Бычкова М. Е. Родословие Глинских из Румянцевского собрания

image_pdfimage_print
Бычкова М. Е.  Родословие Глинских из Румянцевского собрания
Мар­га­ри­та Евге­ньев­на Бычкова

Текст вос­про­из­ве­ден по изда­нию: Родо­сло­вие Глин­ских из Румян­цев­ско­го собра­ния // Запис­ки отде­ла руко­пи­сей, Вып 38. М. Госу­дар­ствен­ная биб­лио­те­ка СССР им В. И. Лени­на. 1977

Руко­пись родо­слов­ной кни­ги кон­ца XVI в. из Румян­цев­ско­го собра­ния отде­ла руко­пи­сей ГБЛ № 349 дав­но извест­на по опи­са­ни­ям и отдель­ным пуб­ли­ка­ци­ям 1.

Из все­го сохра­нив­ше­го­ся до наших дней ком­плек­са родо­слов­ных книг — это один из самых ран­них и инте­рес­ных спис­ков. Бла­го­да­ря сво­е­му соста­ву он явля­ет­ся эта­ло­ном, поз­во­ля­ю­щим с боль­шой досто­вер­но­стью опре­де­лить вза­и­мо­связь меж­ду осталь­ны­ми родо­слов­ны­ми кни­га­ми всей редак­ции, в кото­рую он вхо­дит 2.

В Румян­цев­ском спис­ке мы нахо­дим уни­каль­ный родо­слов­ный доку­мент — «память» о роде Глин­ских, не извест­ный в пол­ном соста­ве дру­гим родо­слов­ным кни­гам 3. Родо­слов­ные кни­ги наи­бо­лее пол­но по срав­не­нию с дру­ги­ми источ­ни­ка­ми XVI в. сохра­ни­ли све­де­ния о соста­ве и род­ствен­ных свя­зях вер­хуш­ки пра­вя­ще­го клас­са Рус­ско­го госу­дар­ства, но содер­жат срав­ни­тель­но неболь­шое чис­ло био­гра­фи­че­ских запи­сей об этих лицах. Как пра­ви­ло, это изве­стия об уча­стии в похо­дах, служ­бе при дво­ре, брач­ных свя­зях и др. «Память» Румян­цев­ско­го спис­ка выде­ля­ет­ся сре­ди этих запи­сей. Она не толь­ко содер­жит уни­каль­ные све­де­ния о служ­бе Глин­ских в Лит­ве, их род­ствен­ных свя­зях с литов­ским бояр­ством, био­гра­фи­че­ские све­де­ния о Миха­и­ле Льво­ви­че Глин­ском, неиз­вест­ные по рус­ским источ­ни­кам, но под­бор фак­тов из жиз­ни Глин­ских, харак­те­ри­сти­ки лиц, сама мане­ра изло­же­ния носят доста­точ­но яркий поле­ми­че­ский отте­нок, поз­во­ля­ю­щий свя­зать этот доку­мент с поли­ти­че­ской борь­бой пра­вя­щих бояр­ских груп­пи­ро­вок в Рос­сии во вто­рой чет­вер­ти XVI в.

Ана­ли­зу это­го ред­ко­го гене­а­ло­ги­че­ско­го доку­мен­та и посвя­ще­на насто­я­щая рабо­та. В допол­не­ние к суще­ству­ю­щим опи­са­ни­ям руко­пи­си нам необ­хо­ди­мо при­ве­сти неко­то­рые допол­ни­тель­ные све­де­ния, без зна­ния кото­рых невоз­мо­жен ана­лиз пуб­ли­ку­е­мо­го документа.

Румян­цев­ский спи­сок пред­став­ля­ет собой руко­пись кон­ца XVI в., в чет­верт­ку, на 303 л., из них л. 296 а-297 г. и 298-303 чистые. Водя­ные зна­ки руко­пи­си — 6 вари­ан­тов кув­ши­на. Из них два вари­ан­та с лите­ра­ми НА и IH близ­ки к ука­зан­ным Н. П. Лиха­че­вым и Бри­ке (Briquet, № 12741 и 12751-1589, 1594-1597 гг.; Н. П. Лиха­чев, № 1954 и [106] 4006-1594, 1581 гг.). Еще один вари­ант с лите­ра­ми М и силь­но дефор­ми­ро­ван­ным G бли­зок к зна­ку, ука­зан­но­му А. А. Герак­ли­то­вым, хотя у Герак­ли­то­ва лите­ры MD (А. А. Герак­ли­тов, № 425-1600 г.). Чет­вер­тый вари­ант с бук­ва­ми М и дефор­ми­ро­ван­ной, кото­рую мож­но про­чи­тать как С, Е или Р, ана­ло­ги­чен вос­про­из­ве­ден­но­му Н. П. Лиха­че­вым (Н. П. Лиха­чев. Бума­га… № 629, 630-1589, 1595 гг.). Два вари­ан­та — малень­кий кув­шин без букв с коро­ной и розет­кой и вытя­ну­тый с бога­то укра­шен­ным вер­хом и бук­ва­ми GP: I в спра­воч­ни­ках ана­ло­гий не име­ют. Пере­плет совре­мен­ный кожа­ный, до рестав­ра­ции 1968 г. был мяг­кий, «сум­кой». Руко­пись напи­са­на несколь­ки­ми почер­ка­ми ско­ро­пи­сью кон­ца XVI в., мно­го вста­вок на полях и меж­ду строк, сде­лан­ных раз­ны­ми почер­ка­ми и чер­ни­ла­ми. На л. 43 об. на верх­нем поле частич­но сре­зан­ная при пере­пле­те запись: «Се яз, Васи­лей Федо­ров сын…», послед­нее полу­сре­зан­ное сло­во мож­но про­честь как «Игна­тя», на л. 128 об. тем же почер­ком на верх­нем поле запись: «Поми­луй мя, боже». После гла­вы 52 («Род Сол­хми­ро­вых») на л. 268 об. — 270 об. поме­ще­ны «памя­ти» Федо­ра Сабу­ро­ва, Пет­ра Кон­стан­ти­но­ви­ча, Ген­на­дия Бутур­ли­на, впи­са­ны бояре из духов­ных гра­мот вел. кн. Дмит­рия Ива­но­ви­ча, Васи­лия Дмит­ри­е­ви­ча и Васи­лия Васи­лье­ви­ча и спи­сок бояр-послу­хов из жало­ван­ной гра­мо­ты 1483 г. Ряд вста­вок в текст сде­лан почти одно­вре­мен­но с состав­ле­ни­ем самой руко­пи­си. Неко­то­рые из них мож­но отне­сти ко вре­ме­ни цар­ство­ва­ния Бори­са Году­но­ва, о чем гово­рит запись на поле л. 299: «Лета 7092 (вто­рая циф­ра нераз­бор­чи­ва, оче­вид­но в дате ошиб­ка. — М. Б.) царь и вели­кий князь Борис Федо­ро­вич всея Руси и царе­вич Федор Бори­со­вич всея Руси», сде­лан­ная почер­ком и чер­ни­ла­ми, встре­ча­ю­щи­ми­ся сре­ди дру­гих вста­вок. Общи­ми для спис­ков изво­да всей редак­ции, к кото­ро­му при­над­ле­жит Румян­цев­ский, явля­ют­ся пер­вые 56 глав руко­пи­си, кон­чая родом Вол­кон­ских, ука­зан­ные в оглав­ле­нии и поме­щен­ные на пер­вых 38 тет­ра­дях (л. 1-277).
Бычкова М. Е.  Родословие Глинских из Румянцевского собрания

С л. 278 идут рос­пи­си, не запи­сан­ные в оглав­ле­нии: родо­сло­вие Нагай­ских кня­зей, без пере­ры­ва пере­хо­дя­щее в родо­сло­вие Глин­ских, спи­сок евро­пей­ских коро­лей, родо­сло­вия кня­зей чер­ни­гов­ских, муром­ских и рязан­ских, Мику­лин­ских и Ели­за­ро­вых (Моро­зо­вы), при­чем в заго­лов­ках двух послед­них напи­са­но: «В иных лето­пис­цех пишет». Весь этот текст напи­сан дву­мя почер­ка­ми, каж­дый из кото­рых встре­ча­ет­ся в пер­вых 38 тет­ра­дях. Поэто­му мы можем пред­по­ла­гать, что вся руко­пись состав­ле­на одно­вре­мен­но 4.

Про­то­граф спис­ка состав­лен во вре­мя цар­ство­ва­ния Ива­на IV, о чем мож­но судить по заго­лов­ку к родо­сло­вию вели­ких кня­зей: «Лестви­ца госу­да­ря наше­го царя вели­ко­го кня­зя Ива­на Васи­лье­ви­ча» (л. 5 об.); в рос­пи­си этой и сле­ду­ю­щих глав послед­ним запи­сан Федор Ива­но­вич, назван­ный «нынеш­ним царем» (л. 7 об., 12 об.).

На л. 9 об. при пере­чис­ле­нии мос­ков­ских вели­ких кня­зей и царей от Рюри­ка Федор Ива­но­вич впи­сан меж­ду строк 21-м «коле­ном» почер­ком и чер­ни­ла­ми, очень сход­ны­ми с почер­ком основ­но­го тек­ста. В поме­щен­ном после этой гла­вы пере­чис­ле­нии поко­ле­ний вели­ких кня­зей в обрат­ном поряд­ке от 21-го до 1-го поко­ле­ния (л. 9 об.-10) в соот­вет­ствии с при­пис­кой име­ни Федо­ра изме­нен отсчет поко­ле­ний — все они уве­ли­че­ны на еди­ни­цу; рядом с циф­ра­ми 18, 15, 7 вид­ны полу­смы­тые [107] циф­ры 17, 14, 6, что соот­вет­ство­ва­ло бы отсче­ту, если послед­ним в 20-м «колене» запи­сан Иван IV. В циф­рах 21 и 11, оче­вид­но, при­пи­са­ны еди­ни­цы, цвет чер­нил сов­па­да­ет, но начер­та­ние бук­вы «а» несколь­ко отли­ча­ет­ся от основ­но­го текста.

При­пис­ка на л. 45 об., сде­лан­ная чер­ны­ми чер­ни­ла­ми и почер­ком, нигде более не встре­ча­ю­щим­ся, гово­рит о смер­ти Федо­ра в 1598 г. Эти изме­не­ния тек­ста поз­во­ля­ют пред­по­ло­жить, что в осно­ве Румян­цев­ско­го спис­ка лежит родо­слов­ная, состав­лен­ная в годы цар­ство­ва­ния Ива­на IV, а рас­смат­ри­ва­е­мая руко­пись была напи­са­на во вре­мя прав­ле­ния Федо­ра Ива­но­ви­ча (1584-1598).

В насто­я­щей рабо­те нас будут инте­ре­со­вать родо­слов­ные рос­пи­си Глин­ских кня­зей из Румян­цев­ско­го спис­ка. Но пред­ва­ри­тель­но необ­хо­ди­мо крат­ко оста­но­вить­ся на редак­ци­ях этих родо­сло­вий, состав­лен­ных в XVI в., кото­рые мы нахо­дим в рус­ских родо­слов­ных книгах.

Одна из них, кото­рую мы в даль­ней­шем будем назы­вать «поко­лен­ной рос­пи­сью», начи­на­ет­ся с выез­да в Лит­ву к вели­ко­му кня­зю Вито­вту тата­ри­на Алек­сы (в отдель­ных спис­ках Лек­сы), его кре­ще­ния, пожа­ло­ва­ния ему Вито­втом земель. Далее в рос­пи­си при­во­дят­ся пять — семь поко­ле­ний потом­ков Алек­сы (при­мер­но до дея­те­лей втор. пол. XVI в.), послед­ни­ми здесь запи­са­ны потом­ки Льва Бори­со­ви­ча, кото­рые выеха­ли в 1508 г. на Русь 5 (см. табл. на с. 120).

