Грязнов А. Л. Двор Верейско-Белозерских князей в 1389–1486 гг.

Пуб­ли­ка­ция: Кирил­лов. Кра­е­вед­че­ский аль­ма­нах. Волог­да, 2001. Вып. 4. С. 29–31, 50–51.

Пер­во­на­чаль­ная исто­рия уде­ла в доста­точ­ной мере пока не изу­че­на [1]. Одна­ко более позд­ний пери­од, в част­но­сти вопрос о «куп­лях» Ива­на Кали­ты и при­со­еди­не­нии Бело­зе­рья к вели­ко­му кня­же­ству, при­вле­ка­ет вни­ма­ние иссле­до­ва­те­лей на про­тя­же­нии почти сто­ле­тия. До сих пор про­дол­жа­ют­ся спо­ры как о харак­те­ре «купель», так и вре­ме­ни при­со­еди­не­ния Бело­зер­ско­го кня­же­ства. Так или ина­че, но в 1389 году Дмит­рий Дон­ской заве­щал сво­е­му тре­тье­му сыну, Андрею, Можайск, волость Верею и Бело­озе­ро «неко­ли быстъ кня­же­ние вели­кое» [2]. Но Андрей был еще мал, и поэто­му рез­ко­го изме­не­ния в жиз­ни земель, вошед­ших в удел, по всей веро­ят­но­сти, не про­изо­шло. Бело­зер­ским намест­ни­ком остал­ся стар­ший князь из рода Василь­ка Бело­зер­ско­го, и в Бело­зе­рье про­дол­жа­ли нахо­дить­ся вой­ска вели­ко­го кня­зя. Через неко­то­рое вре­мя, будучи уже зре­лым чело­ве­ком, Андрей Дмит­ри­е­вич при­ни­ма­ет титул вели­ко­го кня­зя, кото­рый сохра­нил и его сын Миха­ил. Упо­треб­ле­ние это­го титу­ла гово­рит о том, что потом­ки Васи­лия Согор­ско­го (млад­шие бело­зер­ские кня­зья) сохра­ня­ли в сво­их вла­де­ни­ях зна­чи­тель­ные пра­ва. Воз­мож­но, лег­кость, с какой Бело­зер­ское кня­же­ство вошло в состав вели­ко­го кня­же­ства Вла­ди­мир­ско­го, объ­яс­ня­ет­ся тем, что за потом­ка­ми Васи­лия Согор­ско­го были сохра­не­ны их вла­де­ния и пра­ва, при­над­ле­жав­шие им в пери­од неза­ви­си­мо­сти кня­же­ства. Таким обра­зом, мож­но гово­рить о том, что про­цесс при­со­еди­не­ния Бело­зе­рья к вели­ко­му кня­же­ству про­хо­дил несколь­ко ина­че, чем это при­ня­то счи­тать. Князь из мос­ков­ско­го дома, воз­мож­но, лишь занял место погиб­ших на Кули­ко­вом поле стар­ших кня­зей — Федо­ра Рома­но­ви­ча и его сына Ива­на, тогда как внут­рен­няя струк­ту­ра кня­же­ства дли­тель­ное вре­мя оста­ва­лась преж­ней.

Наслед­ни­ки кня­зя Андрея Дмит­ри­е­ви­ча, Иван и Миха­ил, раз­де­ли­ли отцов­ский удел на две части. Стар­ший, Иван, полу­чил Можайск, а Миха­ил — Верею и Бело­озе­ро. Во вре­мя борь­бы меж­ду Васи­ли­ем II и галиц­ко-зве­ни­го­род­ски­ми кня­зья­ми Миха­ил оста­вал­ся неиз­мен­ным союз­ни­ком Васи­лия II, тогда как Иван Можай­ский пытал­ся про­во­дить соб­ствен­ную поли­ти­ку и регу­ляр­но ока­зы­вал­ся в стане про­тив­ни­ков вели­ко­го кня­зя. В ито­ге после окон­ча­ния фео­даль­ной вой­ны Иван был изгнан из сво­е­го уде­ла, а Миха­ил до смер­ти Васи­лия II оста­вал­ся един­ствен­ным удель­ным кня­зем. Миха­ил на удив­ле­ние дол­го пра­вил уде­лом, но Иван III посте­пен­но сокра­щал его пра­ва. В резуль­та­те по «докон­ча­нию» 1482 года меж­ду вели­ким кня­зем и Миха­и­лом Андре­еви­чем послед­ний отка­зы­вал­ся после сво­ей смер­ти от Бело­озе­ра в поль­зу Ива­на III. В 1483 году Иван III «опа­лил­ся» на сына Миха­и­ла Андре­еви­ча, кня­зя Васи­лия Уда­ло­го, управ­ляв­ше­го Вере­ей, и Васи­лию, как и дяде, при­шлось спа­сать­ся в Лит­ве. Это собы­тие опре­де­ли­ло даль­ней­шую судь­бу Вереи, кото­рая после смер­ти кня­зя Миха­и­ла 9 апре­ля 1486 года так­же пере­шла к вели­ко­му кня­зю.

Род­ствен­ные свя­зи бело­зер­ских кня­зей доволь­но чет­ко харак­те­ри­зу­ют их отно­ше­ния с вели­ки­ми кня­зья­ми. Андрей Дмит­ри­е­вич был женат на Агра­фене Алек­сан­дровне, пле­мян­ни­це кня­зя Юрия Пат­ри­ке­е­ви­ча, кото­рый, в свою оче­редь, был женат на доче­ри Васи­лия I. Супру­га Миха­и­ла Андре­еви­ча, кня­ги­ня Еле­на, была сест­рой сер­пу­хов­ско­го кня­зя Васи­лия Яро­сла­ви­ча и Марии, жены Васи­лия II. Сын кня­зя Миха­и­ла, Васи­лий Верей­ский, был женат на Марии Андре­евне, пле­мян­ни­це Софьи Палео­лог, а дочь Ана­ста­сия была женой Оси­па Андре­еви­ча Доро­го­буж­ско­го.

После обра­зо­ва­ния уде­ла в нем начал фор­ми­ро­вать­ся свой двор. Его выс­шую про­слой­ку соста­ви­ли пред­ста­ви­те­ли дво­ра вели­ко­го кня­зя. Сра­зу же после появ­ле­ния уде­ла в нем ста­ли слу­жить Мона­сты­ре­вы и Хво­сто­вы. Оба рода до это­го вре­ме­ни нахо­ди­лись на вер­ху иерар­хи­че­ской лест­ни­цы, но, види­мо, не смог­ли проч­но закре­пить­ся в кру­гу эли­ты и были вынуж­де­ны уйти на служ­бу в удел. В кня­же­ние Миха­и­ла Андре­еви­ча при его дво­ре появ­ля­ют­ся новые роды и исче­за­ют неко­то­рые ста­рые. Но костяк удель­но­го дво­ра оста­ет­ся ста­рым, про­дол­жа­ют слу­жить и Мона­сты­ре­вы, и млад­шие бело­зер­ские кня­зья. Эти два рода зани­ма­ли в уде­ле силь­ные пози­ции во мно­гом бла­го­да­ря сво­ей мно­го­чис­лен­но­сти и зна­чи­тель­ным земель­ным вла­де­ни­ям.
Иссле­дуя пер­со­наль­ный состав удель­но­го дво­ра, в основ­ном его вер­хуш­ки, не сто­ит огра­ни­чи­вать­ся при­ве­де­ни­ем дан­ных толь­ко о самих боярах и детях бояр­ских. Необ­хо­ди­мо выяс­нить поло­же­ние все­го рода при дво­ре вели­ко­го кня­зя во вре­мя суще­ство­ва­ния уде­ла. А для харак­те­ри­сти­ки вели­ко­кня­же­ской поли­ти­ки в отно­ше­нии послу­жиль­цев удель­ных кня­зей не менее важ­но про­сле­дить служ­бу потом­ков удель­ных бояр уже после лик­ви­да­ции уде­ла.

Кня­зья бело­зер­ские (млад­шие бело­зер­ские кня­зья)

Как уже отме­ча­лось, сре­ди исто­ри­ков нет еди­но­го мне­ния о том, что про­изо­шло после гибе­ли в 1380 году бело­зер­ско­го кня­зя Федо­ра Рома­но­ви­ча и его сына Ива­на [3]. Часть иссле­до­ва­те­лей счи­та­ет, что в пери­од с 1380 года до выде­ле­ния Бело­зер­ско­го уде­ла Андрею Дмит­ри­е­ви­чу в 1389 году в Бело­зе­рье мог кня­жить брат погиб­ше­го Федо­ра Рома­но­ви­ча Васи­лий Согор­ский или же сын послед­не­го Юрий [4]. Дру­гие же пола­га­ют, что до 1389 года Бело­зер­ское кня­же­ство управ­ля­лось вели­ко­кня­же­ской адми­ни­стра­ци­ей. Мы скло­ня­ем­ся к послед­ней вер­сии по несколь­ким при­чи­нам. Ни в родо­слов­ных, ни в дру­гих источ­ни­ках ни разу не гово­рит­ся о том, что Васи­лий зани­мал бело­зер­ский стол, да и в родо­слов­ных он навер­ня­ка фигу­ри­ро­вал бы не как Васи­лий Согор­ский, а как Бело­зер­ский. Его сын Юрий, нося­щий про­зви­ще Бело­зер­ский [5], так­же не был бело­зер­ским кня­зем, но все же имел непо­сред­ствен­ное отно­ше­ние к управ­ле­нию кня­же­ством, так как в кон­це XIV — нача­ле XV века он был намест­ни­ком удель­но­го кня­зя Андрея Дмит­ри­е­ви­ча [6]. Вряд ли намест­ни­че­ство мог полу­чить сын вла­де­тель­но­го кня­зя, а тем более князь, кня­жив­ший здесь непо­сред­ствен­но перед этим. Как намест­ник Юрий Васи­лье­вич упо­ми­на­ет­ся в пер­вых куп­чих игу­ме­на Кирил­ла, отно­си­мых к про­ме­жут­ку вре­ме­ни меж­ду 1397 и 1410 года­ми [7]. Позд­нее неко­то­рое вре­мя намест­ни­ком был и его сын Давид, а к 1435 — 1447 годам отно­сит­ся упо­ми­на­ние намест­ни­ком его пле­мян­ни­ка Дави­да Семе­но­ви­ча Кем­ско­го [8].

В 1398 году нов­го­род­цы «пои­до­ша на кня­зя вели­ка­го воло­сти на Бело­озе­ро и взя­ша бело­зер­скыи воло­сти на щитъ, пово­е­вавъ, и пожго­ша, и ста­рый горо­док Бело­зерь­скыи пожго­ша, а из ново­го город­ка вышед­ши кня­зи бело­зер­скыи и вое­во­ды кня­зя вели­ка­го [выде­ле­но мной. — А. Г.] и доби­ше чоломъ вое­во­дам нов­го­родч­кымъ и всемъ воем. И взя­ша у них оку­па 60 руб­левъ, а поло­на поима­ша бещис­ла и живо­тов поима­ша бещис­ла» [9]. На осно­ва­нии это­го тек­ста С.3.Чернов сде­лал вывод о том, что управ­ле­ние Бело­зе­рьем до нача­ла XV века осу­ществ­ля­лось вели­ко­кня­же­ски­ми бояра­ми, а фор­ми­ро­ва­ние адми­ни­стра­ции кня­зя Андрея про­изо­шло позд­нее [10]. Для нас важ­но отме­тить еще и то, что вме­сте с вели­ко­кня­же­ски­ми вое­во­да­ми напа­де­ние нов­го­род­цев в 1398 году отра­жа­ли не какие-то абстракт­ные бело­зер­ские кня­зья, а совер­шен­но кон­крет­ные люди. Ими долж­ны были быть намест­ник Юрий Васи­лье­вич и либо его млад­шие бра­тья, либо стар­ший сын Давыд. Вполне оправ­дан­но будет пред­по­ло­жить, что если удель­ная адми­ни­стра­ция кня­зя Андрея к кон­цу XIV века еще окон­ча­тель­но не сфор­ми­ро­ва­лась и управ­ле­ние кня­же­ством нахо­ди­лось в руках людей, назна­чен­ных до выде­ле­ния уде­ла [11], то пер­вый бело­зер­ский намест­ник кня­зя Андрея был еще намест­ни­ком вели­ко­го кня­зя до 1389 года. Зна­чит, име­но­ва­ние в родо­слов­ных Юрия Васи­лье­ви­ча Бело­зер­ским доста­точ­но обос­но­ва­но, ведь он был бело­зер­ским намест­ни­ком око­ло два­дца­ти лет [12]. Одна­ко в лето­пис­ном изве­стии упо­ми­на­ют­ся «кня­зи бело­зер­скыи». Если у Юрия Васи­лье­ви­ча были все осно­ва­ния нахо­дить­ся в вой­ске, отра­жав­шем напа­де­ние нов­го­род­цев, это не объ­яс­ня­ет, поче­му «кня­зи бело­зер­скыи» были выде­ле­ны лето­пис­цем в осо­бую груп­пу. Ответ на этот вопрос мож­но полу­чить, ана­ли­зи­руя дру­гие дан­ные, отно­ся­щи­е­ся к служ­бе млад­ших бело­зер­ских кня­зей.

В. Л. Янин выска­зал вполне убе­ди­тель­ную вер­сию о том, что нов­го­род­ский князь Роман Юрье­вич, в корм­ле­нии кото­ро­го нахо­ди­лась поло­ви­на Копо­рья, про­ис­хо­дил из рода бело­зер­ских кня­зей [13]. Роман Юрье­вич был кня­зем в Нов­го­ро­де в 1386 году. Воз­ни­ка­ет вопрос: поче­му в Нов­го­ро­де кня­жил Роман, а не его отец, кото­рый тогда был еще жив? Это мог­ло про­изой­ти, если Юрий Васи­лье­вич зани­мал в это вре­мя не менее важ­ный пост — был намест­ни­ком вели­ко­го кня­зя на Бело­озе­ре [14].

Таким обра­зом, стар­ший сын Юрия, Давыд, был бело­зер­ским намест­ни­ком, а вто­рой — Роман — неко­то­рое вре­мя нов­го­род­ским слу­жи­лым кня­зем. Млад­ший сын Юрия, князь Андрей, стал родо­на­чаль­ни­ком фами­лий Андом­ских и Вад­боль­ских, пред­ста­ви­те­ли кото­рых слу­жи­ли в Бело­зер­ском уде­ле. Его сын, Иван Андре­евич Вад­боль­ский, был убит в «Суз­даль­ском бою» (1445 г.) [15], ско­рее все­го, он слу­жил Миха­и­лу Андре­еви­чу или его бра­ту Ива­ну Можай­ско­му. Брат Ива­на Вад­боль­ско­го, Семен Андом­ский, так­же погиб в одном из сра­же­ний сере­ди­ны века [16]. Их пле­мян­ник, Алек­сандр Михай­ло­вич Андом­ский, слу­жил кня­зю Миха­и­лу Андре­еви­чу и по его заве­ща­нию полу­чил в «вот­чи­ну» три пусто­ши [17]. В XVI веке родо­вы­ми зем­ля­ми в Бело­зе­рье вла­де­ли Андом­ские и Вад­боль­ские, Бело­сель­ские же ника­ких позе­мель­ных свя­зей с Бело­зе­рьем не име­ли. Это мож­но объ­яс­нить толь­ко тем, что Роман Юрье­вич как слу­жи­лый князь, пере­шед­ший на служ­бу к дру­го­му сюзе­ре­ну, поте­рял все наслед­ствен­ные зем­ли.

