ни­ков С. В. Вклад­ные кни­ги. // Пра­во­слав­ная энцик­ло­пе­дия. Т. VIII: Веро­уче­ние – Вла­ди­ми­ро-Волын­ская епар­хия. М., 2004.
/С. 292/ 22. Лёв­шин В. А. Исто­ри­че­ское, ста­ти­сти­че­ское и каме­раль­ное опи­са­ние горо­дов Туль­ской губер­нии. // Поли­ти­че­ский, ста­ти­сти­че­ский и гео­гра­фи­че­ский жур­нал, или Совре­мен­ная исто­рия све­та на 1807 год. Ч. II, кн. II., май.
23. Мака­рий (Бул­га­ков), мит­ро­по­лит Мос­ков­ский и Коло­мен­ский. Исто­рия Рус­ской Церк­ви. Кн. 4. Ч. 2. М., 1996.
24. Мар­ты­нов П. М. Исто­ри­ко-ста­ти­сти­че­ское изве­стие о горо­де Беле­ве. // Жур­нал Мини­стер­ства внут­рен­них дел. 1855, октябрь.
25. Мар­ты­нов П. М. Ста­ри­на в Белев­ском Спа­со­пре­об­ра­жен­ском мона­сты­ре. // Туль­ские губерн­ские ведо­мо­сти. 1888, 9 янва­ря, №2.
26. Машта­фа­ров А. В. Акты XVI в. Спа­со-Пре­об­ра­жен­ско­го мона­сты­ря г. Белё­ва из собра­ния РГА­ДА. // Белёв­ские чте­ния. Вып. II. М., 2002.
27. Нови­ков Н. [И.] Древ­няя рос­сий­ская вив­лио­фи­ка. Ч. 9. М., 1789.
28. Нови­ков Н. [И.] Древ­няя рос­сий­ская вив­лио­фи­ка. Ч. 20. М., 1791.
29. Пано­ва Т. Д. Некро­по­ли Мос­ков­ско­го Крем­ля. М., 2006.
30. Раз­ряд­ная кни­га 1475-1598 гг. М., 1966.
31. Ред­кие источ­ни­ки по исто­рии Рос­сии. Вып. 2. / Соста­ви­те­ли З. Н. Боч­ка­ре­ва, М. Е. Быч­ко­ва. М., 1977.
32. РГБ ОР, Ф. 178, Оп. том 4, №8297. – Сино­дик белёв­ско­го Спа­со-Пре­об­ра­жен­ско­го монастыря.
33. РГБ ОР, Ф. 178, Оп. том 4, №8298. – Вклад­ная кни­га белёв­ско­го Спа­со-Пре­об­ра­жен­ско­го монастыря.
34. РГБ ОР, Ф. 304. I., Ед. хр. 764. – «Житие и под­ви­зи пре­по­доб­на­го отца наше­го игу­ме­на Кири­ла, иже на Белом езе­ре пре­че­стенъ мона­стырь постав­ль­ша­го пре­чи­стыя вла­ды­чи­ця нашея Бого­ро­ди­ца чест­на­го ея успе­ниа, и в нем обще­жи­тие съставльшаго».
35. Родо­слов­ная кни­га. // РЛ. Т. 7. Рязань, 2000. – По изда­нию: Вре­мен­ник Импе­ра­тор­ско­го обще­ства исто­рии и древ­но­стей Рос­сий­ских. Кни­га деся­тая. М., 1851.
36. Родо­слов­ная кни­га кня­зей и дво­рян рос­сий­ских и выез­жих. Т. 1. М., 1785.
37. Саха­ров И. П. Белев. // Маяк, жур­нал совре­мен­на­го про­све­ще­ния, искус­ства и обра­зо­ван­но­сти, в духе народ­но­сти рус­ской. СПб., 1843 г., т. 8.
38. Саха­ров И. П. Исто­рия обще­ствен­на­го обра­зо­ва­ния Туль­ской губер­нии. М., 1832.
39. Фила­рет (Гуми­лев­ский). Чер­ни­гов с епи­ско­пию, усы­паль­ни­ца и сино­дик кня­зей. // Чер­ни­гов­ские епар­хи­аль­ные изве­стия. 1863, №10.
40. Шеков А. В. О систе­ме насле­до­ва­ния кня­же­ских сто­лов сре­ди кня­зей Ново­силь­ских в XIV-XV веках. // Забе­лин­ские науч­ные чте­ния – Год 2005-й. Исто­ри­че­ский музей – энцик­ло­пе­дия оте­че­ствен­ной исто­рии и куль­ту­ры. Тру­ды ГИМ. Вып. 158. М., 2006.