Дру­гая редак­ция, оза­глав­лен­ная в отдель­ных спис­ках «Под­лин­ный родо­слов Глин­ских кня­зей» 6, подроб­но изла­га­ет «коче­вой» пери­од жиз­ни пред­ков Глин­ских, их род­ство с Чин­гис­ха­ном, затем гово­рит о выез­де Алек­сы к Вито­вту, пере­чис­ля­ет все пожа­ло­ва­ния, кото­рые он полу­чил в Лит­ве, женить­бу его сына на княжне Остро­гож­ской и кон­ча­ет­ся выез­дом на Русь детей Льва Бори­со­ви­ча в 1508 г. «Под­лин­ный родо­слов» отли­ча­ет­ся обшир­ной леген­дой о про­ис­хож­де­нии Глин­ских и крат­кой росписью.

«Под­лин­ный родо­слов» и «поко­лен­ная рос­пись» состав­ле­ны неза­ви­си­мо друг от дру­га. В них запи­са­но раз­ное чис­ло лиц и дан раз­ный ком­плекс био­гра­фи­че­ских изве­стий, но осно­ва родо­слов­ной леген­ды — выезд тата­ри­на Алек­сы в Лит­ву — и схе­ма род­ства общих для обо­их родо­сло­вий лиц еди­ны (см. табл. на с. 120).

«Поко­лен­ная рос­пись» сход­на с боль­шин­ством рос­пи­сей, вхо­дя­щих в родо­слов­ные кни­ги XVI в., и име­ет при­су­щую им схе­му — Леген­да о выез­де — рос­пись, где пер­вые три поко­ле­ния запи­са­ны по схе­ме от отца к сыну, а с чет­вер­то­го даны после­до­ва­тель­но потом­ки Бори­са Ива­но­ви­ча и его бра­тьев Федо­ра и Семе­на. «Поко­лен­ная рос­пись» име­ет два типа родо­слов­ной рос­пи­си и три типа леген­ды, исто­рия кото­рых свя­за­на с быто­ва­ни­ем в XVI в. опре­де­лен­ных редак­ций родо­слов­ных книг.

В пер­вом типе — пол­ной рос­пи­си — запи­са­ны семь поко­ле­ний потом­ков Алек­сы. Послед­ни­ми здесь назва­ны сын Миха­и­ла Льво­ви­ча Васи­лий, дети бра­та Миха­и­ла Васи­лия Льво­ви­ча — Юрий, Иван, Миха­ил и Еле­на и внук Васи­лия Льво­ви­ча Иван Михай­ло­вич; Еле­на назва­на женой вели­ко­го кня­зя Васи­лия Ива­но­ви­ча. Вто­рой тип рос­пи­си более кра­ток; по срав­не­нию с пер­вым здесь отсут­ству­ют шестое и седь­мое поко­ле­ния (сын Миха­и­ла Льво­ви­ча и дети и внук Васи­лия Льво­ви­ча). Осталь­ные отли­чия тек­стов рос­пи­си в раз­ных спис­ках родо­слов­цев (отсут­ствие про­звищ, изме­не­ние сте­пе­ни род­ства и т. п.) свя­за­ны с осо­бен­но­стя­ми и дефек­та­ми самих спис­ков, в кото­рых они поме­ще­ны 7. [108]

Семь поко­ле­ний потом­ков Алек­сы, (пер­вый тип) есть в спис­ках толь­ко одной редак­ции родо­слов­ных книг втор. пол. XVI в., к кото­рой при­над­ле­жит Румян­цев­ский спи­сок, осталь­ные редак­ции содер­жат более крат­кий (вто­рой) тип росписи.

В спис­ках пер­во­го изво­да редак­ции втор. пол. XVI в. леген­да к родо­сло­вию Глин­ских запи­са­на так: «К вели­ко­му кня­зю литов­ско­му Вито­вту Кес­т­у­тье­ви­чу вну­ку Геди­ма­но­ву при­е­хал тата­рин князь Олек­са, а во кре­ще­нье наре­чен князь Олек­сандра, а вот­чи­на у него была Гли­неск да Гли­не­ца, да Подо­ва» 8. В руко­пи­сях вто­ро­го изво­да этой же редак­ции, где кро­ме «поко­лен­ной рос­пи­си» поме­щен «под­лин­ный родо­слов», под его вли­я­ни­ем леген­да рас­ши­ре­на, в нее вклю­че­ны изве­стия о женить­бе уже Алек­сы на княжне Наста­сье Остро­гож­ской и о земель­ных пожа­ло­ва­ни­ях, сде­лан­ных Вито­втом, сов­па­да­ю­щие с «под­лин­ным родо­сло­вом» 9.

В редак­ци­ях родо­слов­ных, близ­ких к Госу­да­ре­ву родо­слов­цу 10, содер­жа­щих более крат­кий тип рос­пи­си Глин­ских, из леген­ды, соот­вет­ству­ю­щей тек­сту пер­во­го изво­да родо­слов­ных втор. пол. XVI в., исклю­че­ны сло­ва «Кес­т­у­тье­ви­чу вну­ку Геди­ма­но­ву» 11, а в осталь­ных редак­ци­ях родо­слов­ных нет слов «вну­ку Геди­ма­но­ву» 12.

Таким обра­зом мож­но уста­но­вить связь меж­ду родо­слов­ной леген­дой и родо­слов­ной рос­пи­сью Глин­ских: более крат­кой рос­пи­си соот­вет­ству­ет все­гда самая крат­кая леген­да, пол­ной рос­пи­си соот­вет­ству­ют две леген­ды — пол­ная и рас­ши­рен­ная под вли­я­ни­ем «под­лин­но­го родо­сло­ва», при­чем послед­няя встре­ча­ет­ся лишь в тех руко­пи­сях, где есть и сам «родо­слов».

Состав­ле­ние пол­но­го типа рос­пи­си доволь­но точ­но дати­ру­ет­ся по запи­сан­ным в ней све­де­ни­ям. Здесь назва­ны умер­ши­ми без потом­ства Иван и Юрий Васи­лье­ви­чи и Васи­лий Михай­ло­вич 13, а Еле­на Васи­льев­на назва­на женой вели­ко­го кня­зя Васи­лия III 14. По наи­бо­лее позд­ней дате — смерть Васи­лия Михай­ло­ви­ча (1564 г.) — пол­ный тип рос­пи­си мож­но дати­ро­вать 60-ми гг. XVI в. Это соот­вет­ству­ет вре­ме­ни состав­ле­ния про­то­гра­фа редак­ции. В 80-е гг., когда состав­лял­ся вто­рой извод редак­ции, в нем, не меняя рос­пи­си, рас­ши­ри­ли леген­ду Глин­ских 15.

Для дати­ров­ки крат­ко­го типа рос­пи­си надо обра­тить­ся к исто­рии тех редак­ций родо­слов­ных книг, кото­рые его содер­жат, так как дати­ру­ю­щие све­де­ния в руко­пи­си отсут­ству­ют. Самая ран­няя редак­ция, содер­жа­щая такую рос­пись, — редак­ция в 43 гла­вы с при­пис­ны­ми, состав­лен­ная, как уста­но­вил Н. П. Лиха­чев, на осно­ве Госу­да­ре­ва родо­слов­ца 1555 г. 16 В спис­ках родо­слов­ных, вос­хо­дя­щих к Госу­да­ре­ву родо­слов­цу (редак­ция в 43 гла­вы), нет тек­ста рос­пи­си Глин­ских, а есть толь­ко заго­ло­вок к гла­ве. Для Н. П. Лиха­че­ва это было одним из осно­ва­ний для выво­да, что рос­пись Глин­ских отсут­ство­ва­ла в Госу­да­ре­ве родо­слов­це 17.

Изу­че­ние все­го ком­плек­са сохра­нив­ших­ся спис­ков родо­слов­ных книг пока­зы­ва­ет, что такое поло­же­ние про­ти­во­ре­чит их исто­рии. Ни в одной редак­ции мы не встре­ти­ли слу­чая, что­бы в оглав­ле­нии к спис­кам или в заго­лов­ках сре­ди глав были назва­ны рос­пи­си, отсут­ство­вав­шие в [109] про­то­гра­фе редак­ций. В этом слу­чае отсут­ствие тек­ста гла­вы свя­за­но или с дефек­том само­го спис­ка, или с дефек­том руко­пи­си, с кото­рой он пере­пи­сы­вал­ся, при­чем во вто­ром слу­чае такой про­пуск часто ого­ва­ри­ва­ет­ся в тек­сте 18. Оглав­ле­ние к родо­слов­ной кни­ге писа­лось не как про­грам­ма ее соста­ва, а как его кон­ста­та­ция. Поэто­му, на наш взгляд, более пра­виль­но счи­тать, что родо­сло­вие Глин­ских име­лось в Госу­да­ре­ве родо­слов­це, а при более позд­ней обра­бот­ке его тек­ста было утрачено.

Такое поло­же­ние кос­вен­но под­твер­жда­ет­ся соста­вом спис­ков воз­ник­шей на базе Госу­да­ре­ва родо­слов­ца редак­ции в 43 гла­вы с при­пис­ны­ми. Три руко­пи­си этой редак­ции, состав­ля­ю­щие осо­бый извод, после 43 гла­вы (род Ада­ше­вых), кото­рой кон­чал­ся Госу­да­рев родо­сло­вец, име­ют запись «По сей род писа­но в Госу­да­ре­ве в боль­шой родо­слов­ной Ели­за­ров­ской кни­ге». Это един­ствен­ное сви­де­тель­ство в родо­слов­ных кни­гах о Госу­да­ре­ве родо­слов­це, состав­лен­ном дья­ком Ели­за­ром Цып­ля­те­вым, кото­рое было для Н. П. Лиха­че­ва важ­ным аргу­мен­том при обос­но­ва­нии его гипо­те­зы 19. В этих трех спис­ках после заго­лов­ка гл. 14 сле­ду­ет рос­пись Глин­ских кня­зей, отсут­ству­ю­щая в спис­ках редак­ции в 43 гла­вы и соот­вет­ству­ю­щая крат­ко­му типу рос­пи­си и родо­слов­ной леген­ды 20.

Служ­ба Глин­ских кня­зей при мос­ков­ском дво­ре так­же под­твер­жда­ет веро­ят­ность вклю­че­ния их рос­пи­си в Госу­да­рев родо­сло­вец. В исто­ри­че­ской лите­ра­ту­ре уже выска­зы­ва­лось мне­ние, что из некня­же­ских родов в Госу­да­рев родо­сло­вец попа­ли те, пред­ста­ви­те­ли кото­рых вхо­ди­ли в состав Думы, а из кня­же­ских запи­са­ны даже те, сре­ди кото­рых не было дум­цев 21. Кня­зья Глин­ские посто­ян­но име­ли в Думе сво­е­го пред­ста­ви­те­ля. После смер­ти в 1547 г. Юрия Васи­лье­ви­ча им был его брат Миха­ил 22, с 1556 г. в раз­ря­дах упо­ми­на­ет­ся столь­ник Васи­лий Михай­ло­вич Глин­ский, боярин с 1561 г. 23 Поэто­му ско­рее мож­но пред­по­ло­жить, что рос­пись Глин­ских попа­ла в родо­слов­ные кни­ги еще в 50-е гг., а позд­нее, в 60-е-70-е гг., в годы оприч­ни­ны 24, рос­пись выпа­ла при обра­бот­ке уже суще­ству­ю­щих редак­ций родословцев.