Дмит­рий Ива­но­вич Шеле­шпан­ский (умер до фев­ра­ля 1470 г.), види­мо, слу­жил воло­год­ско­му кня­зю Андрею Мень­шо­му. В сво­ем заве­ща­нии он «при­ка­зал» свою жену и сына Кон­стан­ти­на «сво­е­му госу­да­рю кня­зю Ондрею Васи­лье­ви­чу» [18]. Таким обра­зом, и Кон­стан­тин дол­жен был слу­жить кня­зю Андрею. Стар­ший пле­мян­ник Дмит­рия Ива­но­ви­ча, князь Андрей Шеле­шпан­ский, в 1495 году вме­сте с кня­зем Ива­ном Кар­го­лом­ским назван в чис­ле слу­жи­лых кня­зей Ива­на III [19]. Князь Давыд Семе­но­вич Кем­ский был намест­ни­ком Миха­и­ла Андре­еви­ча око­ло 1435-1447 годов [20]. Одна­ко его пле­мян­ник, Иван Согор­ский, в 1460-е годы был вели­ко­кня­же­ским намест­ни­ком в двин­ской воло­сти Емь­ская гора [21], а меж­ду 1481 и 1493 года­ми как судья вели­ко­го кня­зя судил спор меж­ду Спа­со-При­луц­ким мона­сты­рем и чер­ны­ми кре­стья­на­ми [22].

Князь Иван Федо­ро­вич Кар­го­лом­ский в 1469-1471 годах участ­во­вал в похо­де на Нов­го­род [23], но, кому он в это вре­мя слу­жил, неяс­но, так как в похо­де участ­во­ва­ли вой­ска вели­ко­го кня­зя и всех удель­ных кня­зей, в том чис­ле и бело­зер­ско­го. В 1495 году, уже после смер­ти Миха­и­ла Андре­еви­ча, в чис­ле дру­гих слу­жи­лых кня­зей он сопро­вож­дал Ива­на III в оче­ред­ном нов­го­род­ском похо­де [24]. Дво­ю­род­ный брат Ива­на Кар­го­лом­ско­го, Васи­лий Мень­шой Ива­но­вич Ухтом­ский, был дья­ком кня­зя Андрея Воло­год­ско­го [25], а его бра­тья, Васи­лий и Иван Волк, про­яви­ли себя толь­ко на госу­да­ре­вой служ­бе. Пер­вый отли­чил­ся в казан­ском похо­де 1469 года, а вто­рой кон­во­и­ро­вал плен­ных вят­чан в Моск­ву после вят­ско­го похо­да 1489 года [26].

Итак, в кон­це XV века двое пра­вну­ков Васи­лия Согор­ско­го были слу­жи­лы­ми кня­зья­ми вели­ко­го кня­зя. Посколь­ку счи­та­ет­ся, что суще­ство­ва­ла устой­чи­вая тен­ден­ция вели­ко­кня­же­ской вла­сти к огра­ни­че­нию суве­ре­ни­те­та слу­жи­лых кня­зей, то доволь­но труд­но пред­ста­вить, что­бы кня­зья, слу­жив­шие в уде­ле на поло­же­нии рядо­вых детей бояр­ских, после лик­ви­да­ции уде­ла вошли в груп­пу слу­жи­лых кня­зей. Поэто­му есть все осно­ва­ния счи­тать, что Андрей Шеле­шпан­ский, Иван Кар­го­лом­ский и их пред­ки име­ли ста­тус слу­жи­лых кня­зей. Отно­си­лись ли к кате­го­рии слу­жи­лых кня­зей их род­ствен­ни­ки? На наш взгляд, это весь­ма веро­ят­но.

Суще­ство­ва­ли два вари­ан­та служ­бы слу­жи­лых кня­зей [27]. Пер­вый под­ра­зу­ме­вал инди­ви­ду­аль­ную служ­бу кня­зя, когда его род­ствен­ни­ки не ста­но­ви­лись слу­жи­лы­ми кня­зья­ми (чаще все­го это про­ис­хо­ди­ло, если осталь­ные чле­ны рода или оста­ва­лись само­сто­я­тель­ны­ми пра­ви­те­ля­ми, или уже слу­жи­ли дру­го­му суве­ре­ну). Вто­рой — в фор­ме тер­ри­то­ри­аль­но-род­ствен­ной груп­пы, когда пред­ста­ви­те­ли одно­го рода сов­мест­но и на одних усло­ви­ях слу­жи­ли вели­ко­му кня­зю (позд­нее на этой осно­ве сфор­ми­ро­ва­лись такие кор­по­ра­ции слу­жи­лых кня­зей, как Обо­лен­ские, Ростов­ские, Яро­слав­ские и др.).

То, что в XV веке суще­ство­ва­ла осо­бая тер­ри­то­ри­аль­но-род­ствен­ная груп­па бело­зер­ских кня­зей, сомне­ний не вызы­ва­ет (ее сле­ды мож­но най­ти в XVI и XVII вв.). Сфор­ми­ро­вать­ся же она долж­на была не позд­нее кон­ца XIV века, о чем сви­де­тель­ству­ет про­ци­ти­ро­ван­ное выше лето­пис­ное изве­стие 1398 года. Хотя эта груп­па и суще­ство­ва­ла, но бело­зер­ские кня­зья слу­жи­ли раз­ным сюзе­ре­нам, тогда как дру­гие слу­жи­лые кня­зья нахо­ди­лись на служ­бе исклю­чи­тель­но у вели­ко­го кня­зя. Каза­лось бы, по нор­мам меж­ду­кня­же­ских «докон­ча­ний» при пере­хо­де к дру­го­му сюзе­ре­ну слу­жи­лый князь дол­жен был поте­рять свои зем­ли. Одна­ко зем­ли поте­рял толь­ко князь Роман Юрье­вич (еще до появ­ле­ния Бело­зер­ско­го уде­ла). Осталь­ные потом­ки Васи­лия Согор­ско­го, слу­жив­шие не бело­зер­ским кня­зьям, сво­их земель не лиша­лись, но и слу­жи­ли уже как дети бояр­ские, то есть теря­ли ста­тус слу­жи­лых кня­зей.

Итак, к слу­жи­лым кня­зьям удель­ных бело­зер­ских кня­зей с опре­де­лен­ной долей веро­ят­но­сти мы можем отне­сти Ива­на Федо­ро­ви­ча Кар­го­лом­ско­го, а, зна­чит, для более ран­не­го вре­ме­ни и его отца Федо­ра Ива­но­ви­ча; Юрия Ива­но­ви­ча Шеле­шпан­ско­го и, воз­мож­но, его отца и деда; Ива­на Андре­еви­ча Вад­боль­ско­го и его бра­та Семе­на Андом­ско­го и, ско­рее все­го, их отца Андрея Юрье­ви­ча. Пост намест­ни­ка, кото­рый в кон­це XIV — пер­вой поло­вине XV века зани­ма­ли трое бело­зер­ских кня­зей, мог­ли полу­чать и слу­жи­лые кня­зья (отец и брат слу­жи­ло­го кня­зя вполне мог­ли и сами быть тако­вы­ми).

Мона­сты­ре­вы

Осно­ва­тель рода Алек­сандр Мона­стырь, про­ис­хо­див­ший из рода смо­лен­ских кня­зей, полу­чил зем­ли в Бело­зе­рье в послед­ней тре­ти XIV века [28]. Кому он слу­жил и слу­жил ли вооб­ще, неиз­вест­но. Сыно­вья Алек­сандра ста­ли слу­жить вели­ко­му кня­зю и суме­ли занять при дво­ре высо­кое поло­же­ние. Его стар­ший сын Дмит­рий пород­нил­ся с вер­хуш­кой мос­ков­ско­го бояр­ства, а позд­нее погиб в бит­ве на реке Воже [29]. О вот­чи­нах Мона­сты­ре­вых за пре­де­ла­ми Бело­зе­рья све­де­ний нет, ско­рее все­го, таких вот­чин и не было. Сле­до­ва­тель­но, после выде­ле­ния уде­ла кня­зю Андрею Дмит­ри­е­ви­чу Мона­сты­ре­вы были вынуж­де­ны слу­жить в уде­ле [30]. Посколь­ку Мона­сты­ре­вы были круп­ней­ши­ми после искон­ных бело­зер­ских кня­зей вот­чин­ни­ка­ми края, то они заня­ли при дво­ре удель­но­го кня­зя пер­вен­ству­ю­щее поло­же­ние и доволь­но быст­ро оттес­ни­ли на вто­рой план потом­ков Васи­лия Согор­ско­го.

По сви­де­тель­ству родо­слов­цев, бояри­ном кня­зя Андрея был Иван Алек­сан­дро­вич Мона­сты­рев [31]. Его сын Гри­го­рий дол­гое вре­мя был бело­зер­ским намест­ни­ком [32], поэто­му С. Б. Весе­лов­ский пред­по­ло­жил, что он мог быть бояри­ном [33]. Извест­ны его земель­ные сдел­ки в пер­вой тре­ти XV века: он купил у кня­зя Ива­на Васи­лье­ви­ча Кар­го­лом­ско­го несколь­ко пожен с ост­ро­вом [34], а вели­ко­кня­же­ско­му бояри­ну Давы­ду Ива­но­ви­чу Хро­мо­му [35] про­дал часть сво­ей вот­чи­ны [36]. В нача­ле 1470-х годов сын Гри­го­рия Иван совер­шил вклад по его душе в Кирил­лов мона­стырь [37]. Воз­мож­но, Иван тоже был бояри­ном кня­зя Миха­и­ла Андре­еви­ча, указ­ная гра­мо­та кото­ро­го была адре­со­ва­на «в бояр­ские села по Шох­сне», в том чис­ле и «в Ыва­но­вы села в Мона­сты­ре­ва» [38].

О служ­бе Федо­ра, стар­ше­го бра­та Гри­го­рия, ника­ких све­де­ний нет, но, воз­мож­но, это он про­из­во­дил обмен зем­ля­ми с Ива­ном Андре­еви­чем, тем более что сви­де­те­ля­ми этой сдел­ки, кро­ме Юрия Васи­лье­ви­ча Бело­зер­ско­го, были род­ной брат Федо­ра Гри­го­рий и дво­ю­род­ный — Дмит­рий Васи­лье­вич [39]. По край­ней мере, трое из шести сыно­вей Федо­ра Ива­но­ви­ча слу­жи­ли кня­зю Миха­и­лу Андре­еви­чу. Иван Федо­ро­вич Судок Мона­сты­рев был вое­во­дой кня­зя Миха­и­ла и в 1445 году попал в плен к литов­цам в бою на Суход­ро­ви. После осво­бож­де­ния он пере­шел на служ­бу к бра­ту Миха­и­ла Андре­еви­ча, Ива­ну Можай­ско­му, и полу­чил бояр­ство. В 1454 году ему вме­сте со сво­им кня­зем при­шлось бежать в Лит­ву [40]. В сере­дине XVI века по Можай­ску слу­жи­ли Дмит­рий Исто­мин, Тре­тьяк Васи­льев и его сын Бог­дан Мона­сты­ре­вы [41]. Воз­мож­но, их пред­ки полу­чи­ли зем­ли в Можай­ске еще от удель­ных кня­зей.

Кон­стан­тин Федо­ро­вич Мона­сты­рев погиб в бит­ве под Суз­да­лем (1445 г.) [42], в кото­рой вме­сте с Васи­ли­ем II был пле­нен и Миха­ил Андре­евич. Самый млад­ший сын Федо­ра Ива­но­ви­ча, Васи­лий Без­нос, веро­ят­но, сна­ча­ла не смог най­ти себе места при дво­ре Миха­и­ла Андре­еви­ча и стал слу­жить вдо­ве Васи­лия II — вели­кой кня­гине Марье. В родо­слов­ной утвер­жда­ет­ся, что он после­до­ва­тель­но был бояри­ном кня­ги­ни Марьи, Андрея Воло­год­ско­го и Миха­и­ла Верей­ско­го [43]. В 1453 году он под­пи­сы­вал гра­мо­ты вели­кой кня­ги­ни [44], что явля­лось бояр­ской пре­ро­га­ти­вой. В 1455 году Васи­лий слу­жит уже не Марье, а Миха­и­лу Андре­еви­чу, но здесь он назван не бояри­ном, а сыном бояр­ским. В том же году он был послу­хом в менов­ной Миха­и­ла Андре­еви­ча с Афа­на­си­ем Вну­ко­вым и по при­ка­за­нию сво­е­го кня­зя про­из­вел отвод выме­нян­ных земель [45].

О служ­бе Васи­лия в Воло­год­ском уде­ле нет дан­ных, за исклю­че­ни­ем пока­за­ния родо­слов­ца: «А отпу­ща­ла вели­кая кня­ги­ни Мар­фа сына сво­е­го мень­шо­го, кня­зя Ондрея, на удел на Волог­ду, а с ним посла­ла бояр сво­их: Семе­на Федо­ро­ви­ча Пеш­ка Сабу­ро­ва да Васи­лия Федо­ро­ви­ча Без­но­са» [46]. Посколь­ку князь Андрей реаль­но полу­чил удел в 1469 году, то оста­ет­ся толь­ко пред­по­ло­жить, что Без­нос к это­му вре­ме­ни вновь пере­шел на служ­бу вели­кой кня­гине и полу­чил бояр­ство. Насколь­ко дол­го задер­жал­ся Васи­лий в Воло­год­ском уде­ле, ска­зать труд­но, но в 1481 году Андрей Мень­шой умер и его удел был лик­ви­ди­ро­ван. «А после того Васи­лей Без­нос слу­жил у кня­зя у Миха­и­ла Андре­еви­ча, и не ста­ло его в боярех» [47]. В указ­ной гра­мо­те кня­зя Миха­и­ла Андре­еви­ча села Васи­лия Без­но­са, как и его дво­ю­род­но­го бра­та Ива­на, назва­ны бояр­ски­ми [48]. Из духов­ной Миха­и­ла Андре­еви­ча извест­но, что он купил у вдо­вы Васи­лия Без­но­са село Николь­ское [49]. Зна­чит, дан­ные родо­слов­ца о вре­ме­ни смер­ти Васи­лия, о его служ­бе кня­гине Марье и кня­зю Миха­и­лу досто­вер­ны; воз­мож­но, что он даже стал бояри­ном в послед­ние годы жиз­ни, сле­до­ва­тель­но, мож­но с боль­шим дове­ри­ем отно­сить­ся к дру­гим све­де­ни­ям родо­слов­ной о Васи­лии Без­но­се. На этом осно­ва­нии мы при­чис­ля­ем его к боярам кня­зя Миха­и­ла Андре­еви­ча.