41. Шеков А. В. Осно­ва­ние (1525) Белёв­ско­го Спа­со-Пре­об­ра­жен­ско­го муж­ско­го мона­сты­ря. // Туль­ский край. Памят­ные даты 2005. Тула, 2004.
42. Шеков А. В. Отчет об архео­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ни­ях в г. Белё­ве и Белёв­ском рай­оне Туль­ской обла­сти в 1993 г. // Архив ИА РАН. Р-1. (Руко­пись).
43. Шума­ков С. А. Сот­ни­цы (1537-1597 гг.), гра­мо­ты и запи­си (1561-1696 гг.). Вып. 1. М., 1902.
44. Шумов В. Н. Белев­ский Спа­со-Пре­об­ра­жен­ский тре­тье­класс­ный мона­стырь. // Туль­ские епар­хи­аль­ные ведо­мо­сти. При­бав­ле­ние. 15.11.1864, №22.
45. Шумов В. Н. При­ло­же­ния к исто­рии Белев­ска­го Спа­со­пре­об­ра­жен­ска­го мона­сты­ря. №19 Пере­пис­ныя кни­ги Белев­ска­го Спа­со­пре­об­ра­жен­ска­го мона­сты­ря 1643 года. // Туль­ские епар­хи­аль­ные ведо­мо­сти. При­бав­ле­ние. 15.01.1880, №2.
_______________________________________________________________________
Ком­мен­та­рии и ремар­ки, не вошед­шие в публикацию
После того, как эта ста­тья была сда­на в печать, она несколь­ко раз редак­ти­ро­ва­лась, но не все прав­ки попа­ли в ито­го­вую пуб­ли­ка­цию. Файл с тек­стом напе­ча­тан­ной редак­ции был утра­чен, но теперь вос­ста­нов­лен близ­ко к ори­ги­на­лу. Жир­ным кур­си­вом выде­ле­ны прав­ки кор­рек­то­ра, с кото­ры­ми я, как автор, кате­го­ри­че­ски не согла­сен. В фигур­ных скоб­ках «{}» вос­ста­нов­лен ори­ги­наль­ный текст. Впро­чем, и моя соб­ствен­ная рабо­та теперь видит­ся не иде­аль­ной. Вто­рую часть мож­но было бы напи­сать про­ще и сде­лать ее более внятной.
Тем не менее, этот опыт был очень поле­зен. Мне посчаст­ли­ви­лось сотруд­ни­чать с заме­ча­тель­ным иссле­до­ва­те­лем исто­рии белёв­ско­го Спа­со-Пре­об­ра­жен­ско­го мона­сты­ря — иеро­мо­на­хом Гера­си­мом (Дьч­ко­вым). В момент напи­са­ния моей ста­тьи он рабо­тал над состав­ле­ни­ем мате­ри­а­лов к изу­че­нию мона­стыр­ско­го некро­по­ля, где кос­нул­ся вопро­са о веро­ят­ном месте захо­ро­не­ния белёв­ских удель­ных кня­зей. Он под­дал­ся мне­нию В. И. Шумо­ва, кото­рый оши­боч­но счи­тал, что кня­зья Солн­це­вы-Засе­ки­ны про­изо­шли от белёв­ских удель­ных кня­зей или были их бли­жай­ши­ми род­ствен­ни­ка­ми. В ходе наших бесед эта идея была отверг­ну­та. Одна­ко иеро­мо­нах Гера­сим все же пред­по­ло­жил, что извест­ные над­гро­бия кня­зей Солн­це­вых-Засе­ки­ных и Вол­кон­ских в скле­пе церк­ви Иоан­на Пред­те­чи рас­по­ла­га­лись вто­рым яру­сом над гро­ба­ми белёв­ских удель­ных кня­зей. Эту гипо­те­зу тоже необ­хо­ди­мо оспо­рить. Дело в том, что до кон­ца XVI в. кре­пость ста­ро­го белёв­ско­го горо­ди­ща име­ла обо­ро­ни­тель­ное (воен­ное) назна­че­ние. На мысу горо­ди­ща, оче­вид­но, име­лись фор­ти­фи­ка­ци­он­ные соору­же­ния (кре­пост­ная сте­на и баш­ня с бой­ни­ца­ми), а не чей-либо склеп. В 1585 г. это место попа­ло в веде­ние ново­го белёв­ско­го вое­во­ды — кня­зя Ива­на Андре­еви­ча Солн­це­ва-Засе­ки­на, кото­рый пер­вым из сво­е­го семей­ства появил­ся в Белё­ве. В 1592 г. он зани­мал­ся построй­кой новой белёв­ской кре­по­сти на дру­гой сто­роне реч­ки Беле­вы. По всей види­мо­сти, имен­но он пере­во­дил туда имев­ший­ся на ста­ром горо­ди­ще арсе­нал и, тем самым, рас­чи­щал место у стен ста­рой кре­по­сти. Из непри­год­но­го для захо­ро­не­ний оно ста­ло удоб­ным, посколь­ку ста­рое горо­ди­ще было отве­де­но под мона­стырь. В XVII в. на этом мысу уже на гро­бах Солн­це­вых-Засе­ки­ных была постро­е­на цер­ковь Иоан­на Пред­те­чи — небес­но­го покро­ви­те­ля кня­зя Ива­на Андре­еви­ча Солнцева-Засекина.