Труд­нее уста­но­вить, какой тип рос­пи­си — крат­кий или пол­ный — был пер­во­на­чаль­ным. Крат­кий тип рос­пи­си дошел в соста­ве более ран­них редак­ций, в нем запи­са­но оди­на­ко­вое чис­ло поко­ле­ний во всех вет­вях рода, что так­же может сви­де­тель­ство­вать о его пер­вич­но­сти 25. Пол­ный тип дошел в соста­ве редак­ции втор. пол. XVI в. и в том виде, кото­рый мы име­ем, состав­лен или обра­бо­тан после 1564 г.

Мы можем пред­ста­вить два вари­ан­та быто­ва­ния поко­лен­ной рос­пи­си Глин­ских в родо­слов­ных кни­гах XVI в., исхо­дя из их рас­по­ло­же­ния [110] в раз­лич­ных редак­ци­ях. Соглас­но пер­во­му пред­по­ло­же­нию, сна­ча­ла был состав­лен более крат­кий тип, кото­рый, веро­ят­но, был в Госу­да­ре­ве родо­слов­це, а потом эта гла­ва выпа­ла из основ­но­го тек­ста и пере­шла в чис­ло «при­пис­ных». В редак­ции в 43 гла­вы с при­пис­ны­ми эта рос­пись встре­ча­ет­ся систематически.

При созда­нии редак­ции втор. пол. XVI в. рос­пись была допол­не­на новы­ми поко­ле­ни­я­ми до начав­ше­го в это вре­мя служ­бу Ива­на Михай­ло­ви­ча и рас­ши­ре­на ее легенда.

В этом слу­чае надо кон­ста­ти­ро­вать, что в ран­нее родо­сло­вие не были вклю­че­ны ни мать Ива­на IV Еле­на Глин­ская, ни слу­жив­ший в момент состав­ле­ния рос­пи­си дядя царя боярин Миха­ил Васи­лье­вич, ни живой еще Васи­лий Михай­ло­вич. А более позд­няя рос­пись запи­са­ла не толь­ко этих лиц, из кото­рых Васи­лий Михай­ло­вич уже умер без­дет­ным, но и умер­ших рань­ше него так­же без­дет­ны­ми Юрия и Ива­на Васи­лье­ви­чей и назва­ла Еле­ну вели­кой княгиней.

Мы счи­та­ем более веро­ят­ным дру­гую схе­му быто­ва­ния этой рос­пи­си, хотя не име­ем в ее дока­за­тель­ство допол­ни­тель­ных аргу­мен­тов. Родо­слов­ная Глин­ских в ее пол­ном типе, где были запи­са­ны и Еле­на Васи­льев­на и все живые в 50-е гг. Глин­ские, была в Госу­да­ре­ве родо­слов­це 26. Позд­нее она отту­да выпа­ла. На осно­ве этой рос­пи­си в какой-то из момен­тов, когда вли­я­ние Глин­ских упа­ло, был состав­лен более крат­кий тип, извест­ный по редак­ции в 43 гла­вы с приписными.

При созда­нии в 60-е гг. новой редак­ции был исполь­зо­ван пер­во­на­чаль­ный пол­ный тип, куда добав­ле­но изве­стие о смер­ти Васи­лия Михай­ло­ви­ча. В этом слу­чае более есте­ствен­ным выгля­дит поме­ще­ние в рос­пись вели­кой кня­ги­ни Еле­ны и без­дет­ных бояр Юрия и Ива­на Васильевичей.

Вто­рая редак­ция родо­сло­вия Глин­ских — «под­лин­ный родо­слов» есть толь­ко в редак­ции родо­слов­ных книг втор. пол. XVI в. Основ­ной объ­ем ее тек­ста состав­ля­ет родо­слов­ная леген­да, рос­пись рода окан­чи­ва­ет­ся лица­ми, выехав­ши­ми в Моск­ву в 1508 г. Это необыч­но для кня­же­ских и бояр­ских рос­пи­сей втор. пол. XVI в. «Под­лин­ный родо­слов» нахо­дит ана­ло­гии лишь сре­ди вели­ко­кня­же­ских родо­сло­вий это­го вре­ме­ни и, обра­тив­шись к тра­ди­ции их состав­ле­ния, мы можем выяс­нить вре­мя и при­чи­ны его появления.

«Под­лин­ный родо­слов» име­ет мно­го общих черт со «Ска­за­ни­ем о мол­дав­ских кня­зьях» 27 и отча­сти сопо­ста­вим с родо­сло­ви­ем литов­ских кня­зей 28. Для всех них харак­тер­на про­стран­ная леген­да, выво­дя­щая родо­на­чаль­ни­ка из глу­бо­кой древ­но­сти, где запи­са­но мно­го био­гра­фи­че­ских подроб­но­стей о даль­них пред­ках, и корот­кая родо­слов­ная роспись.

По «под­лин­но­му родо­сло­ву» кня­зья Убо Кия­ты, пред­ки Глин­ских, коче­ва­ли до наше­ствия тата­ро-мон­гол, во вре­мя кото­ро­го они пород­ни­лись с Чин­гис­ха­ном 29. Деталь­но опи­сан здесь выезд пред­ка Глин­ских в Лит­ву, его кре­ще­ние, что нахо­дит ана­ло­гии в сопо­ста­ви­мых местах родо­сло­вия литов­ских кня­зей. Как и в «Ска­за­нии о мол­дав­ских кня­зьях», где рос­пись дове­де­на до отца Еле­ны Сте­фа­нов­ны, жены Ива­на Ива­но­ви­ча Моло­до­го, в родо­сло­вии Глин­ских послед­ни­ми запи­са­ны Васи­лий Льво­вич, отец вели­кой кня­ги­ни Еле­ны Глин­ской, и его братья.

Мы не можем най­ти ни тек­сто­ло­ги­че­ско­го сов­па­де­ния «под­лин­но­го родо­сло­ва» с ука­зан­ны­ми памят­ни­ка­ми, ни кон­струк­тив­ных [111] заим­ство­ва­ний, но в при­над­леж­но­сти его к оди­на­ко­вой с ними тра­ди­ции сомне­вать­ся не приходится.

Иссле­до­ва­ния послед­них лет пока­за­ли, что родо­сло­вие мол­дав­ских кня­зей было состав­ле­но в свя­зи с заму­же­ством Еле­ны Сте­фа­нов­ны 30. По ана­ло­гии мож­но пред­по­ло­жить, что «под­лин­ный родо­слов Глин­ских кня­зей» был состав­лен в свя­зи с женить­бой Васи­лия III на Елене Васи­льевне Глин­ской и дол­жен был под­твер­дить ее про­ис­хож­де­ние от пра­вя­ще­го дома Чин­ги­си­дов. Исхо­дя из это­го, а так­же из отсут­ствия упо­ми­на­ний в нем женить­бы Васи­лия III на Елене Глин­ской и каких-либо изве­стий об их детях, мы можем дати­ро­вать «родо­слов» перв. пол. 20-х гг. XVI в.

«Под­лин­ный родо­слов» име­ет две редак­ции. Одна из них, опуб­ли­ко­ван­ная по руко­пи­си XVII в. 31, нахо­дит­ся в спис­ках вто­ро­го изво­да редак­ции родо­слов­ных книг втор. пол. XVI в. Само­сто­я­тель­ная редак­ция «под­лин­но­го родо­сло­ва» поме­ще­на в Румян­цев­ском спис­ке, сре­ди допол­ни­тель­ных ста­тей на л. 280-286. Все спис­ки родо­слов­ных книг этой редак­ции содер­жат пол­ную поко­лен­ную рос­пись Глин­ских (гл. 14 или 16), при­чем после нее в спис­ках вто­ро­го изво­да сле­ду­ет запись: «А под­лин­но пишет о Глин­ских, отку­да пошли и как ся вели, и то пишет в сеи же кни­ге после всех родов» 32; вто­рая рос­пись, поме­щен­ная в этих спис­ках, оза­глав­ле­на «Под­лин­ный родо­слов Глин­ских кня­зей». Этот «Под­лин­ный родо­слов» попал в про­то­граф вто­ро­го изво­да неза­ви­си­мо от Румян­цев­ско­го спис­ка, так как кро­ме отли­чий, о кото­рых будет ска­за­но ниже, в Румян­цев­ском есть про­пуск зна­чи­тель­но­го кус­ка тек­ста, отсут­ству­ю­щий в осталь­ных спис­ках изво­да 33. Общий для всех спис­ков редак­ции текст «под­лин­но­го родо­сло­ва» кон­ча­ет­ся сло­ва­ми: «…и пре­ста­ви­ся князь Борис на тех всех горо­дех» 34, далее в спис­ках вто­ро­го изво­да идет про­дол­же­ние рос­пи­си, а в Румян­цев­ском поме­щен текст, начи­на­ю­щий­ся сло­ва­ми: «Паметь. Кня­зя Ива­на Юрье­ви­чя Мсти­слов­ско­во были бояре…», конец «…а Глин­ские кни­и­ни Анна да кни­и­ни Наста­сья сиде­ли конец сто­ла». Эта «память», явля­ю­ща­я­ся пред­ме­том насто­я­ще­го иссле­до­ва­ния, не нахо­дит ника­ких ана­ло­гий сре­ди родо­слов­ных доку­мен­тов XVI в., и поэто­му преж­де все­го вста­ет вопрос о ее воз­мож­ном источ­ни­ке и досто­вер­но­сти запи­сан­ных в нее фактов.

Кро­ме Румян­цев­ско­го спис­ка «память» поме­ще­на еще в четы­рех руко­пи­сях родо­слов­ных 35. Из них Титов­ский — один из самых дефект­ных спис­ков той же редак­ции родо­слов­ных книг, что и Румян­цев­ский, а осталь­ные три руко­пи­си при­над­ле­жат к дру­гой редак­ции родо­слов­ных книг 36. Спи­сок А. И. Вад­баль­ско­го, в свое вре­мя высо­ко оце­нен­ный С. Б. Весе­лов­ским, и Пусто­рос­лев­ский, по кото­ро­му опуб­ли­ко­вал «память» Н. П. Лиха­чев, вос­хо­дят к обще­му про­то­гра­фу 37. [112]

Все спис­ки, кро­ме Румян­цев­ско­го, содер­жат текст «памя­ти» со зна­чи­тель­ны­ми иска­же­ни­я­ми. В Пусто­рос­лев­ском и спис­ке А. И. Вад­баль­ско­го опу­щен зна­чи­тель­ный отры­вок в тек­сте (см. При­ло­же­ние 1), в Биб­лио­теч­ном спис­ке про­пуск мень­ше, но начи­на­ет­ся с того же сло­ва, что и в двух дру­гих. То, что в трех руко­пи­сях родо­слов­ных книг, отно­ся­щих­ся к одной редак­ции, про­пуск начи­на­ет­ся с одно­го и того же сло­ва, и в двух из них кон­ча­ет­ся на одном и том же сло­ве, может сви­де­тель­ство­вать, что этот про­пуск вос­хо­дит к обще­му про­то­гра­фу. В Титов­ском спис­ке «память» сохра­ни­лась без про­пус­ков, но с неко­то­ры­ми дефек­та­ми и исправ­ле­ни­я­ми текста.