Сле­ду­ю­щее поко­ле­ние Мона­сты­ре­вых тоже слу­жи­ло в бело­зер­ском уде­ле, но ни один его пред­ста­ви­тель бояр­ско­го зва­ния не полу­чил. Федор, сын погиб­ше­го под Суз­да­лем Кон­стан­ти­на, в сере­дине XV века был пут­ни­ком Миха­и­ла Андре­еви­ча [50]. При игу­мене Нифон­те (1476-1482 гг.) Федор Кон­стан­ти­но­вич про­ме­нял Кирил­ло-Бело­зер­ско­му мона­сты­рю дерев­ни в Фео­до­сьи­ном Город­ке, ранее выме­нян­ные им у Миха­и­ла Андре­еви­ча. Сын Ива­на Судо­ка, Федор Судо­ков, полу­чил от Миха­и­ла Андре­еви­ча за служ­бу несколь­ко пожен в Каба­чине наво­ло­ке, кото­ры­ми ранее вла­дел Кирил­лов мона­стырь. В игу­мен­ство Нифон­та Миха­ил Андре­евич вер­нул мона­сты­рю эти пожни, вза­мен кото­рых Федор полу­чил дру­гие [51].

Млад­шая линия рода Мона­сты­ре­вых в слу­жеб­ном отно­ше­нии была менее зна­чи­тель­ной. Стар­ший сын осно­ва­те­ля вет­ви, Васи­лий Васи­лье­вич, в нача­ле XV века был воло­сте­лем Волоч­ка Сло­вен­ско­го [52]. Его пле­мян­ник, Андрей Дмит­ри­е­вич, был бояри­ном кня­зя Миха­и­ла, по всей веро­ят­но­сти, в пер­вой поло­вине кня­же­ния Миха­и­ла Андре­еви­ча. В 1451 году он под­пи­сал жало­ван­ную гра­мо­ту кня­зя Миха­и­ла и при­мер­но в это же вре­мя — указ­ную гра­мо­ту сво­е­го кня­зя [53]. Млад­ший брат Андрея, Иван Цип­ля, неко­то­рое вре­мя был «воло­сте­лем» Фео­до­сьи­на Город­ка [54], но впо­след­ствии стал дья­ком, поло­жив нача­ло целой дья­че­ской дина­стии. Имен­но он защи­щал инте­ре­сы кня­зя Миха­и­ла на суде у мит­ро­по­ли­та Герон­тия про­тив ростов­ско­го архи­епи­ско­па Вас­си­а­на Рыло. От име­ни сво­е­го кня­зя Иван Цип­ля про­из­во­дил обмен зем­ля­ми с Федо­ром Ива­но­ви­чем Судо­ко­вым [55], а в 1483 году раз­ме­же­вы­вал в Мало­я­ро­слав­це (вхо­див­шем в удел Миха­и­ла Андре­еви­ча) кня­же­ские зем­ли с вот­чи­ной Тро­и­це-Сер­ги­е­ва мона­сты­ря [56]. Его сын Ели­за­рий был дья­ком вели­ко­го кня­зя и зани­мал доволь­но высо­кое поло­же­ние, а внук Иван Ели­за­рье­вич попал в госу­да­ре­ву Думу, став дум­ным дья­ком [57].

Хво­сто­вы – Отя­е­вы

Осно­ва­те­лем рода счи­та­ет­ся Алек­сей Пет­ро­вич Хвост Босо­вол­ков, став­ший мос­ков­ским тысяц­ким вме­сто одно­го из Велья­ми­но­вых и погиб­ший при невы­яс­нен­ных обсто­я­тель­ствах. По родо­вой леген­де, его сын Васи­лий был пожа­ло­ван Пере­слав­лем. Вто­рой сын Васи­лия, Борис Отяй, был бояри­ном кня­зя Андрея Дмит­ри­е­ви­ча и дер­жал в корм­ле­нии Можайск [58]. Его сын Федор Дут­ка в 1442 году был бояри­ном Ива­на Можай­ско­го [59]. В родо­слов­ной же Отя­е­вых гово­рит­ся о служ­бе Федо­ра Миха­и­лу Верей­ско­му, а не Ива­ну Можай­ско­му. И. А. Голуб­цов счи­тал, что Федор сна­ча­ла слу­жил Миха­и­лу Верей­ско­му, а затем — Ива­ну Можай­ско­му [60]. Мы счи­та­ем, что если Федор Бори­со­вич и слу­жил у обо­их бра­тьев, то в ином поряд­ке. Оче­вид­но, отец Федо­ра, Борис Отяй, слу­жил Андрею Дмит­ри­е­ви­чу по Можай­ску, где и был намест­ни­ком, тогда как с Бело­зе­рьем Отя­е­вых ниче­го не свя­зы­ва­ло. К тому же в 1442 году, когда Федор Бори­со­вич назы­ва­ет­ся бояри­ном Ива­на Можай­ско­го, Миха­ил Андре­евич еще не был само­сто­я­тель­ным пра­ви­те­лем (ему было не более 14–15 лет) [61], а его удел управ­лял­ся Ива­ном Андре­еви­чем [62]. Поэто­му, вряд ли мож­но гово­рить о том, что Федор Отя­ев пер­во­на­чаль­но слу­жил у еще не пра­вив­ше­го кня­зя. Зна­чит, Федор Отя­ев, как и дьяк Кулу­дарь, пере­шел на служ­бу к Миха­и­лу Андре­еви­чу от Ива­на Можай­ско­го. Когда точ­но совер­шил­ся этот пере­ход, судить труд­но, един­ствен­ным ори­ен­ти­ром слу­жит бег­ство кня­зя Ива­на в Лит­ву, после кото­ро­го, веро­ят­нее все­го, и дол­жен был про­изой­ти такой пере­ход. Где-то меж­ду 1462 и 1480 года­ми Федор Отя­ев уже был намест­ни­ком в Москве [63]. Счи­та­ет­ся, что он был вели­ко­кня­же­ским намест­ни­ком одной из мос­ков­ских тре­тей [64]. Но, учи­ты­вая то, что Федор Отя­ев слу­жил кня­зю Миха­и­лу, воз­ни­ка­ет вопрос: на чьей же тре­ти он был намест­ни­ком? До сих пор не было извест­но ни одно­го намест­ни­ка удель­ных кня­зей на мос­ков­ских тре­тях, так как все трет­ные намест­ни­ки авто­ма­ти­че­ски при­чис­ля­лись к вели­ко­кня­же­ским. Хотя не исклю­че­но, что Федор Отя­ев пере­шел на служ­бу к вели­ко­му кня­зю и лишь затем стал намест­ни­ком, но, на наш взгляд, бли­же к истине пер­вое пред­по­ло­же­ние.

Стар­ший сын Федо­ра, Иван Бел­ка, уже точ­но слу­жил вели­ко­му кня­зю, а его сын Семен, соглас­но родо­слов­ной, был в 1536/37 году намест­ни­ком в Москве [65]. Млад­ший сын Федо­ра Бори­со­ви­ча, Иван Ерш, соглас­но Шере­ме­тев­ско­му спис­ку дум­ных чинов был постель­ни­чим с 1494/95 года и умер в 1499/1500 году [66].

Колы­че­вы

В 1443/44 году Миха­ил Андре­евич выдал Стро­мын­ско­му мона­сты­рю жало­ван­ною гра­мо­ту на село Миха­и­ле Свя­тый [67]. Под­пи­сал и запе­ча­тал жало­ван­ную боярин Гри­го­рий Федо­ро­вич. Но на суде Фера­пон­то­ва мона­сты­ря с кре­стья­на­ми Южской воло­сти в 1493 году эта жало­ван­ная не была при­зна­на дей­стви­тель­ной, посколь­ку «оу гра­мо­ты оу кня­же Михай­ло­вы печать не кня­же Михай­ло­ва» [68]. Так как лич­ность бояри­на, под­пи­сав­ше­го гра­мо­ту, на суде не вызва­ла сомне­ний, мож­но счи­тать, что у Миха­и­ла Андре­еви­ча дей­стви­тель­но мог быть боярин Гри­го­рий Федо­ро­вич. Сама же при­чи­на, по кото­рой гра­мо­та была под­верг­ну­та сомне­нию, может быть объ­яс­не­на. Вре­мя напи­са­ния гра­мо­ты пада­ет на пери­од отсут­ствия у кня­зя Миха­и­ла печа­ти [69]. Таким обра­зом, отсут­ствие кня­же­ской печа­ти и под­пи­си было вызва­но юным воз­рас­том Миха­и­ла и тем, что кня­же­ством до недав­не­го вре­ме­ни управ­лял его брат Иван. Оста­ет­ся толь­ко выяс­нить фами­лию под­пи­сав­ше­го гра­мо­ту бояри­на. И. А. Голуб­цов совер­шен­но без­осно­ва­тель­но утвер­жда­ет, что это – Г. Ф. Малой Хро­мой [70]. Более веро­ят­но, что назван­ным бояри­ном был Гри­го­рий Колы­чев. Кро­ме хро­но­ло­ги­че­ско­го соот­вет­ствия [71], в поль­зу это­го пред­по­ло­же­ния гово­рит и то, что позд­нее в бело­зер­ском уде­ле слу­жил сын Гри­го­рия Андрей.

Посколь­ку Гри­го­рий Федо­ро­вич под­пи­сы­вал и запе­ча­ты­вал гра­мо­ту вме­сто кня­зя, мож­но пред­по­ло­жить, что он зани­мал в это вре­мя одно из пер­вых мест в удель­ном дво­ре. В поль­зу это­го гово­рит и намест­ни­че­ство в Верее Гри­го­рия Федо­ро­ви­ча Воро­ны, кото­рый при пуб­ли­ка­ции акта не был иден­ти­фи­ци­ро­ван ни с кем из фео­да­лов, жив­ших в то вре­мя [72]. Но, учи­ты­вая то, что Верея на про­тя­же­нии почти все­го XV века нахо­ди­лась в руках удель­ных кня­зей, сна­ча­ла Андрея Дмит­ри­е­ви­ча, а затем Миха­и­ла Андре­еви­ча, мож­но пола­гать, что Гри­го­рий Воро­на был намест­ни­ком одно­го из назван­ных кня­зей. Таким обра­зом, име­ют­ся осно­ва­ния отож­де­ствить верей­ско-бело­зер­ско­го бояри­на Гри­го­рия Колы­че­ва с верей­ским намест­ни­ком Гри­го­ри­ем Воро­ной. Хотя уста­но­вить точ­ное вре­мя его намест­ни­че­ства в Верее пока затруд­ни­тель­но [73], нам ста­но­вит­ся извест­но его про­зви­ще (Воро­на), не зафик­си­ро­ван­ное родо­слов­ца­ми.

Стар­ший сын Гри­го­рия Колы­че­ва, Андрей, так­же слу­жил кня­зю Миха­и­лу и был у него бояри­ном в 1460-1470-х годах. Он при­сут­ство­вал на суде Кирил­ло-Бело­зер­ско­го мона­сты­ря с Наза­ром Кивой­ским [74] и на обмене зем­ля­ми Миха­и­ла Андре­еви­ча с Алек­се­ем Афа­на­сье­ви­чем Вну­ко­вым в сен­тяб­ре 1476 года [75], при­чем оба раза Андрей назван пер­вым из бояр. Это кор­ре­ли­ру­ет с поло­же­ни­ем его отца в сере­дине века. Что-либо более кон­крет­ное об Алек­сан­дре ска­зать труд­но [76]. Потом­ки А. Г. Колы­че­ва не порва­ли с уде­ла­ми, его внук Иван Бори­со­вич Хлыз­нев слу­жил Ста­риц­ким кня­зьям и был вое­во­дой кня­зя Вла­ди­ми­ра Андре­еви­ча [77].

Ива­ну Можай­ско­му или, что не менее веро­ят­но, Миха­и­лу Андре­еви­чу слу­жил брат Алек­сандра Гри­го­рье­ви­ча, Васи­лий Лошак. В сере­дине XVI века по Можай­ску слу­жил его внук Гри­го­рий и пра­вну­ки Афа­на­сий, Гри­го­рий и Васи­лий [78], а пра­внук Петр Андре­евич слу­жил Андрею Ста­риц­ко­му.

Пушеч­ни­ко­вы

Васи­лий Ива­но­вич Пушеч­ни­ков был бояри­ном Миха­и­ла Андре­еви­ча и в сен­тяб­ре 1476 года вме­сте с дру­ги­ми бояра­ми – В. В. Ромо­да­нов­ским и А. Г. Колы­че­вым – при­сут­ство­вал на мене земель сво­е­го кня­зя [79]. К 1486 году он, ско­рее все­го, уже умер, так как в духов­ной Миха­и­ла Андре­еви­ча упо­ми­на­ет­ся толь­ко один боярин — В. В. Ромо­да­нов­ский. Слу­жи­ли в Верей­ско-Бело­зер­ском уде­ле и дру­гие Пушеч­ни­ко­вы. Так, Дмит­рий Тимо­фе­е­вич Пушеч­ни­ков полу­чил от Миха­и­ла Андре­еви­ча в вот­чи­ну пустошь в Мало­я­ро­слав­ском уез­де [80]. Пушеч­ни­ко­вы не были бело­зер­ски­ми вот­чин­ни­ка­ми и, ско­рее все­го, слу­жи­ли по Верее, где рас­по­ла­га­лись их зем­ли и в XVI веке [81]. Бла­го­да­ря чему Васи­лий Ива­но­вич стал бояри­ном — оста­ет­ся загад­кой. Слу­жеб­ная дея­тель­ность рода Пушеч­ни­ко­вых в XV веке оста­лась неза­фик­си­ро­ван­ной в дошед­ших до нас источ­ни­ках. Види­мо, при­чи­ной тому явля­лась дол­гая служ­ба в уде­лах. Бори­су Волоц­ко­му слу­жил Иона [82] Голо­ва Пушеч­ни­ков, кото­рый, по сви­де­тель­ству жития Иоси­фа Волоц­ко­го, был «въст­ги­та­тель и при­став­ник сыном дер­жав­но­го вла­ды­ки Волоц­ко­го» [83]. Спа­са­ясь от гне­ва удель­но­го кня­зя Волоц­ко­го, Иона постриг­ся в Иоси­фо-Волоц­кий мона­стырь. Впо­след­ствии он стал одним из самых почи­та­е­мых стар­цев и выпол­нял наи­бо­лее ответ­ствен­ные пору­че­ния игу­ме­на. В заве­ща­нии Иосиф Волоц­кий назы­ва­ет Иону Пушеч­ни­ко­ва одним из пре­тен­ден­тов на пост игу­ме­на после сво­ей смер­ти.