Беспалов Р. А. Основание белёвского Спасо-Преображенского монастыря и белёвские удельные князья по монастырскому синодику
В ходе дан­но­го иссле­до­ва­ния мне уда­лось выяс­нить, что в сере­дине XVII в. мест­ное духо­вен­ство было настоль­ко дале­ко от исто­рии, что уже не подо­зре­ва­ло о преж­нем суще­ство­ва­нии вла­де­тель­ных белёв­ских кня­зей. Оно не вер­но тол­ко­ва­ло наказ Ива­на IV Гроз­но­го о поми­на­нии белёв­ских кня­зей. Вме­сто преж­них удель­ных кня­зей ста­ли поми­нать новых бла­го­де­те­лей мона­сты­ря — кня­зей-поме­щи­ков, про­жи­вав­ших в Белёв­ском уез­де, таких как Солн­це­вы-Засе­ки­ны и Вол­кон­ские. Их и ста­ли назы­вать «белёв­ски­ми кня­зья­ми». После того, как моя ста­тья была сда­на в печать, иеро­мо­нах Гера­сим (Дьяч­ков) опуб­ли­ко­вал све­де­ния ново­го источ­ни­ка. Выяс­ни­лось, что 1782-1783 гг. Белёв посе­щал граф Ф. Е. Ангальт. Мест­ные жите­ли (види­мо мона­хи) рас­ска­за­ли ему о белёв­ских кня­зьях, как об осно­ва­те­лях мона­сты­ря, и в каче­стве дока­за­тель­ства пока­за­ли ему над­гро­бия под цер­ко­вью Иоан­на Пред­те­чи. Одна­ко граф заме­тил, что эти люди непо­сле­до­ва­тель­ны в сво­их суж­де­ни­ях, так как на одном из над­гроб­ных кам­ней, кото­рый он видел сво­и­ми гла­за­ми, кня­зья были назва­ны как-то ина­че. Таким обра­зом, неве­же­ство неко­то­рых мест­ных оби­та­те­лей было по досто­ин­ству оце­не­но еще в XVIII в.
В ходе про­дол­жи­тель­но­го и пло­до­твор­но­го обще­ния нам с иеро­мо­на­хом Гера­си­мом уда­лось обсу­дить ряд вопро­сов, свя­зан­ных с древ­ней­шей исто­ри­ей белёв­ско­го Спа­со-Пре­об­ра­жен­ско­го мона­сты­ря. От него я узнал мно­го ново­го и полу­чил в его лице при­ят­но­го и хоро­шо обра­зо­ван­но­го собе­сед­ни­ка. Его пуб­ли­ка­ции ста­ли ста­ли одни­ми из луч­ших образ­цов белёв­ско­го науч­но­го кра­е­ве­де­ния. В допол­не­ние при­во­жу спи­сок его основ­ных работ по исто­рии белёв­ско­го Спа­со-Пре­об­ра­жен­ско­го монастыря:
1. Иеро­мо­нах Гера­сим (Дьяч­ков). Белёв­ский Спа­со-Пре­об­ра­жен­ский муж­ской мона­стырь Туль­ской обла­сти. Мате­ри­а­лы к изу­че­нию некро­по­ля: моно­гра­фия. М.: ГОУ ВПО МГУЛ, 2007. — 44 с.
2. Иеро­мо­нах Гера­сим (Дьяч­ков). Белёв­ский Спа­со-Пре­об­ра­жен­ский муж­ской мона­стырь Туль­ской епар­хии: От осно­ва­ния до кон­ца XVII в. М.: ГОУ ВПО МГУЛ, 2009. — 122 с.
3. Иеро­мо­нах Гера­сим (Дьяч­ков). Белёв­ский край. Очер­ки цер­ков­ной жиз­ни XX-XXI вв. М.: Свя­то-Вла­ди­мир­ское изда­тель­ство, 2010. — 576 с.