«Память» по содер­жа­нию мож­но раз­де­лить на две части. Пер­вая посвя­ще­на жиз­ни Льва Бори­со­ви­ча Глин­ско­го и его сыно­вей в Лит­ве и их выез­ду в Моск­ву, вто­рая пред­став­ля­ет спи­сок боярынь вел. кн. Еле­ны Васи­льев­ны. Логи­че­ски они свя­зы­ва­ют­ся заму­же­ством Еле­ны Глин­ской и упо­ми­на­ни­ем во вто­рой части служ­бы при мос­ков­ском дво­ре тех кня­гинь Глин­ских, мужья кото­рых назва­ны в пер­вой части.

Сна­ча­ла в «памя­ти» пере­чис­ле­ны бояре кн. Ива­на Юрье­ви­ча Мсти­слав­ско­го: Све­ти­тел, Поцолт, Олгиш, Сте­пан Есма­но­зич, отец Ива­на Раев­ско­го; Льву Глин­ско­му место «з бояры было в сто­ле, а бояр­ства не дослу­жил­ся». После смер­ти кня­зя Ива­на Юрье­ви­ча на служ­бе в Кие­ве Глин­ский женил­ся на вдо­ве Гав­ри­лы Мелеш­ко­ви­ча, тет­ке («дядине») Ива­на Раев­ско­го, и выехал с женой в Лит­ву, где у них роди­лись четы­ре сына. Даль­ше подроб­но запи­са­на био­гра­фия Миха­и­ла Льво­ви­ча Глин­ско­го. Здесь текст «памя­ти» сопо­ста­вим с «под­лин­ным родо­сло­вом» и это срав­не­ние пока­зы­ва­ет, что «память», повто­ряя текст «родо­сло­ва», вно­сит в него свои редак­ци­он­ные вставки.

Под­лин­ный родо­слов 38.

И слу­жи­ли Глин­ские кня­зи в Литве;

и как король послал Алех­сан­д­ро Лито­ва­ра послом в Нем­цы, князь Миха­и­ло Льво­вич Глин­ской с Лито­ва­ром пошел в Нем­цы и научил­ся в Нем­цах немец­ко­му язы­ку и гра­мо­те немец­кой. И научись князь Миха­и­ло в Нем­цах гра­мо­те и язы­ку немец­ко­му да при­е­хал в Лит­ву служити.

И король Алек­сан­дро взял кня­зя Миха­и­ла Глин­ска­го Льво­ви­ча к себе во двор и учи­нил его мор­шал­ком дворным

Память 39.

И слу­жил тот князь Лев Глин­ской по паном по литов­ским и з дет­ми своими.

И как послал король Алек­сандр Лито­ва­ра послом в Нем­цы, и Лито­вар тово князь Миха­и­ла Глин­ско­во взял с собою в Нем­цы и дал ево учи­ти в Нем­цах тамош­не­му язы­ку немец­ко­му и грамотам.

И там в Нем­цах князь Михай­ло Глин­ской веры сво­ей рус­кои отсту­пил­ся и научи­вся в Нем­цах князь Миха­и­ло Глин­ской язы­ком немец­ким и гра­мо­там и при­е­хал в Лит­ву служитн.

И король Алек­сандр взял кня­зя Миха­и­ла Глин­ско­во к собе во двор слу­жи­ти, и у коро­ля Алек­сандра князь Миха­и­ло во дво­ре слу­жил, и у послов у немец­ких тол­ма­чил и гра­мо­ты перед коро­лем чел, и дослу­жил­ся у коро­ля у Олек­сандра дво­ро­во­го мор­шал­ства. Коли король Алек­сандр пой­дет к церк­ви или от церк­ви, и князь Миха­и­ло Глин­скои перед коро­лем детей бояр­ских роз­би­ва­ет. И бра­тью свою князь Васи­лья да кня­зя Ива­на Мамая да кня­зя Федо­ра Глин­ских х коре­лю Алек­сан­дру приказал.

Дея­тель­ность Миха­и­ла Льво­ви­ча после смер­ти Алек­сандра опи­са­на корот­ко: он убил у Сигиз­мун­да бояри­на Яна Бере­зин­ско­го, «каз­ну ево [113] всю пой­мал» и бежал с бра­тья­ми к Москве. «А ино­во пути Глин­ским тово лут­че не веда­ем» 40.

Срав­не­ние пока­зы­ва­ет, что источ­ни­ком био­гра­фии Миха­и­ла Льво­ви­ча Глин­ско­го в Лит­ве мог быть «под­лин­ный родо­слов». По срав­не­нию с ним мы не нахо­дим в «памя­ти» прин­ци­пи­аль­но новых све­де­ний о Миха­и­ле. Ско­рее сле­ду­ет обра­тить вни­ма­ние на направ­лен­ность фак­тов «памя­ти» про­тив кн. Миха­и­ла. Автор явно с неодоб­ре­ни­ем отно­сит­ся к пере­мене рели­гии («веры… отсту­пил­ся»), а роль Глин­ско­го при дво­ре вел. кн. Алек­сандра явно при­ни­же­на. Все совре­мен­ни­ки гово­рят о его боль­шом вли­я­нии на вели­ко­го кня­зя, о боль­ших пожа­ло­ва­ни­ях, кото­рые полу­чил Миха­ил Льво­вич 41. И хотя совре­мен­ни­ки еди­но­душ­но счи­та­ли Миха­и­ла Льво­ви­ча Глин­ско­го выда­ю­щим­ся чело­ве­ком 42, в родо­сло­вии мы ниче­го похо­же­го на эту харак­те­ри­сти­ку не видим.

В «памя­ти» запи­сан круг лиц, с кото­ры­ми Глин­ские были свя­за­ны в Лит­ве. Преж­де все­го это бояре кн. Ива­на Юрье­ви­ча Мсти­слав­ско­го. Иван Юрье­вич, пото­мок Геди­ми­на, упо­ми­на­ет­ся в источ­ни­ках с 1458/59 по 1486-1489 г. 43 Из запи­сан­ных в «памя­ти» бояр по актам извест­ны Васи­лий Олгиш, боярин Мсти­слав­ско­го кня­зя 44, и Поцолт, слу­жив­ший в Мсти­слав­ле 45. Потом­ки Ива­на Раев­ско­го, выехав­ше­го на Русь в 1526 г. вме­сте с Ф. М. Мсти­слав­ским, извест­ны по рус­ским источ­ни­кам 46. Мелеш­ко­ви­чи были вот­чин­ни­ка­ми Горо­ден­ско­го пове­та, оче­вид­но с сере­ди­ны XV в., дети Гав­ри­лы Мелеш­ко­ви­ча упо­ми­на­ют­ся с 1496 по 1522 г. 47 В суд­ном деле 1507 г. упо­ми­на­ет­ся Иван Есма­но­вич, воз­мож­но род­ствен­ник запи­сан­но­го в памя­ти Сте­па­на Есма­но­ви­ча 48.

Иван (Ян) Литавор Бог­да­но­вич Хреб­то­вич, с кото­рым Миха­ил Глин­ский уехал из Лит­вы, — извест­ный дея­тель кон­ца XV — нача­ла XVI в. Прав­да, о его посоль­стве «в Нем­цы» ниче­го не извест­но, но он ездил с посоль­ства­ми в Поль­шу и на Русь 49. Если учесть, что сест­ра Миха­и­ла Льво­ви­ча была заму­жем за бра­том Литаво­ра Мар­ти­ном Бог­да­но­ви­чем 50, то пока­за­ние «памя­ти» об отъ­ез­де Миха­и­ла в сви­те Литаво­ра при­об­ре­та­ет боль­шую убе­ди­тель­ность. [114]

Наи­бо­лее труд­но про­ве­ря­ет­ся факт пере­ез­да Льва Бори­со­ви­ча Глин­ско­го в Лит­ву, где «память» объ­еди­ня­ет несколь­ко собы­тий XV в. «А как пре­ста­вил­ся князь Иван Юрье­вич Мсти­слов­ской на служ­бе в Кие­ве, и тот князь Лев Глин­ской понял дяди­ну Ива­но­ву Раев­ско­во Гав­ри­ло­ву жену Мелеш­ко­ви­ча, после княж Ива­но­вы смер­ти Юрье­ви­ча поехал изо Мсти­слов­ля в Лит­ву слу­жи­ти. И в Лит­ве с нею при­жил четы­ре сына…» 51.

Как мы видим, здесь упо­мя­ну­та два­жды смерть Ива­на Юрье­ви­ча Мсти­слав­ско­го, один раз он запи­сан умер­шим в Кие­ве. Ни о его служ­бе в Кие­ве, ни точ­ная дата его смер­ти из дру­гих источ­ни­ков нам неиз­вест­ны. Воз­мож­но, здесь содер­жит­ся смут­ное упо­ми­на­ние о так назы­ва­е­мом «киев­ском заго­во­ре» 1480-1481 гг., в кото­ром при­ни­ма­ли уча­стие пра­во­слав­ные литов­ские кня­зья, свя­зан­ные с Нов­го­ро­дом 52. Отец Ива­на Юрье­ви­ча Юрий Лугве­нье­вич в 40-е гг. XV в. неод­но­крат­но отъ­ез­жал в Нов­го­род 53, и хотя Иван Юрье­вич в свя­зи с киев­ским заго­во­ром в дру­гих источ­ни­ках не упо­мя­нут, по сво­е­му про­ис­хож­де­нию он мог бы быть его участником.

В этом же отрыв­ке сооб­ща­ет­ся о женить­бе Льва Бори­со­ви­ча. Посколь­ку потом­ки Ива­на Раев­ско­го, род­ствен­ни­ки его жены, в перв. пол. XVI в. жили на Руси, мы можем счи­тать это изве­стие доста­точ­но досто­вер­ным, тем более, что это един­ствен­ный слу­чай в «памя­ти», когда ука­зы­ва­ет­ся род­ство четы­рех чело­век, в общем не име­ю­щих отно­ше­ния к родо­сло­вию Глин­ских: «Сте­пан Есма­но­вич Ива­на Роев­ско­во отец», «Лев Глин­ской понял дяди­ну Ива­но­ву Раев­ско­во, Гав­ри­ло­ву жену Мелеш­ко­ви­ча». Но дату женить­бы, кото­рая по тек­сту свя­за­на или с пред­по­ла­га­е­мым заго­во­ром 1480 г., или с отъ­ез­дом Льва Глин­ско­го в Лит­ву после смер­ти Ива­на Юрье­ви­ча, при­дет­ся отверг­нуть, так как сыно­вья Льва Бори­со­ви­ча как актив­ные дея­те­ли упо­ми­на­ют­ся в источ­ни­ках с 80-х гг. XV в. 54

Воз­мож­но, что Лев Глин­ский женил­ся на вдо­ве Гав­ри­лы Мелеш­ко­ви­ча, что пород­ни­ло его с мсти­слав­ским бояр­ством, не соби­ра­ясь уез­жать в Лит­ву, но после собы­тий 1480 г., если в них был заме­шан Иван Юрье­вич, уехал. Во вся­ком слу­чае, «память» — пока един­ствен­ный доку­мент, кото­рый назы­ва­ет баб­ку вел. кн. Еле­ны по отцов­ской линии 55.