В. В. Ромо­да­нов­ский

Князь Васи­лий Васи­лье­вич Ромо­да­нов­ский — самый извест­ный из бояр Миха­и­ла Андре­еви­ча и, пожа­луй, един­ствен­ный из пере­жив­ших сво­е­го кня­зя. Бояри­ном он стал в кон­це 1460-х — нача­ле 1470-х годов еще доволь­но моло­дым [84]. Тогда при его уча­стии раз­би­ра­лось несколь­ко суд­ных дел [85], а в сен­тяб­ре 1476 года он при­сут­ство­вал на обмене земель кня­зя Миха­и­ла [86]. В 1486 году он при­ни­мал неко­то­рое уча­стие в состав­ле­нии духов­ной Миха­и­ла Андре­еви­ча и, как един­ствен­ный боярин, под­пи­сал ее [87]. Судь­ба кня­зя Васи­лия Ромо­да­нов­ско­го после смер­ти Миха­и­ла Андре­еви­ча и лик­ви­да­ции Бело­зер­ско­го уде­ла сло­жи­лась вполне удач­но: он полу­чал назна­че­ния в пол­ки, был послом [88], а в 1495 году в каче­стве бояри­на сопро­вож­дал княж­ну Еле­ну в Лит­ву [89]. В 1499 году его постиг­ла опа­ла, тогда же, веро­ят­но, была кон­фис­ко­ва­на его сло­бод­ка на Москве [90], ранее пожа­ло­ван­ная ему кня­зем Миха­и­лом Андре­еви­чем [91]. Но В. В. Ромо­да­нов­ский сумел быст­ро вос­ста­но­вить свое поло­же­ние, и в 1509 году, когда по воз­рас­ту [92] его оста­ви­ли в Москве, он был назван околь­ни­чим [93].

Пле­ще­е­вы

В бело­зер­ских гра­мо­тах 1420-1430-х годов упо­ми­на­ет­ся намест­ник Иван Бори­со­вич [94]. И. А. Голуб­цов пред­по­ло­жил, что это был И. Б. Пле­ще­ев [95]. Его стар­ший брат Миха­ил был актив­ным сто­рон­ни­ком Васи­лия II в борь­бе с Дмит­ри­ем Шемя­кой и стал вели­ко­кня­же­ским бояри­ном. О служ­бе же само­го Ива­на Бори­со­ви­ча прак­ти­че­ски ниче­го не извест­но. В 1445 году он погиб в зло­по­луч­ном бою под Суз­да­лем [96]. Его пра­внук, Дмит­рий Гри­го­рье­вич Пле­ще­ев, запи­сан в Дво­ро­вой тет­ра­ди по Можай­ску [97]. Дру­гим намест­ни­ком Андрея Дмит­ри­е­ви­ча в 1397-1427 годах назы­ва­ет­ся Васи­лий Ива­но­вич [98]; мож­но пред­по­ло­жить, что это дво­ю­род­ный брат И. Б. Пле­ще­е­ва [99]. В поль­зу это­го пред­по­ло­же­ния и свя­зи В. И. Пле­ще­е­ва с Бело­зе­рьем может сви­де­тель­ство­вать то, что его сын Алек­сандр в 1474-1486 годах был послу­хом в дело­вой кня­зей Кем­ских [100].

Васи­лий Андре­евич [101]

В 1460-1470-х годах на докла­де [102] у Миха­и­ла Андре­еви­ча были бояре Алек­сандр Гри­го­рье­вич Колы­чев и Васи­лий Андре­евич. И. А. Голуб­цов пред­по­ло­жил, что Васи­лий Андре­евич — это или В. А. Кор­ми­ли­цын, или В. А. Косой Пле­ще­ев. Одна­ко Кор­ми­ли­цын упо­ми­на­ет­ся в более ран­них доку­мен­тах, а Пле­ще­ев — несколь­ко поз­же ука­зан­но­го пери­о­да [103]. Воз­мож­но, этим бояри­ном был В. А. Висе­ли­ца. Его отец, Андрей Дмит­ри­е­вич (из потом­ков Нет­ши), боярин Ива­на Андре­еви­ча Можай­ско­го, был в 1442/43 году вме­сте с семьей «пой­ман» сво­им кня­зем [104], поэто­му сыно­вья Андрея Дмит­ри­е­ви­ча пере­шли в стан про­тив­ни­ков Шемя­ки. У Васи­лия Висе­ли­цы было два бра­та, кото­рые слу­жи­ли вели­ко­му кня­зю; млад­ший — Гри­го­рий Мамон — стал фаво­ри­том Ива­на III и впо­след­ствии полу­чил чин околь­ни­че­го. Если В. А. Висе­ли­ца и слу­жил в Бело­зер­ском уде­ле [105], то это не испор­ти­ло карье­ру его сыно­вьям, так как стар­ший сын Васи­лия, Семен Висе­ли­цын, в 1482 и 1520, 1524 и 1525 годах был намест­ни­ком тре­ти Мос­ков­ской [106].

Ф. Г. Нащо­кин

Филипп Гри­го­рье­вич Нащо­кин был вое­во­дой кня­зя Миха­и­ла Андре­еви­ча в печаль­но извест­ном бою на Суход­ро­ви, во вре­мя кото­ро­го и был пле­нен литов­ца­ми [107]. В мест­ни­че­ском деле Рома­на Алфе­рье­ва Нащо­ки­на с кня­зем В. Мосаль­ским гово­рит­ся о том, что Филипп Нащо­кин был бояри­ном Миха­и­ла Андре­еви­ча, а С. Б. Весе­лов­ский счи­тал, что в 1445 году Ф. Нащо­кин был еще и дво­рец­ким Миха­и­ла Андре­еви­ча [108]. В кон­це XV — нача­ле XVI века Данил Андре­евич Алфе­рьев Нащо­кин про­дал Пет­ру Михай­ло­ви­чу Пле­ще­е­ву вот­чи­ну в Верей­ском уез­де [109]. Впо­след­ствии потом­ки Филип­па про­дол­жа­ли слу­жить по Можай­ску [110].

Дво­ряне

Князь Иван Конин­ский

В бою на Суход­ро­ви литов­цы «пой­ма­ли само­го Ива­на Суда­ка, да с нимъ детей бояр­скихъ Фили­па Нащо­ки­на да кня­зя Иоана Конин­ско­го» [111]. Иван Конин­ский про­ис­хо­дил из чер­ни­гов­ских Рюри­ко­ви­чей, точ­нее, от сына кня­зя Миха­и­ла Чер­ни­гов­ско­го Юрия. Сын Юрия Кон­стан­тин погиб при напа­де­нии Оль­гер­да на Моск­ву в 1368 году. Его сыно­вья, Семен Обо­лен­ский и Иван Тарус­ский, участ­во­ва­ли в Кули­ков­ской бит­ве, в ней же погиб­ли пле­мян­ни­ки Юрия — Федор Ива­но­вич Тарус­ский и Мсти­слав Ива­но­вич (Спаж­ский). По родо­слов­ной Вол­кон­ских, Федор и Мсти­слав ста­ли родо­на­чаль­ни­ка­ми родов Конин­ских и Спаж­ских. Хотя в офи­ци­аль­ном родо­слов­це гово­рит­ся: «А Конин­ские кня­зи и Спас­кие от Обо­лен­ских же кня­зей, а изве­ли­ся они от вой­ны от татар­скые» [112], Вол­кон­ские утвер­жда­ли, что сыно­вья Федо­ра Тарус­ско­го, Кон­стан­тин и Иван Конин­ские, и Федор Тарус­ский ста­ли пред­ка­ми Вол­кон­ских. В деле 1688 года о вне­се­нии родо­сло­вия Вол­кон­ских в родо­слов­ную кни­гу гово­рит­ся, что Кон­стан­тин и Иван от татар­ско­го разо­ре­ния пере­шли жить после смер­ти их отца на Вол­ко­ну-Горо­ди­ще, что на реке Вол­коне, и нача­ли про­зы­вать­ся Вол­кон­ские [113]. Одна­ко, ско­рее все­го, назван­ные кня­зья не сме­ни­ли про­зва­ния, так как князь Федор Тарус­ский погиб в бит­ве под Беле­вом в 1437 году [114], а его брат Иван назван Конин­ским в 1445 году. Итак, Иван Конин­ский про­ис­хо­дил из рода, пред­ста­ви­те­ли кото­ро­го нача­ли слу­жить при дво­ре мос­ков­ских кня­зей еще во вто­рой поло­вине XIV века. Посколь­ку вла­де­ния Обо­лен­ских рас­по­ла­га­лись неда­ле­ко от Мало­я­ро­слав­ца, то неуди­ви­тель­но, что Конин­ский слу­жил имен­но верей­ско­му кня­зю [115]. Впо­след­ствии Вол­кон­ские слу­жи­ли ста­риц­ким кня­зьям [116].

Кара­ча­ро­вы

Кара­ча­ро­вы на про­тя­же­нии несколь­ких поко­ле­ний слу­жи­ли бело­зер­ским кня­зьям [117]. Некий Кара­ча­ров был вое­во­дой Ива­на Можай­ско­го и погиб в 1445 году в бою на Суход­ро­ви [118]. Воз­мож­но, его сыном был тиун кня­зя Миха­и­ла Андре­еви­ча Федор Кара­ча­ров, в 1460-1470-е годы раз­би­рав­ший спор Кирил­ло-Бело­зер­ско­го мона­сты­ря с Наза­ром Кивуй­ским [119]. Он купил вот­чи­ну на Можай­ском рубе­же, но по неиз­вест­ной при­чине ее кон­фис­ко­вал князь Миха­ил. Федор, оче­вид­но, умер до 1486 года, так как в сво­ей духов­ной Миха­ил Андре­евич рас­по­ря­жа­ет­ся вер­нуть эти зем­ли уже сыну Федо­ра, Мит­ро­фа­ну [120]. Хотя Мит­ро­фан был «пароб­ком» Миха­и­ла Андре­еви­ча, после пере­хо­да на служ­бу к вели­ко­му кня­зю он два­жды (в 1499-1501 и 1504 годах) направ­лял­ся послом в Рим [121]. В 1508 году Мит­ро­фан в каче­стве дья­ка под­пи­сы­вал суд­ные дела в Костром­ском уез­де [122], а в 1520 году опи­сы­вал Серенск [123]. Три его сына — Иван Бака­ка, Иван Чудин и Тре­тьяк — ста­ли вид­ны­ми дья­ка­ми [124].

Ильи­ны

Заха­рий Ильин в 1397-1428 годах был «мужем» [125] на докла­де у намест­ни­ка Васи­лия Ива­но­ви­ча Пле­ще­е­ва [126], послу­хом в дан­ной того же вре­ме­ни [127], а вме­сте с бра­том Ива­ном послу­ше­ство­вал в куп­чей Гри­го­рия Мона­сты­ре­ва [128]. Его вдо­ва Акси­нья с сыно­вья­ми Насо­ном и Сте­па­ном до 1428 года совер­ши­ла вклад по его душе в Кирил­лов мона­стырь [129]. Извест­ны вкла­ды Насо­на Заха­рьи­на сына Ильи­на в 1428-1470-х годах [130]. До 1455 года он вла­дел пусто­шью Итор­мой, ранее при­над­ле­жав­шей его дяде Ива­ну, а в 1455 году выме­нян­ной кня­зем Миха­и­лом Андре­еви­чем Афа­на­сию Вну­ко­ву [131]. Насон зало­жил при­да­ное сво­ей мате­ри кня­зю Давы­ду Семе­но­ви­чу Кем­ско­му, а Нухов­скую зем­лю — кня­зю Миха­и­лу Андре­еви­чу. Все свои вла­де­ния (око­ло 1455-1475 гг.), вклю­чая поло­ви­ну воло­сти Мун­га, Насон заве­щал сыно­вьям Мак­си­му и Сте­па­ну [132]. Внук Насо­на Иван Мед­ведь Мак­си­мов был послу­хом в дан­ной 1500-1510 годов [133].

Сте­па­но­вы

Гри­го­рий Сте­па­нов был сыном бояр­ским кня­зя Миха­и­ла Андре­еви­ча. Меж­ду 1448 и 1470 года­ми он дал в Кирил­лов мона­стырь по душе сво­их роди­те­лей пожню у Бело­озе­ра [134]. В 1484 году князь Миха­ил Андре­евич пожа­ло­вал Гри­го­рию вот­чи­ну в Вашпане [135]. Сын Гри­го­рия Андрей про­дал эти зем­ли в 1500-1501 годах Миха­и­лу Гне­ва­шу Мику­ли­ну, сыну Сто­ги­ни­на, за 15 руб­лей [136].

* * *

Бело­зер­ский удел про­су­ще­ство­вал почти сто­ле­тие. Доль­ше дли­лась исто­рия толь­ко Сер­пу­хов­ско-Боров­ско­го уде­ла. Дру­гие же уде­лы кня­зей мос­ков­ско­го дома суще­ство­ва­ли зна­чи­тель­но менее дли­тель­ное вре­мя. Сле­до­ва­тель­но, двор Бело­зер­ско­го кня­же­ства про­шел зна­чи­тель­ную эво­лю­цию, и про­цес­сы, харак­тер­ные для удель­ных дво­ров, на его при­ме­ре очер­чи­ва­ют­ся более отчет­ли­во.

Доку­мен­тов, харак­те­ри­зу­ю­щих двор кня­зя Андрея, прак­ти­че­ски [137] не сохра­ни­лось, до нас не дошла даже духов­ная гра­мо­та это­го кня­зя, в кото­рой долж­ны были быть назва­ны его бояре. Наи­бо­лее пол­но акто­вый мате­ри­ал дает пред­став­ле­ние о намест­ни­ках, кото­рых извест­но шесть, тогда как из бояр эти источ­ни­ки нико­го не назы­ва­ют. Все же, несмот­ря на неко­то­рые про­бе­лы, двор (точ­нее, его вер­хуш­ку) пер­во­го удель­но­го бело­зер­ско­го кня­зя мож­но вос­ста­но­вить срав­ни­тель­но пол­но.

Опи­ра­ясь на струк­ту­ру госу­да­ре­ва дво­ра и дво­ра Миха­и­ла Андре­еви­ча, мож­но очер­тить струк­ту­ру и удель­но­го дво­ра кня­зя Андрея. В гра­мо­тах Миха­и­ла Андре­еви­ча при­сут­ству­ет сле­ду­ю­щая фор­му­ла: «Мои кня­зья, бояре и дети бояр­ские». Эта фор­му­ла, тра­ди­ци­он­ная для после­ду­ю­ще­го вре­ме­ни, мог­ла отра­жать реаль­ность уже в кня­же­ние Андрея Дмит­ри­е­ви­ча. В осо­бую груп­пу выде­ле­ны кня­зья. Это выде­ле­ние оправ­да­но, если поло­же­ние кня­зей как-то отли­ча­лось от поло­же­ния осталь­ных групп фео­да­лов. В XV веке в меж­ду­кня­же­ских дого­во­рах под тер­ми­ном «кня­зья» под­ра­зу­ме­ва­лись слу­жи­лые кня­зья. В Бело­зер­ском уде­ле поло­же­ние, близ­кое к слу­жеб­ным, зани­ма­ли млад­шие бело­зер­ские кня­зья (кро­ме потом­ков Васи­лия Согор­ско­го, в уде­ле из кня­зей слу­жи­ли лишь В. В. Ромо­да­нов­ский и Иван Конин­ский). Ско­рее все­го, имен­но они и име­лись в виду при состав­ле­нии жало­ван­ных гра­мот Миха­и­ла Андре­еви­ча. Несо­мнен­но, такое же поло­же­ние бело­зер­ские кня­зья зани­ма­ли и при кня­зе Андрее Дмит­ри­е­ви­че.

Они сохра­ня­ли опре­де­лен­ную авто­но­мию, в основ­ном опи­ра­ясь на свои круп­ные земель­ные вла­де­ния и тра­ди­ци­он­ное деле­ние Бело­зе­рья на вели­кое и удель­ные кня­же­ства. После при­со­еди­не­ния Бело­зе­рья к Москве сме­нил­ся лишь вер­хов­ный князь, что не раз­ру­ши­ло саму систе­му, сло­жив­шу­ю­ся ранее. Поэто­му уже в нача­ле XV века Андрей Дмит­ри­е­вич при­ни­ма­ет титул вели­ко­го кня­зя [138], тем самым при­зна­вая суще­ство­ва­ние груп­пы вполне само­сто­я­тель­ных вас­саль­ных кня­зей. О том же самом сви­де­тель­ству­ют жало­ван­ные гра­мо­ты кня­зя Миха­и­ла Андре­еви­ча бело­зер­ским мона­сты­рям, в кото­рых при­сут­ство­ва­ла сле­ду­ю­щая ста­тья: «И кого к себе на те зем­ли игу­мен пере­зо­вет людей из иных кня­же­ний, а не из нашей отчи­ны, из вели­ко­го кня­же­ния…» [139]. Наи­бо­лее замет­ной фигу­рой из млад­ших бело­зер­ских кня­зей был Юрий Васи­лье­вич. Он был стар­шим в роду и, веро­ят­но, поэто­му сна­ча­ла был намест­ни­ком вели­ко­го кня­зя, а затем и удель­но­го. Затем намест­ни­ком стал и его стар­ший сын Давыд.

Сле­ду­ю­щей по важ­но­сти после слу­жи­лых кня­зей груп­пой были бояре. Име­на двух бояр кня­зя Андрея извест­ны из родо­слов­цев.

Это Иван Алек­сан­дро­вич Мона­сты­рев и Борис Васи­лье­вич Отяй. Хотя мы под­дер­жи­ва­ем пред­по­ло­же­ние С. Б. Весе­лов­ско­го о том, что бояри­ном мог быть и Гри­го­рий Ива­но­вич Мона­сты­рев, но посколь­ку намест­ни­ком он был толь­ко в послед­ние годы кня­же­ния Андрея Дмит­ри­е­ви­ча, то нель­зя исклю­чать, что бояри­ном он мог стать уже при Миха­и­ле Андре­еви­че. В под­твер­жде­ние того, что назван­ные лица мог­ли быть бояра­ми, мож­но ска­зать, что их дети впо­след­ствии тоже были бояра­ми.

Посколь­ку после смер­ти кня­зя Андрея его бояре, по всей види­мо­сти, пере­шли на служ­бу к его сыно­вьям, то бояре, извест­ные нам в пер­вые годы кня­же­ний Ива­на и Миха­и­ла Андре­еви­чей, долж­ны были слу­жить еще их отцу. На этом осно­ва­нии к чис­лу бояр кня­зя Андрея могут отно­сить­ся Андрей Дмит­ри­е­вич (из Нет­ши­чей) и, может быть, Гри­го­рий Федо­ро­вич Колы­чев.

Как уже отме­ча­лось, о намест­ни­ках мож­но соста­вить доста­точ­но пол­ное пред­став­ле­ние. Борис Отяй дер­жал в корм­ле­нии столь­ный город Андрея Дмит­ри­е­ви­ча Можайск, но как дол­го — судить труд­но, к тому же име­на дру­гих можай­ских намест­ни­ков нам неиз­вест­ны. По-ино­му обсто­ит дело с бело­зер­ски­ми намест­ни­ка­ми, кото­рых извест­но шесть. Это Юрий Васи­лье­вич Бело­зер­ский и его сын Давыд, а так­же Давыд Семе­но­вич Кем­ский — из бело­зер­ских кня­зей, Гри­го­рий Ива­но­вич Мона­сты­рев и дво­ю­род­ные бра­тья Иван Бори­со­вич и Васи­лий Ива­но­вич Пле­ще­е­вы. Хотя двое Пле­ще­е­вых были намест­ни­ка­ми, опре­де­лить, како­ва была реаль­ная роль это­го рода в уде­ле, труд­но. Во вся­ком слу­чае, Пле­ще­е­вы зани­ма­ли высо­кое поло­же­ние. Впро­чем, о даль­ней­шей служ­бе Пле­ще­е­вых в Бело­зер­ском уез­де све­де­ний в источ­ни­ках не обна­ру­же­но.

О рядо­вых дво­ря­нах кня­зя Андрея фак­ти­че­ски ниче­го неиз­вест­но. Сын бояр­ский Гав­ри­ла Лап­тев вла­дел селом Вели­ким на Волоч­ке, но так как он умер без­дет­ным, то Андрей Дмит­ри­е­вич взял это село себе [140]. Дья­ком у кня­зя Андрея был Заха­рий [141], а тиуном — Есип Ива­но­вич Пикин.

После смер­ти кня­зя Андрея Дмит­ри­е­ви­ча в 1432 году его удел и соот­вет­ствен­но двор были раз­де­ле­ны меж­ду сыно­вья­ми. Сле­ду­ет отме­тить, что двор стар­ше­го сына — Ива­на Можай­ско­го — был более ари­сто­кра­ти­чен, чем двор Миха­и­ла Бело­зер­ско­го. Ива­ну Андре­еви­чу слу­жи­ли князь Андрей Васи­лье­вич Луг­ви­ца Суз­даль­ский, кня­зья Дмит­рий и Васи­лий Льво­ви­чи Зуба­тые Яро­слав­ские, Андрей Дмит­ри­е­вич (из Нет­ши­чей), Федор Бори­со­вич Отя­ев и Васи­лий Ива­но­вич Чеши­ха Замыт­ский.

Более деся­ти­ле­тия князь Миха­ил не мог управ­лять уде­лом, посколь­ку был еще мал. Опе­ку­ном мало­лет­не­го кня­зя был его брат Иван, а в 1440-е годы, види­мо, боль­шую роль при бело­зер­ском дво­ре игра­ли бояре. Имен бояр Миха­и­ла Андре­еви­ча уста­нов­ле­но зна­чи­тель­но боль­ше, чем бояр его отца. Из них в пер­вые годы само­сто­я­тель­но­го прав­ле­ния Миха­и­ла Андре­еви­ча дей­ство­ва­ли Г. Ф. Колы­чев, А. Д. и Г. И. Мона­сты­ре­вы, при­чем Мона­сты­ре­вы были пред­ста­ви­те­ля­ми уже вто­ро­го и тре­тье­го поко­ле­ний, слу­жив­ших в уде­ле. Позд­нее бояра­ми были: А. Г. Колы­чев, В. И. Пушеч­ни­ков, В. В. Ромо­да­нов­ский и Васи­лий Андре­евич (воз­мож­но, Висе­ли­ца), родо­слов­цы назы­ва­ют еще В. Ф. Без­но­са Мона­сты­ре­ва и Ф. Б. Отя­е­ва, в мест­ни­че­ском деле бояри­ном назы­ва­ет­ся Ф. Г. Нащо­кин. Пред­по­ло­жи­тель­но мож­но счи­тать бояри­ном и Ива­на Гри­го­рье­ви­ча Мона­сты­ре­ва.

Един­ствен­ным вое­во­дой кня­зя Миха­и­ла, кото­ро­го упо­ми­на­ют источ­ни­ки, был Иван Судок, руко­во­див­ший частью удель­но­го вой­ска в 1445 году [142]. Позд­нее удель­ное вой­ско воз­глав­лял сам князь Миха­ил, а с нача­ла 1470-х годов — его сын Васи­лий Уда­лой.

Из дея­те­лей двор­цо­вой адми­ни­стра­ции (удель­ный дво­рец и кан­це­ля­рия) мож­но назвать дво­рец­ко­го Ф. Г. Нащо­ки­на. Кто был каз­на­че­ем, в источ­ни­ках не сооб­ща­ет­ся, но печат­ни­ка­ми были поп Иев (око­ло 1435-1447 гг.) [143] и духов­ник Миха­и­ла Андре­еви­ча Иван (око­ло 1486 г.) [144]. То, что печат­ни­ка­ми были лица духов­но­го зва­ния, види­мо, было тра­ди­ци­ей. Так, око­ло 1463 года у дмит­ров­ско­го кня­зя Юрия Васи­лье­ви­ча печат­ни­ком был поп Васи­лий [145].

В пери­од дли­тель­но­го прав­ле­ния кня­зя Миха­и­ла посте­пен­но услож­ня­ет­ся струк­ту­ра управ­ле­ния тер­ри­то­ри­я­ми, вхо­дя­щи­ми в удел. Кро­ме бело­зер­ско­го намест­ни­ка, на Бело­зе­рье появ­ля­ет­ся намест­ник горо­дец­кий, заме­нив­ший «воло­сте­ля» Фео­до­сьи­на Город­ка. Воз­мож­но, Гри­го­рий Ива­но­вич Мона­сты­рев, кото­ро­го при­ня­то счи­тать бело­зер­ским намест­ни­ком, неко­то­рое вре­мя был и намест­ни­ком горо­дец­ким. Не совсем ясной выгля­дит систе­ма управ­ле­ния Вере­ей. Нам извест­ны име­на двух верей­ских трет­ни­ков. Это Миха­ил Кирья­но­вич [146] и Давыд Ива­но­вич [147]. Верей­ским намест­ни­ком назы­ва­ет­ся Гри­го­рий Федо­ро­вич Колы­чев. На этот счет име­ют­ся два пред­по­ло­же­ния. Воз­мож­но, Гри­го­рий Колы­чев был намест­ни­ком в 1430- 1460-е годы, а позд­нее Верея ста­ла делить­ся на тре­ти. Или трет­ни­ка­ми назна­ча­лись не очень родо­ви­тые дво­ряне, а Гри­го­рий Федо­ро­вич, как пер­вей­ший боярин, был назна­чен намест­ни­ком всей Вереи. О лич­но­стях самих трет­ных намест­ни­ков ска­зать что-либо опре­де­лен­ное затруд­ни­тель­но. Трет­ни­ка Давы­да Ива­но­ви­ча пред­по­ло­жи­тель­но мож­но отож­де­ствить с одним из потом­ков Нет­ши. Его дво­ю­род­ный брат Андрей Дмит­ри­е­вич был бояри­ном кня­зя Ива­на Можай­ско­го, а воз­мож­но, и кня­зя Андрея. Но это доволь­но сла­бое осно­ва­ние для твер­дой иден­ти­фи­ка­ции, хотя сын Давы­да Ива­но­ви­ча тоже слу­жил не вели­ко­му кня­зю, а Васи­лию Яро­сла­ви­чу Сер­пу­хов­ско­му и был каз­нен в свя­зи с его «поима­ни­ем» [148]. Федор Бори­со­вич Отя­ев неко­то­рое вре­мя был намест­ни­ком одной из мос­ков­ских тре­тей и, по всей види­мо­сти, слу­жил в это вре­мя Миха­и­лу Андре­еви­чу.

В XV веке на адми­ни­стра­тив­ном гори­зон­те появ­ля­ет­ся новая сила – дья­че­ство [149]. Самым вид­ным из дья­ков Миха­и­ла Андре­еви­ча был Иван Кулу­дарь, про­ис­хо­див­ший из дво­рян­ской фами­лии Иреж­ских. Пер­во­на­чаль­но он слу­жил вели­ко­му кня­зю, но затем пере­шел на сто­ро­ну Ива­на Можай­ско­го, за что был лишен дья­че­ско­го зва­ния. Но, слу­жа можай­ско­му кня­зю, он оста­вал­ся дья­ком и уже после бег­ства кня­зя Ива­на в Лит­ву пере­шел на служ­бу Миха­и­лу Бело­зер­ско­му [150]. Кро­ме него, слу­жи­ли у Ива­на Можай­ско­го, а затем пере­шли к кня­зю Миха­и­лу дья­ки Иван Щер­би­на [151] и Иван Шимо­нов [152].

Извест­ны и дру­гие дья­ки, слу­жив­шие в кан­це­ля­рии Бело­зер­ско­го уде­ла. В 1450-х годах это некий Наза­рий [153], в 1460-х-1470-х — Иван Котов [154], а в 1470-х-1480-х годах — Иван Тимо­фе­ев [155]. К 1470-м годам отно­сит­ся дея­тель­ность дья­ка Афа­на­сия [156]. Дол­гое вре­мя дья­ком был еще один Иван [157]. О дея­тель­но­сти Ива­на Ципли уже было рас­ска­за­но выше. Подья­чи­ми были Сумо­рок Леон­тьев сын Хихи­лев [158], Олфер­чик (1455, 1459/60) [159], Полуш­ка [160].

Кро­ме млад­ших бело­зер­ских кня­зей и боль­шо­го коли­че­ства Мона­сты­ре­вых, из детей бояр­ских извест­ны князь Иван Конин­ский [161], Дмит­рий Тимо­фе­е­вич Пушеч­ни­ков, Яков Ива­но­вич Ряза­нец [162], Иван Шимо­нов, Бул­гак Андре­евич Олфе­рьев. Не назы­ва­ют­ся детьми бояр­ски­ми, но слу­жи­ли Миха­и­лу Андре­еви­чу: Сте­па­но­вы, Вну­ко­вы [163], Кара­ча­ро­вы, Ильи­ны, Сто­ги­ни­ны [164], Гри­дя Хоро­ше­го [165].