Еще одна запись свя­зы­ва­ет Льва Глин­ско­го с Лит­вой. «А поме­стье за ним было во Мсти­слов­ле, сел­цо Ходо­со­во, что ныне за княж Михай­ло­вым бояри­ном, за Миха­и­лом за Сухо­дол­ским» 56. Село Ходо­со­во рас­по­ло­же­но око­ло Мсти­слав­ля и в XVI в. вхо­ди­ло в состав Лит­вы. Оче­вид­но, под кн. Миха­и­лом здесь под­ра­зу­ме­ва­ет­ся Миха­ил Ива­но­вич Мсти­слав­ский 57. [115]

Вто­рая часть «памя­ти» — спи­сок боярынь вел. кн. Еле­ны Васи­льев­ны — по соста­ву запи­сан­ных лиц почти пол­но­стью сов­па­да­ет со сва­деб­ны­ми раз­ря­да­ми 1526 и 1533 гг. 58 В спис­ке упо­мя­ну­ты бояры­ни Мария, жена Гри­го­рия Федо­ро­ви­ча Давы­до­ва 59, Оле­на, жена Ива­на Андре­еви­ча Челяд­ни­на 60, Огро­фе­на, жена Васи­лия Андре­еви­ча Челяд­ни­на 61, Ири­на, жена Юрия Заха­рье­ви­ча 62, запи­сан­ная в «памя­ти», встре­ча­ет­ся лишь в сва­деб­ном раз­ря­де 1533 г. 63

В «памя­ти» мы нахо­дим еще Анну Глин­скую, жену кн. Васи­лия Льво­ви­ча 64, мать Еле­ны; Наста­сью Мама­е­ву, тет­ку Еле­ны, жену кн. Ива­на Льво­ви­ча Мамая; кн. Огро­фе­ну Волын­скую, жену Ива­на Михай­ло­ви­ча Волын­ско­го 65, Овдо­тью Ива­но­ву Тре­тья­ко­ву, жену печат­ни­ка Ива­на Ива­но­ви­ча Тре­тья­ко­ва 66. Не уда­ет­ся уста­но­вить послед­нюю из запи­сан­ных боярынь — Огро­фе­ну «Нехо­же­ва кня­ги­ня», так как испор­че­но имя мужа.

Цен­ность этой части родо­сло­вия в том, что гене­а­ло­ги­че­ские источ­ни­ки вооб­ще ред­ко назы­ва­ют име­на жен­щин, а здесь при­ве­де­ны три име­ни боярынь вел. кня­ги­ни, ранее не встре­чав­ши­е­ся — име­на жен И. Л. Глин­ско­го, И. И. Тре­тья­ко­ва и како­го-то кня­зя с иска­жен­ным именем.

«Память» сохра­ни­лась в спис­ке кон­ца XVI в., одна­ко состав­ле­на она, оче­вид­но, гораз­до рань­ше. В ней упо­ми­на­ет­ся рож­де­ние у Васи­лия III сына Юрия, поэто­му самой ран­ней датой состав­ле­ния сле­ду­ет счи­тать 30 окт. 1532 г. 67 Посколь­ку доку­мент посвя­щен в основ­ном Миха­и­лу Льво­ви­чу Глин­ско­му, но в то же вре­мя не гово­рит о его смер­ти, появ­ле­ние «памя­ти» с боль­шой веро­ят­но­стью мож­но дати­ро­вать не позд­нее авгу­ста 1534 г., когда кн. Миха­ил был поса­жен в тюрь­му, где вско­ре умер 68. В этой дати­ров­ке мож­но выде­лить два пери­о­да: октябрь 1532 г. — декабрь 1533 г. (смерть Васи­лия III) и 1534 г. В пер­вый пери­од состав­ле­ние «памя­ти» мож­но свя­зать со стрем­ле­ни­ем груп­пы бояр не допу­стить Миха­и­ла Глин­ско­го к вла­сти в слу­чае смер­ти Васи­лия III, во вто­рой — с жела­ни­ем отстра­нить Миха­и­ла от власти.

По наше­му мне­нию, «память» ско­рее была состав­ле­на до смер­ти Васи­лия III и свя­за­на со стрем­ле­ни­ем отстра­нить кн. Миха­и­ла от уча­стия в регент­ском сове­те. Это под­ска­зы­ва­ет сам текст «памя­ти», где не назва­ны собы­тия позд­нее октяб­ря — нояб­ря 1532 г., а о кн. Васи­лии III и его бра­тьях гово­рит­ся как о живых («А коли ся при­ве­дет в празд­ник сто­я­ти, а вой­дет князь вели­ки или мит­ро­по­лит или удел­ные кня­зи…»; «А коли за обы­чаи сидят, а вой­дет князь вели­ки Васи­леи…»; «А коли родил­ся князь Юрьи Васи­лье­вич… и тол­ды боль­шой наряд был…» 69). [116]

Одна­ко в 40-е гг. XVI в. Глин­ские ста­ли оди­оз­ны­ми фигу­ра­ми, и мос­ков­ское вос­ста­ние 1547 г. в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни было направ­ле­но про­тив них 70. Это обсто­я­тель­ство выдви­га­ет перед нами вопрос, не свя­за­но ли редак­ти­ро­ва­ние «памя­ти» или изме­не­ние отдель­ных ее частей с недо­воль­ством Глин­ски­ми в это вре­мя. Ведь мы можем выде­лить в нашем памят­ни­ке две части — одна посвя­ще­на Миха­и­лу Льво­ви­чу, а дру­гая — спи­сок боярынь — неод­но­крат­но под­чер­ки­ва­ет низ­кое место сре­ди боярынь Анны Глинской.

Нам кажет­ся, что на этот вопрос при всей его заман­чи­во­сти надо отве­тить отри­ца­тель­но. Во-пер­вых, повто­ря­ем, ника­кие собы­тия позд­нее рож­де­ния кн. Юрия (1532 г.) в доку­мен­те не упо­мя­ну­ты, и в пер­вой части «памя­ти» не вид­но более позд­них пере­де­лок. Появ­ле­ние спис­ка боярынь вел. кн. Еле­ны было воз­мож­но лишь до ее смер­ти (3 апр. 1538 г.) 71, и если он состав­лял­ся или редак­ти­ро­вал­ся во втор. пол. 30-х-40-е гг. XVI в., в нем долж­ны были ока­зать­ся изме­не­ния: в 1538 г. была постри­же­на в мона­хи­ни жена В. А. Челяд­ни­на, кото­рую мы нахо­дим сре­ди боярынь, а при­мер­но с 1536 г. пер­вое место при дво­ре зани­ма­ла жена кн. Федо­ра Михай­ло­ви­ча Мсти­слав­ско­го Ана­ста­сия 72. В «памя­ти» она не записана.

Эти обсто­я­тель­ства при­во­дят нас к мне­нию, что «память» была состав­ле­на как еди­ный доку­мент в 1532-1534 гг., но воз­мож­но, вни­ма­ние к Глин­ским, воз­ник­шее в 40-е гг. XVI в., было наря­ду с дру­ги­ми одной из при­чин копи­ро­ва­ния и сохра­не­ния доку­мен­та, направ­лен­но­го про­тив это­го рода.

«Память» мог­ла быть запи­са­на людь­ми хоро­шо зна­ко­мы­ми с «литов­ским» пери­о­дом жиз­ни Миха­и­ла Глин­ско­го, кото­рый почти не отра­жен в рус­ских источ­ни­ках. Пер­вые же ее сло­ва свя­за­ны с име­нем Мсти­слав­ских кня­зей. Воз­мож­но, что все состав­ле­ние этой редак­ции «под­лин­но­го родо­сло­ва» в какой-то мере свя­за­но с их дея­тель­но­стью. В таком слу­чае сле­ду­ет про­сле­дить, не отра­зи­лось ли такое редак­ти­ро­ва­ние на рос­пи­си самих Мсти­слав­ских, поме­щен­ной в Румян­цев­ском спис­ке, хотя если пред­по­ло­жить, что родо­сло­вие Глин­ских попа­ло в руко­пись не из про­то­гра­фа редак­ции, а в каче­стве допол­ни­тель­но­го мате­ри­а­ла из како­го-то дру­го­го источ­ни­ка (о такой воз­мож­но­сти гово­рит само рас­по­ло­же­ние ста­тьи), то про­вер­ка рос­пи­си Мсти­слав­ских может ниче­го не дать.

Родо­сло­вие литов­ских кня­зей, от кото­рых ведут нача­ло кня­зья Мсти­слав­ские, еди­но для всех спис­ков редак­ции 73, и во всех спис­ках два­жды запи­сан выезд на Русь кн. Федо­ра Михай­ло­ви­ча — пер­вый раз после его име­ни «при­е­хал слу­жи­ти к вели­ко­му кня­зю Васи­лью Ива­но­ви­чю всея Русии лета 7034, июня» (1526 г.) 74, и вто­рой раз — в кон­це рос­пи­си, где запи­са­но, что Федор был женат на Наста­сье, доче­ри царе­ви­ча Пет­ра, при­чем спис­ки пер­во­го изво­да редак­ции, к кото­рым при­над­ле­жит Румян­цев­ский, дают здесь же вос­хо­дя­щую рос­пись четы­рех поко­ле­ний пред­ков Наста­сьи 75. Эта пока един­ствен­ная извест­ная запись, когда в родо­слов­ной рос­пи­си мужа есть пред­ки жены.

Эти­кет раз­ме­ще­ния боярынь вел. кн. Еле­ны, кото­рый мы встре­ча­ем в «памя­ти», так­же может быть свя­зан с кня­ги­ней Наста­сьей Мсти­слав­ской, зани­мав­шей при этом дво­ре одно из пер­вых мест 76. Все это [117] поз­во­ля­ет свя­зать состав­ле­ние «памя­ти» с дея­тель­но­стью Федо­ра Михай­ло­ви­ча Мстиславского.

Федор Михай­ло­вич Мсти­слав­ский родил­ся меж­ду 1499 и 1507 гг. 77, ско­рее в нача­ле века; моло­дым чело­ве­ком при­е­хал слу­жить в Моск­ву. О его жиз­ни в Лит­ве мало извест­но 78. По гра­мо­те от 3 авг. 1525 г. вид­но, что у него были дли­тель­ные непри­ят­но­сти в отно­ше­ни­ях с отцом, не выде­ляв­шем Федо­ру, кото­рый после смер­ти мате­ри стал наслед­ни­ком Мсти­слав­ля, само­сто­я­тель­но­го вла­де­ния, при­чем млад­ший брат Федо­ра Васи­лий Михай­ло­вич под­дер­жи­вал отца 79. Воз­мож­но, эти неуря­ди­цы, отсут­ствие соб­ствен­но­го поме­стья и послу­жи­ли при­чи­ной отъ­ез­да Федора.

При мос­ков­ском дво­ре он зани­мал поло­же­ние, сход­ное с поло­же­ни­ем дру­гих Геди­ми­но­ви­чей. Ф. М. Мсти­слав­ский стал слу­жи­лым кня­зем и по ран­гу был выше всех чле­нов Бояр­ской думы 80. Бла­го­да­ря женить­бе он нахо­дил­ся в близ­ком род­стве с Васи­ли­ем III. Он при­хо­дил­ся свой­ствен­ни­ком и вел. кн. Елене 81. По служ­бе Федор Михай­ло­вич ничем осо­бен­но не отли­чал­ся; вое­вал про­тив татар, в нача­ле 30-х гг. дол­го не упо­ми­на­ет­ся в раз­ря­дах 82. Не исклю­че­но, что после пере­хо­да Мсти­слав­ля в 1529 г. к Сигиз­мун­ду он делал попыт­ку вер­нуть­ся в Лит­ву 83.

Поли­ти­че­ская ори­ен­та­ция Федо­ра Мсти­слав­ско­го, его при­над­леж­ность к какой-либо бояр­ской груп­пи­ров­ке мало извест­ны. Как обра­тил вни­ма­ние И. И. Смир­нов, после смер­ти Васи­лия III Ф. М. Мсти­слав­ский фак­ти­че­ски был отстра­нен от управ­ле­ния госу­дар­ством, поче­му автор счи­та­ет его наря­ду с И. Ф. Овчи­ной-Обо­лен­ским и Д. Ф. Вель­ским актив­ным участ­ни­ком свер­же­ния Миха­и­ла Глин­ско­го 84. «Память» [118] поз­во­ля­ет уточ­нить неко­то­рые момен­ты дея­тель­но­сти Ф. М. Мсти­слав­ско­го в это время.