Кня­же­ние Миха­и­ла Андре­еви­ча про­дол­жа­лось исклю­чи­тель­но дол­го. За это вре­мя его сыно­вья, Иван и Васи­лий, успе­ли повзрос­леть, и вокруг них нача­ли фор­ми­ро­вать­ся свои мини­а­тюр­ные дво­ры (веро­ят­но, из сверст­ни­ков). Одна­ко ни один из бра­тьев так и не стал само­сто­я­тель­ным пра­ви­те­лем [166], поэто­му све­де­ния о лицах, свя­зан­ных с ними, фраг­мен­тар­ны. Близ­ким к Ива­ну Михай­ло­ви­чу был князь Алек­сандр Андом­ский: «Да бил ми челом сын мои, князь Иван, за Олек­сандра за Ондож­ско­го, и яз сына сво­е­го дела, кня­зя Ива­на, Олек­сандра Андож­ско­го пожа­ло­вал…» [167]. Вме­сте с Васи­ли­ем Михай­ло­ви­чем в Лит­ву бежал Миха­ил Дмит­ри­е­вич Шарап (из Нет­ши­чей), вну­ча­тый пле­мян­ник бояри­на Андрея Дмит­ри­е­ви­ча. Воз­мож­но, таким же обра­зом в Лит­ву попал и брат Шара­па Петр Шиб­ра, впо­след­ствии слу­жив­ший Васи­лию Шемя­чи­чу [168].

Как видим, вер­хуш­ка удель­но­го дво­ра состо­я­ла из родов, слу­жив­ших ранее вели­ко­му кня­зю. В эту кате­го­рию попа­да­ют и млад­шие бело­зер­ские кня­зья. Но они зани­ма­ли осо­бое поло­же­ние и, как слу­жи­лые кня­зья, не пре­тен­до­ва­ли на места в удель­ной думе [169]. Какое место зани­мал в Верей­ско-Бело­зер­ском уде­ле князь Иван Конин­ский, слу­жи­ли ли в уде­ле его бра­тья, опре­де­лить затруд­ни­тель­но.

Хотя меж­ду дву­мя про­слой­ка­ми удель­но­го дво­ра (бояр­ством и детьми бояр­ски­ми) и суще­ство­ва­ла неко­то­рая связь [170], для пере­смот­ра выво­да А.А.Зимина о кор­по­ра­тив­ной замкну­то­сти удель­но­го бояр­ства и его обособ­лен­но­сти от рядо­во­го дво­рян­ства [171] пока осно­ва­ний нет. Ни один пред­ста­ви­тель мест­но­го дво­рян­ства так и не занял в уде­ле более или менее зна­чи­тель­ных постов, а на госу­да­ре­вой служ­бе замет­ных успе­хов достиг­ли толь­ко Кара­ча­ро­вы.

В кня­же­ние Андрея Дмит­ри­е­ви­ча силь­ные пози­ции в кня­же­стве зани­ма­ли млад­шие бело­зер­ские кня­зья и Мона­сты­ре­вы, посколь­ку в руках этих родов нахо­ди­лось око­ло тре­ти всех земель Бело­зе­рья [172]. Неиз­беж­ный про­цесс дроб­ле­ния вот­чин не поко­ле­бал поло­же­ния Мона­сты­ре­вых. В кня­же­ние Миха­и­ла Андре­еви­ча они дали в удель­ную думу трех-четы­рех чело­век, что соста­ви­ло почти треть ее соста­ва [173]. Но и бело­зер­ские кня­зья, и Мона­сты­ре­вы актив­но поль­зо­ва­лись пра­вом сво­бод­но­го пере­хо­да от одно­го кня­зя к дру­го­му, в том чис­ле и к вели­ко­му [174].

В пери­од кня­же­ния Миха­и­ла Андре­еви­ча состав удель­но­го бояр­ства прак­ти­че­ски не изме­нял­ся (если наша рекон­струк­ция удель­ной думы вер­на). Сре­ди его бояр, за исклю­че­ни­ем В. В. Ромо­да­нов­ско­го, мы видим пред­ста­ви­те­лей ста­рых родов, слу­жив­ших и ранее. Таким обра­зом, зна­чи­тель­ная часть фео­да­лов слу­жи­ла в уде­ле несколь­ко поко­ле­ний. Так, бело­зер­ские кня­зья и Мона­сты­ре­вы слу­жи­ли удель­ным кня­зьям на про­тя­же­нии четы­рех, Кара­ча­ро­вы и Ильи­ны — трех, а Колы­че­вы, Отя­е­вы, Пушеч­ни­ко­вы, Нет­ши­чи и Вну­ко­вы — по крайне мере двух поко­ле­ний. Такая устой­чи­вость соста­ва удель­но­го дво­ра может объ­яс­нять­ся тем, что боль­шая часть фео­да­лов вла­де­ла зем­ля­ми толь­ко на тер­ри­то­рии уде­ла. Осо­бо сле­ду­ет отме­тить при­сут­ствие при дво­ре Миха­и­ла Андре­еви­ча доволь­но зна­чи­тель­ной груп­пы быв­ших послу­жиль­цев его бра­та. Это и Федор Бори­со­вич Отя­ев, и, воз­мож­но, Кара­ча­ро­вы, и дья­ки — Кулу­дарь, Иван Щер­би­на и Иван Шимо­нов.

Отно­си­тель­ная замкну­тость удель­но­го дво­ра, а так­же изо­ли­ро­ван­ность групп внут­ри него ослаб­ля­ли соци­аль­ную опо­ру удель­ных кня­зей. То, что к Миха­и­лу Андре­еви­чу прак­ти­че­ски не пере­хо­ди­ли на служ­бу более или менее замет­ные фигу­ры, явля­ет­ся пока­за­те­лем сла­бо­сти его поли­ти­че­ских пози­ций. Наобо­рот, его брат Иван Можай­ский мог при­вле­кать на свою сто­ро­ну наи­бо­лее актив­ную часть дво­рян­ства, ведь имен­но к нему пере­шли на служ­бу бояре Петр и Ники­та Кон­стан­ти­но­ви­чи Доб­рын­ские, дьяк Кулу­дарь Иреж­ский и Иван Федо­ро­вич Судок Мона­сты­рев; вме­сте с ним бежа­ли в Лит­ву князь Васи­лий Зуба­тый и Иван Судок. У Миха­и­ла Андре­еви­ча не было таких вер­ных сорат­ни­ков, и, воз­мож­но, это спас­ло его от вели­ко­кня­же­ской опа­лы, но это же осла­би­ло его поли­ти­че­ские пози­ции и сде­ла­ло без­воль­ным про­вод­ни­ком вели­ко­кня­же­ской поли­ти­ки, а в кон­це кон­цов лиши­ло воз­мож­но­сти рас­по­ря­жать­ся сво­им уде­лом.

ПРИ­МЕ­ЧА­НИЯ

1 Ю. С. Васи­льев опуб­ли­ко­вал под­бор­ку лето­пис­ных изве­стий о бело­зер­ских кня­зьях до XV в. (Рус­ские лето­пи­си о бело­зер­ских кня­зьях и крае (до XV века). (Публ. Ю. С. Васильева)// Бело­зе­рье: Кра­е­вед­че­ский аль­ма­нах. Вып. 2. Волог­да, 1998. С. 47-73).

2 ПСРЛ. Т. XXVII. М.; Л., 1962. С. 257, 335.

3 Сын Ива­на князь Кон­стан­тин был изгнан из род­но­го кня­же­ства и неко­то­рое вре­мя слу­жил в Нов­го­ро­де и Пско­ве.

4 Копа­нев А. И. Исто­рия зем­ле­вла­де­ния Бело­зер­ско­го края XV-XVI вв. M.;Л., 1951 С. 40; Куч­кин В. А. Фор­ми­ро­ва­ние госу­дар­ствен­ной тер­ри­то­рии Севе­ро-Восточ­ной Руси в X-XIV вв. М., 1984. С. 305.

5 Ред­кие источ­ни­ки по исто­рии Рос­сии. Вып. 2. М., 1977. С. 16; Родо­слов­ная кни­га по трем спис­кам // Вре­мен­ник ОИДР. Кн. X. М., 1851. С. 143, 231 (далее — Родо­слов­ная кни­га); ПСРЛ. Т. XXI. Ч. 1. СПб., 1908. С. 3. (Сте­пен­ная кни­га); в Типо­граф­ском родо­слов­це Юрий назван Бело­сель­ским (ПСРЛ. Т. XXIV. Пет­ро­град, 1921. С. 228).

6 Тра­ди­ци­он­но счи­та­ет­ся, что он был пер­вым намест­ни­ком кня­зя Андрея Дмит­ри­е­ви­ча, но ника­ких дово­дов в поль­зу это­го выска­за­но еще не было. Нами было про­ве­де­но спе­ци­аль­ное иссле­до­ва­ние, резуль­та­ты кото­ро­го под­твер­ди­ли это пред­по­ло­же­ние.

7 АСЭИ Т. II. № 2-6. При­мер­но в 1400-1430 гг. «Юрье Васи­лье­ви­яь Согор­ско­во, сын Васи­льев» был послу­хом в менов­ной Федо­ра Ива­но­ви­ча Мона­сты­ре­ва (Гра­мо­ты XIV-XV вв. из архи­ва Кирил­ло-Бело­зер­ско­го мона­сты­ря. (Публ. В. Б. Кобри­на) // АЕ за 1968 г. М., 1969. № 2).

8 АСЭИ Т. II. № 7, 86.

9 НПЛ. М.; Л., 1950. С. 392.

10 Чер­нов С. 3. Из исто­рии Кис­не­мы послед­ней чет­вер­ти XIV — нача­ла XV века // Кирил­лов: Кра­е­вед­че­ский аль­ма­нах. Вып. 2. Волог­да, 1997. С. 21.

11 Из того фак­та, что адми­ни­стра­ция не была назна­че­на Андре­ем Дмит­ри­е­ви­чем, еще не сле­ду­ет, что в тече­ние деся­ти­ле­тия вели­кий князь сво­бод­но назна­чал и сни­мал выс­шую адми­ни­стра­цию в удель­ном кня­же­стве. Неко­то­рое вре­мя после обра­зо­ва­ния уде­ла потреб­но­сти в ее смене мог­ло про­сто не воз­ник­нуть.

12 К это­му сле­ду­ет доба­вить, что вла­де­ния Юрия были доволь­но зна­чи­тель­ных раз­ме­ров и состо­я­ли из позд­ней­ших Андом­ской, Бело­сель­ской и Вад­баль­ской воло­стей.

13 Янин В. Л. Нов­го­род­ская фео­даль­ная вот­чи­на (Исто­ри­ко-гене­а­ло­ги­че­ское иссле­до­ва­ние). М., 1981. С. 224.

14 Менее убе­ди­тель­но пред­по­ло­же­ние В. Л. Яни­на о том, что уби­тый в 1394 г. князь Иван Копор­ский был сыном кня­зя Рома­на Юрье­ви­ча (Янин В. Л. Нов­го­род­ская фео­даль­ная вот­чи­на… С. 226). Мало­ве­ро­ят­но, что­бы вну­ки чело­ве­ка, погиб­ше­го в кон­це XIV в., жили в сере­дине XVI в., а Вла­ди­мир и Васи­лий Ива­но­ви­чи Бело­сель­ские, кото­рых мы счи­та­ем вну­ка­ми Ива­на Рома­но­ви­ча, были нов­го­род­ски­ми поме­щи­ка­ми в 1539 г. и отстав­ле­ны от служ­бы в 1554 г. (НПК. Т. IV. С. 419-421, 432-433; ДАИ. Т. 1. № 47. С. 65).

15 Ред­кие источ­ни­ки по исто­рии Рос­сии… С. 160.

16 Там же. В родо­слов­ной гово­рит­ся, что Семе­на убил Гри­го­рий Васи­лье­вич Забо­лот­ский. Забо­лот­ский слу­жил вели­ко­му кня­зю, но его дво­ю­род­ные бра­тья вла­де­ли зем­ля­ми в Бело­зе­рье (кис­нем­ские бояре); к тому же, воз­мож­но, Забо­лот­ский ведал двор­цо­вы­ми вла­де­ни­я­ми вели­ко­го кня­зя на Бело­зе­рье (см.: АСЭИ. Т. II. № 385, 385а и при­ме­ча­ния И. А. Голуб­цо­ва).

17 ДДГ. М.; Л., 1950. № 80. С. 304.

18 Акты слу­жи­лых зем­ле­вла­дель­цев XV — нача­ла XVII века. Т. 1. М., 1997. № 301.

19 Раз­ряд­ная кни­га 1475-1598 гг. М., 1966. С. 25.

20 АСЭИ. Т. II. № 86.

21 АСЭИ. Т. III. № 15. В доку­мен­те не назва­но отче­ство Ива­на Согор­ско­го, поэто­му невоз­мож­но опре­де­лить, какой из двух пле­мян­ни­ков Давы­да име­ет­ся в виду.

22 Рыков Ю. Д. Новые акты Спа­со-При­луц­ко­го мона­сты­ря XV в. // Госу­дар­ствен­ная орде­на Лени­на биб­лио­те­ка СССР име­ни В. И. Лени­на. Запис­ки отде­ла руко­пи­сей. Вып. 43. М., 1982. № 5. С. 99.

23 АСЭИ. Т. I. № 467; Князь Иван писал, что он нахо­дит­ся «»а вели­ко­го кня­зя служ­бе в Нове­го­ро­де».

24 Раз­ряд­ная кни­га 1475-1598 гг. М., 1966. С. 25.

25 СГГД. Ч. 1. № 112. С. 272.

26 ПСРЛ. Т. XXXVII. Л., 1982. С. 46, 92, 97.

27 Наи­бо­лее чет­ко инсти­ту­ци­о­наль­ные при­зна­ки слу­жи­лых кня­зей выде­лил B. Д. Наза­ров (Haза­ров В. Д. Слу­жи­лые кня­зья Севе­ро-Восточ­ной Руси в XV веке // Рус­ский дипло­ма­та­рий. Вып. 5. М., 1999. С. 175-196).

28 Подроб­нее о вот­чи­нах Мона­сты­ре­вых см.: Копа­нев А. И. Исто­рия зем­ле­вла­де­ния Бело­зер­ско­го края… С. 169-177; Весе­лов­ский С. Б. Иссле­до­ва­ния по исто­рии клас­са слу­жи­лых зем­ле­вла­дель­цев. М., 1969. С. 374-396.

29 ПСРЛ. Т. VIII. СПб., 1859. С. 33. В неко­то­рых лето­пи­сях гово­рит­ся о том, что Дмит­рий погиб в Кули­ков­ской бит­ве (ПСРЛ. Т. XXXIX. М., 1994. C. 118, 122).