По про­ис­хож­де­нию и род­ствен­ным свя­зям Ф. М. Мсти­слав­ский был одним из пер­вых пре­тен­ден­тов на роль реген­та при мало­лет­нем Иване IV. Ком­про­ме­ти­руя Миха­и­ла Глин­ско­го, так­же воз­мож­но­го чле­на регент­ско­го сове­та, он тем самым выдви­гал себя. Одна­ко его уча­стие в борь­бе за власть (если «память» состав­ле­на при жиз­ни Васи­лия III) не дало резуль­та­тов. Воз­мож­но, это­му поме­ша­ло поло­же­ние Ф. М. Мсти­слав­ско­го как слу­жи­ло­го кня­зя. По наблю­де­ни­ям С. М. Каш­та­но­ва, Ф. М. Мсти­слав­ский акти­ви­зи­ро­вал свою удель­ную поли­ти­ку во втор. пол. 1533 г., но после смер­ти Васи­лия III пра­ви­тель­ство Еле­ны, куда вошел Миха­ил Глин­ский, ста­ло огра­ни­чи­вать его удель­ные пра­ва 85, а сам он посы­лал­ся на почет­ную и дале­кую от Моск­вы служ­бу 86. Поэто­му, если свя­зать «память» с дея­тель­но­стью пра­ви­тель­ства Еле­ны Глин­ской (что, по наше­му мне­нию, менее веро­ят­но), то она еще раз под­твер­жда­ет, что Ф. М. Мсти­слав­ский был актив­ным поли­ти­че­ским про­тив­ни­ком Миха­и­ла Глинского.

Таким обра­зом, «память», состав­лен­ная в 1532-1534 гг., исполь­зо­вав­шая текст «под­лин­но­го родо­сло­ва», еще раз под­твер­жда­ет, что эта редак­ция рос­пи­си Глин­ских была состав­ле­на до 1532 г. и, воз­мож­но, в 20-30-е гг. явля­лась един­ствен­ной редак­ци­ей родо­сло­вия Глин­ских. Ника­ко­го вли­я­ния «памя­ти» в отли­чие от «под­лин­но­го родо­сло­ва» на «поко­лен­ную рос­пись» уста­но­вить не удалось.

При­чи­ну появ­ле­ния спис­ка «памя­ти» в годы цар­ство­ва­ния Федо­ра Ива­но­ви­ча надо, оче­вид­но, искать во вза­и­мо­от­но­ше­ни­ях Глин­ских и Мсти­слав­ских князей.

Сын и внук выехав­ше­го на Русь Федо­ра Михай­ло­ви­ча Мсти­слав­ско­го — Иван Федо­ро­вич и Федор Ива­но­вич — были круп­ны­ми поли­ти­че­ски­ми дея­те­ля­ми сере­ди­ны — втор. пол. XVI в. 87 Дочь Ива­на Федо­ро­ви­ча была неве­стой царе­ви­ча Федо­ра Ива­но­ви­ча 88, но в 1585 г. Иван Мсти­слав­ский был постри­жен в монахи.

С 1571 г. в раз­ря­дах как рын­да появ­ля­ет­ся послед­ний князь Глин­ский — Иван Михай­ло­вич, дво­ю­род­ный брат Ива­на IV. С 1586 по 1590 г. он как боярин посто­ян­но сопро­вож­да­ет царя Федо­ра Ива­но­ви­ча 89. Воз­мож­но, что это воз­вы­ше­ние, после­до­вав­шее вско­ре после опа­лы Ива­на Федо­ро­ви­ча, и вызва­ло вто­рич­ное воз­вра­ще­ние к «памя­ти» или-сто­рон­ни­ков Мсти­слав­ских, или про­тив­ни­ков Ива­на Глин­ско­го. Напом­ним, что к это­му вре­ме­ни отно­сит­ся состав­ле­ние Румян­цев­ско­го спис­ка. Одна­ко ника­ких сле­дов редак­ти­ро­ва­ния кон­ца XVI в. «память» не имеет.

Иссле­до­ва­ние «памя­ти» рода Глин­ских поз­во­ля­ет нам сде­лать ряд выво­дов, с одной сто­ро­ны, каса­ю­щих­ся исто­рии состав­ле­ния родо­слов­ных рос­пи­сей XVI в., а с дру­гой, — зна­че­ния родо­сло­вий как доку­мен­та, отра­жа­ю­ще­го борь­бу поли­ти­че­ских группировок.

Мы видим, что все редак­ции родо­слов­ных книг XVI в. исполь­зо­ва­ли две рос­пи­си Глин­ских, при­чем одна и та же редак­ция рос­пи­си встре­ча­ет­ся в близ­ких меж­ду собой редак­ци­ях родо­слов­цев. Един­ствен­ное тен­ден­ци­оз­ное «част­ное» родо­сло­вие Глин­ских встре­ти­лось толь­ко одна­жды, при­чем рос­пись, состав­лен­ная в 30-е гг. XVI в., [119] про­су­ще­ство­ва­ла в неиз­мен­ном виде до кон­ца века и никак не отра­зи­лась на более позд­нем редак­ти­ро­ва­нии рос­пи­сей Глин­ских. Это еще раз под­твер­жда­ет, что рос­пи­си XVI в. име­ли офи­ци­аль­ное про­ис­хож­де­ние и «част­ный» эле­мент, «част­ное» их редак­ти­ро­ва­ние были незначительными.

С дру­гой сто­ро­ны, «память» о роде Глин­ских пока­зы­ва­ет нам, что гене­а­ло­ги­че­ские доку­мен­ты в XVI в. не толь­ко фик­си­ро­ва­ли род­ство лиц, но и мог­ли исполь­зо­вать­ся ино­гда как поли­ти­че­ский доку­мент. Рус­ские источ­ни­ки XVI в. содер­жат скуд­ные све­де­ния о поли­ти­че­ской борь­бе 30-х гг. XVI в., хотя имен­но в ней заклю­че­ны исто­ки реформ 50-х гг., она ока­за­ла боль­шое вли­я­ние на ход собы­тий втор. пол. XVI в. Роль Мсти­слав­ско­го кня­зя в собы­ти­ях 30-х гг. в источ­ни­ках прак­ти­че­ски не отражена.

«Память» о роде Глин­ских, вышед­шая или от Мсти­слав­ских, или от близ­ких к ним кру­гов, поз­во­ля­ет про­сле­дить уча­стие Мсти­слав­ских в поли­ти­че­ской борь­бе XVI в. и пока­зы­ва­ет, Что на про­тя­же­нии все­го века Глин­ские и Мсти­слав­ские при­над­ле­жа­ли к раз­лич­ным поли­ти­че­ским группировкам.

* * *

Текст пуб­ли­ку­ет­ся по пра­ви­лам, при­ня­тым в «Запис­ках отде­ла руко­пи­сей ГБЛ». Сохра­ня­ет­ся орфо­гра­фия под­лин­ни­ка, вышед­шие из упо­треб­ле­ния бук­вы пере­да­ют­ся соот­вет­ству­ю­щи­ми совре­мен­ным; Ъ в кон­це сло­ва опус­ка­ет­ся, тит­ла рас­кры­ва­ют­ся, над­строч­ные бук­вы вно­сят­ся в стро­ку. При над­строч­ных бук­вах Ь, Ъ и Я вно­сят­ся в соот­вет­ствии с напи­са­ни­ем в ана­ло­гич­ных слу­ча­ях в стро­ке и заклю­ча­ют­ся в угло­вые скоб­ки. Пунк­ту­а­ция соот­вет­ству­ет совре­мен­ным пра­ви­лам. Текст раз­бит на абза­цы публикатором.

К тек­сту Румян­цев­ско­го спис­ка при­ве­де­ны раз­но­чте­ния по спис­кам Биб­лио­теч­но­му (Б), А. И. Вад­баль­ско­го (В), Пусто­рос­лев­ско­му (П) и Титов­ско­му (Т).

1686 г., мар­та 4. Рос­пись кня­зей Глин­ских, подан­ная в Разряд

Род Глин­ских князей.

К вели­ко­му кня­зу литов­ско­му Вито­вту при­е­хал из Орды тата­рин князь Алек­са да кре­стил­ся; а во свя­том кре­ще­нии имя ему дали князь Алек­сандр. А вот­чи­на у него была Гли­неск да Гли­ни­ца да Пол­то­ва, с тою вот­чи­ною к Вито­вту и при­е­хал. А Вито­вт дал ему вот­чи­ну волость Ста­ку, Хозо­ров да Глад­ко­вич; а женил ево, дал за него князь Дани­ло­ву дочь Ост­ров­ско­го, княж­ну Настасью.

А у кня­зя Алек­сандра сын князь Иван, а у кня­зя Ива­на дети: князь Борис да князь Федор, да князь Семен.

А у кня­зя Бори­са дети: князь Лев, да князь Васи­лей, князь Иван Вели­кой. А у кня­зя Лва дети: князь Иван Мамай, да князь Васи­лей Сле­пой, да князь Федор, да князь Миха­и­ло Лво­ви­чи Дород­ной; те все четы­ре бра­та при­е­ха­ли из Лит­вы слу­жить вели­ко­му кня­зю Васи­лью Ива­но­ви­чю всеа Руси лета 7000 в 16 год.

А у князь Васи­лья Лво­ви­ча у Сле­по­ва дети: князь Юрья да князь Иван, оба без­дет­ны, да князь Михай­ло. Князь Миха­и­ла Васи­лье­ви­ча, вну­ка Глин­ско­го князь Лво­ва, один сын князь Иван. А кня­зя Миха­и­ла Лво­ви­ча, у чет­вер­то­го сына князь Лво­ва, один сын князь Васи­лей, бездетен.

А у кня­зя Васи­лья у Бори­со­ви­ча у Глин­ско­го дети: князь Иван, да князь Семен, да князь Дмит­рей, те все три без­дет­ны, да князь Иван Меншой.

А у кня­зя Ива­на Бори­со­ви­чя одна была дочь.

А у кня­зя Федо­ра Ива­но­ви­чя, у вну­ка Алек­сан­дро­ва один сын князь Миха­и­ло Путим­ской. А у кня­зя Миха­и­ла сын князь Володимер.

А у кня­зя Семе­на Ива­но­ви­ча, у вну­ка князь Алек­сан­дро­ва, дети: князь Иван, да князь Федор, да князь Ондрей, да князь Дмит­рей, оба без­дет­ны. А у кня­зя Ива­на Семе­но­ви­ча дети: князь Михай­ло да князь Юрья.

А у кня­зя Федо­ра Семе­но­ви­ча дети: князь Васи­лей да князь Бог­дан, без­де­тен. А у князь Васи­лия дети: князь Сте­пан да князь Семен. А у кня­зя Сте­па­на дети: князь Алек­сандр да князь Юрья, без­де­тен. А у кня­зя Алек­сандра дети: князь Сте­пан, без­де­тен, да князь Миха­и­ло; а у князь Миха­и­ла сын князь Семен.

На об. л. 1: «194-го мар­та в 4 день».

«К сеи родо­слов­ной рос­пи­си князь Миха­и­ла Глин­скои руку приложил».

РГА­ДА. Ф. 210. Оп. 18. Д. 87. Л. 1–2.

Бычкова М. Е.  Родословие Глинских из Румянцевского собрания
Таб­ли­ца потом­ков Льва Бори­со­ви­ча Глинского
Бычкова М. Е.  Родословие Глинских из Румянцевского собрания
Таб­ли­ца род­ствен­ных свя­зей Году­но­вых, Глин­ских, Скопиных

Ком­мен­та­рии

1. ГБЛ, Собра­ние Румян­це­ва, ф. 256, № 349. См.: Восто­ков А. X. Опи­са­ние рус­ских я сло­вен­ских руко­пи­сей Румян­цев­ско­го музе­ума. Спб., 1842, с. 490-494; Быч­ко­ва М. Е. Обзор родо­слов­ных книг XVI-XVII вв. — «Архео­гра­фи­че­ский еже­год­ник за 1966 год». М., 1968, с. 266; Пол­ное собра­ние рус­ских лето­пи­сей (далее — ПСРЛ). Т. 17, Спб., 1907, стб. 601-612.

2. Быч­ко­ва М. Е. Родо­слов­ные кни­ги XVI-XVII вв. как исто­ри­че­ский источ­ник. М., 1975, с. 65-85 (далее — Быч­ко­ва М. Е. Родо­слов­ные кни­ги). В даль­ней­шем, гово­ря о вза­и­мо­от­но­ше­нии спис­ков редак­ции, мы будем опи­рать­ся на выво­ды этой книги.

3. ГБЛ, ф. 256, № 349, л. 283-286.

4. Ана­ло­гич­ную кар­ти­ну в рас­по­ло­же­нии тек­ста мы видим и в дру­гих спис­ках изво­да, где после родо­сло­вия Вол­кон­ских (гл. 56) поме­ща­ют­ся еще неко­то­рые рос­пи­си, частич­но сов­па­да­ю­щие меж­ду собой, частич­но пред­став­ля­ю­щие инди­ви­ду­аль­ную осо­бен­ность спис­ков. Так, в спис­ке Архи­вском VI (ЦГА­ДА, ф. 181, № 362), вос­хо­дя­щем к обще­му про­то­гра­фу с Румян­цев­ским, поме­ще­ны рос­пи­си кня­зей чер­ни­гов­ских и рязан­ских, Ели­за­ро­вых, отры­вок из гла­вы Нагай­ская орда, а так­же родо­сло­вия Колы­че­вых, Пав­ло­вых и спис­ки гра­мот Суди­мон­то­вых («Акты соци­аль­но-эко­но­ми­че­ской исто­рии Севе­ро-Восточ­ной Руси». В 3-х т. Т. 3. М., 1964, № 109, 248, далее — АСЭИ)

5. Вре­мен­ник ОИДР, кн. 10. М., 1851, с. 84-85, 157-158.

6. Там же, с. 195-197.

7. Так, в одном из опуб­ли­ко­ван­ных спис­ков про­пу­щен Иван Льво­вич Мамай, а его брат Васи­лий назван Юри­ем (Вре­мен­ник ОИДР, кн. 10, с. 158).

8. ГБЛ, ф. 256, № 349, л. 149.

9. Вре­мен­ник ОИДР, кн. 10, с. 158; ср. там же, с. 196.

10. Быч­ко­ва М. Е. Родо­слов­ные кни­ги, с. 53-64.

11. ГБЛ, ф. 256, № 350, л. 274 об., ф. 205, № 179, л. 200 и др.

12. Вре­мен­ник ОИДР, кн. 10, с. 84.

13. ГБЛ, ф. 256, № 349, л. 149 об. — 150; Вре­мен­ник ОИДР, кн. 10, с. 158. См. подроб­нее: Зимин А. А. Состав Бояр­ской Думы в XV-XVI веках. — «Архео­гра­фи­че­ский еже­год­ник за 1957 год», 1958, с. 59, 71, 72 и При­ло­же­ние II к насто­я­щей статье.

14. Вре­мен­ник ОИДР, кн. 10, с. 158; ГБЛ, ф. 256, № 349, л. 149 об.

15. Быч­ко­ва М. Е. Родо­слов­ные кни­ги, с. 85-86.

16. Лиха­чев Н. П. Раз­ряд­ные дья­ки XVI века. Спб., 1888, с. 416.

17. Там же, с. 416-418.

18. Так, в руко­пи­си XVII в. (ГБЛ, ф. 228, № 182), где в оглав­ле­нии ука­за­но 70 глав, а фак­ти­че­ски 69, после заго­лов­ка 70 гл. запись: «Нет, знат­но поте­ря­на», а вме­сто заго­лов­ка гл. 61 запись: «А гла­вы 61 в кни­ге нет, взо­дра­на». Ана­ло­гич­ные запи­си есть и в дру­гих списках.

19. Лиха­чев Н. П. Указ. соч., с. 356-362.

20. Надо ого­во­рить­ся, что нам не встре­ча­лось дру­го­го слу­чая, когда одна и та же редак­ция рос­пи­си мог­ла быть сре­ди «основ­ных» и «при­пис­ных» глав. Такие слу­чаи наблю­да­ют­ся толь­ко с раз­ны­ми редак­ци­я­ми рос­пи­сей. Может быть, соста­ви­те­ли это­го изво­да вклю­чи­ли редак­цию рос­пи­си, встре­чен­ную сре­ди «при­пис­ных» глав после ее заго­лов­ка сре­ди «основ­ных».

21. Весе­лов­ский С. Б. Иссле­до­ва­ния по исто­рии клас­са слу­жи­лых зем­ле­вла­дель­цев. М., 1969, с. 9-10.

22. Зимин А. А. Указ. соч., с. 59,

23. Раз­ряд­ная кни­га 1475-1598 гг. М., 1966 (далее — РК), с. 158, 193; Зимин А. А. Указ. соч., с. 71, 72.

24. В. М. Глин­ский умер в 1564 г., Иван Михай­ло­вич, послед­ний пред­ста­ви­тель рода, впер­вые упо­мя­нут в раз­ря­дах как рын­да в 1571 г. См. При­ло­же­ние 2.

25. Ана­ло­гич­ный слу­чай мы наблю­да­ли в самой ран­ней редак­ции родо­слов­ных книг, где в каж­дой рос­пи­си было оди­на­ко­вое чис­ло поко­ле­ний во всех вет­вях. См.: Быч­ко­ва М. Е. Родо­слов­ные кни­ги сере­ди­ны XVI века. — «Тру­ды МГИ­АИ», т. 16.. М., 1961, с. 476-480.

26. У нас нет сви­де­тельств о том, что она попа­ла в более ран­ние редакции.

27. ПСРЛ. т. 7. Спб., 1856, с. 256-259.

28. Там же. с. 253-256; т. 17, с. 553-588.

29. Вре­мен­ник ОИДР, кн. 10, с. 195.

30. Подроб­нее см.: Бол­дур А. В. Сла­вя­но-мол­дав­ская хро­ни­ка в соста­ве Вос­кре­сен­ской лето­пи­си. — «Архео­гра­фи­че­ский еже­год­ник за 1963 год». М., 1964.

31. Вре­мен­ник ОИДР, кн. 10. с. 195-197.

32. Там же, с. 153. В даль­ней­шем мы будем ссы­лать­ся на этот опуб­ли­ко­ван­ный текст, так как рос­пись Глин­ских в осталь­ных руко­пи­сях редак­ции сов­па­да­ет с ним. В ряде спис­ков вто­ро­го изво­да (ЦГА­ДА, ф. 181, № 85, 1139) поме­шен толь­ко этот текст (гл. 14).

33. Там же, с. 196. В Румян­цев­ском отсут­ству­ет текст со слов: «… и поби Темир-Кут­лун…» до слов «… и заблу­ди­ша­ся» (ГБЛ, ф. 256, № 349, л. 282).

34. Там же, с. 197; ГБЛ, ф. 256, № 349, л. 282 об.

35. Титов­ский (ГПБ, Собра­ние Тито­ва, № 3426, л. 95 об. — 98), Биб­лио­теч­ный (ГПБ, Q IV, № 13, л. 226-228 об.), Пусто­рос­лев­ский (Архив ЛОИИ, ф. 23в, оп. 5, № 520, л. 100-101), спи­сок А. И. Вад­баль­ско­го (Архив ЛОИИ, кол. 115, № 106, л. 111-111 об.).

36. Быч­ко­ва М. Е. Родо­слов­ные кни­ги, с. 90-99.

37. Весе­лов­ский С. Б. Иссле­до­ва­ния по исто­рии клас­са, с. 11-14; Лиха­чев Н. П. Указ. соч., с. 418-419.

38. Вре­мен­ник ОИДР, кн. 10, с. 197.

39. ГБЛ, ф. 256, № 349, л. 283 об,-285.

40. ГБЛ, ф. 256, № 349, л. 284 об. — 285. Здесь в руко­пи­си испор­чен текст, напи­са­но, что Миха­ил Глин­ский с бра­тья­ми «убил коро­ля Жиг­ди­ман­та и бояри­на ево Яна Бере­зин­ско­во» (там же, л. 284 об.).

41. Его служ­ба при дво­ре вел. кн. Алек­сандра нача­лась, оче­вид­но, око­ло 1498 г., в 1501 г. он уже «двор­ный мор­ша­лок». Подроб­нее см.: «Рус­ский био­гра­фи­че­ский сло­варь», т. 5. М., 1916, с. 324-325.

42. Гер­бер­штейн С. Запис­ки о мос­ко­вит­ских делах. Спб., 1908, с. 167-172; Хро­ни­ка Быхов­ца. М., 1966, с. 122-124.

43. Wо1ff J. Kniaziowie litewsko-ruscy od konca czternastego wieku. Warszawa. 1895, s. 264-265.

44. Есть гра­мо­та 1499 г. вдо­вы Ива­на Олги­ше­ви­ча, све­кор кото­рой Васи­лий Олгиш был бояри­ном Ива­на Юрье­ви­ча. «Акты Литов­ской мет­ри­ки». Собра­ны Ф. И. Леон­то­ви­чем. Т. 1, вып. 2. Вар­ша­ва, 1897, с. 20. См.: Wolff J. Op. cit., s. 265-266; «Опи­са­ние доку­мен­тов и бумаг, хра­ня­щих­ся в Мос­ков­ском архи­ве Мини­стер­ства юсти­ции», кн. 21. М., [1915], с. 62.

45. В 1498 и 1499 гг. даны две гра­мо­ты зятю Поцол­та Мику­ле Рад­чи­ни­чу на его зем­ли («Опи­са­ние доку­мен­тов и бумаг…», с. 53, 57: «Акты Литов­ской мет­ри­ки», т. 1, вып. 1. Вар­ша­ва, 1896, с. 150, вып. 2, с. 15).

46. Федор Ива­но­вич Раев­ский — горо­до­вой вое­во­да в Вол­хо­ве в 1558 г. (РК, с. 166). См.: Мод­за­лев­ский Б. Л. Род Раев­ских гер­ба Лебедь. Спб., 1908.

47. «Акты Литов­ской мет­ри­ки», т. 1, вып. 1, с. 113-114, 168-169; «Рус­ская исто­ри­че­ская биб­лио­те­ка» (далее — РИБ), т. 20. Спб., 1903, I, № 113, 120, 176; III, № 70, 71. См. так­же: Мали­нов­ский И. Сбор­ник мате­ри­а­лов, отно­ся­щих­ся к исто­рии панов — рады вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го. Томск, 1801, с. 10-11, 293; «Опи­са­ние доку­мен­тов и бумаг…», с. 47, 77 и сл.

48. РИБ, т. 20, II, № 42.