30 Как отме­чал еще С. Б. Весе­лов­ский, в XV в. «бояре и воль­ные слу­ги наслед­ствен­но слу­жи­ли тому кня­зю, во вла­де­ни­ях кото­ро­го нахо­ди­лись их вот­чи­ны» (Весе­лов­ский С. Б. Послед­ние уде­лы в Севе­ро-Восточ­ной Руси // ИЗ. Т. 22. М., 1947. С. 103).

31 Весе­лов­ский С. Б. Иссле­до­ва­ния по исто­рии клас­са… С. 527.

32 АСЭИ. II. 2. № 33, 34, 52, 56, 58-61, 63, 71-73, 83, 130, 285.

33 Весе­лов­ский С. Б. Иссле­до­ва­ния по исто­рии клас­са… С. 378.

34 Гра­мо­ты XIV-XV вв. из архи­ва Кирил­ло-Бело­зер­ско­го мона­сты­ря. № 3.

35 Отец Давы­да, Иван Андре­евич Хро­мой, женил­ся на дво­ю­род­ной сест­ре Гри­го­рия Ива­но­ви­ча, Агра­фене Дмит­ри­евне, и полу­чил в при­да­ное волость Ергу, гра­ни­ча­щую с дру­ги­ми вла­де­ни­я­ми Мона­сты­ре­вых (Весе­лов­ский С. Б. Указ. соч. С. 527).

36 АФЗХ. Ч. 1. М., 1951. № 300.

37 АСЭИ. Т. II. № 213.

38 Там же. № 154; И. А. Голуб­цов отнес эту гра­мо­ту пред­по­ло­жи­тель­но к 1450-1486 гг. Воз­мож­но, тер­мин «боярин» упо­треб­лен здесь в зна­че­нии «круп­ный при­ви­ле­ги­ро­ван­ный зем­ле­вла­де­лец», что все же гово­рит о при­над­леж­но­сти Ива­на к эли­те.

39 Гра­мо­ты XIV-XV вв. из архи­ва Кирил­ло-Бело­зер­ско­го мона­сты­ря. № 2.

40 Весе­лов­ский С. Б. Иссле­до­ва­ния по исто­рии клас­са… С. 527.

41 ТКДТ. С. 184, 186.

42 Весе­лов­ский С. Б. Иссле­до­ва­ния по исто­рии клас­са… С. 378.

43 Там же. С. 379.

44 АСЭИ. Т. I. № 172, 173.

45 Гра­мо­ты XIV-XV вв. из архи­ва Кирил­ло-Бело­зер­ско­го мона­сты­ря. № 4; АСЭИ. Т. II. № 165.

46 Весе­лов­ский С. Б. Иссле­до­ва­ния по исто­рии клас­са… С. 527.

47 Там же. С. 527.

48 АСЭИ. Т. II. № 154.

49 ДДГ. № 80. С. 303, 313.

50 АСЭИ. Т. II. № 238.

51 Там же. № 244.

52 Там же. № 41.

53 Там же. № 156, 171.

54 Там же. № 230.

55 Там же. № 255.

56 Там же. Т. I. № 504.

57 В думе был еще один пред­ста­ви­тель рода — Мат­вей Федо­ро­вич Буру­хин, постель­ни­чий в 1547-1552 гг.

58 Весе­лов­ский С. Б. Иссле­до­ва­ния по исто­рии клас­са… С. 245.

59 АСЭИ. Т. I. № 172.

60 Там же. С. 604.

61 Миха­ил Андре­евич впер­вые упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях под 1445 годом, с это­го вре­ме­ни его мож­но счи­тать само­сто­я­тель­ным пра­ви­те­лем.

62 Семен­чен­ко Г. В. Заве­ща­ния цер­ков­ных иерар­хов XV в. как исто­ри­че­ский источ­ник // Источ­ни­ко­ве­де­ние оте­че­ствен­ной исто­рии. 1984 г. М., 1986. С. 156.

63 АСЭИ. Т. III. № 397, 398.

64 Зимин А. А. Намест­ни­че­ское управ­ле­ние в Рус­ском госу­дар­стве вто­рой поло­ви­ны XV — пер­вой тре­ти XVI в. // ИЗ. Т. 94. М., 1974. С. 277; Семен­чен­ко Г. В. Управ­ле­ние Моск­вой в XIV-XV вв. // ИЗ. Т. 105. М., 1980. С. 205.

65 Весе­лов­ский С. Б. Иссле­до­ва­ния по исто­рии клас­са… С. 245.

66 Там же.

67 АСЭИ. Т. III. № 463.

68 АСЭИ. Т. II. № 333.

69 После смер­ти отца Миха­ил Андре­евич был очень мал, и поэто­му его уде­лом управ­лял стар­ший брат Иван. В 1443/44 г. Миха­и­лу долж­но было быть не более 17-18 лет (но и не менее 11), поэто­му неуди­ви­тель­но отсут­ствие у него сво­ей печа­ти (в 1433/34 г. при заклю­че­нии меж­ду­кня­же­ских «докон­ча­ний» печа­ти у кня­зя Миха­и­ла не было, но она появи­лась к 1445 г.).

70 АСЭИ. Т. II. С. 319; Т. III. С. 447.

71 После Белев­ско­го сра­же­ния (1438 г.) он дал в Тро­и­це-Сер­ги­ев мона­стырь село Коно­тре­бо­во в Мос­ков­ском уез­де (АСЭИ. Т. I. № 282).

72 АСЭИ. Т. III. № 399; В рабо­те А. А. Зими­на Гри­го­рий оши­боч­но назван с отче­ством Васи­лье­вич (Зимин А. А. Намест­ни­че­ское управ­ле­ние в рус­ском госу­дар­стве… С. 273).

73 На его имя доло­же­на гра­мо­та, вре­мя состав­ле­ния кото­рой ее пуб­ли­ка­то­ры, за отсут­стви­ем све­де­ний об упо­ми­на­е­мых лицах, «совер­шен­но пред­по­ло­жи­тель­но» отнес­ли к 1460-м-1490-м гг. (АСЭИ. Т. III. №. 416). Одна­ко, опи­ра­ясь на имя намест­ни­ка Гри­го­рия Федо­ро­ви­ча, мож­но более точ­но дати­ро­вать гра­мо­ту вре­ме­нем до 1460-х-1470-х гг., когда с бояр­ским зва­ни­ем появ­ля­ет­ся уже сын Гри­го­рия Андрей, но и не ранее 1420-х гг.

74 АСЭИ. Т. II. № 188.

75 Там же. № 233.

76 Хотя род­ствен­ни­ки Андрея и зани­ма­ли доволь­но высо­кое поло­же­ние, но толь­ко его дво­ю­род­ный брат, Иван Андре­евич Лобан, был вели­ко­кня­же­ским околь­ни­чим.

77 Подроб­нее см.: Зимин А. А. Фор­ми­ро­ва­ние бояр­ской ари­сто­кра­тии в Рос­сии во вто­рой поло­вине XV — пер­вой тре­ти XVI в. М., 1988. С. 176. В удел кня­зя Андрея Ива­но­ви­ча Ста­риц­ко­го вхо­ди­ла Верея. Кро­ме Бори­са Ива­но­ви­ча, в Ста­риц­ком уде­ле слу­жи­ло еще несколь­ко Колы­че­вых (см.: Зимин А. А. Колы­че­вы и рус­ское бояр­ство XIV-XVI вв. // АЕ за 1963 год. М., 1964. С. 56-71).

78 ТК. С. 77; ДТ. С. 184.

79 АСЭИ. Т. II. № 233.

80 ДДГ. № 80. С. 303.

81 ТК. С. 224-225; БС. С. 95, 168 и др.; Десят­ня нови­ков, повер­стан­ных в 1596 г. // Изве­стия Рус­ско­го гене­а­ло­ги­че­ско­го обще­ства. Вып. 3. СПб., 1909. С. 149.

82 Имя Иона он при­нял после постри­же­ния, до это­го он, веро­ят­но, носил имя Иван.

83 Зимин А. А. Круп­ная фео­даль­ная вот­чи­на и соци­аль­но-поли­ти­че­ская борь­ба в Рос­сии (конец XV-XVI в.). М., 1977. С. 114.

84 Из ста­ро­дуб­ских кня­зей к это­му вре­ме­ни бояри­ном был толь­ко дво­ю­род­ный дядя В. В. Ромо­да­нов­ско­го Дмит­рий Ива­но­вич Ряпо­лов­ский, вер­ный сто­рон­ник Васи­лия II в борь­бе с Дмит­ри­ем Шемя­кой.

85 АСЭИ. Т. II. № 188, 189.

86 Там же. № 233.

87 ДДГ. № 80.

88 Подроб­нее о карье­ре В. В. Ромо­да­нов­ско­го см.: Зимин А. А. Фор­ми­ро­ва­ние бояр­ской ари­сто­кра­тии… С. 36, 39.

89 ДРВ. Изд. 2. Ч. 14. М., 1790. С. 19; ПСРЛ. Т. XXIV. Пг., 1921. С. 240.

90 ДДГ. № 89.

91 Там же. № 80.

92 Ему уже было при­мер­но 60-70 лет, если не боль­ше.

93 Раз­ряд­ная кни­га 1475-1598 гг. М., 1966. С. 33.

94 АСЭИ. Т. II. № 10-22, 64.

95 Там же. № 64.

96 ДРВ. Ч. VI. С. 458.

97 ТКДТ. М.; Л., 1950. С. 184.

98 АСЭИ. Т. II. № 31.

99 О том, сыно­вья­ми како­го Ива­на Дани­ло­ви­ча были Игна­тий и Васи­лий Ива­но­ви­чи, см.: Кобрин В. Б. Мате­ри­а­лы гене­а­ло­гии кня­же­ско-бояр­ской ари­сто­кра­тии XV-XVI вв. М., 1995. С. 140.

100 АСЭИ. Т. II. № 227л. Внук Бори­са Ива­но­ви­ча, Гри­го­рий Яко­вле­вич, вла­дел зем­ля­ми в Можай­ском уез­де, кото­рые затем пере­дал сыно­вьям, один из них — Дмит­рий — был запи­сан в Дво­ро­вой тет­ра­ди по Можай­ску (ДТ. С. 184).

101 У А. А. Зими­на поче­му-то князь (Зимин А. А. Фор­ми­ро­ва­ние бояр­ской ари­сто­кра­тии… С. 293).

102 Доклад, то есть раз­бор обжа­ло­ван­но­го или нере­шен­но­го судеб­но­го раз­би­ра­тель­ства, осу­ществ­лял­ся непо­сред­ствен­но кня­зю, но при­сут­ствие бояр (с пра­вом сове­ща­тель­но­го голо­са) было обя­за­тель­ным.

103 В. А. Пле­ще­ев в 1470-х-1490-х гг. менял­ся вот­чи­ной с бра­том Гри­го­ри­ем (АСЭИ. Т. II. № 475а), а в 1511/12 г. был судьей в Пере­я­с­лав­ском уез­де (АРГ № 93, 94).

104 ПСРЛ. Т. VIII… С. 111. Воз­мож­но, Андрей Дмит­ри­е­вич слу­жил еще отцу Ива­на Можай­ско­го, кня­зю Андрею.

105 Дво­ю­род­ный брат Васи­лия, Миха­ил Дмит­ри­е­вич Шарап, слу­жил сыну Миха­и­ла Андре­еви­ча — кня­зю Васи­лию Уда­ло­му (Бар­хат­ная кни­га. Ч. 2. С. 159).

106 Зимин А. А. Спи­сок намест­ни­ков рус­ско­го госу­дар­ства пер­вой поло­ви­ны XVI в. // АЕ за 1960. М., 1962. С. 36.

107 ПСРЛ. Т. VIII. С. 112; Т. XXV. М.; Л., 1949. С. 395.

108 Весе­лов­ский С. Б. Иссле­до­ва­ния по исто­рии оприч­ни­ны. М., 1963. С. 200. К. М. Бороз­дин счи­тал, что бояри­ном и дво­рец­ким кня­зя Миха­и­ла Андре­еви­ча был сын Филип­па — Алфе­рий ([Бороз­дин] К. Опыт исто­ри­че­ско­го родо­сло­вия Нащо­ки­ных. СПб., 1841. С. 25).

109 АРГ. № 59.

110 ТКДТ. С. 76, 184.

111 ПСРЛ. Т. VIII. С. 112.

112 Родо­слов­ная кни­га. С. 72.

113 Вол­кон­ская Е. Г. Род кня­зей Вол­кон­ских. СПб., 1900. С. 11. В литов­ской лето­пи­си утвер­жда­ет­ся, что сын кня­зя Юрия Михай­ло­ви­ча Тарус­ско­го Семен полу­чил от отца Канин (Вла­сьев Г. А. Потом­ство Рюри­ка. СПб., 1906. Т. I. Ч. 1. С. 242; Вол­кон­ская Е. Г. Указ. соч. С. 10). По родо­слов­ной, у Семе­на был толь­ко один сын — Дмит­рий. Кон­стан­тин и Иван Конин­ские мог­ли уна­сле­до­вать вла­де­ния от дво­ю­род­но­го дяди, но, воз­мож­но, Дмит­рий мог быть их дедом; так как назы­ва­е­мый родо­слов­ной отцом Конин­ских князь Федор Тарус­ский погиб в 1380 г., а сами они дей­ство­ва­ли в сере­дине XV в., то оче­ви­ден про­пуск в родо­слов­ной одно­го поко­ле­ния. Таким обра­зом, Конин­ские могут в рав­ной сте­пе­ни быть потом­ка­ми как Федо­ра Ива­но­ви­ча Тарус­ско­го, так и его дво­ю­род­но­го бра­та Дмит­рия Семе­но­ви­ча. Начи­ная имен­но с Кон­стан­ти­на и Ива­на Конин­ских родо­слов­ная Вол­кон­ских про­сле­жи­ва­ет­ся доста­точ­но твер­до (см.: АСЗ. Т. I. М., 1997. № 43. С. 39-40; Вол­кон­ская Е. Г. Указ. соч. С. 19-20).

114 ПСРЛ. Т. VIII. С. 107.

115 С Верей­ским уде­лом свя­зан еще один кня­же­ский род — кня­зей Косиц­ких, про­ис­хож­де­ние кото­рых неяс­но. В сере­дине XV в. Косиц­кие жили в Верей­ском уез­де и были близ­ки­ми род­ствен­ни­ка­ми Федо­ра Ива­но­ви­ча Неплюя (тро­ю­род­ный брат А. Г. Колы­че­ва). «И взя­ли, гос­по­дине, его дяди его Косиц­кие кня­зи, да тамо вскор­ми­ли его — в Вереи» (АСЭИ. Т. I. № 410). В Верей­ском уез­де был Косиц­кий стан (ДДГ. № 103); о том, вла­де­ли ли назван­ные кня­зья всем ста­ном или нет, гово­рить затруд­ни­тель­но. Но Косиц­кие (и их ветвь — Секи­ри­ны) явля­лись при Миха­и­ле Андре­еви­че верей­ски­ми вот­чин­ни­ка­ми, тогда же они поте­ря­ли кня­же­ский титул (АСЭИ. Т. III. № 393а, 394, 395). В XVI в. они уже слу­жи­ли по Можай­ску, Зве­ни­го­ро­ду и Нов­го­ро­ду (Десят­ня нови­ков, повер­стан­ных в 1596 г. … С. 147, 149, 198).