49. Мали­нов­ский И. Указ. соч., с. 108, 109; «Опи­са­ние доку­мен­тов и бумаг….», с. 4; Сбор­ник РИО, т. 35. Спб., 1882, с. 145-155.

50. Wolff J. Op. cit., s. 80.

51. ГБЛ, ф. 256, № 349, л. 283 об.

52. Гре­ков И. Б. Очер­ки по исто­рии меж­ду­на­род­ных отно­ше­ний Восточ­ной Евро­пы XIV-XVI вв. М. 1963, с. 191-193.

53. Хро­ни­ка Быхов­ца, с. 95.

54. Wolff J. Op. cit., s. 85-86. См. При­ло­же­ние II.

55. По мате­рин­ской линии, как уста­но­вил М. Н. Тихо­ми­ров, она была в род­стве с серб­ским родом Сте­фа­на Якши­ча (см.: Тихо­ми­ров М. Н. Исто­ри­че­ские свя­зи Рос­сии со сла­вян­ски­ми стра­на­ми и Визан­ти­ей. М., 1969, с. 86-88). Б. Л. Мод­за­лев­ский пола­гал, что женой Льва Глин­ско­го была сест­ра Сте­па­на Есма­но­ви­ча (Мод­за­лев­ский Б. Л. Указ. соч., с. 7). Одна­ко тер­мин «дяди­на» имел точ­ное зна­че­ние — жена дяди, т.е. бра­та отца или мате­ри (Даль В. И. Тол­ко­вый сло­варь рус­ско­го язы­ка, т. 1, М., 1956, с. 512; ср.: РИБ, т. 20, П, стб. 48, дело 1516 г.). Поэто­му, наобо­рот, Сте­пан Есма­но­вич был женат на сест­ре Гав­ри­лы Мелеш­ко­ви­ча и Глин­ские в непо­сред­ствен­ном род­стве с Раев­ски­ми не состояли.

56. ГБЛ, ф. 256, № 349, л. 283-283 об.

57. Сухо­доль­ские не встре­ча­ют­ся в рус­ских источ­ни­ках XVI в. Счи­та­ет­ся, что рус­ские вет­ви этих фами­лий выеха­ли из Лит­вы после 1600 г. (Дол­го­ру­ков П. Рос­сий­ская родо­слов­ная кни­га, ч. 1. Спб., 1854, с. 39). В Лит­ве в 1500 г. упо­ми­на­ют­ся вла­де­ния Сухо­доль­ских в Доро­гиц­ком пове­те (РИБ, т. 20, III, № 136). В сен­тяб­ре 1534 г. литов­ский вое­во­да Сухо­доль­ский был взят в плен под Ста­ро­ду­бом (ПСРЛ, т. 8, с. 287; т. 13. с. 80).

58. ГБЛ, ф. 256, № 349, л. 285; РК, с. 9, 11; ср.: ПСРЛ, т. 29. М., 1965, с. 23.

59. РК, с. 9, 11. Гри­го­рий Федо­ро­вич Давы­дов — околь­ни­чий с 1501 г. боярин с 1507 г., ум. ок. 1514 г. (Зимин А. А. Указ. соч., с. 48).

60. И. А. Челяд­нин, боярин с 1508 г., ум. в пле­ну в 1516 г. (Зимин А. А., с. 49).

61. В. А. Челяд­нин, боярин с 1508 г., ум. око­ло 1517 г.; его жена была нянь­кой Ива­на IV, постри­же­на в мона­хи­ни в 1538 г. (Зимин А. А., с. 50, 55).

62. Юрий Заха­рье­вич, боярин с 1483 г., ум. в 1503-1504 гг. (Зимин А. А., с. 44).

63. РК, с. 11.

64. При­е­ха­ла в Моск­ву с детьми в 1522 г. (Wolff J. Op. cit., s. 86). Упо­ми­на­ет­ся в лето­пи­сях в свя­зи с вос­ста­ни­ем 1547 г. (ПСРЛ, т. 13, с. 456-457).

65. Огро­фе­на Волын­ская упо­мя­ну­та сре­ди боярынь, встре­чав­ших в 1536 г. Фатьму-сал­тан цари­цу (ПСРЛ, т. 29, с. 22-23).

66. Тре­тья­ков И. И. — печат­ник с 1523 г., каз­на­чей с 1533 г. (3имин А. А. О соста­ве двор­цо­вых учре­жде­ний Рус­ско­го госу­дар­ства кон­ца XV и XVI в. — «Ист. зап.», 1. 63, с. 186, 191).

67. ПСРЛ, т. 8, с. 280.

68. Там же т 29 с 13

69. ГБЛ, ф. 256, № 349, л. 285 об., 286. Из удель­ных кня­зей Юрий Ива­но­вич был «пой­ман» в декаб­ре 1533 г. (ПСРЛ, т. 13, с. 78).

70. ПСРЛ, т. 29, с. 54-55.

71. Там же, т. 29, с. 32.

72. Там же, с. 22, 23; ум. в 1540 г. (там же, с. 38).

73. ПСРЛ, т. 17, стб. 601-612; Вре­мен­ник ОИДР, т. 10, с. 136-140.

74. ПСРЛ, т. 17, стб. 610; Вре­мен­ник ОИДР, т. 10, с. 137.

75. ПСРЛ, т..17, стб. 610-611; Вре­мен­ник ОИДР, т. 10, с. 138.

76. ПСРЛ, т. 29, с. 22, 23.

77. Дата женить­бы Миха­и­ла Ива­но­ви­ча Иже­слав­ско­го на Ульяне Ива­новне Мсти­слав­ской уста­нав­ли­ва­ет­ся по двум гра­мо­там, выдан­ным Мику­ле Рад­чи­ни­чу от 1 апр. 1498 г. (до этой женить­бы) и 9 апр. 1499 г. (после женить­бы, когда М И. Иже­слав­ский стал Мсти­слав­ским кня­зем — «Акты Литов­ской мет­ри­ки», вып. 1, с. 150, вып. 2, с. 15). В 1507 г. он уже был женат на Васи­ли­се-Ульяне Голь­шан­ской. Н. Мят­лев и Ю. Вольф при­во­дят вес­кие аргу­мен­ты, гово­ря­щие, что Федор и его брат Васи­лий были детьми от вто­ро­го бра­ка (см.: Мят­лев Н. К родо­сло­вию кня­зей Мсти­слав­ских. М., 1915, с. 3; Wolf J. Op. cit., s. 269). Одна­ко родо­слов­ные кни­ги XVI в. сооб­ща­ют о кня­зе Федо­ре, что «по мате­ри его зовут Мсти­слав­ским» (ГБЛ, ф. 256, № 348, л. 21 об. — 22). Эта запись 40-х гг. XVI в. сви­де­тель­ству­ет, что Федор был сыном от пер­во­го бра­ка Миха­и­ла Иже­слав­ско­го с Улья­ной Мсти­слав­ской. Оче­вид­но, он родил­ся в самом нача­ле XVI в., так как в гра­мо­те 1499 г. он не назван, а гра­мо­та 1507 г., как спра­вед­ли­во заме­тил Н. Мят­лев, упо­ми­на­ет вто­рую жену Миха­и­ла Улья­ну Г Оль­шан­скую и двух сыно­вей — Федо­ра и Васи­лия (Мят­лев Н. Указ. соч., с. 2; «Акты, отно­ся­щи­е­ся к исто­рии Запад­ной Рос­сии» (далее — АЗР), т. 2. Оггб., 1848, с. 29).

78. Wо1ff J. Opt. cit., s. 269.

79. АЗР, т. 2, c. 162-163.

80. Весе­лов­ский С. Б. Послед­ние уде­лы в Севе­ро-Восточ­ной Руси. — «Ист. зап.», 1947, кн. 22, с. 117-121; Зимин А. А. Рос­сия на поро­ге ново­го вре­ме­ни. М., 1972, с. 402-404.

81. Весе­лов­ский С. Б. Послед­ние уде­лы… с. 118; Он же. Иссле­до­ва­ния по исто­рии оприч­ни­ны. М, 1963, с. 293-294. На род­ной тет­ке Ф. М. Мсти­слав­ско­го Марии Ива­новне был женат один из тро­ю­род­ных бра­тьев Миха­и­ла Льво­ви­ча Глин­ско­го — Бог­дан Федо­ро­вич, намест­ник Путивль­ский, умер­ший в 1512 г. в пле­ну в Москве (АЗР, т. 2, с. 100, 70, т. 1, с. 201-202). Ф. М Мсти­слав­ский при­е­хал в Моск­ву через пол­го­да после женить­бы Васи­лия III на Елене Глин­ской (ПСРЛ, т. 8, с. 271, т. 13, с. 45).

82. ПСРЛ, т. 8, с. 272, т. 13, с. 46; РК, с. 70-73. С 1527 г. по июль 1529 г. он посто­ян­но нахо­дил­ся в Каши­ре, с июля 1529 г. по август 1533 г. — в раз­ря­дах не упо­ми­на­ет­ся (РК, с. 82). С июля 1535 г. до самой смер­ти Ф. М. Мсти­слав­ский нахо­дит­ся на южных гра­ни­цах, и толь­ко с октяб­ря 1536 г. по сен­тябрь 1537 г. был, оче­вид­но, в Москве (РК, с. 87-96; ПСРЛ, т. 8, с. 291, т. 13, с. 89).

83. АЗР, т. 2, с. 189; ср. Wо1ff J. Op. cit., s. 269-270.

84. Смир­нов И. И. Очер­ки поли­ти­че­ской исто­рии Рус­ско­го госу­дар­ства 30-50-х гг. XVI века. М. — Л., 1958, с. 37-44. По наблю­де­ни­ям И. И. Смир­но­ва, после раз­гро­ма заго­во­ра М. Глин­ско­го выдви­нул­ся И. Ф. Овчи­на, не у вла­сти ока­зал­ся Д. Ф. Вель­ский, что свя­за­но с уча­сти­ем его бра­тьев в заго­во­ре, а о Ф. М. Мсти­слав­ском све­де­ний в источ­ни­ках нет (там ж е, с. 44).

85. Каш­та­нов С. М. Соци­аль­но-поли­ти­че­ская исто­рия Рос­сии кон­ца XV — пер­вой поло­ви­ны XVI в. М., 1968, с. 277-278, 281.

86. Смир­нов И. И. Указ. соч., с. 37-39.

87. Мят­лев Н. Указ. соч., с. 5-8; Весе­лов­ский С. Б. Послед­ние уде­лы в Севе­ро-Восточ­ной Руси. — «Ист. зап.», т. 22, с. 119-120; Зимин А. А. Оприч­ни­на Ива­на Гроз­но­го. М., 1964.

88. Мят­лев Н. Указ. соч., с. 7.

89. РК, с. 243, 293, 364, 463. По отдель­ным упо­ми­на­ни­ям родо­слов­ных книг мож­но пред­по­ло­жить, что в 70-е гг. XVI в. Глин­ские и Мсти­слав­ские вхо­ди­ли в одну поли­ти­че­скую груп­пи­ров­ку. См. При­ло­же­ние II, № 23.

Текст вос­про­из­ве­ден по изда­нию: Родо­сло­вие Глин­ских из Румян­цев­ско­го собра­ния // Запис­ки отде­ла руко­пи­сей, Вып 38. М. Госу­дар­ствен­ная биб­лио­те­ка СССР им В. И. Лени­на. 1977

© текст — Быч­ко­ва М. Е. 1977
© сете­вая вер­сия — Strori. 2011
© OCR — Нико­ла­е­ва Е. В. 2011
© дизайн — Вой­техо­вич А. 2001
© Госу­дар­ствен­ная биб­лио­те­ка СССР им В. И. Лени­на. 1977