116 Вол­кон­ская Е. Г. Указ. соч. С. 17; Зимин А. А. Удель­ные кня­зья и их дво­ры во вто­рой поло­вине XV и пер­вой поло­вине XVI в. // Исто­рия и гене­а­ло­гия. М., 1977. С. 182.

117 Сама фами­лия Кара­ча­ров про­ис­хо­дит от Кара­ча­ров­ской воло­сти в Можай­ском уез­де. Это под­твер­жда­ет и связь Кара­ча­ро­вых с Можай­ском.

118 ПСРЛ. Т. XXV. С. 395.

119 АСЭИ. Т. II. № 188.

120 ДДГ. № 80.

121 3имин А. А. Дья­че­ский аппа­рат вто­рой поло­ви­ны XV — пер­вой тре­ги XVI в. // ИЗ. Т. 87. М., 1971. С. 240.

122 АРГ. № 40-41.

123 3имин А. А. Дья­че­ский аппа­рат… С. 240.

124 Подроб­нее см.: Зимин А. А. Дья­че­ский аппа­рат… С. 239-240.

125 Суд намест­ни­ка по отно­ше­нию к суду кня­зя сто­ял сту­пень­кой ниже, соот­вет­ствен­ным был и состав судеб­ной кол­ле­гии. «Мужи» были ана­ло­ги­ей бояр на кня­же­ском суде (см. прим. 107).

126 АСЭИ. Т. И. № 31.

127 Там же. № 38.

128 Гра­мо­ты XIV-XV вв. из архи­ва Кирил­ло-Бело­зер­ско­го мона­сты­ря. № 3.

129 АСЭИ. Т. II. № 57.

130 Там же. № 118, 124.

131 Гра­мо­ты XIV-XV вв. из архи­ва Кирил­ло-Бело­зер­ско­го мона­сты­ря. № 4.

132 АСЭИ. Т. II. № 168. В его духов­ной князь Миха­ил Андре­евич назван «оспо­да­рем».

133 Там же. № 304.

134 Там же. № 115.

135 Там же. Т. II. № 265.

136 Там же. № 303.

137 Об окру­же­нии бело­зер­ских кня­зей из потом­ков Василь­ка Бело­зер­ско­го извест­но лишь сле­ду­ю­щее: «Княж Федо­ров бело­зер­ско­го боярин был Семен Баба…» (АСЭИ. Т. II. Допол­не­ние к № 56); «Павел Хари­то­нов, купил есми у Ильи у Кра­ков­ля село Ваш­кеи, его вот­чин­ную зем­лю бояр­скую…» (Гра­мо­ты XIV-XV вв. из архи­ва Кирил­ло-Бело­зер­ско­го мона­сты­ря. № 1).

138 Вели­ко­кня­же­ская титу­ла­ту­ра удель­ных бело­зер­ских кня­зей уже дав­но при­вле­ка­ет вни­ма­ние исто­ри­ков. См.: Лурье Я. С. Вопрос о вели­ко­кня­же­ском титу­ле в нача­ле фео­даль­ной вой­ны XV в. // Рос­сия на путях цен­тра­ли­за­ции. М., 1982. С- 147-152; Семен­чен­коГ. В. Заве­ща­ния цер­ков­ных иерар­хов… С. 155-156.

139 АСЭИ. Т. II. № 48, 50, 65-67, 74, 76, 80, 140, 153, 156, 164, 182 218, 222, 265, 317, 321, 322; АФЗХ. Ч. 1. № 277.

140 АСЭИ. Т. II. № 332.

141 Там же. № 51.

142 Основ­ные силы рус­ских кня­зей были сосре­до­то­че­ны на юго-восточ­ной гра­ни­це для бое­вых дей­ствий про­тив татар, там же нахо­ди­лись и сами кня­зья.

143 АСЭИ. Т. II. № 90.

144 ДДГ. № 80. С. 305. Иван был про­то­по­пом собор­ной церк­ви Архан­ге­ла Миха­и­ла в Мало­я­ро­слав­це.

145 АСЭИ. Т. II. № 377.

146 АСЭИ. Т. III. № 393а, 394, 395.

147 Там же. № 401.

148 ПСРЛ. Т.VIII. С. 150.

149 Про­бле­мы фор­ми­ро­ва­ния дья­че­ско­го аппа­ра­та и его эво­лю­ция обсто­я­тель­но рас­смот­ре­ны в моно­гра­фии Ю. Г. Алек­се­е­ва (Алек­се­ев Ю. Г. У кор­ми­ла Рос­сий­ско­го госу­дар­ства. СПб., 1998).

150 Кулу­дарь под­пи­сал несколь­ко гра­мот Миха­и­ла Андре­еви­ча (АСЭИ. Т. II. № 167; Гра­мо­ты XIV-XV вв. из архи­ва Кирил­ло-Бело­зер­ско­го мона­сты­ря. № 1).

151 АСЭИ. Т. II. № 165 (1455).

152 Неко­то­рое вре­мя он был дья­ком (АСЭИ. Т. II. № 2, 3, 4, 155, 164), а в 1455 г. назван сыном бояр­ским (Гра­мо­ты XIV-XV вв. из архи­ва Кирил­ло-Бело­зер­ско­го мона­сты­ря. № 4).

153 АСЭИ. Т. II. № 165.

154 Ю. Г. Алек­се­ев коле­бал­ся, когда опре­де­лял оче­ред­ность служ­бы Ива­на Кото­ва, кото­рый слу­жил и вели­ко­му, и удель­но­му кня­зьям. Види­мо, Иван слу­жил сна­ча­ла вели­ко­му кня­зю, так как его моно­грам­ма сто­ит на жало­ван­ной гра­мо­те Васи­лия II от 1454 г. (АСЭИ. Т. III. № 54а), он же под­пи­сал и пра­вую гра­мо­ту Ива­на III, дати­ру­е­мую меж­ду 1462-1464 гг. (АФЗХ. Ч. 1. № 103). Позд­нее его дея­тель­ность будет свя­за­на с Бело­зе­рьем. Меж­ду 1464 и 1473 гг. он напи­сал менов­ную Чере­по­вец­ко­го мона­сты­ря (АФЗХ. Ч. 1. № 298), меж­ду 1448 и 1470 г. под­пи­сал жало­ван­ную Миха­и­ла Андре­еви­ча (АСЭИ. Т. II. № 122; ско­рее все­го, после 1464 г.), а в 1460-1470-е гг. под­пи­сал пра­вую (АСЭИ. Т. II. № 188). Таким обра­зом, дея­тель­ность Ива­на Кото­ва при удель­ном кня­зе пада­ет на 1460-1470-е гг.

155 АСЭИ. Т. II. № 189, 190; Т. I. № 504.

156 Там же. Т. II. № 233, 255.

157 Там же. № 106, 107, 109, 172, 251, 326, 391.

158 Он писал гра­мо­ту в 1476 г. (АСЭИ. Т. II. № 233). Хихи­ле­вы были мел­ки­ми вот­чин­ни­ка­ми.

159 Гра­мо­ты XIV-XV вв. из архи­ва Кирил­ло-Бело­зер­ско­го мона­сты­ря. № 4; АСЭИ. Т. II. № 171.

160 АСЭИ. Т. II. № 255.

161 ПСРЛ. Т. VIII. С. 112.

162 Гра­мо­ты XIV-XV вв. из архи­ва Кирил­ло-Бело­зер­ско­го мона­сты­ря. № 4.

163 Осно­ва­тель рода Афа­на­сий Вну­ков был посель­ским кня­ги­ни Еле­ны, жены Миха­и­ла Андре­еви­ча (АСЭИ. Т. II. № 123).

164 Мику­ла Сто­ги­нин был око­ло 1460-х-1470-х гг. посель­ским кня­зя Миха­и­ла на Ирдь­ме (АСЭИ. Т. II. № 186). Его сын Миха­ил Гне­ваш Сто­ги­нин стал родо­на­чаль­ни­ком дво­рян­ско­го рода Гне­ва­ше­вых.

165 АСЭИ. Т. I. № 378.

166 Иван умер меж­ду 1476-1483 гг. (АСЭИ. Т. II. С. 554), а Васи­лию при­шлось спа­сать­ся в Лит­ве от вели­ко­кня­же­ской опа­лы.

167 ДДГ. № 80. С. 304; Миха­ил Андре­евич про­из­во­дил и дру­гие пожа­ло­ва­ния по прось­бе сына (АСЭИ. Т. II. № 237, 245).

168 Бар­хат­ная кни­га. Ч. 2. С. 159. Васи­лию Шемя­чи­чу слу­жи­ли Дмит­рий Веко­ша и Васи­лий Льво­ви­чи Зуба­тые Яро­слав­ские, уехав­шие в Лит­ву вме­сте с Ива­ном Можай­ским (Бар­хат­ная кни­га. Ч. II. С. 160).

169 Галиц­кие кня­зья, рань­ше бело­зер­ских поте­ряв­шие кня­же­ство и попав­шие в думу, после обра­зо­ва­ния Галиц­ко-Зве­ни­го­род­ско­го уде­ла Юрия Дмит­ри­е­ви­ча пере­шли на служ­бу в Галич.

170 Сре­ди Мона­сты­ре­вых и Пушеч­ни­ко­вых были как бояре, так и дети бояр­ские.

171 3имин А. А. Фор­ми­ро­ва­ние бояр­ской ари­сто­кра­тии… С. 293.

172 Этот тезис верен толь­ко для одной из частей уде­ла кня­зя Андрея — Бело­зе­рья. С Можай­ском и Вере­ей были свя­за­ны Нет­ши­чи и Колы­че­вы, роль кото­рых при дво­ре Андрея Дмит­ри­е­ви­ча тоже была зна­чи­тель­ной.

173 Но из этих чет­ве­рых ни один не пере­жил кня­зя Миха­и­ла и не смог обес­пе­чить сво­им детям при­ем­ле­мо­го поло­же­ния при дво­ре вели­ко­го кня­зя после лик­ви­да­ции уде­ла.

174 Иван Федо­ро­вич Судок Мона­сты­рев слу­жил Ива­ну Андре­еви­чу, Васи­лий Федо­ро­вич Без­нос — вели­кой кня­гине Марии и Андрею Воло­год­ско­му, Васи­лий Ива­но­вич Мень­шой Ухтом­ский, Дмит­рий Ива­но­вич и Кон­стан­тин Дмит­ри­е­вич Шеле­шпан­ские — Андрею Воло­год­ско­му, Иван Согор­ский и Васи­лий Ухтом­ский — вели­ко­му кня­зю.

При­ло­же­ние

СПИ­СОК БОЯР И НАМЕСТ­НИ­КОВ КНЯ­ЗЕЙ АНДРЕЯ ДМИТ­РИ­Е­ВИ­ЧА И МИХА­И­ЛА АНДРЕ­ЕВИ­ЧА

Бояре [1]

Андрея Дмит­ри­е­ви­ча:

Иван Алек­сан­дро­вич Мона­сты­рев

Борис Васи­лье­вич Отяй

Андрей Дмит­ри­е­вич (Нет­шич)*

Гри­го­рий Федо­ро­вич Колы­чев*

Гри­го­рий Ива­но­вич Мона­сты­рев*

Миха­и­ла Андре­еви­ча:

Гри­го­рий Федо­ро­вич Колы­чев

Андрей Дмит­ри­е­вич Мона­сты­рев

Гри­го­рий Ива­но­вич Мона­сты­рев*

Федор Бори­со­вич Отя­ев

Алек­сандр Гри­го­рье­вич Колы­чев**

Васи­лий Ива­но­вич Пушеч­ни­ков**

Васи­лий Андре­евич** (воз­мож­но, Висе­ли­ца)

Васи­лий Федо­ро­вич Без­нос Мона­сты­рев**

Васи­лий Васи­лье­вич Ромо­да­нов­ский**

Филипп Гри­го­рье­вич Нащо­кин

Иван Гри­го­рье­вич Мона­сты­рев*

____________

* Бояр­ство в дан­ный пери­од пред­по­ло­жи­тель­но.

** Бояре Миха­и­ла Андре­еви­ча в спис­ке А.А.Зимина (Зимин А.А. Фор­ми­ро­ва­ние бояр­ской ари­сто­кра­тии. С. 293).

Бело­зер­ские намест­ни­ки Андрея Дмит­ри­е­ви­ча и Миха­и­ла Андре­еви­ча

Юрий Васи­лье­вич Бело­зер­ский (1397-/427, воз­мож­но с 1380 г.) [2]

Давыд Юрье­вич (1397-1427) [3]

Иван Бори­со­вич Пле­ще­ев (1397-1427) [4]

Гри­го­рий Ива­но­вич Мона­сты­рев (1397-1427 [5], 1428-1434 [6], 1435-1447 [7])

Васи­лий Ива­но­вич Пле­ще­ев (1397-1427) [8]

Давыд Семе­но­вич Кем­ский (1435 -1447) [9]

Верей­ские и можай­ский намест­ни­ки Андрея Дмит­ри­е­ви­ча и Миха­и­ла Андре­еви­ча

Борис Васи­лье­вич Отяй (Можайск)

Гри­го­рий Федо­ро­вич Воро­на Колы­чев (Верея) [10]

Миха­ил Кирья­но­вич (трет­ник верей­ский) [11]

Давыд Ива­но­вич (трет­ник верей­ский) [12]

Воз­мож­но, Федор Бори­со­вич Отя­ев (трет­ник мос­ков­ский) [13]

ПРИ­МЕ­ЧА­НИЯ К ПРИ­ЛО­ЖЕ­НИЮ

1 В этот спи­сок не вклю­ча­ем так назы­ва­е­мых кис­нем­ских бояр (из Все­во­лож­ских), вла­де­ния кото­рых хоть и нахо­ди­лись на Бело­зе­рье, но ни одно­го упо­ми­на­ния об их служ­бе в уде­ле мы не встре­ча­ем.

2 АСЭИ. Т. II. № 2-6.

3 Там же. № 7.

4 Там же. № 10-22, 64.

5 Там же. № 33, 34.

6 Там же. № 52, 58, 59, 60, 61, 63.

7 Там же. № 71, 72, 73, 83.

8 Там же. № 31.

9 Там же. № 86.

10 Там же. Т. III. № 399.

11 Там же. № 393а, 394, 395.

12 Там же. № 401.

13 Там же. № 397, 398.

Print Friendly, PDF & Email